В схватке. Книга 4-я.

Кого бодают рога и лягают копыта?

 

Контора по заготовке рогов и копыт Остапа Бендера, как известно, имела «подтекст». Но об этом великий комбинатор предпочитал умалчивать, рискуя откровенничать лишь в узком кругу. В отличие от своего кумира администраторы клуба «12 стульев» «Литературной газеты», извещая о начале своей деятельности и об учреждении стенгазеты «Рога и копыта», громогласно объявили: «…редакция приняла решение смешить читателя. Мы хотим быть апостолами гневной сатиры и мягкого юмора (разумеется, с лирическим подтекстом)».

«Лирический подтекст»? Непонятно, но интригующе… Листаю подшивку. Есть интересные шутки, милые, остроумные. Но, как говорится, чем дальше в лес, то бишь, в «лирический подтекст», тем труднее понять, во имя чего столь усердно размахивают администраторы сатирическими рогами и копытами. Обратимся к примерам.

«Слесарь Степан Евдокимов изобрел новый гвоздь. От обычного он отличался тем, что у него шляпка с двух сторон. Это тысяча шестьсот двадцать пятое изобретение молодого рационализатора. Заводской бриз выдал вознаграждение изобретателю и в настоящее время изучает возможность применения двухшляпного гвоздя».

«…Митрофан Краснухин предложил наносить серу на спички с обеих сторон».

Известный умелец Серафим Ананьев создал «двусторонние» часы, на одном циферблате которых «стрелка показывает минуты, на втором – только часы».

«Столяры 14-го мебельного комбината изготовили стулья на двух ножках…»

«Рационализатор Кубичкин предложил делать ведра с двойным дном», поскольку «все едино течь будет».

«…умелец Грушечкин смастерил палку о трех концах…»

«Зоотехник Итырахшин из колхоза «Вперед» вывел новую породу оленей. У них всего три ноги…» Затем, взяв «на себя повышенные обязательства, неутомимый ученый-практик вывел породу оленей, которые …не только сбрасывают рога, но и отбрасывают копыта…»

Занимательная арифметика, не правда ли? Но ясно, что не в арифметике дело. Заметьте, кого высмеивают апостолы «Рогов и копыт».

«…Бесшумный автомобильный сигнал изобрел тбилисский таксист Николай Степанович Круглов».

«Молодой изобретатель З. Гайдебуров получил авторское свидетельство на вечный двигатель…»

«…замечательный умелец Михаил Иванович Самоваров» при «помощи только одного молотка может починить телевизор, залудить усилитель, наладить общественную работу…»

«Изобретатель Евгений Лохматин создал велосипед, «летающий по воздуху на подводных крыльях».

Нет, нет, не следует думать, что острословы клуба «12 стульев» потешаются только над рационализаторами. Сатирические стрелы со страниц стенгазеты клуба «12 стульев» бьют и по ученым.

«…Некто Н. Здравомыслов в своей диссертации доказал, что Волга не впадает в Каспийское море, а втекает в него».

…проф. М. Черненко стал другом семьи дельфинов и «охотно принимает пищу из рук человека…»

«…известный московский ученый Л. Мишин открыл, что он может по праву считать свою умывальную раковину портом пяти морей…»

«Известный ученый профессор К. десять лет ломал голову над важной научной проблемой. Вчера это ему удалось».

«…к. т. н. М. Шерочкин …изобрел порох».

«…биолог Б. К. Смирнин… выдвинул гипотезу, согласно которой… человек произошел от обезьяны».

В одной из юморесок стенгазеты «Рога и копыта» сообщается о некоем народном умельце Л. Туликове, изготовившем из ногтя своего мизинца мини-часы.

Трудно удержаться от параллели. А не из того ли мизинца добываются эти невинные, на первый взгляд шуточки администраторами клуба «12 стульев»?

А если вдуматься в некоторые из них?

Почему поднимают на рога изобретателей, рационализаторов, народных умельцев – столяра, техника, селекционера-любителя, зоотехника, колхозника, ученого и т. д.? И фамилии-то какие: Краснухин, Кубичкин, Самоваров, Лохматин, Пентюхин…

Вы так и задыхаетесь от безудержного хохота. – Как остроумно!

– Ну ладно, – вдруг да согласятся с нами администраторы клуба, – не смешно. Но попробуйте сами каждую неделю придумать что-то очень интересное и очень смешное!

Подавим в себе первое желание заметить им в ответ:

Вы же объявили себя без пяти минут апостолами! Апостолами гневной сатиры и мягкого юмора!

А если, не дай Бог, такого юмора не поймешь в силу своей недостаточной интеллектуальности и эрудиции, мы тебя еще и «бумерангом»! В этом разделе администраторы одинаково лихо расправляются и с записным графоманом, и с человеком, которого возмущают развязные упражнения шутников из «Рогов и копыт».

«Севастополь. Ш. и К.

В «Рогах и копытах» в заметке «Наука» допущена грубейшая ошибка! Просим редакцию разобрать этот факт…

Есть! Будет выполнено! Все уволены, выводы сделаны, выговора объявлены, все наказаны, факт разобран. Какие будут дальнейшие приказания?»

«Чугуев. X. Ива-ву.

У вас такой странный юмор, что без подсказки я не пойму, в каких местах надо смеяться.

Только в специально отведенных».

«Москва. Э. Р.

Уверен, что сейчас вы вырвете какой-нибудь кусок из моего письма, чтобы посмеяться надо мною…

Ну что ж, вы сами этого хотели! Вырываем», и т. д. и т. п.

Свои творения в «Рогах н копытах» авторы не подписывают. Но это они по великой скромности. Остап Бендер ведь тоже не рекламировал себя. И на должность главы учреждения взял подставное лицо, имя которого фигурировало во всех официальных документах фирмы.

В первом номере еженедельника организаторы клуба сообщили читателям, что они предполагают «печатать в нем не только смешные, но и несмешные материалы (на всякий вкус)».

Хочется спросить редакцию «Литературной газеты» – на вкус какого круга читателей рассчитаны литературные упражнения стенгазеты «Рога и копыта»?

*  Социалистическая индустрия, 12.09.1969 г.

 

Танцы за сценой

в исполнении руководителя ансамбля

 

Наша первая встреча состоялась в Ленинграде, где как раз гастролировала «Лезгинка».

– О! Вас интересует наш ансамбль! – воскликнул Танхо Селимович.– Это очень даже кстати. А то местная печать нам почему-то внимания не уделяет… Отметьте: руководитель-балетмейстер – с большим вкусом и режиссерской выдумкой. Хорошо знает фольклор. И это делает танцы подлинно народными, ярко театральными и жизнеутверждающими…

Признаться, странно было слышать, почему он говорит себе в третьем лице, тем более странно, что в кармане у меня лежало подписанное письмо группы артистов, и содержание его было в кричащем противоречии с тем, что говорил мне сейчас Танхо Израилов.

– Не забудьте упомянуть мою дочь Нину. Она танцует, как пушинка,– все в том же, повелительном наклонении продолжал между тем Т. Израилов.

Дальше он перечислил артистов ансамбля, с кем я непременно должен повстречаться. И я приступил к работе. Все шло, как по-писаному, пока я не попросил пригласить секретаря комсомольской организации ансамбля. «Зачем вам секретарь? – изумился Танхо. – Поговорите с Мариной Комаровой, членом бюро ВЛКСМ. Она у нас говорунья!»

Пришла Марина. Выразила скороговоркой восторженный отзыв о своем наставнике и учителе Т. Израилове. О секретаре комсомольского бюро бросила вскользь, что тот недавно уволился из ансамбля.

– Почему?

– Искусство не та сфера, где можно жалеть людей!

И, меняя направление разговора, добавила:

– Сейчас у нас обязанности секретаря исполняет Абдул Абдулаев.

По моей просьбе пригласили Абдула. Спрашиваю его: почему ушел из ансамбля секретарь комсомольского бюро?

– А, вы насчет Мажида Шихалиева? Так у него скандал с руководителем был…

Я – к Танхо Израилову.

– У нас в коллективе скандал? – воскликнул он.– Да никогда! Просто захотел человек уйти, вот и ушел…

Едва я возвратился в гостиничный номер, как тут же раздался телефонный звонок:

– Как вам не стыдно, – раздался в трубке незнакомый мужской голос, – идти на поводу у Израилова, беседовать только с его людьми? Да знаете ли вы, что руководитель ансамбля не думает о будущем коллектива. Его по-настоящему никогда не интересовало развитие искусства в республике. Ансамбль подчинен корыстным целям его семьи: высшие должности, высшие категории зарплаты. Доказательства, факты? Их сколько угодно. Ансамбль «Лезгинка» за последние годы превратился в проходной двор, куда нередко попадают люди, не имеющие отношения к искусству. Руководитель, сосредоточив полноту власти в своих руках, игнорируя мнение местного комитета профсоюза и бюро комсомола, чинит беззаконие, занимается поборами.

Короче говоря, наутро у меня состоялась встреча с тремя артистами «Лезгинки»: Т. Абужамым, Ч. Ильясовым и В. Ганибовым.

– Мы готовы подтвердить все, о чем сообщили вам по телефону, и кое-что добавить. За справедливую критику Израилов не взял на гастроли многих талантливых артистов, но, чтобы было определенное количество людей в ансамбле, взял шофера, пенсионеров и даже работника овощеторга…

–  Поговорите с министром культуры Дагестана А. Гаджиевым, – защищался после Т. Израилов. – Я чист, как кристалл!

И вот я в Махачкале. И первый визит мой, конечно, министру культуры А. Гаджиеву.

– Никакими официальными данными, компрометирующими Танхо Селимовича, я пока не располагаю, – вежливо улыбаясь, сообщил министр.

Но вот, для порядка, зашел я в соседний подъезд этого же здания, где расположен обком профсоюза работников культуры, и слышу нечто другое.

Оказывается, факты грубого нарушения законодательства о труде и заработной плате, нетактичное поведение художественного руководителя и директора ансамбля «Лезгинка» Т. Израилова рассматривались на специальном заседании президиума Дагестанского обкома профсоюза работников культуры. Было установлено, что централизованная бухгалтерия Даггосфилармонии относится к нарушениям финансовой дисциплины в ансамбле «Лезгинка» крайне снисходительно. Зная о нарушениях, которые допускаются руководством ансамбля, не проявляет принципиальности и централизованная бухгалтерия Министерства культуры ДАССР, его ревизионный аппарат-

Президиум посчитал недопустимым, что некоторые артисты, не принимая участия в повседневной трудовой деятельности, систематически получая зарплату и премиальные. Так Дочь Израилова (постоянно проживающая, как и ее отец, в Москве), не принимая участия в репетициях и других выступлениях, только за четыре месяца получила по доверенности через третье лицо 335 рублей…

Сплошь и рядом нарушаются правила при увольнении работников, не соблюдаются нормы трудового законодательства. Ленинским районным судом Махачкалы только артист Ч. Ильясов восстанавливался на работе трижды как незаконно уволенный… Многие работники вынуждены подавать заявления и уходить с работы по собственному желанию, даже не получив расчет…

«Издаваемые приказы по ансамблю,– читаю я дальше протокол заседания президиума об– нома профсоюза,– не отвечают Кодексу законов о труде РСФСР, в них не указываются статьи и пункты, причины увольнения. Приказы не номеруются, по одному и тому же вопросу переиздаются… Работники не ознакамливаются с приказами. Выписки из приказов своевременно по требованию работников не вручаются…»

И так далее и тому подобное!

Перечислить все факты грубейших нарушений трудового законодательства в «Лезгинке» трудно.

Приведу лишь постановление президиума обкома профсоюза: «Согласно статьи 37 КЗОТ РСФСР за грубое нарушение законодательства о труде Т. Израилов, директор и художественный руководитель ансамбля «Лезгинка», подлежит смещению».

Правда, тут же обком профсоюза «смягчился» и попросил Министерство культуры ДАССР принять по отношению к Т. Израилову административные меры воздействия.

– И как отреагировало на подобный серьезный документ Министерство культуры ДАССР? – спросил я председателя обкома профсоюза. – Никак не отреагировал, последовал ответ.

Следующая моя беседа – с прокурором Ленинского района Махачкалы С. Ибрагимовым,

– В прокуратуру, – сказал он, – обратились артистки «Лезгинки» с жалобой, что руководитель ансамбля Израилов злоупотребляет служебным положением. При проверке факты подтвердились. Прокуратурой района сделаны представления о нецелесообразности дальнейшего использования Израилова на должности руководителя ансамбля «Лезгинка».

Артисты «Лезгинки» А. Ахмедов и X. Исаев поведали о том, как Израилов в течение многих лет заставлял инспекторов ансамбля проставлять в табелях рабочие дни не работавшим в эти дни танцорам. Особенно строго следил Израилов, чтобы фиктивные рабочие дни проставлялись его дочери Нине и другим родственникам и приближенным.

Да, не брезговал Т. Израилов и поборами. Перед намечавшейся поездкой в одну из стран, например, оповестил подчиненных, что «…заодно» они сделают поездку и в соседнее с нею государство. Но для этого нужно собрать по 100 рублей с каждого артиста. Около 30 артистов ансамбля в феврале сего года отдали ему по 100 рублей… И только после вмешательства Министерства культуры ДАССР через полгода, в июле, Т. Израилов начал возвращать артистам деньги…

Впрочем, чему удивляться? Опыт у Т. Израилова по части разного рода злоупотреблений немалый. Как сообщили мне в верховном суде ДАССР, еще в 1970 году гражданин Израилов за грубое нарушение «законодательства о труде из личных побуждений» был осужден к исправительным работам…

Не отставал от руководителя ансамбля в изобретении источников доходов и его брат Михай, нынешний балетмейстер «Лезгинки». Однажды балетмейстеру пришлось после судебного разбирательства вернуть государству несколько тысяч незаслуженно полученных денег…

Оставалось выяснить: что же произошло с Мажидом Шихалиевым? Почему комсомольский вожак оказался вне ансамбля? Иду в Махачкалинский горком комсомола, к секретарю И. Гафурову.

Мажид Шихалиев был избран секретарем комсомольской организации ансамбля «Лезгинка» в январе 1978 года. До этого он проработал в ансамбле 10 лет. Никаких замечаний не имел.

Возглавив комсомольскую организацию «Лезгинки», Мажид активизировал работу комсомольцев, занял принципиальную позицию в отношении творческого роста молодых артистов. Это не понравилось руководителю ансамбля. Он поставил целью избавиться от неугодного ему комсомольского вожака, и вот, без всякого основания, 9 августа с. г. (задним числом) уволил Мажида из труппы ансамбля, не поста вив в известность об этом ни обком, ни горком комсомола…

А далее Танхо Селимович собрал комсомольцев ансамбля и объявил им, что они должны избрать себе нового секретаря и новый состав бюро. Комсомольские активисты возмутились подобным произволом, незаконными действиями администратора и ушли. Но руководитель зачитал заранее подготовленный список нового со става бюро комсомола и принудил оставшихся комсомольцев голосовать за этот список. Тем же, кто воздерживался, он грозил, что не возьмет их на гастроли

Комсомольцы ансамбля обратились с жалобой в горком ВЛКСМ. Незаконное решение комсомольского собрания горкомом комсомола было, конечно, отменено. Состоявшееся новое собрание возложило обязанности секретаря бюро на Абдула Абдулаева….

Между тем Мажид два месяца ходит без работы…

Примечательная деталь. В день незаконного увольнения из ансамбля Мажиду была вручена Почетная грамота Президиума Верховного Совета ДАССР…

Я встречался с Мажидом. Он тяжело переживает свое отлучение от коллектива, от танца. «Вот как обошлись со мной, – печально улыбается Мажид, – Да что там я, когда судьба целого коллектива под угрозой. «…Последнее место на недавнем Всероссийском конкурсе в Москве! Разве это ни о чем не говорит?»

Не только Мажида беспокоит настоящее и будущее прославленного в прошлом ансамбля. В искусстве не может быть застоя, а тормозом, как ни странно, стал на сей раз человек, которому по службе положено было вести ансамбль дальше, к высотам мастерства,– его руководитель.

Ленинград-Махачкала

*  «Комсомольская правда», 12.10.1978 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Самоуправство наказано

 

21 октября с. г. в «Комсомольской правде» была опубликована корреспонденция В. Цекова «Танцы за сценой», в которой подвергался критике руководитель ансамбля «Лезгинка» народный артист СССР Т. Израилов. Речь шла о его грубом отношении к молодым артистам ансамбля, нарушении трудового законодательства, злоупотреблении служебным положением, самоуправстве.

В газете уже сообщалось, что в связи с этой публикацией Министерством культуры Дагестана была создана специальная комиссия по проверке фактов, приведенных в статье.

О результатах проверки и принятых мерах сообщается в официальном ответе Совета Министров Дагестанской АССР.

«Совет Министров Дагестанской АССР сообщает, что факты, изложенные в статье «Танцы за сценой», опубликованной в «Комсомольской правде» от 21 октября 1978 года, при проверке в основном подтвердились.

Итоги проверки были обсуждены на заседании Совета Министров ДАССР 27 ноября 1978 года, и принято постановление, в котором отмечено, что за грубое отношение к членам коллектива ансамбля, игнорирование мнения местного комитета профсоюза и комсомольской организации, нарушения законодательства о труде, финансовой дисциплины, злоупотребление служебным положением художественный руководитель ансамбля «Лезгинка» Израилов Т. заслуживает снятия с занимаемой должности. Но, учитывая признание им и осуждение своих недостатков и то, что Министерство культуры ДАССР за эти недостатки сняло его с должности директора ансамбля, Совет Министров ДАССР объявил Израилову Т. строгий выговор.

Министерству культуры ДАССР поручено принять необходимые меры по укреплению трудовой и финансовой дисциплины в ансамбле, улучшить воспитательную работу среди коллектива, способствовать его творческому росту.

Незаконно уволенный с работы секретарь комсомольской организации, артист ансамбля Шихалиев М. на работе восстановлен.

Постановление Совета Министров ДАССР обсуждено в коллективе ансамбля, который осудил неправильные действия Израилова Т.

В целях укрепления коллектива директором ансамбля назначен ответственный работник обкома ВЛКСМ.

Нанесенный государству материальный ущерб администратором ансамбля восстановлен, и против него возбуждено уголовное дело.

А. Умалатов,

Председатель Совета министров Дагестанской АССР

 

От океана до ресторана

 

В старинном особняке на живописном берегу Люблинского пруда снаряжали экспедицию. В глубины океана.

Исследователи подводных течений из Института океанологии Академии наук СССР спешно экипировались. Мужскими джемперами и женскими меховыми перчатками, свитерами и рейтузами, женскими кофтами, верблюжьими одеялами, халатами, мужскими модными рубашками, женскими костюмами из материала «джерси»… Да разве все перечислишь?

А. П. Кестнер, председатель институтского месткома, примерял водолазный костюм.

– Голубчик, эту вещицу облюбовал я, – сказал ему сердито седовласый мужчина.

– Нет уж, позвольте, – энергично запротестовал Кестнер, – вы хотя и заместитель директора по административно-хозяйственной части, но еще не капитан!

Но В. С. Арбузов цепко ухватился за водолазный рукав.

– Отдайте, Алексей Павлович, – раздался примирительный голос начальника отдела снабжения И. П. Ульева. – Возьмите лучше эту меховую куртку. Незаменимая вещь!

Предместкома бросил водолазный костюм и прямо-таки вырвал куртку из рук.

В самый разгар экипировки в комнате появилась исполняющая обязанности главного бухгалтера Т.Г. Резчикова и что-то шепнула Арбузову на ухо.

– Товарищи! – вскричал Василий Степанович. – Из столичного ресторана «Варшава» для исследовательских нужд нам отпустили тысячу бутылок…

Дружное «ура» потрясло здание.

– … из-под вина, – заключил заместитель директора. – Данная тара необходима нам для научных целей.

Последнее сообщение было встречено без всякого энтузиазма…

Мы тоже решили примкнуть к этой необычной экспедиции по морям и океана. Кто же в детстве не мечтал об этом, не завидовал капитану Немо?.. И мы отправились за разрешением к директору института А. С. Монину.

– Профессор занят, – остановила нас на пороге кабинета строгий секретарь. – Принять сможет только через недельку…

– Но к тому времени экспедиция уже доберется до Огненной Земли, – уныло сказали мы. – А у нас еще нет экипировкй: шерстяных костюмов, меховых курток, модных рубашек и даже верблюжьего одеяла.

Попытки получить хоть какие-то сведения о загадочной экспедиции в отделах института тоже оказались тщетными.

Мы не стали нарушать планы секретной экспедиции и решили действовать через «Центракадемснаб». Если удастся, то экипируемся здесь и, глядишь, незаметно проникнем на корабль.

Начальник сего почтенного учреждения В. Н. Долгополов крайне удивился нашей просьбе:

– Тут явная ошибка. Вещи, которые вы требуете, в снаряжение подобных экспедиций не включаются. Это вам не спецодежда. Мы занимаемся только материально-техническим снабжением.

Теперь пришла наша очередь удивляться. И мы поведали Долгополову о сборах в путь-дорогу в Институте океанологии.

– Так бы сразу и сказали, – облегченно вздохнул Виктор Нифонтович. – Бывает у нас такое. В виде исключения. Фонды выделяют нам огромные. На торговых базах товары отбираем сами. Почему же не оказать кое-кому любезность?.. Скажем, женские костюмы из материала «джерси» мы отпустили в прошлом году не только океанологам… И даже без предварительных заявок: по личной просьбе. В счет спецодежды. А что вас смущает? При наших масштабах – это капля в океане!

Итак, мечту нашего детства основательно подпортили Экспедиция, в которую так хотелось попасть, отправлялась не в кладовые океана, а в обычные кладовки, набитые дефицитными и дорогостоящими вещами. Тем более, что заполучить их бесплатно в личное пользование не представляло особых трудностей. В уже утвержденные акты на списание материальных ценностей вносили костюмы из «джерси», меховые куртки, джемперы, сорочки и прочие товары, не имеющие никакого отношения к проведению экспедиционных, а тем более лабораторных работ. Затем все это добро, как красноречиво свидетельствуют документы, искусно подделанные сотрудницей лаборатории нектона А. А. Крумень, якобы уничтожалось за негодностью. Или подделывалась подпись коменданта, которому будто бы передавались списанные вещи. Чего только не сделаешь, когда нет должного бухгалтерского учета, а администрация попустительствует бесхозяйственности!

Ликвидированные таким методом ценные изделия вскоре благополучно всплывали на поверхность. Например, в квартирах заместителя директора института по хозчасти В. С. Арбузова, кладовщицы В. С. Букреевой, старшего бухгалтера М. Г. Бесчетновой, заведующей материально-технической базой института В. В. Митрофановой.

А начальник отдела снабжения И. П. Ульев столько «уничтожил» всякого добра, что пришлось ему покинуть стены института и начать подготовку к путешествию в места не столь отдаленные.

Прочитав начало фельетона, В. С. Арбузов, возможно, и возмутится:

– Да не брал я никакого водолазного костюма! Вот ружье для подводной охоты – другое дело. Его прихватил… на память об институте. Это точно. И рыболовные сети тоже. И палатку… Без палатки, сами понимаете, какая рыбалка?

Что касается Кестиера, так он тоже полон негодования. Подумать только – Ульев надул его самым бессовестным образом.

– Если бы знал, что куртка ворованная, – сокрушается Кестнер, – да разве бы я взял ее за полную стоимость! Полцены – вот ей красная цена!

Из всего упомянутого «экспедиционного» имущества лишь пресловутые пустые бутылки действительно предназначались для научных целей. Но в институт они так и не «доплыли», хотя институтские денежки перетекли в ресторан «Варшава». Секрет в том, что родственница Ульева – работница ресторана Н. К. Мурашкина допустила недостачу ровно в 1000 опорожненных клиентами бутылок. Эту брешь и «залатали» скорехонько за счет средств, отпущенных на изучение океана.

Так мы постигли истину, что от океана до ресторана только шаг. И тогда мы в полной мере оценили заботу директора института о том, чтобы сведения о загадочной экспедиции не просочились в печать.

Государство щедро выделяет средства для развития науки, и в частности океанологии. Но уплывают они подчас совсем не по назначению.

Выработаны даже соответствующие формулировки на этот случай, вроде: «Смыто волной». Или: «Надувная лодка со «Спидолой» унесена штормом в океан». И тут же прикладывается справка метеослужбы, из которой следует, что в тот день был шторм в шесть баллов…

Если события будут развиваться так дальше, то Институт океанологии может лишиться и вверенного ему флота. И в один прекрасный день мы, чего доброго, увидим списанный океанский лайнер, бороздящий голубые воды… Люблинского пруда.

Но, будем надеяться, до этого дело не дойдет. То есть, просто нельзя позволить, чтобы дошло.

*  «Комсомольская правда», 21.03.1970 г.

 

Средь бела дня

 

Аксиома: человек, который позарился на чужое, автоматически выбывает из числа порядочных людей. Если дело до суда и не дойдет, то далеко не каждый знакомый протянет ему руку. Но зачастую такая непримиримость не выходит за пределы коммунальной квартиры. Стащить у соседки кило картошки – кража. Унести с завода два десятка электроутюгов – чуть ли не доказательство пресловутого «умения жить». Такой «добытчик» порой даже не прочь пофилософствовать о том, что государство у нас богатое, а добро его общее, народное значит. Подобным образом он отождествляет себя и с народом, и с обществом, что, конечно, существенно поднимает его в собственных глазах. Во всяком случае муки совести для «добытчика» понятие гипотетическое, нечто вроде Атлантиды.

Проходная фабрики «Дукат». Только что закончилась смена. Народ валом валит. Смотрим: то у одного, то у другого работника из сумок и мест более потаенных вахтеры извлекают десятки пачек сигарет. Одна барышня в качестве контейнера приспособила даже свою модную многоэтажную прическу.

– Что это, милая, – говорит ей вахтер Александра Сергеевна Евдокимова, – ты так часто прически меняешь? На фабрику шла с одной, а домой – вон с какой горой возвращаешься!..

Еще мгновение, и из-под шляпки модницы сыплются пачки «Новости».

– Ой, Александра Сергеевна! – воскликнула барышня.– Вы такая проницательная…

Чувствуете, какое милое ощущение безнаказанности? Дескать, мое дело сигареты таскать – твое досмотр устраивать. Нашли – ваше счастье. Ни дать, ни взять: игра в казаки-разбойники… Правда, далеко не безобидная.

– Зачем вам столько сигарет? – спрашиваем одного из задержанных.

– Как зачем? Мы их сдаем.

– Куда?

– В табачные киоски…

– А где же общественный контроль, дружинники, скажем? – поинтересовались мы у Александры Сергеевны.

– Какие дружинники? – удивилась она и указала на лежащее на столе под стеклом распоряжение директора фабрики тов. Талалаева, адресованное начальнику охраны.

«Еше раз довожу до вашей службы о том, что ни в дневное, ни в ночное время комендатура не должна пропускать на фабрику никаких дружинников – с кем бы они ни приходили. Это находится на личной ответственности комендатуры и вас лично».

– На нашу фабрику, – продолжала Александра Сергеевна, – не только дружинников, но и сотрудников ОБХСС не всегда пускают. Вот попытался однажды оперуполномоченный товарищ Ляпин выяснить правда ли, что в сигаретном цехе целые запасы неучтенной продукции хранятся. А наш директор дал ему от ворот поворот.

Вот так-то. Сигареты «из избы» выносить можно, сор – ни в коем случае. Логика более чем странная. Ну да ладно. Табак, известное дело, отрава. На худой конец можно предположить, что директором движут благородные побуждения. Чем больше, мол, сигарет пропадет, тем лучше для здоровья курильщиков. Обуреваемые сомнениями, мы отправились в редакцию, но едва переступили порог, как раздался телефонный звонок с далекой сейсмической станции, расположенной на острове Кергелен, что в Индийском океане:

– Помогите!

– Что случилось? …

– Срываются важнейшие научные исследования. Никак не можем получить специальную, магнитофонную ленту 35-миллиметровой ширины.

– А кто вам должен ее поставить?

– Институт физики Земли им. О. Ю. Шмидта АН СССР.

Связываемся с институтом. У телефона заместитель директора В. М. Губин.

– Да, действительно, – говорит Владимир Михайлович, – произошла досадная неувязка. Дело в том, что наш сотрудник Шведов В. В. унес себе домой пять километров пленки, предназначенной для острова Кергелен. И прихватил с собой еще и транзистор «Спидолу» ВЭФ-12.

– Что, у него дома сейсмическая станция?

– Да нет! У него магнитофон. И он режет эту пленку на пять полосок…

Когда  мы рассказали об этом случае заместителю главного бухгалтера АЗЛК Сарре Рафаиловне Глазман, она решительно заявила, что у них такого не бывает.

– Превосходно! – сказали мы. – Значит, у вас покончено с хищением государственного имущества, небось, с завода болтик не вынесут?

– Зачем же болтик? – сказала Сарра Рафаиловна. – Бывает, что и целый мотор. Но заметьте: некондиционный. Делается это только с разрешения дирекции завода, составляется акт по всей форме… Так сказать, реализуем негодную продукцию прямо на предприятии.

Сарра Рафаиловна направилась к шкафу с папками и, раскрыв одну из них, сказала:

– Вот, пожалуйста, розничная цена двигателя модели «Москвича-408» – 770 рублей. А мы его, с разрешения заместителя директора завода тов. Строкова, продали старшему технологу моторного цеха Г.И. Сахарову за 231 рубль. Уценили на семьдесят, значит, процентов. С такой же уценкой приобрели двигатели заместитель начальника экспериментального цеха Е.Н. Пахарев, работник второго прессового цеха А.А. Мостинский и многие другие. А начальник отдела стандартизации В.Н. Топинский, например, приобрел коробку перемены передач с восьмидесятипроцентной уценкой.

– Сарра Рафаиловна, – поинтересовались мы, – не находите ли вы странным, что почти во всех случаях в актах списания двигателей, утвержденных заместителем главного конструктора тов. Митрофановым, указана одна и та же степень годности мотора – 30 процентов?

– Извините, но это уже не моя епархия! Прежде чем составить акт списания, полагается разобрать агрегат, осмотреть детали… С дефектными ведомостями вы можете ознакомиться у тов. Митрофанова.

– И еще, Сарра Рафаиловна. Мы обратили внимание, что большая часть некондиционной продукции реализована весной и летом…

– Видите ли, – улыбнулась заместитель главного бухгалтера, – каждый торопится закончить экипировку своего личного транспорта к отпуску. В спешке бывает не до актов. Вот, пожалуйста, работница кузовного цеха М. И. Сарычева с разрешения заместителя директора завода тов. Липилина оформила бухгалтерские документы на задний мост, переднюю подвеску, руль, коробку перемены передач, раму… А акты уценки этих агрегатов тов. Липилин утвердил лишь месяц спустя. Или вот еще случай…

– Сарра Рафаиловна, – снова прервали мы ее, – выходит, что некондиционная продукция отпускается только заводским работникам?

– Нет, что вы! Мы удовлетворяем просьбы Я со стороны. На 1050 рублей дешевле купил у нас кузов в сборе инженер НАМИ тов. Макаров. Отпустили мы уцененный кузов и начальнику ОТК рижского опытного завода «РАФ». Опять же, некто Егоров И. В. купил с шестидесятипроцентной уценкой двигатель…

– А почему «некто»?

– Дело в том, что некоторые граждане позабыли в своих заявлениях указать место работы и даже свой адрес. Впрочем, о Егорове вы можете узнать у заместителя директора завода тов. Белобрицкого. Он ему и разрешил покупку и акт списания двигателя утвердил.

Звоним Белобрицкому.

– Егоров? Как же, отлично помню! Это же заместитель председателя Дзержинского райисполкома, на территории которого находится наше министерство. Он так торопился, что я ему в одни сутки все оформил. Без всякой волокиты!

– И хороший продали двигатель?

– Да нет! Что вы? Ржавую развалюху.

«Вот те на! – удивились мы. – Подсунули человеку развалюху, да еще ржавую…» И позвонили в Дзержинский райисполком.

Трубку взял сам тов. Егоров.

– Скажите, пожалуйста, как работает двигатель, который вы приобрели в июне прошлого года на автозаводе?

– Превосходно! – последовал ответ. – Отличный движок! У меня нет никаких претензий к заводу.

«Странные превращения, – подумали мы. – Уж нет ли в этих операциях с некондицией чего-либо эдакого?» И решили связаться с охраной завода.

К телефонному аппарату подошел начальник караула тов. Цыплаков.

– Ваши опасения напрасны, – сказал он уверенно. – Я сам недавно приобрел на заводе блок и головку двигателя в сборе – и все с пятидесятипроцентной уценкой. Так что всё по закону…

На сердце немного отлегло. Но только на мгновение. Теперь нас заботило другое. А вдруг сама жизнь владельцев некондиционных автомобильных агрегатов находится в опасности? В любой момент могла произойти катастрофа. Нельзя же в самом деле разъезжать по городу на «ржавых развалинах». Тут и до беды недалеко!

И мы позвонили в группу ОРУД обслуживающую территорию автомобильного завода.

– Ради Бога, успокойтесь, – послышался в трубке мужественный голос инспектора В. И. Кудрявцева, – никаких аварий не предвидится. Весной прошлого года я тоже приобрел на заводе с семидесяти-восьмидесятипроцентной уценкой: кузов, переднюю подвеску, руль, коробку перемены передач… И, доложу вам, никакой заботы. Работают лучше, чем новые!

«Странно!» – снова подумали мы и за квалифицированной консультацией обратились к заместителю главного конструктора автозавода В.А. Митрофанову.

– Нельзя ли ознакомиться с дефектными ведомостями списанных агрегатов? – спросили мы.

– Нельзя, – ответил Вадим Алексеевич.

– Почему?

– Мы таковых не составляем.

– А на каком же основании в актах списания дорогостоящих автомобильных агрегатов вы указываете степень их годности?

– Это очень просто. Приходит ко мне, скажем, человек с разрешением директора отпустить ему некондиционный двигатель. Я звоню своему подчиненному инженеру Цимбалу и прошу его подобрать подходящий двигатель и составить акт списания.

– И кто же устанавливает процент годности?

– Конечно, Цимбал!

– Почему в комиссию, подписывающую акты, не включены представители ОТК, бухгалтерии?

– А разве мы сами не разберемся в технике?

– Да, но здесь речь уже идет о новом ценообразовании?

– Комиссию утверждал не я…

Окончательную ясность в эту историю с реализацией «некондиционной» продукции внес заместитель директора завода А. И. Липилин.

– Да чего грех брать на душу?! – доверительно сказал Анатолий Иванович. – Никакая это не «некондиция». Я сам работал начальником цеха и знаю, как все это делается. Да и сами посудите, ведь отпускаем мы так называемые некондиционные агрегаты непосредственно со сборочных цехов! А там все рядом лежит: и некондиция и кондиция. Так какой же дурак возьмет себе некондицию? Здесь прямо надо сказать: просят нас товарищи, вот мы и помогаем, чем можем.

Круг, как говорится, замкнулся.

Итак, средь бела дня на иных московских предприятиях происходит форменный грабеж государства. Неужели виновникам этого все сходит с рук?

Вернемся к истории хищения сотрудником Института физики Земли Шведовым специальной магнитофонной ленты и транзистора. Как и следовало ожидать, она окончилась возбуждением уголовного дела.

На той же табачной фабрике «Дукат» за попытку вынести сигареты на общую сумму 7 рублей 04 копейки кладовщица Ануфриева Т. Н. осуждена на год исправительных работ с ежемесячным удержанием 15 процентов зарплаты. И на «Дукате» она уже не работает.

А вот на автозаводе описанные выше операции с «некондицией» пока особого беспокойства ни у кого не вызывают. Не торопятся всерьез поинтересоваться ими и те, кому по долгу службы положено карать расхитителей государственного имущества.

И невольно напрашивается вывод: нет ли в подобном отношении к своим обязанностям признаков служебной некондиции?

*  «Комсомольская правда», 15.03.1970 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Виновные будут наказаны

 

Бюро Люблинского райкома КПСС г. Москвы рассмотрело опубликованные в газете фельетоны «Средь бела дня» от 15 марта и «От океана до ресторана» от 21 марта 1970 года.

В фельетоне «Средь бела дня» правильно отмечаются недостатки, имевшие место при реализации некондиционной продукции на автозаводе имени Ленинского комсомола.

Бюро райкома КПСС, партком завода строго наказали виновных и обязали дирекцию завода разработать и осуществить меры, полностью исключающие случаи нарушения и злоупотребления при отпуске с завода запасных частей к автомобилю «Москвич».

