Более 200 лет прошло после окончания первой Отечественной войны с европейским интернационалом захватчиков, но по-прежнему ее события волнуют и беспокоят, тысячи, миллионы людей по всему миру, особенно в России. Понятно, что за эти два с лишним века о войне сказано, рассказано, показано более чем достаточно. Но сама жизнь доказывает, что множество раскрытых документов, научной, мемуарной, художественной литературы, произведений искусства отнюдь не упраздняют попытку в очередной раз рассказать, хотя бы кратко, о тех легендарных событиях. С годами только увеличивается количество фактов, документов, воспоминаний, которые вносят совершенно новые толкования давно известных, тщательно проанализированных, убедительных исследований и толкований.
В мировой военной истории не было другого события, о котором было бы написано столько работ, как о наполеоновских войнах, именно рукописных, ибо, конечно, вторая мировая война особенна, но она сильно разбавлена фото и кино документами. В центре же войн конца XVIII – начала XIX веков, конечно особо стоит нашествие на Россию наполеоновской, точнее Великой европейской армии на Россию и ее гибель. Этот жесточайший урок всегда и дол сих пор периодически будоражит умы европейских политиков, финансистов, капиталистов, просто обывателей и, конечною вояк всех мастей и национальностей. Эта никогда не забываемая обида, за очередной проигрыш, казалось бы, выигранного дела, эта непонятная Россия с ее огромными территориями, неисчислимыми богатствами всегда давала им отпор, но и сокрушала в пыль казалось несокрушимого здания агрессивной западно-европейской цивилизации. Европа, потом весь мир на какое-то время замирали, объясняя свои поражения случайностями, географией, климатом, наконец, загадочностью русской души и мирились с «проклятой Россией». Но всегда не на долго. Всегда появлялись султаны, кайзеры. Гитлеры, заокеанские денежные держиморды, которые пытались и пытаются до сих пор угробить-таки Россию, расчленить ее на мелкие кусочки, отобрать богатства, наконец, угробить самого «проклятого русского». Это уже экзистенциальная проблема
К счастью мы об этом помним. Правда, иногда, в силу широты русской души пытаемся с открытым сердцем войти в «семью цивилизованных народов», пытаемся даже приспособиться к совершенно диким для нас, особенно сейчас, нравам современной западной цивилизации. Но нас и в этом случае далеко не пускают и продолжают держать за варваров, дикарей, до тех пор, пока не надвинется очередной неприкрытый ничем период какой-то пещерной людоедской русофобии, и Запад в очередной раз бряцает оружием, а на русских полях загорится огонь пусть пока и гибридной войны. Войны очень изощренной, столкнувшей в смертельной схватке два братских народа, в сущности гражданской войны. Это сразу отрезвляет распахнутую душу русских людей, всех от высшего руководства до рядового обывателя, и мы как всегда готовы дать по зубам хищникам и людоедам.
Вот почему события давно минувших дней, лет, столетий всегда волновали и по-прежнему волнуют наших людей. О войне 1812 года уже за первое послевоенное столетие было написано более 1800 работ, а к нашему времени в два раза больше. Нельзя не отметить труды Д.И. Ахшарумова, Д.П. Бутурлина, А.И Михайловского-Данилевского, М.И. Богдановича, А.П. Карцева, И.П. Липранди, Н.П. Михневича и других. Обширные, многотомные издания под редакцией А.К. Дживелегова, С.П. Мельгунова, В.И. Пичеты. Работы Е.В. Тарле, М.В. Нечкиной, Н.М. Дружинина, П.А. Жилина и многих других исследователей бесценны. А сколь интересны, важны «Офицерские записки» Н.Б. Голицына, «Записки Алексея Петровича Ермолова», «Дневник партизанских действий 1812 года» Д.В. Давыдова, «Письма русского офицера» Ф.Н. Глинки, «Записки кавалериста – девицы» Н.А. Дуровой и другие бесценные воспоминания участников войны Подробная переписка государя императора Александра I, М.И. Кутузова, М.Б. Барклая-де-Толли, П.И Багратиона, Д.С. Дохтурова, П.П.Коновницына, Н.Н. Раевского других военачальников, офицеров и просто обывателей еще полнее уточняют картину общей борьбы, страданий и побед.
Справедливости ради заметим, что и исследования зарубежных специалистов П. Бека. Ж. Тири А.Палмера, Д. Чэндлера, Ф. Штраубе и других, мемуары Росса, Коленкура, Сегюра интересны и познавательны. Переписка самого Наполеона с маршалами, женой, европейскими монархами тоже дают обширный материал для размышлений, уточнений и переосмысления некоторых событий войны.
Совсем не претендуя на истину в последней инстанции, позволю себе высказать свою точку зрения на некоторые, на мой взгляд особенно спорные, но чрезвычайно важные моменты событий Отечественной войны 1812 года.
ЕВРОПЕЙСКИЙ ВОПРОС
Европейский вопрос или передел границ в Европе терзал ее не одно столетие, но по странному стечению обстоятельств он всегда обострялся на рубеже столетий. На историческую сцену всегда выдвигалось государство – гегемон, старающееся подмят под себя те или иные европейские государства. Великая Франция «короля – солнца» Людовика IV соперничала с испанцами, англичанами, неожиданно возникшими из небытия протестантскими шведами, которых вел к победе непобедимый король Густав Ваза, разрушивший единство германских земель Священной Римской империи. В начале следующего столе6тия Франция воевала со всей Европой за испанское наследство, и другой шведский король полководец Карл XII без труда завоевывал германские, датские, польские земли. Тогда в решение Европейского вопроса включилась возникшая во многом неожиданно Российская империя Петра I. И всегда во всех этих войнах незримо, а то и явственно присутствовала Британия, которая в меру сил помогала всем без исключения противникам, а сама пока еще сосредотачивалась на завоевании и освоении колоний в Северной Америке, Австралии, Индии, Индокитае, Африке. По всему свету. Богатела быстро. Уверенно, набирая имперскую мощь. Не стал исключением и конец XVIII – начало XIX веков.
Но здесь случай особый. Некогда всемогущая, богатая, почивающая на лаврах Франция начала, как некогда могущественный Рим, разлагаться на глазах. Богатела и беднела до крайности одновременно. Новые варвары не пришли добивать погрязшую в роскоши французскую аристократию. Франция взорвалась изнутри. Возмутились уже зарождавшаяся буржуазия, частный бизнес и, конечно, впавший в полную нищету простой народ. Возмущение это в 1793 году превратилось не просто в бунт, а в настоящую Великую Французскую Революцию. Так впервые в мире прозвучал лозунг – «Свобода, равенство, братство». Революция со всеми ее отличительными чертами – разрушением всего старого уклада жизни общества, невероятной жестокостью, героизмом и подлостью. Появилась и фигура главного двигателя суровых событий непобедимого генерала Бонапарта – императора Наполеона.
