Четверг, 18 июля, 2024

Уроки мужества

Отцы этих пацанов на фронте, или вернулись с тяжелыми ранениями, или уже никогда не вернутся. И не озлобились мальчишки. Наоборот, острее стало чувство любви к своему, родному, к тому, что так настойчиво у них пытаются отобрать...

Мудрая, заботливая…

Авторы данной статьи соприкоснулись с благородной и высокодуховной деятельностью преподобномученицы Великой Княгини Елисаветы Феодоровны во время подготовки третьего тома мемуаров князя Н.Д. Жевахова, одного из строителей подворья в Бари...

Жара за сорок…

Жара за сорок, марево солнца над степями. Ветерок только к вечеру, на красный закат, тогда листва в уцелевших посадках чуть колышется. Кому-то в этой жаре, получая солнечные удары, разгружать снаряды, кому-то рыть сухую землю под норку, кому-то мучиться в прифронтовых госпиталях...

Будем читать и учиться

Казало бы, не время сегодня писать книги о людях труда, но когда прочитаешь «Талант души», то понимаешь, что без пассионариев, без таких героев как Марина Михайловна, мы не сможем достигнуть тех высот духа, которых страна достигла 9 мая 1945 года...
ДомойИнформацияВ неволе птица...

В неволе птица не поёт…

К юбилею Евгении Смольяниновой

Так уж, верно, заповедано России, что в самые мрачные дни её восходят таланты, способные осветить нашу душу надеждой. «В лунном сиянье снег серебрится…» — стоит напомнить лишь одну строку популярного русского романса, как она отзовётся именем Евгении Смольяниновой, колокольчиком её трепетного голоса. С чем сравнить её чудесный, будто доносящийся из поднебесья, голос? Но представить росой обрызганный душистый ландыш, по камешкам бегущий звонкий ручеёк иль пёстрый луг и ветерок волнистый, ласкающий траву… Такие образы рождает это пение.

Певица Евгения Смольянинова – явление особенное. Кто слушал её хоть однажды, знает, что это такое. И мужчины плачут, когда она поёт «Если мать ещё живая…», лермонтовскую «Молитву», «Душа моя прегрешна»… Настолько волнует, очищая и преображая нас, искусство певицы, так велика целительная сила её голоса, что помогает переживать невзгоды и испытания. Откуда вдруг в среде, казалось бы, беспросветной антикультуры явилось такое откровение?

Сама Евгения считает, что голос, музыка – великая тайна Бога. Человеку дано лишь стремиться к её постижению, но в глубину проникнуть – никогда.

С 90-х её выступления проходили с триумфом, при переполненных залах. Помню, как в те годы, с пригласительным билетом так и не удалось протиснуться в зал Центрального дома литераторов. Таких невезучих оказались десятки, и устроителям пришлось «запустить» трансляцию в фойе. Тогда певица приезжала со своими музыкантами в Москву из Петербурга и давала концерты практически бесплатно.

Единственная дочь у родителей, школьных учителей, восемнадцатилетней уехала она из родных кемеровских краёв в знакомую только по книгам и кино Северную Пальмиру и поступила в музыкальное училище. Училась бы и училась по классу фортепиано, мечтая стать пианисткой, если бы не встречи с народными исполнителями и фольклорные экспедиции. Тогда она записала с голосов деревенских старушек больше половины своего будущего репертуара – от народных песен до духовных баллад.

А открыло молоденькую певицу, как необыкновенное чудо, в начале 80-х ленинградское телевидение. И — как луч солнца блеснул из-за туч… Стоило ей спеть одну песню — от приглашений не было отбоя. В том числе и в кино. Сразу в два художественных фильма – горьковскую «Жизнь Клима Самгина» и «Садовник» с Олегом Борисовым в главной роли. Тогда же в старых нотных сборниках отыскала она дивный русский романс композитора Евгения Юрьева «Динь-динь-динь…» («В лунном сиянии…»). Сейчас он подхвачен многими исполнителями, но вернула его после долгих десятилетий забвения именно Евгения Смольянинова в телефильме «Жизнь Клима Самгина». С тех пор без этого романса не обходился ни один концерт певицы. Как и без её собственных сочинений и талантливых аранжировок, не менее любимых публикой. В удивительной гармонии с поэзией Лермонтова звучит музыка к романсу Смольяниновой «Когда волнуется желтеющая нива…», «Молитва» («Я, Матерь Божия, ныне с молитвою…»).