По материалам фельетона «От океана до ресторана» бюро райкома КПСС за злоупотребление служебным положением и неудовлетворительный контроль, связанный с организацией учета, сохранностью и расходованием материальных ценностей, заместителю директора Института океанологии Академии наук СССР В. С. Арбузову объявило строгий выговор с занесением в учетную карточку.

По фактам хищений, изложенным в фельетоне «От океана до ресторана», районным управлением внутренних дел возбуждено уголовное дело.

Бюро райкома КПСС обязало партком автозавода имени Ленинского комсомола и партбюро Института океанологии АН СССР улучшить воспитательную работу в коллективах.

Ю. ЗАЙЦЕВ, первый секретарь Люблинского райкома КПСС.

***

Сообщаю, что факты, приведенные в фельетоне «Средь бела дня», Прокуратурой СССР проверены.

В отношении должностных лиц автозавода имени Ленинского комсомола, имевших отношение к разбазариванию моторов и других деталей автомашин Управлением внутренних дел Мосгорисполкома возбуждено уголовное дело и производится расследование.

За хищение табачных изделий на фабрике «Дукат» ряд лиц привлечены к уголовной и иной ответственности

Старший лаборант Института физики Земли им. О. Ю. Шмидта Шведов В. В. за совершенную им из института кражу магнитофонной ленты народным судом осужден к исправительным работам сроком на один год.

Заместитель генерального прокурора СССР,

государственный советник юстиции I класса Н. ЖОГИН.

 

Президиум друзей

 

Признаемся сразу: мы расстроены. Мы легкомысленно проморгали 50-летие со дня рождения А. И. Дейча, заместителя директора Днепропетровского радиозавода по общим вопросам. И потому его юбилей, широко отмеченный в узком кругу друзей-сослуживцев, незаслуженно обойден нашим вниманием. А между тем, по отзывам отдельных очевидцев, это событие выходит далеко за рамки областного масштаба.

И в этом, несомненно, первоочередная заслуга начальника главного управления Министерства Э. И. Сакса и его, инициативного заместителя А. А. Демидова. Именно этот руководящий тандем озарил празднество фейерверком чуткости и каскадом приятных сюрпризов.

Уже на первом, официальном этапе торжества во время диспетчерского часа гости из министерства дали понять, что прилетели не с пустыми руками. После пламенных поздравлений юбиляра местными товарищами поднялся начальник главка. Тов. Сакс зачитал и душевно вручил тов. Дейчу памятный адрес.

Приветственную эстафету принял тов. Демидов. Он, не мешкая, огласил приказ, подписанный Саксом: за плодотворную, кипучую деятельность юбиляр поощрялся благодарностью и премией в сумме месячного оклада.

Но главный гвоздь шефской программы был вбит вечером, когда юбилейные позывные зазвучали на короткой застольной волне.

– Друзья, прекрасен наш банкет! – обратился сияющий Демидов к трем десяткам персон из заводоуправления. – И сейчас самое время порадовать драгоценного юбиляра нашим гран-сюрпризом, изготовленным по спецзаказу для особо близких, доверенных друзей!.. – с этими слова– , ми заместитель шефа подошел к заместителю директора и повесил ему на шею «Огромную памятную медаль». На одной стороне золотящегося диска красовалась юбилейная дата: «50 лет». На другой – искусно вычеканенная надпись: «От президиума друзей»…

– Оригинально! Талантливо! Браво! – сотрясались своды скромной городской столовой…

Такова, в общих чертах, картина юбилея. А теперь посмотрим на личность юбиляра не с позиций «президиума друзей», а незаинтересованным взглядом народных контролёров.

В этом аспекте многократно обласканный главком заместитель директора завода видится совсем не образцом руководителя – хозяйственника. Он скорее предстает как образцово-показательный объект для суровой критики с не менее суровыми оргвыводами.

Да и возможно ли расценивать его иначе, если налицо полный комплект разнохарактерных, но одинаково вопиющих фактов.

Несмотря на разнообразие, они легко вмещаются в рамки общепринятых формулировок. Таких, как грубейшее нарушение штатно-финансовой дисциплины, разбазаривание государственных средств, планомерное и непомерное раздувание управленческого аппарата, безропотное получение неполагающиеся премии… Вот на выбор два наглядных примера, извлеченных из последнего акта проверки радиозавода Днепропетровским областным комитетом народного контроля.

Минувшей осенью зам. директора на заводской «Волге» отправился в вояж, прихватив в качестве личного шофера начальника автотранспортного цеха. И маршрут, и цель персонального автопробега остаются тайной по сей день. Известно только, что накатала путешествующая пара 1.611 километров, не считая денежных расходов на пятидневную командировку. Впрочем, Дейч не стесняется прикарманивать государственные деньги и более продолжительное время: три года подряд он исправно получает незаконную персональную надбавку н своему окладу. В общей сложности это 1.110 рублей…

Так что областным контролерам, посетившим завод вскоре после упомянутого юбилея, было не до тостов.

Думали мы завершить свой юбилейный рассказ справедливым горьким упреком в адрес руководителей главка: мол, куда же высмотрели все эти годы? И смотрели ли вообще?

…Но, как оказалось, смотрели. И все как есть видели.

В ведомственных архивах тов. Сакса покоятся тугие связки актов документальных ревизий Днепропетровского радиозавода. К актам подшиты соответствующие приказы по главку о принятии мер. Все эти документы разнятся только датами да сортом бумаги. А в остальном они словно писаны под копирку.

Ведомственные ревизоры исправно из года в год перечисляют одни и те же факты с нелестными формулировками в адрес руководства завода и в том числе заместителя директора по общим вопросам. Руководство главка в своем приказо-творчестве не менее скрупулезно. В первых строках тов. Сакс, как правило, выражает гневное беспокойство по поводу невыполнения его приказа по результатам предыдущей ревизии. Затем слегка, видно, поостыв, констатирует свеже выявленные факты, исключив нелестные формулировки. Дальше уже без излишних эмоций предписывает «устранить все перечисленные недостатки».

И такой бумагооборот каждый год. Удобно: и меры своевременно приняты, и подчиненный приятель не в обиде. А раз так, то и акт,

и приказ самое время сдать в архив. До следующей ревизии.

Пока же можно без оглядки сочинять в честь «дружка» благодарственные приказы, выбивать для него премиальные суммы и лететь в его юбилейные объятия с памятными адресами и даже с изготовленной по спецзаказу «памятной медалью». Что поделаешь: служба службой, а «президиум друзей» превыше!..

Так что, судя по всему, зря мы расстраивались. Глядишь, еще посчастливится присутствовать на каком-либо знаменательном событии в честь неуязвимого заместителя директора. Ведь даже единственный денежный начет на Дейча, произведенный областным комитетом народного контроля «в частичное возмещение материального ущерба, причиненного государству», копейка в копейку сбалансирован поощрительной премией главка.

И в этом «балансе» верный залог того, что нашим намерениям ничто не угрожает. Мы еще успеем побывать на очередном банкете.

*  «Социалистическая индустрия», 17.06.1970 г.

 

Крупноблочный шатер

 

Это очень даже хорошо, что в современном градостроительстве применяется блочный метод возведения зданий. Дома, что называется, как грибы, на глазах растут! Утром, бывает, идешь на работу, смотришь: по соседству первый этаж только начинают монтировать. А возвращаешься,– на том месте уже стоит восьмиэтажный красавец, и новоселы к нему гуськом подъезжают… Вот что значит научно-технический прогресс!

А однажды управляющий трестом «Мособлстройреставрация» Г. Казанцев говорит мне:

– Поедемте-ка на один из наших объектов. Я вам тоже кое-что в этом смысле интересное покажу…

Ехать пришлось не очень далеко: в подмосковный город Истру. А «объектом» оказался восстанавливаемый из руин знаменитый Ново-Иерусалимский монастырь.

Директор Московского областного краеведческого музея, расположенного здесь же, на территории монастыря, В. Нижегородов поведал мне печальную историю о том, как выдающийся памятник русской архитектуры был взорван в 1941 году немецкими оккупантами при отступлении. Но и тогда, в разгар войны, когда только-только фашистов отогнали от Москвы, Комиссия по охране памятников и искусства пои Комитете по делам искусств поручила академику А. В. Щусеву и бригаде «Академпроекта» произвести обмеры уцелевших частей этого замечательного памятника русского зодчества и подготовить проект его реставрации. Правительственное задание было выполнено в срок…

Директор музея еще хотел многое мне рассказать, но управляющий трестом Г. Казанцев увлек меня к восстанавливаемому Воскресенскому собору монастыря.

Подойдя к нему и показывая рукой вверх на возводимый шатер ротонды, Г. Казанцев сказал:

– Можете убедиться: мы тоже не стоим на месте! Научно-технический прогресс и нас

не обошел… Как видите, реставрацию главной части знаменитой постройки – ротонды с шатром – производим блочным методом.

– В перспективе, – смекнул я, – наверное, реставрируемые церквушки монолитом будете отливать?

– Ну, до этого мы еще не дошли… – скромно потупил очи реставратор. – Но прогрессивный блочный метод у нас в ходу. Половину шатра, как видите, уже смонтировали…

– Да, конечно, – одобряюще сказал я. – Преимущества налицо: это и производительность труда при реставрации, и досрочное выполнение плана!

– Так-то оно так…– проговорил управляющий трестом.– Да вот находятся люди, которые пытаются опорочить наше прогрессивное начинание…

– И какие же у них претензии?

– Видите ли, они считают, что блочный метод восстановления приведет к грубым искажениям габаритов шатра. В частности, к уменьшению его высоты на два метра и заужению внешнего силуэта, что резко нарушит        композиционный строй архитектурных объемов Воскресенского собора.

– И все?

– Нет. Наши блочные конструкции, по их мнению, выполнены по необоснованным параметрам, сужают внутреннее пространство шатра в верхнем диаметре на одну треть и лишают всякой возможности восстановление интерьера памятника в будущем.

– Но, согласитесь, – заметил я, – замечания оппонентов в общем-то весьма резонны. Ведь речь идет об уникальном историческом памятнике!..

– Да знаю, знаю! – воскликнул Г. Казанцев. – Но жив ли хоть один человек, который может подтвердить, каким именно был собор 250 лет назад?

– Ну, такого человека, – сказал я, – конечно, нет! Зато сохранились чертежи, эскизы монастыря…

– Верно, – согласился Г. Казанцев, – но скажите начистоту, кто из туристов заметит, что шатер ротонды Воскресенского собора, к примеру, на два метра выше или ниже положенного ему уровня.

Я согласился, что не каждый турист обнаружит погрешности в пропорциях собора. А между тем управляющий трестом Г. Казанцев продолжил перечень претензий одержимых критиков-общественников.

Вес блочной конструкции шатра, оказывается, почти втрое превысит вес ранее существовавшего деревянного перекрытия. А это опасно, так как состояние стен и фундамента ротонды внушает опасения. К тому же, последние десятилетия у собора не было кровли, и, естественно, дожди, морозы и ветры сделали свое дело…

– А еще «горячие головы» сетуют на то, – пожаловался Г. Казанцев, – что блочная конструкция шатра из-за коррозии стыков простоит всего лишь 15-20 лет. По нашим временам разве это малый срок?

– А сколько лет простояла первоначальная конструкция шатра? – поинтересовался я.

– Ну, при том качестве работ, естественно, больше – как минимум лет двести.

Увы, оказалось, что у знаменитого архитектурного памятника, собственно, нет даже своего настоящего хозяина. Представляя собой огромную материальную ценность, можно сказать, общенародное достояние, этот монастырь на балансе ни у кого не числится, и, следовательно, конкретно никто за его сохранность ответственности не несет. Правда, считается, что памятник находится под охраной государства. Но, повторяю, реального ответственного лица или организации, которая бы отвечала за сохранность памятника, нет.

Дальше мне поведали, что нет даже единого плана реставрации и хозяйственного использования памятников архитектуры, и никто эту работу не проводит. Реставрационные работы финансируются лишь за счет случайных ассигнований и средств общественных организаций, а подрядные реставрационные организации не обеспечиваются квалифицированными кадрами.

Оказывается, на сей день нет достаточно сильной проектной организации, которая могла бы обеспечить выпуск проектно-сметной документации на реставрационные работы с опережением производства и планирования. Серьезные трудности при реставрации создаются и тем, что процесс рассмотрения и утверждения проектно-сметной документации обычно затягивается на годы. А все почему? Да потому, что практически нет единого органа, который осуществлял бы все функции заказчика.

Вот и трест «Мособлстройреставрация» приступил к восстановительным работам по шатру ротонды Воскресенского собора Ново-Иерусалимского монастыря, не имея утвержденной проектно-сметной документации. Нет, например, до сих пор принципиальных решений по реставрации не только Ново-Иерусалимского монастыря, но и по другим памятникам-комплексам – таким, как кремли в Волоколамске, Зарайске, Коломне, монастырь в Волоколамске, и т. д.

Рассказали мне и такое. Наши предки строили многие здания и сооружения из белого камня, добывая его техникой XVI века. А мы, оказывается, в конце XX века не умеем добывать белый камень… В официальной же справке треста «Мособлстройреставрация» я прочитал следующее: «Большемерный кирпич для нужд реставрации поставляется, но по качеству не соответствует требованиям XVII века».

Короче, наслышался и навиделся я такого о проблемах v реставрации архитектурных памятников, что буквально голова кругом пошла.

– Ну, хорошо,– чуть придя в себя, сказал я управляющему трестом.– Но меня-то зачем сюда пригласили?

– А за тем,– ответил Г. Казанцев,– чтобы вы познакомились с нашим прогрессивным блочным методом, описали бы его в газете и оградили бы нас от нападок зарвавшихся общественников.

Просьба Г. Казанцева, конечно, была не из простых… Но, прежде всего, хотелось узнать: кто же такие они, эти настырные общественники, эти «горячие головы»?

На поверку выяснилось, что это люди разных профессий и званий… Но всех их объединяет одно: острое беспокойство за судьбу уникального памятника русской и мировой архитектуры – Ново-Иерусалимского монастыря. И хлопочут они о том, чтобы он был восстановлен не кое-как, а навечно, по всем правилам науки и архитектуры.

И в своих патриотических, бескорыстных действиях активисты-общественники, надо сказать, кое в чем уже преуспели. Во всяком случае, о прискорбной ситуации с реставрацией знаменитого памятника имеется письмо заместителя министра культуры СССР Министерству культуры РСФСР, в котором говорится: «В связи с тем, что проект, представленный трестом «Мособлстройреставрация», искажает исторический облик уникального архитектурного памятника общесоюзного значения, необходимо представить разработанный на научной основе проект реставрации шатра ротонды, согласовать и утвердить его в установленном порядке».

Однако все остается пока по-прежнему. Никому до сих пор не под силу повлиять на руководителей треста «Мособлстройреставрация», принудить их признать ошибку и исправить ее…

Правда, общественники не сидят сложа руки. Заинтересовались они и финансовой стороной реставрации Ново-Иерусалимского монастыря. И что же выявилось? А то, что при реставрации монастыря работниками треста при попустительстве его руководства нанесли государственный ущерб в виде приписок и незаконных выплат на сумму более 55 тысяч рублей. И повинный в фактах бесхозяйственности и приписок главный инженер треста «Мособлстройреставрация» М. Комарницкий вынужден даже в частичное возмещение ущерба внести в доход государства 900 рублей…

А просьбу управляющего трестом «Мособлстройреставрация» Г. Казанцева я уважил: все как есть описал. Ничего не прибавив и не убавив.

*  «Советская культура», 5.06.1979 г.

 

Болезнь без диагноза

 

Предисловие будет ободряющим… Когда Валерий Брумель после тяжелой травмы, после множества безуспешных операций снова появился в секторе для прыжков, это стало не только его личным триумфом, равным, а может, и превосходящим значение его олимпийской победы. Этот факт был одновременно и триумфом доктора Г. А. Илизарова, торжеством нового направления в медицине, которое связано с именем курганского ортопеда.

Более семи тысяч человек Г. И. Илизаров и его сотрудники в буквальном смысле поставили на ноги, вернули к жизни, к труду.

Я был на четырех операциях Гавриила Абрамовича – могу засвидетельствовать: простота их изумляет. Уже через несколько часов, с помощью специального аппарата, люди, давно не стоявшие на ногах, передвигались самостоятельно. С москвичом Петром Тихомировым мы разговаривали в день операции – разговаривали стоя!

– Мне 20 лет. Со мной случилось несчастье – попал в автомобильную катастрофу. В городке Вольске, в больнице, куда меня привезли, ногу решили ампутировать. Я отказался. Меня перевезли в Москву, в ЦНИИ травматологии и ортопедии (ЦИТО). Там я провел пять месяцев, перенес несколько операций, мне удалили 20 сантиметров кости. По общему мнению врачей, я на всю жизнь должен был остаться инвалидом Последняя надежда осталась на Курган… Гавриил Абрамович Илизаров, осмотрев ногу, сказал, что через год я
вновь смогу и бегать, и прыгать…

Будучи в Кургане, я специально заинтересовался почтой доктора Илизарова. Сотни и тысячи благодарностей от людей, которых он исцелил. Но еще больше – просьб о приеме на лечение. Они приходят со всех концов страны, из самых разных стран… К сожалению, мы вынуждены сразу предупредить тех читателей, которые нуждаются в помощи доктора Г. А. Илизарова: нынешняя пропускная способность клиники мала, по 10-15 лет больные ждут очереди.

Начиная с пятидесятых годов, зауральским ученым-новатором, ныне заслуженным врачом РСФСР, доктором медицинских наук Г. А. Илизаровым предложено более 300 методик лечения травматологических и ортопедических больных посредством аппаратов собственной конструкции.

В 1967 году в Кургане была создана проблемная лаборатория по изучению метода Г. А. Илизарова. Два года спустя она была преобразована в филиал Ленинградского НИИ травматологии и ортопедии. Наконец, в 1971 году создан институт первой категории – Курганский НИИ экспериментальной и клинической ортопедии и травматологии. В 1972 году сдана в эксплуатацию первая очередь огромного лечебного комплекса. В нынешнем году началось строительство второй очереди стоимостью 10 миллионов рублей. Эту важную стройку Центральный Комитет комсомола объявил всесоюзной ударной комсомольской.

Все, казалось бы, свидетельствует о том, что новое научное направление, имеющее огромное теоретическое и практическое значение для отечественной ортопедии и травматологии, развивается уверенно, что оно стало полноправной отраслью здравоохранения. Но тут, в конце предисловия, мы вынуждены от фактов отрадных, сугубо медицинских, перейти к иным – печальным, около медецинским. К сожалению, на пути новатора до сих пор куда больше шипов, чем роз…

Когда новый метод еще только рождался, Г. А. Илизаров, работавший в 50-х годах в Курганском областном госпитале инвалидов Отечественной войны, получил приказ: «Тов. Илизарову. Запретить вызывать на консультацию в госпиталь больных. Начальник госпиталя (подпись)».

Наверное, не было бы нужды сейчас извлекать из архивного кладезя столь давние приказы, но делать это приходится по одной причине: запреты сопутствуют новинке от самого рождения вплоть до нынешнего дня.

Мы сказали выше: уже тысячи людей обрели в Кургане утраченное здоровье. Почему же сегодня метод лечения Г. А. Илизарова не получил достаточно широкого распространения? Кто этому препятствует?

Большинство предписаний доктору Г. А. Илизарову прекратить отвечать на запросы больных и их «дезориентировать» изданы на бланках Министерства здравоохранения СССР. Даты, разделенные десятками лет, почти не меняют сути этих предписаний.

Первая  встреча в Минздраве СССР была с главным специалистом Главного управления лечебно-профилактической помощи Г. А. Довгилевичем. Еще не зная, о чем пойдет речь, он сделал мне официальное заявление:

– Без ведома начальника главка я не скажу ни слова!

Последовали переговоры.

Начальник главка разрешил Довгилевичу сказать «слово». Главный специалист стал перечислять десятки научных и учебных институтов, занимающихся вопросами травматологии и ортопедии. Курганский институт был помянут в числе последних.

Я стал подробней расспрашивать об этом институте, Довгилевич воскликнул:

– Все понятно!.. Ваш замысел я разгадал! Хотите снова расхваливать Илизарова? Но тут я вам не союзник. В Кургане ни разу не был, что там делается, не знаю. Пусть вам дает пояснения Волков, директор ЦИТО. Он ведь и председатель ученого совета, и главный травматолог-ортопед министерства…

– Но вы-то,– сказал я,– направляли больных на лечение в Курган? Значит, должны иметь свое мнение об илизаровском методе лечения?

– В Курган никогда никого я не направлял!

Я открыл свою папку и достал фотокопию – одну из многих! – письма – направления: «Тов. Илизарову Г. А. Главное управление лечпрофпомощи просит Вас ускорить госпитализацию больной Н. Н… Главный специалист Г. Довгилевич».

Следующая встреча – с заместителем начальника Главного управления лечебно-профилактической помощи Минздрава СССР Л. Л. Урбановичем.

– Я не специалист,– отчеканил он. – Обращайтесь к Волкову.

– Но вы ведь тоже направляли в Курган больных!

– Ну, это если меня очень попросят…

Захожу в Главное управление лечебно-профилактической помощи детям и матерям: уж больно много писем-просьб Г. А. Илизарову именно из этого управления. Подписывали их заместитель начальника управления А. М. Мартынова и начальник отдела лечпроф– помощи детям Л. В. Дружинина.

Анна Михайловна Мартынова согласилась разговаривать со мной лишь в присутствии начальника главка М. Н. Никитиной.

– Вы не по адресу обращаетесь. Побеседуйте лучше с Волковым. А я своего мнения на этот счет не имею, Об эффективности лечения у Илизарова вообще ничего не знаю. Мы ведь только организаторы здравоохранения!.. Право, зайдите к Волкову.

– Но вы же руководствовались какими-то данными, показаниями, направляя больных в Курган…

– Ну, может быть, может быть… Но все равно без ведома Волкова или заместителя министра я вам ничего не скажу.

С М. В. Волковым удалось увидеться на следующий день. Приятно протекала наша беседа – Мстислав Васильевич за чужие авторитеты прятаться не стал, у него свое определенное мнение, и он высказал его без обиняков:

– О, я от Довгилевича уже знаю, что вы собираетесь писать об Илизарове. Не стану вас отговаривать. Хотя мог бы предложить для газеты и более интересные направления в современной травматологии. Что же касается Гавриила Абрамовича, то мы с ним давно переписываемся, поддерживаем контакты. Его метод лечения, несомненно, оригинален…

Этот устный отзыв можно подкрепить и документально. Письма, адресованные Г. А. Илизарову, М. В. Волков непременно начинал так: «Глубокоуважаемый Гавриил Абрамович!» Выражения в этих письмах такие: «Я благодарю Вас за тот теплый прием, который Вы оказали представителю ЦИТО», «Сердечно поздравляю Вас с успешной защитой диссертации», «Еще раз примите мои поздравления», «Сердечно поздравляв Гавриила Абрамовича с утверждением в ВАКе его докторской диссертации…», «Сердечно поздравляю Вас с высокой правительственной наградой – орденом Ленина»… Короче, и устно, и письменно академик демонстрирует сердечность и благожелательность по отношению к врачу-новатору.

Мы далеки от мысли умалять заслуги академика М. В. Волкова. Но знаем, что развитие науки ставит перед учеными не только узкоспециальные, но и нравственные проблемы. В бочке меда вдруг обнаруживается ложка дегтя:

«Руководителю экспериментально-творческого объединения киностудии «Мосфильм».

Ученый медицинский Совет Министерства здравоохранения СССР, в связи с подготовкой Вами фильма о докторе Илизарове Г. А. из Кургана просил бы Вас ознакомить Минздрав СССР со сценарием, так как деятельность этого врача неправильно освещается в периодической печати и значительно переоценивается. Неблаговидное поведение этого врача в обществе требует очень объективного освещения в фильме работы Г. А. Илизарова. Во всяком случае, фамилии действующих лиц не должны быть натуральными.

С уважением

Председатель Ученого Совета и член коллегии Минздрава СССР, лауреат Государственной премии СССР, академик М. В. Волков».

Когда это письмо легло на стол, за которым протекала наша беседа, Мстислав Васильевич было смутился, но тут же обрел твердость:

– А что такого? Почему я не могу прямо высказать свое мнение?

– Извините, но получается уже два мнения. Какому же из них верить? В чем конкретно проявляется «неблаговидность поведения» Илизарова?

– А в том, что, когда в Курган приезжают больные, которые до этого лечились у нас, в ЦИТО, он заявляет: «А мы вас вылечим!»

– Так ведь он действительно ставит их на ноги…

– Все равно: это нарушение нашей врачебной этики…

Да, в практике Г. А. Илизарова немало случаев, когда он ставил на ноги больных, до этого долго и безрезультатно лечившихся в ЦИТО. Более того, ведущее положение этого института обязывало его сделать все для распространения метода лечения курганского доктора. К сожалению, этого не произошло.

Кульминационным моментом этой истории явилась публикация в журнале «Ортопедия, травматология и протезирование» двух тенденциозных статей доктора медицинских наук Е. М. Морозовой (ЦИТО) и члена-корреспондента АМН СССР В. К. Калнберза с соавторами (РИТО).

Авторы статей преследуют задачу: с одной стороны, умалить значение работ, проводимых в Курганском НИИЭКОТ, с другой – недостойными ученых методами, доходящими до грубой фальсификации исторических истин, приписать приоритет Г. А. Илизарова на аппараты для чрезкостного остеосинтеза австрийскому травматологу Виттмозеру, директору ГШТО академику М. В. Волкову и О. В. Оганесяну.

Для справки сообщаем: Г. А. Илизаров предложил свой аппарат в 1951 г. В 1952 г. ему было выдано авторское свидетельство. Спустя два года (1953) Виттмозер впервые опубликовал в печати описание подобного аппарата. Подчеркиваем: описание – ибо о результатах применения аппарата Виттмозер никогда не сообщал. Второй аппарат Г. А. Илизарова (с шарнирными устройствами) подробно описан в 1953 г. в «Материалах научно-практической конференции по костно-суставному тубернулезу»  (Томск, 1963, стр. 162). А в 1971 году М. В. Волков и О. М. Оганесян получили авторское свидетельство с приоритетом от 1968 г. на подобный аппарат. Илизаров удивился этому обстоятельству и обратился за разъяснениями. В ответ ему уже в 1974 году М. В. Волков написал: «…я не получал от Вас сведений о Ваших информациях (на томской туберкулезной конференции). Но теперь мы нашли их и. конечно, будем на них ссылаться».

Вот ведь как бывает…

К моменту выхода из печати упомянутых статей на бланках ВНИИ медицинской и медико-технической информации были разосланы всем мединститутам в НИИТО (за исключением курганского!), на имя заведующих кафедрами травматологии и ортопедии (даже по домашним адресам), фотографии аппарата конструкции Илизарова (1951) под именем… аппарата Виттмозера (!) К фотографиям была приложена часть статьи Виттмозера (1953), из которой изъят тот ее раздел, где автор указывает, что он этот аппарат никогда не применял.

– Не рассылали… Не в курсе, – прокомментировал это ЧП директор института Ю. П. Лисицын.

Парадоксально: австрийские ученые пишут Илизарову, что глубоко заинтересованы его опытом, хотела бы установить контакты для изучения его методов лечения, а в это же время наш медицинский журнал за этим опытом адресует своих читателей в… Австрию?!

Создавшейся нездоровой обстановкой вокруг деятельности Г. А. Илизарова весьма обеспокоены в Курганском обкоме КПСС. Мнение обкома партии на этот счет высказал секретарь Курганского обкома партии А. С. Сенников:

– Мы за то, чтобы институт Илизарова строился и развивался ускоренными темпами. Направление в медицинской науке, созданное и развитое Г. А. Илизаровым, имеет огромное государственное значение. И вот в этой-то ситуации вызывает недоумение странная позиция ЦИТО и других организаций Минздрава СССР по отношению к новому направлению в травматологии. У нас вызывает удивление, что некоторые авторы хотят «отдать» приоритет на аппарат Илизарова иностранному ученому. Думаю, что нездоровая обстановка вокруг Г. А. Илизарова мешает здоровому развитию целого направления медицинской науки и практики.

Во имя чего же все это делается? Я решил найти ответы в Министерстве здравоохранения СССР (где же еще?!). Увы, с министром встретиться не удалось. Принять меня обещал его заместитель. В назначенный час я сидел в его приемной.

Долго сидел: заместитель министра, сообщила секретарь, занят важными делами.

Ну, что же, я еще раз мысленно продумал вопросы для зам. министра.

Прежде всего, почему, несмотря на трудное, но неоспоримо успешное утверждение нового научно-практического направления в медицине, оно до сих пор не нашло должного признания в… министерстве? Почему илизаровские аппараты выпускаются в недостаточном количестве, низкого качества, не укомплектованы необходимыми деталями? Почему новые методы лечения медленно внедряются в практику здравоохранения? Почему больные не могут получать квалифицированную помощь по месту жительства, а вынуждены долгие годы ждать своей очереди и ехать за тысячи километров на лечение в Курган?

Я спрошу заместителя министра, наконец, о том, почему до сих пор не решен вопрос об организации в Кургане постоянно действующих курсов по обучению врачей многочисленным методикам лечения илизаровскими аппаратами?

И еще, подумал я, спрошу: почему сооружение в Кургане второй очереди комплекса института идет замедленными темпами? Там до сих пор даже ОКС не создан, капиталовложения осваиваются не полностью. Стройка, объявленная всесоюзной ударной комсомольской (такого ранга удостоились, кстати, лишь два объекта этого ведомства), не стала первейшей заботой союзного министерства – почему?

Но получилось так, что я у заместителя министра вообще ничего не спросил.

Вдруг в приемной появился академик М. В. Волков и сразу прошел в кабинет. Прошло еще немало времени – наконец, наступила моя очередь Заместитель министра встретил меня улыбкой и энергичным, крупным рукопожатием. Я было начал излагать свои уже сформулированные вопросы, но был решительно прерван:

– А зачем вам все это надо?

– Ну, как же… – говорю. – Поручение редакции…

– Редакции, но не министерства же! – сказал зам. министра уже без улыбки. – А для нас, для Минздрава, это не надо. Понимаете: не надо! А будет надо, так мы, специалисты, сами и разберемся, без газеты…

– Но ведь есть еще вопросы этического свойства…– попытался вставить я.

– А мы не видим их? Не видим?.. Предоставьте нам решать и эти вопросы!

Зам. министра помолчал и снова улыбнулся:

– А если хотите поместить какой-либо материал о новинках травматологии, то вот перед вами автор, которому Минздрав может доверить написание такой статьи.

И зам. министра сделал в сторону академика М. В. Волкова жест, означающий:

«Прошу любить и жаловать»…

Я намеренно не называю фамилию заместителя министра – он сейчас уже не работает в министерстве. Но, разговор с ним привел полностью, потому что он носил отнюдь не частный характер.

Не исключено, что после выступления газеты найдутся оппоненты, которые попытаются его опровергнуть. Но давайте говорить о сути: заинтересованные организации не оказывают доктору Г. А. Илизарову той поддержки, которой он заслуживает.

*  «Комсомольская правда», 21.09.1974 г.

 

Монастырские тайны

 

Каких только замечательных архитектурных шедевров не оставили нам в наследство наши предшественники-соотечественники! И, безусловно, один из таковых в Москве – уникальный историко-мемориальный памятник, некрополь конца XVIII – начала XIX века, расположенный на заповедной территории охраняемого государством архитектурного ансамбля бывшего Донского монастыря, основанного в 1591 году в честь разгрома русскими войсками крымского хана Казы-Гирея.

Теперь же бывший монастырь – филиал Государственного научно-исследовательского музея архитектуры имени А. В. Щусева. Boйдя в ворота, на одной из башен я увидел мраморную плиту с надписью: «Крепостные стены и башни Донского монастыря 1686-1698 гг.». А ознакомить меня с неповторимыми архитектурными достопримечательностями исторического памятника охотно взялась исполняющая обязанности заведующего филиалом музея 3. Золотницкая.

Для начала 3. Золотницкая подвела меня к величественному зданию серого цвета.

– Церковь-усыпальница Первушиных! – пояснила 3. Золотницкая. – Возведена в девятнадцатом веке…

Я поднял голову вверх: у куполов прямо из кирпичных стен росли ветвистые кудрявые деревья.

– Это что,– поразился я, указывая на деревья вверху,– так нашими предками было и задумано?

– Да нет же! – возразила моя спутница. – Просто время сделало свое… Вы же видите: и стены церкви рушатся, и крыши, и кресты на куполах сбиты… Впрочем, особо не удивляйтесь! Я вас познакомлю еще и не с такими экспонатами…

И точно же! Едва вошли в примыкающий к церкви-усыпальнице яблоневый сад, как тут же моему взору предстал величественный но… обшарпанный обелиск. Кто, когда и в честь кого или чего его соорудил, сказать было невозможно. Ранее, видимо, была прикреплена к нему на винтах металлическая пластина, на которой, вероятно, обо всем этом и говорилось. Но пластину эту кто-то с остервенением сорвал. А о том, что она была именно из металла, свидетельствовал ее уголок, чудом оставшийся на одном из торчавших винтов.

Чуть поодаль на приземистых постаментах вальяжно возлежали обезображенные серокаменные печальные львы.

– Их давно сюда доставили из центра Москвы, – заметила 3. Золотницкая. – Знаете здание на улице Горького, где сейчас Музей Революции? Так это оттуда…

За полуразрушенными угрюмыми львами среди деревьев виднелись желто-белые колонны с массивными, покрытыми ржавчиной, воротами – уникальное художественное чугунное литье русских мастеровых.

Подошли поближе. На одной из колонн на винтах едва держалась мраморная доска с надписью: «Ворота середины XVIII века из усадьбы Демидова на Шаболовке».

– У нас таких вот остатков былой архитектурной роскоши немало, – сказала 3. Золотницкая. – Когда в недавнем прошлом громили церкви, соборы и все такое прочее, то кое-что из сохранившегося попало сюда…

Что верно, то верно! Прямо у разрушающихся монастырских стен и башен в беспорядке были свалены многочисленные, насквозь проржавевшие огромные кованые стальные ворота разных времен, назначения и конфигураций, которые, судя по всему, за ненадобностью вот-вот перекочуют на свалку или склад металлолома.

А в нишах тех же монастырских стен то тут, то там вмурованы жалкие остатки прежних архитектурных шедевров с разбитыми и «с мясом» выдранными разноцветными керамическими плитками-украшениями.

Возле одного из таких «фрагментов исторического прошлого» значилась надпись: «Наличник Собора монастыря в Калязине. XVII век». Возле другого «архитектурного остатка» читаю: «Наличник Сухаревой башни в Москве. Зодчий М. И. Чоглоков. 1692—1701 гг.». Возле третьего: «Наличник церкви» Благовещения в г. Юрьевце. 1701 г.». Возле четвертого: «Портал церкви Успения на Покровке в Москве. Зодчий Петр Потапов. 1696 г.». Идем дальше. В монастырскую стену вмурованы двустворчатые кованые ржавые ворота и рядом вывеска: «Портал Собора монастыря в Калязине. 1521 г.». Потом еще и еще надписи на прикрепленных к монастырской стене плитах: «Наличник трапезной монастыря в Калязине. Зодчий Аверкий Мокеев. 1633 г.». «Портал церкви Николы на столпах в Москве. Зодчий Иван Кузнечик. 1669 г.».

И все это выглядело неухоженным, заброшенным, бесхозным… Казалось, исчезли и эти «крохи» былых архитектурных шедевров, и можно даже засомневаться, а существовала ли вообще когда-либо на земле российской подобная красота?

А это то, что осталось от русской святыни – храма Христа Спасителя!..– прервала мои мысли 3. Золотницкая и указала рукой на величественные беломраморные скульптурные изваяния, контрастно выступающие из краснокирпичной монастырской стены.– Храм, как известно, воздвигли в Москве на народные средства в середине прошлого века в честь победы над Наполеоном, а взорвали в тридцатых годах нынешнего…

Я подошел поближе к одной из великолепных скульптурных групп и прочитал надпись: «Горельеф с храма Христа в Москве. Посещение Дмитрием Донским Сергия Радонежского перед походом против татар 1380 года…»

Затем 3. Золотницкая познакомила меня еще с одной достопримечательностью вверенного ей исторического музея.

