Среда, 17 июля, 2024

Жара за сорок…

Жара за сорок, марево солнца над степями. Ветерок только к вечеру, на красный закат, тогда листва в уцелевших посадках чуть колышется. Кому-то в этой жаре, получая солнечные удары, разгружать снаряды, кому-то рыть сухую землю под норку, кому-то мучиться в прифронтовых госпиталях...

Поэт мужества и трагизма

В 1986 году общество "Знание" выпускало книгу о современном литературном процессе, где публиковали и мою статью. В ней я написал, что выдающийся русский поэт Юрий Кузнецов осмысливает в стихах трагическое состояние мира...

БЛАЖЕН МУЖ ИЖЕ

…гули-гули… – звал на лугу на Радоницу сизарей Лёнька, рассыпая загребущими лапами, – руками их не назовешь, – с веялки остатки золотого силосного проса...

Дедушкины уроки

В июле поспела голубика, и дедушка с шестилетним Андреем отправились за ягодой. Шли, разговаривая о разных делах. На полпути мальчик остановился и удивлённо сказал...

Песнь всея Руси

Эссе профессора Литературного института Владимира Павловича Смирнова

Утро туманное, утро седое,

Нивы печальные, снегом покрытые.

Нехотя вспомнишь и время былое,

Вспомнишь и лица давно позабытые.

 

Вспомнишь обильные страстные речи,

Взгляды, так жадно, так робко ловимые,

Первые встречи, последние встречи,

Тихого голоса звуки любимые.

 

Вспомнишь разлуку с улыбкою странной,

Многое вспомнишь родное, далекое,

Слушая ропот колес непристанный,

Глядя задумчиво в небо широкое.

Даже страшно читать это стихотворение. Страшно потому, что оно наполнено такими гулами и смыслами, и его камерное содержание стало столь сложным на бесконечных путях и дорогах, что это предполагает такую неизбежную запинку и трудность. Когда-то именно о подобных стихах Александр Блок сказал, что они вросли в русское сердце и их можно вырвать только с кровью. «Утро туманное» вросло в русскую судьбу, оно не просто часть нашей стихии и нашей судьбы, – это некий узел, сложнейшее симфоническое эхо дрожит в нем, некое время, личное, связанное с жизнью автора и близких ему в ту пору людей, и время историческое, и время сверхисторическое, то, в котором живет наша Родина и наше искусство.

Почему этому стихотворению была дарована такая таинственная и странная жизнь? Почему оно стало всенародной русской песнью? Почему что-то такое барское, немного салонное, немного у камина, в шлафроке, изысканное вдруг вот так запелось нашим общим сердцем и нашей душой? Ведь не будем забывать, что автор – это и сочинитель великих романов, «друг Флобера», нежный гигант, как называли его французские собратья Золя, Мопассан, братья Гонкуры. И вдруг, в 1877 году появляется отдельное нотное издание этой вещи, причем как «цыганской песни» или «цыганского романса», и она входит в репертуар цыганских хоров. А уже в начале века, во многом благодаря поразительному искусству гениальной цыганской певицы Варвары (Веры) Паниной, к которой с редким вниманием относились и Лев Толстой, и Чехов, и, позднее, Александр Блок, этот романс вошел в ее репертуар, и она стала исполнять эту цыганскую песню, хотя «цыганского», собственно, в ней ничего нет. И «Утро туманное» становится уже всенародной песней, уходит, поется вместе с нашим ветром, с нашими дождями, нашими вьюгами, с нашим устроением и нестроением, какие бы катастрофы либо радости не обрушивались на русскую жизнь…

В 1845 году в Петербурге вышел в двух книгах сборник «Вчера и сегодня». В книге первой был напечатан цикл стихотворений под общим названием «Вариации», молодого, тогда еще начинающего литератора Ивана Сергеевича Тургенева, в цикл вошло и это стихотворение, названное «В дороге». Тургеневу еще предстояло стать властителем дум, величайшим писателем России и мира, великим рассказчиком, поразительным драматургом и романистом, критиком и мемуаристом… Скажи: Тургенев, и сколько самых разных отношений придется затронуть…

Что было дальше? Росла слава Тургенева, появились «Записки охотника», его романы, его повести. Но начинал он как поэт. Первые его стихи  датируются 1833 годом, а самое первое опубликованное стихотворение было помещено в знаменитом журнале «Современник», в 11 номере за 1838 год. И с конца 30-х – первой половины 40-х годов многие его стихотворения и поэмы печатались либо в «Современнике», либо в не менее значимом журнале «Отечественные записки», либо в «Петербургском сборнике» Н. Некрасова. После 40-х годов Тургенев уже почти не пишет стихотворений, хотя остается поэтом, ценителем поэзии и другом всех наших самых значительных лирических поэтов XIX  века – от Федора Тютчева до Константина Случевского или Алексея Апухтина.