Генерал не мог не появиться. Революцию надо было спасать, сначала от внутренней контрреволюции, потом от международной интервенции. Внутреннюю контрреволюцию задавили сравнительно быстро, а вот на внешних границах республики предстояла длительная борьба. Сначала все многочисленные европейские монархи, фюрсты, курфюрсты, владетельные князья и принцы кровей возмущались, роптали, принимая бежавших к ним французских аристократов, организовывали и питали ту самую контрреволюцию. Но после того, как в Париже был взят штурмом Тюильрийский дворец и под гильотину попали сам король Людовик XVI с королевой монархическая Европа поднялась на настоящую вооруженную борьбу с Францией. Борьба затянулась на десятилетия. Всего было создано пять коалиций европейских государств для этой борьбы. Парадокс же заключался в том, что сначала монархии воевали против революционной республики за реставрацию монархии, а закончили войну уже с монархической Французской империей. В 1794 году начал воевать с коалициями 24-летний генерал Бонапарт, а заканчивал войну 47-летний император Франции Наполеон I
Сразу отметим, что в войне первых двух коалиций Франция в какой-то мере вела войну за собственное существование. Французская революционная армия неожиданно оказалась крепким орешком с хорошо мотивированными солдатами, офицерами, генералами. Каждый мог нести в ранце жезл маршала и без всяких сословных и прочих превратностей добивался своего только своей храбростью, отвагой, боевым мастерством и полководческим талантом. Большая часть французских генералов и маршалов завоевали свои чины в боях и сражениях. Помимо Бонапарта в Европе зазвучали имена генералов Жубера, Моро, Макдональда и других. Все они уверенно и стремительно били германских, австрийских, итальянских и прочих военачальников неорганизованной Европы. В самой Франции свирепый якобинский террор, революционный Конвент начали также стремительно превращаться в сравнительно терпеливую буржуазную власть. В результате переворота 9 термидора (27 июня) 1794 года в Париже были свергнуты и попали под гильотину несокрушимые руководители Конвента Робеспьер с братом Огюстеном, Сен-Жюст, Кутон и другие. Взявшая власть Директория очень скоро зашаталась. Слишком много оказалось желающих попасть в Конвент, а там, как Бог даст. Мятеж зрел не по дням, а по часам. Тут были и отъявленные якобинцы, роялисты и просто искатели славы и денег. Но появился генерал Бонапарт, спасший революцию еще под Тулоном. Именно он в 13 вандемьера 1795 года пушками разогнал мятежников и спас теперь Директорию.
Бонапарт занимает пост командующего парижским гарнизоном, а в марте 1796 года он уже консул, главнокомандующий Итальянской армией, которую ведет в сражения в Северной Италии для борьбы именно с первой коалицией. Коалиция из Австрии, Англии, Пруссии, Голландии, Испании продолжала давить по всем фронтам, границы трещали по швам, но главные события разворачивались в Италии, где сосредоточились главные сухопутные силы коалиции австрийские войска. Бонапарт в Итальянском походе был не удержим. Его блистательные победы под Лоди и столица Северной Италии, Милан в руках французов, австрийцы бегут. Бонапарт осаждает Мантую и громит здесь армию первого полководца Австрии фельдмаршала Вурзмера, а затем отборные войска другого австрийского фельдмаршала Альвинци при Арколе и Риволе. Австрия сдалась и в 1797 году в Компоформио подписала позорный мирный договор. Первая коалиция распалась, но Директория не унималась. Британия оставалась не битой и в Египет посылается экспедиционный корпус под командованием все того же Бонапарта, который и сам рвался за славой. Англичане имели в Средиземном море лучшую в мире военную эскадру адмирала Нельсона, но и она не успела помешать высадке войск Бонапарта в заливе Морабу и захвату Александрии. А дальше легендарная битва при Пирамидах, сокрушение несокрушимых мамелюков, и Каир в руках французов. Директория и Бонапарт начали подумывать о нанесении удара по главной британской жемчужине Индии, но требовался мощный плацдарм для организации логистики снабжения войск в этом походе всем необходимым. Бонапарт рвется в Палестину, Сирию. И все бы ничего, но на арену вышел английский флот. Адмирал Нельсзон атаковал французский флот, обеспечивающий эту логистику, и в сражение при Абукире наголову разбил его, в сущности потопил. А тут еще и Турция не выдержала наглости Бонапарта и осенью 1798 года объявила войну Франции и направила свои войска на Ближний Восток.
Именно активность Турции вновь расшевелила Европу с ее вопросом. Против Франции мгновенно образуется вторая коалиция все из той же Англии, побитой Австрии и, наконец, в решение Европейского вопроса включилась Россия, что для нас чрезвычайно важно. В сущности, наше участие в коалиции носило не столько политический, сколько идеологический мотив. Территориальных претензий, а значит венной необходимости не было. Но был характер нового государя императора Павла I, новоиспеченного командора Мальтийского ордена, для которого захват французами, да и всех православных Ионических островов был нетерпим. Павел выступил «против похитителей престолов за спасение тронов и алтарей». Удивительно и то, что после долгих победоносных войн с Турцией мы оказались теперь в союзниках. Главные события развернулись опять в Северной Италии на суше и в Адриатике на море. И везде главным противником Франции впервые стала Россия.
Блестящие победы русского флота под командованием адмирала, ныне Святого праведного воина Федора Ушакова артиллерией и морскими десантами выбившего французов с Ионических островов и штурмом взявшего главный бастион остров Корфу поразили весь мир и ввели в изумление самого адмирала Нельсона. Гениальный Суворов воскликнул: «Великий Петр наш жив! … Природа произвела Россию только одну! – То и теперь мы видим. Ура! Русскому Флоту! Я теперь говорю сам себе: «Зачем не был я при Корфу хотя мичманом?» Суворову долго жалеть не пришлось. Австрийский император Франц II запросил и Павла I в помощь своим войскам экспедиционный корпус под командованием именно фельдмаршала Суворова, что и было сделано. 15 марта 1799 года Суворов прибыл в Вену. Получил в командование союзные войска и чин австрийского фельдмаршала, а уже 3 апреля Суворов из Вероны начала свой победоносный поход по северной Италии против 56-тысячной французской армии лучших французских генералов Ж. Моро и Ж. Макдональда. Поход, в котором он всего за четыре месяца разбил их на реках Ада и Треббии, при городе Нови, взял Милан, освободил всю Северную Италию и прославился на всю Европу, а значит на весь мир. Павел I ввел его в достоинство князя Италийского и издал указ, требовавший князю Италийскому, графу Суворову Рымникскому отдавать «даже в присутствии государя все воинские почести, подобно отдаваемые особе его императорского величества». По всей Европе, особенно в Лондоне, гремело имя Суворова. Сам адмирал Нельсон считал высочайшей наградой то, что его считали похожим на Суворова.
Но британцы оставались верны себе. Они стали добиваться остановки победоносного похода русских по Италии. Ушаков уже освободил столицу Королевства обеих Сицилий Неаполь. Лондонские дипломаты уговорили-таки Павла I перебросить все русские войска в Швейцарию для того, чтобы начать совместное наступление союзников во Францию на Париж. У Суворова было в Италии чуть больше 20 тысяч русских войск. Основные силы союзников корпуса генерала А.М. Римского-Корсакова и австрийских генералов Ф. Готце и К. Годика находились В Швейцарии. И не одного английского солдата. Между союзниками сосредоточилась французская 70-тысячная французская армия генерала А. Массены. Перед Суворовым стояла невыполнимая задача – с 20-ю тысячами разбить в итальянских предгорьях полнокровную французскую дивизию генерала Лекурба, оседлавшего перевалы и прорваться через Альпы для соединения с войсками Римского-Корсакова и австрийцами. Уже на закате дней своих Суворов писал: «Так гнали нас из Италии в Швейцарию на предательство и гибель». Но это Суворов. Он впервые в военной истории разработал план, предусматривающий согласованные действия отдаленных воинских формирований на различных отдаленных направлениях. Одновременный удар Суворова из Италии и Римского-Корсакова с австрийцами из Швейцарии навстречу друг другу – совершенно новая форма оперативного маневра, которую утвердили европейские полководцы только во второй половине 19-го века. Мольтке охарактеризовал это одной фразой: «Врозь идти, вместе драться».
