В пору Великой Отечественной войны в домах на окраинах воронежской Алексеевки не было радио. Поэтому выступление народного комиссара иностранных дел В.М. Молотова 22 июня 1941 года о вероломном нападении Германии, а также все сводки Главного командования Красной армии местные жители слушали на центральной площади рабочего посёлка (такой статус имел нынешний город). На телеграфном столбе был укреплён громкоговоритель – тёмного цвета раструб. Сюда подходили взрослые и молодёжь, чтобы услышать голос Москвы с сообщением «От Советского информбюро». Глядя вверх, на громкоговоритель, собравшиеся, затаив дыхание, с тревогой и надеждой воспринимали сводки с фронтов.
Как только прозвучала по радио песня «Вставай, страна огромная!» — к призывному пункту в здании средней школы на нынешней улице Гагарина выстроилась очередь добровольцев, желающих идти на фронт. Вся улица была запружена юношами призывного возраста и алексеевцами постарше. Уже к концу июля 1941 года армейскую форму надели и встали в ряды бойцов вместе с беспартийными 84 коммуниста и около ста комсомольцев. В числе их – председатель артели «Красная армия» И.И. Рыбников, сотрудник редакции районной газеты Р.Г. Погорелов, председатель Гарбузовского сельсовета И.Д. Монтус, работник отдела народного образования Г.П. Некравцев, заведующий детдомом К.А. Москаленко, председатель колхоза имени Шевченко Г.И. Сычёв, кузнец хутора Рыбалкин С.Р. Скляр.
Патриотическое, ратное сознание побуждало идти добровольцами на фронт и девушек. Бывший комсомольский секретарь Вера Любивая гордилась своими сверстницами, надевшими армейскую форму. Среди них – Евгения Веретенникова, Зоя Бондаренко, Наталья Стороженко, Екатерина Красильникова, Ольга Мамонтова. Сама Любивая переживала, что не может встать в строй вместе с девчатами, на её попечении оставалась годовалая дочка.
Как не назвать этих смелых людей поколением добровольцев!
В июне 1941 года на фронт проводили 744-й стрелковый полк, сформированный в Алексеевке перед войной на базе стрелкового батальона. Бойцы и командиры попали в самое пекло войны на Смоленском направлении. Они приняли боевое крещение во время атак противника и собственных контратак. На позициях держались стойко, отходили только по приказу командиров. Многие из них погибли, были ранены или попали в плен. С драматической судьбой этого подразделения читатели районной газеты «Заря» ознакомились в публикации 17 мая 1975 года. Редакция организовала встречу ветеранов полка «за круглым столом».
Каждое село отправляло на защиту Родины наиболее боеспособных мужчин. В Глуховке к осени 1941 года получили повестки военкомата В.К. Валуйских, В.А. Клюков, П.А. Моторин, А.В. Ожерельев, А.Ф. Ожерельев, Р.М. Соломин и другие. В те же недели взяли в руки оружие жители Жуковского сельсовета А.И. Бречко, И.В. Букша, Д.В. Давиденко, К.С. Данченко, И.В. Краснопёров, А.С. Ласковец, В.И. Скляр, В.С. Скляр. Осенью и зимой 1941 года на передовой защищали Москву щербаковские колхозники А.И. Бахаровский, З.В. Величко, Г.М. Горбатенко, Ф.И. Никитенко, М.М. Подгорный, Г.А. Рябцев. Вначале боевых действий с Германией мобилизации подлежали по 2-3 жителя Иващенкова, а потом – по 6-7.
В 1941 году, когда гитлеровские войска упорно продвигались на восток, а в Белгороде они уже хозяйничали, в Алексеевке без излишней спешки 7 ноября эвакуировали первые два вагона станков и аппаратов эфирокомбината за Урал. Затем вывезли всю основную технику. Как только фронт в октябре того года под Белгородом стал устойчивым и, казалось, врага погонят вспять, оборудование весной 1942 года вернули на свои места, и производство вновь заработало.
