Четверг, 18 июля, 2024

Уроки мужества

Отцы этих пацанов на фронте, или вернулись с тяжелыми ранениями, или уже никогда не вернутся. И не озлобились мальчишки. Наоборот, острее стало чувство любви к своему, родному, к тому, что так настойчиво у них пытаются отобрать...

Мудрая, заботливая…

Авторы данной статьи соприкоснулись с благородной и высокодуховной деятельностью преподобномученицы Великой Княгини Елисаветы Феодоровны во время подготовки третьего тома мемуаров князя Н.Д. Жевахова, одного из строителей подворья в Бари...

Жара за сорок…

Жара за сорок, марево солнца над степями. Ветерок только к вечеру, на красный закат, тогда листва в уцелевших посадках чуть колышется. Кому-то в этой жаре, получая солнечные удары, разгружать снаряды, кому-то рыть сухую землю под норку, кому-то мучиться в прифронтовых госпиталях...

Будем читать и учиться

Казало бы, не время сегодня писать книги о людях труда, но когда прочитаешь «Талант души», то понимаешь, что без пассионариев, без таких героев как Марина Михайловна, мы не сможем достигнуть тех высот духа, которых страна достигла 9 мая 1945 года...

Смотрю как свет в окне алеет…

Из новой книги

***

Над пропастью, где кружит вороньё,

Где Смерть готовит птицам пир победный,

Меня спасло от леденящей бездны

Горячее дыхание твоё.

 

Отроги гор, как челюсти, свело.

Неслись снега, как тройка почтовая.

И медленно, как солнце, остывая

Ты отдавала мне своё тепло.

 

И знает Бог, что только ты могла

Мне жизнь продлить на чудные мгновенья,

И притупить разящий меч забвенья

У тех, кто восклицал: – да будет Мгла!

 

И, если вдруг замрёт любви река,

И Тьма поднимет чёрный флаг над светом,

Я прикоснусь к тебе горячим ветром,

И жизнь твоя продлится на века.

 

***

Луна на небе засветилась,

Позолотив поля и лес.

И чистый снег, как Божья милость,

Нисходит медленно с небес.

 

Для радости не надо денег.

Я с благодарностью судьбе

«Фруктовое» за семь копеек

Из детства протяну тебе.

 

И будет для души отрада, –

Так не хватает мне сейчас

Всепонимающего взгляда

Твоих неповторимых глаз.

 

Любовь, что смертным и не снилась,

Теперь – мой непосильный крест…

А чистый снег, как Божья милость,

Нисходит медленно с небес.

 

***

Запоминаются не годы…

В нас остаются на века

Мгновенья чудные природы,

Когда она, раздвинув своды,

Нас поднимала в облака.

 

Ах, этот подвиг сокровенный:

Полёт на алых парусах

Туда, где в вечности нетленной

Мы пили музыку вселенной

И растворялись в небесах.

 

***

Набирает птица высоту,

Там на крылья свет нисходит горний,

Но она погибнет на лету

С недопетой песней в сжатом горле.

 

Капля крови вспыхнет на крыле.

Каждой птице свой полёт и жребий:

Станут перья рощей на земле,

А душа останется на небе.

 

Снова вспыхнут яблони в цвету,

И конца не будет жизни этой…

Набирала птица высоту

Над весёлой утренней планетой.

 

***

1

Смотрю как свет в окне алеет.

Смотрю, как кружит вороньё…

И — на ружьё Хемингуэя,

Почти такое, как моё.

 

Смотрю на выцветший валежник,

Смотрю на чёрный пистолет,

Но ослепил глаза подснежник,

Едва явившийся на свет.

2

Кто-то дарит жизнь, как Всецарица,

Кто-то ждёт с косою у ворот…

Можно в небесах парить, как птица.

Можно в землю врыться, словно крот.

 

Много вариантов в жизни тленной:

Можно вместо пули у виска

Упиваться музыкой вселенной

Из ракушки, поднятой с песка…

 

РОДНИК

 

Лесным бродягам неизвестный

(его не выдаст и кулик!),

Под козырьком скалы отвесной.

Таится маленький родник.

 

Когда-то здесь, склонясь над книжкой,

Затеяв лёгкий костерок,

Я распивал чаи мальчишкой,

Горсть ягод бросив в котелок.

 

И вот, объехавши полсвета,

Всё повидавши на веку,

Я по знакомым мне приметам

Пришёл к родному роднику.

 

Я помнил, как в зелёном доме,

Где костерка весёлый хруст,

Мальчишку, протянув ладони,

Встречал смородиновый куст.

 

Но где же он? Всё та же влага,

Всё те же птицы начеку…

Вниз по ручью ушёл бедняга,

Как клёст, по мокрому песку.