Но этот потом, а за полвека до этого Суворов начал свой Швейцарский поход, прославивший его на все времена. А предательство началось сразу. Австрийское правительство, обещавшее снабдить его войска всем необходимым, подвело. Из 2000 обещанных мулов подошло только 650. Но у нас был Суворов. Он спешил 1500 казаков, и их кони пошли под вьюки, и вперед. 13 сентября его чудо-богатыри подошли к Сен-Готарду по узким дорогам среди скал под прицельным огнем стрелков Лекурба. Суворов посылает в обход отряды Багратиона и Розена, а сам с Милорадовичем атакует фронтально. Тоннель в ущелье Шеллен, Чертов мост, дождь, снег, пронизывающий ветер в лицо, но чудо-богатыри сбили-таки Лекурба и прорвались в Муотенскую долину. Ура! Здесь должен был быть Римский-Корсаков, но увы! 15 сентября его и австрийский корпус Готца французы разбили под Цюрихом и на реке Линта. Суворов оказался один против превосходящих сил противника фактически в окружении. Но и тогда он не сомневался, что все-таки победит. Ставя задачу командирам своих войск, он заявил: «Мы окружены горами…окружены врагом сильным, возгордившимся победою… Помощи теперь нам не ждать не от кого, одна надежда на Бога, другая – на величайшую храбрость и высочайшее самопожертвование войск вами предводимых… Нам предстоят труды величайшие, небывалые в мире! Мы на краю пропасти! Но мы русские! С нами Бог!» Гениальный1 Суворов, великий патриот земли русской! И пошел вперед. 19 сентября его чудо-богатыри разбили войска генерала Молитора, потом в Моутенской долине превосходящие силы генерала Массены и 23 сентября прорвались к перевалу Паникс, отражая атаки противника двигались прямо в горы, практически без дорог, по тропинкам. Все это прекрасно изобразил Суриков в своей знаменитой картине. 28 сентября Суворов с войсками спустился в долину переднего Рейна, где был встречен ликующей толпой обывателей. Ура! Швейцарский поход закончился, так как Павел I разочаровался в союзниках австрийских, понял, что с англичанами вообще нельзя сотрудничать и подписал рескрипт о возвращении своих войск в Россию. Он присвоил Суворову чин генералиссимуса всех русских войск. Великий Суворов вскоре умрет, а Павла I не без помощи все тех же англичан убьют заговорщики. Понятное дело, вторая коалиция распалась. Наступила оперативная пауза в решении Европейского вопроса.
Нам важно отметить, что русские войска впервые столкнулись в боях и сражениях с непобедимыми французами и били их практически всегда. Били их прославленных генералов наши генералы Багратион, Розен, Милорадович и другие, показывая, что в Европе есть еще армия, есть еще полководцы способные сломать хребет действительно лучшей на тот момент французской, мотивированной, пока еще революционной армии.
Дела в Европе осложнялись, особенно во Франции. Директория опять зашаталась. Но у нее еще был Бонапарт, который внимательно следил за всем с Ближнего Востока. Он очень быстро понял, что главные дела теперь решаются на европейских просторах. Как военачальника его конечно удивили победы Суворова, поражения прославленных французских генералов. Но не существенно. Его не было в Италии, а значит будет меньше конкурентов в борьбе за власть, высшую власть. К тому времени он уже верил в то, что способен стать во главе не только французской армии, ног и всей Франции. Что касается русских, то он все еще не считал их достойными для себя противниками. Где они вообще – на далеких восточных просторах, а где Европа, Франция. Да и Суворов грозен только до встречи с ним – Бонапартом. 28 августа 1799 года на четырех кораблях с 500 солдатами и офицерами своей гвардии он отчалил от Александрии и взял курс на Францию, оставив в песках Сирии и Палестины остатки своего некогда непобедимого корпуса. Бонапарт начал борьбу за власть, которая закончилась его победой всего через 4 года.
Вожди Директории на фоне военных неудач теряли нити управления страной. Выросли налоги, рекрутские наборы производились хаотично в основном за счет беднейшего крестьянства, что быстро разрушало сельское хозяйство, возник кризис с продовольствием. И это под непрекращающуюся болтовню в Конвенте. Требовалась твердая власть, твердая рука. И она появилась в лице героя Пирамид генерала, консула Бонапарта. Французские буржуа, обыватели встретили его с восторгом. Вот кто вернет французам боевую славу, могущество, кто просто разгонит этих болтунов, все еще говорящих о каких-то свободе, равенстве, братстве. И Бонапарт не подвел, оказавшись в нужное время именно в Париже. Для начала он просто задушил остатки Великой Французской революции. На штыках своих гвардейцев уже к концу 1799 года стал первым консулом, а пор сути военным диктатором. Вопреки многим ожиданиям он бросил всю свою невероятную энергию на внутреннюю политику, экономику и структурные изменения управления самой Франции. За короткий промежуток времени его энергия, действительно выдающийся административный талант изменили всю страну. Укрепление финансов, экономическая реформа, перестройка общего и местного самоуправления в конечном итоге вылились в знаменитый кодекс Наполеона, по многим пунктам которого живет и доныне современная Франция.
Но чтобы закрепить свой кодекс Бонапарт строил новую могучую, современную армию, способную не только утихомирить остатки революционной смуты, но завоевать новые земли, новые народы, завоевать Европу, мир. Гренадеры Бонапарта вновь двинулись по Европе, сокрушая Италию, Голландию, Швейцарию, Пруссию, Австрию, напрягли Британию. После сокрушительных побед над многочисленными курфюрстами, герцогами после победоносного Маренго Бонапарт вынудил Австрию в 1801 году подписать унизительный Люневильский мирный договор, по которому некогда Священная Римская империя потеряла все земли на левом берегу Рейна и отдала ему все итальянские мини государства, власть в которых Бонапарт тут же передавал своим родным и близким соратникам. Бонапарт не только захватывал территории, порабощал народы, но и планомерно, организованно грабил эти приобретения. Даже оторванная от континента Британия пошла на Аньенский мир с диктатором. В России убийство Павла I привело на трон молодого, амбициозного, казалось даже свободолюбивого англомана государя императора Александра I. Конечно, он восстановил дружеские отношения с Британией, а потом заключил в конце 1801 года Парижский мирный договор с Францией какая уж тут республиканская Франция. Бонапарт строил империю и очень уверенно, успешно. Впрочем, Александр не очень этим обольщался.
