Вторник, 28 мая, 2024

Я пошел на войну

«Я пошел на войну, мне кричат: «Не ходи! – /Ты же болен, старик: сердце, печень, живот…» – /Хорошо воевать, когда жизнь позади, – /молодого сменю, пусть еще поживет…» – этими словами Александра Жаркова откроется творческая встреча в Шолоховском центре 30 мая 2024 года в 17.00...

Самый красивый парень

В трубку долго дышали. Потом дыхание было порушено кашлем. Затем, как очистившийся от всего, что могло мешать ему обрести логику предназначения, раздался голос: «Женя, ты?» – «Я», – ответилось на той же задышливости...

Волчанский «армрестлинг»

Наше наступление продолжается. Ежедневно ребята стараются сообщать свежие новости по Волчанскому направлению. Но новости странноваты: из недомолвок видно, что идёт «армрестлинг» – то мы наваливаемся, то к противнику подтягиваются всё новые резервы...

Незаметные подвиги маленьких людей

Пару дней назад заехали в Горловку под самый обстрел. 13 раненых мирных. Картина возле больницы - привозят мужа, а рядом жена, привезла его оторванную ногу. Стараемся в канале такого не показывать...

«Я куплю тебе машину!»

Воспоминание поэта Владимира Хомякова о юности

Второй месяц весны 1974 года начался с события, круто повернувшего мою жизнь: и это была не первоапрельская шутка. Вскоре предстоял призыв на армейскую службу.

На следующий день я встретился со своими товарищами по учёбе, и наша «великолепная пятёрка», по пути закупив необходимые продукты, направилась в рязанский лесопарк. Общались весело, стараясь лихостью и словесной бравадой заглушить чувство нахлынувшей озабоченности. Потом, как это часто бывает, сия компания разделилась, и мне с моей оставшейся попутчицей выпало побывать тогда ещё и в так именуемом Наташином парке, а вскоре пройти и на стадион «Спартак», чтобы посмотреть, как движется строительство хоккейной арены. Под впечатлением от этого «удалого» похода я наутро написал такие строки:

 

От губ твоих задыхаюсь,

от жадных объятий – тесно.

Восторженно жизнь щебечет

в певучей, сквозной листве.

А смелость впадает – в слово,

а слово впадает – в песню,

а песня впадает – в ветер,

а ветер впадает – в рассвет!

 

И там, где у древнего дуба

рокочут прохладные струи,

и солнце в траву обронило

лучей золотистую вязь,

волос твоих шёлковый шёпот

целую-не нацелуюсь,

любуюсь-не налюбуюсь

сиреневым блеском глаз! 

 

Вскоре сочинилось и вот это стихотворение:

 

Свежим светом веет от аллеи.

Звёзды и рекламы оталели.

Встало солнце сонное с постели –

чиркнуло лучами до домам!

Вдоль аллеи

розовым оленем

мечется испуганный туман!  

 

Весь апрель 1974 года я оказался практически предоставлен самому себе. С одной стороны, это было, конечно, печально. Но если посмотреть с другого боку, никогда в жизни я не был так свободен, как тогда. В душе жила безоглядная дерзость. Наверное, это и спасало в непростые минуты, не давало унывать. Помнится, в первый день Страстной недели я с маху написал стихотворение «Баллада о белой машине». Оно сразу же получило известность в рязанских литературных кругах, но опубликовать его в то время было проблематично.

 

Ты меня совсем не любишь,

всё, что было, позабыла?

на меня совсем не смотришь,

и я знаю почему.

У меня мопед был классный –

ты тогда меня любила.

Лишь купил «Урал» Серёга –

сразу ты ушла к нему.

 

У Серёги денег много,

только что мне твой Серёга?

Только что мне шашни ваши,

только что мне ваш «Урал»?

У меня губа не дура,

говорю тебе серьёзно:

я ведь тоже парень дельный,

время даром не терял.

 

Чтоб мечту свою исполнить,

разогнать печаль-кручину,

я кручусь на двух работах –

целый год коплю рубли.

Я куплю тебе машину,

очень быструю машину,

очень белую машину

под названьем «Жигули».

 

«Жигули» – не мотоцикл:

обгоню «Урал» Серёгин,

и тогда, уж будь спокойна,

ты придёшь ко мне опять.

Только вот какое дело,

и вопрос, знакомый многим:

где же, где ещё деньжонок

на машину мне достать?

 

А машинка, как картинка,

а сиденье – наслажденье,

а педали, как медали,

в общем, «тачка» – самый сок!

Мы построим ей гаражик,

а в субботу-воскресенье

будем ездить на рыбалку

и прочёсывать лесок.

 

«Я куплю тебе машину,

очень быструю машину,

очень белую машину

под названьем «Жигули», –

так мечтал мой кореш Петя,

мчась на загнанном мопеде

за грохочущим «Уралом»,

исчезающим вдали.

 

«Балладу о белой машине» я чаще всего читал во время неформальных встреч с литераторами областного центра. Стихотворение вызвало интерес Анатолия Сенина, члена Союза писателей СССР, лауреата премии Рязанского комсомола, руководителя литобъединения при тогдашнем Дворце нефтяников. Правда, я продекламировал мэтру рязанской словесности своё новоиспечённое произведение не на заседании лито, а по окончании официальной части творческой встречи, когда мы с Анатолием Ивановичем прогуливались по вечернему скверу, беседуя о стихах.

