Пришлось вчера возвращаться по шебекинской трассе, когда уже пару часов во всю властвовала ночь. Ни черта не видно ни вверху, ни сбоку справа и слева, поэтому пришлось открыть стёкла и сбросить скорость. Это чтобы шелест колёс на асфальте и монотонный гул движка с периодическим порыкиванием не глушили звук беспилотника, если ему вздумается пожелать спокойной ночи.
Раньше любил одиночество на дороге – ни тебе встречных-поперечных, тишина библейская, хаотичная россыпь звёзд, да бесстыдница луна заглядывает в салон. Теперь одинокая машина на ночной дороге притягивает опасность, так что лучше затеряться среди других попутных.
Перед Разумным отпустило напряжение и пришло какое-то внутреннее успокоение – пронесло! – но скорость добавлять не стал.
А вот вчера у Елены Викторовны Сафроновой не обошлось: на круге в Масловой Пристани в начале одиннадцатого утра её машину атаковал дрон. Заполошно орала рация, предупреждая об опасности, но надо было ко времени в университет. Для неё «надо» – внутренний приказ беспрекословного выполнения.
Наперерез бросились бойцы МОГ 73-го зенитно-ракетного полка, крича, чтобы она остановилась. Машины бросились в рассыпную, распахивались дверцы, вываливались из салонов люди и бежали, кто в укрытие, кто в посадку, кто просто падал в кювет, закрывая головы руками.
Елена Викторовна резко нажала на педаль, завизжали тормоза, запах сгоревшей резиной рванул в салон, машину бросило на обочину. Беспилотник, выстригая осколками траву и пятная оспинами асфальт, кувыркаясь, шлёпнулся и распластался совсем рядом. Рэбовец ладонью вытер пот со лба:
– Мы его задавили….
Сегодня с утра на этом самом перекрёстке расспрашиваю бойцов о случившемся накануне. Специально приехал поблагодарить за спасения нашей безумной Елены. Пожимают плечами: да всё привычно и обычно. Случай с профессором как-то в памяти не отложился: только в тот день они «приземли» вместе с мобильной оперативной группой Минобороны пять эфпивишек. И очень удивились, что на этой дороге оказалась доктор наук и профессор, которую они фактически спасли.
Рэбовцы – это 116-я бригада спецназа Росгвардии по Белгородской области. МОГ (мобильная оперативная группа) – бойцы 73-его зенитно-ракетного полка (ЗРК). Работают в «спарке», судя по результатам более, чем успешно. Но о них отдельный рассказ.
Испытывает судьбу доктор наук с мировым именем, профессор, наша палочка-выручалочка, для которой нет невыполнимых волонтёрских задач. Наша Елена Викторовна, хранимая Господом.
А 10 августа у неё день рождения…
***
А вот нашему руководителю «Ветеранов боевых действий» генералу Павлу Александровичу Лещуку повезло меньше. Хотя что такое меньше или больше, коли повезло живым остаться? Позавчера он шесть (!) раз добирался в пограничное село, чтобы вывезти раненых. Маршрут Белгород-хутор, небо над которым закрыто плотно стаями «стервятников». На своей легковушке, купленной месяц назад взамен прежней, уничтоженной дроном. Уже вечером отправился в седьмой раз за девяностолетней бабушкой – не оставлять же её одну на хуторе. Чужой бабушкой, родных которой и не знал вовсе.
Только открыл дверцу машины, как поднялся из травы дрон и бросился остервенело в атаку. В засаде сидел, поджидал его. Другой бы растерялся, но только не генерал. Всегда поражался молниеносности принятия им решений. Причем того самого единственного. Он нажал на газ и крутанул руль навстречу летящей смерти, а сам буквально выбросил себя на обочину. Машина рывком бросилась на эфпиви, защищая хозяина, бампером сбила его…. Взрыв, куски двигателя и салона в разные стороны – машина в хлам.