После короткометражной новеллы «Дорога», снятой кинорежиссёром Владимиром Хотиненко к 100-летию кинематографа, где певица сыграла главную роль, зрители настолько уверовали в то, что она сама и есть та неприкаянная героиня, певица-самородок не от мира сего, которая пела русские песни на московских вокзалах и в переходах, что стали предлагать свою помощь. А помощь-то, действительно, оказалась нужна. Раньше дарования по всей стране искали, а тут такой талант, да что там, национальное достояние на произвол судьбы брошено (кстати, позже Смольянинова получит премию «Национальное достояние России»)… Популярности добавил и кинофильм «Китайский сервиз» (1999), где она исполняет старинные городские романсы «Звезда, прости», «Не обмани», которые в годы учёбы отыскала в нотных архивах.

Вот и решили друзья создать в Москве благотворительный фонд поддержки Евгении Смольяниновой – певицы, композитора, актрисы. Только состоятельные спонсоры не очень-то объявлялись…

 

… Неспешная, вдумчивая, с непередаваемым обаянием вечной женственности, на сцене она казалась мне неземной. Хотя в жизни – Евгения совершенно реальная, проникающая в суть происходящего сегодня… И – настоящая, без тени лукавства, желания понравиться. Такая, какая есть. Личность. Единственная. Сохранившая в искусстве русскую душу.

В те дни она только-только переехала с семьёй из Петербурга в Москву. Жила с мужем и сыном на съёмной квартире. И наша беседа, естественно, началась с вопроса, что заставило пойти на такой шаг.

— Не могу сказать, что мы беглецы, убегаем и предаём свой город, — спокойно и с чувством внутреннего достоинства, объясняла Евгения Валерьевна. – Хотя, я знаю, петербуржцы ко многим, кто уезжает в Москву, так относятся… Санкт-Петебург по сравнению с Москвой — город небольшой, где всё как-то персонифицировалось, сжалось в некое кольцо. И – нет выхода: будто попал в блокаду и начинается хождение по кругам мучений.

Конкуренция огромная. В основе любого предприятия лежит бизнес. А я, как говорят, человек необоротистый, совмещать коммерческое и духовное не умею. Да и не желаю. Понимаете, я как бы целиком живу в своём мире. Я хотела бы заниматься только творчеством, а мне надо знать, сколько стоит зал и с кем иметь дело.

— А когда вы начинали, девчонкой приехав из Сибири, как героиня фильма «Приходите завтра», в Ленинград, было легче? Двадцать лет назад – совсем другое время…

— Трудности были в любые времена. Во всякой творческой среде есть околотворческая – она, как мякоть, окружает семечко, поглощая сердцевину, и сквозь неё не всякий докричится. Ты в общем-то бесправен. За тебя решают другие: где тебе работать, какое платье надевать, кто твоя публика, сколько будет стоит билет на концерт… В нашем деле можно выжить, либо имея необыкновенного рода талант, который сам изнутри тебя несёт. Либо – ловчить, быть карьеристом – а это такая пагуба.

Кто же заметил вас, по-настоящему оценил? Как вы вышли к зрителю?

— Впервые меня сняли в начале 80-х в программе ленинградского телевидения «Монитор», где я спела одну песню. Съёмка получилась очень красивой. Меня сразу пригласили в два художественных фильма и предложили сняться в другой телевизионной передаче. Я просто ходила и пела песни, и всё это снимали. К тому, что я делала, было необыкновенное отношение. «Живая песня», «Бумеранг», «Кафе» — наверное, не существовало такой программы, где бы я не принимала участие. Вышло несколько телефильмов… По молодости казалось, что так будет всегда и что интерес даже не ко мне, а к песням, которые я исполняю. Сколько чудесных людей узнала я тогда на нашем телевидении, куда каждый раз приходила как в свой дом. Но – поменялось руководство, вкусы, ориентиры… Да и вообще ленинградское телевидение как таковое перестало существовать.