В Алексеевке царила атмосфера мобилизации, время от времени мужчины получали повестки о призыве в армию, собранно шла подготовка боевых резервов. В стране было объявлено всеобщее обучение военному делу. Руководством служило постановление ГКО от 17 сентября 1941 года: занятия проводились «максимально приближёнными к боевой обстановке, с обязательным изучением накопленного боевого опыта Красной армии и примеров героических подвигов бойцов командиров и партизан в настоящей отечественной войне».
Юноши и девушки усердно готовились встать в ряды защитников Отечества. Летом и осенью 1941 года 270 человек получали навыки инструкторов противовоздушной и противохимической обороны. На «сжатых» курсах прошли обучение одна тысяча ворошиловских стрелков, 69 пулемётчиков, 85 лыжников, 26 медицинских сестёр.
Молодёжь настраивалась на самопожертвование и подвиг. Так было поставлено воспитание в стране. Для оперативного оповещения в райкоме комсомола создали группу из пяти человек, каждый из которых передавал поручение своим пятерым связным, а те – своим.
Комсомольцы выполняли поручения как боевые задания. По цепочке активные юноши и девушки собрались на молотьбу хлеба в колхозе имени Ольминского. С тем же настроением работали на элеваторе. Ремонтировали железную дорогу после бомбёжек, уходили на рытьё окопов, зимой расчищали дороги от снега. Это был единый сплачивающий порыв.
По той же цепочке передали о сборе помощи увечным бойцам, поступавшим в районную больницу в первые недели войны. Госпиталь на базе лечебного учреждения был размещён только в августе. Стихийно создали штаб, пошли по дворам. Собирали всё, что отдавали жители: кто носки, кто мыло, кто носовой платочек. Когда образовали госпиталь, молодёжь по дворам собирала простыни, подушки, посуду. Установили круглосуточное дежурство по уходу за ранеными, поддерживали постоянную связь с начальником военной лечебницы.
Ещё один госпиталь был оборудован в зданиях средней школы. Шефство над ним взяли колхозы Ильинского, Матрёногезовского и Репенского сельсоветов.
Как по всей стране, алексеевцы, отодвигая на потом свои интересы, жили нуждами и потребностями воюющей армии. Наполнялся содержанием лозунг «Всё для фронта, всё для Победы!». Для бойцов и командиров Красной армии жители района сдавали и вязали тёплые вещи, готовили посылки, отчисляли часть зарплаты в фонд обороны. Специалисты артелей переключились на пошив обмундирования для армии, на изготовление и ремонт повозок и саней, так нужных сельскому хозяйству, на отправку индивидуальных посылок.
Рабочие и служащие эфирокомбината на общем собрании единогласно подняли руки за передачу в фонд обороны 10 тысяч рублей и приняли решение до конца войны пересылать однодневный заработок. Сотрудники райфинотдела перечислили на нужды армии более 1 тысячи рублей. Колхозники Щербаковского сельсовета передали на фронт наиболее посильное – декадный удой молока. Делегация колхозниц и работниц артелей «Металлист» и «Кожсапог» отвезла посылки воинам на фронт. Работники опытной станции Кушнаренко, Ткаченко и Третьяк внесли досрочно за облигации военного займа 2500 рублей и через газету «Алексеевская коммуна» призвали земляков последовать их примеру. К банке с мёдом Е.О. Колесникова приложила записку: «Дорогой боец! Желаю быть здоровым и невредимым. После войны приезжай к нам в гости».
Всё лучшее шло на нужды защитников Родины. К концу 1941 года алексеевцы отправили на фронт сотни полушубков, ватных курток, валенок, а также нательное бельё, более 3200 новогодних посылок. В фон обороны они сдали более 117 тысяч рублей и облигаций на 154 тысячи рублей. Жители села Николаевка Ладомировского района для новогодних подарков бойцам собрали 20 посылок, положив в них тёплые вещи, сало, гусей и кур. По посылке приготовили И.И. Зинченко, А.Д. Клименко, М.Д. Чернуха и другие. Колхозники сёл Калитва и Николаевка решили отчислить в фонд обороны Родины по 4 трудодня.
