Сегодня работали в 128-й мотострелковой бригаде. Без всякой патетики – поистине героической. По сути с момента формирования о ней говорили мало – слишком уж не публичная она, журналистов особо в ней не жаловали, да они и не стремились туда по причине вражеской близости. Очень уж плотно сидела бригада на плечах противника, порой не дальше броска гранаты. Стоит «раскрутить» подразделение и уже вот тебе и гвардейское знамя, почет и слава командиру, награды бойцам, а вот если в тени, то хоть из кожи вылезь, но так и останется вне «информационного поля» обычной ординарной боевой единицей Вооружённых Сил.
Расскажу фрагментарно и далеко не обо всём. Многое поведают СМИ после пятницы: уже замаячили медийные персоны на горизонте, так что пусть они будут первыми. К тому же бригада заслужила, чтобы о ней говорили центральные каналы. Кстати, мой рассказ «Муравей» как раз «по мотивам работы» в ней в августе прошлого года. И том, как выводили двух старушек, а потом отца с сыном и верным псом тоже из жизни в Волчанске.
Город сдали без боя в сентябре 2022, даже не взорвав мосты. 10.05.2024 бригада начала операцию по его взятию. Уже через сутки первой зацепилась за окраины города, прорвалась к агрегатному, потом начались непонятки – стой там, иди сюда. Грех жаловаться на соседей, но как раз тот случай, когда ошибаться можно, а врать нельзя. Очень уж хотелось отрапортовать о победах, которых в реальности еще не было, а за ложь других бригада расплачивалась кровью своих бойцов и командиров. Всё, краткий экскурс в начальный период штурма Волчанска заканчиваю.
***
В январе в Белгороде должна состояться выставка работ, посвященных СВО. Будут представлены на ней и портреты воинов 128-й бригады, написанных художником Еленой Борисовной Харламовой, сын которой как раз штурмовал Волчанск. Только двое, чьи портреты хранились в блиндаже замполита Андрея Чупова, остались живы. Остальных повенчал со смертью Волчанск. Один из тех, кто остался жить – Павел Феодори, позывной Зевс. Он на фото вместе со своим портретом. Замполит рассказывал о нем с нескрываемым восхищением.
Он москвич, причем вполне успешный: менеджер, зарплата на порядок выше нынешней, квартира, машина. И всё же не мог остаться в стороне. Штурмовал Волчанск с мая прошлого года. Пять ранений, из них два – тяжелых. Контузиям счет потерян. Частичная потеря слуха. Подлежит списанию подчистую, да только отказался: воевать надо теперь уж до конца. Сколько раз представлялся к наградам – одному Богу ведомо да тем, кто в наградном отделе перечеркивал их. А сколько раз командир просто не успевал написать представление – смерть работала на опережение. Две «За отвагу» — это более чем Кровью заслуженные. «Их оставалось только трое из восемнадцати ребят…» Как будто песня о нем и его товарищах: их действительно осталось только трое.
Остальных забрал Волчанск. И двух его комбатов, так и не успевших составить представления о его награждении…
Павел будет на выставке в Белгороде – замполит обещал. Кстати, сначала выставка состоится в Госдуме в декабре этого года, но туда Зевса не отпустят. Да и не позовут…
***
Второй день зимы. Промозгло, нудно-серый туман накрывает лес. Просеивает небушко через ситечко морось такую мелкую, словно пыль. Точно, дождевая пыль: четверть часа – и бушлат, лицо, руки будто пылью покрыты, только влажной. По нынешним временам лучшей погоды и не придумаешь: не идут нынче рукотворные птицы в лёт, а значит, без опаски идём по лесной тропинке. Взгляд под ноги и вокруг по рыжей хвое, но вместо затаившихся сюрпризов он выхватывает… грибы. Лукошко бы сейчас и полезли бы в него пара груздей, дюжина молочников, один опёнок…
***
Впереди Максим. На СВО с сентября двадцать второго по мобилизации. Шутит: не думал, не гадал, что отправит родной военкомат в турпоездку на Украину. Зиму на заимке охотничьей провел, с весны на лесозаготовках, заодно груздей насолил целый бочонок. Вернулся домой, а тут повестка. Максим говорит, изредка оборачиваясь и в его серо-голубых, с хитринкой глазах весело пляшут бесенята.
Блиндажи сразу и не заметишь, лишь только ныряющая под неприметный холмик тропинка выдает. Максим веско, но опять с непременной улыбкой, выдаёт: маскировка – это жизнь. Он привёл нас в блиндажный храм. Не церковь, не культовое сооружение – в устах Максима именно храм. И замполит Андрей Чупов тоже называл этот блиндаж храмом. И подполковник Сергей Мовенко, начальник психологической службы бригады (о нем отдельный рассказ будет), и командир роты, на чьей территории устроили храм, и все, с кем встретились.