А вот другого члена писательской организации, Сергея Харлампиевича Баранова, моё эпатажное чтение антимещанского стихотворения на заседании литобъединения при газете «Рязанский комсомолец» явно покоробило. Тут стоит отметить, что за четыре с половиной года до этого сей автор детских книжек председательствовал на собрании по исключению будущего лауреата Нобелевской премии Александра Исаевича Солженицына из Союза писателей СССР.

Но юность всегда рвётся вперёд, рвётся, что называется, «поверх барьеров»!

Немало мне выпало побродить в том апреле по территории Рязанского кремля: я восторженно смотрел на его сияющие на солнце купола, посещал могилу знаменитого поэта-земляка Якова Петровича Полонского, автора поистине народной «Песни цыганки».

Но, конечно же, те мои юные дни были пронизаны есенинским духом. Тогда же и родилась первая строфа стихотворения, завершённого только через полтора года в казахстанском городе Приозёрске, во время моей армейской службы на полигоне ПВО:

 

Моим воспоминаньям нынче тесно,

ведь с детства сберегла душа моя

заветную есенинскую песню

и древний свет Рязанского кремля.

 

Пасха в 1974 году пришлась на 14 апреля. Встретил я этот праздник в доброй компании, где мне вновь пришлось читать «Балладу о белой машине» и другие свежие стихи. Не скрою, приятно было чувствовать на себе улыбчивые взгляды своих сверстниц – юных почитательниц поэзии.

А через пару дней мне выпало идти по повестке в Советский райвоенкомат города Рязани для прохождения медкомиссии и дальнейшего призыва в армию. Довелось побывать в те дни и в других «серьёзных» учреждениях областного центра.

В Москве в конце апреля проходил ХVII съезд комсомола, давший старт строительству Байкало-Амурской магистрали. Всё это было очень торжественно, пафосно и вместе с тем искренне.

Близился Первомай. Тогда этот праздник отмечался всенародно. В 1974 году отдыхали подряд аж четыре дня. Незадолго до праздника я написал довольно большое стихотворение, посвящённое предстоящему торжеству. Начиналось моё новое произведение такими словами:

 

Весноцветьем улицы согреты,

ранний сон сухим лучом пронзён.

Над Рязанью праздничным рассветом

плещется горячий шёлк знамён.

 

Стихотворение было одобрено редколлегией «Приокской правды», главной областной газеты того времени, и опубликовано на первой полосе праздничного номера. Не забыть, как во время первомайской демонстрации, проходившей по улице Ленина, от колонны порой отделялся кто-то из членов трудовых или учебных коллективов и устремлялся к киоску «Союзпечати», чтобы купить там для себя и своих товарищей свежие местные издания и тут же, пока колонны стояли на площади, быстро пробежать глазами основные публикации рязанской прессы.

 

…А спустя неделю я уже ехал в воинском эшелоне в дальнийказахстанский край, неслышно читая посвящённые этому свои недавние стихи:

 

Родные сердцу улицы рязанские

озолотил узорчатый закат.

Последний день сегодня на «гражданке»,

а завтра я почти уже солдат.

 

Расстроенно растрогалась гармошка,

и утирала слёзы мать моя:

«Прости, сынок, взгрустнула я немножко».

Отец просил:

«Не подведи меня».

 

Через дорогу,

возле перекрёстка,

не в силах скрыть тревожную печаль,

туманилась лучистая берёзка,

взволнованно о чём-то лепеча.

 

А мимо юность праздная спешила,

а мимо мчалась новая весна.

…Ворча сердито,

серая машина

нас медленно к вокзалу повезла.

 

И всё исчезло.

И гармонь отпела.

Родня,

военкомат,

толпа друзей.

И лишь берёзка в зябкой мгле белела,

и долго-долго на меня глядела

из-под своих задумчивых ветвей.

 

Судьбы моих апрельских юношеских строк 1974 года сложились по-разному. Там, в армейской обстановке, наверное, лишь «Баллада о белой машине» обрела особую популярность. Добавлю, что даже после увольнения в запас я ещё некоторое время читал это стихотворение по просьбе своих знакомых. Нет-нет, а кое-кто из них при встрече со мной протягивал ладонь и произносил: «Я куплю тебе машину!» И простодушно при этом улыбался…

Апрель 1974 – апрель 2024

Рязань – Сасово

Русское Воскресение

Последние новости

Похожее

Дорога к Леонову

Мое знакомство с творчеством Леонида Максимовича Леонова произошло в первый год войны. Тогда на экран вышли короткометражные фильмы «Пир в Жирмунке» и «Трое в воронке» по рассказам Леонова. Не буду пересказывать, скажу лишь...

СТАДНЮК

В моем рабочем кабинете на полке стоят два толстых красных тома – это роман Ивана Фотиевича Стаднюка «Война» с его дарственной надписью. Мы познакомились случайно в издательстве «Патриот». Вернее нас познакомила наш общий редактор Татьяна Соколова...

«Живу я на берегу Псла…»

«...Я нанял дачу... на реке Псёл, – сообщает он 25 марта поэту и художнику Якову Полонскому. – Место поэтическое, изобилующее теплом, лесами, хохлами, рыбой и раками. От дачи недалеко Ахтырка и другие прославленные хохлацкие места...»..

Последний пароход

Писать о Викторе Астафьеве – всегда большое волнение. Особенно сейчас, когда прочитали его последние слова в завещании: «...Пусть имя мое живет в трудах моих до тех пор, пока труды эти будут достойны оставаться в памяти людей. Желаю всем вам лучшей доли, ради этого и жили, и работали, и страдали. Храни вас всех, Господи»...