Вот поглядите, что осталось от аллегорического изображения закона, милосердия, ремесла и искусства скульптора И. П. Витали! – сказала 3. Золотницкая, когда мы подходили к сваленным друг на друга огромным бесформенным глыбам грязно-серого известняка. – А ведь это скульптурная группа с 1830 года украшала здание бывшего Сиротского института у Арбатских ворот…

Недалеко же от северного входа в монастырь 3. Золотницкая обратила мое внимание еще и на остатки какого-то поржавевшего чугунного горельефа с прикрепленными рядом литыми плитами-пояснениями. На одной из них значилось: «Триумфальные ворота ознаменование победы России в Отечественной войне 1812 года. Сооружены в Москве у Тверской заставы в 1827-1834 гг. Автор проекта архитектор О.И. Бове. Скульпторы: И.И. Витали, И.Т. Тимофеев». На другой же плите и вещалось: «Триумфальные ворота разобраны в 1936 году…»

Я огляделся вокруг. Впечатление складывалось самое что ни есть прискорбнейшее. На территории монастыря сплошь пустыри, заросшие травой. У монументальных же памятников, которые пока еще не полностью уничтожены, снесены ограды, кресты, а где только можно, стерты и надписи.

– Мне хотелось вам сказать еще вот что… – как бы разгадывая мои мысли, произнесла 3. Золотницкая и посвятила меня в иные, нынешние монастырские тайны.

Здесь в мемориальном некрополе похоронены: философ и поэт П.Я. Чаадаев, декабрист М. М. Нарышкин, М.М. Херасков, А.П. Сумароков, В.И. Майков, В.Ф. Одоевский, историк В.О. Ключевский, архитектор О.И. Бове, художник В.Г. Перов, «отец русской авиации» Н.Е. Жуковский и другие выдающиеся деятели русской науки и культуры. Некрополь является собранием произведений русской монументальной скульптуры XVIII-XIX веков – И. П. Мартоса, Ф.Г. Гореева, С.С. Пименова, И.П. Витали, Г.Т. Замараева, В.И. Демут-Малиновского, М.М. Антокольского и других прославенных скульпторов. Короче, мемориальный некрополь представляет уникальную государственную, историческую, научную, художественную и культурную ценность и должен быть неприкосновенным для современных захоронений.

– А между тем, – сказала 3. Золотницкая, – некрополю ко всему еще нанесен и наносится непоправимый ущерб незаконными захоронениями на его заповедной территории.

И моя собеседница была права. Оказывается, последние десятилетия тут умышленно и безнаказанно уничтожались и уничтожаются мемориальные могилы вместе с надгробиями, а на их месте производятся новые захоронения. Появилось бесчисленное количество современных стандартных бетонных надгробий, превративших историко-художественный некрополь в обычное кладбище. А иногда новые захоронения цинично и кощунственно производятся даже в чужих оградах и под чужими надгробиями.

Вот, к примеру, какие факты приводит в своем акте обследования некрополя общественный инспектор Московского городского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Н. Аполлонский:

«Плита черного гранита с чужой могилы. Сотрудник музея архитектуры Завитневич Александр Георгиевич…

Надгробие белого гранита с чужой могилы. Склифасовская-Яковлева Ольга Николаевна…

Надгробие старое с беломраморным крестом с чужой могилы, Ларина Любовь Григорьевна…

Под чужим надгробием черного гранита. Сергей Михайлович Жемочкин…

Надгробие с чужой могилы. Без указания года смерти. Гипииус Н. …

Чужая гранитная плита. Савинцева Мария Неофитовна…

Под чужим железным крестом. Шарф А. Н. …

Надгробие черного гранита с чужой могилы. Новский Алексей Димирович…»

А всего общественный инспектор Н. Аполлонский только в этом акте упоминает свыше двухсот могил незаконного захоронения в заповедном некрополе бывшего Донского монастыря.

– Процесс активного «освоения» территории монастыря ловкими и предприимчивыми людьми продолжается и сегодня!.. – говорит Золотницкая. – А для маскировки захоронений многие теперь прибегают к скрытию года смерти…

И для вящей убедительности сказанного 3. Золотницкая подвела меня к нескольким недавно появившимся надгробиям, расположенным совсем рядом со знаменитыми беломраморными горельефами храма Христа Спасителя.

– И сколько же по этим вопиющим фактам вандализма прокуратурой возбуждено уголовных дел? – спросил я. – Ведь монастырь охраняется государством?

– О чем вы говорите? – удивилась 3. Золотницкая. – О каких уголовных делах?..

Тогда я позвонил в прокуратуру Октябрьского района Москвы, на территории которого находился филиал музея.

– Вас правильно проинформировали, – выслушав меня, спокойно произнес и. о. прокурора района В. Петров.– Пока что по бывшему Донскому монастырю уголовных дел нет…

И я подумал: если так дело пойдет и дальше, то от древнего православного монастыря уже в этом веке ничего не останется.

* Ж-л «Молодая гвардия», № 11, 1989 г. 

 

Темна вода не только в облацех… 

 

Иной даже среднего ранга районный руководитель спит и видит воздвигнутый в родном поселении большой оперный театр. Другой – мечтает о мировой славе местной пивоварни… Или, на худой конец, завода минеральных вод. И не важно, что в бутылки, собственно говоря, разливать нечего: вокруг, кроме обычной воды из родника или водопровода, или канавы, никакой другой нет. Главное – желание.

Вот пример.

В один прекрасный солнечный день Павшинский завод фруктовых вод, что в Подмосковье, посетил представитель вышестоящей организации. В то достопамятное утро у гостя почему-то першило в горле, и он попросил что-либо выпить. Гостеприимные хозяева тут же преподнесли ему стакан местной водицы. Утолив жажду, представитель провозгласил:

– Позвольте! Да ведь это ж типичнейшая минеральная вода!..

И уже на следующий день полетела телефонограмма во Всесоюзный научно-исследовательский институт пиво-безалкогольной промышленности:

«Согласно указанию заместителя министра Министерства пищевой промышленности СССР принято решение о розливе павшинской воды. Прошу вас в возможно короткий срок разработать технические условия на павшинскую воду. О ходе выполнения задания информировать. Начальник Главпиво – В. Балашов».

Ученые, отложив в сторону все другие дела, принялись за работу. Для порядка поинтересовались химическим составом воды. И тут произошел конфуз. Оказалось, что павшинская минеральная – это обычная водопроводная вода.

Доложили по инстанции. Но в министерстве были непоколебимы.

– Если не хватает каких-то там солей, – распорядились руководители Минпищепрома, – то подсолить!..

И, представьте себе, «подсолили». Ученые ВНИИПБП разработали три рецепта «подсоления» павшинской воды: типа «Нарзан», типа «Севан» и типа «Тернопольская»…

Состоялась даже дегустация вновь созданных «минеральных вод». Испробовав на язык образцы «целебных» напитков, взыскательные знатоки остановились на одном из рецептов «подсоления»…

Как нам сообщили в Главпиве Минпищепрома СССР, в настоящее время в срочном порядке идет разработка проекта красочной этикетки на бутылки с павшинской водой.

И пока в Минпищепроме вырабатывают по сей важной проблеме единое мнение, перенесемся-ка мы с вами мысленно в далекую Магаданскую область. Здесь тоже есть свои «новаторы». По части воды…

На Магаданском пивоваренном заводе вопрос розлива местной воды под названием «Тальская» решался несколько в ином порядке, чем в Павшине. Здесь вначале наладили массовый розлив «Тальской минеральной воды, а потом решили поглядеть в святцы, то бишь получить официальное заключение специалистов о ее целительных свойствах.

Внезапный интерес к химическому составу тальской воды проистекал вовсе не из желания узнать наконец: что же попадает в бутылки с заманчивыми этикетками. Соображения были чисто коммерческими. В Магадане мечтали расширить географию сбыта чудо-воды. Заключение ученых-специалистов было категоричным:

«Организовать розлив воды «Тальской» и тем более налаживать широкую торговлю нецелесообразно, так как вода не представляет интереса для питьевого лечения и ее розлив для этих целей не может быть рекомендован. Как столовая вода она уступает по своим качествам многим водам…»

«Какой реприманд неожиданный! Ведь доходы от «минеральной» воды штука вполне реальная. Это хорошо понимают и в Харькове.

– В прошлом году,– сообщил нам директор завода минеральной воды «Харьковская № 2» Г. К. Бондаренко,– мы отметили в некотором роде юбилей. Выпустили 50-миллионную бутылку. А всего за время существования завода выдали «на-гора» около 60 миллионов бутылок этого напитка. Жаль только, что до сих пор у нас нет заключения института курортологии о ее лечебных свойствах. Впрочем, обходимся и без него…

– Как?– удивились мы.– А кто же вам разрешил пускать воду в продажу?

Харьковский горсовет. Еще пятнадцать лет тому назад бывший председатель горсовета А. Ф. Михайлик й секретарь А. И. Федько приняли решение открыть наш завод. Тогда же и нарекли эту воду именем «Харьковская № 2».

На заводском дворе, возле источника, высился монументальный постамент. Его венчал распластавший крылья каменный орел. На мраморной плите золотом было высечено: «Харьковская № 2» – натуральная минеральная вода типа «Ессентуки-20».

Так принято. Солидней и убедительней звучит,– пояснил нам тов. Бондаренко.– Многие, например, пишут: «типа «Боржоми», типа «Нарзан»… А мы вот остановились на «Ессентуках»…»

Что н говорить, солидное основание!

Разговор был продолжен в Харьковском горисполкоме.

– Да,– сказал заместитель начальника управления торговли Г. П. Крикунов, в ведомстве которого находится завод,– ситуация сложилась курьезная. В этом году на нашу просьбу дать заключение о лечебных свойствах воды «Харьковская №2» из Одесского института курортологии сообщили, что вопрос о её бальнеологической ценностии является сложным и подлежит детальному обсуждению… А мы уже почти полтора десятка лет разливаем и продаем людям эту воду, как минеральную!..

«Любопытно, что на сей счет думают медики?» – мелькнула у нас мысль, и мы зашли в Харьковский горздравотдел.

– Вода «Харьковская № 2», – пояснила заведующая горздравотделом В. Г. Егорова, – пользуется большой популярностью. Как лечебную мы рекомендуем ее при многих желудочно-кишечных заболеваниях. Что же касается качества воды, то горздравотдел занимается только санитарным и бактериологическим контролем. И, надо сказать, для источника «Харьковская № 2» не созданы необходимые санитарные условия: в четырехстах метрах от источника сверху по стоку находятся два кладбища, чуть поодаль – еще одно, а в непосредственной близости к источнику расположены частные дома с выгребными и помойными ямами. Не удивительно, что количество нитратов в воде «Харьковская № 2» втрое превышает допустимое.

Да, о том, что строго контролировать качество минеральных вод надо, свидетельствует прискорбная история сбывшей весьма популярной в Молдавии минеральной водой «Корнештская».

Тринадцать лет разливал в бутылки эту воду Корнештский завод минеральных вод. Правда, иногда покупатели отказывались брать воду. Людей смущала мутность этой воды.

Однако руководители предприятия не спешили установить причину этого явления. И только в 1970 году обратились во Всесоюзный научно-исследовательский институт пиво-безалкогольной промышленности с просьбой разработать такую технологию розлива воды, чтобы этой самой «взвешенной мути» в воде не было. Ученые согласились. Но решили прежде всего провести детальный химический анализ корнештской воды. И вот результат: концентрация фтора в ней оказалась в 8 раз больше допустимой. Решением коллегии Министерства пищевой промышленности Молдавской ССР выпуск минеральной воды «Корнештская» прекращен с сентября этого года…

Невольно возникает вопрос: не пора ли Минздраву СССР взять под свой контроль производство минеральных вод в стране? Ведь даже в радиаторы двигателей внутреннего сгорания заливается не всякая вода, хотя они и железные.

*  «Комсомольская правда», 4.10.1970 г.

 

Послесловие к фельетону

Чуда не будет

 

4 октября 1970 года в газете был опубликован фельетон В. Цекова «Темная вода не только в облацех..»… Речь шла о том, что в продажу подчас попадают минеральные воды, которые вовсене обладают необходимыми качествами.

В фельетоне, в частности, говорилось о воде «Харьковская № 2». Её уже полтора десятка лет  разливают и продают как минеральную. Однако до сих пор нет окончательного медицинского заключении о ее бальнеологической ценности.

Как сообщила нашему корреспонденту Заведующая Харьковскимким горздравотделом Е Егорова (об атом свидетельствует и соответствующий акт), «для источника «Харьковская № 2» не созданы необходимые санитарные  и бактериологические условия». Количество нитратов в воде «Харьковская № 2» втрое превышает допустимое.

Достоверность приведенных в фельетоне фактов подтвердили председатель ученого медицинскою совета Минздрава СССР, член-корреспондент АМН СССР профессор М. Волков и заместитель министра пищевой промышпенности СССР М. Орешкин. Оба ведомства приняли решение разработать меры для предупреждения подобных ошибок.

И вдруг из Харькова снова письма» Группе харьковчан сообщает, что заведующей Харьковским горздравотделом В. Егорова рекламируя» минеральную воду «Харьковская № 2» и ратует за дальнейшее

расширение ее выпуска. Оказывается, завод построен на основании медицинского заключения о целебных свойствах воды «Харьковская-2», сделанного в 1952 году Украинским государственным научно– исследовательским институтом курортологии.

А ведь никакого такого официального медицинского заключения не было и нет. А было вот что. В 1952 году Харьков посетил сотрудник УкрНИИ курортологии А. Коренцвит. Набрав воды из источника в районе Тюриной дачи, он отправился в Одессу. В отчете о своей поездке в Харьков А. Коренцвит привел ориентировочный химический состав

этой воды и, будучи человеком осторожным, сделал приписку (оставляем на совести автора стилистику этого документа).

«Для дачи окончательного заключения возможности использования родниковых вод в районе Тюриной дачи в качестве лечебных вод необходимы наблюдения над бактериальной загрязненностью воды, а также производство полного анализа воды, включая микроэлементы, по расширенной схеме центрального института курортологии. В связи с тем, что определение радона было произведено через 30 часов после отбора проб воды, оно является ориентировочным и целесообразно произвести определение непосредственно у источника».

На основании вот такого «заключения» бывший председатель Харьковского горсовета А. Михайлик и секретарь А. Федько приняли решение построить завод. Тогда же нарекли эту воду именем «Харьковская № 2».

Может, за время, которое прошло после выступления «Комсомольской правды», произошло чудо, и так называемая минеральная вода «Харьковская №2» стала действительно минеральной? По свидетельству ЦНИИ курортологии и физиотерапии, ВНИИ пиво-безалкогольной промышленности, такого чуда не произошло…

Вот что сообщил редакции руководитель Харьковской группы ресурсов подземных вод и контроля за их использованием Министерства геологии УССР А. Лесник: «В Харькове все усилия управления торговли при горисполкоме были направлены не на устранение недостатков, а на сохранение существующего положения, при котором низкокачественная вода источника «Тюрина дача» поступала бы в продажу как «минеральная вода типа Ессентуки № 20».

Невольно возникает вопрос: чем же руководствовалась В. Егорова, публикуя рекламную заметку о «целебном источнике»? И это в преддверии жаркой поры года, когда забота о качестве поступающих в продажу минеральных вод для службы здравоохранения должна быть первостепенной!

Надо полагать. Министерство здравоохранения СССР поставит точку в этой затянувшейся истории.

*  «Комсомольская правда», 6.08.1971 г.

 

На мели 

оказалась команда «Черноморец», футболистам которой во имя очка прощали всё

 

Это случилось в Одессе весной нынешнего года вечером. Рядовой Нестеренко, получив увольнительную, стоял с букетом первых весенних цветов на бульваре Шевченко и поджидал девушку. Машина, с бешеной скоростью мчавшаяся по бульвару, неожиданно вильнула и выскочила на тротуар.

Когда к месту происшествия подъехала милиция, Нестеренко был мертв. Люди, находившиеся в машине, – двое молодых мужчин и две девушки – тоже пострадали. Их срочно отправили в больницу, а один из них, Иванов, умер неделю спустя. Обе девушки получили тяжкие увечья. Владелец машины Виктор Лысенко волею случая пострадал меньше. Судебно-медицинская экспертиза установила, что все четверо, находившиеся в машине, были в состоянии опьянения.

…Следствие тянулось недолго.

– Мы прекратили дело на том основании,– говорит следователь майор милиции Г. П. Форостовский,– что, по нашей версии, машину вел Иванов. Значит, его и надо было привлекать к уголовной ответственности.

– А владелец автомобиля?

– Лысенко утверждает, что его машину вел Иванов.

– А что говорят другие свидетели?

– По-разному. Обе девушки так до сих пор и не вспомнили, кто же находился за рулем. А жена Иванова утверждает, что на другой день после катастрофы, когда к мужу вернулось сознание, на ее вопрос: «Кто вел машину?» – он дважды ответил: «Лысенко». Конечно, если б Иванов был жив, мы бы еще поработали над этим де лом,– заключил майор Форостовский.

Что ж, следствию, как говорится, виднее. В «деле», действительно, много неясного. Противоречивы показания свидетелей. Путается, оправдываясь, Лысенко. Третьего апреля, сразу после аварии, он, например, заявляет, что даже не знает, где работает и в каком городе проживает Иванов. А седьмого апреля Лысенко, именуемый уже потерпевшим, вдруг вспоминает, что именно в субботу, третьего апреля, он оформил доверенность на передачу своего автомобиля Иванову во временное пользование. И успел еще в этот же день представить на техосмотр свою автомашину в ГАИ. И документы, подтверждающие это, подшиты к делу. Правда, никто не может вспомнить, кто, когда, на каком этапе следствия доставил эта документы в райотдел милиции…

Следствию, повторяем, виднее. Правда и то, что с погибшего спроса нет. Но остались живые. В момент аварии они были пьяны. По любой версии они – соучастники преступления. По любой версии они должны нести ответственность. Тем более, что для тех, кто знает стоппера футбольной команды «Черноморец» Виктора Лысенко, очевидно: сопричастность Лысенко этой тяжелой трагедии не случайна. Она есть логическое следствие всепрощения, которым его, как известного футболиста, окружили в Одессе.

Виктора Лысенко знают не только болельщики. Футболист Лысенко известен еще как дебошир и автолихач. Его имя, задолго до катастрофы, часто фигурировало в фельетонах и в недоступных широкой публике милицейских протоколах.

Они свидетельствуют о том, что футболист Лысенко систематически пьянствовал вместе с друзьями-собутыльниками и коллегами по кожаному мячу В. Босым, Е. Михайлиным, А. Скурским, В. Паркуяном, устраивал шумные дебоши в ресторанах, а потом гонял по городу автомобиль на предельной скорости. За год до трагедии автомобиль Лысенко на Дерибасовской сбил человека… Наконец, ГАИ решается отобрать у Лысенко водительские права на год. Не тут-то было! Черноморский бассейновый совет ДСО «Водник» и лично его председатель П. В. Досич горячо ходатайствуют за своего подопечного, который «показал себя с положительной стороны, дисциплинирован, требователен к себе, …на замечания старших реагирует правильно, недостатки устраняет быстро, в быту скромен…» И Лысенко тут же возвращают права. Чтобы отметить это событие, Лысенко торопится на «Волге» в ресторан «Юбилейный», мчит на красный свет и чудом не врезается в автомашину, которая ехала на зеленый… Снова милиция, снова протокол. И снова заступничество тов. Досича…

– Да,– сокрушается заместитель начальника Черноморского пароходства Н. П. Бакурский,– Лысенко надо бы наказать… Но интересы команды.– Сами понимаете, тысячи людей за нее болеют, весь город. И чего этим футболистам не хватает? Приглашаем их из других городов, создаем все условия.

Действительно, для игроков команды «Черноморец» в городе созданы все условия. Построен огромный, на 45 тысяч мест, стадион, – на нем играет только «Черноморец». Для команды за городом сооружена прекрасная – почти в миллион рублей обошлась – тренировочная база: три футбольных поля, парная баня, гаражи для личных автомашин, жилые корпуса с номерами люкс. А еще собираются тут построить крытое футбольное поле, плавательный бассейн, гигантский аквариум… Пароходство изыскивает все возможности для того, чтобы у футболистов и тренеров был и финансовый стимул. В обход всех существующих положений футболистам Г. Чукарину, Е. Холоду, В. Комарову, С. Максимову, В. Паламарчуку, А. Романову, Н. Павлию, например, пароходство за несколько месяцев прошлого года «подбросило» по две-три тысячи рублей каждому. Только Ильичевский морской порт за короткий срок невесть за что выплатил спортсменам 50 тысяч рублей.

И не только пароходство благодетельствует футболистов. Игроку «Черноморца» В. Нечаеву, к примеру, одесский завод «Стройгидравлика» дарит 100 рублей ежемесячно, бывшему тренеру «Черноморца» В. С. Жилину выдавалось, учитывая квалификацию, вдвое больше. Можно подумать, что без этих меценатствующих подачек спортсменам есть-пить не на что.

И все же среди заезжих мастеров футбола встречаются «неблагодарные». Форвард В. Прокопенко, приехавший в Одессу из Винницы, получил в приморском городе двухкомнатную квартиру, обставил ее мебелью и укатил в Донецк, где «Шахтер» выделил ему еще одну квартиру (не то что В. Паркуян, который оставил за собой квартиру в Киеве, но живет все-таки в Одессе, где ему предоставлена другая отдельная квартира).

В подобных условиях, естественно, игрокам трудно привить такие понятия, как верность своему клубу. Для многих из них «Черноморец» стал лишь временным пристанищем в плавании по футбольному морю.

Бывший капитан команды Степан Решко, который вскоре после того, как «Черноморец» выбыл из высшей лиги, призвал игроков хранить верность клубу, тайно укатил в Киев и оттуда почтой уведомил покинутых сотоварищей о своем переходе в киевское «Динамо». Вслед за капиталом такой же финт выкинул центральный нападающий Бокатов, переехавший в Харьков…

И тем не менее «Черноморец» держит твердый курс на высшую лигу, и руководители команды для того, чтобы заполнить брешь в составе, не скупятся на квартиры для новых игроков, на мебельные гарнитуры, на автомашины, на «карманные» деньги…

Как же в подобной обстановке молодому парню, скажем, тому же Лысенко, человеку, еще ничему не научившемуся в жизни, кроме игры в футбол, не поддаться соблазну, не уверовать в то, что ему дозволено и простится все. Особый, ограниченный мирок футбольной команды, изолированный от рабочих коллективов, неизбежно порождает атмосферу нравственной затхлости. То, что творится в команде, сохраняется в строжайшей тайне. Взять хотя бы такой пример. Начальник отдела милиции Приморского района (в котором проживает В. Лысенко) майор А. К. Марущенко разыграл искреннее удивление, когда речь зашла о похождениях защитника «Черноморца»: «Мне ничего неведомо». А ведь именно в этом райотделе милиции велось следствие «по факту дорожно-транспортного происшествия, при котором погиб Нестеренко».

Ну, а денежные подачки? Неужели о них ничего не известно контрольно-ревизионному управлению Министерства финансов УССР по Одесской области?

– Нет, почему же, знаем. Кое-что выявили, – поведал мне главный контролер-ревизор Б. И. Тадыка. – Да только мы успели составить документ, как его тут же забрали…

А многочисленные ресторанные попойки с участием игроков «Черноморца»? Разве столь очевидные нарушения спортивного режима и норм поведения тоже остались без последствий?

– Что вы,– удивляется секретарь комсомольской организации команды И. Секеч. – Какие нарушения? Политико-воспитательная работа у нас на высоком идейном уровне.

Зато в Одесском горкоме ЛКСМУ заявили напрямик:

– Да, мы внаем, что в команде далеко не все благополучно. Но вот руки не доходят…

…В Одессе любят футбол. Но любовь любви рознь. Одни руководители спорта, прежде всего заботятся о развитии массового футбола среди детей, среди юношей, в производственных коллективах, понимая, что именно это – надежная основа для пополнения команды мастеров. В Одессе все обстоит как раз наоборот. Детский и юношеский футбол в запустении, что с грустью признают спортивные руководители города. Опека «Черноморца» практически заслонила заботу о развитии массовых видов спорта, в том числе и водных: а ведь Одесса – город моря. Для того, чтобы соорудить, скажем, спортивную базу с излишествами для двух десятков игроков «Черноморца», нашлись и деньги, и возможности. Но вот для того, чтобы построить хотя бы один-единственный плавательный бассейн, у спортивных организаций города нет средств. Четыре года назад на бульваре Дзержинского был вырыт котлован под 50-метровый крытый плавательный бассейн. Котлован зарос травой. Студенты Одесского института инженеров морского флота на общественных началах построили было ванну бассейна. Но и это строительство заглохло.

Жалкое существование влачат спортивные базы ДСО «Водник», обслуживающего рабочих и служащих Черноморского морского пароходства. Яхт-клуб – полтора десятка стареньких судов на приколе. Спортбаза на озере – несколько перевернутых вверх дном облезлых байдарок и каноэ.

…Так для чего же нужна Одессе футбольная команда мастеров? Для того, чтобы пропагандировать спорт среди тысяч людей или для поддержания сомнительного спортивного престижа?

*  «Комсомольская правда», 20.06.1970 г.

 

Послесловие к фельетону

НА ЧИСТЫЙ ФАРВАТЕР!

 

О неблагополучии а одесской команде «Черноморец» рассказывала корреспонденция В. Цекова «На мели», опубликованная в номере нашей газеты от 20 июля.

Выступление газеты было рассмотрено на заседании коллегии Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР, который принял по нему специальное постановление. Ниже мы публикуем его.

О статье в газете «Комсомольская правда» «На мели» от 20 июля 1971 года

1. Отметить, что в результате неудовлетворительного контроля за деятельностью футбольной команды «Черноморец» со стороны Одесского областного комитета по физической культуре и спорту, Черноморского бассейнового совета ДСО «Водник» допущены серьезные недостатки в воспитательной работе в команде, факты грубого нарушения финансовой дисциплины и незаконных выплат денежных пособий, нарушения спортивного режима и общепринятых норм поведения. Председатель Черноморского бассейнового совета ДСО «Водник» тов. Досич П.В. и начальник команды тов. Заболотный Ю.А. вели себя беспринципно, скрывая от общественности неблаговидные проступки футболистов.
2. Считать невозможным дальнейшее пребывание тов. Досича П.В. на посту председателя Черноморского бассейнового совета ДСО «Водник». Поручить Всесоюзному совету ДСО профсоюзов (тов. Антипенок В.П.) укрепить руководство Черноморского бассейнового совета.
3. Принять к сведению заявление председателя Украинского республиканского комитета по физической культуре и спорту тов. Кулика В.В. о том, что комитетом создана комиссия, которой поручено тщательно рассмотреть факты, изложенные в газете «Комсомольская правда». Обязать Спорткомитет УССР о результатах и принятых мерах доложить Комитету по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР до 20 августа с.г.
4. Поручить Управлению футбола Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР (т. Зенченко Л.К.), Спорткомитету УССР (т. Кулик

В.В.) и Федерации футбола СССР (т. Гранаткин В.А.) рассмотреть вопрос о персональной ответственности руководителей, игроков команды, а также должностных лиц, допустивших грубые нарушения Положения о командах мастеров.

5. Принять к сведению, что Спортивно-техническая комиссия Федерации футбола СССР дисквалифицировала футболиста Лысенко В. А., с него снято звание «Мастер спорта СССР».
6. Обязать республиканские, краевые, областные комитеты по физической культуре и спорту, Центральные советы ДСО и ведомств усилить контроль за постановкой учебно-воспитательной работы в футбольных командах мастеров.

С. ПАВЛОВ,

председатель Комитета по физической культуре и спорту

при Совете Министров СССР

 

Идиллия

 

Не знаю, как кто, а я всей душой за семью. За настоящую, большую, крепкую, сплоченную, монолитную!

Но скажите: о какой крепости, о какой сплоченности и монолитности может идти речь, когда члены семьи чуть свет расстаются, отправляясь к разным местам работы, и встречаются лишь поздним вечером? Совсем иное дело, когда все единой группой устремляются в одно учреждение.

Ах, как это славно! Какое счастье – неразлучно находиться рядом с близкими твоему сердцу людьми! Какое наслаждение наблюдать, как буквально на глазах, не без твоего, конечно, непосредственного участия, набирает силу и высоту родной отпрыск, родная кровинушка!

А теперь постараемся поднапрячь фантазию и представим прекрасное солнечное раннее утро на Черноморском побережье. Утром, как известно, трудящиеся отправляются на работу. И вот что любопытно: к объединению «Краснодарский чай», дислоцированному в поселке Дагомысе, многие его работники устремляются группами, этакими дружными монолитными стайками, укомплектованными исключительно по родственному принципу…

Вот, к примеру, появляется семейство Шароватовых. Мама – В.Ф. Шароватова, главный экономист-финансист объединения «Краснодарский чай», уверенно и достойно идет посередине. Старшая дочь, Ирина, – экономист этого учреждения – шествует справа. А Елена, младшая дочь, бухгалтер этого же объединения, скромно идет слева.

А чуть поодаль к объединению «Краснодарский чай» держит курс не менее достойное семейство: папа – заместитель генерального директора объединения по строительству А.А. Кочикян, мама – инженер-сметчик Д.С. Кочикян и сын – мастер-строитель С.А. Кочикян А вслед за ними еще родственники.

Много, очень много почтенных семейств и их родственников работает в объединении «Краснодарский чай» на ведущих, ключевых должностях. Всех не перечислишь!..

Познакомился я вот с такими разветвленными, реальными, многоликими, прочными семейно-родственными связями, получившими широкое распространение в объединении «Краснодарский чай», и, не скрою, умилился.

Но тут же у меня мелькнула и другая мысль: а знают ли за пределами Дагомыса, скажем, в столице, о таком опыте комплектования кадров? Собираются ли тщательно изучить эту новинку и распространить? Или, может быть, как это бывает, инициатива сгинет на корню?

Нет, оказывается.

– Такого добра и у нас хватает! – сказали мне в Гослесхозе СССР.

И мне привели такой пример.

В Гослесхозе до недавнего времени в должности управляющего делами трудился Н.И. Окуньков. Случилось так, что его сын, едва окончив лесотехнический институт, пожелал совершить вояж в заморское государство… А как оформить такую поездку, когда по работе в объединении «Леспроект» у сына уже несколько административных взысканий да еще строгий выговор за утерю комсомольского билета?.. Пришлось, конечно. Николаю Ивановичу идти на поклон к тогдашнему заместителю председателя Гослесхоза К.К. Калуцкому. И уехал сынок. Но не из легких работа там оказалась. Пришлось Окунькову прокручивать все наоборот якобы «в связи с возникшей производственной необходимостью», после чего пристраивать сынка на должность заместителя директора Центральной научной опытной станции по лесному семеноводству…

А куда денешься от обязанностей главы семьи? Когда выяснилось, что новая жена, привезенная Окуньковым из Грузии после одной из командировок, работала до замужества заведующей ювелирным магазином, а таковых в ведении Николая Ивановича, увы, не было, пришлось пристраивать ее в подведомственную организацию – институт «Союзгипролесхоз». А чтобы не летели в разные инстанции намеки – мол, Окуньков злоупотребляет своим должностным положением, – Николай Иванович применил обходной маневр… Направление в «Союзгипролесхоз» дало Красногвардейское районное бюро по трудоустройству, и бывшая заведующая ювелирным магазином была тут же зачислена на должность старшего инженера лаборатории совершенствования управления лесного хозяйства…

Заронили во мне гослесхозовские работники искру сомнения в достоинствах родственных связей своим рассказом о предприимчивом Окунькове.

Дальше – больше! Выяснилось, например, что замдиректора по научной работе Научно-исследовательского зонального института садоводства Нечерноземной полосы Ю.А. Утков и его супруга А.Д. Петренко решили подразделить между собой функции взаимных услуг следующим образом. Поначалу он, Ю. А. Утков, в сообществе с коллегами своего института подавал заявки на изобретения, а его жена, А.Д. Петренко, будучи старшим научным сотрудником ВНИИ государственной патентной экспертизы, делала все возможное, чтобы ее муж и его товарищи по работе побыстрее получили авторские свидетельства. А когда во ВНИИГПЭ заподозрили кое-что не очень ладное и А.Д. Петренко, отлученная от экспертизы, ушла работать доцентом во Всесоюзный сельскохозяйственный институт заочного образования, то характер взаимных услуг между предприимчивыми супругами не

сколько изменился. Теперь уже Ю.А. Утков взялся во всем потрафлять дражайшей супруге. Будучи замдиректора по научной работе НИЗИСНП, он активно поспособствовал тому, чтобы его жена дополнительно получала еще полставки по хоздоговору, финансируемому этим институтом.

– Кончилось все это тем,– сказала мне заведующая научно– исследовательским сектором Всесоюзного сельскохозяйственного института заочного образования В. Г. Михеева, – что после неоднократных проверок проведения этой работы сейчас никаких хоздоговоров между НИЗИСНП и ВСХИЗО не заключается…

И уж окончательно поставило все на свои места письмо рабочей объединения «Краснодарский чай» В.А. Ильиных, которое разрушило мое восторженное представление и об этом объединении.

«Уважаемая редакция! Последнее время много пишут и говорят о семейных трудовых династиях. Это очень хорошая и благородная традиция. У нас в Дагомысском чайсовхозе тоже процветает семейственность, только другого рода… Генеральный директор объединения У.Г. Штейман устроил своих родственников на теплые места и предоставил им всем квартиры. Так, у нас, на чайных домиках Дагомысского чайсовхоза работает его жена Лариса Эдуардовна Штейман управляющей домиками, а с ней работала ее родная племянница Оля – материально ответственное лицо на домиках. Так эта племянница могла ездить по нашей стране в любую сторону по командировкам за ситцем. Старинные самовары, расписная посуда, хрусталь и другие очень ценные материалы числились на ней. Когда она уезжала и передавала материалы, то, чего недоставало, все списали. И таких примеров, к сожалению, у нас в совхозе немало. Очень бы хотелось, чтобы положили конец процветанию таких родственных связей».

Прочитал я письмо рабочей В.А. Ильиных, а тут еще дополнительная информация из контрольно-ревизионного управления Минфина РСФСР. Оказывается, широкое процветание в объединении «Краснодарский чай» семейно-родственных кланов привело к повсеместной бесхозяйственности, сознательному занижению годовых планов производства сельхозпродуктов, расточительству государственных средств, злоупотреблению служебным положением должностных лиц…

Как видите, тут уж не до умиления. Изнанка у подобных идиллий бывает крайне неприглядной, а то и откровенно уголовной. А следовательно, чувства и действия они должны вызывать соответственные.

*  «Советская Россия», 10.02.1984 г.

 

Крупным планов то, что за экраном

 

Коля Андреев из села Лозовеньки после окончания школы остался работать в родном колхозе. И вскоре зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Парень – золотые руки! Любое поручение исполнит толково и в срок. И не только по производственной линии. По части общественной он тоже был активен. Если, скажем, надо к праздникам стенгазету оформить или, допустим, сыграть на клубной сцене роль героя-любовника… Пожалуйста! Оценивая его актерские данные, местные девчата восторженно причитали:

– Ну, вылитый Олег Видов! Только что нос усыпан веснушками…

А нашему Коле хоть бы хны! Все эти комплименты ему даже и ни к чему. Он уже, смотришь, в каком-нибудь новом деле выказывает свое прилежание и способности.

Но в особенности Коля Андреев тяготел ко всякого рода экономическим прогнозам.

Бывало, пришлют в колхоз новую технику. Коля тут как тут: с карандашом и блокнотом. Внимательно изучит паспортные данные машины и вмиг сделает расчеты в рублях. Польза,  мол, колхозу и колхозникам от новой техники такая-то. И точно, все подтверждается.

В другой раз он математическим путем обосновал, что очень выгодно хозяйству в данный момент завести стадо молочных коров. В правлении его поддержали. Купили. И что вы думаете? Все получилось, как Коля предсказывал. Ну, прямо не голова у него, а вычислительная машина!

На что уж видавшие виды колхозные старички-пенсионеры, а и те уважительно поговаривали:

– Вот тебе и «молодо-зелено»!

А председатель колхоза так и заявил Коле:

– При первой же возможности направим тебя для повышения образовательного уровня в Плехановский.

Да, видно, не судьба. Попал Коля во ВГИК.

– Ну, что ж! – сказал председатель.– Дело для государства нужное…

На том и порешили. Правление выделило Коле стипендию. И поехал он в Москву.

Подоспело время практики. Коля опят своей любимой экономикой увлекся. Его товарищи постигают премудрости режиссуры, съемок, раскрывают профессиональные тайны маститых сценаристов. А наш пострел везде поспел – с учебой у него полный порядок, да и блокнот испещрен аккуратными столбцами цифр.

В разгар практики Коля неожиданно объявился в Лозовеньках.

– Что такое? Почему? На кого оставил мировой кинематограф? – недоумевали односельчане.

А ведь многие из них уже и популярный киножурнал стали выписывать. Все ждут, что вот-вот Колин портрет пропечатают…

А Коле не до портрета. Случилось же с ним вот что.

Со свойственной ему тщательностью начал он сопоставлять: что было предусмотрено снимать в сценарии, сколько на это выделили средств по смете и что фактически вошло в фильм. И результат подобных изысканий получился самый неожиданный.

