Авторский сборник стихов и поэтических переводов «Душе моя, восстани…» представляется мне неким лаконичным избранным, ведь там под одной обложкой собраны авторские стихи и переводы. Автор этого красиво изданного сборника Римма Лютая, чей путь в поэзию и литературу когда-то начинался с музыки, и это очень чувствуется по стихам. Римма Лютая – выпускница теоретического отделения Воронежского музыкального училища, потом закончила Литературный институт имени А.М. Горького, потом там же аспирантуру. Трудилась театральным художником, ответственным секретарем в газете и региональной организации Союза композиторов России. Многие годы является выпускающим редактором православного журнала. Поэзия все эти годы не покидала ее. Ныне Римма многолетний член поэтического фестиваля «Калитвянский причал». Волею композиторов ее мелодичные стихи стали песнями и романсами. Награждена дипломом Шекспира Национальной литературной премии «Золотое Перо Руси-2018», дипломом «Лучшая публицистическая книга» Открытого конкурса изданий «Просвещение через книгу», отмечена специальным призом Издательского совета Русской Православной Церкви «Дорога к храму» Международного славянского литературного форума «Золотой витязь», обладатель почетной грамоты Министерства культуры России.
Список публикаций тоже внушителен – журналы «Смена», «Литературное обозрение», «Москва», «Подъём», «Простор», «Новая Немига литературная», «Сура», «Гостиный двор», «Берега», «Врата Сибири», «Под часами». Она — член Союза журналистов и Союза композиторов России. Признаюсь, я удивлен, что Римма Лютая до сих пор не является членом Союза писателей России при таких своих впечатляющих творческих достижениях в литературной сфере. Новая книга, которую я держу в руках, еще одно тому доказательство, потому что являет нам высокий уровень поэтического художественного осмысления непростой наше жизни. Героическая воронежская земля, уроженкой которой является Римма Лютая, хранящая всю жизнь верность своей «малой родине», которая в силу географического положения веками принимала первые удары незваных гостей из «просвещённой европы». Вот о том, как это отозвалось в творчестве то же Риммы Лютой, во много и поведу речь. Сегодня уже понятно – многое, что пишут сегодня писатели этих ставших военно-пограничными областей (Курск, Воронеж, Белгород) несет в себе не только художественные достоинства, но печать той жизненности, что уместнее назвать – подлинность.
Потому не стану скрывать, что с особенным вниманием последнее время я читаю стихи об СВО, написанные именно теми авторами, для кого спецоперация не что-то отвлеченно риторическое, но вот она – рядом. К тому же мое такое внимание и моими обстоятельствами обусловлено: сын у меня воюет после ранения на СВО. Медалью «За отвагу», очень уважаемой среди военных, награждён, приятно, конечно. Но душа за сына болит, хотя как мужчина, могу понять его слова, которыми он объяснил свое решение заключить контракт. Возраст сына – пятьдесят с небольшим, не обязывал его идти на СВО, но Сергей принял такое решение, чем поверг в изумление и жену, с которой живёт почитай с ранней юности, и дочь, недавно вышедшую замуж и родившую внука, и сына, студента-магистрата. «Отец, ну должен же вас кто-то защитить!» – ответил сын, когда я спросил, почему он решил идти ТУДА. Честно признаюсь, не нашёлся я тогда, что ответить, промолчал. Но сердце отцовское болит, про жену свою вообще помолчу, как она переживает и молится. Но при всем этом личном как мужчина, как гражданин, как писатель в конце концов, не могу я не понимать, что тысячелетиями Россия была обороняемая своими сыновьями. Даже в такую, вроде спокойную, советскую эпоху наши мужчины не выпускали из рук оружия, чтобы сохранить страну и понимая, что «должен же Родину кто-то защитить». Тут сразу вспоминается и Карибский кризис, и Ангола, и Афганистан. Про последний нам американцы внушали постфактум – мол, нечего советским было туда соваться. Но вот что показательно: не успели мы вывести оттуда свои войска, как спустя недолгое время те же американцы ввели туда свои. И тут уж афганцам стало ясно, насколько по своим человеческим качествам те же русские шурави, с которыми они воевали, выше, чем американские «миротворцы». Но это отдельная тема, мои попутные размышления по поводу того, что история России во многом является историей войн за её право БЫТЬ. И вот в книге Риммы Лютой, матери сына, погибшего в «мясорубке лихих девяностых», женщины мирной профессии, я нахожу этому поэтическое подтверждение. Вот и стихотворение, которое процитирую полностью первым, считаю программным для поэтессы. Да оно и открывает книгу, на титуле которой значится посвящение «Тем, кто ждет и хранит меня». Мирную, по сути, книгу, написанную женщиной – женой и матерью.