По сути, остававшиеся в тылу женщины, подростки и старики открыли второй фронт, который повседневно и прочно действовал, пока через два года не подключились союзники. При машинно-тракторных станциях (МТС) открыли курсы трактористов и комбайнеров для молодых тружениц, чьим рукам привычнее нянчить детей, нежели восседать за рулём «стального коня». В короткий срок заводить «Универсал» и пахать на нём научились в Луценковской МТС 60 колхозниц, в Алексеевской – 56, в Мухоудеровской – 38.
В первое военное лето глуховские девушки, работавшие учётчицами и заправщицами, окончили курсы трактористов. Пересели за баранки «Универсалов» и ХТЗ Анастасия Брянцева, Анастасия Голубятникова, Татьяна Жакова, Наталья Зенцова, Александра Москалёва, Евдокия Сличенко. Непривычно было им выполнять мужскую работу. Заводят – рукояткой руки собьют. В страду дни стояли жаркие, моторы в тракторах нагревались – пот заливал глаза.
Доходило до того, что засыпали за рулём. Вторые сутки не отдыхала Анастасия Голубятникова и задремала на своём «Универсале». Трактор шёл по склону. От толчка Анастасия очутилась на земле. Осмотрелась и ужаснулась: трактор – на боку. Схватила домкрат, начала поднимать махину. Подбежали девчата и видят: подруга вся в слезах, лицо чёрное от масла, со злостью качает домкрат. Ведь недопустимо в такое время вывести трактор из строя. Общими усилиями поставили «Универсал» на колёса. Принявшуюся заводить трактор Анастасию еле уговорили пойти домой отоспаться.
В тылу старались всеми силами поддержать на передовой своих отцов, братьев, сыновей. И сделать это можно было только подвижническим трудом – с удвоенной силой. За себя и за тех, кто на передовой. Полеводы репенского колхоза «Красный партизан» Марфа Алексеевна Некрылова и Акулина Илларионовна Жидкова вязали в день до 33 копны при норме 8. Щербаковские колхозники Аким Архипович Собина, Кузьма Степанович Головчан, Михаил Захарович Левченко скашивали вручную до 2,5 гектара зерновых – в четыре раза больше нормы. Вопреки нехватке рабочих рук в 1941 году хозяйства района сдали государству более 78 тысяч центнеров зерна, почти 5,5 тысячи центнеров мяса, около 13 тысяч центнеров молока.
Война меняла уклад – быт и привычки мирных жителей. Алексеевцам настойчиво советовали оклеить окна полосками плотной бумаги крест-накрест, чтобы при бомбёжке стёкла меньше разрушались. Приходилось заниматься светомаскировкой – окна завешивались тёмными материалами. Учреждения культуры стали работать в основном в дневное время. Сигнал воздушной тревоги подавал гудок эфирокомбината. Радио в домах в центре Алексеевки, громкоговорители на столбах, насколько слышно было, голосом диктора предупреждало: «Граждане! Воздушная тревога! Воздушная тревога!».
На железнодорожных путях эфирокомбината и возле нефтебазы с весны стояли зенитки. За прицелами орудий всматривались в небо девушки в ладно сидящих гимнастёрках и пилотках, они же вели огонь по самолётам противника. Слаженные залпы пушек рассеивали вражеских стервятников, нередко поражали их.
Изменились условия труда. Рабочий день стал удлинённым, допускались сверхурочные часы, отпуска отменялись. Трудовая дисциплина настроилась на фронтовой лад, за опоздание, скажем, в цех эфирокомбината виновного наказывали штрафом. В промтоварных магазинах стало меньше товаров широкого потребления, за хлебом выстраивались очереди. Алексеевка сосредоточилась, как и вся страна, для борьбы с «фашистской силой тёмною, с проклятою ордой».
