Дзержинск. Дневник. Продолжение. 31 января 2026
26.02.25.
На улице бойня – то-ли шахта, то-ли стадион. Прилеты и стрелковое. У нас ничего не меняется. Эта троица «захистников» не выпускают с подвала, рана у мамы гниёт. Один раз в три дня разрешают поджечь окопную свечу в буржуйке. Сами наверху жгут наш газ. Андрей (один из ВСУ) сегодня поделился мыслями, что в Украине ничего не измениться, кругом одни пидоры, особенно в Киеве, и надо валить домой, забывать эту войну… Блд, для того чтобы его мозги встали на место, надо было всего лишь месяц просидеть зимой в разрушенном доме, в разрушенном городе, поглодать, попить топлёного снега и покурить чай… На улице они собрали весь снег возле дома, а нам свечку окопную запрещают зажечь – демаскировка. Утром был им был сброс – попросили воды, сказали: «Разбилась». – В пластике? Да что мы, не люди для них? Или просто они не люди? Русский солдат лежит в доме, разлагается…
05.03.24.
Флигель с остатками припасов сгорел. Воды нам никто не дал, очень хочется пить, и от этого сны такие яркие – кругом вода, водопады, ручьи, колодезное ведро на цепи, а там студеная чистая вода, хоть голову в неё засунь. Или дождь – ливнями, с пузырями на лужах. Туманы, роса на листьях. Тем хуже просыпаться. Господи, сколько нам ещё мучаться, прежде чем не прилетит очередной снаряд и не разорвёт в клочья… Они говорят, что у русских приказ уничтожать все постройки, и командир – услышал голосовое, сказал: «Нужно вывести на вулицу бабу: хай она стоить на коленях и молиться, тiпо тильки вона там живе…» – Маму? Раненую? Под дроны? Хорошо хоть не заставили. Всю ночь бьют. Город горит.
10.03.25.
Ночью около часа Вася разбудил Артёма (он спал с нами) и срочно позвал наверх. Якобы нужна помощь. Наверху топот шагов, возня, по рации: «Проверьте небо». Вероятно из-за усталости я ничего не заподозрил и уснул дальше. Но мама не спала и слышала, как они уходят. Сбежали, кинули нас, ничего не сказав. Мы стали ждать утра. В начале девятого поднялись наверх, но двери подвала были подперты доской. Они закрыли нас. Без капли воды, без крошки еды. Не помню, сколько мы случались. Нам открыл стремный мужик в мультикаме, без брони, без подсумков, один «Калаш» с глушителем. Маска-балаклава. Весь в пыли и грязи, руки в саже. Общался переходя с русского на украинский и обратно. Их трое. «Спикер» – Юра, грязный, русскоговорящий. Высокий, бородатый – Ярик. Третий – какой-то дед, постоянно ерзает, похож на бомжа из местных. Они сказали, что будут жить с нами. И принесли в подвал неполную 2-шку воды – настоящей колодезной! Сказали – нашли по пути. Общаются очень напряженно, мы их боимся.
Утром еще дотемна долбили по округе. По дому камни, осколки. К нам припёрся этот бомж – Валера, посидеть – «бо дюже страшно». Сел и сразу захрапел. Капец. Наверху Сталинград, в погребе уши от разрывов закладывает, и он храпит…
Вечером была посылка, сброс. 2 по 05 воды, мясные чипы, 2 сладких батончика. Чтобы они не сдохли. Сказали тянуть на три-четыре дня. Нам воды ни глотка.
16.03.25.
Укропы сбежали. Дом горит. Дымно.
Где-то в 15.00 русские дроны начали атаковать наш разрушенный дом. Укры спустились к нам. Была надежда, что все обойдётся, но нет. Пожар разгорелся с комнаты с трупом. Пламя распространялось быстро, по потолку. Горели сухие бревна, квадратики из пенопласта. Горели ярче спички и капали на нас. И они ушли. Все трое. Навсегда. Как сон.
Погреб быстро наполнился дымом. Наверху вояки оставили рюкзак, в нем я нашёл противогаз. Он спас нас. Маме давал подышать и поставил её возле вытяжки. Она простояла так больше часа. А я пытался без воды тушить дверь погреба. Около 22-х огонь начал стихать. Много жара, гари, дыма… Тяжело. Всю ночь грохотали остатки металлической крыши, падали кирпичи, откалывалась плитка… Голова раскалывается от дыма. Просто невозможно, как хочется пить. Утром пасмурно, прохладно, дымно. Изредка арта на Фомичиху и много камикадзе.
19.03. Миномёт укропов по пятиэтажкам. Остатки снега тают на улице. + 3. Господи, как бы до этого талого снега добраться, но прямо по улице воют дроны. И он тает на глазах…
(Продолжение следует)
***
Дзержинск. Жизнь мирных. Сухие, очищенные от перегоревших эмоций, слова…
«Щербиновка. Мы с супругой жили дома, уезжать не собирались, у нас дети в России, и супруга моя не может передвигаться самостоятельно. Летом 2024 года участились обстрелы, от нашего дома уцелела только веранда, где можно было готовить еду и греть воду, чтобы не замёрзнуть. Так мы дожили до декабря, супруга находилась в подвале, я готовил нам на веранде покушать и услышал шум. Надо мною висела Яга, а потом сделала сброс: все разметало, ни веранды, ни сарая, ни икон, которые принесли к нам из Храма на хранение. Когда пришёл в себя, опустился в подвал, чтобы успокоить жену. Ближе к ночи, вновь появились птички и начали забрасывать наши руины зажигалками, а я смотрю и понимаю, что ничего сделать не могу. Спасибо сестре и племяннику, они помогали нам готовили еду. В конце декабря, я шел от сестры и уже буквально около подвала, меня нагнал дрон и сбросил гранату. Я получил ранение ног. Раны заживали очень плохо и я два месяца пролежал в подвале, не выходя. В один из дней , племянник принес нам еду и сказал , что на улицу к нам заходили русские военные, но сам он их не видел. В январе, к нам в подвал с обыском, пришли укропы и сказали , что взяли семь диверсантов и ищут ещё, проверяют все подвалы, у нас никого не нашли, как не запугивали нас… Немного позже в одном из домов, видели привязанного к стулу русского воина, уже не живого. Видимо укропы пытали его. И в ещё одном доме, тоже был русский воин, привязанный к стулу. Это было по улице Куйбышева (Кленовая), знаю в каких домах. Где подевались остальные пять воинов, неизвестно. Первого марта, укропы вновь начали жечь дома, а в тех домах, где погибли русские солдаты, даже стекло плавилось.
В мае пропала моя сестричка, пошла через несколько дворов от нас в подвал за едой и не вернулась. Племянник пошел ее искать и тоже не вернулся. По сей день, мы не знаем где они. Укропы расстреляли много людей, но мы не теряем надежды, что они найдутся. В августе русские военные с дрона сбросили нам посылку, еду и письмо: супруга хранит его – это память, это надежда на жизнь. Выходили мы из Щербиновки в сентябре, ребята по очереди несли мою супругу на руках. Низкий поклон русскому воину! Спасибо вам, ребята!»
Передаем слова благодарности от тех людей. И ещё – у нас появилась новая группа мучеников, позывные которых мы пока не знаем
***
Архивная запись. Кругом снег, захотелось лета. Собаки на войне
***
Доставка воды на позицию. Сколько они людей спасли. И сами гибли. И тела могут искать…
* БЧ 3