Сейчас Павел Александрович опять в больнице с контузией, плохо слышит, капельницы, шприц, уколы, микстура, но сетует, что без его присмотра остаются оставшиеся на хуторах старики… А час назад позвонили: сбежал генерал, сказал, что не может оставить хуторян без своей заботы…
Прошло всего ничего, когда он «сражался с беспилотниками и вышел победителем: один «задавил» своей машиной, второго подмял и машина приняла весь удар взрыва на себя. Тогда отделался сильнейшей контузией, но, едва подлечившись, отправился вновь на помощь людям. Ну такой он, Павел Александрович Лещук, давно разменявший восьмой десяток, но так и оставшийся с прежним мальчишеским задором и верным девизу: «Никто, кроме нас! »
***
В продолжение поста о перекрестке, который возлюбили укро-дроны. Это вчерашний, самый первый. Сбитый в 7 часов 00 минут. Ему бойцы из МОГ (мобильной опергруппы) провели «операцию» – отстрелили боеприпас. Расчёт Финна. Он действительно финн, а остальные в его расчёте – вепс, русский из Нижнего Новгорода и … Забыл! Четвёртого забыл! Ничего, завтра опять встречусь и обстоятельно поговорим.
А эфпиви Елены Викторовны был вторым. Его «задавил» Алексей, ефрейтор, сам из Беларуси, полтора года получал российское гражданство, обивая пороги кабинетов чиновников, чтобы отправиться на СВО. У него два взрослых сына, в сентябре ждут рождение внука. Жена тоже хотела с ним ехать на фронт, да не велел – кто-то же должен оставаться у очага. Открытый, неунывающий, соль земли русской…
– Почему решил воевать за Россию?
– Так мы же советские. Дед воевал, сначала в партизанах, потом действующей армии, орденов и медалей полный иконостас. Отец служил в Советской Армии, я тоже. Хохлам голову задурили, так что надо будет лечить.
На фото: Атаковавший перекресток дрон.
***
Прежде чем поведать о днях минувших, довольно насыщенных и событийных, буквально два слова о встрече Вучича с Зеленским. Мои друзья обрушились с обвинением Сербии чуть ли не в предательстве России. Не спешите осуждать. Ельцинская власть воровской олигархической буржуазии предала всё, что можно предать и даже нельзя, в том числе Югославию. Запад разжёг хорватский национализм, боснийское мусульманство натравили на православных (удивительно, но хорватские католики выступили единым фронтом с мусульманами против православных сербов), саму Сербию обкорнали до размеров лоскута, четверть миллиона убили, два миллиона стали беженцами. Есть в этом наша вина? – Конечно и немалая, но они исторически привыкли выживать, прощая нас и сохраняя верность православной вере и народу России.
Наши добровольцы всегда приходили сражаться за сербов и если русские цари и русская Церковь благословляли своих граждан на святое дело защиты единоверцев, то власть наша в девяностые годы добровольцев сажала. Кстати, воевавших в Абхазии тоже не миновала эта участь, как и добровольцев Донбасса.
Ну, а сербские добровольцы по возвращении из России щедро получали пять лет за то, что дрались за Россию. – Нормально, да? – Между прочим, у Батьки, пока не побегал он с автоматом перед телекамерами, изображая Рэмбо, тоже получали свои срока сражавшиеся за Россию. В Казахстане вообще по десять и более лет «отматывают» (благодарный Токаев за то, что пришёл к власти благодаря российскому десанту), в Таджикистане тоже супер бай Рахмон щедр по тюремным срокам своим соплеменникам, посмевшим воевать против Киева.
Сербия вынуждена встраиваться в европейскую экономическую систему, поэтому её ракеты через Румынию и Чехию оказались у Зеленского. Шум, скандал, но всё тихо-тихо сошло на нет: власть сербская не причём, это всё проделки частной фирмы. Так что чешские «вампиры» утюжили белгородчину сербскими ракетами. И никакой политики – только бизнес. Так ведь и укроповские танки заправляются нашей соляркой, приходящей на Украину через «запредельно суверенные страны бывшего соцлагеря». У нашего олигархата своё понимание родины.