В Щербакове накалённый призрак войны подступил почти к самому порогу и произошёл 11 ноября 1941 года. В тот промозглый осенний день жители села стали свидетелями падения нашего бомбардировщика, подбитого вражескими штурмовиками. Горящая машина рухнула в поле, недалеко от села. Сельчанам, кинувшимся на помощь лётчикам, мешали едкий дым, копоть и взрывы оставшегося боезапаса. Всё же удалось всех четверых вынести подальше от горящей машины. Обожжённые тела троих не подавали признаков жизни, а четвёртого после оказания первой медицинской помощи отправили в один из госпиталей Алексеевки. Там он и скончался. Это был политрук Назар Леонтьевич Выставной. Его похоронили в Алексеевке. Майора Алексея Ивановича Красько, капитана Константина Васильевича Козлова и стрелка-радиста Николая Михайловича Садикова предали земле в Щербакове. Теперь на этом месте в центре села – Мемориальный комплекс.
Новый 1942-й год местный люд встречал по обычаю с ёлкой. В детских садах ребятишки радостно водили хоровод и с восторгом встречали Деда Мороза. В средней школе Алексеевки праздник по традиции открыли учащиеся, отличившиеся в учёбе. Всё же горизонт был затянут пороховым дымом. Поэтому дети вдохновенно пели: «Броня крепка и танки наши быстры…», звучали стихи о подвигах на передовой. В Алексеевке, хотя и сказывалось влияние строгих военных условий и ограничений, а предприятия и учреждения придерживались неуклонного распорядка, но детвора без опаски ходила в школу.
Так продолжалось и в первой половине 1942 года. Ободряющими стали сообщения Совинформбюро о наступлении на Харьковском направлении. Победные настроения преобладали и теснили тревожные ожидания. Проходили занятия во всех 85 школах района. Заботливо отнеслись к нуждам образования в Гарбузовском, Хлевищенском, Щербаковском сельсоветах. В классах ребята сидели в тепле и уюте, поскольку учебные заведения были обеспечены дровами.
Конечно, война вершила своё тёмное дело. Немало детей в урочный день не садилось за парты. Посещаемость по району не доходила и до половины списочного состава. Часть школьных зданий оказалась не защищённой от морозов: не было вторых рам. Дымили от неисправности отопительные печи в Афанасьевской и Подсередненской неполных средних школах. Нехватка и непостоянство учительских и технических кадров, призываемых на фронт, приводили к тому, что дети получали отрывочные знания.
Когда огненный вал войны ещё приближался к алексеевской земле, колхозникам повелели гнать технику и скот по направлению к Дону. За водной преградой надеялись найти спасение от вражеского нашествия. То, что грохотало на ближнем западе, находило скорый отзвук на востоке. Действовали торопливо: захватчикам нельзя оставлять технику и не позволить пополнять запасы продовольствия. Вся мало управляемая масса живности вперемешку с отступающими армейскими частями 21-й армии в зной лихорадочно двигалась к спасительному рубежу. Стаи вражеской авиации налетали внезапно, беспощадно обстреливали этот поток, приумножая жертвы и страдания мирного населения и красноармейцев…
На фронте войска Красной армии постигла неудача. Наше наступление на Харьков весной 1942 года обернулось поражением. Провал этой операции привёл к потере десятков тысяч личного состава, значительного числа тяжёлой техники и серьёзному ослаблению Юго-Западного и Южного фронтов. Это облегчило немецкому командованию провести спланированную операцию «Блау» и создало предпосылки для выхода к Воронежу и Сталинграду.
В конце июня 1942 года ситуация складывалась драматически. Войска двух обессиленных фронтов не могли сдержать натиск превосходящих вражеских сил на большом пространстве. Из района Щигры – Касторное Красная армия отступала в направлении Старого Оскола, Нового Оскола, Острогожска. К вечеру 2 июля противник прорвал наши защитные ряды на ширину 80-85 километров, окружил часть сил 40-й и 21-й армий в районе Старого Оскола. Немецкие моторизованные части 4-й танковой и 6-й армий стремительно двинулись на Острогожск, оставляя очаги сопротивления в тылу.
