На поле Куликовом
Боже мой, как давно это было!
Но я вижу, раздвинув века,
За Непрядвой дружина застыла.
Чтоб обрушить свой гнев на врага.
Я спешу в Челубея вглядеться,
Поднимая спасительный щит.
И во мне Пересветово сердце
Обнажённо и грозно стучит.
Перед силами зла не робея,
У таких же, как я, на виду
Вот сейчас я проткну Челубея
И, поверженный, сам упаду.
На пределе и сердце и нервы,
Дрожью взвихрена грива коня.
Кто-то должен и в смерти быть первым.
Брошен жребий, он пал на меня.
Рухну наземь, рванутся другие
И поганых потопят в крови.
И откроется сердце России
Для великой и вечной любви.
Мать-земля, горячо обнимаю!
Ты прости! Верю в счастье твоё!
И щитом я тебя прикрываю,
И на смерть поднимаю копьё.
1988
Соловьи России
Когда я шёл к тебе подростком
Через луга, через ручьи,
Зажгли во мне любовь к берёзкам
Твои, Россия, соловьи.
Ко мне любовь пришла в апреле,
Присев на краешек скамьи,
И над моей любовью пели
Твои, Россия, соловьи.
Дымились дальние дороги,
Гремели ближние бои,
Со мной делили все тревоги
Твои, Россия, соловьи.
И, убелённый сединою,
Я вновь иду в поля твои.
Поют пусть вечно надо мною
Твои, Россия, соловьи.
МАТЬ
По Мамаеву кургану
Днем и ночью ходит мать.
– Вы скажите, добры люди,
Где мне сына отыскать?
Ей в ответ вздыхает Волга:
– Крепко спит в земле герой.
Не буди его напрасно
И ступай себе домой.
Повернулась, распрямилась.
Непреклонна и горда:
– Не гони меня отсюда,
Не уйду я никуда.
Стану камнем на кургане,
Подыму священный меч,
И останусь возле сына,
Чтоб покой его беречь.
И стоит она над Волгой
И ликуя и скорбя
И все матери погибших
Видят в ней самих себя.
* * *
О поле русское!
Немало
Тебе изведать довелось.
И Подмосковным ты бывало,
И Сталинградским ты звалось.
Каким огнём тебя пытали,
Каким тебя железом жгли.
В тебе цветами прорастали
Любовь и горе всей земли.
Но тот, кто шёл к тебе не в гости,
Кто нёс в руке разбойный нож, –
Давно того истлели кости,
А ты по-прежнему цветёшь.
Как мой народ, живу тобою,
Желая с добрыми людьми,
Чтоб было ты не полем боя,
А полем мира и любви.
1973
Хлеб
Он был и сладок и несладок,
И за него платил народ
И ранней старостью солдаток,
И поздней радостью сирот.
И в жизни новой, суетливой,
В сплетенье злых и добрых дней,
Мне слышен гул нетерпеливый
Военных тех очередей.
Дрожит от праведного гнева
Моя неровная строка,
Когда хотя бы граммы хлеба
Теряет чья-нибудь рука.
В нем слёзы наши, и печали,
И страх, и скомканные сны…
Мы столько за него отдали,
Что хлебу просто нет цены.
* * *
В природе есть редчайшие мгновенья,
Когда, тревожной радости полна,
На травы, на озера, на каменья
Великая нисходит тишина.
Боится дождик потревожить крышу.
И степь, и лес, и воды — всё молчит.
Ещё чуть-чуть, я, кажется, услышу,
Как сердце человечества стучит.
Балалайка
Мой отец в свободные минуты
Балалайку старенькую брал
И играл, играл, играл, как будто
Обо всём на свете забывал.
И звучало в доме «Светит месяц»
И про то, как частый дождик лил.
Через спинку стула перевесясь,
Я подолгу за отцом следил.
Звонко пели струны под рукою.
Нот не зная, он играл на слух,
Но в игре мне чудилось такое,
От чего захватывало дух.
Было мне то холодно, то жарко,
Забывал всю боль своих обид…
Столько лет прошло, но балалайка
До сих пор в ушах моих звенит
Солдатская душа
Когда, спасая Родину,
Отец пошёл в огонь,
Оставил сыну-малышу
Он старую гармонь.
Погладил тихо волосы:
– Научишься, играй.
А если и случится что,
Живи, не унывай.
Ходил тот мальчик маленький
С гармошкою в руках,
Играл на шумных станциях,
Играл в госпиталях.
И люди молча слушали
Гармошку малыша.
И пела в ней отважная
Солдатская душа.
Отец его под Витебском
Упал в траву лицом…
Года прошли, и мальчик тот
Давно уж стал отцом.
Гармонь отдал сынишке он:
– Научишься, играй.
А если и случится что,
Живи, не унывай.
Мне часто, часто слышится
В вечерние часы,
Как внук солдата трогает
Послушные басы.
Звенит гармошка старая
В руках у малыша.
И в ней поёт по-прежнему
Солдатская душа.
***
Уже не однажды пыталась
Писак безголосая рать
Исконное русское слово
Из русского сердца изъять.
Спасибо, народ мой великий,
За то, что умеешь беречь
Жемчужное русское слово,
Державную русскую речь.