Мы разучились разговаривать, но более того рассказывать. Пишет мне товарищ на Фейсбук: «Я много по жизни встречаю всего интересного, а вот рассказать не могу. Не умею.»
Однажды мне попалась такая информация: тысячу лет назад человек, живший в сельской местности, за свою жизнь встречал не более 150 человек. И можно представить, какую информационную ценность имел перехожий странник, забредший на ночлег в деревню. Как слушали его…
Или представим встречу друзей пушкинских времен: как мечтали о ней долгими зимними вечерами, как писались письма, как собирались в дальнюю дорогу, как ехали перекладными по заснеженной России, ночуя в постоялых дворах. И вот беседа друзей в ночи до зыбкого рассвета…
Рассказчики ныне иные – телевизионные. А беседы с друзьями? Мобильник в руки: «Ты где? Слышишь меня?» – «Слышу…»
Только вот сказать друг другу нечего…
Вечерами у нашей соседки бабки Мосяевой сумерничало пол деревни. Пока темнота еще не накинула на деревню свой черный мешок, но день уже отгорел, чтобы сэкономить на керосине, шли к бабке деревенские старики и старухи, молодцы и молодицы, ребятня и мелкая челядь. И весь этот народ приобщался к деревенскому единству, к этой большой и дружной семье.
Вот, где было торжество устного рассказа… Я до сих пор помню всякие деревенские истории, рассказанные на этих сумеречных посиделках, и так хочется собрать их и поведать идущему за нами поколению, которое катастрофически теряет умение общаться. Теряет поэтическое сказочное восприятие мира, так украшавшее нашу жизнь.
Несколько раз слышал я поверья и сказки про первомайскую ночь, когда все нечисть лесов и болот устраивает сходку на Лысых горах. Про болото Большую Чисть.
– А я, гражданы, Болотную бабу на Чисти встретил, – рассказывал дедушка Константин Снопиков. – Руки у нее длиннющие, тело шерстнатое, хвост длинный, крючком. Эта вольная старуха в шестьдесят шестом году с болота-то выходила. Голова, что кузов…
– Да, что ты Господь с тобой, – возражала дедушке Константину Марья Мосяева. – У меня мама видела эту Кикимору. Так, говорила, такая из себя красавица, какой не найдешь во всем крещеном миру. Только один у нее изъян: ноги гусиные… Ваня Тестов с Митькина ее увидел, голову потерял от красоты. Так она его в болото заманила и там, заставила служить ей.
Однако мало кто из живых видел Кикимору, людям она показывается редко, и только кричит из Болота разными голосами, от которых или кровь стынет, или разум туманится.
Кимора, слышала, ворует робятишек, оставленных без присмотра, потому, как у самой-то детей нет. Или идет человек на ее голос, ступит на кочку, а под кочкой трясина.
И вот барахтается он бедный, а тут из болота появляется кикимора и глядит, как человека засасывает болото, откуда возврата нет.
– Я слышал, чтобы уберечься от погибели, – добавлял кто-нибудь, – нельзя смотреть Кикиморе в глаза, идти на её крики или заговаривать с ней. Идите своей дорогой и не поддавайтесь ни на какие уловки нечисти. Не замечайте ее.
… Лежишь на печке, и ноги под себя подбираешь, как бы какой Леший-Водяной тебя за ногу не ухватил. Пройдет время, и уже твои дети будут подбирать на диване ноги, чтобы не ухватил их какой-нибудь американский Фредди Крюгер.
Похоже не удержались мы, прельстились прелестями болотными и барахтаемся сейчас в трясине…
Сказка ложь… да в ней намек.