Среда, 17 июля, 2024

Жара за сорок…

Жара за сорок, марево солнца над степями. Ветерок только к вечеру, на красный закат, тогда листва в уцелевших посадках чуть колышется. Кому-то в этой жаре, получая солнечные удары, разгружать снаряды, кому-то рыть сухую землю под норку, кому-то мучиться в прифронтовых госпиталях...

Поэт мужества и трагизма

В 1986 году общество "Знание" выпускало книгу о современном литературном процессе, где публиковали и мою статью. В ней я написал, что выдающийся русский поэт Юрий Кузнецов осмысливает в стихах трагическое состояние мира...

БЛАЖЕН МУЖ ИЖЕ

…гули-гули… – звал на лугу на Радоницу сизарей Лёнька, рассыпая загребущими лапами, – руками их не назовешь, – с веялки остатки золотого силосного проса...

Дедушкины уроки

В июле поспела голубика, и дедушка с шестилетним Андреем отправились за ягодой. Шли, разговаривая о разных делах. На полпути мальчик остановился и удивлённо сказал...

Кабанчик

Рассказ

В первой половине октября, совсем перед Покровом, Михаил Николаевич, наскоро перекусив, заехав домой с работы, вновь засобирался. Надел ватные штаны, свитер, фуфайку, валенки «на резиновом ходу».

– Миш, ну куда ты на ночь глядя. Да и солнце скоро сядет.

– Да я мать ненадолго, только посмотрю как там озимые. Видишь, подморозило, а снега мало. Что, мы зря сеяли.

– Завтра праздник такой большой, одень сынок хоть крестик.

– Ну что ты мам меня с этим достаешь, знаешь, какая у меня работа. Да и не верю я.

Петровна молча перекрестила сына в дорогу, и пошла в сарай, закрывать на ночь птиц и скотину.

Михаил Николаевич на стареньком «Уазике» не спеша выехал на край деревни. По наторенной через скошенные поля дороге выбрался к опушке леса. Вечерело, солнце скатилось за край горизонта, но еще в отраженном свете еще можно было разобрать колею. По осени он всегда объезжал засеянные поля, помня здесь каждый кустик, каждый пролесок и овраг. Только проблемой оставались выдавливаемые на поверхность земли мелкие, средние камни и практически не убираемые валуны. Их постоянно весной и по осени собирали, а они появлялись вновь и вновь. Ничего не поделаешь – гряда, водораздел.

Он незаметно отвлекся на свои мысли. Тут боковым зрением заметил вышедшего на край поля кабанчика. Темно-серый, отъевшийся свежих желудей, он спокойно семенил по своим, известным только ему делам, совсем не реагируя на продвигавшийся в его сторону автомобиль. Так бы и разошлись.

Азарт охотника проснулся внутри Николаевича, а скорее бес искусил, и он, переключил передачу и поддал газу. Сильный удар потряс машину, на секунды она со скрежетом встала как вкопанная. Михаил Николаевич вылетев через лобовое стекло, ударился о землю и камни.

Как оказался у разбитой машины, вытаскивал с заднего сиденья старое солдатское одеяло, кутался в него с головой, помнил с трудом. Единственное, что оставалось в памяти, вроде полз по снегу в сторону деревни на свет прожектора, горевшего на монастырской колокольне.

Петровна, так и не дождавшись сына, зажгла лампаду и всю ночь молилась перед образами Спасителя и Богоматери. «Помоги Господи, сыну моему Михаилу! Пресвятая Богородица, спаси нас!»

Ранним утром, в крайнем деревенском доме, проснувшись, хозяин решил сходить за водой. Вышел за калитку, прокладывая тропинку по свежевыпавшему снегу.

– Вот охотники, совсем обнаглели, даже в деревне стали бить кабанов, — сказал он сам себе, споткнувшись в сумерках обо что-то припорошенное снегом. С испугу, попинав этот непонятный объект ногой, услышал стон. Развернул край одеяла…

– Николаич, ты!? Вот дела!

После операции Михаил Николаевич, со сломанными ногами, рукой, пробитой головой, весь в бинтах, гипсе и на растяжках, пришел в себя только в палате районной больницы.

На утреннем обходе врач поспешил и к нему.

– Ну как, Михаил Николаевич, очнулся. Слава Богу, что живой. Кости, считай, собрали, голову зашили, а остальное нарастет.

