Вчера день выдался суетным: с утра в бригаде, оттуда в соседнюю область, так что домой вернулся только к вечеру выжатой тряпкой. Шеф ВЦИОМ Фёдоров гутарит, что «сегодня народ себя чувствует гораздо лучше, чем три года назад», что «… россияне стали жить лучше, чем до начала СВО», что новое поколение россиян толерантнее к политике государства, а доля бедных за последние годы резко сократилась.
Ох уж это ельцинское «россияне»! Лучше чувствует – это как? Стали жить лучше – это по сравнению с кем? По времени понятно – до СВО. Правда, до СВО Россию ракетами да беспилотниками не долбили. Насчёт резко сократившейся доли бедных вообще вопрос: закон сохранения массы отрицать не получится. Если бедных убыло, значит богатых прибыло. Идёт война и кто-то богатеет? Почему? Почему?! Какая странная война…
Хотя любопытство наказуемо. Но ВЦИОМ – жираф большой, ему видней.
***
Старшина вернулся на сутки и надо было передать ему палатку и сети. А ещё три сетки забыл в гараже, растяпа… Хотя это только повод: просто соскучился. Повезло несказанно: повидался с Филиным, с Андреем, героем моего рассказа о суджанских пограничниках, дравшихся до последнего патрона и попавшего в плен, с Алексеем Васильевичем Сотниковым. К тому же День Офицера, вроде как праздник, а друзья мои настоящие офицеры, для которых честь офицерская дороже самой жизни.
Встречал омрачилась известием о гибели Володи Некрасова. Курчатовский, из нашей команды, поисковый клуб «Высота». Хорошая коллекция артефактов войны. Теперь распотрошили. О нём писал мало – не хотел он публичности. На своей «газели» доставлял гуманитарку, жизнью рисковал и не раз, но в прошлом году его арестовали. Брали картинно – Голливуд отдыхает! Обязательное шоу с автоматчиками в масках, браслеты на запястьях и за спиной, обязательное физическое подавление психики – это когда изучают состояние внутренних органов без рентгена и хирургического вмешательства при помощи кулаков и берц.
Следствие подзатянулось – доказательств маловато, вот и благословили на СВО. «Наградили» жетоном с литерой «К». Срок жизни – до первого штурма. Но он выжил и вернулся. На второй штурм шёл уже командиром взвода. Вернулись вшестером. Пока был на формировании, другой взвод отправился на штурм. Обратно не вернулся никто. Перед вновь доведенным до «штатки» взводом Некрасова поставили ту же самую задачу – взять опорник. Кому-то не терпелось отчитаться и он посылал на штурм взвод за взводом.
4 августа командир штурмового взвода «кашников» Некрасов Владимир не вернулся на базу. Тело вынести не смогли.
Сидели вчера, смотрели фото, вспоминали. Что пожелать тем, из реалити-маски-шоу, полировавшим его берцами? Тем операм и следователям? Пожалуй, встречи в штурмом отряде. С нами. Но они никогда на СВО не будут. Потому и ненавидят гуманитарщиков, волонтёров. Эсвэошников…
Эти фотографии с Володей Некрасовым: зима 2023 – Краснодон и Кременная; этого лета уже в штурмах. На групповой снимке – Володя справа и выше от того парня, что растянул флаг отряда. Через сутки случится последний бой.
***
На перекрестке в Кромских Быках «уазик» Батыра резко сворачивает на обочину и останавливается, приседая и взбивая пыль. Из машины высыпают остальные и сбиваются вокруг командира в стайку. Не цыплят, не щебечущих воробьёв, а орлов, готовых распотрошить каждого, вставшего на их пути. Или волков, но это уже не стайка, а стая.
Батыр коротко доводит приказ: деблокировать суджанский МАПП. Силы противника неизвестны, но, ориентировочно, одна броня и «мабута».
Ни у кого на лицах никакой реакции, словно их это ну никак не касается. Я затосковал: потенциальная суицидная мания у Батыра и его подельников. Уж лучше здесь самому застрелиться – так хоть шанс есть, что отправят прах на родину. Или в худшем случае прикопают где-нибудь в посадке и зверьё да птицы растащат косточки безымянные.
– А можно я здесь останусь? Ну, покараулю тут что-нибудь, да и вам мешать не буду, – робко обозначил я себя.
– А как же кино? А репортаж?
Батыр откровенно ёрничает. Он действительно не жалует корреспондентов, тем более военных. Вот если ты рядышком, в одном окопе, ломаешь один сухпай на двоих, греешь последнюю гранату на груди, а уж потом пишешь – тогда военкор. А если приехал в тылы, пофоткался, лабуду сочинил и дёру – ну какой к чёрту военкор. Но я же сюда не воевать приехал. Я только за материалом. Я же просто так, из любопытства, от избытка дури.
– Пусть остаётся, – поддержал меня рыжий. – Меньше мороки. Обузу в обозе оставлять надо.
– Ладно, – кивнул Батыр. – Займёшь позицию у памятника и жди нас. Сектор обстрела хороший, дорога как на ладони, а если что, то нести далеко не надо: там и прикопают. И надгробье уже готовое, мраморное, только фамилию впишут.
Я поморщился: конечно, это он так шутит. Юмор. Чёрный.