Ну, скажем, так, для наглядности, чтобы понятней было: из сценария кинокартины, к примеру, следовало, что некий граф подъезжает к старинному замку, на воссоздание которого была заложена в смете и затрачена энная сумма. Но напрасно Коля искал этот замок на экране. Что такое? Почему? А куда же граф приезжает?

«Все понятно! – решил Коля. – Это они сэкономили без ущерба для искусства».

Смотрит Коля следующий фильм и недосчитывается в батальной сцене двадцати двух гаубиц. Что такое? Почему? Тут уж расхождение не только со сметой, но и с историей… В одной из массовых сцен народного гулянья участвовало меньше статистов, чем было предусмотрено в сценарии и смете. И опять мучается Коля: может, и эта экономия оправданна?

И так далее и тому подобное. Но куда же пошли сэкономленные средства?

Стал Коля и этим интересоваться. Вот тут его практика и закончилась… Из-за отсутствия у него высшего специального образования компетентные лица отказались удовлетворить его чрезмерное любопытство.

Так бы и остался вопрос невыясненным, не обратись к нам в редакцию Колины земляки.

И вот я иду по Колиным стопам. И вскоре узнаю, что никакая это не экономия. Что неизрасходованные деньги ловкие люди от кино просто-напросто поделили между собой.

Поначалу я даже не поверил в это. Но всякие сомнения на сей счет исчезли, когда я повстречался с начальником управления внутренних дел Гагаринского района г. Москвы полковником Н.Е. Патраковым. А на территории этого района как раз и находится киностудия «Мосфильм». И он по роду службы, естественно, смог дать мне исчерпывающий ответ.

– Да, – сказал Николай Ефимович. – К сожалению, далеко не все денежные средства, выделенные для создания фильмов, идут в дело. Часть из них нередко оседает в карманах нечистых на руку людей…

И полковник стал по памяти перечислять фамилии должностных лиц «Мосфильма», прошедших за последние годы по уголовным делам…

Более детальную информацию о методах хищения государственных денежных средств в кинопроизводстве дал мне председатель Гагаринского районного народного суда В.Н. Туз. Это и подставные лица, и приписки, и должностные подлоги, и присвоение материальных ценностей, и оформление фиктивных финансовых документов…

Вот перечень «деяний» только одного мосфильмовского сотрудника – М.Р. Джахуташвили. Работая заместителем директора кинокартины, снимавшейся по такому значительному произведению, как «Вечный зов», и злоупотребляя служебным положением, Джахуташвили систематически как один, так и по сговору с отдельными лицами расхищал денежные средства, причинив крупный ущерб государству. Осуществлял он это, как явствует из приговора Гагаринского районного народного суда г. Москвы, путем «учинения должностных подлогов, оформления фиктивных трудовых соглашений, табелей учета работ разовых рабочих на лиц, фактически не работавших, а также на лиц, выполнявших работу не в полном объеме, начисления на этих лиц денег под видом заработной платы с последующим изъятием из кассы съемочной группы излишне начисленных к выдаче на этих лиц денежных средств, а также путем присвоения и растраты государственных денежных средств, находящихся у него в подотчете…»

На практике это выглядёло так. По ходу съемок фильма, к примеру, надо было построить декорации «Сгоревшая деревня Михайловна». Для этой цели Джахуташвили – заключает трудовое соглашение с бригадой плотников. По договоренности с бригадиром С. Кудряшовым и с его участием он включил в соглашение подставных лиц и завысил объем работы. А дальше – проще простого: излишне начисленные по платежной ведомости деньги в сумме 1010 рублей Джахуташвили присвоил.

В другом случае потребовалось создать декорации «Строящаяся школа». Джахуташвили заключает новое соглашение с той же бригадой плотников, заведомо завысив объем работ. Впоследствии от услуг плотников он отказался, для съемок взял напрокат за 65 рублей готовый сруб дома у работников деревенской школы. А трудовое соглашение с плотниками он и не собирался расторгать. Воспользовавшись халатным отношением к исполнению служебных обязанностей режиссера-постановщика В. Краснопольского, художника-постановщика Н. Маркова и других, подписавших акт о выполнении работ бригадой плотников, Джахуташвили положил в карман 1020 рублей 40 копеек.

В соответствии со сценарием и сметой Джахуташвили занимался подготовкой следующих объектов для съемок: «Заимка Кафтанова», «Деревня Михайловка», «Пожар», «Заброшенная деревня Юрюзань», «Полевая дорога», «Амбар-сарай», «Дорога в лесу», «Двор и дом Инютина», «Околица», «Двор Кафтанова», «Дом Кружилина»; изготовлением комбайна «Коммунар»…

И каждый раз предприимчивость Джахуташвили вознаграждалась все новыми и новыми тысячами рублей.

Даже подготовка объектов для такой трагической сцены, как «Казнь Силантьева», дала этому дельцу немалый доход!..

Все это, естественно, в полной мере было учтено народным судом. М. Р. Джахуташвили приговорили к семи годам лишения свободы с отбыванием в исправительно-трудовой колонии усиленного режима, с конфискацией имущества и лишением права занимать должности, связанные с распоряжением, учетом, хранением материальных ценностей и денежных средств, сроком на пять лет.

Следую дальше по пути, намеченному Колей Андреевым, и не успеваю удивляться тому, с какой легкостью и быстротой растекаются государственные средства. Случаи хищений и противозаконных выплат денег выявлены при съемках фильмов «Принимаю на себя», «SOS над тайгой», «Ты – мне, я – тебе», «Океан», «Дуэнья», «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» и так далее.

Листаю официальные документы Госкино СССР и воочию убеждаюсь, что практика составления фиктивных трудовых соглашений с частными лицами, впоследствии отрицавшими свое участие в выполнении работ и заявившими, что они не получали никаких денег, широко распространена в кинопроизводстве.

Только начальником отдела декоративно-технических сооружений «Мосфильма» Г.П. Маяковым в свое время были заключены семь трудовых соглашений, по которым указанные в них люди не подтвердили получение денег на сумму 11 907 рублей.

Или, пожалуйста, еще пример. Директор картины В.В. Маслов заключил договор с механиками на ремонт игрового танка на сумму 2500 рублей. А на поверку оказалось, что 1000 рублей из этой суммы израсходована не по назначению.

И все эти тысячи и тысячи разбазаренных рублей были заложены в многочисленных сметах.

Нет, что ни говорите, а все-таки удивительное это изобретение – смета в кинопроизводстве! Она все стерпит. За счет сметы можно списать что угодно. Можно удовлетворить любые свои потребности, любые прихоти. Например, она позволяет автомобилисту-любителю, снимающему картину, оплатить новенькие автопокрышки…

А впрочем, иметь собственный и не обязательно. Достаточно закрепить за собой государственную легковушку. Именно так, как следует из акта ревизии Госкино СССР и поступил один из режиссеров «Центрнаучфильма», длительное время незаконно пользовавшийся полуторасменным автомобилем ГАЗ-24 в качестве персональной машины, которая ему по занимаемой должности не положена. Удорожание производства разных кинокартин покрывает расходы по эксплуатации машины. Только за полтора года, что’ раскатывал режиссер на автомобиле, киностудия выплатила Центральной автобазе 9317 рублей 45 коп.

Но, конечно, и здесь зарываться ofco6o не стоит. Акты на списание финансовых и материальных средств, которые вы присвоили или употребили в личных целях, надо составлять толково, чтобы, как говорится, и комар носа не подточил. А то вон был какой случай! В Госкино СССР из «Мосфильма» поступило 34 акта на выбраковку и списание автомашин. Подписаны акты, как водится, целой комиссией. А на поверку оказалось, что 15 актов не отвечают действительности. Легковые машины, автобусы, и другая техника, как выяснилось, после их выбраковки студийной комиссией прошли технический осмотр ГАИ, признаны исправными. И даже четыре автобуса, которые, по мнению комиссии, пригодны лишь для сдачи в металлолом, задорно продолжают бегать по городам и весям, и направо, и налево…

А сотрудник «Центрнаучфильма» И. Могилевский взял да и представил в бухгалтерию студии акты на списание кругленькой суммы, затраченной на дополнительное питание, которое якобы было съедено в Арктике белыми медведями. Но дошлые люди установили, что «дополнительное питание» – это винно-водочные изделия, сигареты… А белые медведи, как известно даже младенцам, ни того, ни другого не употребляют…

Как правило, в утвержденные сметы закладываются «резервные» суммы, которые незамедлительно выбираются из касс разного рода «должностными» лихоимцами. Этих «резервных» сумм, бывает, не хватает. И тогда деньги расходуются сверх утвержденных «в смете лимитов.

Так, по фильму «Солнце, снова солнце» необоснованный перерасход денежных средств составил 92 500 рублей, по фильму «Раба любви»– 112 600 рублей. А кинокартина «Чипполино» – явно чемпион, для ее завершения сверх сметы потребовалось еще 228 200 рублей!..

Впрочем, ловчить можно не только на стадии производства фильмов. Ряд авторов, например, получив авансы при подписании договоров, не представляют по нескольку лет даже первые варианты сценариев.

Постоянно сотрудничают в качестве авторов люди, сценарии которых систематически списываются как бесперспективные. Но всех, конечно же, превзошел Р. Кушнерович. За короткое время с ним было заключено четыре договора и выплачено в виде авансов 11 650 рублей. Кушнеровичу не удалось создать по этим договорам ни одного полноценного сценария. Но данное обстоятельство никак не смутило руководство студии «Мосфильм». Более того, чтобы не «обидеть» Кушнеровича, ему поднесли на подпись новый договор и выдали аванс – 3000 рублей…

Но при всем при том будем справедливы! Все ли зависит от руководителей ведомств и студий? Нет. Далеко не все!

На студиях работают сотни, тысячи людей, которые так или иначе причастны к финансовым вопросам… Это и директоры кинокартин, и администраторы, и режиссеры, и художники, и операторы… И от их гражданской позиции, чувства ответственности прежде всего зависит, насколько эффективно расходуются доверенные им крупные денежные суммы.

А что получается на практике? Самые, что называется, неожиданные коленца!..

Представляют определенный интерес и недавние действия на финансовой ниве директора трехсерийной кинокартины «Дрессировщики» И.Д. Пругер. Только общий перерасход по заработной плате нештатному персоналу вылился во многие тысячи рублей. Когда проглядываешь акт документальной ревизии Госкино СССР, то складывается впечатление, что Инна Давыдовна с раннего утра до позднего вечера только тем и занималась, что одаривала всех без разбора: кому трешку, кому десятку, а кому сотенную… При желании она могла в табель на оплату включить и артиста, который в съемках не участвовал.

Вот это великодушие! Да не спешите с выводами! Распискам-то, представленным Пругер в бухгалтерию, вера небольшая. Тому есть многочисленные свидетельства граждан, повстречавшихся Пругер во время ее творческого вояжа: «Предъявленная на мое имя счет-расписка заполнена не мной, подпись не моя», «Я расписалась в двух счетах, где не была указана сумма расчета», «Денег не получала, подпись в получении не моя», «Я собственноручно заполнил и расписался в счете, но никаких денег они мне не давали…»

Или, скажем, авторы фильмов Н. В. Семенова и Н. Е. Шиллер взяли аванс и… скрылись за тридевять земель. А подотчетные лица А. Лейбов, А. Шалатуркин, А. Тикка давным-давно получили в кассе студии большие суммы и не торопятся их возвращать. Одного из них вот уже 12 лет разыскивают по всей стране, другой – наотрез отказался возмещать нанесенный государству ущерб…

Или, к примеру, такой случай. Один ведущий режиссер «Центр научфильма» уволок домой уникальное импортное кинооборудование стоимостью более 13 тысяч рублей. Что он делал там с ним на кухне два года – никто не знает! Зато точно известно, какая амортизационная сумма набежала за этот период – 1933 рубля 45 копеек… Хотя, между прочим, этой уникальной киноаппаратурой могли воспользоваться и другие съемочные группы.

Это уникальное кинооборудование было хоть возвращено студни. А вот главный инженер «Центрнаучфильма» В. В. Зиновьев, прихватив с собой изрядную сумму государственных средств, скрылся. в неизвестном направлении. Да так, видно, далеко и глубоко спрятался, что в Ленинградском РУВД г. Москвы даже в связи с этим вынуждены были приостановить ранее возбужденное против него уголовное дело.

Вот до чего доходит!

Так не ходить же начальству по квартирам своих сотрудников и не подглядывать же в замочную скважину, выявляя, что они там поделывают в свободное от работы время.

Да, ходить по квартирам не стоит, но обеспечить соответствующий контроль руководители киностудии обязаны. В настоящее время принимаются решительные меры, и надо надеяться, они приведут к положительным результатам.

Буквально на днях, когда я завершал работу над фельетоном, мне позвонил режиссер студии «Центрнаучфильм» Л. И. Островский. Кроме всего прочего при встрече он сказал:

– Мне стало известно, что вы готовите фельетон о трудовой и финансовой дисциплине в кинопроизводстве, и я хочу высказать свою принципиальную точку зрения на этот счет. Меня, как ветерана кинематографии, возмущают факты произвола, безответственного отношения к порученному делу, к случаям безнаказанного разбазаривания государственных средств. Ибо я, проработавший в киноискусстве более двадцати лет, создаю произведения чистыми руками, отношусь к обязанностям честно и безупречно.

И это было бы приятно слышать, если бы некоторые из упомянутых выше эпизодов (с автопокрышками и с импортной киноаппаратурой) не имели бы никакого отношения к Л. И. Островскому. Но, к сожалению, речь там шла именно о нем.

 

…Что касается дальнейшей судьбы лозовеньковского Коли Андреева, то у него вроде бы все складывается благополучно. ВГИК он окончил. Как квалифицированный специалист работает теперь в ОБХСС…

* Ж-л «Человек и закон», №8, 1979 г.

 

После выступления журнала

Крупным планом то, что за экраном

Под таким заголовком в № 8 за 1979 год был опубликован фельетон В. Цекова.

Редакция получила от руководства киностудии «Мосфильм» сообщение, что изложенные в фельетоне факты нарушений финансовой дисциплины и хищений соответствуют действительности: все они были выявлены ревизионным аппаратом киностудии и Госкино

СССР.

Заместитель директора кинокартины «Вечный зов» Джахуташвили за хищения социалистической собственности приговорен судом к семи годам лишения свободы. Дела работников Краснопольского, Жаворонковой и Маркина (фильм «Вечный зов»), которые своей халатностью способствовали хищениям, были переданы на рассмотрение товарищеского суда киностудии «Мосфильм», который вынес им общественное порицание.

За хищение денежных средств при производстве фильма «Принимаю на себя» заместитель директора картины В. Я. Езрец приговорен народным судом к трем годам лишения свободы.

И. о. директора Центральной студии научно-популярных и учебных фильмов («Центрнаучфильм») JI.С. Веракса, секретарь парт кома А.П. Королев и главный бухгалтер Т.Г. Черкаева сообщили редакции, что И.М. Могилевский и В.В. Крючкин в возмещение ущерба внесли в кассу студии 158 рублей.

Импортное кинооборудование, принадлежащее Торгово-промышленной палате СССР, съемочной группой (режиссер Л.И. Островский) не было сдано в цех студии и, соответственно, не взято на учет, О существовании такого оборудования бухгалтерия студии узнала только из искового заявления Торгово-промышленной палаты СССР о взыскании со студии около 2 тысяч рублей амортизационных отчислений за прокат.

Импортные покрышки, приобретенные для картины (директор кинокартины Т.М. Гунина, режиссер Л.И. Островский), по окончании картины не были сданы на склад студии, а обезличенно сданы на Чеховскую утильбазу. Учитывая, что установить правильность сдачи покрышек в утиль невозможно, бухгалтерия эти покрышки числит за съемочной группой.

Совсем необычное дело предстояло рассмотреть Дзержинскому районному народному суду. В Гражданском кодексе РСФСР есть статья 7. Она гласит: «Гражданин или организация вправе требовать по суду опровержения порочащих их честь и достоинство сведений…» (сходные статьи есть в гражданских кодексах всех союзных республик).

Можно требовать по суду опровержения сведений, порочащих честь и достоинство гражданина или организации, а вот «герой» фельетона «Крупным планом то, что за экраном» Л.И. Островский требовал от суда опровергнуть… «прозрачные намеки на мою честность».

Какие уж там намеки, тем более прозрачные, на честность. Напротив, в фельетоне писалось о двух фактах, свидетельствующих о нечестности и нечистоплотности режиссера.

О чем конкретно шла речь?

О смете в кинопроизводстве. За счет ее можно списать что угодно, удовлетворить любые свои потребности, любые прихоти. «Например, она позволяет автомобилисту-любителю, снимающему картину, оплатить новенькие автопокрышки».

Киногруппа, возглавляемая Островским, снимала фильм «Автосервис-73» и техническое обслуживание автомобиля».

Уж если сервис, то почему бы не воспользоваться его услугами и не обзавестись покрышками и камерами, тем более что он не просто сервис, а автосервис. Так были получены 4 автопокрышки и 5 автомобильных камер на общую сумму 307 рублей 36 копеек. Когда от Островского потребовали отчитаться, он представил акт на списание покрышек, приобретенных на Московском опытном шинном заводе при НИИ шинной промышленности.

Фиктивный отчет, разумеется, не приняли.

Факт второй.

Торгово-промышленная палата СССР приобрела высококачественную импортную киноаппаратуру стоимостью 13 359 рублей. Возникает закономерно вопрос: почему импортную киноаппаратуру приобретает Торгово-промышленная палата СССР, а не Государственный комитет СССР по кинематографии, на который возложена забота о материально-технической базе средств массовой информации?

И вот эта высококачественная киноаппаратура, приобретенная на валюту, в течение двух с половиной лет была бесхозной.

Торгово-промышленная палата СССР, с одной стороны, утверждала, что аппаратура «хранится у нас и по мере надобности выдается киногруппе режиссера Островского Л. И.» и что «сложившаяся система использования этой аппаратуры обеспечивает ее сохранность и многолетнее использование», а с другой, непонятно почему, требовала от «Центрнаучфильма» принять аппаратуру на забалансовый учет. На первых порах Торгово-промышленная палата отказывалась брать плату за амортизацию аппаратуры, а потом потребовала 1933 рубля 45 копеек (ларчик открылся просто: сделать это палату заставили ревизоры).

Возникла странная обстановка. Торгово-промышленная палата СССР уверяла, что аппаратура хранится у нее, что сложилась система, которая «обеспечивает ее сохранность и многолетнее использование», и, представьте себе, эта же самая киноаппаратура хранилась… в операторских камерах – свидетели Я. Маевский и Я. Ревзин подтвердили, что они тоже хранили и что у них тоже есть система хранения.

Народный суд в составе председательствующей Бойцовой и народных заседателей Васильевой и Драчковой вынес решение: Островскому Л. И. в иске к редакции журнала «Человек и закон» и к В. Цекову отказать.

Одновременно народный суд вынес частное определение, которое направил в Министерство внешней торговли СССР и Государственный комитет СССР по кинематографии.

В частном определении народный суд отметил, что ценнейшая киноаппаратура, полученная 17 июня 1975 года по доверенности студии «Центрнаучфильм» режиссером Л. И. Островским, более двух с половиной лет находилась в его личном и бесконтрольном пользовании.

В каких целях использовалась Островским эта киноаппаратура, ни Торгово-промышленная палата СССР, ни киностудия «Центрнаучфильм» не проверяли и не интересовались.

Далее народный суд указал, что задолжность в сумме 307 рублей 36 копеек (стоимость четырех автопокрышек и пяти автомобильных камер) до сих пор не ликвидирована и мер к ее взысканию не принято.

Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда оставила решение народного суда без изменения.

И хотя суды – Дзержинский районный народный суд и Московский городской суд – признали иск Островского необоснованным, не обязывали редакцию давать опровержение, мы все-таки хотим устранить одну «неточность», допущенную фельетонистом В. Цековым.

Мы пришли к выводу, что у В. Цекова ограниченность фантазии, поскольку он предположил, что Островский хранил киноаппаратуру на кухне.

А почему бы не в гараже?

В том самом гараже, ради строительства которого Островскому пришлось срубить 8 деревьев.

И, представьте, не повезло режиссеру: в газете «Советская культура» появился фельетон. Честь и достоинство Островский попытался защитить с помощью суда. Не удалось. И тогда в иске народный суд отказал.

Словом, Островский из породы тех людей, которые сначала замарают свою честь, уронят достоинство, а потом идут в суд защищать их.

Попытки Островского дважды оказались, как говорят, с негодными средствами.

П. СИБИРЯК

* Ж-л «Человек и закон», №5, 1980 г.

 

Бюро добрых хапуг

 

Путь в науку, как известно, тернист. Однако предприимчивый студент утверждает, что есть и окольные тропки – куда более легкие.

…Не так давно пришел в редакцию студент Ростовского института инженеров железнодорожного транспорта и поведал нам такое, что иначе как вариантом «охотничьих рассказов» и не назовешь. Мол, существует у них в институте некое «объединение», именуемое «студенческим бюро добрых услуг». Услуги? Пожалуйста; дипломный проект, курсовая работа, контрольная, лабораторная… Заказчик – чаще всего студент-заочник, но и очник не редкость – если непутевый какой или же очень состоятельный. Подрядчик же – оборотистый студент дневного отделения с видами на «левый» приработок. Поскольку «фронт работ» солиден, есть у «корпорации» и руководитель – он сообщает заказчику, кто ц по какой теме «специализируется», как оформить заказ и, разумеется, какую сумму приготовить.

– Пост диспетчера у нас, – рассказывал гость из РИИЖТа, – последние два-три года занимал В. Яковлев, ко в этом году он закончил институт и работает теперь в Ростовском обкоме комсомола. До него же такими делами занимался А. Рубаник, ныне наш преподаватель.

Да, ростовское «бюро добрых услуг» – организация хотя и самодеятельная, но солидная: работает с гарантией, по утвержденным расценкам. Рассказчик развернул кусок ватмана – выполненный со вкусом прейскурант. Ни одна мелочь не была тут упущена – даже цена разовой консультации: 5 рублей в час…

Как я уже говорил, этому рассказу верилось не очень.

 

И вот я в Ростове. Общежитие РИИЖТа. Спрашиваю первого встречного: где тут заказы на проекты принимаются?

– В первом общежитии, – отвечает на бегу студент.

– К кому там обратиться?

– К диспетчеру, – и он назвал комнату на четвертом этаже.

«Шефа» на месте не оказалось. Потому переговоры со мной вели, видимо, его помощники, студенты пятого курса Охунов и Махмудов.

– Вы хотите что-либо заказать? – спросил Махмудов.

– В некотором роде… – сказал я.

Махмудов посмотрел на меня подозрительно:

– А вы кто будете-то?

– Вы что, в платежеспособность мою не верите?

– Приходится быть осторожным. За такие дела в два счета с вузом распрощаешься…

– Ну так будем продолжать разговор?

– Хорошо. Вам повезло —– проект по организации грузовой и коммерческой работы у нас есть готовый. За 90 рублей послезавтра получите.

– А что еще можете предложить? – поинтересовался я.

– Два проекта – «Железнодорожные станции и узлы» и «Участковая станция»,– сказал Махмудов, – за 150 рублей.

Но это вроде бы выше установленной таксы? – осторожно заметил я.

– А что вы хотите? – запальчиво воскликнул Охунов. – У вас же не массовый заказ! И потом цены тоже не стоят на месте.

– Итак, послезавтра в 17 часов, – заключил Махмудов.

Однако «послезавтра» не было. «Бюро добрых услуг» интересовались, как выяснилось, не только студенты, но и сотрудники ОБХСС. Об окончательном итоге этих «переговоров» пока трудно сказать что-либо определенное. Известно лишь, что в назначенное время у представителей «бюро добрых услуг» была изъята целая куча ранее защищенных курсовых проектов, которые и служили прототипами многих будущих…

Но я забыл рассказать вот о чем: еще до визита в общежитие я побывал в вузовском комитете комсомола и в разговоре с секретарем его А. Матвеевой поинтересовался, что знают здесь о так называемом «бюро добрых услуг».

– Ничего подобного у нас нет! – возмущенно ответил он.– Все это досужие разговоры. Нет таких фактов!

Ректор института Б. И. Даник оказался человеком более осведомленным:

– Есть, есть у нас такие факты, – сказал он. – Кое-что мне докладывали. Слышал даже, что в общежитии вывешены красочно оформленные ценники с моей подписью. Подделанной… Прискорбно, конечно. Увы, – ректор развел руками, – в нашем вузе все возможно. Да-да, не удивляйтесь. Я последнее время, если хотите, больше занимаюсь криминальными делами, нежели учебными… Года три назад были вскрыты случаи взяточничества. Не так давно выяснилось, что сочинения на вступительных экзаменах писали подставные лица. А вот последний сигнал: экзамен по физике некто А. Григорян сдавал, пользуясь портативной рацией…

Тут ректор еще раз снисходительно улыбнулся, будто бы говоря: ну что же делась? Да, эти факты печальны, но не одни мы грешим, а значит, не нам и проблему решать…

А вот еще два мнения. Оба принадлежат бывшим «диспетчерам» студенческой «корпорации»…

– Могу подтвердить. Студенты выполняют проекты за плату, – говорит кандидат исторических наук А. Н. Рубаник.

– Я тоже свидетельствую, – добавляет выпускник этого года работник Ростовского обкома комсомола В. А. Яковлев. – В течение долгого времени студентами дневного отделения института выполнялись курсовые проекты для заочников за деньги. Сам грешен… И теперь сожалею, что не принял вовремя энергичных мер по пресечению подобной «деятельности»…

И дальше, уже как ответственный работник обкома, он изъявил желание поучаствовать в наведении порядка в родном вузе.

Впрочем, тут обойдутся и без него. А чем кончаются подобные «дела», ни для кого не секрет. Недавно, например, в Московском горсуде проходил один процесс. Подсудимые В. С. Таранова и 3. Н. Перцева, хотя и работали в свое время в Московском авиационном институте, однако узкими рамками себя отнюдь не стесняли. Дипломник любого учебного заведения мог обратиться к этим «хранительницам» архива и получить у них уже защищенный диплом. Для копирования. Обе приговорены к 8 годам лишения свободы с конфискацией имущества. На похожих «художествах» попался и преподаватель Московского вечернего автомеханического техникума В. А. Ермаков. И его судьба на ближайшие 4 года предельно ясна.

 

А теперь поразмыслим над этими фактами. Тяга молодежи к образованию, знаниям огромна. И готовят наши вузы хороших специалистов. Но есть еще люди, которых привлекают не знания, а вещи, им лишь сопутствующие: престиж, деньги. Человек, рассматривающий образование под таким углом, стремится «запастись» дипломом во что бы то ни стало. Любым путем.

Закономерен вопрос: разве те, кто торгует «образованием» оптом и в розницу, не понимают истинной цены собственных поступков? Не видят печальных для народного хозяйства последствий подготовки подобных «специалистов»? Понимает. Однако что там государственные убытки, когда сами б ни в выигрыше?

Даже ростовские студенты, двадцатилетние парни, уже пропитаны этой «философией». Отправляясь в командировку, я настраивал себя на то, что встречусь с ребятами, по молодости лет не отдающими себе отчета в безнравственности своего «промысла». Или хотя бы стыдящимися его. И вдруг – разговариваю с ними и с удивлением вижу: у многих отношение совсем иное – сугубо деляческое…

Совсем недавно прокуратурой Куйбышевской области привлечены к уголовной ответственности 23 преподавателя и студента Куйбышевского строительного техникума транспортного строительства. В его стенах, тоже можно было купить любую «добрую услугу». Вот один из тех, кто не брезговал ими пользоваться,– выпускник Н. С. Ахметов. Поступление в техникум без сдачи экзаменов стоило ему 150 рублей. Так же – не сдавая экзаменов – он окончил второй, а затем и третий куре, заплатив по 300 рублей за каждый. Четвертый стоил уже 400 рублей, а пятый плюс допуск к защите дипломного проекта, в выполнении которого сам Ахметов участия также не принимал, – еще 550 рублей. Произведя нехитрый арифметический расчет, мы увидим, что диплом обошелся ему в 1700 рублей.

Во столько ли?.. В каких единицах измерить нравственные издержки подобного «курса воспитания»?…

 

Вчера неподалеку от метро «Бауманская» я остановился перед рекламным щитом у трамвайной остановки, Целая россыпь объявлений!

«Кандидат наук обеспечит чертежами по курсовым и дипломным проектам МВТУ, МЭИ, МИСИ, ВЗПИ и др.»… «Инженер выполнит заказы по начертательной геометрии и сопромату»…

Рядом со мной стояла группа молодых ребят, по виду студентов. В ожидании трамвая они тоже принялись читать эти коротенькие писульки. И я едва удержался, чтобы не тронуть крайнего за плечо: «Осторожно! «Бюро добрых услуг» принимает заказы»…

*  «Комсомольская правда», 23.11.1974 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

«Бюро добрых хапуг» – закрыто!

 

23 ноября 1974 года в «Комсомольской правде» была опубликована статья В. Цекова «Бюро добрых хапуг». В ней речь шла о том, что группа студентов Ростовского института инженеров железнодорожного транспорта (РИИЖТа) за деньги готовила курсовые проекты для студентов-заочников, копии с тех, что уже в свое время получили оценки преподавателей. Редакция получила ответы на свое выступление.

«Статья В. Цекова «Бюро добрых хапуг» обсуждалась на заседании бюро Октябрьского райкома КПСС г. Ростова-на-Дону. Как показала проверка комиссией райкома партии, изложенные в ней факты подтвердились.

За упущения в идейно-политическом воспитании студентов и преподавателей института, за ослабление требовательности и контроля за учебно-воспитательным процессом к строгой партийной ответственности (строгий выговор с занесением в учетную карточку) привлечены секретарь парткома института Д. Г. Эрадзе, ректор института Б. И. Даник, проректор по учебной работе А. М. Самойленко, декан заочного факультета В. И. Кореневский, зав. кафедрой «Станции и узлы» А. С. Писанко, зав. кафедрой «Организация движения поездов» В. К. Покавкин. Бюро РК КПСС предложило ректору института рассмотреть вопрос об использовании А. С. Писанко и В. К. Покавкина на занимаемых ими

должностях. К партийной ответственности привлечены секретарь комитета ВЛКСМ института А. М. Матва и зам. секретаря В. А. Мирошниченко (выговор с занесением в учетную карточку).

Бюро РК КПСС вынесло строгий выговор с занесением в учетную карточку преподавателю института А. Н. Рубанику за то, что он не проявил достаточной бдительности и не принял мер для пресечения противозаконных действий студентов. Бюро райкома приняло к сведению, что партком института вынес решение о выводе А. Н. Рубаника из состава партийного комитета.

При рассмотрении вопроса на заседании РК КПСС парткому РИИЖТа было указано на недостаточную принципиальность и требовательность в оценке поведения отдельных коммунистов при обсуждении статьи «Бюро добрых хапуг». Бюро райкома потребовало от ректората, общественных организаций усилить работу по идейно-политическому воспитанию студентов и преподавательского состава института, сосредоточить внимание на подборе; воспитании и расстановке кадров.

В. МАРТЫНЕНКО,

секретарь Октябрьского РК КПСС».

* * *

Ростовский обком комсомола сообщил редакции об исключении из членов ВЛКСМ и отчислении из института студентов Охунова, Махмудова, Медведева и Тарана, о вынесении строгого выговора с занесением в учетную карточку секретарю комитета комсомола института А. М. Матва. Указано на недостаточное руководство и контроль за работой комсомольских организаций учебных заведений района секретарю Октябрьского райкома ВЛКСМ Г. Г. Ромаховой. В ответе, в частности, дана оценка деятельности комитета комсомола РИИЖТа:

«Комитет комсомола самоустранился от работы со студентами вечерней и заочной форм обучения. Эта работа не планируется, общественные консультационные пункты не организованы. Некоторые члены комитета комсомола бюро ВЛКСМ факультетов и групп, в том числе упоминающийся в статье В.А. Яковлев, бывший председатель студсовета общежития, член комитета комсомола института, ныне работник областного штаба ССО при обкоме ВЛКСМ, знали об изготовлении курсовых проектов, но не проявили должного принципиального отношения к данному факту.

Бюро обкома ВЛКСМ отметило непринципиальную оценку комитетом комсомола РИИЖТа, бюро Октябрьского райкома ВЛКСМ и Ростовского горкома ВЛКСМ факта выполнения курсовых работ в корыстных целях. Решением бюро обкома объявлен строгий выговор с занесением в учетную карточку В. А. Яковлеву, он освобожден от занимаемой должности».

* * *

По сообщению Прокуратуры СССР от 9 декабря 1974 г. Ростовской областной прокуратуре поручено провести проверку фактов злоупотреблений в РИИЖТе.

 

Послесловие к официальным ответам

На днях я снова побывал в Ростове-на-Дону. После Публикации статьи «Бюро добрых хапуг» редакция Всесоюзного киножурнала «Фитиль» решила рассказать зрителям, как идет следствие по фактам злоупотреблений в РИИЖТе.

Начальник Северо-Кавказского управления транспортной милиции полковник Н.3. Никифоров скрывать не стал:

– Никакого следствия мы не вели и не ведем… Уголовное дело возбуждать не стали. А сейчас, спустя два месяца, никого из злоумышленников не найдешь: разъехались, кто куда.

Съемочная группа была в растерянности: кого же снимать?

Собственными силами мне все-таки удалось установить местопребывание некоторых героев» статьи. В. Яковлева, теперь уже бывшего работника Ростовского обкома комсомола, я нашел на железнодорожной станции, где он исполняет обязанности весовщика. И перед объективом кинокамеры он продолжал отстаивать свою безгрешность:

– Что я – крайний? Не только «в нашем институте такое делается, а отвечать за всех – я один?

Другой очевидец злоупотреблений, свидетельство которого приводилось в статье, А. Н. Рубаник, преподаватель РИИЖТА, сказал:

– Что это вы меня от учебного процесса отвлекаете? Уголовное-то дело не возбуждено.

Съемочная группа хотела встретиться с руководителями РИИЖТа. Беседу с нами вел проректор по учебной работе А. М. Самойленко. Он мягко упрекнул газету:

– Что же вы так резко выступили? Ославили, можно сказать, на всю страну.

Похоже, что он ждал чуть ли не извинений. А между тем в это время в институте

работала специальная комиссия Министерства путей сообщения СССР, которая только при выборочной проверке 24 дипломных проектов установила их абсолютную идентичность: буква в букву, чертеж в чертеж… И естественно, владельцы дипломов, защищенных по этим проектам, будут дисквалифицированы.

– Обещаю, что наши работники доведут эту историю до конца, как того требует закон, – заверил меня начальник Управления транспортной милиции МВД СССР генерал-майор милиции Н. Е. Цыганник, с которым я повстречался по возвращении в Москву.

В. Цеков.

 

СЛОВЕСНЫЕ КРУЖЕВА

Комсомольские вожаки Запорожья подменили организацию социалистического соревнования бумаготворчеством

 

Петр Вана, первый секретарь Запорожского обкома комсомола, долго и увлеченно рассказывал мне о социалистическом соревновании комсомольцев и молодежи области. Говорил о его деловитости и эффективности.

Социалистические обязательства, пояснил первый секретарь, как и принято, берутся поэтапно. Вначале рассчитывают, что может дать сверх плана рабочий. Из индивидуальных заявок «верстаются» обязательства производственных коллективов. А уже они – основа для составления обязательств комсомольцев и молодежи районов, городов. И, наконец, всей области.

– Вот почему, – продолжал П. Ванат, – мы постоянно следим за тем, как идет соревнование. Особенно хорошо была налажена эта работа в прошлом году. По 1974 году у нас – полная статистика. При всей важности экономической стороны соревнования не забываем и о воспитательной. Видим за каждым пунктом обязательств, за каждой цифрой – человека, нравственную основу соревнования. К примеру, для нашего края, где работают мощные металлургические предприятия, весомый пункт обязательств сбора металлолома. Эта цифра у нас всегда на контроле. А, в общем, с организацией соревнования, – сказал в заключение П. Ванат, – лучше ознакомиться на местах. Хотите, с горкома начинайте, хотите – с предприятия.

Я начал с горкома.

– Нельзя ли ознакомиться с итогами выполнения социалистических обязательств комсомольцев и молодежи города за 1974 год? – обратился я к первому секретарю Запорожского горкома комсомола С. Селину.

– Нельзя, – последовал ответ.

– Почему?

– Да потому, что мы их не принимали. Не нужны они, не действенны в масштабе города…

– Ну, а в масштабе района? – поинтересовался я.