Потом были незабываемые вечера в Петербургской капелле. Это зал уникальный – поёшь без микрофона и тебя везде слышно. Зритель к нам валом валил – тысяча мест, и яблоку негде упасть. Мы подготовили несколько концертных программ. Одна – целиком из песен Вертинского в моей аранжировке, другая называлась по романсу Бородина «Чудный сад» и состояла из романсов XIX века доцыганского периода. Была программа народных песен и духовных стихов… Сейчас к тому времени не вернуться. Возможно, зал и предоставят, но платить никто не будет.

— А кино? Вы к нему охладели? Вас выдвигали на «Нику» за лучшую женскую роль в фильме «Дорога»…

— Прежняя горячая любовь к кино прошла. Сейчас такое положение в кинематографе, что мечтать о нём просто смешно и нелепо. Ведь если искусство, и не только кино, не будет отвечать художественным и духовным задачам, оно деградирует и, в конце концов, отомрёт. Наши «бестселлеры» типа «Особенностей национальной охоты» я просто не в состоянии смотреть, а уж тем более сниматься в таких картинах… Тот, кто имел дело с землёй, знает, с какой скоростью растут сорняки, забивая благородные растения. Этот закон природы распространяется и на искусство: росток, дающий полезный плод, заглушается сорной травой. И ему не выжить, если с этой травой не бороться.

К «Дороге», где снималась, я отношусь неровно. Хотя работа эта принесла пользу. После фильма меня нашли добрые люди, которые подумали, что на самом деле я и есть такая Шура и мне надо помочь. И помогли. Роль у меня была очень хорошая – блаженного, чистого человека. Такие праведники существуют в России… Благодаря этой картине я как бы изнутри взглянула на жизнь. Во время съёмок на вокзале постоянно ходила в гриме, не снимая костюма своей героини, — переодеваться было некогда. И знаете, я не могла нигде спокойно руки помыть или воды купить. Меня отовсюду гнали, милиция останавливала на каждом шагу: «Ты чего сюда пришла? Здесь кино снимают!» Все принимали меня за побирушку. И никто не заподозрил, что я актриса.

А «Нику» ни я, ни Гарик Сукачёв, которому прочили премию за лучшую мужскую роль в нашем фильме, так и не получили.

— Вас можно увидеть среди певчих в церковном хоре…

Если бы сейчас я не пела в храме, мне было бы очень тяжело. На клиросе я чувствую себя на своём месте, и это помогает мне преодолевать сложности жизни.

А сцена как таковая никогда не была для меня самоцелью, чем-то самым важным на свете. В начале своего пути я думала, что пение займёт иное место в моей жизни. Пела больным в больницах и не мечтала о сцене, собираясь заниматься медициной, лечить голосом. Ведь пение может положительно влиять не только на психику, снимая нервные стрессы, но и на сердечную деятельность, вообще на гармонизацию жизни. Известно, что когда один человек поёт, то связки другого, если даже тот молчит, повторяют голосовые вибрации певца. Если, например, в голосе чувствуется неуверенность, раздражительность, то зрители в зале зажимаются, нервничают. И наоборот, есть такое мнение, что сам певец может себя вылечить собственным пением, вибрациями своего голоса.

Я испытываю дивное состояние, когда пою. Такие же чувства овладевали мной в детстве, когда я пела вдвоём с мамой. Всеохватывающее чувство покоя, радости, защищённости, умиротворённости. И – освобождения… Песня, её мелодия погружают меня в особый мир, в котором я живу, сообразуясь с музыкой.

Вообще культура любого народа с древних времён превозносила пение как некую божественную деятельность человека. На Руси певцов почитали особо, их оберегали, к ним относились снисходительно. Теперь, если появляется человек с интересным голосом, — ребёнок или взрослый, его пускают на продажу, на нём зарабатывают. В таких условиях певец надолго сохранить себя не сможет. Ведь голос, как птица, — в неволе не поёт.