А время шло, мощь Франции росла, и европейский вопрос вновь встал на повестку дня. Особенно он обострился после того как в декабре 1804 года в соборе Нотер-Дам в Париже произошло торжественное венчание и помазание на царство Бонапарта, превратившее его в императора Наполеона I.С Наполеоном Франция обрела новых маршалов – военачальников из числа буйных генералов Бонапарта, доныне самый главный орден Франции Почетного Легиона и продолжение захватнических походов по Европе. Внутри страны все ликовало от собственного наконец имперского величия, которое не могли пошатнуть даже организованные все теми же англичанами мятежи генералов Пишегрю и Моро. Павла I убить удалось, Наполеона I – нет. Это уже ни в какие рамки не вписывалось. Британский король Георг III никак не хотел принять в братскую многовековую семью европейских монархов какого-то выскочку Бонапарта. Не готов был принять так сразу нового «брата» и Александр I. К тому же Наполеон сразу же отметился арестом и расстрелом одного из Бурбонов – герцога Энгенского и одновременно оскорбил Александра письменно намекнув об участии того в убийстве отца. Помните, чем начинается великий роман Льва толстого «Война и мир». Англичане тут же подсуетились, и премьер Уильям Питт, не жалея золотых миллионов, принялся сколачивать новую коалицию, теперь уже против императорской Франции Наполеона I.
В апреле 1805 года состоялся союзный договор Британии и России. Но у Англии кроме флота и денег мало что было. А одной России, даже с британскими деньгами, одолеть Наполеона не представлялось возможным. Были еще крайне обиженные Пруссия и Австрия. Но эти германские нации были настолько запуганы и подавлены Бонапартом, что к союзу удалось привлечь только Австрию, которую просто душил Люневильский договор. Пруссаки отказались наотрез, зато к коалиции присоединились Швеция и Неаполь. Но основная тяжесть войны опять ложилась на Австрию и Россию. Австрия выделила армию в 250 тысяч. Россия – 180 тысяч.
Третья коалиция просуществовала недолго, меньше года. Наполеон находился в зените славы, его обстрелянные, мотивированные войска были лучшими в мире, и он не сомневался, что разобьет не раз битых австрийцев, опять вставших на пути Франции к славе русских варваров. Он уже тогда знал, что для начала будет бить их по частям, а потом, собрав вместе, разгромит полностью. Аустерлиц стал подтверждением этого плана и апофеозом победы над третьей коалицией. Нам же важно отметить здесь два момента. Первый – это полновесное включение России в решение Европейского вопроса. И второе – явный просчет Наполеона в оценке способностей и возможностей России, русской императорской армии не только противостоять ему, но и побеждать. А ведь даже в сугубо профессиональном военном плане прозвучали-таки звоночки, что русские опасны, что их генералы, конечно не все, умелы и хитры, а солдаты не только неутомимы в бою, но чрезвычайно терпеливы, способны переносить любые невероятные трудности и лишения., не теряя боеспособности. Можно, хотя кратко, напомнить о некоторых фактах. Чем стала в будущем недооценка Наполеоном Кутузова не требует уточнений, мы об этом еще поговорим. Как и таких полководцев, как Багратион, Милорадович, Дохтуров и др.
Кутузова назначили главнокомандующим союзной армии, но его слово так и н стало решающим на протяжении всей кампании. При том, что русские, даже при Аустерлице воевали отменно. Все планы коалиции строились на наступательных операциях. Особенно рвались в атаку австрийцы, разбив свою армию на три группировки. Наиболее сильная Итальянская группировка в 140 тысяч под командованием эрцгерцога Карла устремилась в Италию к реке Адда. Вторая группировка в 80 тысяч эрцгерцога Фердинанда пошла по долине Дуная прямо в Баварию, где у крепости Ульм должна была ждать русский экспедиционный 55 тысячный корпус Кутузова и составить главную ударную группировку. Третья Тирольская группировка двигалась между двумя первыми и являлась резервом для двух первых. Русскому корпусу предстояла сложнейшая задача форсированным маршем пройти через всю Галицию, центральную Австрию и в Баварии соединиться с австрийской армией генерала Макка. У Наполеона под ружьем уже было не менее 300 тысяч человек. Планы противника ему были известны и устраивали. Он решил сосредоточить основные силы в кулак и этим кулаком бить союзников по частям. Первой целью стала армия Макка. Скорость маневра имела огромное значение для сосредоточения основных сил в районе Рейна. И маневр удался, как никогда. Он быстро двинул в Баварию все 7 полевых корпусов, гвардию, кавалерию – всего 200 тысяч человек с 340 орудиями.
***
В это же время австрийский генерал Макк не стал дожидаться Кутузова, и едва ли не торжественным маршем прошел через Баварию, взял Мюнхен в надежде на союз с курфюрстом баварским. Но тщетно. Южно германские княжества давно присягнули Наполеону, а Пруссия и Швеция объявили нейтралитет. Маневр Наполеона, конечно, заметили в Вене. Австрийцы заторопили Кутузова и тот устремился вперед «едва ли не бегом», посадив пехоту на подводы. Скорость похода увеличилась с 30 верст пешком до 70 верст в сутки. Невиданный по тому времени темп в условиях осенней распутиц. Кутузова подгоняли все, кому не лень и в Вене, и в Петербурге. Он был недоволен, поскольку форсированный марш даже на подводах утомлял пехоту. Позади остались артиллерия, кавалерия и обозы со всем необходимым. На солдата оставалось всего по 15 патронов, а из артиллерии с пехотой двигался только конно артиллерийский дивизион под командование будущего полководца подполковника А.П. Ермолова. Марш русской армии продолжался два месяца, начавшись 25 августа 1805 года в Галиции. В Баварию Кутузов пришел в середине октября, но соединяться был уже не с кем. Наполеон крупными силами обошел торопыгу Макка, отрезал тому пути отхода и под угрозой полного окружения разгромил 7 октября в открытом бою. Макк капитулировал, его армия – основная сила коалиции перестала существовать. Это сразу потрясло всю коалицию. А что же Кутузов? В пяти переходах от него теперь вместо австрийцев стояла 150 тысячная французская армия, справа многоводный Дунай, слева Альпы, сзади до самой Вены никаких союзных войск. Что только Кутузову не предлагали стратеги, Венский императорский двор, но он уже понял – австрийцы начинают искать мира с Наполеоном, а ему надо спасать русскую армию. Об этом он доложил в Петербург и предложил отступление к Вене. Разрешение получил.
Последовавший затем небольшой отрезок времени должен был стать очень важным для Наполеона, который не сомневался, что наголову разобьет небольшой, уступающий ему во всем русский экспедиционный корпус. А между тем Кутузов не просто отступал, теряя территорию. Он отступал с аръергардными боями, которые, как правило, выигрывал. Он договорился с австрийским императором Францем, что с боями отойдет за Дунай, оставив тому оборону Вены. А сам на левом берегу создаст прочную оборону и не позволит французам форсировать реку. Кутузов начал отступать 13 октября и отступал до 10 ноября, пройдя за это время с боями 400 верст и блестящим маневром ушел от Наполеона, переправившись у Кремса через Дунай. Уже это должно было хоть немного насторожить Наполеона. Но где там. Тот переправляет в обход левого фланга Кутузова корпус маршала Мортье с задачей окружить русских, прижать к Дунаю и уничтожить. Но, не тут-то было.