– А это пусть вам пояснят в райкомах комсомола…

Естественно, я пошел за пояснениями.

– А, вы насчет соцобязательств! – приветливо встретила меня первый секретарь Ордженикидзевского райкома комсомола Е. Гейченко.– Секундочку…

И, оставив меня в кабинете, она куда-то вышла. Когда вернулась, вид у нее был расстроенный:

– Ничего не найду! Я уже и товарищей из отделов подключила… А ведь помню, что мы их принимали. Правда, не размножали и в первичные организации не рассылали. Но сам-то текст был.

– А итоги выполнения обязательств подводились? – я вынужден повторяться в вопросах.

– Нет. С такой повесткой дня мы ни бюро, ни пленума не созывали.

Первый секретарь Жовтневого райкома комсомола М. Мануйленко, выслушав меня, лишь развел руками:

– И я ничем обрадовать вас не могу. Честно признаюсь, итогов за год не подводили.

– Не только не подводили, но и самих обязательств не брали ни в прошлом году, ни в нынешнем, – это, читатель, мы уже в другом райкоме – Ленинском. И слова эти принадлежат его первому секретарю М. Дорошенко. – Мы считаем, что суммировать конкретные обязательства и выдавить их за районные – дело пустое. Соревнование ведь идет на рабочих местах, а не в кабинетах. На рабочих местах, на предприятиях и нужно брать обязательства. И на месте же проверять, как справляются с ними. Так мы и поступаем.

Безусловно, в рассуждениях М. Дорошенко резон был: соревнование в «глобальных масштабах» подчас оборачивается соревнованием… бумаг.

Оставалось спуститься ступенькой ниже и побывать на предприятиях, в первичных комсомольских организациях.

И я отправился на завод специального технологического оборудования.

Секретарь комитета комсомола ЗСТО П. Алисиевич тут же извлек из папки обязательства комсомольской организации завода. В тексте значилось ровно двадцать пунктов. Они учитывали, казалось, все: от производства сверхплановой продукции до роста числа значкистов ГТО. Но графы выполнения обязательств по месяцам и в целом за год были пусты.

– Сейчас мы этот пробел восполним, – проговорил П. Алисиевич и взялся за шариковой ручку.

Я стал вникать в цифры, вписанные секретарем комитета комсомола.

Заметив мое недоумение, Алисиевич сказал:

– Разнобой в цифрах пусть вас не смущает. Ведь это же все условно!..

Значит, указанное вами повышение производительности труда комсомольцев и молодежи за минувший год на один процент тоже условное? – спросил я.

– Само собой.

– И что молодые рабочие сдают 93 процента продукции с первого предъявления?

– Конечно.

– Но тогда выходит, что и победитель соревнования определяется на глазок, раз итоговые показатели приблизительные. Неужели об этом ни разу не заходила речь на заседании комитета комсомола?

– Мы по итогам заседания комитета не проводим.

В комитете комсомола кабельного завода имени Энгельса «условностей» было меньше – там просто не могли разыскать текста обязательств.

Здесь, я чувствую, читатель начинает терять терпение. Какая скудость воображения у автора материала? – может он подумать. Толкается в двери всех встречных комитетов, задает одни и те же вопросы. Причем ответы на них можно предугадать. Сам вроде против бумажно-заседательского подхода к соревнованию, а первым делом спрашивает – покажите текст обязательств, т.е. ту же бумагу. Докапывается: заседали, обсуждали, подводили? А ведь главное – организовано ли соревнование на рабочем месте. Одним словом, из кабинета надо побыстрее в цех идти.

Все верно, читатель. И все-таки задержимся еще на несколько минут в кабинете, на этот раз комитета комсомола производственного объединения «Преобразователь»

Пока заместители секретаря комитета Н. Болотина и В. Николаев отмечали, что в обязательствах выполнено, подошел и секретарь А. Сыс.

– Давайте я еще раз пройдусь по пунктам.

И стал корректировать  записи, только что сделанные его заместителями. Работа эта много времени не заняла. Закончив ее, он расписался и передал текст обязательств мне.

Я спросил:

– Откуда вы взяли точную цифру о сэкономленном прокате черных и цветных металлов?

– Почему «точную»? – сказал Сыс. – Это надо понимать – не менее.

– А эту цифру как понимать? – Я указал пальцем чуть ниже.

– Не более… – пояснил Сыс. И смутился. Не мог не смутиться.

И мы пошли в цех. В тот самый сборочный, где работает комсомольско-молодежная бригада В. Парамонова, занявшая в районе первое место. «Вот такие бригады  – наша особая забота, – заметил Сыс. – Здесь в общем и целом не поруководишь. Сразу на чистую воду выведут».

И тут получился новый конфуз. Стоим мы на сборке – все ожидание, а ответственная по соревнованию Л. Заярнюк и говорит, что ни Парамонов, ни члены его бригады (она старательно перечислила фамилии всех) на 1974 год вообще социалистических обязательств не брали…

Работает бригада Парамонова действительно хорошо. Ценят рабочую минуту. Так что почти каждый Месяц идут с перевыполнением плана. И вот этим итогом труда, результатом естественного стремления работать лучше и пользуется комитет комсомола. Под готовый успех он не прочь подверстать т «напряженные» обязательства, чтобы потом по ним «более» или «менее» отчитаться перед вышестоящим комитетом комсомола. Естественно,
что такой подход к соревнованию не требует ни знания экономики, ее реальных сложностей, ни управленческих навыков. Все организаторские усилия сводятся к сбору итоговых данных, а часто, как мы видели, к «изобретению» этого усредненно-приблизительного итога.

…Я побывал еще на жгутовом участке этого же цеха. Разговаривал с электромонтажницами, недавними выпускницами профтехучилища. На ту же тему. Они смущались, краснели, хоть Л. Заярнюк делала все, чтобы спасти положение: «Ну, чего же вы молчите, девчата. Скажите что-нибудь товарищу из центральной газеты». Я понимал: им было неловко не за самих себя…

В Запорожской области работают сотни комсомольско-молодежных коллективов. Работают ударно, внося весомый вклад в успешное выполнение напряженных заданий пятилетки. Тысячи молодых рабочих обогнали время, выполнили свои личные пятилетние планы. Трудовую победу года 1975-го обеспечивают те, кто несет вахту у мартеновских печей, работает за станком или на тракторе, Тем строже спрос с тех, кто призван организовывать комсомольцев, молодежь на ударный труд, обеспечивать условия для развития социалистического соревнования.

Когда я вернулся в обком комсомола и рассказал его работникам о том, что видел, заведующий отделом рабочей и сельской молодежи О. Черепков деликатно прервал меня:

– И все же не могу полностью с вами согласиться! Не все показатели соревнования у нас дутые… Взять хотя бы данные о сборе металлолома.

– А почему вы так уверены в точности именно этих показателей? – поинтересовался я.

– А потому, что эти данные визируют лично первые секретари райкомов комсомола, получая их от уполномоченных «Вторчермета». Здесь мы данные только суммируем. Кстати, заверяет «областную цифру», кроме Ваната, начальник областного управления «Вторчермет» А. Г. Тронов. Например, при подведении итогов социалистического соревнования за 1974 год между двумя областями мы письменно сообщили в Днепропетровский обком комсомола, что наши комсомольцы и молодежь собрали за год ровно 155,7 тысячи тонн металлолома. Так что же эта цифра – «липа»?

Я еще раз вынужден был обратиться к работникам райкомов комсомола.

– Точно указать, сколько металлолома сдали именно комсомольцы и молодежь, затруднительно, поскольку из «Вторчермета» к нам поступают сведения в целом по предприятиям. «Нашу долю» определяем приблизительно. Конечно, пишешь цифру несколько большую того задания, какое спущено обкомом комсомола…

Это слова Е. Гейченко, первого секретаря Орджоникидзевского райкома комсомола.

– Я тоже примерно так поступаю, – подтвердил первый секретарь Жовтневого райкома комсомола М. Мануйленко.

Окончательную ясность в этот вопрос внес начальник Запорожского областного управления «Вторчермет» А. Г. Тронов:

– Данные о собранном металлоломе комсомольцами и молодежью области составляются обкомом комсомола. Откуда они эти данные берут, не знаю. Я своей подписью лишь удостоверяю, сколько всего собрано металлолома в целом по области.

Перед самым отъездом из Запорожья мы встретились со вторым секретарем обкома комсомола Н. Иванченко. Я подробно, в деталях рассказал ему о том, как на практике выглядит «поэтапное» взятие социалистических обязательств и «поэтапная» проверка их выполнения «на местах».

– Да,– спокойно сказал Н. Иванченко в ответ, – у вас в области можно найти факты формализма в соревновании еще и похлеще…

А чуть раньше на эту же тему я говорил й с первым секретарем обкома комсомола П. Ванатом. И его тоже, насколько я успел заметить, не очень смутили мои наблюдения. Он лишь несколько удивился, что даже в его родном Орджоникидзевском районе, на территории которого находится обком комсомола, тоже, оказывается, так незавидно обстоят дела с соревнованием. Я ожидал, что в заключение разговора П. Ванат непременно скажет: все это, мол, «огрехи» года ушедшего, сейчас положение дел поправляется. Но он промолчал.

В постановлении ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ о Всесоюзном социалистическом соревновании в 1975 году особенно подчеркивается роль его организаторов, в том числе и комитетов комсомола. Они призваны, отмечается в постановлении, совершенствовать организацию социалистического соревнования, обеспечить необходимые условия для успешного выполнения коллективами, рабочими и служащими принятых социалистических обязательств.

Всегда ли выполняется это важное требование?

*  «Комсомольская правда», 24.04.1975 г.

 

«Это вам от отряда»

Судебный репортаж

 

«Слушается уголовное дело по обвинению Грузмана В. И., Донскова А. Г., Серова И. Г., Озерина В. Н…», – председательствующий судебной коллегии Волгоградского областного суда стал зачитывать обвинительное заключение, а я, прислушиваясь, невольно восстанавливал ретроспективу третьего семестра стройотряда «Волга».

Студенческий строительный отряд «Волга», руководимый Владимиром Грузманом,– отрекомендовал мне при встрече командир Волгоградского областного ССО А. Денисов,– наша гордость! Во время трудового семестра отрядом освоено 600 тысяч рублей. Очень интересно и действенно в отряде организовано соцсоревнование…

Начальник строительного управления «Тракторострой», на объектах которого работал отряд «Волга», А. Донсков тоже хорошо отозвался и о самом отряде, и особенно о его командире В. Грузмане. Оставалось подтвердить отзывы внушительными данными и приниматься за репортаж о передовом студенческом стройотряде. Озадачили маловеры из бухгалтерии:

– Передовой-то передовой… Да не слишком ли легковесно Грузман относится к государственным деньгам.

– То есть?

– Ну, посудите. За время работы стройотряда Грузману из кассы нашего управления выдано в подотчет 33.288 рублей. А где он за них отчитался?!

– Не волнуйтесь,– успокоительно заверил командир. – Я не первый год в стройотряде и знаю, что к чему. Документы, подтверждающие расход денежных средств, полученных мною в подотчет из кассы СУ «Тракторострой», находятся у председателя ревизионной комиссии стройотряда Мелихова и в областном штабе ССО.

– У меня? Документы?! – удивился Мелихов. – Ничего подобного! Никаких документов, подтверждающих расход 33.288 рублей, у меня нет…

И в областном штабе – тот же пассаж: «Нет у нас первичных документов по финансовой деятельности стройотряда «Волга»,– развел руками руководитель штаба А. Денисов.

Потом неожиданно возникло небольшое летучее собрание прямо в гостиничном номере. Пришли бойцы стройотряда «Волга» Л. Кривенков, В. Любименко, В. Хейфец, В. Бугроменко в Ю. Ячник, пришли и рассказали такую быль: после завершения работ командир стройотряда «Волга» Грузман «купил» у начальника СУ «Тракторострой» А. Донскова «высшую оплату». Проще говоря, дал взятку. Также солидный куш получил от него главный бухгалтер И. Серов. Обо всем этом хорошо осведомлен председатель ревизионной комиссии стройотряда Б. Мелихов.

И вот уже разговор продолжается с участием Мелихова. Он пришел очень взволнованный, присел на край стула и неуверенно выдавил из себя:

– Я все взвесил, обдумал и могу лишь вам сказать одно: никто никому взяток не давал!..

Тут в номере поднялась буря – ребята повскакивали и в один голос заговорили, что, мол, он, Мелихов, глупец напрасно не говорит правду, напрасно выгораживает проныру Грузмана…

И вот этот суд, суровый счет закона. Грузман, в частности, обвиняется в том, что он, являясь командиром студенческого строительного отряда «Волга» Волгоградского инженерно-строительного института и будучи ответственным за финансовую и производственную деятельность отряда, в соответствии со своей должностью и по приказу, изданному по СУ «Тракторострой», с которым отряд заключил договор на выполнение работ на птицекомплексе в селе Ерзовка Дубовского района, весной, перед началом работ, с целью хищения денежных средств вступил в преступный сговор с начальником управления Донсковым, главным бухгалтером Серовым и совместно с ним за взятки расхищал крупные государственные средства. По указанию Донскова прораб Озерин путем приписок в калькуляциях и нарядах завышал объемы и условия работ, в результате чего члены стройотряда незаконно получили завышенную заработную плату. Главный бухгалтер Серов, кроме того, незаконно увеличил сумму оплаты за передвижной характер работы…

На одном из многодневных заседаний Грузман цинично поведал, как передавались взятки:

– Я пришел домой к Донскову, вручил ему пакет денег в сумме 5.000 рублей и сказал: «Это вам от отряда!» Он спросил: «А как ты их оформил?» Я ответил: «Как расход на питание»…

– Куда же вы истратили эти деньги? – спросил Донскова председательствующий.

– На покупку автомашины. О ней я мечтал всю жизнь…

Дальше Грузман пояснил, как передавалась взятка главному бухгалтеру Серову:

– Я зашел в кабинет Серова, положил ему на стол 800 рублей и сказал: «Это вам от отряда!» Сотенные бумажки произвели магическое воздействие…

Да, переоценил «командир» и силу «магического воздействия бумажек», и силу своего давления на товарищей – совесть студенческого коллектива была твердой и непримиримой. И явно недооценил силу закона, который воздал, как говорится, по всей строгости. В. Грузман приговорен к 10, А. Донсков – к 12, И. Серов – к 8 годам лишения свободы.

Вместе с тем из этой исключительной истории напрашиваются и некоторые педагогические выводы. Руководство Волгоградского инженерно-строительного института до сих пор еще не дало принципиальной оценки случившемуся. А в суд из института направили на Грузмана восторженно-хвалебную характеристику…

Волгоград-Москва.

*  «Советская Россия», 28.09.1979 г.

 

Званый ужин на тысячу персон

 

Отпускное время летит быстро. Вот уж и билеты обратные куплены. Пора бы и чемоданы собирать. А тут жена из курзала вернулась чрезмерно оживленная.

– Собирайся, пойдем в гости. Я повстречала кое-кого из своих прошлогодних знакомых. Премилые люди. Настоящие интеллектуалы! Представь себе: я и, конечно же, ты приглашены на званый ужин.

– Я готов,– как обычно, повиновался я, «Как обычно» – это потому, что давно убедился: перечить любимой супруге – пустая трата времени и нервов. Все равно будет так, как она решила. И я, сразу после женитьбы несколько побарахтавшись в сопротивлении и отстаивании своего так называемого «мужского «я», вскоре окончательно смирился, или, попросту говоря, сдался. Это, так сказать, для сведения. Чтобы вы обо мне все знали.

Итак, сказав, что «готов», я подошел к чемодану и стал вытаскивать из него аккуратно сложенный выходной костюм. Кстати, вы пущенный столичным производственным объединением «Большевичка» со Знаком качества.

– Что ты, милый! – увидев костюм у меня в руках, воскликнула жена. – Ни в коем случае! Твой костюм никуда не годится. Мы оденемся с тобой во что-нибудь посовременней!

И она вынула из вещевой сумки пару каких-то потертых, неопределенного цвета джинсов и две аляповато разрисованные и расписанные спереди белые майки.

– Это все я приобрела сегодня благодаря моим новым знакомым,– последовало пояснение.

Мы натянули на себя всю эту амуницию и стали разглядывать друг друга.

Могучий бюст моей спутницы жизни украшали изображенные на майке какие-то огромные боевые ракеты, которые, казалось, вот-вот должны были стартовать с пусковой площадки.

Я посмотрел на себя в зеркало и замер: с моей майки на меня остервенело глядел средних лет мужчина, едва удерживающийся в седле споткнувшейся кобылы…

Впрочем, все это сразу же поблекло по сравнению с тем, что мы увидели при встрече с нашими новыми знакомыми. Изображенные на их одеяниях сюжеты были еще более смелыми и неожиданными: разного рода на любой вкус полуобнаженные и просто обнаженные заморские блондинки и брюнетки, молодящиеся супермены, рекламирующие всевозможную хозяйственную утварь вплоть до унитазов… И так далее и тому подобное. Не говоря уже о всевозможной иностранной символике, металлических украшениях, брелках, кольцах, серьгах, цепочках, медальонах, перстнях, клипсах, браслетах, кулонах и прочем.

Внешне они, наши новые знакомые, удивительным образом были похожи друг на друга. И расслабленной осанкой, и надменной позой, и показной размеренностью жестов, и пренебрежительной мимикой лица, и снисходительным выражением глаз… Они представляли собой как бы единый стереотип – человека, чуть ли не с колыбели всем пресытившегося, все постигшего и решительно все знающего. Человека, конечно же, четко представляющего себе, что все и вся в этом мире – суета сует, и всякая сетуевина, не заслуживающая то драгоценного внимания…

Каждый из них постоянно был занят лишь самим собой, своей персоной. И вот тут-то все, что касалось лично его, человека от природы крайне одаренного, но до сих пор в должной мере так и не понятого и не оцененного,– все было важно, все его потребности должны были быть удовлетворены. Безусловно и сполна. Любым путем. И по высшему классу. Как полагается для избранных.

Наши новые знакомые, безусловно, были люди деловые и практичные. И потому, естественно, разговор непроизвольно поначалу пошел у них о том, что было подано к питью в качестве закусок, так, например, и где подешевле можно раздобыть паюсную и кетовую икру. Где за это надо больше дать на «лапу» – в магазине, на базе или в ресторане? А где можно получить все это, не затратив ни рубля из личного кармана. Но расплатившись за деликатесы, скажем, вагоном цемента, древесины, кирпича или другого строительного материала, к которому приставлен по службе, и обязанный охранять.

Следующий, более затяжной период был занят обсуждением и показом новых приобретений. Грузная дама с испорченной временем фигурой выкатилась на середину и, чтобы привлечь внимание к желтому австралийскому комбинезону, стала с трудом вертеться на одной ноге, слезно обращаясь к присутствующим с просьбой расшифровать то, что написано спереди и сзади на ее обнове.

Но тщетно. Никто из присутствующих иностранными языками не владел. И оставалось загадкой: что же значат эти таинственные многочисленные надписи, пестревшие на одежде собравшихся.

Возникло даже в некотором роде разбирательство, когда на толстом животе вновь прибывшего гражданина все увидели пикантную цену. Посреди майки на голубом фоне была изображена пластичная фигура девушки в джинсах. Пояс джинсов был расстегнут, талию красавицы властно охватывали волосатые мужские ручищи. Одна из них прикасалась к расстегнутой пуговице. И было совершенно непонятно, что же в действительности происходит? Присутствующие разбились на два лагеря.

Одни решительно утверждали, что мужчина одевает девушку, другие категорически придерживались диаметрально противоположного мнения: нет, раздевает!

Но тут неожиданно подъехал человек – известный полиглот и знаток всех последних новинок в области современной моды (как потом было объявлено). И внес ясность.

Он тут же вошел в курс дела и объявил:

– Я вас всех примирю! Надпись над заинтересовавшим вас изображением гласит просто: «Не спеши!»…

В короткое время полиглот раскрыл загадки надписей у всех присутствующих. Откровенность некоторых даже повергла в смущение. Особенно мою благоверную супругу. Когда знаток моды, внимательно присмотревшись к боевым ракетам, украшавшим ее могучий бюст, прочитал на майке: «Самые мощные, самые дальнобойные! Записывайтесь в вооруженные силы США»…

– Если вы такой всезнающий, – сказала одна из дам, кокетливо  подмигнув, – то оцените, пожалуйста, и мое последнее приобретение!

На обозрение знатока была представлена сумка из грубой мешковины. На лицевой стороне ее красовался наездник с подписью: «Cowboy».

– Я не сомневаюсь! – уверенно заявила дама. – Эта сумка из штата Техас!

– Все может быть… – с ухмылкой протянул наш эксперт, профессиональным движением запустил руку куда-то вглубь сумки, вытащил оттуда ярлык и прочитал: «Малокарачаевское районное объединение «Сельхозтехника», село Терезе. ГОСТ 17-333-74. Цена 4 рубля». Так что ковбои здешние, из окрестностей города Кисловодска.

– Вы скажите! – только и воскликнула обладательница «американской» новинки. – Какая наглость! Какой обман! Содрать с меня четвертную! Как же я не сообразила сразу заглянуть вовнутрь…

– Ну, моя-то сумка, надеюсь, не отечественного производства! – даже с некоторым вызовом воскликнула обладательница другой сумки, на которой был изображен мужчина в шляпе и в черной маске. Подпись внизу гласила: «Zorro».

– Кстати, она мне обошлась в три червонца, – добавила дама.

Наш эксперт при сих словах аж рассмеялся:

– Точно такую же сумку на днях купила моя теща в универмаге за три рубля. И ярлык имеется: «Чегемское районное производственное управление». А это уже из-под Нальчика.

Пока дама приходила в себя, внимание присутствующих привлек вошедший юноша. С его появлением все так и ахнули. На всю грудь у него был изображен флаг США. А чуть выше обозначены четкие большие буквы: «USA».

При виде подобного одеяния у многих от зависти аж заблестели  глаза.

– Самвел Мерзоян! Из Еревана,– четко представился он, с достоинством слегка кивнув головой, и повернулся спиной.

Взорам присутствующих предстала другая картина. На спине молодца пестрели рекламные надписи: «Кока-кола» и тому подобное.

Но это уже, признаюсь честно, произвело гораздо меньшее впечатление.

Конечно же, Самвел превзошел всех! Хотя, между прочим, у других присутствующих в избытке на самых разнообразных частях тела красовалась всевозможная символика многих заморских держав, в том числе и их государственные флаги… Но чтоб таких гигантских размеров!.. Извините, ни у кого! И все отлично понимали, что владелец уникальной американской майки Самвел Мерзоян заслуживает самого теплого внимания лучших женщин сегодняшнего вечера.

Лишь один не по возрасту обрюзгший мужчина в полосатых пижамных брюках, на которого до сего времени никто не обращал внимания, как бы не замечая происходящего, вдруг громко сказал:

– И все же, мне кажется, уважаемые, давайте поговорим о деле. У каждого из нас свой промысел, свой сусек, свой источник добычи средств, свои методы обогащения, своя, наконец, тактика и стратегия.

– Правильно! Правильно! – подхватили мужские и женские голоса, выдавая то обстоятельство, что многие из присутствующих уже изрядно подвыпили. – Надо обменяться опытом!.. Безусловно!..

– Лично я, – сказала Г. Хейфец, заведующая отделением ленинградского кождиспансера, – собираясь на курорт в Кисловодск, покупаю побольше импортной парфюмерии… Дело выгодное, платят в два и втридорога…

– А я специализируюсь на импортных полиэтиленовых пакетах, – заявил прибывший из Севастополя Л. Арчая. – Вот и сейчас «купил в дорогу 1500 пакетов. Брал их за два, продаю по пять…

И он тут же извлек откуда-то и продемонстрировал присутствующим образцы товара. Пакеты понравились. Многие одобряюще позади головами.

Дальше о том, как выгодно покупать цветы на Центральном сочинском рынке и перепродавать в Краснодаре, поведала жительница города Горячий Ключ В. Скворцова.

Опытом перепродажи жевательной резинки доверительно поделился М. Джгаркава, который припас для продажи на курорте более 2000 пачек этого пользующегося спросом товара.

Взявшая слово вслед за ним жительница Кутаиси Л. Кикнадзе заметила, что ассортимент предметов, предназначенных для перепродажи, целесообразно по возможности расширять. Она, например, прихватила на курорт не только импортные полиэтиленовые пакеты, но и тени для век, губную помаду. Это оживляет торговлю.

Мнение Л. Кикнадзе тут же горячо поддержали приехавшая из Червонограда, что на Львовщине, Н. Царева и тбилисец Н. Геурков. Первая прихватила на курорт для спекуляции помимо импортных пакетов еще и большую партию жевательной резинки. Второй – кроме жевательной резинки еще и майки.

– Я тоже разделяю подобную точку зрения, – вставил ереванец К. Манасарян и подробно рассказал, как он лично скупил в Москве для продажи в Сочи бусы, кулоны, перчатки, подарочные наборы и так далее. Всего 24 наименования на общую сумму около 700 рублей…

Страсти накалялись. Давление коньячных паров усиливалось, перебивая яростный аромат французской парфюмерии.

Последовали доверительные сообщения о спекулятивных операциях более крупного масштаба.

Житель г. Иванова В. Белоконь поведал присутствующим, как он с успехом скупил по деревням и перепродал любителям старины в Каунасе иконы и всякую церковную утварь.

Далее слово взял небезызвестный житель Харькова А. Гаймур. И рассказал он о своей наживе от последних удачных операций.

Это: золото в монетах, изделиях и слитках, всего 1380 граммов, серебро в монетах 380 граммов, наличных денег 15 795 рублей, бриллиантов 6,75 карат и различных предметов для спекуляции на сумму 2000 рублей…

– Смеем заметить, что выгодно спекулировать легковыми автомобилями! – в один голос стали утверждать жители Каунаса Маляцкас и Пауразас. – Мы вдвоем купили и перепродали несколько автомашин. Нажива от перепродажи каждой – от трех до шести тысяч рублей.

Чтобы несколько остудить темпераментных «автолюбителей», дама в желтом австралийском комбинезоне, прервав их, громко сказала:

– Я предлагаю тост за верных друзей и помощников в наших крайне рискованных предприятиях! Я пью за здоровье и процветание скромных тружеников прилавка!

И в мгновение ока она опорожнила бокал.

– А в самом деле, почему бы за нас и не выпить! – без ложной скромности сказали заведующие ессентукскими комиссионными магазинами № 32 и № 10 Л. Калашникова и Н. Дибижева. И они увлеченно рассказали, как и где стоит скупать в больших количествах импортную ткань, чтобы потом перепродавать в комиссионных магазинах по значительно завышенным ценам…

Предложенный тост разгорячил участников встречи, вызывая их на все новые и новые откровения.

По этому случаю первой несколько слов сказала дама, прибывшая из Таджикистана.

– Дефицитные товары оптом отпустил мне для перепродажи заведующий отделом одного из универмагов нашего райпотребсоюза. И я ему искренне благодарна,– сказала она, и глаза ее увлажнились.

Затем с благодарностью был упомянут экспедитор Бельцевского управления торговли Вайсман. С его помощью спекулянтами был реализован 21 ковер.

С одобрением присутствующими был воспринят и такой факт: десятки тысяч полиэтиленовых пакетов финского производства скупили и перепродали Ясюков и Никоненок. Они скупили эти пакеты через Кудрявцеву. А та, в свою очередь, купила их у работников ленинградского универсального магазина «Московский» Казаковой и Столяровой.

Огромную услугу оказала предприимчивым людям и директор магазина «Агавни» Армювелирторга Л. Бархударян. Она сбыла спекулянтам десятки джинсовых платьев австрийского производства.

Не менее благородно поступила и заведующая отделом магазина № 7 Северо-Осетинской конторы «Курортторга» В. Сланова. Она получила на базе 16 паласов стоимостью по 60-70 рублей каждый и, не завозя в магазин, реализовала их по 120-130 рублей спекулянтке Т. Меликян.

Сообщались здесь и кое-какие любопытные данные, касающиеся деятельности некоторых торговых работников. В Киргизии, например, во фрунзенском ЦУМе «Ай-Чурек» и его филиале как-то быль обнаружено укрытых дефицитных товаров на сумму более 100 тысяч рублей. Отдельные виды товаров пролежали на складе более года…

В Москве же в 1978 году выявлено укрытых от глаз обычных покупателей только промтоваров на сумму около 2 миллионов рублей.

Проверили как-то 450 киевских магазинов и обнаружили в 200 из них укрытые товары…

…И вдруг где-то из угла раздался густой бас:

– Сограждане! А все ли из вас имеют надежные замки?

Но его перебил коренастый здоровяк с заметным шрамом:

– Милые вы люди! О каком замке вы говорите? Я только что вернулся из Ставрополья… И так и не увидел своего старого друга Кима Калабекова. Он в тюрьме. И, видать, надолго!.. А ведь какие у него повсюду были замчищи! Ничего не помогло… Да еще к тому ж при обыске у него изъяли одних только сберкнижек 10 штук, не говоря уже о золотых червонцах царской чеканки, уйме колец, облигаций, ковров и прочего добра… А накануне он со своими соратниками провел операцию славную! Прелестную! Нехитрая манипуляция с документами, и импортный фундук превратился в орех отечественный, И пожалуйста: чистоган в 300 000 рублей! На такую сумму званый ужин на тысячу с лишним персон мог бы длиться чуть ли не год!

– Почему «чуть ли»? – возразил кто-то, видимо моментально все подсчитавший в уме.– На такую сумму, извините, можно жрать гораздо дольше!..

Тут еще стали раздаваться на сей счет разные суждения. Да только мы с женой уже их не слушали.

Мы заспешили к себе, к нашему временному пристанищу…

Жена всю дорогу ахала и причитала. Что, мол, делается на белом свете!

А я шел по благоухающей курортной улице, и мучили меня разные вопросы.

Почему, например, для украшения всяких там хозяйственных сумок выбираются некоторыми предприятиями-изготовителями столь странные иностранные мотивы?

Каким образом в нашей стране, думалось мне дальше, где законом запрещена всякая пропаганда войны, удается человеку беспрепятственно красоваться в майке, разукрашенной боевыми ракетами, да еще с призывом записываться в вооруженные силы другого государства?

Откуда может достать человек не один, не два, а десятки тысяч заграничных полиэтиленовых пакетов?

Почему, скажем, в кисловодских магазинах не хватает парфюмерии и ее приходится покупать у спекулянтов?

Ах, да мало ли и сколько каких вопросов может возникнуть у нормального человека после такого званого ужина?

Вернулись мы с курорта домой, а тут телефонный звонок: знакомые приглашают в гости.

– Ну, нет уж! – взвыл я. – Ни в какие гости, ни на какие приемы! Если и пойдем, то в театр!

– На что? – резко возразила жена, – Мы же все давно пересмотрели.

– Хотя бы на того же «Ревизора»! – парировал я, – Классика – она никогда не стареет!

* Ж-л «Человек и закон», № 4, 1980 г.

 

Липовый кит

Сказ о том, как можно извлекать прибыль из… доверия к науке

 

Как-то довелось мне услышать: в подмосковном лесотехническом институте, что расположен на станции «Строитель», все поголовно увлечены наукой. Да еще такой, которая имеет прямой выход на производство. Да, буквально все – и преподаватели, и студенты – любую свободную минуту отдают исследованиям. Полезно, выгодно: прекрасная тема для газетной статьи!

– Что мне дала работа в научном студенческом обществе? – переспросила Наташа Фатюк, работающая сейчас по теме защиты растений. – Например, я считала короедов. Это такие жучки… Работали в прошлом году на сильно заболоченных вырубках. Жара, мошка, испарения от перегноя. А надо! Ошибиться в счете нельзя, иначе будет назначена совсем не та дозировка при химической обработке: лес погибнет, зачахнет.

А еще,– сказал мне проректор по научной работе института В. М. Иванюта,– в процессе исследований наши студенты постигают реальный механизм экономические взаимоотношений в системе «вуз – производство».

– А в чем особенность «реального механизма»?

– Да, как вам сказать… – уклончиво сказал проректор, заметив мое ударение на слове «реальный». – Я имею в виду опыт работы студентов над научной хоздоговорной тематикой… К сожалению, познакомить вас с этим опытом без позволения нашего ректора я не могу.

– Хоздоговорная? – настороженно переспросил ректор А. Н. Обливин. – Если главк разрешит, тогда – пожалуйста… И посоветовал мне обратиться к Н. Н. Иващенко, заместителю начальника главного управления высшими учебными заведениями Минвуза СССР.

Николай Николаевич Иващенко:

– Разве что мне прикажет это сделать заместитель министра И. М. Макаров…

Я – к Макарову.

– Пожалуйста, идите и знакомьтесь,– как и следовало ожидать, сказал заместитель министра. – Считайте, что такая команда дана.

И точно. Едва я пришел в институт, как планы научно– исследовательских работ тут же дали: листай и соображай. Молчит проректор Иванюта, ни словом не обмолвится и начальник научно-исследовательского сектора Рыкуннн. Может, бухгалтерия какой– либо цифрой дело прояснит? Но главный бухгалтер института Т. И. Ильгова неумолима: «Мне категорически запрещено давать какие-либо сведения о хоздоговорной тематике!»

– И правильно поступила Ильгова, что не дала вам данных, – говорит ректор А. Н. Обливин. – На это требуется дополнительное разрешение главка!

Еще четыре месяца прошло, пока, наконец, в институте не решили: доступ к «механизму» открыть, так и быть, познакомить с опытом.

– Коль мне вышестоящие товарищи позволили быть открытым и принципиальным, – понимающе и чуть с иронией сказал проректор В. М. Иванюта, – я таким буду. Реальный механизм экономических взаимоотношений «вуз – производство» зиждется, как любим выражаться мы, ученые, на трех китах: 1) искусство составления смет, 2) искусство образования из полученных денег по хоздоговорам прибыли и, наконец, 3) искусство обоснования экономического эффекта. На любом этапе познания этой системы я ваш консультант. По части составления смет, к примеру, у нас лидер – кафедра экономики и организации обрабатывающих отраслей промышленности. Возглавляет ее Н. В. Тимофеев. Начните оттуда…

– Итак, что дает наука? – стала рассказывать мне заместитель заведующего кафедрой А. И. Жабкова. – За участие в выполнении хоздоговорной тематики каждый преподаватель дополнительно к своей основной зарплате имеет еще полставки. Потому-то смету мы начинаем прикидывать – с графы «зарплата»: сразу уточняем, кто сколько хочет подработать. Скажем, требуется фонд зарплаты в четыре тысячи рублей, тогда общая стоимость работы по договору должна быть примерно 10 тысяч рублей.

– А почему именно десять? – спросил я и получил ответ: зарплата в общей стоимости хоздоговорной работы должна составлять не более 40 процентов. Так надо…

Да, наука – дело недешевое. Чтобы наскрести нужный фонд «для полставки», суммы, необходимые для выполнения работы, сплошь и рядом берутся «с потолка».

На той же кафедре Н. В. Тимофеева по договору с Костромским фанерным комбинатом из 10 тысяч рублей общей стоимости работы три тысячи запланировали на одни командировки. В действительности же на эти цели понадобилось лишь 69 рублей. Также для «вала» предусматривается и приобретение якобы крайне необходимых пишущих машинок, фотоаппаратов, кинопроекторов, монтажных столиков, киноштативов и прочих изделий…

Заведующий кафедрой лесной таксации Н. П. Анучин по одной из своих хоздоговорных тем записал в смете: «Для обработки материалов закупить арифмометр». Но сей инструмент оказался ему не нужен. По другой теме он же запланировал израсходовать 970 рублей на обработку материалов с помощью электронно-счетной машины. В действительности же затраты по этой статье обошлись… в 78 копеек. Видимо, при своих исследованиях ученый обошелся другими методами. Примеров подобных сколько угодно.

Но ведь есть же заказчики, которые наверняка следят, на что идут их деньги?

Заказчики доверяют нам,– пояснил проректор В. М. Иванюта. – Многие из них даже и годовых отчетов не визируют. Мы – фирма известная, еще никого не подводили. Неиспользованные же по хоздоговорным темам средства остаются в институте в виде прибыли.

– Какая же это прибыль? – усомнился я.

– А чем не прибыль? – вмешалась в разговор главный бухгалтер Т. И. Ильгова. – За последние три года в институте осталось больше полутора миллионов рублей. Деньги наши, куда хотим, туда и тратим.

Это уж точно! Заведующий кафедрой теории механизмов и деталей машин Б. А. Таубер не так давно приобрел и тут же раздал сотрудникам института десятки готовален, логарифмических линеек, шариковых ручек, рейсшин… Для порядка был составлен акт, в котором записано: «Полученные канцелярские товары использованы в отраслевой лаборатории по хоздоговорной теме № 200/7 и подлежат списанию. Руководитель темы – Таубер…»

Мне оставалось, наконец, ознакомиться с третьим «китом», по определению проректора В. М. Иванюты, – умением извлечь народнохозяйственный эффект. Просвещать меня взялся начальник научно-исследовательского сектора С. Н. Рыкунин.