Вучич заявил о признании Украины в прежних границах (каких!? Черниговского княжества? Или Галицко-Волынского?), что вызвало шквал негодования. Окститесь, господа! У них Косово, кровоточащая рана с почти тысячью уничтоженных и разрушенных православных храмов и монастырей, сербскими резервациями и фактическим геноцидом сербов. У них сербский анклав в Боснии – аналог резервации. И чтобы не заявлял сегодня сербский президент, сердце сербов с народом России. Также, как и сердце народа России тоже с сербами. И учитывайте нынешнюю ситуацию в Сербии, предстоящие выборы, желание Вучича сохранить президентское кресло, а ещё слабость России. Её не оттоптал только ленивый.
Ну, а теперь вернёмся к мотивации волонтёрства.
***
Сегодня третий день общения с Лилианой, сербским социологом, работающей над темой о психологии волонтёров и их мотивации. Это не очередная попытка познания «загадочной русской души» представителем Европы – нам самим бы докопаться до сути, познать её, вывести единый поведенческий алгоритм. И всё же мы близки в своём чувстве справедливости, совести, сострадании. Да и вера одна.
Лилиана удивилась, узнав, что под Волчанском сражались сербские десантники-добровольцы. Что сербские добровольцы ещё в 2014 пришли на Донбасс драться за землю русскую. Но не удивилась, что мотивация их – совесть, сострадание, справедливость. А ещё, как сказал мой сербский друг Горан, они здесь сражаются с натовцами и англосаксами, уничтожившими его родную Югославию.
В своё время, благодаря нашему переводчику Виктории Ряпухиной, оказался в Сербии и просто влюбился в этот народ. Правда, не всё прошло гладко, окрестили резидентом, едва не подставил друзей, уходя через Македонию в Болгарию, там был на несколько часов задержан, потом Румыния с симпатичным офицером военной разведки, который помог уйти через Молдавию в Одессу. В общем, занимательная история с сюжетом военно-авантюрного и почти детективного романа и всё благодаря Виктории. Может, напишу ещё, если Господь счётчик времени немного прикрутит.
В сельской общине была такая форма взаимной помощи, как толока. И не только в России, но и у наших соседей – Беларуси, Украине, Прибалтике. Абсолютно добровольная помощь.
Советская власть родила субботники – тоже что-то от толоки есть, да только труд уже добровольно-принудительный, властно-управляемый и не ограниченный сельской общиной.
Теперь раскручивают волонтёрство, куроча его природу соборности и втискивая в удобную для чиновников форму. В нынешнем виде оно родилось на сломе эпохи и на обломках империи, когда рушились и без того шаткие нравственные устои и социальные связи, замещая их криминальной субкультурой. Последняя оказалась удивительно живучей, став мировоззрением нынешних властителей жизни и средством управления социумом.
Но были те, кто находил в себе силы поддерживать друг друга и выкарабкиваться вместе. Всё-таки соборность внутри русского человека живёт, корни которого в сострадании и совестливости. А в английском языке даже понятия совести и сострадания нет. И во французском языке тоже нет. А вот в сербском есть и Лилиана поймёт мотивационную составляющую нашего волонтёрства.
Бюрократия в состоянии опошлить любое благое начинание. Вот и волонтёрами стали чиновники на зарплате во всяких фондах и фронтах. А ведь природа волонтёрства – бескорыстие и сострадание. Никто из них даже не помыслит потратить на себя крошечную толику из собранного, ссылаясь на свои расходы, логистику, содержание помещений, транспорта и проч. Именно с такими и знакомил Лилиану.
Всероссийская общественная организация «Ветераны боевых действий». Волонтёрство не по Уставу, а по зову сердца. «Окормляют» приграничье: доставляют в деревеньки да хутора живущим (выживающим) старикам продукты, вещи, медикаменты. Где-то организовали снабжение, купили и поставили антенны для связи, машину, генераторы, средства пожаротушения и много чего ещё. «Буханку» долго не регистрировали, всё требовали бумаги, а сейчас уже поздно: дроны сожгли машину. Та же проблема с антенной из-за бюрократии. Инициатива снизу всегда пугает чиновника и зачастую вводит его в ступор, из которого может вывести только хороший пендаль.