– Попа позовите!

– Видно хорошо ты Николаич головой ударился. Где мы тебе в районе попа найдем? Храм закрыли, да и последнего еще при Хрущеве выгнали. Да и рано тебе о попе думать, еще поживешь.

– Попа позовите! В монастыре у нашей деревни есть.

– А ну да, у вас же в прошлом году рядом с вами какие-то чернецы поселились.

После обеда в монастырский корпус, располагавшийся в старом совхозном бараке, постучал совхозный механик.

– Отец Иоанн! Батюшка! Выходи! С Николаичем беда, разбился, тебя просит!

– Да он ведь партийный. Да и не крещеный. Чем я смогу ему помочь?

– Не знаю. Тебя зовет. Давай собирайся, уважь общество, больно человек он хороший.

Отец Иоанн достал требный чемодан, на всякий случай сходил в храм, взял епитрахиль, поручи, крестильный ящичек, повесил на грудь в дарохранительнице запасные Святые Дары и вышел к калитке ограды.

Часа полтора по раскисшей, разбитой лесовозами дороге, на «Урале» добирались до района. Отец Иоанн в каске, в прорезиненном плаще, накрытый брезентом, трясясь в коляске мотоцикла, то молясь, то перебирая в голове все возможные варианты общения с Михаилом Николаевичем.

В больнице «страждущего» в палате временно оставили одного, отделив от всех остальных. В коридоре батюшке передали завернутый в чистый платочек маленький алюминиевый крестик на цветной веревочке. Отец Иоанн узнал его. «Видимо Петровна передала. Недели две назад брала у нас в храме».

– Хочу отец креститься.

Отец Иоанн, еще не успел переступить порог, поздороваться, и вновь услышал.

– Хочу креститься. Мать мне давно говорила: «Миша, крестись. Что ты в нашей семье один остался нехристь. Я по молодости отца твое боялась, Царство ему Трофимовичу, небесное. Он ни в какую, не соглашался. Человек был правильный, справедливый, да безбожник, ничего не поделаешь».

Михаил Николаевич еще долго рассказывал батюшке о своей непростой жизни, об армии, учебе, комсомольской работе, как стал директором совхоза и прочее и прочее.

После таинства исповеди, Крещения и причастия Святых Таин он успокоился, боль отступила, быстро заснул, сжимая в уцелевшей левой руке мамин крестик.

Через неделю, район маленький, все знали, что твердый коммунист, убежденный атеист, товарищ Петров – покрестился. Срочно собрали бюро райкома.

– С этим «отщепенцем» все понятно. Выздоровеет, разберемся по всей строгости. А с попом, что делать будем? Совсем эти церковники с этой перестройкой распустились, обнаглели. Мало им старух дурить своими баснями. Может вызывать его к нам?

– Да пусть с ним уполномоченный разбирается, приглашает в исполком и поп записку объяснительную пишет.

На том и порешили.

Через год, полтора райком закрыли, перевели в него музыкальную школу. Уполномоченного отправили на пенсию. Отца Иоанна владыка перевел «подальше от греха» в другой монастырь.

Михаил Николаевич поправился, благополучно вышел на работу. Только за кабанчиками он больше не охотился. Отпускал народ на большие праздники на службу в монастырь. А по выходным часто возил деревенских женщин в открывшийся в районе древний собор.

Иеромонах Даниил (Сычёв)

Последние новости

Похожее

БЛАЖЕН МУЖ ИЖЕ

…гули-гули… – звал на лугу на Радоницу сизарей Лёнька, рассыпая загребущими лапами, – руками их не назовешь, – с веялки остатки золотого силосного проса...

Дедушкины уроки

В июле поспела голубика, и дедушка с шестилетним Андреем отправились за ягодой. Шли, разговаривая о разных делах. На полпути мальчик остановился и удивлённо сказал...

Видит Бог — доплыву

Ганька Старцев, подлеморский рыбак, стоял рядом со мной и тихо говорил про нелады в своей жизни мягким певучим голосом и, случалось, поглядывал на меня с робостью...

Государственную границу переходить запрещается

«В 3 часа 30 минут Коробкова вызвал к телеграфному аппарату командующий округом и сообщил, что в эту ночь ожидается провокационный налет фашистских банд на нашу территорию. Но категорически предупредил, что на провокации мы не должны поддаваться…»