– Вас интересует отдача рубля, вложенного в науку? – задумался он.– Данных об экономической эффективности некоторых хоздоговорных работ – в частности, выполненных на кафедре Н. П. Анучина, у нас вообще-то нет. Но кое-что мы все-таки найдем.

И Рыкунин неохотно выложил на стол тощую папку. Из документов следовало, что в 1976 году сотрудники института по договорам выполнили работ на сумму 2113 тысяч рублей. Экономический эффект от их внедрения составил 2265 тысяч. Мы долго с Рыкуниным прикидывали и так, и этак: какая же получилась прибавка на рубль вложенных средств. И оказалось – 7,1 копейки! «Да, цифра небольшая,– огорчился С. Н. Рыкунин.– Зато абсолютно реальная. Если угодно, вот вам адрес – там производственники готовы нас за помощь на руках носить».

И я поехал на Московский завод деревообрабатывающих станков и автоматических линий. Внедрение на этом предприятии комбинированной самосмазывающей конструкции пластмассовых ползунов для лесопильных рам, как сообщил мне Рыкунин, дало эффект в 830 тысяч рублей. А на заводе выяснилось: цифра эта – липовая. Эффективность в 830 тысяч институт себе попросту присвоил, Эта же самая сумма, кстати, фигурирует в отчете предприятия как эффект от внедрения сугубо заводского изобретения. Как видим, и это! мизерный «навар» в 7,1 копейки на рубль вложенных средств – фантазия…

Что же происходит? Науке, в том числе и вузовской, е пятилетке эффективности и качества отведена важна роль – взять на себя решение кардинальных проблем производства, всемерно способствовать развитию научно-технического прогресса – действительно сделать «науку производительной силой. Но о какой силе, прогрессе можно говорить, если в конечно» итоге все сводится к формуле «баш на баш»: сколько взяли, столько и отдали Работая по хоздоговорным те мам, студенты ни о каких построениях в механизме «китов» не ведают. Напротив наукой они увлечены всерьез и надолго. А вдруг – узнают о «реальном механизме» смет эффекта и практики научных изысканий?..

*  «Комсомольская правда», 26.04.1977 г.

 

Политический стриптиз

 

Вы, конечно, не могли не обратить внимание на факт резкого и неуклонного в последнее время проявления обостренного чувства юмора отдельными согражданами, межрегиональными группами профессиональных балагуров и даже некоторыми прогрессистскими печатными изданиями.

Стремление во что бы то ни стало сострить, пошутковать, похихикать и вообще всласть повеселиться сумным видом одолевает доморощенных юмористов в особенности в весенний период. А точнее: к началу апреля.

Вот и на этот раз, журнал «Огонек» (№ 14,1990 г.) по такому случаю даже свершил «первоапрельский выпуск». И увеселение читающих сограждан, не мешкая, решил начать с воспроизводимой обложки журнала прежнего образца. На которой, как все знают, рядом с названием журнала было изображение ордена Ленина.

По задумке же редакции, это, видимо, должно было непременно вызвать взрыв смеха. Поскольку на нынешней обложке журнала «Огонек» ордена Ленина уже давно нет и быть не может.

Дальше следует незатейливый «первоапрельский ретровернисаж». На одном из плакатов под рубиновой кремлевской звездой изображен очаровательно улыбающийся годовалый ребенок. А внизу подпись: «Родился под счастливой звездой».

Естественно, здесь каждый, кто не апологет застоя, должен сразу же громко хохотнуть. Мол, тоже мне, нашли счастливую звезду!

А глядя на другой плакат, мы видим работницу в красной косынке, приложившую указательный палец к губам. И предупредительная подпись-призыв: «Не болтай»!

Это изображение, вероятно, должно еще более рассмешить нашего современника. Так, как каждому известно, что взахлеб болтать по нынешним временам никому не возбраняется. Сверх того, это стало признаком хорошего тона. И никого не должно волновать, что от болтовни и сплетни недалеко до измены. Мол, подобные призывы и рассуждения – все это плоды устаревшего мышления и узкоклассового подхода! Да и о каких вообще государственных секретах и от кого может идти сейчас речь, если уже повсеместно объявлено, что мы уверенно и целенаправленно строим общеевропейский дом на прочном железобетонном фундаменте непреходящих общечеловеческих ценностей? А какие могут быть тайны от будущих родственников-домочадцев?

Ну, а что касается и поныне обильно финансируемых западных спецслужб, по-прежнему навостряющих свои любознательные профессиональные глаза и уши на нашу страну, то это, сами понимаете, происходит с ними лишь по инерции… Так сказать, по старинке, для проформы, исключительно для сохранения количества рабочих мест…

Тут же, в «первоапрельском выпуске» журнала «Огонек», и дежурное изображение И. Сталина с ленинской книгой в руке. А внизу подпись: «Великий Сталин – светоч коммунизма!»

Естественно, глядя на этот плакат, животики можно надорвать. Ибо, само собой, любому из современников, обладающему, несомненно, врожденным утонченным чувством юмора, давно пора необратимо усвоить: бывший руководитель Страны Советрв И. Сталин и вовсе не «великий», и тем более никакой он не «светоч коммунизма»! Да и вообще, кто из радикально мыслящих людей последнего времени заикнется ныне о каком-то коммунизме? Ведь теперь все больше рассуждают о свободном рынке, о частной собственности, о неизбежной реставрации капитализма в нашей стране…

Приобщить соотечественников к искрящемуся веселию решились также юмористы-самородки Николай Андреев и Павел Гутионтов. Они поставили перед собой достославную задачу осветить исторические события почти десятилетней давности. Потому и кокетливо озаглавили свою совместную информационно-развлекательную продукцию: «Репетиция исторического XXVI». Надо полагать, мало-мальски политически грамотному читателю должно быть ясно: речь идет, безусловно, о партийном съезде.

А чтобы ни у кого не возникло сомнение по части достоверности излагаемого умельцами материала, его авторы деловито сообщают о себе:

«Мы оба тогда работали в «Комсомольской правде», и как раз в этот день в номере стоял наш отчет о Рапорте советской молодежи и пионеров XXVI партийному съезду. И у телевизора мы сидели не просто так: внимательнейшим образом следили, все ли из происходящего в Кремлевском дворце соответствует тому, что уже два часа как было набрано и заверстано в полосу».

Оказывается, Н. Андреев и П. Гутионтов, в духе «застойного» времени, свой газетный отчет изготовили досрочно, «наполнившись живыми впечатлениями от репетиции». То есть, говоря по-простому, они вдохновились на творческий взлет, воспользовавшись лишь полуфабрикатом запланированного официального мероприятия.

Впрочем, не будем торопиться с упреками и тем более с какими-либо нелицеприятными замечаниями в адрес авторов первоапрельского юмористического морально-философского «эссе». Больше того, для начала даже восторженно и проникновенно воздадим должное и Н. Андрееву, и П. Гутионтову! Ведь, положа хоть две руки на сердце и будучи до конца пронзительно чистосердечными и честными, разве мы можем хоть кого-либо назвать из ныне здравствующих, кто бы спокойно и достойно мог ныне изречь: «Да, я тоже, как и эти славные подвижники слова, еще десять лет тому назад досконально понимал все, что делается в стране!»

Да нет же, нет такого человека среди землян!

Даже теперешний шеф-редактор многокрасочного, с избытком желтизны «Огонька» несравненный В. Коротич и тот прозрел окончательно не ранее, как после завершения телетрансляции торжественных похорон Леонида Ильича на Красной площади. А до того, как всему честному народу известно, вовсю прославлял пятикратного обладателя Звезд Героя, где мог, и куда его только допускали. И к тому ж, надо верить, В. Коротич действовал, как всегда, бескорыстно и чистосердечно.

Конечно, кое-кто из сегодняшних коньюнктурщиков-обличителей, возможно, и сурово спросит: «А почему же тогда они, этот Андреев с Гутионтовым, так долго таили от народа и страны в целом то, что им было издавна ведомо?»

Так вот отвечу. Как истые дети внуков Рахметова они с достоинством несли свой крест и точно знали, когда, где, при каких обстоятельствах, по какому поводу и в какой мере обо всем этом можно поведать простому люду. А недостижимым примером служения истине им была, вероятно, достойная вдова Н. Бухарина, обнародовавшая устное «политическое завещание» мужа только спустя пятьдесят лет после его смерти…

И потом, кому из мудрейших может быть известно о том, какие последуют новые откровения Н. Андреева и П. Гутионтова, скажем, лет через десять-двадцать по поводу событий уже нашего бурного времени?..

А теперь обратимся-ка снова непосредственно к первоапрельскому произведению бывших сотрудников «Комсомольской правды».

Свое обличительное повествование юмористы-самородки начинают с весьма нериторического вопроса: «Кем ты стала, гениальная девочка Вика?»

Вика – это девочка-пионерка «в очаровательных белых бантах», которая в феврале 1981 года не только «проникновенно произнесла ключевые строки» стихотворного приветствия Леониду Ильичу, но еще и вручила ему «букет цветов цвета огневого».

Конечно же, Вика – никакая она не гениальная. И сказано о ней так в шутку, опять же, как бы для смеха… Ибо ежели бы девочка Вика действительно была гениальной, то, наверное, все же разобралась бы уже в истинной сущности Генерального Секретаря ЦК КПСС. И с прямотой и определенностью сказала бы ему все, что о нем думает. Во всяком случае, никак уж не позволила бы себе еще и обнять Леонида Ильича «от всей души, как отца родного…».

А теперь что? Теперь Вике не позавидуешь! Ее удел ныне – одни лишь терзания да страдания… До конца дней угрызения совести не будут давать покоя бывшей пионерке за ее прошлый опрометчивый, легкомысленный поступок… Вот к чему приводит неразборчивость в отношениях с малознакомыми мужчинами!

С незадачливой Викой, как говорится, все ясно. Но весьма неуютно, видимо, должны чувствовать себя сегодня и другие участники Рапорта советской молодежи и пионеров XXVI партийному съезду. И бригадир из Нового Уренгоя П. Баряев, и артистка Л. Драпеко, и слесарь АЗЛК Н. Махонин, и белорусский поэт В. Некляев…

А как же чувствовали себя сами авторы тогдашней газетной публикации в «Комсомольской правде»?

О, у них тоже не было проблем по вопросу совести!

«…мы вернулись в редакцию и написали отчет, – свидетельствуют в «первоапрельском выпуске» журнала «Огонек» самородки-юмористы Н. Андреев и П. Гутионтов. – Заголовок взяли у Светлова: «Сколько молодости у страны!»

И, надо полагать, представленный бескомпромиссно-гибкими исполнительными репортерами отчет вполне устроил тогдашнего главного редактора газеты «Комсомольская правда» Г. Селезнева.

А заканчивая свои проникновенно-разоблачительные воспоминания, точнее же – политический стриптиз,

ну, что касается нынешнего местонахождения вики, то туг, думаю, трудно что-либо определенное сказать. А в отношении Н. Андреева и П. Гутионтова имеется в наличии некоторая достоверная информация. Пережив вполне благополучно безрадостное «застойное» время, Н. Андреев ныне – заместитель редактора отдела СССР и гуманитарных проблем журнала «Новое время», а его соавтор по разоблачительным воспоминаниям П. Гутионтов – специальный корреспондент газеты «Известия».

Не остался без куска хлеба в сложный перестроечный период и бывший главный редактор «Комсомольской правды» Г. Селезнев. Не так давно он, наконец-таки, покинул свой привычный, обжитый руководящий кабинет на улице Правды, 24. И стал ныне наставником наставников… И это без смеха! И вовсе не игра слов!.. Как только «Учительская газета» получила официальный статус газеты ЦК КПСС, так сразу же ее главным редактором был назначен именно Г. Селезнев. И все потому, наверное, что до сих пор еще у кое-кого «вверху» в цене опытные люди конформистского толка…

Но, согласитесь, далеко не каждого развеселят искренние воспоминания Н. Андреева и П. Гутионтова.

Поэтому в поддержку журналистским юмористическим силам были призваны еще и писательские, и даже артистические.

К примеру, модная нынче писательница Татьяна Толстая решила рассмешить население методом модной шоковой психотерапии.

Свое выстраданное юмористическое произведение «Не могу молчать» она начинает шуткой:

«Пушкин был еврей».

Разумеется, просвещенный читатель, не лишенный чувства юмора, должен непременно улыбнуться.

Но от растерянной улыбки до заразительного смеха еще ой как далеко. И Т. Толстая сокращает это расстояние, продолжая шутки шутить:

«Лермонтов тоже был еврей». (Ха-ха)

«…Гоголь – естественно, тоже еврей». (Ха-ха-ха!)

«Герцен тоже был еврей». (Ха-ха-ха-ха!)

Ну, и, естественно, Лев Толстой, Тургенев, Достоевский, Гончаров, Чехов – тоже евреи.

При упоминании каждой новой известной фамилии, хохот, по Татьяне Толстой, должен неуклонно нарастать. А при упоминании современников — даже перейти в гомерический:

«Василий Белов – он же Барух Вайсман! Бондарев, он же Бундарев, он же Арон Бундер! Распутин, он же Рабинович! Куняев – Зильберминц!..»

Читатели, конечно же, хохочут до коликов! И остается лишь догадываться, чем бы закончилось все это непринужденное веселье, если бы Т. Толстая, оставаясь верной своему принципу «Не могу молчать», пошла бы до конца и, смеха ради, расшифровала бы и свою фамилию…

Между тем, видимо, под воздействием шоковой смехотерапии Т. Толстой, известный артист Ю. Никулин в свое первоапрельское меню включил и такой анекдот:

«По улице еле-еле идет старый Рабинович. Ему кричат:

– Рабинович, как ваше здоровье?

– Не дождетесь!»

После такого фейерверка специфического местечкового веселья заинтригованный читатель вправе с нетерпением ожидать очередного первого апреля в «Огоньке». Ведь, наверняка, не случайно оставлено в резерве еще много русских писателей и поэтов, которых, шутя и веселя публику, можно объявить евреями.

Не исключено также, что и упомянутые выше Н. Андреев с П. Гутионтовым продолжат свой политический стриптиз, решатся на следующий обличительный шаг и поведают, как они освещали и другие исторические события «застойного» (а то и перестроечного уже) времени…

Ну, а известный клоун, народный артист СССР Ю. Никулин, может быть, порадует продолжением анекдота. И от Москвы до самых окраин станет известно, как говорится, из первых уст: сдержал ли свое слово Рабинович?

Так над кем же смеетесь, весельчаки-первоапрельцы?

* Г-ты «Московский строитель», 29.05.1990 г.

 

Очередь в кассу, где премию дают

 

По институтскому коридору профессионально бежал человек.

– Уж финиш близится, – подстраиваясь к нему, подбодрил я усталого марафонца.

– Не финиш.., а касса, – загадочно выдохнул он в два приема.

– Какая касса? – оторопел я и нерасчетливо сбавил шаг.

– Где премию… дают.

Мне касса была не нужна, мне нужен был директор института Чернышев.

В коридоре появилась еще одна бегущая фигура. Да что у них тут – сдача норм ГТО, что ли?

– В кассу спешу, – бросил, уворачиваясь от меня, и этот рекордсмен на длинные дистанции. – Перестройка у нас.

– Может, вы знаете, где Чернышева найти?

– Я – Чернышев,– сбился он с ритма.

– Директор?

– Нет, сын директора, – и он финишным рывком оставил меня позади и пропал за тем же поворотом. Я тоже наддал. Но тут встречным курсом на приличной скорости выплыла из-за угла пава. .

– Как бы мне Чернышева…– начал было я.

– Я – Чернышева, – снизошла пава.

– Однофамилица?

Она оскорбилась:

– Законная Чернышева.

– Которого законная – сына или отца?

– Сына, – одарила она меня взмахом ресниц, – у которого отец директор.

Но тут в конце коридора возник еще бегущий.

– Послушайте, – спросил я у законной Чернышевой, – а что у вас тут все бегают?

– Ускорение потому что, – популярно сказала она.

Бегущая фигура поравнялась с нами, и я кинулся к ней легкой иноходью. Когда наши скорости сравнялись, я представился.

– Никольский,– не сбавляя темпа, представился и он, – заместитель директора.

– У меня к вам несколько вопросов,– достал я на ходу блокнот.

– Некогда, – отмахнулся Никольский. – Я в кассу опаздываю. А то вон, видите, – референт директора Шарапов уже получил, заместитель председателя профкома Яшин тоже, заместитель начальника отдела Красавин…

И он долго еще называл по фамилиям всех, кто встречным потоком от кассы валил по коридору.

– За что дают? – полюбопытствовал я.

– За новую технику,– сказал Никольский и с криком. – А ну вас, без премиальных останешься, – задал такого стрекача, что в мгновение ока скрылся за поворотом.

Но мне наконец-то повезло. Неторопливой солидной трусцой двигался по коридору еще один марафонец. Я представился и спросил про директора Чернышева.

—– А зачем? – подозрительно спросил марафонец, не отвечая взаимностью на представление.

– Все про успехи хочу узнать, за которые отваливают премии.

– Тогда лучше ко мне,– скромно сказал он н представился: – Езерец Мирон Аронович, начальник отдела технико-экономических исследований.

Пока я ждал его на обратном курсе, переде мной мелькали и скрывались за поворотом еще какие-то люди.

– Не какие-то, а трудовые династии,– уважительно сказал о них вернувшийся Езерец. – Вон те – Павловы, заместитель директора Павлов во главе их стоит. А те – Музовские. Правда, нынче во главе их никто не стоит, но недавно стоял В. Музовскнй, многолетний министерский куратор нашего института: потом династия профессора Миронова, начальника лаборатории Шелудякова, и так далее.

Постепенно я стал понимать, что к чему. Мне зам. директора Никольский про династии популярно объяснил: с одной стороны, преемственность и гарантированный научный рост, а с другой – монолитность коллектива. Не дай бог если кто-то вздумает воду мутить – сразу попадет в теплые родственные объятия, из которых выход один – за проходную. Выли тут такие, попадали… И пропадали.

Где теперь, к примеру, В. Бурдин, начальник лаборатории? Нету Бурдина, А с виду такой шустрый был. кандидат наук. И в газету он успевал, и на заседании межведомственной комиссии в Госплане СССР с критикой позиции родного института и не менее родного министерства не боялся вы ступать. И они к нему тоже по-родственному – в лабораторию сына зам. директора В. Павлова внедрили. И
стало в лаборатории два начальника – один формальный, а второй фактический. Только кто же двоевластие станет терпеть? Убрали одного. Правильно, Бурдина.

И в премиальную систему династии хорошо ложатся, бесконфликтно.

– Подписывающий приказ на премию директор института или его заместитель, – объяснял мне технологию дела Мирон Аронович, – собственноручно включают в список, к примеру, своего сына или даже самого себя. И никто не возражает, ибо тут никакой ошибки быть не может. Кто же знает тебя и твоих родственников лучше, чем ты сам?

Сразив меня этим аргументом, Езерец продолжал:

– А повод для премий может быть самый разный. Практически любой. Не верите? Но я же знаю, что говорю. Вот, например, «уничтожение отходов на полигоне», «обновление выставки в кабинете директора», «подготовка материалов для проведения совещания». Хватит? Еще?

Тут я хотел бы со всей ответственностью предупредить: пусть читатели не думают, что в Государственном научно-исследовательском институте химии и технологии элементоорганических соединений Минхимпрома сотрудники только и делают, что в кассу за премией бегают. Нет, нет и нет! Премия – это конечный результат. А промежуточный – титанические усилия, направленные на научные изыскания и внедрение в производство их результатов с колоссальным экономическим эффектом.

Вот, например, тема «Композиционные материалы на основе олигомеров и полимеров», выполненная по заказу бывшего Министерства строительства СССР. По самым скромным подсчетам институтских экономистов, эффект от внедрения этой разработки Минстрой получил в сумме 700 миллионов рублей. И это при нулевых затратах!

– Постойте, постойте, – осадил меня начальник управления бухгалтерского учета и отчетности этого министерства И. П. Корчемкин, – откуда взялась такая экономия? В нашей отчетности ее совсем нет.

Это что же выходит – перекрывают дорогу к кассе?! Мешают перестройке?!

Но эти внутриведомственные разногласия, как вы сами понимаете, к институтским делам отношения не имеют. У институтских руководителей и без» того забот полон рот.

Мои собеседники рассказали мне, что сейчас обобщается передовой опыт института по организации особых творческих бригад, нацеленных на крупное внедрение. Возглавляют эти бригады или сам директор Е. А. Чернышев или его замы, а уж вторым номером непременно числится либо директор предприятия, где разработка внедряется, либо кто-то из его окружения. Успех внедрения в таком случае неотвратим. А заодно, естественно, неотвратима, как рок, и премия.

Я хотел уточнить детали этого внедренческого механизма у директора и пошел прямо к нему.

– Улетел, – сказала секретарша, – в Запорожье.

И почему-то шепотом добавила:

– Там, на «Кремнийполимере» вырисовывается крупнотоннажное вознаграждение.

Директор института Чернышев и директор завода Холодков, оказывается,

уже успели согласовать между собой и утвердить экономический эффект от внедрения своих изобретений только за один-единственный год в сумме 355 тысяч рублей. А главный инженер завода «Кремнийполимер» В. В. Олейник и его жена экономист В. Д. Олейник с этим в корне не согласны: нет такого эффекта в заводской кассе.

Пытаюсь выяснить шараду у куратора института – зам. министра химической промышленности С. Голубкова. А секретарь меня в его кабинет не пускает: очень заняты, мол.

– Чем заняты? – спрашиваю.

– Решают с товарищем Чернышевым вопрос, как поменять кассиров…

– Слушайте! – возмутился я. – А при чем здесь кассиры?

– Чтобы быстрее поворачивались, не задерживали народ у кассы.

*  «Социалистическая индустрия», 1.10.1986 г.

 

Надбавка за блины

Сатирическим пером

 

Эх, вкусен, по слухам, краснодарский чай, об особом его вкусе и аромате слышали многие. Впрочем, лучше один раз попробовать, чем сто раз услышать. Но в продаже его как не было, так и нет. Хотя в наличии целое объединение «Краснодарский чай». Хозяйство богато не только чаем: на десятки километров вдоль Черного моря от Лазаревского до Адлера раскинулась его благодатная земля. Здесь и необозримые чайные плантации, сады, огороды и лесные массивы, чайные фабрики и оранжерея благоухающих цветов, запах которых приводит в волнительный трепет чувствительные натуры. И среди этого великолепия чистое, как слеза младенца, озеро, затерявшееся где-то среди вечнозеленых Кавказских гор. Хотя для кого затерявшееся, а для кого дом родной. В особенности для тех, у кого в личном распоряжении служебные персональные авто современнейших моделей. а чинов они достигли таких, что сообразительные рыбки, в изобилии заполняющие сей сказочный водоем, без лишнего напоминания и подсказки сами лезут к ним на крючок. Даже если он и без наживки.

 

Была, правда, до недавнего времени в объединении «Краснодарский чай» еще одна редкостная достопримечательность – это сам полновластный его хозяин, генеральный директор У. Штейман. Но он слишком увлекся разного рода финансовыми нарушениями, служебными злоупотреблениями и сейчас служит совсем в другом месте. Хотя и старшим специалистом. А опустевшее кресло генерального директора объединения уверенно занял многоопытнейший адлеровский житель А. Масленников

Когда я зашел к нему в кабинет, то от радости он онемел.

– Извините… – с трудом обретя дар речи, промолвил он. – Но вы очень кстати. Вы мне очень нужны!

– Я?!

– Именно!

– Помилуйте. Анатолий Алексеевич,– взмолился я.– С чего бы это?

– Вы, и только вы должны мне помочь и защитить!

– От кого?

– От подчиненных. Очень уж донимают!

– Каким же образом?

– Вы разве не знаете, что в стране повсеместно идет решительная перестройка? – Масленников пристально посмотрел на меня. – Вот и я мечтал о самостоятельном участке работы, где можно было бы во всю ширь расправить крылья. Время-то какое!.. А вот мои же подчиненные систематически сковывают мою инициативу.

– В чем же это проявляется?

– Да практически во всем! С каким почином ни выступлю, какую задумку ни выкину, в чем ни проявлю рвение, а они – в штыки. Просто спасу нету! Одни неприятности… Вот, скажем, с первых дней пребывания на посту генерального директора завел я такое правило: с утра пораньше прибывать в объединение да попозже уезжать… Естественно, для лучшего оперативного руководства и решения производственных вопросов в свете современных веяний… Разве это не похвально? Разве не в интересах дела?

Я не торопился кивать головой.

– Так вот,– продолжал Масленников.– А от моего жилья в Адлере до Дагомыса, где контора объединения, чуть ли не семьдесят километров. Ну, я, само собой, добираюсь в контору и обратно на служебной персональной «Волге». А народ неистово шумит и без всякого на то основания возмущается: мол, генеральный директор напрасно бензин переводит и государственную машину изнашивает. Так что же, мне вставать по утрам раньше петухов и добираться в объединение двумя электричками? А домой возвращаться все теми же электричками к полуночи?

– А вы поменяйте адлеровскую квартиру на Дагомыс! – деликатно предложил я.

– Поменять-то оно, конечно, все можно…– философски изрек Масленников.– Но где гарантия, что я вечно буду в Дагомысе генеральным директором?

Я согласился, что гарантий в этом действительно никто не даст. «Скорее наоборот», – подумал украдкой.

– И потом: почему я один должен менять жилье? – сказал генеральный директор.– Вон ведь служебный «рафик» возит из Адлера в Дагомыс и обратно домой и главного бухгалтера объединения С. Кердевара, и его заместителя Пантелеева… А директор Адлерского чайсовхоза Гончаров, так тот, напротив, проживая в Дагомысе, ездит на работу в Адлер… Само собой, на служебной автомашине!.. И посмотрите: никто на них не тычет пальцем, как на меня, никто их не обличает… А ведь перед критикой, казалось бы, все мы равны!

Я согласился и с этой мыслью генерального директора.

– Опять же меня попрекают в том, – продолжил Масленников, – что в наши дегустационные чайные домики, предназначенные для приема иностранных туристов, слишком уж часто в моем сопровождении приезжают первый секретарь Сочинского горкома партии Ю. Поляков и председатель горисполкома с гостями поесть блинов и попить чаю… Что, мол, именно в связи с этим главной поварихе по блинам А. Такмазян за качественное исполнение работы была значительно увеличена зарплата… Ну что можно сказать на подобные выпады критиканов?.. Во-первых, если уважаемые руководители города Сочи и приезжают к нам в наши чайные домики, то исключительно лишь по служебным вопросам. А во-вторых, наверное, уж нам-то, администрации объединения, лучше знать, кто из подчиненных заслужил надбавку к зарплате!..

Ну, а дальше, все больше увлекаясь, генеральный директор А. Масленников стал приводить новые примеры того, когда подчиненные воспринимают события, происходящие в объединении, совсем не так, как хотелось бы и следовало. То есть неправильно воспринимают, с этакой повышенной придирчивостью…

Вот, скажем, бывшим генеральным директором У. Штейманом, по соображениям, лишь ему лично известным, с величайшей легкостью роздано направо и налево свыше двухсот квартир совсем сторонним организациям и кое-кому из своих в нарушение очередности и жилищного законодательства. Пришедший же на смену Масленников возвращать упомянутые квартиры объединению не стал. Он лишь популярно разъяснил: беспокоить жильцов и выселять их из обжитых квартир очень даже неэтично… А рабочие объединения и слышать ничего не хотят, требуют социальной справедливости.

Опять же подчиненные не смогли постичь высокий и сокровенный смысл происходящего, когда Дагомысской чайной фабрике за выпуск некачественного чая поначалу было предъявлено штрафных санкций на сумму 160 тысяч рублей, а потом тут же ей присудили первое место, переходящее знамя и, естественно, занесли на Доску почета Лазаревского района.

Не уразумели подчиненные ход своего генерального директора, когда тот приютил себе в заместители многоопытных работников: освобожденного за упущения в работе от должности директора гостиничного комплекса «Дагомыс» Н. Сосина и скомпрометировавшего себя на работе в должности председателя Центрального райисполкома г. Сочи Б. Аверьянова.

Подняли шум подчиненные и тогда, когда объединение «Краснодарский чай» самовольно, с нарушением действующего законодательства взяло на абордаж изрядный кус городских земель и развернуло на них строительную полосу препятствий, чем «создало угрозу развитию микрорайона, причинило существенный ущерб ряду жилых объектов, в том числе и детскому дошкольному учреждению».

Подчиненные генерального директора прямо высказывали недовольство каждый раз, когда выявлялись очередные факты грубейших нарушений и злоупотреблений должностных лиц объединения при попустительстве администрации. Когда, например, выявилось некачественное обслуживание иностранных туристов в чайных домиках, необоснованное списание многих тонн картофеля и на десятки тысяч рублей – цветов. Когда обнаружилась фальсификация документов при реализации чая. Когда, наконец, деньги, отпущенные государством на оздоровление рабочих совхоза, использовались не по назначению…

Все, конечно, это было. Что греха таить!.. Но зачем же, зачем все скопом валить на голову генерального директора?

Или возьмем основной наш продукт – чай,– сказал А. Масленников.– Так я решительно стал на путь бескомпромиссной борьбы за его гарантированное качество. За то, чтобы вкус и аромат прославленного краснодарского чая ни в коей мере не зависели ни от природы, ни от погоды, ни даже от возможных упущений человеческого фактора… И проблему мне удалось решить в кратчайший срок раз и навсегда. Стабильность качества краснодарского чая отныне гарантирована! Ибо в адрес нашего объединения бесперебойно поступают сотни тонн индийского и цейлонского чая. Так что нашему персоналу остается лишь смешивать компоненты продукта в нужных пропорциях… А они опять недовольны: какой же это, мол, краснодарский чай?

И все же мне непонятно,– сказал я,– как можно защитить вас от подчиненных?

Да очень просто! – привычно стал давать указания мой собеседник.– Вы выступите на страницах центральной печати и открыто расскажете о препонах, которые возникают порой на местах перед инициативными современными руководителями в процессе широкомасштабной перестройки.

Я согласился, о чем н довожу до вашего сведения, читатель.

Краснодарский край.

*  «Социалистическая индустрия», 28.03.1987 г.

 

Вам это и не снилось!

Почему многие артельные золотодобытчики становятся на путь преступления?

 

Платные убийцы всегда хладнокровны и деловиты. Эти заранее купили двуствольный обрез и патроны к нему. В укромном месте, на берегу озера, провели репетицию, ведя огонь по бумажным мишеням. К моменту, когда заказчик определил день и час покушения, подготовка была завершена.

Кто ждет выстрелов в упор, торопясь в семь утра на работу! Человек вышел из подъезда, нашарил в кармане ключи от гаража. В следующий миг он отшатнулся от взявшегося невесть откуда мотоцикла и рухнул на землю, приняв два заряда волчьей картечи. Предсмертный крик лишь подстегнул улетавший стрелой мотоцикл с двумя седоками в шлемах.

 

И потом все было четко, по плану. Снялся с поста сигнальщик, подавший мотоциклистам знак о выходе жертвы из дома. Пересел в машину, ждавшую в условленном месте, стрелок с обрезом (оружие затем утопили в ручье). Без промедления ринулись в людные места, чтоб затеряться и обеспечить алиби…

Картинка из жизни гангстеров Чикаго? Нет, это было в Чите. И не в какой-то законспирированной банде, а в легальной кооперативной организации – старательской артели «Южная», что при объединении «Забайкалзолото». Но в чем отличие артели от преступного сообщества, если это председатель «Южной» Ю. Тхорик дал указание шоферу своей персональной машины В. Рудому убрать своего заместителя В. Максименко и выложил авансом за голову обреченного 29.700 рублей?

Максименко не ждал угрозы от «друзей». Ведь Тхорик, человек вообще-то свирепый и властный, явно благоволил к своему заму. Они водили дружбу много лет, по-братски делили холостяцкую квартиру и стол, вместе ездили на отдых. Дружба дала трещину, когда Максименко собрался жениться. Председатель артели панически боялся каждого нового человека в своем окружении и сделал все, чтобы расстроить брак. А когда не получилось, пошел, точно в картах, ва-банк.

Когда Максименко начали пугать, угрожать по телефону, тот поделился своими сомнениями о расставленных силках с В. Рудым и еще одним из «палачей» – С. Иванюком, тоже водителем «Южной». Рудый заверил товарища в помощи. Хотя в то время уже положил на сберкнижку многотысячный гонорар, принесенный в газетном кульке от заказчика – Тхорика. С. Иванюк тоже не думал идти на попятную – на выручку от убийства мысленно строил дом, покупал машину. Тем более не колебались непосредственные исполнители – студенты Хабаровского института инженеров железнодорожного транспорта С. Сапунов и Н. Буглак, которые до того и в глаза не видывали Максименко. А почему бы и не позабавиться, не подработать? Романтично, как в западном боевике: пиф-паф с мотоцикла!

Что это за артель такая, где по приказу руководителя, на деньги руководителя одни работники готовят убийство другого? Увы, под вывеской кооперативной организации, в которой все равны, вопросы решаются сообща, правление подотчетно коллективу и т. д., скрывалась шайка преступников, извлекавшая баснословные нетрудовые доходы. Матерый волк Тхорик был уличен в хищении 160 тысяч рублей. В возглавляемой им артели не было и тени кооперативной демократии. «Тхорик – страшная личность, – говорили на суде, – Человеческая жизнь для него ничего не стоит. Любит стравливать людей, распространять порочащие слухи…»

Он управлял артелью, как атаман бандой. Трудно придумать более жесткую власть, если была беспрекословно исполнена директива об убийстве. «Тхорик два раза не повторяет, иначе вылетишь с денежной работы»,– развел руками В. Рудый. Каждый должен был знать только свой, самый узкий участок «денежной работы». Если какой-то старатель проявлял законный интерес к делам артели, то натыкался на зловещий вопрос: на ОБХСС работаешь?

Кажется, против этих извергов должна была восстать вся Читинская область. Однако драма не стала сенсацией. В районах старательской добычи золота это – почти рядовое явление, там только и жди уголовщины. В артели «Дружба» (при том же «Забайкалзолоте») похищено 150 тысяч рублей. Сразу шестнадцать человек привлекли к уголовной ответственности в кооперативе «Забайкалье» – растрачено три миллиона рублей. То же и в других регионах. В артели «Казахстан» украли без малого полмиллиона. Шайку «подельщиков» возглавлял сам председатель Дьяченко. Преступные руки гребут не только деньги, но и благородный металл. А почему бы и нет, коли налажен сбыт? Примеров тому хоть пруд пруди. Так что ограничимся лишь этим.

Ныне, когда кооперативы растут как грибы, возьмемся предостеречь тех, кто умиляется при виде любой подобной вывески. Эта прогрессивная форма хозяйствования, открывающая, несомненно; большие возможности для деловых, предприимчивых и честных людей, в то же время оказалась очень удобной и для деляг, преступников, которые кооперативную демократию и экономическую самостоятельность ловко используют для грабежа и хищений – как, например, нож, пистолет или отмычку.

Для несведущих заметим: старательская артель сегодня – это вам не группа лесных бродяг с лопатами и лотками, какими они предстают со страниц «Угрюм-реки» Шишкова. Современный охотник за золотом оседлал бульдозер «Комацу» размером с таежную избу и гигантскую драгу – плавучий завод. По техническому оснащению и по численности работающих (скажем, в артели «Печора» 1.500 человек) это – горное предприятие, ни в чем не уступающее подразделениям Минцветмета.

Исходная идея, которой руководствовалось министерство, создавая артели, была проста и очевидна. В положении о старательской добыче записано, что «она разрешается на закрываемых золотодобывающих предприятиях, участках и объектах, а также на небольших месторождениях, эксплуатация которых государственными предприятиями нецелесообразна». То есть кооперативы должны были показать себя там, где государству заниматься промышленной добычей не с руки, нерентабельно. Казалось бы, все по законам социализма, правильно.

Однако слово «нерентабельно» было невыносимо для ушей отцов-основателей артелей. Постигая новые и, как выяснилось, благодатные формы хозяйствования, особенно в условиях слабого контроля со стороны родного министерства и других ведомств, со временем они поставили перед собой стратегическую цель – внедриться на богатые россыпи, где золото можно грести лопатой, а еще лучше – бульдозером! И немало преуспели. Начальник производственного отдела по старательским работам Минцветмета СССР В. Чупин констатирует ныне печальный факт: наши горнодобывающие предприятия предоставляют артелям месторождения с промышленными запасами золота.