Январь. Последний сон //Вижу в небе розовой луну. //Облака прерывисты и беглы. //На багровом своде звезды блекнут, //Словно опускаются ко дну. //Дикое подобье тишины! //Нет страшней оранжевого цвета. //Мир проснулся в пламени войны, //Но от зарева – не будет света… //И когда подстреленно луна //Покатится с охряного неба, //Поползу по тающему снегу – //И скользнет по векам пелена… //Всё… Теперь ни рассеченных рук, //Ни проклятой боли под лопаткой, //Только словно – шелест листопадный //И паденье в черную дыру. //Шел вперед – и снова отступал… //Вой снарядов стал уже не страшен. //Жаль вот – в сотне метров был от наших, // А напишут «без вести пропал».
Не заходится поэтесса в горестных рыданиях о судьбах русских мальчиков, хотя стихотворение пронизано да и продиктовано скорбью. Но скорбь эта какого-то вовсе не женского, а стоического толка. На ум приходит образ Богородицы со слезами на глазах- слезами горькими, но при этом суровыми в понимании неизбежности несовершенства земного мира. По-разному называются войны и спецоперации, но десятилетиями и веками идут они на нашу страну нескончаемой чередой словно неким суровым попущением свыше…
Что написать тебе, какого ждать ответа, //Солдатская жена – или вдова? – //Когда рассвет, родившийся едва, //Просрочен между полностью и светом? //Устать, уснуть… //Полгода позади – и ни строки!.. //Не помни, ради Бога, //Той женщины, упавшей у порога //С письмом в руке… //Не верь, молчи и жди. //Быть матерью… //Война – удел мужчин. //Ни слов, ни слез, ни спешного ухода… //Твой сын кричит – и кануло полгода. //А ветра во поле пустом –ищи-свищи. //Во поле вид из моего окна. //Там шар висит пурпуровый над миром, //И ветра нет… //Тревога за Памиром. //Не спи до срока, мужняя жена.
Лишь в конце стихотворения становится ясно, что оно не об СВО, о другой (другой ли?) войне, что вела наша страна в мирное советское время. Сквозь строки этого стихотворения о войне так явно сквозит симоновское «Жди меня», написанное в годину испытания нашей страны на прочность второй мировой войной. И оно не столько про войну, но про крепкий тыл, который хранит женская душа и молитва даже тогда, когда могут устать ждать воина все на свете, этот тыл крепок, пока есть женщина, что будет ждать и однажды вопреки всему — дождется!
А еще в книге «Душе моя, восстани…» читатель прикасается к тому, во имя чего, собственно, и вынуждена наша страна веками воевать – к мирной жизни, к праву остаться собой, к счастью появления на свет Божий наших детей.
Кого-то нашли в капусте. //Кого-то принес аист. //Кого-то в порыве чувства //Нарисовали. //Кого-то купили //Или зимой из снега слепили. //А я родилась однажды //Из странной случайной ноты, //И не потому даже, //Что мной та мелодия сложена, //А просто я на нее //Похожа была отчего-то, //Стихийно похожа. //Вот так и живу: //От звука к звуку, //Кочуя от скрипки к скрипке… //И время мое //Отбивают неровным стуком //Серебряных литавр //Сквозные ритмы. //И если вдруг ослабнут не случайно //Меня связующие с вами узы, //И не найдете моего следа нигде – //О дне исчезновенья моего //Вы не печальтесь: //Это значит, //Что я, долги последние отдав, //Счастливо растворилась в музыке.
Да, музыка слышна и сквозь войны. Стихи Риммы Лютой очень музыкальны, по мелодике близки и классике, но что сегодня особенно трогает – в них отзвуки давнего народного напева, что лежит в основе русской музыкальной традиции. Молитвенность православного пения словно растворена в мелодике стихов Риммы Лютой.
Не уводи меня, Боже, из хрупкого этого дома //Радости, крови, зари, заговорённых уз… //Роня и Слава живет в нем, и Виктор, и Тома. //Таня покойная, Ваня отъезжий – и аз. //Семеро нас. //Не кричи под окном, предрассветная птица: //К осени в клетке ручного мы купим щегла – //Будет восьмым до весны, а девятым явится, //Может быть, Ангел-Хранитель, сияя в углу…
Русский дом это ведь не просто строение, это центр мироздания русского мира, собирающий всех под одну крышу. Во имя этого дома, собственно, и воюют веками мужчины России. Приходят новые поколения – со своими метаниями и исканиями, и в какое-то время вдруг понимают, что искать чужое не надо, куда важнее сохранить родное в себе. Найти себя, небесного и Богом задуманного, на далеко не безгрешной земле, политой кровью и потом предков:
Казалось, мы еще споем – //Но ждать уже нельзя. //Казалось, каждому свое – а всем одна стезя. //Там ничего нам не узнать, //Где нет ни тьмы, ни дня. //Но звездопад – небесный знак, //Пугающий меня… //- Простимся, друг!.. //Дорога нас не выведет вдвоем, //И кто-то перейдет из сна //В пустынный окоем… //Ты спишь, к земле щекой припав //В полыни голубой, //И каждый вечер новый враг //Приходит за тобой….