 

Ходило солнце по спирали,

Играя каплями росы.

Сухие ветки отмирали,

А молодые вновь росли.

 

Я понял, взором лес окинув,

Что, сколько ни было бы гроз,

Нам Родину нельзя покинуть,

Когда в неё корнями врос.

 

Я редкий гость здесь и не чаял,

Как в детстве греясь у огня,

Что вновь смородиновым чаем

Напоит Родина меня.

 

***

В глухой, сегодняшней рутине,

Ты может вспомнила тайком

Букет, пришпоренный к машине,

Тебе небесным седоком?

 

Он ни о чём тебя не просит,

Летая на одном крыле…

Он навсегда оставил роспись

Тебе на лобовом стекле.

 

А снег идёт и тихо тает,

И капли чистые бегут…

И «дворники» стирают память,

Но это всё – Сизифов труд!

 

***

Гуляет вьюги куролесица.

Заиндевело вновь стекло.

Но мы дождались марта месяца,

Нам обещавшего тепло.

 

Всё чаще горизонта всполохи,

Всё реже серых туч набег.

Но вновь с утра, как прядь черёмухи,

Летит на землю новый снег.

 

Вновь на дороге гололедица,

Но небо чище с каждым днём.

И потому давай надеяться,

Что мы до солнца доживём!

 

Когда забудутся все промахи,

(Они, надеюсь, и не грех!)

И снова лепестки черёмухи

Засыплют двор, как первый снег.

 

***

Я жил у калашей Памира,

Ходил в песках за миражом,

И, обойдя почти полмира

Нигде приюта не нашёл.

 

И пусть друзья глядят с укором,

Что мне нигде покоя нет…

Есть на земле тот дом, в котором

Я встречен буду и согрет.

 

Там не кричит надрывно кречет,

Не бьют Кастальские ключи,

Но до утра не гаснут свечи,

И тихо музыка звучит.

 

Всю жизнь стоящий на распутье,

Удачу ставящий на кон,

Опять, как запоздалый путник.

Иду на брезжащей огонь.

 

И если, как корабль летучий,

Вновь унесёт меня волна,

Прошу, друг мой, на всякий случай

Не убирай свечу с окна.

 

***

И явь, и сон – предмет одной игры.

Так снег в ладонях неизбежно тает…

Но манят параллельные миры,

Всегда душе чего-то не хватает.

 

Явь – вечный бой, а не победный пир.

Летит во сне вселенной колесница.

И нас уносит в параллельный мир,

В котором даже ангелам не спится…

 

Мы все миров невидимых рабы.

Чтоб избежать навязчивой болезни,

Иди в осинник и ищи грибы –

Оно куда надёжней и полезней!

 

ЭЛЕГИЯ

Как в знакомом саду,

Средь заросших опушек и просек

Я бесцельно бреду

По корням Переделкинских сосен.

 

Вдруг откуда ни весть

Клён возник, озаряя округу.

Что он в золоте весь –

В том его я не видел заслугу.

 

Незавидная роль:

Скоро снег с него золото сбросит.

А пока – он король…

Это осень, друзья. Это – осень.

 

И кричит козодой –

То ли зверь одинокий, то ль птица …

Листьев дождь золотой

На холодную землю ложится.

 

***

С каждым днём утончается

Жизни мерная нить.

Всё когда-то кончается,

Что о том говорить!

 

Как Судьба куролесила…

(Не о том нынче речь!)

Умирать надо весело,

Чтоб друзей поберечь.

 

Жизнь прожита немалая,

Не был я нелюдим.

Что там будет – не знаю я,

Как помру – поглядим!

 

***

Я не достиг всего, чего хотел,

Но не ропщу – такая, видно, доля.

Есть каждой птице высоты предел,

Подняться выше – только Божья воля.

 

Но я всегда хранил святой завет,

Которому и по сегодня верен:

Предела совершенству в мире нет…

Но кто сказал, что мир наш совершенен?

 

***

В жизни есть свои зарубы:

Так, прокатанные мной,

Опоясывают трубы,

Как невесту, шар земной.

 

Жизни знаковые вехи,

Что Господь доверил мне,

Как маньчжурские орехи,

Раскатились по стране.

 

Зёрна злата иль полова?

Так ли жил я иль не так?

«Отзовётся ль эхом слово?» –

Сомневался Пастернак.

 

Вроде мне оно тем паче

Усомниться… Но по мне –

Петь и ничего не значить,

Как кузнечики в траве!

 

              В БОЛДИНЕ

 

… Умолкли птицы, и ослепли лужи.

Простясь с былым величием своим,

Дуб у дороги облетел от стужи

И потому казался нежилым.

 

Последние ещё держались листья.

Дохнул Покров порошей кружевной,

И, как строка, следов цепочка лисья

Протаяла тропинкою ржаной.