А барьеры протаранили взяткой. Именно за подношения и услуги выносились «выгодные» артелям решения и разрешения. Торг в руководящем звене горнодобывающих предприятий, бывает, идет такой, что иному кооперативу позавидует и фирма «Локхид», поднаторевшая на крупных аферах.

Председатель артели «Нурата» А. Сергиенко, «подмазав» генерального директора объединения «Узбекзолото» А. Кахарова тридцатью тысячами рублей, взрыхлил почву, казалось бы, для выдающейся сделки. Кахаров предложил для разработки месторождение «Зарница» с высоким содержанием золота. Стоимость грамма будет столь же высокой, набивал себе цену «генерал», как при добыче на участках, где золота втрое меньше. Взамен он просит наличными лишь… десять процентов о т всей выручки, полученной с «Зарницы». Эта чудовищная десятина поставила тогда Сергиенко в тупик. Тот замялся, а потом и отказался вовсе. На богатую россыпь на тех же условиях внедрилась артель «Чаткал», возглавляемая более решительным и, судя по всему, более расчетливым председателем – вором О. Пащенко.

Сказочные возможности открыло перед артелями предоставленное им право самостоятельно вести геологоразведку. Отцы-основатели тут же принялись переманивать с государственных предприятий геологов и маркшейдеров высшей квалификации высшей, чем где бы то ни было, зарплатой. Уже при составлении проектной документации на» разработку месторождений (еще одно странно приобретенное право старательских кооперативов) здесь закладывается мощный фундамент для сверхприбылей. Все, что выгодно завышать, завышают, а что удобно занижать, занижают. В подавляющем большинстве артельных документов доля содержания золота в породе меньше, чем в натуре. А расчетная цена грамма добываемого металла больше фактической вдвое и втрое. Только на этом, по скромным под. счетам, каждая артель получает ежегодно от миллиона до полутора миллионов рублей неучтенной прибыли, или сотни, тысячи граммов неучтенного металла.

Что значит, скажем, завысить толщину вскрышных пород? Это автоматически повышает объем работ, дает рекордную производительность землеройной техники, экономит горючее, запчасти. Вот и искомая для статотчетов рентабельность!

Кстати, для ликвидации всех «узких мест» и для защиты жизненно важных интересов артели создали сеть «снабженцев» из тысяч человек, накрывающую всю страну. Эти весьма мобильные и богатые люди творят чудеса, могут добыть даже мощную импортную технику, например, бульдозеры «Катерпиллер» и «Комацу», приобретаемые за валюту целевым назначением для государственных предприятий, транспорт, оборудование. И даже драги!

Зачисляют в «снабженцы» по особого рода способностям и авторитетным рекомендациям. Скажем, пронырливый и обходительный московский фотограф М. Быкадоров имел в активе родство, хоть и дальнее, с одним из виднейших деятелей старательского движения (в уголовном, конечно, направлении), заместителем председателя артели «Печора» С. Буткевичем. А свел его непосредственно с артельщиками из «Южной» фотокорреспондент АПН Ю. Сомов. Рекомендаций столь известных в своем кругу людей оказалось достаточно, чтобы новоиспеченному «снабженцу» положили оклад 600 рублей в месяц – не стыдно упомянуть такую сумму и тестю-генералу. Но этот окладишко был для начала, нечто вроде ученической стипендии. Пройдя испытательный срок, он получил за год почти двадцать три тысячи рублей вместе с премиальными и сорок пять с половиной тысяч – на расходы. В подотчет? Как сказать. Председатель артели Ю. Тхорик дал Быкадорову такое напутствие: будут документы – отчитывайся перед бухгалтерией, нет – передо мной, на словах, артель моя и деньги мои.

На отчетно-неподотчетные тысячи он покупал по заказам Тхорика всевозможный дефицит, деликатесы, японские магнитофоны. Однажды даже справил по заданию шефа уютный домик у Азовского моря, записав его на свою фамилию. Расторопному и неболтливому «снабженцу» Тхорик доверил и большее – вручить пятнадцать тысяч целковых из того же волшебного источника предшественнику В. Чупина на посту начальника производственного отдела по старательским работам Минцветмета СССР И. Марьяновскому, которого успел узнать по совместным застольям с Тхориком в шикарных московских ресторанах.

Весьма преуспел на деляческой ниве и «снабженец» артелей «Тайга». «Лена», «Согдиана» Л. Островский, выпускник Московской консерватории. Одно время он служил сразу в двух артелях. И специализировался исключительно на незаконных поставках, ибо в «Тайге» при ревизии не нашли ни единого документа, свидетельствующего о том, что такие-то материалы, запчасти и оборудование получены через Островского.

Раскроем его творческую лабораторию. Имея в кармане сфабрикованные письма на бланках Минцветмета СССР и «Лензолота» с поддельными подписями ответственных товарищей, он шел в Минсельхозмаш СССР и получал на них совершенно натуральные визы заместителя начальника ВПО «Союзтракторопром» П. Евдокименко. За это благодарная артель зачислила в «снабженцы» зятя Евдокименко, некоего М. Высотского. И Л. Островский старался не за так. Его престарелый папаша, инвалид первой группы, был «принят» в артель экспедитором. Оба столичных «старателя» и не помышляли о работе, зарплата им шла по почте.

Бурная, но скрытая деятельность «снабженцев» еще ждет своего летописца. В Таджикистане с их помощью артель получила несколько могучих «БелАЗов», предназначенных совсем для других мест и других ведомств. На заполярный остров Большевик, который взялся покорить кооператив «Полюс», «снабженцы» оперативно доставляли грузы на самолетах… тяжелой транспортной авиации. Ничего невозможного!

Но вернемся с невидимого Фронта на передний край добычи. Что делают отцы-основатели, утвердившись на богатых россыпях? Хапуги не были бы хапугами, если бы и при наличии лучшей техники, первоклассных специалистов работали культурно. Нет, артели ведут добычу хищнически, снимают сливки, а там хоть трава не расти. При контрольных промывках отработанных пород выявлены остатки золота на 15-25 процентов сверх нормы допустимых потерь. Стало быть, ежегодно попадают в отвалы многие тонны золота, повторная добыча которого сложна и невыгодна.

Тревожная, ненормальная тенденция последних лет такова: доля добычи металла старателями растет, а доля госпредприятий – снижается. Выходит, ситуация перевернулась – Минцветмет довольствуется теми участками, от которых отвернулись отцы-основатели.

Прибрав к загребущим рукам золотые жилы под лозунгами кооперативной демократии, патроны артелей позаботились о том, чтобы сама демократия существовала исключительно v них на языке. Если забыть на минуту о технике и других приметах сегодняшнего дня. то по условиям труда и быта рядовой старатель недалеко ушел от дореволюционного предшественника. Он вкалывает, как проклятый,– от зари до зари, без выходных. Их текучесть достигает в артелях девяноста процентов. КЗОТ не соблюдается.

Скудный, спартанский быт рядовых старателей – еще одно слагаемое блестящего хозрасчета. Не воздвигать же для безропотных работяг-сезонников палаты белокаменные. Ютятся они, как и в веке минувшем, в ветхих избушках. землянках, сараях.

Когда один из нас посетил базу артели «Печора» в Ухте, два сведущих человека – бухгалтеры Л. Комаров и С. Савченко, живописуя невиданное процветание кооперативного хозяйства, не преминули подчеркнуть, что главная цель артели – вовсе не добыча презренного желтого металла, а воспитание старателей в духе идеалов коммунизма, вовлечение их в общественную жизнь, развитие соревнования, как и записано в уставе товарищества. Видимо, невзгоды и лишения, виданные нами, тоже входят в программу перековки сознания.

Но как совместить с этим доходы и быт отцов-основателей? Нередко на одну руководящую персону приходится за год сорок пять тысяч рублей зарплаты. Когда во время ревизии подсчитали легальный доход председателя «Печоры» В. Туманова, оказалось, что аналогов в отечественной практике он не имеет. Союзный министр получает за год в несколько раз меньше. А если учесть еще и широко развитую семейственность в артелях, то с отцами-основателями потягается лишь редкий бизнесмен. Председатель кооператива «Иртыш» М. Мельников вместе с женой-секретаршей. а также сыном, зятем, сестрой жены выкачал за пятилетку из старательской кассы почти 380 тысяч рублей.

Ясно, что столь солидные и высокооплачиваемые люди не могут обитать в землянках или дырявых палатках, спать на нарах. Молчаливый страж базы артели «Печора» показал уютные, комфортабельные терема коттеджи отцов-основателей, двухэтажные апартаменты Туманова. Мебель, оборудование, ковры – все экстра-класса. Располагают к отдыху, поправке здоровья и несколько крытых бассейнов с чистейшей приятной водой, роскошные сауны, буйствует зелень в оранжереях. А в точке общепита хозяйничает шеф из первоклассного столичного ресторана.

Но В. Туманов не таков, чтобы подолгу прозябать в приполярном городке. Он предпочитает руководить артелью на расстоянии, пребывая в командировках 250 дней в году. Если вершит дела в столице, то пребывает в комфортабельной квартире ЖСК «Лебедь», записанной на сына, если греется на южном солнце, останавливается в одном из своих особняков – пятигорском или мисхорском. Туманов располагает выездом из нескольких машин в разных точках страны, оплачиваемых артелью. Конечно, жизнь на широкую ногу требует хлопот, поэтому председатель не может обойтись без особых слуг. Мисхорский дом Туманова сторожат и обслуживают два весьма квалифицированных служителя. А на московских проспектах ждет его указаний другой поверенный-доверенный, некто В. Шехтман.

С той же целью, с какой скоробогатые дельцы прошлого покупали дворянские гербы и титулы. Отцы-основатели ищут знакомства с именитыми поэтами, художниками, писателями, артистами, наводят мосты к министерствам и ведомствам, братаются с журналистами. Дело не только в «решпекте», в тщеславном желании выйти в свет. Служители муз и печатей формируют надежное лобби для их защиты от правосудия. Сгустилась, например, гроза над Тумановым – встревожились авторитетные «друзья», взявшись хлопотать за «честнейшего и заслуженного человека».

Жаль, «друзья» не знают кое-какие детали его биографии. Из четырех своих судимостей Туманов вспоминает, да и то нехотя, только об одной: по известной 58-й статье, изображая себя невинной жертвой культа. Увлекался, мол, поэзией, читал Есенина, за то и пострадал. Поправим Вадима Ивановича: он был осужден за антисоветскую агитацию и пропаганду, оснований для его реабилитации не было и нет. Другие дела и вовсе не свяжешь с любовью к стихам – сплошная уголовщина. Сначала – хищение денежных средств по подложным документам ради попоек в ресторанах Владивостока. Групповое нападение на сберкассу на Колыме, отягченное убийством. Снова хищение и судимость – это уже в пору благородной старательской деятельности.

Сейчас этот рецидивист со стажем, потершись возле мастеров слова, сам взялся за перо. В «Огоньке» (№ 4 за этот год) увидел свет его опус «Жизнь без вранья». Ложью тут является хотя бы то, как В. Туманов представился: руководитель предприятия, геолог. Какое отношение к науке о земле и ее недрах имеет он, если даже семилетнее образование в своей анкете приписал (фактически окончил лишь шесть классов)?

Враньем Туманов только и живет. Проведя время войны за тысячи километров от фронта, сейчас он выдает себя за ветерана сражений. Раньше, когда Туманов был менее нагл, он собственноручно написал в одной из анкет: «В боях не участвовал». Но, видно, по вкусу ему пришлись ветеранские льготы – уже и орден нацепил. полученный к 40-летию Победы. Удостоверение участника войны Туманову якобы выдано в Ялте. Военком этот факт отрицает. Подлог?

Завязав знакомства и связи «наверху», отцы-основатели стараются выжать из них все. Узы дружбы с заместителем министра цветной металлургии СССР П. Жмурко они скрепили, зачислив зятя его в артель «Полюс». С помощью столь высокого руководителя наладили настоящий конвейер хищений. Ободряет участников лобби и то, что произошло, когда факты преступной связи Жмурко с артелями вскрылись: того пересадили в кресло заместителя начальника главка, заставив заниматься вместо золота медью. Наиболее преданных служащих отцы-основатели без обиняков берут на собственное содержание. Начальник УВД Семипалатинского облисполкома Бапсанов. например, был зачислен в артель «Иртыш» методистом «по совместительству», получая за это 800-900 рублей в месяц. Интересно, какую методику он совершенствовал – методику крупных хищений?

Особенно тщательно культивирует верхушка артелей связи с Прокуратурой СССР. Отдачу это уже принесло. Например, С. Гусев, в бытность следователем по особо важным делам, сумел замять уголовное дело против сына Туманова в Гагаринском районе столицы. Правда, и вытянул из папаши немало – тридцать тысяч рублей.

Заставляют задуматься и факты, которые мы почерпнули у начальника управления бухгалтерского учета и контроля Минцветмета СССР Л. Одарюк. Ведомственные контролеры нащупали один из путей незаконного обогащения артелей. Министерство официально обратилось в союзную Прокуратуру: расследуйте, привлеките воров-миллионеров к ответственности. Прокуроры двинулись по следу столь медленно, что порой это движение вообще незаметно. Следствие по артели «Забайкалье» тянется уже шесть лет, и конца волоките не видно. Черепашьими темпами расследовались преступления в артели «Согдиана», затягивается следствие в артели «Хинган» и других. Хуже того, бесследно исчезли в стенах Прокуратуры СССР многочисленные материалы по уголовному делу артели «Тайга». Следователь же по особо важным делам Ю. Зверев, который должен за это ответить, всего лишь отстранен от должности.

С другой стороны, отцы-основатели демонстрируют завидную мобильность, оставляя далеко позади буксующую машину правосудия. Технология отработана: как только дело начинает пахнуть керосином, артель распускается, документация уничтожается. И тут же создается новый кооператив, иногда даже с прежним названием. И механизм хищений включается снова.

«Подзапустили мы этот вид производственной деятельности», – признался заместитель министра цветной металлургии СССР В. Рудаков. Что верно, то верно – вожжи упустили, а может, никогда их и не держали? Кучка же всемогущих дельцов, взнуздав принципы кооперативного хозяйствования, гарцует по полигонам отечественных клондайков. Никто свободным артелям не указ. С 1983 года Минцветмет СССР шлет бумаги в «Уралзолото» о желательном переизбрании председателя «Печоры». Но артель, послушная воле «папаши» и его стражей, неизменно голосует «за» Туманова. Это и в самом деле непотопляемый лидер старательства, ведь «Печора» – шестая артель, в которых он председательствует. Так вместе со священной кооперативной собственностью стали неприкосновенными и дельцы, воры, прохиндеи, на которых, казалось бы, и клейма негде ставить.

Нет, мы вовсе не за то, чтобы закрыть кооперативы старателей. Дать такой рецепт легко. Но ведь речь идет о судьбе 19 тысяч человек, объединенных в 242 артели. Возможно, иные поганки среди кооперативных грибов и нужно вырвать с корнем. Но многие старательские коллективы, если очистить их от преступных элементов, восстановить в них законность и демократический кооперативный порядок, могут стать хорошими партнерами государству. Все будет хорошо, если добывать золото, этот очень скользкий металл, станут люди с чистыми руками.

*  «Социалистическая индустрия», 13.05.1987 г.

 

***

В Центральном Комитете КПСС

О статье «Вам это и не снилось!», опубликованной в газете «Социалистическая индустрия» от 13 мая 1987 года

 

В принятом постановлении ЦК КПСС отметил, что в статье «Вам это и не снилось!», опубликованной в газете «Социалистическая индустрия» от 13 мая 1987 года, правильно поднимаются вопросы о серьезных недостатках в организации работы старательских артелей по добыче золота. Критические замечания газеты направлены не на дискредитацию артелей старателей, а. на устранение искривлений в практической деятельности этой кооперативной формы организации труда.

Руководители Министерства цветной металлургии СССР, ограничиваясь неоднократными заверениями устранить имеющиеся недостатки в организации добычи золота и других металлов с привлечением артелей старателей в соответствии с требованиями принятых постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР по этим вопросам и довольствуясь общими положительными экономическими результатами старательской добычи, не делают надлежащих выводов и не принимают необходимых мер по наведению должного порядка в деятельности артелей старателей.

Минцветмет СССР, руководители золотодобывающих объединений и предприятий мирятся с тем, что нарушается действующее Положение о старательской добыче полезных ископаемых. Нередко артелям выделяются месторождения с лучшими условиями их отработки, чем на государственных объектах, на многих из отведенных горных участков добыча осуществляется без соблюдения природоохранного законодательства, с грубыми нарушениями технологии, в результате чего допускаются сверхнормативные потери металлов. В ряде артелей продолжают иметь место грубые нарушения финансово– хозяйственной дисциплины, демократических принципов самоуправления, ущемляются права граждан. На объектах золотодобывающей промышленности, особенно в старательских артелях, не созданы необходимые условия для предотвращения хищений золота, растрат и злоупотреблений.

Партийные комитеты и советские органы на местах самоустранились от контроля за деятельностью артелей старателей. Во многих из них первичные партийные организации бездействуют. В результате формирование старательских коллективов осуществляется бесконтрольно, зачастую по принципу родства и знакомства. К руководству в артелях в ряде случаев приходят нечестные, случайные люди, не отвечающие предъявляемым требованиям по профессиональным качествам, образованию.

Прокуратура СССР й МВД СССР слабо направляют деятельность правоохранительных органов по выявлению и пресечению преступных проявлений в золотодобывающей промышленности, зачастую ограничивают свою деятельность информацией о свершившихся фактах.

ЦК КПСС обратил внимание коллегии Министерства цветной металлургии СССР на проявленную недисциплинированность в выполнении постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР по эффективной организации старательской добычи золота и других драгоценных металлов и потребовал принять исчерпывающие меры по коренному исправлению недостатков в этом деле. Предложено покончить с поверхностным руководством старательскими артелями, подробно разобраться с деятельностью каждой из них. повести дело к тому, чтобы это была действительно кооперативная. форма организации производства, основанная на демократических началах, принципах справедливости в оценке трудовых затрат членов артели. Подробно вникать в подбор кадров, и прежде всего руководящего состава, способного организовать коллектив на выполнение заданий с учетом современных требований.

Прокуратуре СССР (т. Рекункову) и МВД СССР (т. Власову) поручено решительным образом улучшить деятельность подведомственных правоохранительных органов по предупреждению преступлений и других нарушений законодательства в золотодобывающей промышленности. Покончить с проволочками, обеспечить оперативное выявление и расследование фактов правонарушений, принимать действенные меры по пресечению фактов хищений и злоупотреблений в этой отрасли промышленности.

Предложено ЦК Компартии Казахстана, Красноярскому и Хабаровскому крайкомам, Амурскому, Иркутскому, Магаданскому, Свердловскому, Читинскому, Коми, Якутскому обкомам КПСС усилить партийный контроль за формированием и организацией работы старательских артелей, деятельностью кадров, созданием им необходимых производственных и бытовых условий, решительным пресечением хищений, растрат и злоупотреблений на объектах золотодобывающей промышленности, повысить роль первичных партийных организаций в этом деле.

Госплану СССР, Минцветмету СССР, Минфину СССР, Минюсту СССР, Прокуратуре СССР и МВД СССР поручено совместно с местными партийными и советскими органами, другими заинтересованными ведомствами разработать и внести на рассмотрение Совета Министров СССР предложения по улучшению организации кооперативной добычи полезных ископаемых.

 

А был ли мотель?

 

Вместо того, чтобы радушно принимать гостей, директор М. И. Ивлев со всём штатом мотеля вынужден заниматься совсем другим! добиваться устранения «недоделок». А один перечень недоделок, между прочим, занял семь страниц убористого машинописного текста. Нет воды и не подана электроэнергия. Не закончен монтаж торгово-технологического и холодильного оборудования, не установлены мебель, штородержатели, зеркала. Есть гардеробы, да нет вешалок…

Субподрядчики было дружно взялись за дело, да генподрядчик снова, уже в который раз, спутал им все карты: управляющий СУ-117 Н.З. Герман снял со строительства мотеля фактически всех своих рабочих. Ведь объект считается готовым, еще в марте отрапортовали!

Директор Московской дирекции по строительству гостиниц, мотелей и кемпингов В.П. Бордзеловский признался:

«Да, был такой рапорт. Но потом бросились проверять, и что выяснилось? Из 126 различных работ по завершению строительства на тот момент было, выполнено всего-навсего, смешно сказать, восемнадцать. Не было даже полов, водопровода, канализации».

В мае была создана рабочая комиссия для подготовки к государственной приемке комплекса. Она, конечно же, видела, что мотель не готов, что до перерезания ленточки еще далеко. И, тем не менее, составила акт, из которого следует, что строительство закончено, и можно приглашать на объект комиссию более высокого ранга – государственную приемочную. Упомянутый акт подписали представители Моспроекта № 1, авторы проекта Ю.В. Ранинский, Н.Д. Уманская и В.П. Бордзеловский.

Только Михаил Иванович Ивлев не стал подписывать акт. Более того, наотрез отказался. И объяснил свою позицию так:

– Видите ли, первая очередь кемпинга была построена еще в 1966 году. И при приемке ее госкомиссия составила акт недоделок на сумму 104,2 тысячи рублей. Это почти 20 процентов от его сметной стоимости! И что вы думаете? Недоделки до сих пор не устранены. Как же я могу подписать акт годности мотеля к эксплуатации? Гостей-то завтра придется встречать мне!

Итак, уже на четыре года задержалось строительство мотеля-кемпинга на окраине Москвы, Комплекс, обошедшийся государству более чем в три миллиона рублей, заморожен, хотя давно мог бы приносить прибыль. Уже дважды каким-то чудом объявляли его то «сданным в эксплуатацию», то «готовым к приемке», и оба раза это было очень далеко от истины.

Вот-вот на объект прибудет государственная приемочная комиссия. Что же ей придется принимать?

*  «Комсомольская правда», 9.09.1971 г.

 

После выступлений «КП»

МЕРЫ ПРИНЯТЫ

Есть мотель

 

«А был ли мотель?» – так называлась статья В. Цекова, опубликованная 5 сентября с.г. Мотель, расположенный на окраине Москвы, дважды объявлялся то «сданным в эксплуатацию», то «готовым к приемке», и оба раза это было очень далеко от истины…

«Коллегия Главмосстроя обсудила на своем заседании статью. Высказанные в ней критические замечания соответствуют действительности.

За неоднократный срыв сроков сдачи гостиницы мотеля в эксплуатацию, низкий уровень руководства начальник строительного Правления № 117 треста «Мосстрой» № 6 Герман Н.3. от занимаемой должности освобожден.

 

«Донбасс» без шахтеров

 

Представьте Магнитогорск без металлургов или Баку без нефтяников. Не получается? А «Донбасс» без шахтеров?

Донбасс потому в кавычках, что речь идет о шахтерском пансионате, о котором под фотографией в рекламной брошюрке «Здравницы Крыма» написано черным по белому: «В курортном городке «Донбасс» ежегодно отдыхают тысячи шахтеров».

– Конечно, – соглашается директор пансионата тов. Мащенко, – наш уникальный оздоровительный комплекс построен за счет прибылей шахт Украины. За пять лет у нас побывало шестьдесят тысяч человек. Из них 60-65 процентов по постановлению ВЦСПС

должны быть рабочие шахт.

Слов нет, отменный курорт для шахтеров «выдали на-гора» строители. Его территория примыкает к старинному Массандровскому парку, одному из красивейших на Южном берегу Крыма. В семи жилых корпусах – уютные двухместные комнаты, телевизионные холлы. В вечернем кафе «Уголек» – большой танцевальный зал с декоративным бассейном…

– А спортивная база? – вдохновенно перечисляет директор. – А специальное меню для детей? А строящаяся подвесная канатная дорога на пляж? А разнообразие культурных мероприятий: концерты, танцы с призами, вечера вопросов и…

– …и встречи со знатными шахтерами,– вставил я, чтобы поддержать разговор.

– А что? Прекрасная мысль! – радуется директор. – Организуем встречу. Только вот уточним, кто из знатных шахтеров у нас сейчас отдыхает.

Уточнять идем к медрегистратору Л. Н. Матасовой.

– Вам нужны шахтеры? – с готовностью придвигает она аккуратные стопки путевок. И щедро начинает перечислять:

– Главный инженер Ватутинского шахтоуправления, главный маркшейдер треста «Первомайскуголь», начальник планового отдела треста «Советскуголь»…

– Одну минуточку. Нам нужны, понимаете, те, что под землей. Например, забойщики, проходчики…

– Понимаю, – быстро кивает Людмила Николаевна. Но едва заглядывает в путевки, как, словно загипнотизированная, начинает произносить:

– Директор добропольского универмага «Орбита», механик Краснолиманской базы хлебопродуктов, агроном совхоза «Константиновский»…

– Нет, не то,– отчаиваемся мы.

– Да я же вас понимаю,– начинает даже сердиться медрегистратор. – Вам нужны забойщики, проходчики…

И вдруг голосом заправского диктора объявляет:

– В курортный городок «Донбасс» прибыли: лоцман портнадзора Азовского морского пароходства с супругой, управделами обкома профсоюза с супругом и продавец ОРСа с двумя детьми.

Мы взмолились:

– Не надо!

Однако Людмилу Николаевну трудно было остановить. Ее уже «влекла неведомая сила». С расширенными от изумления глазами, повинуясь не собственной воле, а воле тех, кем были выданы эти пачки шахтерских путевок, она с упрямым автоматизмом перечисляла фамилии и профессии. Здесь были швейники, коммунальники, врачи, парикмахеры, финансисты, кондитеры, фотографы, архивариусы и т. д. и т. п.

Мы тихо ушли. И директор пансионата сказал мне на ухо:

– Умрем, но организуем встречу с шахтером. Приедете послезавтра, все будет сделано.

Я приехал.

Директора я нашел в медпункте. Врач потчевала его жаропонижающим и укоризненно поглядывала на заведующего клубом тов. Климчука, который виновато стоял в сторонке.

– Ну что я могу поделать, – разводил он руками. – Два дня регулярно, утром и вечером, по радио объявлял и по пляжу бегал… Ни один шахтер не откликнулся. Вот если бы зимой…

Так я и не увидел шахтеров в «Донбассе». Опасаясь, как бы не произошло того же и с металлургами в какой-нибудь черноморской «Магнитке» или с нефтяниками в возможном крымском «Баку», я направился в  Ялтинскнй территориальный совет по управлению курортами профсоюзов.

– Не удивляйтесь, – успокоил меня председатель совета А.Ф. Русанов, – В пансионате «Донбасс» такая картина из года в год. Большинство путевок попадает людям, не имеющим ни малейшего отношения к предприятиям, которые участвуют в долевом финансировании курортного городка. А все потому, что Донецкий облсовпроф и застройщик – Министерство угольной промышленности УССР совершенно не следят за тем, как эти путевки распределяются. Конечно, у нас все имеют право на отдых. Но осуществляя это право для одних, нельзя ущемлять права других.

Да, «Донбасс» не может обойтись без шахтеров. Даже курортный. Тот, что радует глаз не пирамидальными терриконами шахт, а пирамидальными ялтинскими кипарисами.

 *  «Социалистическая индустрия», 26.07.1969 г.

 

Волна с недоливом

 

Ах, море! Ах, это тихое, синее геленджикскоо море! Кого не настроит оно на благодушный лад? Кого не вдохновит воспеть нечто? Я тоже в этом смысле не исключение. Я тоже воспылал. В голове складывались самые что ни есть звонкие рифмы… Но сразу же возникла и проблема: кого воспеть? Кому посвятить лиру?

Ну, конечно же, тем, от кого немало зависит настроение отдыхающих, кто способен благотворностью соперничать с морем и солнцем – работникам прилавка.

Когда я зашел в кабинет управляющей конторой «Курортторга» А.А. Мадесовой, то с радостью увидел, что Анна Александровна, обложив себя кипами заполненных «Почетных грамот», вдохновенно ставила в них свою подпись.

– Не скрою, приятное занятие! – мягко улыбаясь, проговорила Мадесова. – Дела у нас идут превосходно. Что ж скупиться на поощрения?

Я взял одну из грамот. В ней было напечатано: «За активное участие в социалистическом соревновании…»

И я понял, что нашел то, что нужно. Я стал уже прикидывать композицию своего будущего восторженного произведения. Естественно, понадобились конкретные факты успехов тружеников прилавка. Конкретные передовые предприятия торга

– Извольте! – говорит начальник орготдела конторы «Курортторга» М. К. Чепенко и выкладывает на стол перечень подведомственных магазинов.

– Возьму за образец работы, допустим, магазин № 23. – И я указал его пальцем в перечне.

– А вот как раз магазин № 23 и нельзя!

– Почему? – удивился я.

– А потому, что в этом магазине план товарооборота хромает. Торговля молочными коктейлями не организована. Кондитерские изделия продаются с недовесом. В холодильной камере обнаружены утаенные от покупателя десятки килограммов сливочного масла, колбасы, сервелата… А это очень даже нехорошо.

– Убедили,– согласился я.– Беру магазин № 37.

– Не подойдет! – парировала Чепенко. – Там работают на неисправных весах, самообслуживание ликвидировали…

– Тогда останавливаюсь на магазине № 99! – ткнул я пальцем в бумагу.

– Исключено! – воскликнула Чепенко. – За последнее время в горисполком и в контору торга неоднократно поступали устные и письменные жалобы на обвесы, обсчеты, завышение цен именно в магазине № 99. Кроме того, бывшая заведующая магазином И.Г. Классика очень уж ловко переклеивала на рядовые настойки коньячные этикетки. Мы ее даже потом «по собственному желанию» уволила…

– А что вы скажете о магазине № 34? – с надеждой спросил я.

– Ни в коем случае! – замахала руками Маргарита Константиновна. – Недавно у заведующей этого магазина Д.Н. Абрамович обнаружилась недостача в сумме 7560 рублей…

– И что же Абрамович уже уволена из торговой системы?

– Нет, почему? По-прежнему работает. Там же, в селе Дивноморское.

У меня еще теплилась какая-то надежда. Я называл все новые магазины из представленного перечня. Но тщетно! Начальник орготдела М. К. Чепенко каждый раз убедительно доказывала, что названный мною магазин не может быть предметом воспевания. И это действительно было так. Ибо, скажем, в магазине № 57, к примеру, по вине заведующего Е.В. Балюк недостача составила 1200 рублей. В магазине №118 импортное пиво «Гамбринус» не только продается по завышенной цене, но и без накладных…

И главное, что меня еще более удивило, последующая безнаказанность. Этакое всеобщее «выгораживание» провинившихся руководителей магазинов управляющей конторой «Курортторга» А. А. Мадесовой. Кет. не стану я воспевать «Курортторг», решил я, и устремился в трест ресторанов и столовых, благо, он находился рядом, только перейти дорогу.

– Правильно поступили, что обратились именно к нам,– сказала управляющая трестом Б.Н. Бородкина. – Вот нами намечены высокие рубежи.– И, развернув типографски отпечатанный текст обязательства треста на этот год, выразительно зачитала: «Воспитывать у работников общественного питания треста чувство ответственности за порученный участок работы, укреплять трудовую дисциплину, повысить культуру обслуживания и строго соблюдать правила советской торговли». И, доложу вам, с тех пор, как мы ввели этот основополагающий пункт в свои обязательства, всякого рода нарушения на предприятиях нашей системы как рукой сняло. И если вы пожелаете, скажем, посетить любой из наших ресторанов…

Тут же поспешил в рестораны «Геленджик» и «Платан». Увы, высоким примером они не могли служить. Официанты счета не выписывают. А в ресторане «Южный» произошел и вовсе конфуз. Официантка Л.И. Рассказова умудрилась при заказе на 1 рубль 09 копеек обсчитать меня на 3 рубля 10 копеек. Я любезно попросил счет, администратор Н.П. Полежаева почему-то послала дежурившего дружинника – плотника пансионата «Приморский» А.М. Забару, кстати, изрядно подвыпившего. Он попытался выдворить привередливого посетителя из ресторана.

Невыписывание счетов посетителям, обсчет, недовес, недолив и прочие грубейшие нарушения свойственны и другим предприятиям треста. Ресторанам «Кавказ», «Турист», закусочной № 6, бару «Морской», кафе «Прибой», «Мороженое»…

Б. Н. Бородкина, узнав о моих впечатлениях, воскликнула:

– Зачем же вы доходите до таких подробностей! Так вы никогда ничего светлого не напишете

Насчет «никогда» позволю не согласиться с уважаемой Б.Н. Бородкиной. А вот в данном случае она, к сожалению, оказалась права. Ибо мне казалось теперь, что лучезарная морская волна – и та с недоливом.

*  «Советская Россия», 2.10.1980

 

После выступления газеты

Вынесен приговор

 

В Краснодарском краевом суде закончился процесс над бывшей управляющей Геленджикским трестом ресторанов и столовых Б. Бородкиной. О деяниях «железной Бэллы», несовместимых с законом, писала «Советская Россия» («С чужих слов», «Без пристрастия», 21 августа и 21 декабря 1980 г., «Волна с недоливом», 2 октября 1980 г.). Судебная коллегия по уголовным делам под председательством Е.Н. Королихина в ходе судебного следствия всесторонне исследовала материалы дела и вынесла Б. Бородкиной обвинительный приговор по статьям 173, часть вторая и 174, часть вторая УК РСФСР. Бородкина, являясь должностным лицом и занимая ответственное положение, неоднократно брала от подчиненных взятки, добываемые в результате преступной деятельности – обвеса, обсчета покупателей, других махинаций, и в общей сложности с 1972 по май 1982 года получила 561834 рубля. Кроме того, она сама дала взяток на сумму 43390 рублей другим должностным лицам, которые также понесли ранее заслуженное наказание.

По совокупности преступлений, учитывая особо отягчающие обстоятельства, судебная коллегия приговорила Б. Бородину к исключительной мере наказания – смертной казни с конфискацией имущества. Приговор был с одобрением встречен присутствующими в зале суда.

26.04.1984 г.

 

Все-таки халтура

Поставьте точку над «i»

 

Не всякая книжка – источник знаний. Порой автор вкупе с редактором такую «пулю отольет»… В заметке О. Жадана «Хобби, переходящее в халтуру» («Комсомольская правда», 25 июля 1970 г.) и шла речь о такой неудачной печатной продукции – трех небрежно исполненных брошюрах Э. Д. Новожилова из серии «В школьной мастерской». Мы бы не стали возвращаться к этим изданиям, если бы на редакционный стол не легло письмо – отклик главного редактора издательства «Малыш» Н. Поливина. Письмо не только наотмашь отвергает критику, но и категорически требует: либо печатайте опровержение, либо мы будем вынуждены, – ни больше, ни меньше, – как обратиться в соответствующие органы, ограждающие от клеветы.

Чтобы поставить точки над «i», редакция решила обратиться (и в первый раз, конечно, были консультанты) к специалисту в области техники. И вот перед вами его ответ.

Сразу же нельзя не обратить внимание на актуальность рубрики, которой сопровождаются брошюры «В помощь юным рационализаторам». Возрастной адрес, как видим, вполне определенный. Не менее определенно поставлена и задача: помочь детям «конструировать и изготовлять усовершенствованные приспособления, рационализирующие труд в школьных учебных мастерских». Благородная цель!

Но вряд ли она может быть достигнута при обилии теоретических, практических, смысловых и стилистических погрешностей, которые допущены в книжках. Начать с того, что автор и редакторы спутали элементарные технические понятия л скопом к оборудованию причисляют и станки, и приспособления, и инструменты. А что можно понять, если переметан, как говорится, сад и огород?

Наиболее уязвимая сторона брошюр – бездумность, а иногда и порочность многих рекомендаций автора.

Предположим, раньше школьники не знали, как поступить со сломанным сверлом. Теперь эта проблема «решена». Попирая элементарные правила техники безопасности, им рекомендуют обернуть сломанное сверло одним слоем тонкой жести, и оно, дескать, вновь готово к работе. Или: «если по какой-либо причине этот способ не подходит – залейте оловом или свинцом канавки в месте крепления сверла. После обработайте рашпилем или шкуркой эту часть сверла, и оно вновь готово к работе». Избави, как говорится, и помилуй, если школьник с такими навыками попадет на производство.