Вроде бы и тесновато, на дюжину молящихся, но зато ощущение душевности. Слева шесть фотографий: старлей Сергей Минкин, капитан Эдуард Черепанов, майор Валерий Ляшков. Замполит роты, замполит батальона, замполит штурмового отряда. Ниже ещё трое: снайперы Марсель Бикиняев, Антон Артемьев и М.Г.Иванов, штурмовик, разведчик. Кто-то погиб в курской Кондратовке, кто в белгородской Поповке…
У Эдуарда прижалась к груди Муська. Подобрал котёнком, выходил, он еще не подошел к лагерю, а она уже бежит встречать – чувствовала его издалека. Когда его не стало, она ушла и почти неделю не возвращалась: наверное, оплакивала его, подальше от чужих глаз …
Замполит бригады Андрей Чупов рассказывает о них, а у самого голос начинает подрагивать и садится до хрипоты. «Лучшие из лучших. Надёжнейшие. Родных мы потеряли, близких… Вот опять встретился с ними… Вы тут пока сами побудьте, а я с ними поговорю», – просит Андрей и долго не отходит от фотографий, будто впервые видит их.
Постояли, помолились, заглянули внутрь себя, зажгли свечи…
***
По ЦТ, СМИ и блогеров гуляет инфа, что подразделения 44-го армейского корпуса группировки «Север» обнаружили/освободили и вывели выживших мирных жителей. Всё абсолютно так! Только маленькая деталь: это батальоны, роты, взводы героической 128-й бригады, её штурмовики и эвакуационные группы ОБНАРУЖИЛИ и СПАСЛИ жителей города. Всех, кто выжил. О цене спасения СМИ не говорят, но она есть. Горькая цена. Причём нацисты видят выходящих горожан и убивают их дронами. И наших бойцов тоже, выводящих мирных.
Спасённые жители, уходя, обнимают наших ребят и произносят сквозь слёзы: «Храни вас Бог!»
Пока мы были в бригаде, спасли ещё четверых (кажется, 1-й батальон работал). А ещё рыжую, как лисичка, молчаливую дворнягу с мудрым и добрым взглядом. Год прожила с людьми в подвале, деля с ними и опасность, и страхи, и надежду. Рассказывают, что, когда вэсэушники сунулись в подвал, она стала на их пути. Не лаяла и не рычала, а лишь только оскалила зубы и шерсть взъерошила на загривке. Защищала людей животина. Тот дал очередь, да пули в свод шейки погреба ушли. Бросил гранату, но не взорвалась она. И тогда он закричал, что это не собака, а сам дьявол и ломанул на выход. А вот когда наши пришли, то она подошла к бойцу и лизнула ему руку.
Как они выживали эти более полутора лет – передать сил нет. Может быть, когда-нибудь будет рассказано об этих людях подземелья. Может быть, кто-то другой расскажет о них. А я вот не смогу. Не смогу смотреть им в глаза, потому что ощущаю свою вину в том, что произошло. Что сначала вселили в них надежду, а спустя полгода бросили. А потом просто перетирали в пыль. Как они выжили? Как?!
***
О них и их Командире расскажу позже. За четыре года войны видал-перевидал случаев самоотверженности и самопожертвования более чем и всегда примерял на себя: я вот так, как они, смогу ли? Почти всегда они оставались в тени: особо не говорили о них, их имена отсутствовали в победных реляциях, наградные на них не составляли. С последним все очень просто: лимит. Выделили на бригаду столько-то орденов и медалей –
так живым нужнее. Их вдохновлять еще надо, мотивировать, а погибшим, пусть и героям высшей пробы, награды уже ни к чему.
25 ноября 2025 года. Юг Курской области. День осенний, пасмурно-облачный с прояснениями. Немножко промозгло и даже зябко, но это если стоять. Разведка БПЛА, немногим больше полудюжины спецов, не стояли, а спешили домой. На задачу они пошли налегке, оставив «броню» и шлемы на базе – так маневреннее. Сработали блестяще, возвращались вдоль лесополки с шутками-прибаутками, неся пусковые установки и беспилотники.
«Дрон-камикадзе» подкрался незаметно. Командир среагировал мгновенно: «Все в посадку! Я отвлеку!» и бросился в поле. Рассыпались разведчики по лесополке, прижались к стволам акаций, затаились, не спуская глаз с Командира. Они видели, как FPV изменил траекторию полёта и пошёл прямо на него. Как тот сорвал с плеча автомат, припал на одно колено, но было уже поздно…
Когда бойцы подбежали, он был еще жив, но через несколько секунд горлом пошла кровь: осколки пробили лёгкие.
Звали его Андрей Викторович Дерий, младший лейтенант, комвзвода. Не знаю, наградят ли его, но он уже правофланговый в рати святых воинов Михаила Архангела. Он из тех, кто исповедовал суворовскую заповедь русского воина: «Сам погибай, а товарища выручай». Но дело даже не в заповедях, а в готовности к жертвенности во имя другого. Во имя идеи и веры. С молоком матери впитали. На генном уровне у нас самопожертвование. Еще не вытравили, хотя и старались вместе с остальным русским из души нашей и сердца. Не вышло и не выйдет, пока есть у нас Андреи Дерий. Вечная память ГЕРОЮ!
А в награду ему трепетная память всех, кто знал его. Разведчики песню написали о нём. Так и говорят: о нашей самой дорогой потери. Начнёшь говорить о делах службы, о жизни вообще и о погоде, в частности, а все равно невольно возвращаемся к Андрею. Мог ведь тоже укрыться в посадке, ан нет, пожертвовал собою ради спасения ребят.
Совсем юный, жить да жить бы, детей растить… Красив какой-то необыкновенной чистотой. Твой лучший генофонд, Россия…
Руками вот этих мальчиков сегодня вершится история России. Их жизнями. Не забывать бы об этом, помнить их, поклоняться им.