В официальной истории читаем: «Сражение под Кремсом, или, точнее у Дюрнштейна (30 сентября), – одно из знаменательных событий кампании 1805г. Оно продолжалось целый день и ночь. По мере развития боевых действий (наступление с фронта войск Милорадовича и выхода во фланг и тыл отряда Дохтурова) французские войска были окружены и прижаты к Дунаю, уничтожались огнем артиллерии и стремительными атаками русских войск. Наполеон, находясь на другой стороне Дуная, бессилен был оказать им какую-либо помощь.
Сражение закончилось разгромом корпуса Мортье. Его передовая дивизия была почти полностью уничтожена. Было захвачено пять орудий, знамена и много военного имущества. «Урон неприятельский и убитых и раненых довольно велик, – доносил Дохтуров. – В полон взято штаб– и обер-офицеров и нижних чинов до 2 тыс. человек». Остатки разбитых французских войск переправлялись на лодках через Дунай, но здесь настигались огнем русской артиллерии. «Вся дивизия тогда, – доносил Милорадович, – двинувшись вперед, опрокинула везде неприятеля и преследовала оного через несколько верст до переправы реки Дуная, а потом, действую ружейным огнем и пушечными выстрелами, поставленными на берегу, неприятель с большим уроном спасался на лодках без весел, из коих многие потоплены».
Тут Наполеон уж обязан был насторожиться и изменить мнение о русской армии, ее командовании, офицерах, нижних чинах. Но посчитал все это досадным недоразумением. Тем более австрийские войска пропустили его гренадеров по единственному Таборскому мосту через Дунай без всякого сопротивления и сдали Вену. А Кутузов вновь оказался в полу окружении один на один со всей армией Наполеона. И опять он, избегая окружения, отходил с арьергардными боями, да еще какими. Вспомним хотя бы знаменитое Шенграбенское сражение 6-тысячного отряда князя Багратиона против 30-тысячного корпуса самого маршала Мюрата 4 ноября 1805 года. Толстой прекрасно описал это в романе «Война и мир». Багратион дал Кутузову возможность вывести главные силы армии из-под угрозы окружения и соединиться с русскими войсками корпуса Ф,Ф. Буксгевдена, подходившему к Ольмюцу (ныне Оломоуцу), а также остатками австрийских войск. И опять Наполеон принял это, как досадное недоразумение. Тем более впереди был Аустерлиц, после которого говорить о силе русской армии было бы неприлично. Не будем подробно говорить об этом трагическом для нашей армии сражении, хотя оно стало поворотным моментом в новой победе теперь уже императора Наполеона над третьей коалицией и опять н надолго приостановило решение Европейского вопроса. Отметим лишь важные, ключевые вопросы, до сих пор вызывающие разногласия.
Союзные армии собрались около Ольмюца в количестве примерно 90 тысяч человек. Причем австрийцев было не более 15 тысяч. У Наполеона было примерно 80 тысяч и полная стратегическая инициатива. Молодой, амбициозный Александр I поспешил к армии, пытаясь по пути склонить к союзу прусского короля Фридриха-Вильгельма. Тот боялся Наполеона больше чем Александра, на открытый союз не пошел, но заключил тайное согласие о вечной дружбе клятвой на могиле Фридриха Великого. И все.
***
В Оольмюце Александр встретился с австрийским императором Францем, и это возбудило обоих, подтолкнуло к решительным действиям, к наступлению на французов. Наполеон этому помог. Он больше всего боялся, что русские (австрийцев он вообще игнорировал – С.К.) опять оторвутся от его авангардов и уйдут, затянут эту победоносную войну. Неожиданно для Александра и Франца он оставил свои войска тоже под Олюмцем и разыграл роль ослабленного, опасающегося решительного сражения. Он даже послал своего генерала – адъютанта Савари к Александру с просьбой о возможном свидании. Ликование в стане союзников – Наполеон струсил. Немедленно в бой, атаковать пока не поздно. Один Кутузов понимал, что это был обман и если битвы не избежать, то хотя бы принять оборонительный бой, удерживая стратегические важные Пранцеские высоты. Но кто его тогда слушал. До сих пор спорят о том мог и должен ли был Кутузов уговорить Александра от наступления. Александр по этому поводу позже будет пенять Кутузову именно за это. На мой взгляд, сие было просто невозможно. Все, от юного корнета до полного генерала рвались атаковать и сокрушить-таки зарвавшегося Бонапарта. В России его еще называли Бонапартом. План коалиции, разработанный адептом прусской военной школы генералом Вейротером отвечал всем надеждам Наполеона. Тот без труда догадался, что союзники постараются ударить по его флангу, сойдя с Пранцеских высот, чтобы отсечь его от Вены и Дуная и загнать французов в горы. Он решил дать им эту возможность, а сам, сосредоточив мощный кулак, прорвать центр противника. Заставить его сражаться с перевернутым фронтом и разбить наголову.
Так и произошло, точно по задумке Наполеона. Союзники сошли с Пранцеских высот широким фронтом, четырьмя колоннами и заняли небольшие селения Тельниц и Сокольницы. Наполеон именно в этот момент концентрированным ударом своих главных сил сломил сопротивление одной из колонн и вышел во фланг и тыл основной группировки союзных сил и начал бить их по частям. Фронт союзников развалился до настоящей неразберихи и только стойкое сопротивление русских полков не позволили Наполеону полностью разгромить противника. Императоры Александр и Франц под огнем растерялись. Их свита бежала врассыпную, бросив монархов прямо на дороге. Разлучились и императоры. Только наступавшая осенняя темнота спасла их от плена. Александр дрожал от холода и нервной лихорадки, не стесняясь плакал найденный своими офицерами. Кутузов был ранен. Бесстрашная, блестящая атака кавалергардов, истребившая почти весь полк – лишь один из эпизодов этой трагедии. Академик Е.В. Тарле писал: «Наступил вечер. Все было кончено. По широкой равнине, спотыкаясь поминутно о бесчисле6нные трупы людей и лошадей, проезжал Наполеон, окруженный громадной свитой, маршалами, генералами гвардии и адъютантами, приветствуемый восторженными криками солдат, отовсюду сбегавшихся к императору. Около 15 тысяч убитых русских и австрийцев, около 20 тысяч пленных, почти вся артиллерия неприятеля, а самое главное– фактическое уничтожение русско-австрийской армии, разбежавшейся на три четверти в разные стороны, бросившей весь свой колоссальный обоз, все боевые запасы, огромные массы провианта – таковы были в общих чертах результаты этой победы. Французы потеряли меньше 9 тысяч (из 80 тысяч)».