На опасном направлении путь врагу преграждали подразделения 117-го Укрепрайона. Оборонительные сооружения в короткий срок, весной 1942 года, построили на линии сёл Ураково, Хмелевое, Новосолдатка, Круглое Уколовского, ныне Красненского района. По этому рубежу проходил противотанковый ров длиной в десять километров. Были установлены доты (долговременные огневые точки) и дзоты (дерево-земляные огневые точки), ходы сообщения, блиндажи. Как выглядели доты, можно увидеть и сегодня, в первозданном виде они сохранились на участке автодороги Алексеевка-Ильинка и возле села Круглое. Оборону на протяжении Укрепрайона держали восемь отдельных пулемётно-артиллерийских батальонов (ОПАБ), в обиходе «пульбаты».
Один из них, 232-й, в те тревожные дни был сформирован из курсантов Чкаловского военно-авиационного училища. Эшелон их при выгрузке на станции Алексеевка попал под бомбёжку. Обошлось без потерь, и молодые штурманы бомбардировочной авиации походным порядком по маршруту Иловка-Красное-Сетище-Репьёвка двинулись на угрожающие участки фронта и встали на защиту рубежей в Уколовском районе.
Молодые воины приготовились к схватке с превосходящими силами противника. У «пульбата» не было достаточно ресурсов, чтобы застопорить продвижение гитлеровцев. Стояла суровая задача — задержать наступление врага фактически ценою собственных жизней, чтобы основные силы сумели организованно переправиться через Дон.
Старший сержант пульбата Василий Лысенко через годы воссоздал картину сражения курсантов: «Было приказано обратить особое внимание на танкоопасное направление. Мой расчёт занимал угловой дом в селе Камышенка. Штаб роты находился в Круглом. Связи никакой, команд из роты не поступает. По отходящим частям 21-й армии и по расположению штаба, складу с продовольствием, а также по сёлам Круглое, Заломное, Сетище был нанесён массовый авиационный удар. Примерно 50 немецких самолётов в течение полутора часов непрестанно бомбили наши позиции».
Батальон вступил в бой 4 июля. Первой отражала атаку врага третья рота, а к вечеру вступили в сражение все курсанты. Налёты авиации противника не прекращались. Танки фашистов прорвали оборону батальона в нескольких местах, но поступил приказ держаться до последнего патрона. После чего следовало уничтожить оставшиеся пулемёты и пушки и выводить бойцов лесом в сторону села Польниково. Расчёты артиллеристов и пулемётчиков действовали стойко и умело, было уничтожено до 30 танков противника, 10 автомашин и около 500 гитлеровцев. Но и батальон из тысячи человек потерял почти всю материальную часть, большинство курсантов погибло в бою, значительная часть ранена, пропала без вести или оказалась в окружении.
Жительница хутора Яружный Марфа Ивановна Борзенкова была свидетелем гибели группы воинов лётного училища. В 1980 году она рассказывала школьникам о пережитом. 5 июля 1942 года из леса возле хутора вышли около 20 курсантов и две медсестры. Как только они появились на поле, неожиданно наскочили немцы на мотоциклах с пулемётами и окружили их. Фашисты приказали поднять руки и сдаться, но курсанты не подчинились. Взявшись за руки, они в обнимку запели: «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг…».
Гитлеровцы открыли огонь и расстреляли непокорных воинов. После они собрали жителей хутора и запретили хоронить курсантов, потому что те не подчинились вражескому приказу. Так фашисты распорядились в назидание.
На позиции 117-го Укрепрайона из Южно-Уральского военного округа в июне прибыло ещё одно подразделение – 233-й отдельный пулемётно-артиллерийский батальон. Как и курсанты, артиллеристы выгрузились на станции Алексеевка, тем же маршрутом выдвинулись в заданный район, заняли позиции возле села Круглое Уколовского района.