Для военных тоже сбор и доставка необходимого, подвоз воды, организация бани…
Лилиана полагала, что волонтёрство – это фонды и фронты, штабы, планы, отчёты, пиар, награды и прочее стимулирование, а здесь тихо, без шума работают именно добровольцы всех возрастов независимо от возраста и пола: и совсем молодые ребята и девчонки, и уже отвоевавшие, и ещё воюющие, и бывшие афганцы, чеченцы, сирийцы, африканцы… Преемственность поколений и генетическая потребность рвать душу за други своя.
Она была удивлена, что волонтёры несут потери: у нас есть погибшие и раненые и даже руководитель организации генерал Лещук дважды контужен, а желающих помочь не становится меньше…
***
Следующая встреча с Женей Бакало, волонтёрская группа «Десятый круг». Им написанная книга носит тоже название. Почему десятый? «У Данте девять кругов ада, загробный мир, а у нас десять. У Лики Крылатой есть стихи «Не привязывайся». «Никогда ни к кому не привязывайся, ведь люди не на совсем», – улыбается он.
С ним и его ребятами занимались Донбассом с 2014. Надёжнейший и безотказный. Последнюю рубаху отдаст. С началом СВО у него полное погружение в добровольчество. Сын воюет, сам в теробороне, в свободное время – гуманитарка. Почему? – «А что я скажу внукам, когда спросят: Дед, а ты чем занимался? – Стыдно отсиживаться.»
А он никогда и не был сторонним, не был попутчиком. Он, как в воронку, затягивал окружающих в помощь беженцам и армии, хотя их и не надо было убеждать: изначальная внутренняя потребность делиться.
Помню, как осенью 2022 принимали беженцев в результате нашего отступления. Женя буквально день и ночь помогал расселять их, составлял списки, кормил, одевал. «Чувство своей вины в том, что поверили они нам, а мы их бросили. Всего люди лишились, жизнь им перекроили…» – А в чём вина-то? В том, что тоже поверил, что пришли мы навсегда?
У него в «команде» и стар, и млад. Кто сети плетёт, кто вяжет, кто шьёт. Со всех концов России шлют гуманитарку и адресные посылки: знают, что Евгений Николаевич доставит адресату.
***
Едем дальше. Уговорил Виталия Писанкова на встречу, хотя отбивался он «руками и ногами». Привык быть в тени, не выпячивая себя, хотя по сравнения с тем, что делал и делает он бледнеют самые «раскрученные» волонтёрские фонды и движения области.
Начинал в первый день СВО, когда знакомые попросили помощь танкистам. Танк сломался, стоял на обочине. Рядом завернувшийся в полиэтилен экипаж – какая-никакая, а защита от ветра. Нашёл мастеров – отремонтировали, привёз горячей пищи – накормили, дал бушлаты – согрели. Это был первый урок необходимости помощи: без народа неповоротливая, проржавевшая, бюрократическая служба тыла не справится. В тот же вечер попросили помочь жгутами и бинтами.
И так пошло-поехало. Сначала весь объем «гумки» помещался в «буханке», затем арендовал гараж, потом ангар. Через месяц стали присылать ему грузы «Золотые руки ангела», а это полторы сотни «источников» по всей стране, десятки волонтерских организаций и несколько тысяч добровольцев. «Ассортимент» – сказочный! Порой садился за руль и вёз сам, как было, когда мы доставляли купленные машины L-200 на Запорожское направление. На них тут же при нас ставили «корды» и «корнеты» и машины уходили в бой. Через два часа пошли доклады о подбитых танках и бронетранспортёрах врага.