— Насколько достоверны слухи о том, что Смольянинову приглашали в Америку, и надолго?

Меня, действительно, приглашали в Америку. Но, понимаете, всего нужно желать. И чтобы поехать за границу, надо иметь такое стремление. Честно скажу: мне этого абсолютно не хочется, и никакого престижа в такой поездке я не вижу. Да и потом у нас есть народная мудрость: где родился, там и пригодился.

Путешествовать – дело другое. Но из того, что я делаю, устраивать шоу… с танцами и фейерверком? А именно это мне и предлагали. У американцев, конечно, своё представление о культуре, и им непонятны русские, которые сидят на концерте и плачут. Для того чтобы воспринять музыкальную культуру другого народа, нужно иметь собственную культуру слушания.

Если вернуться к нашей действительности, то я могу сказать совершенно ужасную вещь: люди, которые на местах, в филармониях, занимаются устройством концертов, панически боятся приглашать любого исполнителя народных песен, романсов, а тем более духовных стихов. Боятся, что народ не придёт.

Вот мы можем прямо сейчас позвонить с вами в любую филармонию и получим один и тот же ответ: «У нас люди на концерты не ходят. Недавно Киркоров провалился, Алёна Апина зал не собрала, а вы хотите, чтобы на вас пришли. И так – везде. Но может, не всякий раз скажут, что Киркоров провалился… И получается нелепость: люди из других городов, попадая на мой концерт, подходят со слезами на глазах: «Мы повсюду ищем вас. Где вы? Что вы? Мы хотим слышать вас, найти ваши записи… Почему вы к нам не приезжаете?» Ну что тут ответишь?..

— Мы живём в суетной, гнетущей атмосфере. Есть на что надеяться?

— Святой праведный Иоанн Кронштадтский говорил, что Россия – престол подножия Божия на земле. И мы должны осознать, какие мы счастливые, что здесь родились. Понять, что для нас наша Родина и что мы для неё.

Существует легенда о небесной России как о невидимом граде Китеже. Святые, в земле Российской просиявшие, и есть наша небесная опора, которая молится за Россию земную. И потому она не может погибнуть. Именно об этом моя «Колыбельная России», которую меня всегда просят спеть.

 

…Когда почти все наши исполнители, за редким исключением, держали ориентир на Запад, Евгения Смольянинова, вопреки препятствиям и настроениям, выступала по своей стране, стараясь пробиться к душе человека. Так концертирует и поныне. По России. В Воронеже, Красноярске, Иркутске, Перми, Ярославле, Саратове, Волгограде, Рязани, Архангельске, Северодвинске, Казани… Услышать её в Москве – событие из редких. Спешите, если повезёт! Это исчезающее русское искусство, взывающее к родному, прекрасному и вечному.

Татьяна Маршкова

Последние новости

Похожее

Уроки мужества

Отцы этих пацанов на фронте, или вернулись с тяжелыми ранениями, или уже никогда не вернутся. И не озлобились мальчишки. Наоборот, острее стало чувство любви к своему, родному, к тому, что так настойчиво у них пытаются отобрать...

Жара за сорок…

Жара за сорок, марево солнца над степями. Ветерок только к вечеру, на красный закат, тогда листва в уцелевших посадках чуть колышется. Кому-то в этой жаре, получая солнечные удары, разгружать снаряды, кому-то рыть сухую землю под норку, кому-то мучиться в прифронтовых госпиталях...

Будем читать и учиться

Казало бы, не время сегодня писать книги о людях труда, но когда прочитаешь «Талант души», то понимаешь, что без пассионариев, без таких героев как Марина Михайловна, мы не сможем достигнуть тех высот духа, которых страна достигла 9 мая 1945 года...

И обязательно спасу застрявших намертво во льду…

Сегодня 40 дней со дня ухода великого человека планеты Земля, полярника всех времен и народов, большому другу и верному сотоварищу В.Н. Ганичева, Союза писателей России Артуру Николаевичу Чилингарову...