Что это за враг, подстерегающий нас? Не наше ли собственное сомнение в правильности того, как жили и за что были готовы умереть наши прадеды? Не наши ли это собственные сомнения в праве быть похожими на них? Враги-сомнения, по-змеиному вползающие в русские души. Порой предательство начинается именно с сомнения. Хотя не все так просто, как хотелось бы.
Но по точному определению Риммы Лютой, среда – сомнительный день. Прочитал это стихотворение и аж вздрогнул. А ведь так хочется, что человек изначально наделен верностью. Надеяться, что перед тем, как предать Христа, а случилось это предательство именно в среду, Иуда Искариот все-таки сомневался. Да уж, и звезда порой бывает искушением, если это звезда любви вовсе не духовной, а звезда, носящая имя разгульной античной богини. Не Вифлиемская звезда – а Венера. Однако по мере того, как мы читаем стихотворение, в нас (спасибо автору!) входит понимание, что небесные насельницы-звёзды не виноваты в том, что творят на земле люди. Пусть даже эти люди – апостолы, а Иуда Искариот был одним из учеников Христа, предавший Его в сомнительный день – среду. Предательство небесного во имя земных тридцати серебренников состоялось в среду, а распяли Христа в пятницу, с той поры христиане в среду и пятницу держат пост.
Венера, дикая звезда, //Зачем в окно глядишь ночное. //Оставь меня вдвоем со мною, //Я не исчезну никуда. //И дом – не мой, и час – не ранний, //И день сомнительный – среда… //Ты приходить должна утрами, //Венера, блудная звезда. //Когда моих боишься крыл, //Смотри: я ими грею спину. //И ноет грудь, и ноги стынут… //
Вся жизнь человека — выбор между духовным и материальным, между небесным и земным – такова философия поэтического творчества Риммы Лютой. При этом нет в ее стихах осуждения в адрес тех, кто выбрал земное, есть библейская смиренность – не судите, да не судимы будете. Хотя при этом есть и четкое понимание, что небо незаменимо даже на земле, что никакой современный, «прогрессивный», но искусственный, созданный не Богом, а людьми, неоновый свет не заменит человеку света настоящего, солнечного, природного. Без которого все человеческие мечты о счастье – лишь галлюцинация воспаленного воображения. Без естественности, без радужного семицветья жизни, какое счастье?
Отнимем радуги у мира //И будем пристально смотреть, //Как безысходно и немило //Начнут окрестности стареть. //Чему-то Небо нас научит, //Пока дорога не измучит //Из дома в даль? Оставь, не тронь //Прозрачный трепетный огонь: //Увянет солнце в одночасье. //Галлюцинируя о счастье, //Над мостовой взойдет неон…
«…Главное достоинство автора, рожденного и юные годы свои прожившего в СССР – это свершившееся превращение из «человека советского» (в хорошем смысле слова) в «человека русского» по Церкви, то есть – православного. Превращения поэтапного, глубокого и трагического, которое произошло еще далеко не со всеми из нас, именно с русскими по национальности. И в книге Риммы Лютой эти личностные поиски и изменения зафиксированы самобытным поэтическим языком. Потому достигают глубины сердца исповедальные строки человека, не потерявшего надежду на обретение смысла на жизненном пути…». Так пишет в предисловии к книге известная поэтесса России Надежда Мирошниченко.
С этим невозможно не согласиться и заодно помыслить о себе, как ты сам, родившийся в официально атеистическом государстве человек, проходишь путь поиска Высшего смысле, если говорить не только о построении коммунизма. Как ты сам обретаешь Бога в душе, загляни в себя. И осознать бы, что такое обретение возможно лишь в случае, когда идешь ты по пути большого сопротивления. Идешь на столько вперед, сколько – вверх. При этом нисколько не осуждая тех, кто пока не готов встать на этот трудный путь на гору. Потому что во многом это путь на ту самую гору, на которую взбирался и Христос, неся на себе неподъемный крест.
Мы устали взбираться в гору. //Двое нас, а внизу – толпа. //И все круче идет тропа. //И все ближе шальные своры. //Нам отставшие не простят //Неожиданности побега. //В спину сквозь пелену из снега //Всё ножи да камни летят. //И на черной пустой дороге //Силы вдруг оставляют нас… //Где же ты, скакун светлорогий?!.. //Прилетай, вывози, Пегас! //По кустам продираясь с шавками, //Не жалея ни ног, ни слов, //Вслед бегут закидывать шапками //С потных от погони голов… //Но уже иноходец истовый //Нас выносит на звездный круг, //И его из застывших рук //Мы поим ледяными брызгами.