Что было дальше, сквозь десятки лет напряжённо всматривался в те дни комиссар батальона Насиб (Насибулла) Сафиуллович Сафиуллин: «Утром, когда пушки были врыты в землю и замаскированы, налажена связь с наблюдательным пунктом и соседними батареями, бойцы огляделись. Рядом – огороды. Зеленеет картошка, тянется вверх подсолнечник. Скрипнет калитка, пройдёт женщина с вёдрами к колодцу, послышатся голоса заигравшихся ребятишек – будничная сельская картина. Но пушки на околице напоминали, что идёт июль 1942 года и что гитлеровцы, рвущиеся к Воронежу, со дня на день могут появиться здесь».
Передадим воспоминания Сафиуллина в изложении. 3 июля война вплотную подступила к селу. Внезапно налетели вражеские бомбардировщики. Пронзительный свист бомб, оглушительные взрывы. Второй заход самолётов на позиции батальона, третий… Словно и не было летнего солнца, набирающей силу зелени. Война всё окрасила в свой чёрный цвет.
Взошло солнце следующего дня, и снова появились самолёты. К вечеру наступило затишье. Затишье, которое не приносит облегчения, а, наоборот, наполняет душу томительно-тревожным ожиданием. Наблюдательный пункт молчал. Там находился комбат. Не предупредили с наблюдательного пункта (НП) даже тогда, когда появились танки. Значит, связь с ним прервана. Три бронированные машины с чёрными крестами, покачиваясь, шли прямо на батарею лейтенанта Дмитриева, где и находился Сафиуллин. Прозвучало: «Огонь!». Танки приостановились, а затем на полной скорости рванулись вперёд. Вскоре Сафиуллин заметил, как два из них остановились с подбитыми гусеницами. Третий пошёл в обход батареи.
Комиссар окинул взглядом местность. В лучах заходящего солнца чётко проступали силуэты ещё шести танков, идущих на позицию. Сафиуллин бросился к телефону, пытаясь связаться с соседней батареей. Никто не отвечал. Он выбежал из землянки и столкнулся с комбатом. «Мы в подкове!» – только и успел сказать командир. Подкравшийся внезапно танк ударил по ним из крупнокалиберного пулемёта.
Дальнейшее Насиб Сафиуллович помнит смутно. Ночью раненого в ногу, его вытащил с поля боя рядовой Румарчук. В Сетище, куда они добрались, санбата не оказалось. Оборона на этом участке была прорвана. В суматохе отступления трудно было разобраться в ситуации, найти свою часть. Они пошли дальше. В Красном колхозный бригадир выделил им бричку.
О своём первом бое и ранении Насиб Сафиуллович поведал по приезде в Алексеевку и при встрече с журналистами «Зари» в июле 1973 года. Он после госпиталя сражался на Западном фронте до второго ранения в 1944 году, награждён боевыми орденами и медалями, работал редактором районной газеты, избирался председателем Белебеевского горисполкома, ему присвоено звания почётного гражданина города. Материалы о нём хранятся в историко-краеведческом музее Белебея.
Память о боевом крещении побудила его сесть в поезд, из Башкирии отправиться в неблизкий путь. После войны Сафиуллин переписывался с педагогами и «красными следопытами» Кругловской школы ныне Красненского района, а по приезде в наши края встретился с ними. Пешком обошёл места, где батальон отражал атаку вражеских танков и где сам был ранен. В пионерском лагере ребята внимательно слушали его рассказ о героическом былом и товарищах по оружию.