Говорят, на крыльях музыки летит эта вещь. В какой-то мере, конечно, хотя музыку сочинил композитор-полудилетант Абаза, и в музыке, как мне кажется, какой-то особой значительности нет. Но ведь нет и в стихах. По крайней мере, на первый взгляд. Скажем, как в других вещах наших великих поэтов, которые поются: романсы на некоторые пушкинские стихи, вещи, или «Выхожу один я на дорогу», или тютчевское «Я встретил вас». А «Утро туманное» – мило, скромно, просто. Некая «дорожная песня» – и вроде бы все.

Но ничего просто так не бывает и не рождается. В этом скромном стихотворение – ощущаются начала неслыханной грандиозности, художественной дерзости, «шаги судьбы», как когда-то писала по другому поводу Марина Цветаева, будто вынутой из старинной шкатулки. Но это шаги русской судьбы, русской дороги в этом мире, родственной всякому русскому человеку. И каждое русское сердце эту родственность дороги чувствует, подпевая даже не Тургеневу, не его стихам, не музыке Абазы, а себе и нашей общей судьбе. И так уж сложилось у нас, так уж пошло, Бог весть с какой поры и доныне, что дар дорожного воспоминания, который очень трудно воплотить в любом искусстве, дорогого стоит в этом небольшом тургеневском стихотворении.

Когда-то великий лирик Иннокентий Анненский говорил о том, что в русской литературе есть дорога, есть путь, есть тропа и есть тропинка. Сколько всего связано с этой дорогой! И воплощенной порыв куда-то туда, в безвестную даль, и мучительное вглядывание в себя и в мир. И конечно роскошная пестрота мгновенно исчезающих впечатлений, из которых в душе человека будто бы поднимается то, что забыто, но то, что исчезнуть не может.

Но Тургенев для всего этого нашел удивительные слова. Вот он вспоминает «голос», но как это сказано: «Тихого голоса звуки любимые…» Любой другой эпитет к любимому голосу, кроме «тихие звуки», уже не создал бы мерцающее обвораживающую сердечную атмосферу. Тот же Анненский как-то заметил, что Тургеневу, как никому другому, присущ дух воспоминательности и что саму сегодняшнюю жизнь Тургенев воспринимает через дымку воспоминаний. Поэтому для Тургенева сегодняшнее, нынешнее – будто бы всегда и было. Было, прошло… но никогда не пройдет. И в этом стихотворении – «непрошедшесть» сердечных чувств, сердечной смуты и всего того, что связано с человеческой жизнью. Здесь и счастье встречи, и горечь разлуки, и пути, и беспутья, и душевная смута, и радость пополам с горем: «Ах, это прошло…»

Конечно, подобное ощущение жизни присуще многим русским поэтам, что стоит одна пушкинская «Дорога», или же «бесы», которые сопровождают нас по зимним пушкинским дорогам. Есть это и в стихах Лермонтова, Некрасова, и в лирике Афанасия Фета. Вот у Фета:

 

Молчу потерянный, на дальний путь глядя,

Из-за темнеющего сада,

И кружатся еще, приюта не найдя,

Грачей встревоженное стадо.

 

Или Яков Полонский:

 

Улеглася метелица, путь озарен.

Ночь глядит миллионами тусклых очей.

Погружай меня в сон колокольчика звон,

Выноси меня тройка усталых коней.

Мутный дым облаков и холодная даль

Начинает яснеть. Белый призрак луны.

Смотрит в душу мою и былую печаль

 Наряжает в забытые сны…

 

Но у этого тургеневского стихотворения есть еще один подтекст – жизненный, важный и… обычный, какой бывает обычная история человеческих отношений. И об этой истории надо сказать.

В конце 30-х годов XIX века двадцатилетний Тургенев (а он, напомню, родился в 1818 году) вошел в круг тогдашней русской интеллектуальной молодежи, сближается с Николаем Станкевичем, Александром Герценом, Виссарионом Белинским, Николаем Огаревым, Василием Боткиным, Михаилом Бакуниным. Все эти молодые и одаренные люди в тот период были страстно увлечены философией, особенно немецкой, в их умах царствовали Гегель, Шеллинг, Фихте. Они часто встречаются, ведут философско-эстетические диспуты – все диалектики, все пытаются что-то друг другу доказать. В общем, очень по-русски, несмотря на немецкие увлечения.

Одним из мест, где проходили их встречи, стало родовое поместье Бакуниных село Примухино на берегу реки Осока, что недалеко от Торжка в Тверской губернии.

