«12-го апреля в день «Пасхального перемирия» к уцелевшим жителям района (5-я больница), пришел отряд «Лють». «Свое название они оправдывали полностью, вели себя нагло, дерзко. У многих жителей после их посещения пропали ценные вещи, документы, деньги. Я не успел спрятаться и у них были ко мне вопросы: «Почему не выехал? Почему не служу?». – Отвечал я уклончиво, отделался от них как мог. «Лють» переписали наши данные, сделали фото и ушли. Примерно тремя неделями позже, нас обстреляли из района (17-ой школы) солдаты ВСУ. Не знаю, чем именно стреляли, но разрушения были серьезные. Разрушены были именно те дома , где ранее побывала «Лють». Били точно в цель, били по гражданским, несмотря на то, что знали – на районе есть дети. Моя семья проживала на первом этаже пятиэтажного дома, нас было четыре человека: отец, мама, соседка и я. Рано утром, примерно в 4 30 начался обстрел. Я успел заметить вспышку, а затем, темнота. Очнулся, наверное, от крика, звук доходил до меня как будто издалека, из ушей текла кровь, пошевелиться я не мог. Получается, что мы провалились в подвал и нас накрыло межкомнатной стеной. Мне удалось кое как высвободить одну руку, потом получилось выбраться из завала, я начал раскапывать маму, не знаю откуда силы брались. Прибежали соседи, помогли мне, достать маму, с трудом нашли отца, разобрали завалы. Папа был ещё жив. Только выбрались на улицу, прилегли на траву, отдышаться и папа умер, у него были многочисленные переломы и, наверное, внутреннее кровотечение. Захоронить папу мы решили в воронке от снаряда.
Во время погребения, начался миномётный обстрел, нам повезло, обошлось без жертв…»
***
«Мы собирали хворост и когда возвращались домой, увидели, что наш дом атакует рой дронов. Сбросов было более 10 и нам тоже досталось, когда мы стояли во дворе и решали, что нам делать, дрон сделал сброс зажигалки около моей сестры и в тот же миг на ней загорелась одежда и обувь. Нам удалось потушить огонь, но сестра получила ожоги. Пришлось нам, как странникам искать жилье, неподалеку мы нашли подвал и опять прожили там недолго, пришли укропы и выгнали нас, так как подвал был хороший, бетонный, крепкий. Стоим мы на улице и жутко, вокруг все разрушено, домов нет, а антенны стоят; заборов нет, а ворота и калитки стоят. И опять мы ищем себе пристанище, нашли гараж и молили Бога, чтобы защитил нас, уже нет сил бегать. А укропы, которые нас выгнали из подвала, недолго там прожили, разбили тот подвал и больше мы их не видели. А зашли к нам наши разведчики, вот радости было, мы и плакали и смеялись, а ребята сказали нам готовиться к эвакуации. Выходили мы в дождливый день, идти было очень трудно, но ребята нас поддерживали, а иной раз несли на руках. Когда мы вышли на точку ребята дали нам сухую одежду, накормили, мы давно не ели картошки и хлеб и это был праздник. Всем ребятам большая благодарность от нас, сыночки, возвращайтесь все живыми! Была у нас женщина – предательница, возрастом 50+, учительница, водила дружбу с укропами, сдавала ребят, которые прятались от ТЦК, сдавала семьи с детьми, сдавала координаты где находились группы мирных, которые собирались выходить в сторону России. В церкви русские бойцы собрали группу для эвакуации: одни из них остались с мирными, а другие ушли за второй группой, и в это время начался обстрел, церковь просто расстреливали. Очень много народу там погибло. Предательницу расстреляли на площади и никто не захотел ее хоронить».
* БЧ 3