Без выходных в продуваемом и промерзающем ангаре он буквально жил, принимая грузы и отправляя. Приезжали «раскрученные» представители фронтов и фондов, блогеры, депутаты, фотограф
ировались на фоне коробок, упаковок, тюков, машин, а потом появлялись их отчёты. Тщеславен человек, что поделаешь, но Виталий снисходителен: Господь он всё видит.
Ангар забрали, перебрался в убогое помещение, да и поток поступления заметно уменьшился. Это хорошо – служба тыла работает при новом министре.
Мотивация? Вопрос вызывает недоумение: а как же иначе? – Там
собою нас заслонили, ну, как им не помочь хоть чем-то?
***
Вчера должна была Лилиана встретиться со Светланой Владимировной Горбачёвой. Не пришлось: она «волонтёрила», убирая до самого вечера следы ночной атаки фашистов. Взяла веник и пошла мести улицу, убирать стёкла, разбитые кирпичи, обломки кровли…
И тогда я стал рассказывать о ней. О том, что она сердце нашей группы. Начинала в средине нулевых, с помощи косовским сербам. Была такая группа единомышленников, объединенная Ольгой Серебровской, которые старались, чем могли помочь сербам в Косово.
Собирали средства, на которые приобретались: кому корова; кому печка, кому лекарства и передавалось в Сербию. Когда были столкновения с албанцами на блокпостах, сербским ребятам, которые там стояли, покупали самое необходимое.
Они смогли организовать (средства собрали) несколько поездок детей из Косово в Москву.
Она «министр финансов» нашей маленькой группы – отчёт до копеечки. За последний месяц купили антидроновые покрывала, три дня назад палатку (для спец группы по борьбе с диверсантами и т.д.). Была удивлена наша сербская гостья, что «волонтёрит» федеральный судья 1-го квалификационного класса (генерал по судейской иерархии!) – всё-таки другая социальная группа, отличающаяся кастовостью и послушанием. В той среде вольнодумства не терпят, а она еще осенью 1993 года умудрилась открыто заявить, что ельцинский режим преступен. Рассказывал Лилиане, как собирала гуманитарку Светлана Владимировна и отвозила её бойцам на Донбасс. Как под Горловкой пробиралась, переодевшись монашкой, в «серую зону», чтобы жителям посёлка – фактическим изгоям, брошенным без документов, еды, лекарств – передать крупы и макароны. Как здесь исходила ЛБС, разнося бойцам необходимое.
Открытая душа и доброе сердце, полное сочувствия ко всем страждущим и обездоленным. Святая Светлана.
***
Едем дальше.
Просто не мог не познакомиться Лилиану с Вадимом Вотрасовым. С началом «Русской весны» в волонтёрах. Приходил в госпиталь, где лежали искалеченные мальчишки с опустошённым взглядом и начинал говорить, что, если нет рук – это не значит конец жизни. Она просто становится другой, может даже более осмысленной, чем прежде. И показывал, как бреется, держа своими культями станок, как пишет, как рисует, как пользуется телефоном… И возвращалась к ним жизнь, и теплели взгляды.
Мотивация всё та же: нельзя оставаться в стороне, не по совести это, не по-божески. Покупает воду, продукты, антитепловизорные накидки, памперсы и всё, в чём есть нужда, договаривается о доставке, сам едет. От пенсии своей откладывает и покупает.
У него нет комплекса инвалида, нет чувства ущербности, зато есть обострённое чувство справедливости и внутренняя потребность помогать. Помощь – это ощущение своей нужности, а это тоже мотивация.
О многом говорили они с Лилиан, а я отошёл в сторону, чтобы не мешать. Она всего полгода назад стала учить русский язык. Первый приезд к нам, отговаривали – всё-таки опасно, но разве можно отказаться, раз обещано. Прощаясь, сказала, что влюбилась в Россию и её людей, что это любовь с первого взгляда, а значит на всю оставшуюся жизнь.
«Пока жива Россия – будет жить Сербия. Вот потому и ехали сербские добровольцы в Россию, а русские – в Сербию», – твердила она, вытирая слёзы.