Отряд Батыра запрыгнул в машины, и они рванули строго на юг.
***
В сторону Льгова по-прежнему шёл поток машин и над дорогой до самого горизонта висела пыльная взвесь. Всё отчётливее доносился грохот взрывов и артиллерийская канонада. В сторону Суджи прошла пара «вертушек», но вернулась быстро: видно, «разгрузилась» недалеко, а это уже плохо.
Я перешёл дорогу, поставил пулемёт на сошки, прилёг рядом. Вроде никто не обращал внимания, но то, что у дороги боец оборудовал позицию, подстёгивало водителей, и они давили на газ.
Хотелось пить, через дорогу «Пятёрочка», но закрыта. В дом, что укрылся за палисадником в отдалении, с этим «карамультуком» не сунешься: народ и так испуган. Бл…! Веселуха!
Рот сушило, горло драло наждаком и пить хотелось всё сильнее. Витязь на распутье: налево пойдёшь – в Суджу попадёшь, направо – в Рыльск, на север – во Льгов доберёшься, хотя и не факт…
Снял «броник», пристроил рядом с «сошками», вытянулся рядом, закинув руки за голову, потянулся…. Блаженство! Сначала в мозгу навязло, потом в зубах застряло «стою на росстанях былых, а с поднебесья звенит и плачет грустным жаворонком май…» и я стал напевать сначала вполголоса, а потом и вовсе заорал в голос, не обращая внимание ни на редких прохожих, ни на проносящиеся машины. Странная картина: погромыхивает в отдалении, но не гроза вовсе, мечутся машины, воздух пропитан опасностью и пылью, а у братской могилы лежит товарищ военный и поёт. Никак умом тронулся, болезный?
Жара спала, день потускнел, «Пятёрочка» так и не открылась, по дворам просить водицы отправиться не рискнул и всё из-за этой дуры. Я покосился на пулемёт, стволом направленный на дорогу. В крайнем случае можно было бы и в кусты его засунуть с глаз подальше и быстренько сбегать вон к тому дому. А если там никого нет? Дальше по улице топать? Боязно: сопрут казённое имущество. Куряне, как писал великий Даль, народ зело хитёр и воровит. Небось спёрли что-то у собирателя слов…
***
С опаской посмотрел в сторону Суджи. Гул канонады усилился. Из-за угла выскочили «уазики» и «газелька»: ну наконец-то Батыр вернулся. Я даже обрадовался, напрочь забыв и внешне скверное к себе отношение, и саднящую жажду.
Жадно щупал взглядом бойцов: вроде все целы, даже никто не перевязан.
– Ну что, отбили?
– Да не доехали, – Батыр был хмур и зол. – Приказали отступить. Сначала велели в Суджу ехать в комендатуру, затем уже в Кубаткино развернули на Свердликово. Туда не добрались, как приказали вернуться и на Рыльской трассе оборону занимать. Где именно – не сказали, пи…сы!
Он длинно и сочно выругался, потом помолчал и добавил:
– «Птички» задолбали: висят и висят всю дорогу. До того обнаглели, что за бойцами по полю гоняются, как за зайцами.
– Пить хочу.
Наверное, вид у меня был далёк от первоначального и вызвал жалость даже у Батыра. Он достал из салона полторашку и протянул мне.
– На, пей. Водки бы сейчас. Напиться, чтобы ничего этого не видеть. Опять обос…лись. И рация села – связи нет. Давайте-ка до темноты подождём, а там уже решим, что делать.
Никто не возражал.
С востока наползали сумерки. Со стороны Суджи показался свет фар, попрыгал и замер: на окраине села остановилось две машины. Батыр решил сначала послать разведу выяснить кто, что и зачем, но тут же передумал: если это укры да с тепловизорами, то не подойдёшь, перещелкают, как перепелов.
– Вот что, мужики, подвиг откладывается. Сваливаем до льговской трассы. Там наверняка наши уже блокпост выставили. Того и гляди, что на радостях пулемётами покрестят, а так хоть шанс есть, что сначала фамилию спросят, а уж потом стрелять начнут.
Споро загрузились, рыжий ударил по газам и машины помчались на север. На льговском перекрестке маячило двое в полугражданке с охотничьими ружьями и милиционер. Обрадовались: такая силища прибыла.
– Мы не к вам, но останемся с вами. У нас отмазка есть – рация не пашет.
Подъехал Старшина на своём «ларгусе».
– Ну спасибо, мужики, выручили. Как тут Саныч, не обижали?
Оказывается, это он попросил Батыра присмотреть за мною, чтобы никуда не залез, а тот разыграл целый спектакль. Убил бы, но в другой раз.
– Да нет, всё нормалёк. Вы уж простите, подурковали малость, ну так нужно же было вас занять, чтобы никуда не влезли, – Батыра не узнать: и тон извинительный, и на «вы».
Небо на юге взялось багровым, заливая широкой полосой заката горизонт.
Я закрыл глаза и улыбнулся: а вообще-то здорово придумал Старшина, поручив Батыру со своими отморозками присмотреть за «шаловливым стариком», а то бы ещё неизвестно, как выбирался бы отсюда, будь один. Или уже не выбирался.
(Продолжение следует)