Вещуны остывших очагов
Пока водитель занимается обустройством табора, ухожу вниз по течению. Берег реки почти идеальная равнина с примесью расколовшихся валунов. Один из них — идеальный вариант наблюдательного пункта.
Отсюда видны огоньки степного хутора и дальняя излучина, над которой медленно вырастают приземистые грибы тумана. Их маковки окрашены в цвета восходящей луны.
Вскрикнула цапля, в унисон отозвался сычик. Во время ночлегов на речном берегу я множество раз слышал голоса этих птах. Так стенать, наверное, должны ночные привидения. А поутру безошибочно находил, откуда доносились вопли. Как правило, в поле зрения оказывался остов молочной фермы или заброшенный дом.
Но вот на смену причитаниям сычика приходят новые звуки. Это у отрогов Донецкого кряжа ожил фронт.
Покидаю и бреду туда, где от ночной прохлады зябко вздрагивает костерок. Фонарик не включаю. На прежней стоянке проснулся от неясной возни на противоположном берегу. Оказалось — дикая утка. Заблажила, бросилась от яркого луча в темноту…
Дриады Донецкого кряжа
Не следует смеяться над пращурами, которые считали, что в каждой иве обитает по хорошенькой дриаде. Ведь они, в противовес нам, ныне живущим, понимали язык малой былинки, а погоду на завтрашнее утро определяли по мерцанию Полярной звезды. И ни разу не ошиблись при этом.
Но увы, даже зрячие душой предки не могли предсказать судьбу дриадам, которые имели несчастье поселиться в лесах Донбасса.
Здесь заживо сгорели в пламени войны миллионы деревьев, а стволы уцелевших обезображены снарядными осколками.
Но как бы там ни было, каскадные ивы в здешних местах не перевелись. И обаятельные дриады тоже.
Сокровища речной долины
Никогда не утверждал, что в моё время вода была более мокрой. Только порой становилось боязно за нынешнее поколение, которое изучает природу с экрана телевизора.
А ещё страшит то, что война может лишить возможности наяву созерцать рассветы над речной излучиной, и что гром орудий затмит жужжанье шмеля, который прильнул к золотой сердцевине полевой ромашки.