Элиты, которые сформировались в 90-х из спекулянтов, и посредников с английскими деньгами на залоговых аукционах, долгое время лезли в герои нашего времени. Навязывали идеалы жизненного успеха – яхты, Ниццы, ошейник из крупного жемчуга на собачке, на руках жены. Но все они уже в прошлом. Они – уже уходящий сон, хотя и не знают об этом. Настоящие элиты сейчас куются в вареве из огня, подвига и крови. Разговаривая с высокими чиновниками, иногда поражаешься – насколько они отстранены от реальности: закрыты, запечатаны за тяжёлыми дубовыми дверями. А они просто не видели…
Год назад с нами в поездку решила поехать госслужащая, для нас довольно высокого ранга. Было удивительно, конечно. Мы из того мира, где блиндажи и подвалы с людьми; где каски и иконка в кармане; она – где приёмы и телекамеры. Но поехала. Она никогда не видела войну с другой стороны телевизора.
Она была с нами на «Дороге Смерти» в Бахмуте, раздавала адресную помощь людям на самой окраине Никитовского района Горловки, и в обе стороны работала артиллерия, летали дроны, и не было на ней никакой невидимой защитной накидки от эльфов, а был обычный бронежилет. Она видела, как живут люди, она видела, как живут дети, она видела, что дети еще способны смеяться. Она ехала с нами на «ноль» под Клещеевку, по мёртвой дороге с остатками машин, и наша машина постоянно глохла, черпая воду на ухабах, и пищал «Булат»; один человек быстро выводил её из машины в посадку, готовый закрыть собой, а кто-то, передергивая затвор, выбегал на дорогу, отвлекая дроны на себя. В этом новом мире рушились все её представления о жизни – незнакомый человек был готов пожертвовать собой ради неё, только поэтому что она – своя. В том мире, который остался за лентой, никто, не то что жизнью, кусочком карьеры бы не пожертвовал. Здесь все было не так, как в телевизоре. Блиндаж, соседняя посадка за противником, в блиндаже раненые, кровь, один раненный в кость лежит и орёт на полу от боли, а над ним стоит комбат и – нет, не говорит: «Брат, потерпи», – и не пытается напоить его компотом, а тоже орёт: «Скотина такая, чего ты вылез, чего подставился?! Кого я теперь туда пошлю?» – И кто-то молчаливый, с мрачным лицом встаёт и говорит: «Ладно, комбат, отправляй их на эвакуацию, – я пойду». Она видела, как люди делятся последней водой, последним хлебом, как они устали от войны и не могут уже больше, но все равно, встают и идут, на седьмом дыхании, которого вообще не существует в природе. Пусть мельком, но она увидела суть войны, увидела горе людское, нечеловеческую усталость, и подвиги о которых никто никогда не узнает.
Она вернулась к себе, в залы с паркетом, стала задумчивая, а потом уволилась и теперь работает сестрой милосердия в госпитале одного прифронтового города.
***
Пока вся страна отправляла детей в школы – линейки, первый звонок, банты, цветы, с Дзержинска вывели:
Бойко Сергей Михайлович, 1959.
Олейеик Николай Николаевич, 1961.
Олейеик Николай Николаевич, 1994.
Белоус Светлана Васильевна, 1964.
(Ул. Партизанская, Дружбы, Глинки)
Белик Иван Иванович.
Жена Белик Катерина.
И трое детей.
Вышли. Младшему вроде 5-ть. Щербиновка.
Ждём еще. Детей ждём.
* БЧ 3