Третья коалиция рухнула. Наполеон, подписавший в Прессбурге мир ликовал, тем более в Англии умер его главный ненавистник премьер Уильям Питт, а новый премьер Чарльз Фокс даже предпринял попытку переговоров. Но Наполеон уже никому не верил. Победоносно – или все или ничего. Засуетилась нейтральная Пруссия, попросилась, наконец, в союзники, но было поздно. Наполеон решил окончательно закрепить свою власть над германскими землями. В 1806 году он создает полностью подвластный себе так называемый Рейнский союз, куда вошли Бавария, Вюртемберг, Регенсбург, Баден, Берг, Гессен-Дармштадт, Нассау и еще восемь германских земель. Прусский король Фридрих-Вильгельм вынужден был объявить войну Наполеону, тем более умер миротворец Фокс. Британия вновь ополчилась против заклятого врага и быстро сколотила четвертую коалицию. В нее вошли еще и Швеция с Россией. Александр не мог простить себе позора Аустерлица, да и клятва на гробе Фридриха Великого для него не была пустым звуком. В его руках все еще оставалась довольно сильная, обстрелянная армия. Наполеон опять ликовал и опять не сомневался, что разобьет союзников по частям, прежде чем они соединяться. Пока русская армия пополнялась личным составом, артиллерией, оружием, боеприпасами, материальными средствами, выдвигалась на театр военных действий Наполеон в двух решающих сражениях наголову разбил пруссаков под Иеной и Ауэрштедтом, и прусский король бежал на границу с Россией. Наполеон в сопровождении четырех маршалов и гвардии вошел в Берлин. Бургомистр вручил ему ключи и тот пообещал город не грабить.
В который уже раз русским войскам пришлось полгода сражаться один на один с наполеоновской армией. У Наполеона было около 110 тысяч человек. В русской армии у генерала Беннингсена примерно 80 тысяч. Бои шли с переменным успехом. Особенно упорным стало сражение 27 января 1807 года под Прейсиш-Эйлау в Восточной Пруссии. Счастье способствовало Беннигсену, он перехватил курьера к маршалу Бернадотту с бумагами Наполеона и знал о всех планах противника. Но Беннигсену до Кутузова было, как до луны и он свел в сущности победоносное сражение к ничейному результату. Мы потеряли до 26 тысяч человек убитыми и ранеными, французы более 25 тысяч. У А.А. Керсновского читаем: «4 дня на протяжении 70 верст вел славный и неравный бой арьергард Багратиона, а 27 января Беннигсен дал отпор Наполеону в кровопролитном генеральном сражении у Прейсиш-Эйлау. План Наполеона – двойным охватом отрезать Русскую армию от Кенигсберга и от границы – разбился здесь об ее стойкость. Беннигсен, пропустивший в этот день блестящую возможность разгромить Наполеона общей контратакой, отступил ночью, а Наполеон простоял 9 дней на поле сражения, пытаясь доказать Европе и самому себе, что он победил».
Нам это очень важно. Наполеон, непосредственно командовавший войсками прямо на поле боя и едва не погибший в этом сражении, пожалуй, впервые по-настоящему почувствовал и оценил силу русской армии, ее солдат и офицеров. Он запомнил это сражение и даже через два года признался, заявив нашему дипломату в Париже А.И. Чернышову: «Если я назвал себя победителем под Эйлау, то это потому, что вам угодно было отступить». Знал бы он тогда, что это же ему придется признать уже на русских просторах под Бородино.
Через полгода в сражении под Фридландом Беннингсен окончательно опростоволосился. Наполеон еще задолго до этого постоянно трепал Беннигсена. Получив почти двойное превосходство в силах и средствах, добил-таки нашего незадачливого военачальника. Французы потеряли до 12 тысяч убитыми и ранеными. Мы потеряли более 10 тысяч и 16 орудий. Маршалы Даву, Сульт и Мюрат вошли с войсками в Кенигсберг, а остатки русской армии успели переправиться через Неман. Наполеон встал на границе русской империи. «19 июня вечером на аванпосты французской кавалерийской дивизии, стоявшей на берегу Немана явился под белым парламентерским флагом русский офицер из отряда Багратиона, просивший передать маршалу Мюрату письмо от русского главнокомандующего Беннингсена. Беннингсен предлагал заключить перемирие. Мюрат немедленно переслал письмо императору. Наполеон изъявил согласие. Кровопролитная борьба закончилась».
А дальше был Тильзит, унизительный для коалиции мир подписанный 25 июня 1807 года, ставший известным на весь мир шатер на плоту посередине Немана, объятия и поцелуи двух императоров. Наполеон был на вершине славы. Пора сказать несколько слов об этом несомненно выдающемся в мировой истории человеке.
43-летний император французов, великий полководец и государственный деятель Наполеон Бонапарт перед войной 1812 года с Россией находился в зените мировой славы и почета. О Наполеоне сказано и написано, пожалуй, больше ем о другом полководце мировой военной истории нового времени. Этот воистину гениальный, Богом отмеченный человек, как сейчас говорят, сделал себя сам. Своим умом, талантом, неукротимой энергией, личной храбростью в бою и политике при достижении цели он к 35 годам, родившись в семье даже не француза, а мелкого корсиканского аристократа сумел пробиться на вершину власти, стать не только императором Франции, но фактически всей Европы. До мирового господства оставалось совсем немного. На пути стояли вечный недруг Британия и загадочная, дикая и необозримая Россия. То, что успел сделать за свою сравнительно короткую 52-летнюю жизнь этот человек порой невозможно и поколению государственных деятелей и полководцев.
Военное дело, военный талант было главным Божьим даром Наполеона. Обеспеченная, но небогатая семья с 13-ю детьми, Наполеон 2-й сын, выжили, кроме Наполеона, только 4 брата и 3 сестры, сразу приучила амбициозного мальчика к самостоятельному, постоянному труду. Его невероятное трудолюбие зародилось еще в детстве. За короткий срок, владея только итальянским языком, он освоил важнейший тогда французский язык в совершенстве, хотя и говорил всегда с некоторым акцентом. История, особенно военная, география, математика стали для него любимыми предметами, Александр Великий и Юлий Цезарь – главными объектами подражания всегда и во всем. В 9 лет он впервые надел военную форму лицеиста военного лицея в Версале, а потом кадетской школы Бриен-де-Шато и не снимал ее до конца дней своих Учеба в Бриене, потом в Парижской военной школе, увлечение математикой, а значит артиллерийской наукой, историей, тактикой, вооружением, верховой ездой, самостоятельной чтение военной, философской политической литературы лучших авторов и авторитетов выделяли его из числа сверстников и скоро сделали самым популярным в их среде и неформальным лидером. Это было наглядно и очевидно. Службу начал в 16 лет в чине младшего лейтенанта артиллерии. Долго искал нужное ему место в королевской армии и не находил. Пытался неудачно завербоваться даже в русскую армию. Революция во Франции перевернула жизнь этого талантливого офицера и он, наконец, нашел свое место не только в строю, но и ухватил за хвост удачу военной карьеры и государственной службы.
Не повторяя хорошо известные факты, отмечу лишь основные вехи этой невероятной карьеры в революционной армии. В 24 года впервые заблистал его полководческий талант бригадного генерала в конце 1793 года при взятии Тулона, о котором мечтал толстовский Андрей Болконский. Через два года при Директории он уже дивизионный генерал и командующий всеми военными силами внутренних военных округов Франции. Тогда же мгновенно и безжалостно разгромил мятеж 13 ванденмьера. На волне огромной популярности еще через год в 27 лет назначается командующим Итальянской армией, с которой одерживает победы, о которых может только мечтать любой полководец. Парма, Модена. Мантуя, Аркольский мост, Милан, битва при Риволи и окончательное изгнание австрийцев из Северной Италии. Первый поход на Вену и перемирие в 100 милях от австрийской столицы. Попутно взятие Вероны и Венеции с созданием игрушечных Цезальпинской и Лигурийской республик окончательно вскружили голову отчаянному генералу. Он уже начал проводить самостоятельную военную и административную реформу в Итальянской армии, не считаясь с инструкциями Директории. 18 октября 1797 года мир с Австрией, закончивший войну первой коалиции победой Франции.
