ПОСЛЕ ВОЙНЫ
Победно сияли медали.
И слушали мы, пацаны,
Как пели гармошки, рыдали
На улицах после войны.
«Напрасно старушка ждёт сына…» —
И всхлипнул безногий матрос.
О бедная наша равнина,
Пропахшая запахом гроз!
«Куда я такой?..» — и тельняшку
Он рвал на груди пополам
И жадно пристраивал фляжку
К распухшим корявым губам.
Россия! то пули, то мины.
Да как ты, родная, жива?
Напрасно старушка ждёт сына
Не год, и не век, и не два…
ЗДРАВИЦА
За нашу Победу, за нашу —
В кровавых подтёках от ран
Поднимем заздравную чашу,
А лучше — привычный стакан.
За слёзы, за смертные муки
Всех наших, за нашу страну,
За наши сердца и за руки
Сломившие эту войну.
За нашу и веру, и славу,
За память, за русскую речь,
За всё, что сегодня по праву
Нам выпало счастье беречь.
За нашу дороженьку в поле,
За свет из родного окна,
За горькую русскую долю —
До дна, дорогие, до дна!
***
Не тронет крик иудин,
Что канем без следа.
Мы русские. Мы будем
Вовеки и всегда.
Порою так бывает:
Нас вырубят, как лес.
Поскольку не хватает
Нас в глубине небес.
Живём, душою мучась,
За всех, кто был и есть.
Такая наша участь,
А коль точнее — честь.
Чтоб мир не рухнул в нети
И не пропал во зле,
Держать нам крепи эти
На небе и земле.
БАЛЛАДА
О ПРОПАВШЕМ БЕЗ ВЕСТИ
Моим землякам,
Николаю и Любови Ананьевым посвящаю
Вдовья доля — былинка в поле,
Неуютна и солона.
Не опишешь, какое горе
Принесла в каждый дом война.
Похоронка — страшней снаряда
И безжалостнее свинца.
Но ведь жить, но ведь жить-то надо! —
Дочки малые без отца…
Люба выстрадала немало,
Торопила года скорей.
Не заметила, как устала,
Замуж выдала дочерей.
Всё прошло. Всё — за грозной далью…
Но на юге не так давно
Побывала соседка Дарья.
Дарья стукнула вдруг в окно.
И пошла она, и запела:
Хошь хвали, мол, а хошь — ругай,
Но выходит такое дело,
Что живой он, твой Николай.
ЛЮБКА
До войны она была Любушкой, Любавой.
Только муж её сгорел в танке под Варшавой.
Любушкой была вчера, нынче стала Любкой.
Вон как улицу метёт расклешённой юбкой!
Вот пройдёт она селом, жаркая, как печка,
Крякнет не один мужик, аж привстав с крылечка.
А уж если подмигнёт, подпоёт немножко, —
И пойдёт за ней, пойдёт, бросив всех, гармошка.
Знает только ночь темна, знают незабудки,
Отчего всех веселей кофточка у Любки.
Сев ли, жатва, сенокос — только бы жива бы:
Всё горит в её руках — догоняйте, бабы!
Не один ей говорил во широком поле:
«Любка, замуж за меня выходи ты, что ли…»
Но она качнётся вдруг тоненьким росточком:
«Ну вас всех…» — и вслед махнёт ситцевым платочком.
Так одна, всю жизнь одна… Прочь поди, досада!
Хоть красива, хоть бедна — никого не надо.
Помирала, никому Любка не мешала,
К сердцу мужа своего карточку прижала.
Был он всеми позабыт, молодой, в шинели,
И его из мёртвых рук вынуть не сумели.
Пальцев худеньких никак не пораспрямили…
Ветер, ветер, ты поплачь на её могиле.