Говоря о значении любви и поэзии в жизни человека, надо бы начать с пословицы «Бог терпел и нам велел», ставшей одной из самых русских в России. У нас ведь во многом именно терпением народным и крепка страна. Но, веками повторяя эту пословицу, не станем забывать, что Бог создал нас в неменьшей степени для радости, ведь Он наш отец. И мы не забываем это, потому таким трепетом у нас окружено понятие «любовь». Ясно, что мы обязаны любить родителей уже потому, что они дали нам жизнь. Но любя по крови нам неродного человека, мы, по сути, делаем его родным, поднимая и без того высокое чувство любви на недосягаемый уровень, потому и говорим и любви обычно стихами. Поэт Александр Блок говорил, что в своих стихах поэт обращается к Богу. Обращаясь к женщине стихами, поэт видит в ней некое существо не вполне земного порядка. Потому так важны в творчестве каждого поэта стихи о любви, в них человек раскрывается со всей своей полнотой мировосприятия. «Мы жизнь поцелуями грели» — это не рецепт готового счастья (хотя многим наверняка поможет!), так называется сборник избранных стихов о любви известного русского поэта из Иркутска – Владимира Скифа. Она не просто о любви, что лежит в основе жизни. Она о целительной силе любви, когда человек как бы заново открывает себя, соединяясь не просто с другим человеком, но с вселенной, соединяет земное с небесным. Сегодня слово «любовь» как то в основном обозначает романтические отношения людей, но на самом деле понятие любви не состоит только из романтики. Любовь это неизбежно и испытание разлукой, и грустью, и тревогой, и самой возможностью потери любви:
Пересеченья темных улиц, // Соединенье мудрых истин. // А мы с тобою разминулись, // Наверно, кто-то был зависим // От этой осени, от света, //Живущего на острых гранях, //И от письма, что без ответа // Осталось под цветком герани…. // … Какой-то тайный смысл нарушен // Во всем, что плещется и плачет… // И потому, наверно, груши // Горьки, как наши неудачи. // Я эту горечь не скрываю // И эти истины простые. //… Искрят вечерние трамваи // Последние, полупустые».
Человек становится поэтом, именно полюбив, чувство любви и чувство поэзии связаны неразрывно. Очень частый приход в литературу именно через любовь, она приводит таланты в литературу, когда будущий поэт вдруг осознает, что только стихи могут выразить всю полноту его чувств. Но влюбиться, как говорится, не напасть, куда сложнее пронести чувство к другому человеку через всю жизнь. Поэту Скифу в этом отношении очень повезло. Отметивший в прошлом году свой славный юбилей, автор более трех десятков книг, лауреат десятков престижных премий, он в этом году отмечает еще один важный юбилей – золотая свадьба с женщиной, с которой они воспитали двух чудесных дочерей. Евгения Ивановна Молчанова. Улыбчивая, красивая, умная, которая не стала тенью мужа-поэта, а сумела стать ему не только женой и хранительницей семейного очага, но стала его помощницей и вдохновительницей в творчестве. Дочь сибирского поэта-классика, она, видимо, с детства усвоила особый семейный уклад, что жена поэта – это больше, чем женщина, это — муза. Так или иначе стихи в этой книге навеяны именно музой Владимира Скифа – Евгенией! Да, в книге немало посвящений другим женщинам, встречавшимся на пути поэта – художницам, модельеру, современным поэтам (Владимир Скиф не признает слова поэтесса!), любимым женщинам-классикам. Книга многогранна, как жизнь, но главная алмазная грань, без которой портрет Владимира Скифа, как мужчины, был бы неполон – алмазная грань по имени Евгения!Та грань, что несет в себе отсвет космического света:
«Сутулит мост бетонный горб, //Огни полночные качая. //У потемневших берегов //Бреду, веков не различая. //Последний медленный трамвай //Минует мост на повороте, //А мы с тобой по кромке свай, //По лунным лужам колобродим. //Вершится вечная игра: //Смыкаются волна и камень. //И Млечный Пусть, и Ангара //Летят над нами и под нами…»
Или
«Ах, между нами километры, //Но ты не дали не смотри, //Спеши ко мне по зову ветра, //По зову счастья говори. //В огне любви горит окрестность, //В любви – такая круговерть, //Что нас с тобой бросает в бездну //Любовь, похожая на смерть.. //Любовь кружится неотступно, //Как птица феникс, надо мной, //И ты –сиятельна, доступна //Со всей своею красотой. //Ты – молния, ты жечь горазда, //А я – живой громоотвод. //Твоей любви горячий раструб //Воспламеняет небосвод. //На небесах дорога мглится, //Не гасят Ангелы костров. //Слиянье наше долго длится //Среди мерцающих миров…».