Генерал Бонапарт популярен невероятно. Ему потакают все, от Директории до местных властей. Он член Национального института науки и искусств по математике и физике. Его ставят во главе так называемой Английской армии и начинается противостояние Наполеона с Британской империей. Борьба на смерть, с первыми мыслями о броске через Ла-Манш, битва за Мальту, покорение Египта с дальнейшим направлением на Индию. Битва при Пирамидах, разгром мамелюков и Розетский камень – вершина славы. Ее не поколебали даже неудачи в Сирии и разгром французского флота при Абукире знаменитым адмиралом Нельсоном. Бонапарт вернулся во Францию победителем для наведения порядка, ибо Директория затрещала под ударами второй коалиции гением Суворова в Италии и Швейцарии, внутренней фрондой. 18 брюмера рухнула Директория, и Бонапарт стал одним из трех консулов, а потом единственным с пожизненным статусом первого консула. Годы консульства раскрыли неожиданный административный талант Бонапарта. Наверное, не было, да и не будет после во Франции государственного деятеля, сделавшего для страны больше чем Наполеон. Он в корне изменил государственное устройство страны административной реформой. Именно от него появились префекты, супрефекты округов, мэры, новые судебные законы, Банк Франции, сборщики налогов, тайные спецслужбы с мощной полицией, новая система образования, новая военная организация вооруженных сил и пр. пр. Достаточно сказать, что Франция до сего времени в основном живет по законам кодекса Наполеона уже не одну сотню лет с учрежденным им же самым значимым Орденом Почетного Легиона.
В 1804 году по новой конституции, законным плебисцитом Наполеон провозглашен императором Франции. Родилась Первая Французская империя. Наполеона короновал папа Римский, но он все еще не чувствовал себя в полной мере настоящим императором по крови и мирился с этим до конца дней своих. Но его честолюбию и упорству не было предела. Уже на вершине славы после Тильзита он отказывается от единственно любимой женщины Жозефины Богарне и ищет жену в старейших монарших семействах, претендуя даже на брак с младшей сестрой Александра I 15-летней Великой Княжной Анной Павловной. Годом раньше уже была неудачная попытка сватовства к другой сестре Александра Екатерине. Русский императорский двор устоял от такого мезальянса. Венский двор не устоял и Наполеон I сочетался законным браком с австрийской принцессой Марией-Луизой, от которой через год родился наследник престола Наполеон II. Правда, по известным причинам императором французов он так и не станет.
Нам же важно отметить, что все это время до похода в Россию он вел победоносные войны с третьей, четвертой, пятой коалициями европейских стран – Британии, Австрии, Пруссии, Швеции, Испании, германских княжеств, наконец, России. По всему миру пронеслись названия точек наполеоновских, побед – Ульм, Вена, Аустерлиц, Неаполь, Йена, Ауэрштадт, Берлин, Магдебург, Кенигсберг, Прейсиш-Эйлау, Данциг, Фридланд. Наконец, долгая континентальная блокада Британии и последний победоносный Тильзитский мир с Россией, Александром I.
Наполеона в это время не смущали ни долгая партизанская война в Испании, ни очередной разгром флота при Трафльгаре, ни сомнительный успех над русскими под Эйлау. Все это казалось досадным недоразумением, чем-то несущественным. К 1812 году Наполеон потерял последние мизерные остатки романтизма юности, но помимо здравого прагматизма приобрел столь же невероятную самоуверенность в мыслях, делах, будущих планах. При этом стали явственно проявляться и преобладать черты самовластного деспота, смерть любого человека стала ему полностью безразлична. Он перестал обращать внимание на то, что буквально завалил Европу труппами людей – воинов, врагов и друзей, просто мирных обывателей. А сколько еще будет жертв на его счету. Таковым и останется в памяти многих. Тогда же он почувствовал себя по меньшей мере полубогом и всерьез задумался о мировом господстве, уподобляя себя кумирам Александру Македонскому и Юлию Цезарю. Особенно в военном деле. Он уже давно не прислушивался к советам своих талантливых маршалов, противника в основном презирал, включая монархов и их военачальников. К Александру I относился снисходительно, все-таки чувствую его внутреннюю силу и собранность. Кутузова считал первейшим военным хитрецом, но не более того.
Потерпев сокрушительно поражение в России, он так и не понял предстоящей полной катастрофы своей победоносной, блистательной карьеры и жизни. По-прежнему считал себя гением, способным еще не раз разбить русских и ничтожных европейских политиков. Стоит только набрать новое войско, кинуть клич любимого императора. И ведь первое время разбивал противника. Какие были битвы под Дрезденом, Лейпцигом. А потом была сдача Парижа, потеря всего, Эльба, опять невероятные 100 дней власти и окончательный позор Ватерлоо. Но и после на острове Св. Елены он не признает ни одной собственной ошибки. Опять стечение обстоятельств. Неспособность подчиненных понять и поддержать его гений. Народ Франции оказался недостоин своего императора. С тем и умрет от рака на далеком острове 52 лет от роду. Потом его тело перенесут в Париж, захоронят в роскошном пантеоне, но славы своих кумиров так и не обретет. Странная у французов память. Вся страна до сих усеяна книгами, фильмами, картинами, статуэтками, усеяна невидимым почитаемым негласно Великим Наполеоном, но кроме могилы в роскошном пантеоне ни одного памятника, ни одной площади или улицы его имени. Нам же важно отметить, что во главе Великой армии похода на Россию и борьбе за европейское могущество это был крайне опасный для России противник!
Но вернемся на поля Европы после Тильзита. Наполеон добился-таки того, чтобы Россия присоединилась к континентальной блокаде Англии, главного, по его мнению, противника на пути к мировому господству. Но и теперь полному удушению Англии все еще мешала Россия, которую он только что разбил и которую не плохо было бы полностью перетянуть на свою сторону. Два часа на плоту и последующие несколько дней, в течении которых императоры были неразлучны, Наполеон употребил на то, чтобы очаровать Александра, сделать его своим союзником и даже другом. Несчастный король Фридрих-Вильгельм привлек свою красавицу жену Луизу и по просьбе Александра получил в подарок от Наполеона Старую Пруссию, Померанию, Бранденбург и Силезию – все, что к востоку от Эльбы. Наполеон намекал Александру, что не будет возражать, если тот начнет решать свои вопросы с Турцией и Швецией в Финляндии. А разве на заманчивая цель жемчужина Британской короны Индия? В глубине души Наполеон уже тогда понимал, что Британию он не разгромит, если не победит Россию. И поставил себе первостепенную задачу – для начала обмануть, как он думал «наивного брата Александра». И глубоко ошибся. Нашла коса на камень. Пора сказать несколько слов и о русском императоре, как оказалось главном противнике Наполеона.
