***
Предала в одночасье подруга –
Были стылыми мир и жилье.
Но судьба из душевного круга
Не меня унесла, а ее.
И хотя на бесценных могилах
Два креста ей укором торчат –
Сыновьями меня наградила
И дала ясноглазых внучат.
А когда истекающий кровью
Полыхал за Двиной небосвод,
Наградила огромной любовью:
Небо знает, за что воздает.
Злая зависть, слепа и нелепа.
Источила ей душу и плоть…
Закажу за подругу молебен
Я простила.
Прости ей, Господь!
***
Прожили вместе больше полувека.
Коль лодка – жизнь, они – что два весла.
Шипело Зло: «Живет с полчеловеком,
Без ног с войны супруга привезла».
А Доброта залечивала раны:
«В руках вся сила, в сердце все тепло».
Ни злым его не видела, ни пьяным,
И тридцать лет незнатно утекло.
Сама-то столько много поболела,
А помереть – ему пришел черед.
На тот же день, обмыв родное тело,
Поудивила бабушка народ:
Послала в город деньги телеграфом,
Весь вклад сняла, не суетиться чтоб.
И привезли, что князю или графу,
Под белой краской с позолотой гроб.
Вились по крышке листья винограда,
Качала кисти чудо-бахрома.
Рядили: «Это вымудрить же надо!»
Судили: «Бабка спятила с ума!»
Как уложили деда в домовину, –
Простила всем, кто чем был виноват, –
Шепнула бабка младшенькому сыну:
«Плоха примета – гроб великоват:
Кого-то, слышь, туда поманит батя.
Видать, сбираться надо мне, сынок.
Помру — одень в коричневое платье
Да послабей завязывай платок».
Потом родня ругала суеверье:
Мол, ящик ладить для безногих – смех!
Но только крышку вынесли за двери,
Как снова бабка удивила всех:
На шаткую присела табуретку,
Потом сняла удушливый платок,
Припала к мужу, обхватила крепко
Да и дохнула только лишь разок.
***
И. П. Карельской
Видно, укладной и тихой
В дальних считалась годах,
Вот и назвали Корзихой
Ту деревеньку тогда.
Речка при ней Корзихонка,
Пади не столь глубоки.
Лучшие в крае девчонки
Жили у этой реки.
Всех раскидало по миру,
В гости сулили сей год.
Славная тетушка Ира
Прежних подруженек ждет.
Память поморки нетленна,
Чуть затуманится взор –
Мчит по дорогам военным
Ира — военный шофер.
Взрывы кустятся за нею,
Но повезло – недолет…
Кто – не заснет под шинелью,
Кто – под землею уснет…
Был ее друг старшиною.
Пал под огнем старшина.
Так и не ставши женою,
Стала вдовою она…
Тридцать годков откружила:
В дом и на ферму – круги.
Словно родилась двужильной,
Словно платила долги…
Аля, Наташа, Маруся –
Сколько невзгод и труда!
Все описать не берусь я,
Век бы писала тогда.
Внуков у каждой по взводу,
Дедов убила война.
Чуют суставы погоду,
Стала походка грузна.
Сядут рядком, потолкуют,
Строго обсудят дела.
– Ну-те, споемте такую,
Чтобы за сердце брала! –
Тихо заводят, тягуче.
– Эх, не робей, голова!
Петь-то беззубыми лучше,
Катятся сами слова!