Вторник, 16 июля, 2024

Дедушкины уроки

В июле поспела голубика, и дедушка с шестилетним Андреем отправились за ягодой. Шли, разговаривая о разных делах. На полпути мальчик остановился и удивлённо сказал...

По ком ты плачешь,...

«ВСУ продолжают подготовку к рывку в районе Харькова и Херсона-Запорожья. На этих направлениях усилился боевой потенциал противника. Постоянные попытки расширить сектор для контрнаступления...

И был вечер, и...

Украинские власти вынуждены признавать успехи ВС РФ не только на Кураховском, Покровском, Краматорском и Купянском направлениях, но и на севере Харьковской области...

Сердце храброго мужчины

Здравствуй, дорогая бабушка! Шлю тебе привет из Воронежа. Помнишь, когда ты к нам приезжала и мы гуляли по Воронежу, ты спросила: «Кто такой Андрей Санников? Почему в его честь назвали улицу?»...

Полный любви, веры, забот и страданий…

Писатель Юрий Михайлович Лощиц

К своему 85-летию Юрий Михайлович Лощиц подходит, без всякого сомнения, полный душевных и творческих сил. Все его биографические книги знаменитой молодогвардейской серии «ЖЗЛ» я бы причислил к особому жанру научной беллетристики, этакому сплаву строгой, не терпящей недомолвок и околичностей науки и высочайшей художественности, разворачивающейся перед глазами читателя. Не знаю, существует ли такой жанр в литературоведении, но в жизни, мне кажется, он есть. И владеют им очень немногие писатели. Да что там – единицы.

Помню, как меня поразила первая прочитанная мною книга Юрия Михайловича о великом славянском мыслителе Григории Сковороде. Я тогда был еще едва знаком с автором, да так ли уж это важно для читателя, в руки которого попала истинная драгоценность. Дорогого стоит удивительной сочетание филигранного стиля, языка, авторской искренности и сердечности с не выбиваемой точностью и обстоятельностью научной основы повествования. Книга читается на одном дыхании, легко, а ведь это и философия, и история, и литературоведение, и языкознание, скрепленное высоким, истинным православием автора. И это написано в середине то прошлого века, в коммунистической стране…

Потом были книги о Гончарове, Дмитрии Донском. И здесь тот же поразительный сплав науки и культуры, творчества. Далеко не случайно, что такой большой художник, как режиссер Никита Михалков, во многом строил свое миропонимание Обломова не только на романе Гончарова, но и на книге Юрия Лощица о великом русском писателе. И наш святой полководец земли русской князь Дмитрий Донской, скорее всего силой таланта Юрия Михайловича, уже многие годы, не отпускает режиссера.

Бог дал мне близко познакомиться с Юрием Михайловичем и долгие уже годы идти по жизни рядом. Это большая честь и большая ответственность, ибо и в отношениях с людьми Юрий Михайлович также чист и откровенен, как и в своих книгах.

Особая любовь Юрия Михайловича – русский язык. Причем, не просто в научном понимании этого термина, но во всей его природной красоте, певучести, скрытом смысле, широте, размахе. То, что может почувствовать только русский, православный христианин. От его древнеславянских истоков до письменности и современного звучания, неразрывно связанных с православием, Церковью. Не зря же источником нашего языка называют церковнославянский язык. Слава Божья пришла на нашу землю с этим языком. Для Юрия Михайловича надолго, на всю жизнь он стал не просто увлечением, а смыслом земного существования. И кому, как не ему, даровано писать книгу о святых Солунских братьях Кирилле и Мефодии, подарившим нам такую благодать. И он взялся за этот непосильный труд. – Почему непосильный? – Знакомый жанр – биография, да еще после таких успешных предыдущих работ. Но здесь несколько иная стезя. Прежде всего, ничтожность и фактически отсутствие исходного материала. Во-вторых, временная отдаленность те легендарных времен и разбросанность едва ли не по всей Европе и Ближнему Востоку мест служения святых братьев. И, наконец, особый, я бы сказал сердечный настрой, на любое прикосновение к чистому листу бумаги. Здесь, как в иконописи, без Божьего Благословения – никуда. И Господь дал Юрию Михайловичу силы начать и закончить столь значительный, непосильный труд. Дал силы по крупицам собрать все ранее известное о своих героях. Дал силы посетить практически все места, где ступала нога великих святых. А это Греция, Рим, Моравия, Византия, Корсунь, Святая Земля и далее по списку. А по-другому Лощиц и не может. Господь зажег в его сердце ту божественную искру вдохновения, которая украсила сей труд необъяснимым очарованием.