Предлагая вниманию читателей эту свою книгу, поэт пишет: «В пятую книгу серии «Библиотека российской поэзии» я включил собрание моих стихотворений о любви и решил не публиковать предисловий, написанных моими собратьями по перу, или свои размышления об этой книге, а опубликовать комментарии российских писателей к подборке моих стихов, где есть и мои высказывания в ответ на комментарии. Подборка публиковалась в марте 2021 года, хотя сегодня читать ее довольно любопытно, поскольку все содеянное и опубликованное оказалось литературной историей и моим творческим багажом. А перед этой подборкой в книгу вошли стихи, написанные еще раньше, начиная в первых поэтических тетрадей и давних изданий и обрели название «Любви неистовая сила». То есть, в книге соединились и ранние, и поздние стихи».
В книге представленыотзывы коллег по перу о лирике Владимира Скифа от мужчин-поэтов и женщин-поэтов. Отзывы со всей России – Московская область и Южно-Сахалиск, Тюмень и Симферополь, Вологда и Ханты-Мансийск, Петропавловск-Камчатский и Иркутск, Санкт-Петербург и Сыктывкар, Братск и Белореченск Краснодарского края…А сами стихи-посвящения, как я уже говорил, адресованы не только любимой супруге, но именно ее образ, как образ блоковской Вечной Женственности, подсвечивает все стихи-портреты.
Что ищут мужчины в женщине изначально и испокон веков? Именно того, что не дано от природы им самим – женственность. Потому то в этой книге, в общем и целом посвященной музе-жене Евгении, образы женщин художественно подсвечены образом блоковской Прекрасной Дамы. Владимир Скиф был и остается в поэзии рыцарем, а какое же рыцарство без служения Прекрасной Даме?
Есть что-то от Блока, от Блока ли //В мистическом высверке дней. //И в этом мятущемся локоне, //И тайной улыбке твоей. //Я думал – дышала туманами //Твоя истомленная грудь. //А ты прожигала обманами //Мой верный и ветреный путь. //Спешила неверными тропами, //И рифму решила изгнать. //Летящую в даль – за сугробами – судьбу не сумела догнать. //Решила отринуть поэзию, //Уйти, не спасая любовь… //А надо всего-то по лезвию //Пройти и порезаться в кровь!
Современный рыцарь, думаю, отличается от рыцарей прежних времен, которые предпочитали не видеть тех земных и даже трагических издержек, какие неизбежны для всякой прекрасной дамы, какой бы прекрасной она ни была. И это ясно видится, с грустью, в посвящении землячке Светлане Реховской:
Саранки красной завиточки, //Как запятые в той строке, //Что не дописана до точки: //Оборвалась на завитке. //В печать поэт готовил гранки, //И вдруг в укромный кабинет //Из леса принесли саранки – //Природой созданный сонет… //…Кроваво-красный, точно ранки, //Взамен стихов болят, горят… //И не стихи уже… саранки //Высоким слогом говорят»
Поэт, каким бы гордым он ни был, в глубине души не может не признавать, что природа красноречивее самого красноречивого из поэтов. И тут включается тот принцип соучастия и сочувствия, что сродни библейскому и да — супружескому:
«Я долго терзался и ждал соучастия //В крамолах, в разлуке, в любви. //Везде и во всем разрывался на части я, //Хоть вправду себя разорви. //Искал во Вселенной тебя для участия //В моей бесшабашной судьбе. //Ты – светоч, ты – солнце, в твоей буду власти я – //Явись на знакомой тропе, //Чтоб стал сумасшедшим я в сумерки смятые, //Чтоб душу на части не рвал. //Чтоб сердце сомлело, чтоб губы разъятые //Я ночью и днем целовал. Ты – вера и верность, святое причастие, //Ты – космос и нежность огня. //Я долго терзался и ждал соучастия, //И ты сотворила меня».