 

И скрипнула полозьями подвода,

Раздался звон набатный топора…

И ожила уснувшая природа

Под остриём гусиного пера.

 

Засуетились волки между сосен,

Зазеленела жухлая трава…

И заступила Болдинская осень

В свои, ей Богом данные, права.

 

ВАНЬКА КАИН В РИМЕ

 

Мы все на свете пилигримы:

Дороги, тракты, тропы, гать…

Случилось как-то в древнем Риме

Мне «Ваньку Каина» читать.

 

Он не собрал в таможне дани,

Свои у Ваньки долг и честь.

Проехал «зайцем» в чемодане.

Ну что сказать? Таков он есть!

 

Внимая Ванькиной отваге,

Звучащей с моего листа,

Слезой омылся Женя Вагин,

Узнав родимые места.

 

Слова, как нож, впивались в спину,

Но Ванька Каин ни при чём.

Ведь тот, кто Родину покинул,

На эти слёзы обречён.

 

И если вдуматься: по сути,

Мы все идём к судьбе внаём…

Но мудрый Валентин Распутин,

Похоже, думал о своём.

 

Он, глядя на лимон в бокале,

Ловя связующую нить,

Жалел, что не смогли в Байкале

Лихого Ваньку утопить!

 

А Ванька лгал и колобродил,

За преступленья не винясь…

И вздрагивал Крупин Володя,

То восхищаясь, то крестясь.

 

Но и на Ваньку есть проруха!..

Всё знать желанием гоним,

Свой Колизей напряг, как ухо,

Неспящий, престарелый Рим.

 

И в том услышав русский вызов,

Плащи* не пожелали спать –

Носились с поросячьим визгом,

Пытаясь Ваньку разыскать!

 

А он, смеясь над глупой ратью

И наплевав на их аврал,

Уснул спокойно под кроватью,

Куда я рукопись убрал.

————————————-

*

В Италии полицейских называют сбирро (sbirro – красный плащ).

 

БАЛЛАДА О ГРЕБЁНКЕ              

 

Испокон живёт Россия

От войны и до войны.

И откуда столько силы

У израненной страны?

 

Вспоминаю наше детство…

У охраны на виду

Мы носили пленным немцам

Немудрёную еду.

 

Взяв печёную картошку,

Под оркестр голодных птиц

Соло на губной гармошке

Исполнял пред нами фриц.

 

И в ответ, собрав силёнки,

Покормив облезлых птах,

Мы играли на гребёнке

О победе на фронтах.

 

Нашу детскую сноровку

Караул не брал в расчёт,

Не давали мне винтовку…

– Ты, парнишка, мал ещё!

 

Годы шли, и той победой

Были мы опьянены…

И никто беды не ведал,

И никто не ждал войны.

 

Не сидеть мне тише мыши,

Взять бы в руки автомат,

Но теперь в ответ я слышу:

– Ты, братишка, староват.

 

Пережил войну ребёнком,

У меня свои долги…

Поиграю на гребёнке,

Чтоб услышали враги.

 

***

                            Г.И. Гладкову

Жизнь – смена чёрно-белых клавиш.

Когда уже невмоготу,

Почтенный возраст не обманешь,

Пора бы подводить черту!

 

Но если враг, что нам не ново,

Опять идёт на абордаж,

Ещё мы скажем наше слово

Под русский марш!

Под русский марш!

 

***

                                       В.И. Козыреву

Не говори, что нас рассудит время.

Века, как воды вешние, пройдут.

Талант не благодать, а Божье бремя,

И не венок лавровый, а хомут!

 

Известные пересыхают реки,

Не оставляя на земле следа.

И кто-то станет бронзовым навеки,

А кто-то канет в Лету навсегда.

Константин Скворцов

Последние новости

Похожее

Сроднились с отчиной

Человек без родины – /то земля без семени. /Чёрный куст смородины почернел без времени. /Было столько пройдено, найдено, потеряно, /Сколько крови полито, троп костьми усеяно...

МОЛОДОСТЬ

Я слышу звуки пианино, /Свиридова бессмертный вальс... /Там за стеной соседка Нина /Опять, наверно, напилась. /Опять не выдержали нервы, /И разрывает жизни мглу...

Я выхожу из леса и…

Я выхожу из леса и… не с места. /И страх и боль не бередят меня. /В черемуховом платье, как невеста, /Стоит деревня в жарком свете дня. /Так много света радости и воли...

Человек должен жить на природе

Человек должен жить на природе, /на виду у Господних небес, /где прямая тропинка уводит /от крыльца прямо в поле и в лес. /Где над крышами изб и скворешен /ветви старых берёз шелестят. /И он должен быть чуточку грешен, /но не более, нежели свят...