Примухино… Старинный, регулярный парк с прудами, Троицкая церковь, где на родовом кладбище покоились многие Бакунины…

Семья Бакуниных была большой – шестеро сыновей и четыре дочери. Бакунины не были особенно богатыми, но все, и родители и дети, были прекрасно образованны. Здесь царили необыкновенный творческий дух и высочайшие научно-культурные интересы, а переписка велась на немецком, французском или английском. Даже женщины знали и понимали Гегеля, да еще получше иных мужчин. Потому и любили съезжаться сюда молодые друзья Михаила Бакунина, а само Примухино стало одним культурнейших центров тогдашней русской жизни.

Конечно же, между молодыми людьми возникали и более возвышенные чувства. В одну из сестер были влюблены Белинский и Боткин, другая стала невестой рано скончавшегося Николая Огарева. Одной из сестер Михаила Бакунина была Татьяна – Татьяна Александровна. Вот как описал ее Белинский в письме 1838 года: «Что за чудное, за прекрасное создание Татьяна Александровна. Я смотрел на нее, говорил с нею и сердился на себя, что говорил, надо было смотреть и молиться. Эти глаза темно-голубые, глубокие, как море, этот взгляд, внезапный, молниеносный, долгий, как вечность. По выражению Гегеля, это лицо кроткое, святое, на котором еще будто не изгладились следы жарких молений к небу. Нет, обо всем этом не должно говорить, не должно смочь говорить». Вот, вот каково!

В начале 1841 года происходит встреча Ивана Сергеевича Тургенева и Татьяны Александровны Бакуниной. Между ними завязывается напряженный роман. Причем, роман, ко всему прочему, интеллектуальный, даже метафизический и во многом – словесно-эпистолярный. Из переписки Тургенева и Татьяны Александровны видно, что молодой человек и молодая женщина пытаются не столько объясняться в чувствах друг к другу, сколько решать какие-то глубинные вопросы бытия. В одном из писем Татьяна Александровна писала Тургеневу, что главное ведь не только мыслить и верить, а главное в том, чтобы мысли и веру, наши знания перевести в живое чувство жизни и поступки. Вот такой она была максималистской, так воодушевленно стремилась к единству мысли, веры и жизни. Но при этом ее чувства к Тургеневу были более подлинными и более живыми, нежели у самого Тургенева к ней.

К 1843 году близкие их отношения приходят к завершению и, как следствие, у Тургенева появляется цикл вариаций со стихотворением «В дороге». Оно было написано в ноябре 1843 года и этому стихотворению в виде песни «Утро туманное» суждено было стать народной песней.

Да именно так… Еще в начале XX века «Утро туманное» исполнялось на эстраде как романс, но уже в 30 – 30-е годы становится песней – народной песней, можно сказать, песней всея Руси. И характерно, что мотив «Утра туманного» начинает звучать в великих созданиях русской поэзии XX века. К примеру, у Иннокентия Анненского в стихотворении «В вагоне»:

Довольно дел, довольно слов,

Побудем молча, без улыбок.

Снежит из низких облаков,

А горний свет уныл и зыбок.

Хочу не грезя, не моля,

Пускай безмерно виноватый,

Глядеть на белые поля

Через стекло с налипшей ватой.

 

В 1920 году в советском Петрограде Александр Блок, которому уже осталось совсем немного жить, издал сборник стихотворений разных лет, названный по одному их стихотворений «Седое утро». Само «Седое утро» он написал еще в 1913 году, а в эпиграфе поставил тургеневские строчки: «Утро туманное, утро седое…»

 

Утреет, Богом по домам

Позвякивают колокольцы.

Ты хладко жмешь к моим губам

Свои серебряные кольца.

И я, который раз подряд

Целую кольца, а не руки

В лице, откинутом назад,

Задор свободы и разлуки.

 

Вот так смыкаются цепи, звенья, строки русской поэзии в бездне времени. И всегда из этой бездны, где можно и потеряться, выводится вот это, тургеневское:

«Многое вспомнишь, родное, далекое…»

Русское Воскресение

Последние новости

Похожее

«Пирамида» Леонида Леонова в реалиях нашего времени

Творчество Леонида Леонова отличается философской направленностью, стремлением осмыслить кардинальные вопросы бытия. Писателя влечет вечная и нераскрытая тайна человека...

Соприкосновение миров

Непохожесть, различие, несовместимость – первые определения, приходящие на ум при попытке сопоставления художественных миров Михаила Шолохова и Уильяма Фолкнера...

Мудрость на века

«Мало прожить много, нужно еще это сделать достойно». Эти мудрые слова Евгения Александровича Кулькина, подтверждающие жизненное и творческое кредо писателя, вошли в новый трехтомник афоризмов «Мудрость на века»...

Доброта детства

Повести о детстве – драгоценный жанр русской литературы. Все светлое, чистое, доброе начинается, рождается, расцветает в детской душе и в зрелом возрасте и в старости нет лучше воспоминаний, чем о годах открытия мира людей, человеческих взаимоотношений...