Понедельник, 24 июня, 2024

Гроза

Сад грустил, поникал. Целый месяц не было дождя. Солнце нестерпимо палило. Пожелтели, сжались кое-где листья берёз. Земля на полях трещины дала...

Как не любить нам...

Наше знакомство с Юрием Николаевичем Васюнькиным начиналось осторожно, очень осторожно. На одном из фестивалей я услышал его фамилию и приложение к ней – Рязанское землячество. Видимо, чиновник. Скорее всего, будет говорить правильные холодный слова...

«Верхний Дон»

Вышел в свет региональный литературно-художественный альманах «Верхний Дон», шестнадцатый по счёту. Издаётся он членом Союза писателей России, выпускником Воронежского педагогического института Григорием Рычневым и его единомышленниками в станице Вёшенской...

Торжество Святой Троицы и...

Сегодня над всей землей, в том числе и безбожной, Торжество Святой Троицы и Духа Святаго! Звонят колокола в церквях – великий праздник. Уходят в небо молитвы: общие и сокровенные. Ну, а на грешной земле – война...

Под моим окном

Эссе

11 декабря, понедельник. 10-35. Канск в морозном тумане, — 38. Далеко на востоке — из-за края земли нашей русской, поднимается труженик небесный Ярило. Туман над Канском в котловине плотный — искрится и левобережье в котловине город,, с высоты правого берега не различается. И только из далёко, отдаленно слышатся постукивания пар вагонных колес товарного поезда на железной дороге. За окном на подоконнике с осени осталась сухая виноградная ветвь, лозу обрезал, сухие ветви подвязаны «плетенкой». В зимнее время на сухую виноградную лозу присаживаются синички. Долбящий клювиком звук по оконному кухонному стеклу отвлек от заваривания чая в узбекском, блестящем серебром, заварнике. Сидящая на сухой ветке синичка увидела меня на кухне у плиты, и звала оттуда — с кипящей уличной стужи, звала настойчиво, тукала клювиком в оконное стекло. И мелькнула мысль: «Душа доченьки стучится, просит помянуть». Стыдно стало: вторые сутки морозы до сорока, а я не хватился кормить синичек, не выложил обрезки свиного сала и хлебные сухари на столешницу балконного стола. Зимой помогаю птицам всегда. «Мои» пугливые синички меня не шугаются, когда замечают человека, стоящего у оконного стекла. Лет пятнадцать назад на кормление прилетали десятками воробьи, синички мирно с ними уживались и дружно грелись сухими хлебными крошками и салом. В околотке на Предмостной площади, вдоль побережья Кана живёт на земляных потолках под крышами рубленых хозяйских изб и много голубей без хозяев-голубятников. Жестокая птица — «голубь мира». Голуби прилетали парами до десятка и разгоняли моих питомцев синичек и воробьёв. Долбали клювами синичек, отгоняя от сала и хлеба хлопаньем крыльев. Ныне не видно голубей и воробушек. Синички весело пересыпаются по открытому балкону на балконный швеллер и обратно на стол под окном, где добрая горка сухарей и свиного сала. Последний год утихла моя душа, опустилась в глубины не доступные для радости и страдания, тихо отошла от земных дел в тень. И редко душа моя слезливо улыбается от тихой радости, когда смотрю на морозную улицу и кормящихся синиц под окном моего дома.

Валерий Шелегов (Канск)

Русское Воскресение

Последние новости

Похожее

Государственную границу переходить запрещается

«В 3 часа 30 минут Коробкова вызвал к телеграфному аппарату командующий округом и сообщил, что в эту ночь ожидается провокационный налет фашистских банд на нашу территорию. Но категорически предупредил, что на провокации мы не должны поддаваться…»

Последний школьный звонок

В шестом классе по какой-то программе в осенние каникулы я ездил от школы под Тулу. Отправляли в поездку от каждого класса по три самых лучших ученика. Хотя четверть ещё не закончилась, и неизвестно было, какие выйдут оценки, но на классном собрании ребята проголосовали за меня...

Холодец из осетра

После шестидесяти жизнь приобретает иные смыслы и оттенки, по-другому воспринимаешь людей и события. То, что раньше интересовало, теперь оставляет равнодушным...

Самый красивый парень

В трубку долго дышали. Потом дыхание было порушено кашлем. Затем, как очистившийся от всего, что могло мешать ему обрести логику предназначения, раздался голос: «Женя, ты?» – «Я», – ответилось на той же задышливости...