Оборонительные бои на алексеевском направлении вели бойцы и командиры 124-й и 169-й стрелковых дивизий 21-й и 28-й армий. В этих сражениях отважно и решительно отражали атаки немало горцев Кабардино-Балкарии. Капитан в отставке В.Д. Рязанов, проживавший в городе Терек, встречался с ветеранами войны. «Со многими я вёл долгие беседы у ночных чабанских костров под рокот говорливой реки Терек, – написал он в редакцию «Зари» в июне 1996 года. – Все мои собеседники особо выделяли в своих воспоминаниях день 5 июля 1942 года, когда близ села Подсереднее около ста немецких танков зашли в тыл нашим войскам, поставив их под угрозу полного уничтожения. К счастью, этого не произошло, армии вырвались, но какой ценой…».
Автор приводит документы из архива 169-й стрелковой дивизии: В них сказано, что сержант Суншев отразил семь атак вражеских танков. При этом подбил из своего орудия несколько бронированных машин. Суншев дрался с врагом до последнего снаряда, пока не был тяжело ранен. Воин выжил и после госпиталя продолжал громить врага. К концу войны на его счету было более 10 подбитых танков. Артиллерист Масадин Хатакшукович Суншев был награждён орденом Отечественной войны I степени. После войны фронтовик до выхода на пенсию работал заместителем руководителя кукурузоводческого хозяйства в родном селе Аргудан Урванского района.
Старший сержант Хамурза Мусович Теуников из балкарского села Старый Лескен Лескенского района из рук старшины получил большой солдатский котелок, набитый солью, со словами: «Последнее отдаю…». На недоумённый вопрос ответил пожилой миномётчик Тимур Низамеев из Татарстана: «Рассол будем делать, чтобы «самовары» (фронтовое название миномётов – А.К.) поливать, иначе лопнуть могут». В том бою Хамурза насыщенным раствором поливал ствол миномёта. От множества выстрелов орудие шипело, будто перегретая плита, но выдержало, только краска ствола облупилась. Потом Теуников сражался на Ленинградском фронте в морской стрелковой бригаде, в 1944 году был тяжело ранен, награждён орденом Красной Звезды.
Данные об участниках боёв подтверждают сайты Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО): «Подвиг народа» и «Память народа».
Там же, в грохоте боя у Подсереднего, Бита Дажигов услышал прерывистые слова приказа командира 46-го артполка майор Степащенко продержаться у 45-миллиметровой пушки до последнего. На орудии уже осколками были снесены прицел и щит, но сделать десяток выстрелов для задержки врага можно было. Бита успел сделать несколько выстрелов, и взрывом мины его подбросило в воздух. Очнулся он от того, что услышал слова родного адыгского языка. Над ним склонился Музрак Дзагаштов, который подобрал его у разбитой пушки и доставил на себе в пункт сбора раненых. Спасённый Дажигов после второго ранения на Висле в 1944 году вернулся домой.
Всё это случилось перед самой оккупацией. Вооружённые гитлеровцы и их сателлиты-венгры своими приказами с угрозой расстрела загнали население в дома, подвалы и землянки. Без риска для жизни они не могли отлучишься от своего пристанища. Следы боёв и захоронений затерялись, а через полгода, когда части Красной армии вернулись в наши места, в центре внимания оказались освободители, но не отступавшие с боями бойцы и командиры. Хотя по большому счёту они заслуживают не меньшей чести, нежели те, кто погнал врага на запад. Широко известно – на своих позициях красноармейцы стояли насмерть, сражались до последнего патрона. Примем во внимание слова командующего 28-й армией генерал-лейтенанта Д.И. Рябышева, что войска с боями «отходили от рубежа к рубежу».
Центр боевых действий окончательно переместился в район Воронежа. Разворачивалась битва за стратегически важный город, которая продлилась 200 дней и ночей и сковала значительные силы врага, так необходимые в сражении под Сталинградом.
Западную часть Воронежской области, куда входили Алексеевский, нынешний Красненский, Красногвардейский, Вейделевский, Ровеньской и другие районы, с июля 1942 года накрыла тёмная ночь оккупации. Рассвет и ясный день наступили в ходе стремительной Острогожско-Россошанской операции Красной армии в январе 1943 года, когда фронт продвинулся на 140 километров на запад, очистив пределы области от нацистов и их сателлитов.