Собираюсь привезти своих второкурсников-будущих журналистов в Союз писателей России, чтобы они 12 ноября послушали про Ольгу Берггольц, которая умерла ровно полвека назад в защищённом и воспетом ею Ленинграде. Она не только выдающая поэтесса, но и великая радиожурналистка, что хочется сегодня особо подчеркнуть! Вроде бы не ахти какая дата, но президент Путин вспомнил о ней не только как ленинградец, но и как руководитель воюющей страны, где остро не хватает таких вот пропагандистов!
Я никогда героем не была,
Не жаждала ни славы, ни награды.
Дыша одним дыханьем с Ленинградом,
Я не геройствовала, а жила.
Да, «не жаждала ни славы, ни награды», но работала на износ, на смертельном пределе душевных сил, на совесть, как учил отец с немецкой кровью и русская мать с печальной фамилией Грустилина. Многие ли властители СМИ и «королевы эфира» могут сегодня с полным правом так сказать о себе?
Ольгу Фёдоровну называли Ленинградской Мадонной, Блокадной Музой. Берггольц была внесена немцами в список лиц, подлежащих после взятия города немедленному уничтожению. Стопроцентная дочка города Ленина с Нарвской заставы первое стихотворение напечатала в 15-летнем возрасте – в газете «Красный ткач» в 1925 году:
Как у нас гудки сегодня пели!
Точно все заводы
встали на колени.
Ведь они теперь осиротели.
Умер Ленин…
Милый Ленин…
Вот что об этом писала сама Берггольц: «…Смерть Ильича была для нашего поколения тем рубежом, с которого мы из детства шагнули прямо в юность, почти миновав ту тревожную, неопределенную пору, которую называют отрочеством… Я написала о том, что только было».
А дальше было и трагическое, и страшное, и несправедливое. Но Ольга Берггольц осталась в осажденном Ленинграде, пришла в Союз писателей, откуда её исключали, а потом восстанавливали, буквально через три дня после начала войны и спросила, где она может быть полезной. Руководительница Вера Кетлинская дала ей направление в Радиокомитет.
Гранитное здание Радиокомитета по Итальянской, 27 стало её домом, как и для других мастеров эфира:
Я знаю, слишком знаю это зданье.
И каждый раз, когда иду сюда,
все кажется, что вышла на свиданье
сама с собой, такой же, как тогда…
Отсюда передачи шли на город –
стихи, и сводки,
и о хлебе весть.
Здесь жили дикторы и репортеры,
поэт, артистки…
Всех не перечесть (…)
и, спаяны сильней, чем кровью рода,
родней, чем дети одного отца,
сюда зимой сорок второго года
сошлись – сопротивляться до конца…
«Сопротивляться до конца», – вот девиз настоящего журналиста! Ему слабо следовали, когда разрушался Советский Союз. А ведь Берггольц писала:
Сестра моя, товарищ, друг и брат,
ведь это мы, крещенные блокадой!
Нас вместе называют – Ленинград,
и шар земной гордится Ленинградом.
Именно эту строчку: «Шар земной гордится Ленинградом!» – выносили на плакаты, которые царили над митингами протестующих против имперского переименования города Ленина. Теперь я понимаю, что только либерал непонятной национальности, который родился в Чите, а детство провёл в Узбекистане (Коканд, Ташкент), мог замахнуться на название героического города. Русский ленинградец даже в угоду политическому моменту психологически не мог бы посягнуть на это название.