Дзержинск. Город-призрак. Со скелетами пятиэтажек, пустотой и грохотом. Много тайн оставила война, много тайн оставили люди. Были те, кто, рискуя жизнью, прятали у себя раненых русских бойцов; были те, кто наушничал ВСУшникам на соседей и соседей расстреливали. А они остались в городе, черпая общую судьбу полным ковшом, или вышли, или погибли. Город, где сломались все представления об эвакуации, город-мираж, с тенями в подвалах. Здесь было явлено лучшее, что есть в человеке, и худшее тоже явлено. Даже животные шли в свой рай. Валика и его 90-летнюю маму Правый сектор расстрелял во дворе, у них оставалась овчарка, здоровый зверь, которая много месяцев охраняла тела убиенных хозяев. Высохла, лежа возле них, только раз подошла к людям: худая, шатается, ей дали кусок хлеба, но она не взяла и вернулась во двор. Там и умерла, возле любимых людей. И если любовь – это высшая добродетель перед Богом, верность идёт второй.
Её зовут Валя, серые глаза. Есть муж. Правый сектор ее не расстрелял, проверили телефон, а там одни цветы. Приказали уходить, но она с мужем осталась дома, в частном секторе. Все знали, что будут бои, запасались генераторами, бензином, газовым баллонами. Ждали русских. Ракетный удар пришёлся на ранее солнечное утро, когда воздух прозрачен и пахнет осенью. Загорелась сразу вся улица. Горели сараи с бензином и газовыми балконами, виноградники, вольеры с кроликами, дома с людьми. Горели ореховые деревья. Они с мужем спасли из огня собаку, двух котят и иконы. Идти некуда. Не то, что жить, – прятаться стало негде. Как стемнело, они с мужем пошли к шахте Дзержинке – оттуда разносились звуки боя, а значит, там были русские. При подходе ВСУшники открыли по ним огонь, они ползали по асфальту, вместе с котятами, и кричали: «Мы мирные, мирные!» – пока не услышали: «Ползите сюда к нам». – Они попали к разведчикам РФ – все раненые, кроме одного. Потом они все погибли. Рассказывая о них, женщина плакала. Потом они три дня прятались в доме без крыши и окон, других мест спрятаться – не было, стояли в 18-ти градусный мороз под стеной, где сохранился фрагмент крыши, а над ними летала Баба-Яга и смотрела в тепловизор цветные силуэты людей и котят, периодически делая сбросы. Котята тогда замёрзли на руках. Это было 7-го ноября, когда в России объявили, что взяли Дзержинск. Потом они почти год прятались в центре, в разрушенном подвале. Она год не видела дневного света. Не было воды, за лишний глоток можно было возненавидеть человека, которого любил всю жизнь. Муж нашёл какую-то трубу в руинах пятиэтажки: в серости, на рассвете, начал пилить её ножовкой. Воды в кранах не было с 21-го года, – она говорила: «Что ты там найдёшь?» – а когда из трубы закапала ржавая коричневая вода, снова плакала.
Всю жизнь они старались заработать деньги, видели в этом главный смысл, а потом сидели в подвале, и знали, если к тебе не придёт человек и не принесёт воды – только потому что он Человек, и страдает за ближних, это просто бумажки, которыми лишь топить печку. Она знала, что если поддашься инстинктам самосохранения и будешь, теряя душу, думать только о себе, Бог тебя уже не найдёт, но Он обязательно спасёт тебя, если ты остаёшься человеком. Так она верила. Рядом были бойцы. Она угощала их оладьями на воде, когда было, и бойцы сказали: «Мы вас выведем». – Передавая из рук в руки, от позиции к позиции. В точку эвакуации они шли месяц! Ждали туманов, снега хлопьями, прятались в разрушках, в туалет ходили в вещи и потом эти вещи быстро выбрасывали из окна, пока не слышно дронов. По пути лежали мёртвые – знакомые, незнакомые. Они попрощались с мужем, поделились иконами, и шли, не веря, что выживут.
Теперь она ночами не спит, подогнет ноги и сидит, глядя в одну точку. А когда в Горловке вечерами загорается свет, ей хочется кричать: «Люди, что вы делаете, вас же убьют!» – или забегать в квартиры и разбивать лампочки. Когда нет панических атак, вспоминает имя каждого, кто им чем-то помог. Благодарность – это третья важная добродетель.
Все мы уйдём, небо свернётся, как свиток и мы летим… С теми чувствами, которые приобрели в жизни.
*БЧ 3