Четверг, 18 июля, 2024

Уроки мужества

Отцы этих пацанов на фронте, или вернулись с тяжелыми ранениями, или уже никогда не вернутся. И не озлобились мальчишки. Наоборот, острее стало чувство любви к своему, родному, к тому, что так настойчиво у них пытаются отобрать...

Мудрая, заботливая…

Авторы данной статьи соприкоснулись с благородной и высокодуховной деятельностью преподобномученицы Великой Княгини Елисаветы Феодоровны во время подготовки третьего тома мемуаров князя Н.Д. Жевахова, одного из строителей подворья в Бари...

Жара за сорок…

Жара за сорок, марево солнца над степями. Ветерок только к вечеру, на красный закат, тогда листва в уцелевших посадках чуть колышется. Кому-то в этой жаре, получая солнечные удары, разгружать снаряды, кому-то рыть сухую землю под норку, кому-то мучиться в прифронтовых госпиталях...

Будем читать и учиться

Казало бы, не время сегодня писать книги о людях труда, но когда прочитаешь «Талант души», то понимаешь, что без пассионариев, без таких героев как Марина Михайловна, мы не сможем достигнуть тех высот духа, которых страна достигла 9 мая 1945 года...

Влад

Творческий портрет товарища

Мы познакомились в Ханкале, в июне 1996 года. Шурыгин работал в газете «Завтра», одном из немногих печатных изданий (не считая специализированных, военных), целиком и полностью поддерживающих российскую армию в Чечне. Он снимал сюжеты и для популярной в то время программы А. Невзорова на ОРТ. Многие помнят его эксклюзивные кадры про уши убитых боевиков (спецназовцы «Гюрзы», мягко выражаясь, тогда «шалили» и после успешной операции по взятию Бамута использовали такие трофеи). В своих передачах Александр Глебович лихо, ярко, образно комментировал боевые будни разведчиков 166-й бригады, подводя телезрителей к мысли, что на войне свои, особые законы.

Командующий группировкой минобороны генерал В. Шаманов был зол. Его «достали» звонки из Москвы (в том числе из оборонного ведомства) с настоятельной просьбой разобраться с Шурыгиным. Влад нашел меня в небольшой комнате пресс-центра. Сходу выпалил: «Геннадий! Я выпускник ЛВВПУ 84-го, помоги!» Надо сказать, что аббревиатура из этих пяти букв действует на военных журналистов, в разные годы окончивших это военное училище, просто магически. Особенно в горячих точках. Особенно теплыми и радушными они становились, когда я встречал своих однокурсников, выпускников 80-го года Василия Дандыкина, Сергея Князькова, Виктора Бельцова, Сашу Ситника. Они писали фронтовые материалы для своих изданий. Мне не раз доводилось читать и публикации Шурыгина. И наделавший много шума сюжет на телевидении смотрел. Кроме того, никто не отменял законы курсантского братства. Поэтому, выждав, когда в кабинете Шаманова никого не было, я напросился на разговор. Владимир Анатольевич внимательно выслушал меня. Призадумался. И согласился поговорить уже с Владом.

При беседе я не присутствовал. Но Шурыгин вышел из кабинета окрыленный. Его широкая улыбка прямо озарила мрачный коридор штаба группировки. Стало ясно: «гроза над Бамутом» прошла стороной. Он сразу предложил перекусить, достав из кофра ароматный шмат украинского сала. Уже позже, когда мы подружились, я заметил, что Владислав любил рассказывать о своих кулинарных способностях (он большой мастер приготовить любую вкусняшку), но скромно умалчивал при этом о своих творческих способностях…

Спустя двадцать лет эта история имела продолжение.Как-то я слушал передачу «Особое мнение» на радиостанции «Эхо Москвы». Гостем был светоч экстремальной журналистики 90-х, кумир миллионов телезрителей А. Невзоров. Разговор шел об Украине. Вспоминали Приднестровье и Чечню. И вдруг, Александр Глебович, с какого-то переляку, как говорят на моей малой родине, стал поносить отставника-стрингера, работавшего в его программе во время первой чеченской войны. Мол, сильно подставил, сняв постановочный сюжет о взятии Бамута, и командующие фронтами (!!!) сильно просили романтика-Невзорова больше не присылать его на передок. После того «этот Шкварыгин», как выразился Глебович, никуда больше не лез.

Лукавил Невзоров. Даже не лукавил, а попросту врал! Дело было в другом. Влад Шурыгин в публичном пространстве не раз высказывал свое особое мнение о Невзорове. А затем пригвоздил его «бронзовый статус» отменной публицистикой под названием «Укус мертвеца». Кстати, в отличие от Невзорова и многих других, выпускник ЛВВПУ Шурыгин постоянно находился в рядах воюющей армии, и в первую, и во вторую чеченские войны. В потертом камуфляже, с разгрузкой и кофром, где кроме фотоаппарата находилось место продовольственному НЗ. Иногда он вызывал раздражение у некоторых «интеллигентных» телевизионщиков ОРТ и НТВ, которые привыкли снимать свои постановочные репортажи о «жарком дыхании боя» где-нибудь в заброшенных дачах рядом с Ханкалой.

