Видел в некоторых частях свежее пополнение. Пустые, без искры, глаза, молодых мало, мотивации никакой. На наш взгляд, заманивание людей деньгами – это тупиковый путь. Большие зарплаты – хорошо, выплаты за ранение и смерть – очень правильно, но наем за разовые выплаты при бессрочном контракте – это кабала. Человек превращается в функцию. «Мотивация не нужна, — говорят отцы командиры. – Нужна только дисциплина.» – Но человек — это не функция, не робот: он мечтает, любит, боится, плачет… Дисциплина тоже должна стоять на каком-то своем твёрдом основании.
Идёт не очень удачная попытка штурма города. Каждый день в ту сторону отправляются группы. Их доводят до точки накопления, – скажем «Эверест», – а дальше они по двойкам уходят по своим маршрутам. Многие гибнут по пути – дроны, мины, стволка, запутался ночью в «путанке», в колючей проволке. Смерть страшная, мучительная; дроны добьют только к вечеру, будут наблюдать, как человек пытается, и не может выбраться. Если ранен – эвакуации никакой, ползи до «Эвереста» сам, если не вытечешь. Допустим, двойка удачно дошла до заданной точки. Закрепилась там. Но день-два, и их всё равно обнаруживают и убивают. На данный момент, за месяц закатов, там остался только один живой человек на рации. То есть, двойки уходят на верную смерть. Но уходят они не из ниоткуда – из твоего же батальона, роты, взвода. И вот приходит твоя очередь.
Вызывают и говорят: «Готовься завтра закатываться. Пойдёте с Ёжиком. Выход в 4-е утра. Готов?» – И человек, с мрачным лицом, с опущенными в пол глазами, говорит: «Да, понял, принял. С Ёжиком». – Он прекрасно знает, что точно идёт на смерть. Что завтрашний восход солнца станет его последним рассветом. Что его фотографию дома уже можно ставить в траурную рамку и отпевать его в церкви уже тоже можно. И все равно – идёт. Максимум, что может сказать: «Командир, если можно, дай ещё денёк». – И командир: «Хорошо. Ещё денёк…»
Это в одном подразделении. А в другом, в точно таком же, штурмовом, на такие же задачи, начинается: «Я не могу идти, у меня ещё рана не зажила, у меня сердце болит, у меня нарыв на ноге…» – в общем отказывается, как может. И тогда на него орут: «Ты идёшь, ты понял. Только попробуй потеряться, лично обнулю! Выплаты получал, деньги брал? Контракт заключил? Давай вперед!». Отсюда пустые глаза.
Почему так? Очень многое зависит от командиров. Если в первом случае боец знает, что командир его будет опекать до последнего, пусть с воздуха, с дрона,, что, если его ранят по пути, он получит «добро» на откат (в некоторых подразделениях – не получит), что даже на месте его будут стараться поддержать, хоть бы ФПВ с сигаретами, шоколадом и водой кинут. То во втором случае он знает, что как только он уйдёт в лесополку, он всем похер — авось зацепится… Многое зависит от командиров. И ещё от того — главного, что произросло внутри.
Какие вообще бывают мотивации. Ненависть к врагу? – «Да я этих фашистов голыми руками давить буду…» – Эти бегут первыми.
Месть? – Не работает – некому мстить, воюешь в основном с дронами, месть не находит выхода, а умирать страшно.
Деньги? – до первого выхода. Жертва собой ради своей семьи, чтобы хоть так пользу принести, чтобы они получили выплаты? Если жена или дети больные и им нужна дорогая операция? – Это работает. Но встречается не так часто.
Военная карьера? – До определённого момента может работать, знаем таких людей. Заработал хороший имидж и потом по штабам.
Есть ещё Люди войны — это те, кого война полюбила. В основном профессионалы, кочуют от одной войны к другой. Это отдельная история. В основном же на передке те, у кого лучший мотиватор – это совесть.
«Я не могу оставаться в стороне, парни гибнут, а я, они идут, а я? Как я с собой, предателем, трусом, потом жить буду? Какой я мужчина, как я могу гордиться предками, которые вытащили Великую войну, а я здесь тряпка? Как я оставлю пацанов, как я могу уйти в сторону, если на нас идёт абсолютное зло, я это видел своими глазами. Как я смогу себя уважать? – Вот именно совесть сейчас держит людей на огневой. У кого она есть.
И командиры. Важна и их совесть. Пример. Сижу на ПУ. Заходит замполит – круглый, жизнерадостный, на лбу написано: «Карьера». – Говорит: «Командир, тут люди с госпиталей вернулись недолеченные. Приказ – их в закреп заводить. Так вот, у меня предложение: у нас есть ближняя точка, там все крепкие, здоровые. Давайте их на дальнюю точку отправим, а этих недолеченных — на их место, на ближнюю. Там более спокойно.»
Командир говорит: «Нет. Чего это я калек буду жалеть, а здоровых расходовать? Пойдут на дальнюю».
Замполит ушел, я смотрю на командира, не понимаю. А он: «Смотри. На дальней точке постоянное огневое воздействие противника. А здесь тихо. Они здесь месяцами гнить будут. А там – я их завтра же назад, на эвакуацию, и обратно по госпиталям».
Скрытое от всех человеколюбие. Солдаты его уважают, знают – будет стоять за каждого до последнего. Встречает раненого: «Ты почему не госпитале?» – Тот: «Да ну их… Осколки сами выйдут. Я лучше здесь, с пацанами.» – Командир ему: «Я тебя на эвакуацию поставил, а там, как хочешь. Если останешься здесь, иди в блиндаж, получи пакет для трупов и в нём спи. Вот одевай его и в нём живи, чтобы мы тебя потом туда не запихивали». – Волю бойца не тронул. Отсюда и вывод. Я видел десятки его человек уходивших на смерть, и слышал только: «Принял, готов, пойду». – Совесть. Солдатская, командирская, генеральская. Если она жива. Только под кителем или бронежилетом её не видно, и в глазах не прочтёшь, по отношению к себе и людям узнаешь. Они и держат фронт. Они идут вперед.
* БЧ 3