35-летний государь император Всероссийский, Великий князь Финляндский, Царь Польский и пр. пр. старший сын императора Павла I накануне Великой войны с империей Наполеона находился в расцвете сил. Как и отец, блестяще образованный, хорошо подготовленный к руководству огромной страны, он с детства вынужден был испытывать серьезные морально-психологические нагрузки. Насильно оторванный бабушкой Екатериной II от родного отца и матери, постоянно находившийся под неусыпным контролем и особой любовью со стороны бабушки, он слова доброго не слышал о родном отце, его заранее готовили к занятию престола вместо родителя. По мере взросления сначала смутно, потом явственно он понимал, что в этом заложена глубокая несправедливость. Тем более, что и сам отец, третируемый Екатериной долгие годы, сына не знал, не чувствовал, скорее всего, своей, да и сыновей теплоты и не без основания подозревал в сыне возможного соперника. Так в Александре начала развиваться двойственность характера, склонность к противоречивым устремлениям и решениям. Само восшествие его на трон, после убийства отца, о заговоре против которого Александр знал, потрясло его на всю оставшуюся жизнь. Не участвую в заговоре, тем более убийстве, он до конца дней своих нес личную вину за это преступление. И это тоже серьезно влияло на всю жизнь и деятельность государя императора, получившего от России титул Благословенного за свои несомненные заслуги перед Отечеством и любовь простого народа.
Нам же важно отметить, что несмотря на свои очевидные метания, противоречивость в мыслях и делах, скрытность и ранимость характера, Александр правил огромной страной уверенно «по законам и по сердцу», и не уклонился от этого принципа, пусть и совершая ошибки, к тому же, не катастрофические. Большая почитательница Вольтера, Дидро, Руссо Екатерина II и в воспитатели ему дала почти якобинца швейцарца Фредерика Лаграпа, и внук роса в интеллектуальной атмосфере тогдашнего европейского либерализма и романтических порывов. Заняв престол и окружив себя умными, амбициозными соратниками, «молодыми друзьями» аристократами Строгановым, Кочубеем, Чарторыйским, разночинцем Сперанским, он, как и первых порах бабушка, затеял было почти либеральные реформы, но скоро, опять же, как бабушка, понял их преждевременность и невозможность в пока еще полу средневековой России. Нельзя сказать, что все его романтические начинания в духе просвещенного абсолютизма остались только в мечтах. Крепостного права не отменил, но дал и закрепил конституционные права Польше и Финляндии, открыл новые университеты с введением в них особых уставов, лицей, заменил петровские коллегии современными министерствами, в том числе Военным.
Как и все русские государи Александр боготворил армию и флот, и в начале века его военная реформа дала свои плоды и подготовила армию к главной войне с Наполеоном. Правда во второй половине жизни ввел абсолютно вредные военные поселения. Идею которых долгое время ошибочно приписывали «главному мракобесу империи» графу Аракчееву. Но кто из великих не ошибался. Сам Александр очень хотел прославиться полководцем, упорно и уверенно постигал военную науку. Командовал вторым в империи Лейб-гвардии Семеновскими полком, войсками Санкт-Петербурга. На фоне невероятной популярности, военного таланта Наполеона попытался встать на эту стезю, но печально знаменитое поражение под Аустерлицем практически навсегда погубило эту мечту. Хотя его планы на ведение войны с Наполеоном, знаменитое решение об атаке и взятии Парижа в 1814 году убедительно говорит о незаурядных военных способностях государя императора Александра I.
Во внешней политике начала века, на мой взгляд, Александр проявил глубокую мудрость и прозорливость, умело лавируя между Францией, Британией, Австрией, Пруссией, входя поочередно в различные коалиции с союзниками и противниками. Все эти коалиции против Франции, Континентальная блокада Англии, Тильзитский мир и союз с Наполеоном – приметные вехи его политики. На этом, явно враждебном политическом фоне он сумел провести победоносные войны с Персией, Турцией, Швецией и все только на пользу России. Именно Александр I присоединил к России Восточную Грузию, Финляндию, Бессарабию, часть герцогства Варшавского, добился перед главной войной нейтралитета Швеции и Турции. Наконец, победа в войне над непобедимым Наполеоном, очередное освобождение Европы и взятие Парижа – полный, несомненный триумф Александра. Македонским он не стал, не было среди русских царей завоевателей, но после войны превратил Россию и превратился сам в неоспоримый главный авторитет в Европе, а значит и во всем мире. После Венского конгресса Россия становилась первой, по существу, а Александр Благословенный государем на долгие годы.
В личной жизни женат был один раз совсем в юном возрасте и первый десяток лет был очень счастлив, за исключением того, что Бог не дал ему сыновей, а две дочери умерли в младенчестве. К жене охладел, но не
к женщинам, которых было достаточно. Во всяком случае молва приписывает ему до 11 внебрачных детей. Из всех женщин самой близкой ему была родная сестра Великая Княгиня Екатерина Павловна, с которой был в постоянной обязательной переписке по всем вопросам жизни и дела. По всем. После Великой войны Александр предался своей давней страсти к путешествиям, даже не обращая должного внимания на появление в стране тайных дворянских обществ, о которых знал достоверно и считал чем-то несерьезным. Исколесил половину России и совершенно неожиданно в возрасте 47 лет 19 ноября 1825 года умер в Таганроге в доме градоначальника Попкова. Неожиданно потому, что до этого государь никогда и ничем серьезно не болел. Это, к сожалению, породило в обществе множество слухов, в том числе и о том, что он инсценировал смерть, а сам бежал и вел далеко от столицы жизнь сибирского старца Федора Кузьмича. На мой взгляд, это популярная легенда.
О государе императоре Александре I сказано и написано очень много. Чего стоит роскошный большой двухтомник главного биографа Императора Н.К. Шильдера. О нем высказались все первые и не первые поэты и писатели России. Александр Пушкин фактически пересказал всю его жизнь от собственной неприязни до пиетета. Любопытно, что в стране и за рубежом ИмператоруАлександру воздвигнуто более 18 памятников, в том числе в Таганроге, Кишиневе, других городах, в наше время у кремлевской стены, но самый значимый и известный – знаменитый Александровский столп на Дворцовой площади Петербурга и Александровский зал в Эрмитаже. Очень необычный, противоречивый человек, «сфинкс, не разгаданный до гроба». И все-таки, по-моему, великий государь земли русской.
Александр уже к Тильзиту уверенно ушел от своих романтических, рыцарских замыслов, и не только не верил ни одному слову Наполеона, но понимал главное – для него, прежде всего России, наступает решительный момент в истории, определяющий само существование российской империи, ее будущее, ее место на мировой арене. Он понял – схватка с Наполеоном неизбежна и к ней надо готовиться тщательно, последовательно, с долгой перспективой. Понял, что русское общество, прежде всего опора империи – дворянство сумело простить ему Аустерлиц, а Тильзит не простит никогда. Так что, и Наполеон и Александр не сомневались – решение Европейского вопроса во многом, если не во всем, будет зависеть от итогов противостояния Франции и России. Четыре года до начала войны будут проходить в неустанной подготовке к ней. При этом, обе стороны будут убеждать друг друга, всю Европу, что они миролюбивы, ни о какой войне помышляют, и только противник толкает Европу к новой войне. Но шила в мешке не утаишь.