Яркие, бескомпромиссные репортажи и аналитические статьи Шурыгина стали, без преувеличения, глотком чистого воздуха в череде небылиц и чернухи, которыми не гнушались пользоваться журналисты ведущих СМИ. Даже скупые на похвалу генералы не раз отмечали умение Шурыгина точно подмечать детали боя, передать настроение обычных «пахарей» войны. Кстати, с генералами (В. Булгаковым, В. Молтенским) он до сих пор поддерживает теплые отношения.

Именно Влад познакомил меня с маститыми русскими писателями и публицистами А. Прохановым и Э. Лимоновым. И даже с самые трудные годы, когда газету «День» («Завтра») закрывали, устраивали публичную травлю, Шурыгин оставался рядом со своим наставником. Он не поменял своих принципов и не перекрасился в ура-патриота, как некоторые его коллеги в угоду политической конъюнктуре.

С Эдуардом Лимоновым воевал в Приднестровье и Югославии, был добровольцем. Хорошо запомнилось, как на юбилей газеты «Военный вестник Юга России» Шурыгин прилетел в Ростов с иностранными журналистами: французом Виктором Лупаном («Figaro Magazine») и известным сербским фотохудожником Властимиром Нешичем. Перед началом торжественного вечера Лупан отозвал меня в сторонку и, протянув конверт с приличной суммой денег, сказал:
— Геннадий, знаю, что на празднике будут присутствовать ветераны редакции-фронтовики. Вручи им. Они этого заслуживают, как никто!

Сомнений быть не могло: Влад подсуетился! Только он знал, как мы ходили с протянутой рукой, выпрашивая спонсорскую помощь на проведение 80-й годовщины редакции. Но у иностранцев просить постеснялись…

Часто встречался Шурыгин и с генералом Трошевым. И в Бамуте, и в Грозном, и в горных селениях, — когда шла основная фаза боев. Последняя беседа состоялась у них в Москве, на Старой площади. Вместе с Сашей Максимовым (офицером генштаба) они подготовили к печати книгу о чеченской войне. В ней была и глава о генерале. Хотелось уточнить детали. Словом, завизировать материал. Как того требовали морально-этические правила журналистики. Трошев вычитал заметки, кое-где внес правки. Разговорились, вспомнили войну. Геннадий Николаевич передал большой привет Проханову. К нему он относился с большим уважением, советовался при написании своей третьей книги.

Неожиданно генерал прервал разговор и направился в соседний кабинет. Через минуту появился с двумя литровыми бутылками фирменной водки. Широко улыбнулся: «Мужики, от всей души! Может, когда вспомните, и за мое здоровье выпьете!»
Влад поблагодарил, аккуратно положил ценный груз в свой кофр. Уже на выходе из здания администрации президента, предложил нам с Максимовым перекусить. Он снова светился от счастья, как тогда в Ханкале, после разговора с Шамановым.
В последние годы мы встречаемся редко, больше созваниваемся. Но на юбилеях друг у друга побывали. Сегодня у моего друга очередная дата-61! Он по-прежнему в строю, востребован-наш «Рамзай» https://t.me/ramzayiegokomanda , публицист, военный эксперт, как пишут в титрах (частый гость на федеральных каналах). Здоровья тебе, старина, благополучия, обнимаю!

Твой «Адекватный харьковчанин».

Геннадий Алехин

Последние новости

Похожее

Жара за сорок…

Жара за сорок, марево солнца над степями. Ветерок только к вечеру, на красный закат, тогда листва в уцелевших посадках чуть колышется. Кому-то в этой жаре, получая солнечные удары, разгружать снаряды, кому-то рыть сухую землю под норку, кому-то мучиться в прифронтовых госпиталях...

По ком ты плачешь, шиповник?

«ВСУ продолжают подготовку к рывку в районе Харькова и Херсона-Запорожья. На этих направлениях усилился боевой потенциал противника. Постоянные попытки расширить сектор для контрнаступления...

«ЧП» или «военное преступление»

....за открытым окном мерно лупит ПВО, уже второй эшелон защиты. В панорамное окно мне видно одно характерно-тёмное облачко, одно, не более. А что остальные? Выпрыгиваю на балкон...

Жёлтые абрикосы в заброшенных садах и танковые удары…

...Шёл штурм, повсюду гремело и сверкало, в их дом попало, часть дома завалило, часть горела. Женщина успела вытащить детей, но её мама осталась под завалами в подвале...