Вот это и есть настоящая Победа!

Любому писателю таких биографий хватило бы с лихвой. Но не Лощицу. Между столь значительными удачами выходят не менее значительные прозаические произведения Юрия Михайловича. А это, друзья мои, уже настоящая изящная словесность. Напитанные неповторимым ароматом славянской, сербской чистоты романы «Унион» и «Полумир». Мы издавали их в нашем некогда славном с почти столетней историей, а ныне уничтоженном походя «Воениздате». Ведущие редакторы, корректоры – женщины, искушенные в литературе, восторгались до слез.

А его пронзительные художественные шедевры о Великой войне, оккупации, голодном и холодном детстве, о родной сторонушке украинского раздолья. О дедушках, бабушках, родителях, братьях и сестрах – всех тех, без кого не расцветет ни одна человеческая душа. Или послевоенная жизнь, с ее неимоверными трудностями и невероятным подъемом. Это повести «Послевоенное кино» и «Пасха золотая».

Да что говорить – читайте Лощица!

Но и этого мало чуткому, огромному сердцу Юрия Михайловича. Где-то в 80-х годах прошлого века на одном из литературных, одновременно и политических форумов на сцене Колонного зала Дома Союзов я впервые услышал стихи Лощица в авторском исполнении. И сразу стало ясно – поэт, которого я по непонятным причинам не знал или не замечал. Нет, не знал, ибо не заметить такой «высший пилотаж» литературного творчества невозможно… Но оказывается, стихов у него много. Настоящих стихов, настоящего поэта с большой буквы. Мне тогда на всю жизнь запали такие строки:

Я – сын офицера. Прошу не шипеть

Я – сын голодавших дивизий.

Я – сын обезлюдивших сразу на треть

Сёл после известных коллизий…

 

Может быть, это и не главные его стихи… Пусть так, но я-то их запомнил сразу и навсегда! Мне в «Воениздате» посчастливилось издавать таких больших поэтов, как Ярослав Смеляков, Анатолий Жигулин, Николай Рубцов, Юрий Кузнецов… И Юрий Лощиц, по праву, стоит в их ряду – авторов «Венного издательства».

Никогда в жизни не забуду, как в тишину и темноту переполненного, огромного зала дома офицеров флота в далеком Вилючинске, на Камчатке, Юрий Лощиц бросал рубленые фразы своей поэмы, парада-фантазии «Перечень кораблей»: «Отчий», «Пресвятой», «Бодрый», «Трезвенный» и «Бранный», – звенело в воздухе и гулом отдавалось в сердцах тысячи моряков, замерших в амфитеатре зала… А проникновенные, трогающие до слез лирические стихи о любви, о Боге, о русской земле… А апокалипсическая поэма «Христос ругается»…

Я еще не знаю: много или мало 85 лет? – По земным меркам, конечно, много, а перед вечностью – один миг. Но для Юрия Михайловича Лощица это огромная, полная любви, веры, забот и страданий, полная высокого творчества жизнь.

Пуст же этот миг продлиться для него как можно дольше…

Сергей Куличкин,

главный редактор «Военного издательства»

Сергей Куличкин

Последние новости

Похожее

Нам на гордость Россия дана

После первой моей публикации в этом году о фестивале, посвященном Александру Аверкину, пришло немало откликов, да и просто писем. Люди спрашивали, когда это будет, как добраться до Сасова...

Минута молчания

Почему я плачу в День Победы, /почему бывает горько мне? /Не терял я ни отца, ни деда, /никого из близких на войне, /и весь год живу, не вспоминая /(будто так и надо) про войну… /А приходит день в начале мая, /день, когда молчит на всю страну /гулко поминальная минута…

Найдется ли доброе сердце, которое подарит «буханку»…

...Война тонет в профанации... Но на войне яснее видно. Если хотя бы раз увидел лесополку, заваленную телами убитых пацанов, которые не успели окопаться, то сон бы пропал на неделю. И расхотелось бы при планировании играться в солдатиков, отправляя их исполнять свои хотелки...

Пылающий Донбасс

Первый раз на Донбасс я попал шестилетним ребенком из-за задержки поезда идущего в Мариуполь. На станции Макеевка мне купили тоненькую книжку «Битва на реке Кальмиус»...