Недели три назад вынудил нас сын отправиться в лес.
– Неужели вы не чувствуете: время настало для белых грибов, а вы все тянете и тянете. За ними надо первыми идти, а не ждать, пока их народ вырвет.
И мы отправились. Недалеко совсем, в березовый лесок на границе Нижегородской области и Мордовии.
– Тетю Машу обязательно с собой пригласим. Без нее не поеду.
Как сказал сын, так и сделали.
Только шагнули в березовый простор, а под ногой первые крепкие шляпки. Набекренистые такие, сердитые.
Ты один дорогой гриб берешь, а рядом в траве второй, третий, да и четвертый подбоченился.
И ведра с корзинками полнехоньки, а уйти сил нету. Жадность обуяла.
– Помнишь, у нас такие в Журавлихе водились, – тихонько шепчет мне тетя Маша. Маруся Войнова, с которой мы родились в один год, вместе в школу ходили, вместе песни на классных вечерах пели. Вместе росли, юность встречали, а теперь вот…
– Ты думал когда-нибудь, что доживем до семидесяти четырех? – подняла на меня глаза Машенька.
– А ты? – встретил я ее вопрос своим вопросом.
Только рукой махнула…
Скорее всего, не рассказал бы я об этом, да получаю сегодня видео от незнакомого мне человека по имени Сергей Другов. Мы хоть в сетях друзьями считаемся, только я ничего о нем конкретного не знаю.
Он знает, что вот уже тридцать лет мы дружим с Людмилой Николаевой, народной артисткой России. А на видео – певица идет по вологодской деревне в окружении сельских жителей. Сюда она приехала первый раз не с концертом, а за грибами. Увидела, как молоденький паренек Коля радовался боровикам, да и послала Люда сельскому красавцу весточку: приеду, мол, за грибами, если лес и места грибные покажешь. И приехала.
Приехать-то приехала и грибов набрала, только сердце свое в незнакомой вологодской деревне оставила. Увидела, что Коля живет с бабушкой, а та еще двоих детенышей растит. Мать умерла давно, и пришлось ей взять на себя и бабушкины, и материнские заботы о тройне.
И захолонуло Людино сердце, и по прошествии не больно большого времени она опять отправилась в незнакомую деревню. И так раз за разом.
Смотрю видео и слушаю новую песню Николаевой, и понимаю, как снова певица берет меня в полон:
Я проснусь – за окном рассвет,
Я усну – за окном темно.
Залетает черёмух цвет
Лепестками в моё окно.
Разгулялась моя метель,
Чтоб потом – по весне моей –
Ручейками звенел апрель
Мне под звоны пасхАльные.
Моя доля, моя радость,
Моя сладкая вина!
Мне другой страны не надо –
Я в России рождена.
Под берёзкой в чистом поле
Мои цветики простые,
Купола мои
ЗолотЫе!
Будут горы и бриз морской,
А в родные вернусь края –
Здравствуй, радуга над рекой,
Семицветная ты моя!
Для гостей – на столе вино,
Для врагов – непрощенья нет.
Я усну – за окном темно,
Я проснусь – за окном рассвет.
Разгулялась моя метель,
Чтоб потом – по весне моей –
Ручейками звенел апрель
Мне под звоны пасхальные.
Я проснусь – за окном рассвет,
Я усну – за окном темно.
Залетает черёмух цвет
Лепестками в моё окно.
Моя доля, моя радость,
Моя сладкая вина!
Мне другой страны не надо –
Я в России рождена.
Под берёзкой в чистом поле
Мои цветики простые,
Купола мои Золотые.
Слушаю Людмилу Ивановну и понимаю, что золотыми куполами для меня были и остаются люди, среди которых я рос и вырос. И вспомнил, что у нас в селе не принято было просить прощение за резко сказанное слово, за нанесенную ненароком, а иногда и сознательно, обиду. Да мало ли чего в жизни бывало. Вот тогда обидчику люди говорили: «Покайся».
Что вы думаете – каялись.
Вот слушаю я Николаеву и каюсь: за грубое слово, впопыхах сказанное, за то, что отмахнулся от кого-то, прошел мимо и не заметил, как плохо человеку, не накормил одиноко живущую бабушку, не приласкал сироту… Всего-то и не пересчитать, да и стыдно теперь за себя и свою неблагодарность людям, у которых учился жить.
Думал ли я, что доживу до семидесяти четырех? Скорее всего, не думал, а просто боялся, что найдется человек и подтолкнет: «Покайся».
Спасибо тебе, Люда…