Да, мы, мужчины, какими бы суровыми ни казались, при этом (и это дано свыше) вовсе не самодостаточны, всю жизнь ищем одну- единственную. Поэту Скифу посчастливилось найти — ее, способную соединить в себе и образ вечной женственности и музу, и материнское начало, став матерью двух его детей, и «должность» исповедницы-друга… Сколько же самого разного и порой взаимоисключающего хотят видеть в женщине мужчины. С одной стороны женщина должна быть нам надежным другом, но мы все равно до конца не сможем, да и не хотим в глубине души, понять загадку того стихийного природного начало, которое так привлекает своей непредсказуемостью и даже опасностью. Хотя лично я к так называемым роковым женщинам отношусь с опасением:
— Я не смогу тебя любить! – // Сказал он деве страстной. //- Любить не можешь, а забыть, //Любовник мой прекрасный? //- Я не могу тебя забыть, //Ведь ты меня любила… //- Забыть не можешь, а убить, //Чтоб я тебя забыла? //- Я не могу тебя убить, //Так не однажды было… //И чтоб любимого забыть, //Она – его – убила!
Какая она разная – любовь, беззащитная и беспощадная, как весна, есть что-то символическое в том, что эта книга пришла ко мне накануне весны, пришла, как сама весна! В ней живутполноправно женщины разных эпох.
«Дар тебе – браслет прекрасный //В наш последний счастья миг. //Посмотри, как светит страстно //Твой любимый сердолик. //Он играет, он бормочет, //Бредит морем и волной, //И, быть может, не захочет // Для тебя – остаться мной. //… Все на свете уже было: //Предо мной всплывает лик… //Как Цветаева любила //Коктебельский сердолик!»
Одну из множества линий этой книги — цветаевскую- продолжает другое стихотворение, где Цветаева не упоминается вообще, но присутствует через образ столь любимого ею драгоценного камня, который она считала мистическим в своей непростой трагической судьбе:
Твой сердолик упал сквозь темень //В небытность, в пропасть из огня //И я в тот миг почуял – в темя //Во сне ударили меня. //Тот сердолик в твоем браслете //Мне снился много-много дней. //Во сне я видел – камни эти //Сияли на руке твоей….
Неподвластная времени «в кольцах узкая рука», веками будоражащая воображение поэтов-мужчин! Каждый видит ее по-своему, в том и ее сила, как продолжение традиции поэтического рыцарства всех тех, кто вправе подписаться под словами Есенина: «Счастлив тем, что целовал я женщин…». Но говоря о женщинах, каждый из мужчин, как правило, имеет в виду некий обобщенный образ именно своей женщины, своей музы, нечто для него особенное. Ту Прекрасную Даму, ради которой хочется становиться лучше, лететь в космос, писать стихи и… неизбежно испытывать и чувство вины, потому что мечтал изначально сделать ее навсегда до скончанья дней самой счастливой. Вот только в пылу любви ты как то не учел, что вечного счастья не бывает. И тогда поэт кается перед своей избранницей стихами, сродни исповеди. Как Владимир Скиф в стихотворении, чтопосвящено жене Евгении Ивановне Молчановой
А муки совести – они неизгладимы //Проникли в сердце бедное мое, //Неодолимы и непобедимы, //Пронзающие сердце, как копье. //Я молод был! Без страха и упреки //Летел по жизни, был в любви горазд, //Большого не выискивал порока, //Но жил и целовался много раз. //Я скоростей своих не преуменьшил, //И, как поэт, был счастлив и любим… //Я обнимал и не ославил женщин, //Которым тоже был необходим //…А годы шли, путь жизни сокращался, //И женщины былые отцвели, //Прощаясь с ними, я с собой прощался, //И мучился, что все они ушли //К иным мужчинам. Я читал им Блока, //От них не отлучаясь никуда. //… Другие просто жили одиноко //И вспоминали Блока иногда. //Нет, муки совести навеки не проходят //Не потому, что я тому виной, //А потому что при своей свободе //Был дорогим для женщины одной, //Которая и мудро, и спокойно //Жила во мной во сне и после сна… //Любви и поклонения достойна, //Единственная женщина – жена!
Такая книга будет прекрасным подарком жене, любимой девушке, коллеге, если сопроводить ее букетом цветов. Цветы не вечные, завянут, а строки о любви, идущие из жизни, будут сиять всегда, даже если, открыв ее наугад, вы прочитаете о том, что любовь не всегда бывает радужным чувством, ведь она крепко повязана с жизнью.