В брошюрах не только подробно описываются «новинки», но и даются советы по технологии их изготовления. И вновь много путаницы. К примеру, автор указывает, что некоторые детали дети могут получить «путем литья» непосредственно в школьной мастерской. Указание четкое. Непонятно только, с каких пор в школах появилось литейное оборудование. В другом месте читаем: «Сварочные работы можно выполнять силами шефов». Универсальный совет…

Текст пестрит такими безграмотными и бестолковыми рекомендациями: «проточите внутренним резцом» (резцы не бывают внутренними или внешними.– В. Ц.), «пропилите нужный (какой?) профиль», «установите шпиндель фрезерного станка» (а как установить?) «Ударами молотка или киянки по клину произведите процесс (?) сплачивания и склейки деталей», «работа с приспособлением заключается из наладки непосредственной работы(?)»…

Несуразностей в брошюрах так много, что их невозможно все перечислить и даже выловить. А если еще учесть безграмотное выполнение чертежей и эскизов, то невольно возникает вопрос: как могли такие брошюры попасть к юному читателю?

Однако О. Жадан допустил неточность. Он почему-то посчитал, что для Э.Д. Новожилова выпуск подобных брошюр, адресованных школьникам, – всего лишь хобби, любимое увлечение.

«К счастью, это не так, – разъяснил в своем письме главный редактор издательства «Малыш» Н. Поливин.– Для Э. Д. Новожилова детское техническое творчество, трудовое воспитание школьников не хобби, а профессия. Он является старшим научным сотрудником сектора технических средств обучения и школьного оборудования в Научно-исследовательском институте Министерства просвещения РСФСР. Тов. Новожилов… кандидат педагогических наук, автор научных работ по вопросам трудового воспитания школьников, детскому техническому творчеству…»

Титулов много… Тем, тов. Поливин, печальнее картина, серьезнее вина автора.

А как же обстоит дело с редакторами? «В порядке выяснения истины, – пишет в редакцию Н. Поливин, – сообщаем, что редактор Н. Сендерова никакой особой роли в издании этих брошюр не играла…»

Вот те на! Редактор и без какой-либо «роли»! Очевидно, эту роль по мере сил и распределения обязанностей выполняли руководители издательства?

*  «Комсомольская правда», 1.11.1970 г.

 

Как отремонтировать домну?

 

На предприятиях Минчермета СССР находится в эксплуатации более 6 миллионов тонн механического оборудования. Стоимость основных фондов предприятий министерства превышает 25 миллиардов рублей. Общая численность ремонтников в 1974 году достигла 32 процентов от списочного состава промышленно-производственного персонала отрасли (в1966 году составляла 5 процента).

Для ремонта оборудования и эксплуатационных нужд предприятиями Минчермета СССР ежегодно изготавливается более 5 млн. тонн ремонтного металла, в том числе свыше 2 млн. тонн чугунного литья, 500 тысяч тонн стального литья, 250 тысяч тонн прокатных валков и свыше 500 тысяч тонн разнообработанных изделий… И, тем не менее, в отрасли насчитывается более 1.200 операций, выполняемых вручную, из которых 40 процентов являются проблемными и не имеют технических решений по механизации, 60 процентов требуют анализа, обобщения, унификации оборудования, повышения его эксплуатацией надежности, доводки серийного производства и широкого распространения всех предприятиях министерства.

Эффективности работы оборудования, – и это известно каждому производственнику, – можно добиться, имея надежные тылы – высокоорганизованную ремонтную базу.

Известно, что металлургическое оборудование в большинстве своем является уникальным. Создание каждого современного крупного агрегата представляет новый шаг пути развития технического прогресса в черной металлургии. А вместе с тем практика показывает, что детали вводимого в эксплуатацию основного металлургического оборудования (кроме базовых) через 2-4 года полностью обновляются. Следовательно, через этот период выпуск продукции основным производством определяется не столько качеством поставляемого отрасли оборудования, сколько качеством ремонтного металла.

Нынче предприятия – поставщики оборудования обеспечивают потребность черной металлургии в запасных частях не более чем на 3 цента. В условиях такого дефицита ремонтного металла черная металлургия была вынуждена сама создавать мощности по производству литья, кузнечных заготовок, металлоконструкций и изделий с механической обработкой. Как правило, создание этих мощностей происходило на площадках, максимально приближенных к основному производству.

В результате в настоящее время черная металлургия производит для ремонтных целей литья намного больше, чем все предприятия ГУМмаша Минтяжмаша для изготовления нового оборудования; изделий с механической обработкой в 2 раза больше, чем те же предприятия ГУМмаша для нового металлургического оборудования. Однако если в системе Минтяжмаша разработкой прогрессивных технологических процессов производства оборудования занимаются несколько институтов, то в системе Минчермета нет научно-исследовательского центра, специализированного на разработках прогрессивной технологии ремонтного дела. В результате число марок материалов, из которых изготавливается одна и та же деталь на разных предприятиях, доходит до 8-10, уровень термического упрочнения механоизделий в целом по отрасли составляет 16 процентов, прогрессивные методы упрочнения деталей наплавкой высококачественными материалами освоены только на отдельных заводах. Срок службы многих однотипных деталей на разных заводах отличается в 5 и более раз.

Ремонтная проблема для черной металлургии имеет свои экономические последствия. Так, удельные затраты на ремонт выросли с 7,73 процента от общих затрат на производство товарной продукции в 1968 году до 9,66 процента – в 1974 году. Среднегодовой прирост затрат на ремонт в течение 6 последних лет составляет около 150 млн. рублей, в том числе за счет роста удельных затрат – около 60 млн. рублей.

Значимость ремонтной проблемы для черной металлургии станет тем более очевидной, если сопоставить ее с другими отраслями. Затраты на ремонт в черной металлургии в два раза превосходят расходы на ремонт всех металлорежущих станков в стране и равновелики затратам на ремонт всей сельскохозяйственной техники. Численность ремонтников в черной металлургии составляет около 16 процентов от общей численности ремонтников в стране.

Причины существующего положения, прежде всего, кроются в условиях, не позволяющих обеспечить требуемые темпы внедрения научно-технического прогресса во все области ремонтного производства. «Ремонтная служба», опиравшаяся на «ремонтное дело» и удовлетворявшая потребности отрасли в период пятидесятых годов, к настоящему времени исчерпала свои возможности. Существующая обстановка требует преобразования «ремонтной службы» в мощное мобильное ремонтное производство, которое бы отвечало современному уровню развития науки и техники и опиралось в своей деятельности на прочную научную основу.

Надо крепко подумать и о типаже новых машин, об их унификации, как это делается, например, в энергетике. Здесь два министерства, Минэнерго и Минтяжмаш, нашли возможность внедрять новое оборудование унифицированными блоками, что облегчает его ремонт, дает возможность применять прогрессивные способы восстановления узлов и агрегатов. Этого нельзя сказать о Минчермете СССР: тут что ни домна – то другая конструкция, что ни прокатный стан – то новое решение. И, естественно, это непомерно удорожает их ремонт.

Резкий контраст в уровнях развития технологии основного производства, с одной стороны, эксплуатации и ремонта оборудования – с другой, в значительной мере определяется следующим фактом. Вопросами совершенствования технологии производства металлопродукции в отрасли занимается около 30 институтов, в то же время решением актуальной проблемы ремонта на научной основе не занимается практически никто. В целом затраты на научно– техническое обеспечение ремонтного производства составляют не более двух процентов от общих средств, расходуемых на научные цели в отрасли.

Несложные расчеты показывают, что научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы в ремонтном производстве объемом 12-15 млн. рублен в год (при вполне реальной уже сейчас эффективности – 5 рублей на рубль затрат и при необходимых темпах развития базы ремонтного производства) обеспечат снижение среднегодовых затрат на ремонт на 60 млн. рублей. Это приостановит рост удельных затрат на ремонт, создаст условия для планомерного повышения эффективности отрасли в целом и позволит дополнительно производить большое количество металлопродукции.

Усложнение проблемы ремонта руководители Министерства черной металлургии СССР заметили давно. Они пытались ее решить за счет привлечения проектных, отраслевых научно-исследовательских технологических институтов, которые не специализированы на такие вопросы. Но по мере того, как черная металлургия СССР выходила на передовые мировые рубежи и наконец достигла их, по мере роста основных производственных фондов ремонтное дело отрасли выросло в самостоятельную сложную проблему.

Как же может быть решена эта проблема, на уровне современных задач?

Академик А. И. Целиков, директор ВНИИметмаша, считает, что наилучшие результаты дает «фирменный» ремонт, то есть ремонт, осуществляемый изготовителем оборудования. Никто другой, кроме него, не может лучше знать слабые места изделия. Осуществляя ремонт машин, завод-изготовитель в то же время накапливает опыт по их эксплуатации и на основе этого находит пути дальнейшего усовершенствования.

Но для этого надо, чтобы при заводах-изготовителях были организованы ремонтные предприятия или цехи. Минтяжмаш СССР не готов сейчас или в ближайшем будущем решить такую задачу.

Значительная часть вопросов ремонтной проблемы, считает министр черной металлургии СССР И. П. Казанец, может быть решена путем тщательного анализа существующей мировой практики, разработки научно обоснованных мероприятий в условиях специализированного научно-исследовательского центра и широкого внедрения этих мероприятий на всех предприятиях министерства.

И министр предлагает создать такой научный центр.

Мнение министра черной металлургии СССР еще в 1973 году поддержал заместитель министра тяжелого, энергетического и транспортного машиностроения Г.П. Семенов: «Учитывая большое народнохозяйственное значение вопросов организации ремонтов оборудования, предложение Минчермета СССР по организации института ремонтных проблем целесообразно».

Чуть позже, в 1974 году, в поддержку этого предложения высказался академик В.Е. Патон, много сделавший для совершенствования ремонтных работ в черной металлургии.

А еще год спустя, то есть в минувшем году, группа крупных ученых во главе с академиком, заведующим лабораторией Института проблем механики Академии наук СССР С.А. Христиановичем единогласно определила: целесообразно организовать в г. Днепропетровске Всесоюзный научно-исследовательский, проектно-конструкторский технологический институт механизации труда и ремонтно-механических проблем в черной металлургии (ВНИИмехчермет).

Есть и такое мнение, что решать эту проблему надо комплексно. И если уж создавать новую организацию, то не один институт, а специализированное научно-производственное объединение во главе с НИИ.

Казалось бы, вопрос ясен. Тогда, спросите вы, в чем же дело? Руководители двух министерств – за, ученые – за, кто же против? А против никого и нет. Суть вопроса в том, что Госкомитет по науке и технике не выносит окончательного своего мнения. А без согласия этого Госкомитета приказ министра об организации института будет недействителен.

Десятая пятилетка – пятилетка качества всей нашей работы – набирает темп. XXV съезд КПСС потребовал деловито решать вопросы на всех ступенях нашего хозяйственного управления. Думается, что вопрос о научной базе ремонта в черной металлургии – один из тех важных вопросов, решение которых в интересах дела не терпит отлагательства.

*  «Социалистическая индустрия», 3.03.1976 г.

 

Не ждали

 

В редакцию позвонил шофер Московского хладокомбината N2 8 Валентин Гомеров.

– Помогите! Я привез из Чернигова на авторефрижераторе 12 тонн мяса для Останкинского мясоперерабатывающего комбината. И вот стой» уже сутки, но разгружать никто не собирается. Еще Виктор Зорин стоит, он привез из Моршанска Тамбовской области 8 тонн мяса.

Через полчаса мы встретились с В. Томаровым и В. Зориным у ворот комбината. Прибыли они в Москву в полдень и сразу же, не теряя ни минуты, доставили груз по назначению.

– Стойте, ребятки, не торопитесь! Наверное, сделаем переадресовку, – сказал технолог первой смены.

– Периферия завалила нас мясом, девать некуда,– подтвердил начальник цеха хранения В. Генералов.

Томаров от «переадресовки» отказался. Зорин направление взял, чтобы не терять времени.

На 2-м Московском колбасном заводе, куда пригнал свой рефрижератор В. Зорин, его, конечно, тоже не ждали.

– Возьмем только говядину, – заявили колбасники. – Свинину сдашь в другом месте.

Вскоре В. Зорин снова подрулил к воротам Останкинского комбината. Авторефрижератор Томарова стоял на том же месте без движения.

Наступила пересменка. Технолог второй смены заявил: «Разгрузку производить не будем!» Минула третья смена, наступил новый рабочий день…

Когда мы сообщили об этой возмутительной истории заместителю директора комбината И. Кошелеву, он даже удивился:

– Жаль, что шоферы не обратились ко мне сразу. Вы не успеете выйти из моего кабинета, как рефрижераторы будут разгружены, – Игорь Вячеславович потянулся к телефонной трубке. – В другой раз такое случится, обещаю: виновным не поздоровится.

А нам думается, не надо ждать «другого раза». Слишком дорого обходятся государству подобные переадресовки. Давайте на минутку вникнем в случившееся. Труженики села прислали в столицу ценные продукты. В кратчайший срок водители доставили важный груз в Москву. Ведь малейшее промедление влечет за собой потерю калорийности, а то и порчу продуктов.

И вот у самых ворот комбината – стоянка. Она затянулась почти на двое суток.

Кстати, слова своего зам. директора И. Кошелев не сдержал. Рефрижераторы разгрузили лишь через восемь часов после того, как он дал слово сделать это немедленно!

Будем надеяться, Министерство мясной и молочной промышленности РСФСР строго спросит с виновных и примет меры к тому, чтобы авторефрижераторы ни одного лишнего часа не стояли у ворот мясоперерабатывающих комбинатов. Простой даже пустых грузовиков влетает в копеечку. Тем более – груженных мясом.

*  «Комсомольская правда», 21.04.1971 г.

 

Миллион за ошибку

Иск – бесхозяйственности

 

Перед самым началом летних каникул к завучу средней школы поселка Коряжмы (это на реке Вычегде) наведался представитель Котласского целлюлозно-бумажного комбината. Завуч, увидев гостя, сразу понял, о чем пойдет речь: визиты такие регулярно повторяются в одно то же время года. И верно: комбинат опять приглашал к себе школьников – помочь в полном важном деле.

– Все ясно,– кивнул завуч,– обеспечим.

– Оплата по соглашению, – добавил гость и уехал.

Вскоре машины доставила ватагу школьников на территорию комбината. Здесь подростки увидели километровые ряды ящиков вперемежку с грудами металлоконструкций, местами скрытые буйной зеленью зарослей.

– Неужели это наш комбинат выпускает? – спросил кто-то из новичков.

– Тоже скажешь! – возразил другой. – Наш комбинат делает бумагу, целлюлозу…

– Это у нас, – пояснил сопровождающий школьников работник комбината,– хранится ценное оборудование. Ну, за дело, ребята! Нужно осмотреть все ящики. Детали, покрытые ржавчиной, закрасим. Не то оборудование примет в полную негодность. Ясна задача?

– Ясна! – хором ответили школьники ц, разобрав кисти и банки с краской, бросились вскрывать ящики. Тут мы ненадолго оставим юных маляров. Пусть красят. Мы же тем временем постараемся выяснить: что же все-таки за техника брошена в кустах? Почему она не при деле, не на службе? кто ее изготовил, кто и зачем купил?

 

Коротка справка для «посвященных. Как правило, тому радостному часу, когда на предприятие поступает новая техника, предшествует долгая, трудная подготовительная работа. Попробуем рассказать о ней. Сначала на заводе выявляется острая потребность в новом оборудовании. Специалисты наводят справки. Уточняют: подходит ли оборудование для данного производства, «впишется» ли в технологический процесс?.. А часто бывает и так, что нужная техника в природе еще не существует: надо дать точный заказ конструкторам, машиностроителям…

Примерно по такому сценарию развивались события и на Котласском целлюлозно-бумажном комбинате. Стране требовалось (да и сейчас требуется!) все больше беленой сульфатной целлюлозы. Само собой, чтобы такую целлюлозу выпускать, нужно оборудование. Речь, заметим, шла о строительстве целого завода. Котласские специалисты навели справка и выяснили, что необходимая техника имеется за рубежом.

Хозяйственника и специалисты завода составляют заявку в главк в министерство, в которой приводят точные экономические обоснования: зачем нужна новая техника, в какие сроки должна быть установлена, во сколько обойдется, какой эффект сулит… Теперь уже предприятие в министерство вместе убеждают соответствующие органы решить вопрос положительно. Надо сказать, что чаще всего заявка производственников продиктована действительной, реальной нуждой. Потому и заказу Котласа была, как говорится, открыта «зеленая улица». Тогдашнее Министерство лесной, деревообрабатывающей в целлюлозно-бумажной промышленности СССР не только поддержало комбинат, оно, можно сказать, само выступило заказчиком нового завода. На всех бумагах того времени стоит подпись бывшего заместителя министра Николая Никифоровича Чистякова.

Как развиваются события дальше, читателям, видимо, ясно в без подсказки. Когда «добро» па покупку новой техники дано, за дело принимаются снабженцы. Наконец, наступает торжественный момент: заказанное оборудование поступает по указанному адресу.. Начинается последний этап работы: внедрение, освоение.

Конечно, в подавляющем большинстве случаев финал благоприятный. Новую технику в срок устанавливают, в срок звучит долгожданная команда: «Пуск!» И странно было бы, если бы происходило иначе. Ведь это значило бы, что заказ сделан наобум, что зря старались все – и заказчики, и исполнители, что громадные суммы государственных средств лежат без отдачи, выброшены на ветер… Трудно такое представить. Однако же бывает!

В Котласе, на территории комбината, лежит, ржавеет, портится под открытым небом целый завод по производству беленой сульфатной целлюлозы мощностью 250 тысяч тонн в год. Обошелся он государству в десятки миллионов рублей. Добавлю: золотых рублей. Мало того, что средства не окупились. В копеечку влетает хранение и консервация предприятия. Да еще каждый год приходится оплачивать труд школьников, которые, вооружась красками и кистями, спасают пропадающее добро…

Итак, сценарий в основном ясен: новую технику заказали – оплатили – получили – не внедрили… Заминка, растянувшаяся уже на пять лет, произошла, как видим, в последнем звене. Пока юные маляры красят, попробуем узнать мнения разных ответственных лип: как и почему это произошло?

Мнение директора комбината: Завод с самого начала закуплен некомплектно. Предполагали, что укомплектуют его отдельными агрегатами отечественного производства, но до сих пор заявки на изготовление нужных агрегатов не приняты…

Ну, а если будут приняты? А если все-таки укомплектуют завод? Директор комбината А. А. Дыбпын, выслушав вопросы, вздохнул:

– Все равно не пустим завод… Ведь часть импортного оборудования, по указанию Николая Никифоровича, мы передали другим предприятиям. По разным адресам отправили более 150 тонн специального обмуровочного материала – замазку, цемент… Только Сыктывкарскому леспромкомплексу отдали 3 сучкоуловителя, рубильную машину, упаковочный пресс… Когда вам все это вернут, и вернут ли? Завод решено пустить в 1974 году, но этак мы его никогда не пустим…

Еще вопрос директору: а вдруг случится чудо, и все, чего не хватает, окажется на месте? Директор опять вздохнул: строители не справятся…

Мнение управляющего трестом № 6 «Главархангельскстроя» П. Н. Кулешова: Да, в срок не справимся. Уже ясно, что к 1974 году основные здания для нового завода готовы не будут. Так что директор комбината в своих опасениях прав…

Позвольте: но пустить-то завод следовало несколько лет назад! Значит, времени у строителей оказалось более чем достаточно, чтобы давным-давно закончить работы на объекте! Почему стройку заморозили? Управляющий трестом признал, что примерно так оно и есть, но все же внес некоторые поправки:

Вот какая, загвоздка. Оборудование закуплено еще в середине шестидесятых годов. А проектов строительства для многих объектов до сих пор нет. Мы и рады бы, да не можем строить. Не только технической документации нет – по иным цехам даже не согласованы проектные задания! Многие проекты мы получим только в 1974 году, когда уже надо бы пускать завод! Короче, сначала надо было разработать проект, потом уже покупать оборудование. А тут все наоборот сделано.

Мнение начальника Главцентрбумпрома Министерства целлюлозно-бумажной промышленности СССР П. А. Кузнеченко: Да, верно, сначала купили завод, а потом уже стали разрабатывать проект. Верно также, что часть оборудования пришлось раздать. Не лежать же ему без движения! Да и роздано оборудования не так уж много, всего на 250 тысяч рублей… При острой необходимости мы в любой момент закупим недостающее оборудование. За границей оно есть. Николай Никифорович, кажется, уже ведет переговоры…

Как же сам Николай Никифорович считает: будет или не будет завод, не заржавеет ли он в кустах?

Мнение первого заместителя министра целлюлозно-бумажной промышленности СССР Н. Н. Чистякова:

– Ничего оборудованию не сделается! Часть его изготовлена из легированной нержавеющей стали, никакая коррозия не возьмет…

***

Похоже, теперь нам ясно, что произошло. Ошибка вкралась. Государству она обошлась в десятки миллионов рублей.

Читатели «Комсомольской правды», наверное, помнят письмо рабочего аз Котласа Н. И. Лозовика (оно опубликовано 10 июня 1972 года). «Нужно ли перевыполнять плав?» – так поставил Николай Иванович вопрос в своем письме. Вопрос этот родился из наблюдений многих лет: на берегу Вычегды построили окорочный узел стоимостью в миллион рублей, но за десять лет он не работал ни дня. Ибо, когда, наконец, узел достроили, выяснилась «ошибка»: в проекте и технологической схеме объекта серьезные ошибки допустил институт «Гипробумпром»… Так и не знает министерство (судя во всяком случае по ответу, напечатанному в газете вместе с письмом), что же с этим злополучным узлом-«миллионером» делать.

Давайте подумаем, что же происходит. Рабочий написал в редакцию письмо, в котором выразил беспокойство за судьбу дорогостоящих материальных ценностей. Заместитель председателя Госплана СССР А. Лалаянц, заместитель директора Центрального экономико-математического института АН СССР Н. Петраков («Комсомольская правда», 11 и 15 июля) оценила легкомысленную покупку дорогостоящего оборудования как проявление бесхозяйственности, противоречащей всем нормам нашей экономики. Однако само-то министерство, допустившее ошибку, отделалось отпиской! Оно дало туманные заверения, дескать, вопрос о том, как использовать оборудование, будет решен в ближайшее время. В этом ответе, однако, ни словом не был упомянут завод, ржавеющий в кустах, который постигла та же участь, что и узел… Не наводит ли это на мысль, что речь идет уже не об одной ошибке, а серии ошибок? Раз – построили и бросили узел. Два – купили и не построили завод. Три… – что на очереди?

Но вернемся к котласской истории. Десять лет назад Николай Никифорович, еще заместитель министра тогдашнего Министерства лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности СССР, был одним из инициаторов закупки импортного оборудования. Так почему же ныне первый заместитель министра Н. Н. Чистяков не проявляет такой же настойчивости в освоении «золотого» оборудования? Или оно закупалось, так сказать, про запас? «На вырост»? Дескать, что-то в хозяйстве пригодится, а что-то со временем в установим…

***

Сегодня – время трезвого, грамотного, вдумчивого хозяйствования. На всех участках пятилетки миллионы людей стремятся работать высокопроизводительно, экономно. К этому обязывают принципиальные решения XXIV съезда партии. И тут особые требования к тем, кто в силу своей должности отвечает за крупные хозяйственные решения. В Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду партии Генеральный секретарь ЦК » КПСС тов. Л.И. Брежнев подчеркнул: «…ничто так не расхолаживает людей, как факты непродуманных решений, головотяпства или бюрократизма отдельных работников, ведущие к тому, что впустую растрачиваются труд, общественные богатства, созданные ценности». Думается, именно такой принципиальной оценки заслуживают факты, о которых шла речь. Ибо ошибка, влетающая в миллион, – это в есть решение, принятое наобум, без достаточных обоснований, без ясного и четкого плана, как его выполнять.

А, между прочим, в Коряжме, к сведению Николая Никифоровича, оборудование местами проржавело на глубину свыше миллиметра… Это даже школьники, которые спасают завод, знают.

*  «Комсомольская правда». 6.08.1972 г.

 

После выступления «КП»

Акты и факты,

которые опровергают ответ Министерства целлюлозно-бумажной промышленности СССР по поводу статьи «Миллион за ошибку» («Комсомольская правда», 6 августа с.г.)

 

В статье В. Цекова «Миллион за ошибку» шла речь о том, что несколько лет назад для Котласского целлюлозно-бумажного комбината было закуплено импортное оборудование завода по производству беленой сульфатной целлюлозы мощностью 250 тысяч тонн в год. Завод обошелся государству в десятки миллионов золотых рублей, но так до сих пор и не построен, не дает продукции. Дорогостоящее уникальное оборудование свалено под открытым небом, часть его поржавела…

А двумя месяцами ранее в письме рабочего из Котласа Н. И. Лозовика, опубликованном в «Комсомольской правде» 10 июня 1972 года, говорилось, что на берегу Вычегды построили окорочный узел стоимостью в миллион рублей, но за десять лет он не работал ни дня. Ибо, как оказалось, соорудили его «ошибочно». И само министерство, допустившее эту самую ошибку, отвечая на критику рабочего, отделалось шаблонной отпиской: дескать, вопрос о том, как использовать оборудование окорочного узла, будет решено ближайшее время…

Что же на этот раз ответило министерство?

Обстоятельный, ответ в редакцию на пяти страницах машинописного текста подписал министр целлюлозно-бумажной промышленности СССР К. И. Галаншин. Из ответа явствует, что с закупленным импортным оборудованием сульфат-целлюлозного завода все обстоит превосходно. Вовремя его закупили, во время завезли на склад… Все было обосновано, спланировано, грамотно решено. И хранится оборудование, оказывается, в безупречных условиях… Хоть сто лет храни его так – все равно машинам ничего не сделается… В обстоятельном изложении министерского ответа, изобилующего ссылками на постановления и решения авторитетных государственных органов, слышится вопрос: зачем же, спрашивается, газете бить в колокола?

Мы вынуждены вторично напомнить, зачем.

Начнем с того, насколько же обоснованно было решение (принятое почти десять лет назад) закупить импортное оборудование. По сему поводу ответ министерства разъясняет, что закупка завода была предпринята «ввиду недостаточных ресурсов целлюлозы» и «экономическая целесообразность строительства указанного завода обосновывалась наличием лесосырьевых ресурсов в этом районе, источника водоснабжения, а также строительной организации»…

Совершенно справедливо. И в газетной статье говорилось, что стране очень нужна и целлюлоза, и бумага. И в связи с этим редакция ставила вопрос: почему же министерство не форсировало строительство, монтаж и пуск этого завода? Почему работники министерства на протяжении многих лет не только не ускоряли монтаж импортного оборудования, но, напротив, чуть ли не ежегодно обращались в Госплан СССР и другие учреждения с просьбой отсрочить пуск сульфат-целлюлозного завода? И, надо сказать, в этом они преуспели.

«Стоимость строительства,– говорится далее в ответе министерства,– определена в сумме 263,2 миллиона рублей. По существующим нормам продолжительность строительства такого предприятия составляет 54 месяца». То есть 4,5 года. И далее в ответе уточняется: «Строительная организация Минпромстроя СССР, осуществляющая строительство Котласского комбината, выполняет установленные планы и систематически наращивает объемы строительно-монтажных работ, что видно из следующих данных: выполнено за 1969 год – 12,7 млн. руб., за 1970 год– 16,7 млн. руб., 1971 год —19,7 млн. руб. и за 7 месяцев 1972 года —13,3 млн. рублей».

Мы и в дальнейшем желаем успехов строительной организации, которая возводит Котласский ЦБК. Но не можем не заметить следующего: даже если и впредь строительная организация будет наращивать объемы освоения средств и доведет на этом освоения выработку до 20 миллионов в год, то и тогда ей потребуется до завершения строительства еще… 10 лет, то есть 120 месяцев.

А вот какую официальную справку дали редакции сами строители:

«Совершенно очевидно, что вследствие несвоевременной выдачи проектно-сметной документации трест № 6 не сумеет обеспечить в оставшееся время строительство и ввод в эксплуатацию в полном объеме запланированных производственных мощностей на Котласском целлюлозно-бумажном комбинате в 1974 году. Заказчику необходимо незамедлительно: или пересмотреть состав пускового комплекса, разбив его на два пусковых потока с вводом в 1974 и 1975 гг., или возбудить вопрос о перенесении сроков ввода в эксплуатацию производственных мощностей пускового комплекса на время, на которое уже отнесены сроки выдачи проектно-сметной документации.

П. КУЛЕШОВ, управляющий трестом № 6 Главархангельскстроя».

Разве не понимали и не понимают ведущие специалисты Министерства целлюлозно-бумажной промышленности, что каждый год бездействия закупленного оборудования приносит и продолжает приносить стране только чистые убытки? Требуется нести расходы и на хранение оборудования, и на его переконсервацию. Уже давно потеряно право на гарантию, на участие представителей фирм в монтаже оборудования, в подготовке кадров. Наконец при нынешних темпах научно-технического прогресса любое неиспользуемое оборудование в кратчайший срок морально стареет. Закупленный завод в этом отношении не являет собою исключения.

И если бы оно, это оборудование, закупалось сейчас, то было бы наверняка уже иным, более совершенным и, вероятно, обошлось бы стране намного дешевле…

Но почему-то ответов на весь этот длинный перечень недоуменных вопросов в письме министра мы не находим. Зато находим другое.

«Все оборудование, в том числе импортное, на комбинате размещено на специальной базе и хранится в соответствии с действующей инструкцией… Проверки установили удовлетворительное хранение оборудования…»

Читая подробное описание того, как заботливо хранится импортное оборудование на подчиненном министерству предприятии, невольно начинаешь забывать, а для чего, собственно, оно закупалось? Для того, чтобы храниться? Складывается впечатление, будто главная забота и комбината, и министерства – именно о том, чтобы в соответствии с инструкцией хранить оборудование. Будто куплен завод вовсе не для того, чтобы в кратчайший срок дать продукцию, прибыль народному хозяйству. Уж не для того ли он приобретен, чтобы в условиях затяжного испытания ответить на вопрос: выдержит ли на складах это заморское оборудование суровый климат Севера или не выдержит?

Но мы должны возразить автору ответа. Видимо, он воспользовался неточной информацией. Оборудование хранится плохо. Не выдерживает оно ни климата, ни условий хранения. Об этом свидетельствуют многочисленные документы.

ПРИКАЗ директора Котласского целлюлозно-бумажного комбината А. А. Дыбцына от 28 марта 1970 года № 194:

«Проверкой, проведенной Архангельским областным комитетом народного контроля, выявлены недостатки в хранении оборудования, что приводит к порче и дополнительным затратам по восстановлению оборудования перед сдачей его в монтаж. Отмечается, что устранение указанных недостатков предусматривалось приказами по комбинату № 170 от 26 марта 1968 года и № 604 от 16 октября 1968 года. Указанные приказы руководители, ответственные за состояние хранения неустановленного оборудования, выполнили частично.

Комиссия, созданная на комбинате приказом № 170 от 26 марта 1968 года под председательством главного механика т. Иванова А. И. по наблюдению за состоянием хранения неустановленного оборудования, фактически возложенные обязанности не выполняет».

АКТ комиссии комбината под председательством главного механика А. И. Иванова от 14 апреля 1971 года:

«В некоторых штабелях импортного оборудования прокладки просели под тяжестью, ящики прогнулись, в результате чего может произойти деформация или поломка оборудования… Стальные валы хранятся беспорядочно, навалом, упаковке v многих валоз разрушена или вскрыта, в результате чего валы, в том числе и посадочные места, имеют глубокую коррозию. Часть валов, например, валы приводов буммашин, из-за хранения навалом имеют деформацию и к эксплуатации непригодны… Электродвигатели вентиляторов, насосов ничем не прикрыты, занесены снегом… Редукторы, насосы, машинные усилители и другое оборудование покрылось ржавчиной…»

АКТ комиссии комбината под председательством главного механика А. И. Иванова от 25 июля 1971 года:

«Прокладки под некоторыми ящиками с оборудованием просели, ящики имеют прогибы, перекосы, сломанные доски. Например, ящик с сетками эгутера (позиция К68-4, место 2/5ВТ) раздавлен и перекошен, хотя на нем имеется надпись: «Осторожно, не кантовать»… Крышки сушильных цилиндров буммашин «Б-41» (10 штук), ржавые, лежат в пяти местах… Приводные шестерни окорочных барабанов не защищены от осадков, зубья поржавели… Змеевики пароперегревателей целиком покрыты ржавчиной…

Несмотря на замечания комиссии, отмеченные в акте от 14 апреля 1971 года, оборудование и запчасти продолжают храниться с нарушением элементарных норм. Например, стальные валы лежат навалом поржавели. Вентиляторы, редукторы, насосы, электродвигатели, в том числе и высоковольтные, ничем не прикрыты имеют ржавчину…

Комиссия просит дирекцию комбината наказать виновных в безобразном хранении оборудования и заставить немедленно навести порядок с хранением и выполнить все рекомендации комиссии по предыдущим проверкам».

ВЫПИСКА из отчета заместителя директора конторы № 4 Всесоюзного объединения «Проммашимпорт» Министерства внешней торговли СССР В. В. Ермоленко, посетившею комбинат в конце июля 1971 года:

«Хранение оборудования не отвечает требованиям. Основная часть оборудования складирована в штабелях на открытой площадке, в том числе и оборудование, имеющее на упаковке указание хранить в закрытом отапливаемом помещении. Прогнулись ящики с валами, цилиндрами, с сетками эгутерных валов. Открыто, без упаковки хранятся гуммированные валы. На базе ежегодно проводится переконсервация силами школьников. В 1971 г. на базе работали 70 школьников… Проводится разукомплектация импортного оборудования…»

Итак, факты полностью опровергают утверждение министерства, что оборудование «хранится в соответствии с инструкцией…» И об этих самых вопиющих фактах бесхозяйственности тов. Галаншин не мог не знать. Уже хотя бы потому, что его лично регулярно информировало на сей счет и просило навести порядок с хранением оборудования Министерство внешней торговли СССР (начиная с 1970 года – по август 1972-го).

В своем письме письме-ответе министерство не обходит и других критических замечаний газеты. В статье, к примеру, говорилось и о том, что не успели доставить импортное оборудование на Котласский целлюлозно-бумажный комбинат, как его тут же по распоряжению первого заместителя министра целлюлозно-бумажной промышленности Н. Н. Чистякова стали разукомплектовывать. (Это притом, что оборудование с самого начала было закуплено некомплектно…).

Ничего страшного, поясняет министерство. Недостающее «остальное оборудование будет поставлено комбинату в сроки, обеспечивающие своевременный ввод мощностей».

Следующее критическое замечание газеты касалось постройки на комбинате окорочного узла, который так и не был использован. Вопрос о его дальнейшей судьбе, как помнит читатель, министерство обещало решить в ближайшее время.

Ответ министерства таков: «Окорочный узел был запроектирован еще в 1953 году… К моменту же ввода в эксплуатацию 1-й очереди комбината, то есть в 1961—1962 годах, уровень технологии производства вискозной целлюлозы был усовершенствован… Поэтому окорочный узел был исключен из технологической схемы… Оборудование стоимостью в 370 тысяч рублей пришлось списать. Эта сумма, несомненно, покрывается экономией, которая ежегодно получается вследствие отказа от хранения большого количества деловой древесины на бирже».

Вот ведь как выходит: закупили узел на миллион рублей, разукомплектовали и списали и теперь еще… «экономию» считают!

Наконец познакомим наших читателей с письмом, поступившим в редакцию из Министерства внешней торговли СССР:

«В связи с опубликованием в газете «Комсомольская правда» от 6 августа с. г. статьи В. Цекова «Миллион за ошибку» В/О «Проммашимпорт» сообщает, что статья совершенно правильно на конкретном примере подняла весьма актуальный и важный для народного хозяйства вопрос» к  тому же злободневный, особенно для Министерства целлюлозно-бумажной промышленности.

Коллектив ВО «Проммашимпорт» затратил большие усилия на то, чтобы в ходе переговоров с ведущими в этой области производства фирмами мира добиться наиболее выгодных цен, условий поставки и высокого технического уровня оборудования. На закупку его были израсходованы большие инвалютные средства, которые в связи с задержкой строительства минимум пять лет не будут приносить народному хозяйству никакой пользы.

Вместо того, чтобы добиваться ввода оборудования в эксплуатацию в «установленный срок, Министерство целлюлозно-бумажной промышленности, несмотря на неоднократные возражения Министерства внешней торговли, в 1970 году выступило инициатором того, чтобы ввод оборудования, поставленного из-за границы, был перенесен на более поздние сроки.

Министерство внешней торговли докладывало, что в связи с задержкой пуска упомянутого оборудования в эксплуатацию в установленные сроки, в стране не будет выработано около 3,5 млн. тонн высококачественной целлюлозы общей стоимостью по мировым ценам на сумму около 420 млн. рублей, что удлинение сроков хранения импортного оборудования приведет к его моральному и физическому износу, значительным расходам по хранению оборудования, а также даст фирмам право снять ответственность по гарантии за качество и комплектность поставленного оборудования.

Минвнешторг письмом от 4 июня 1970 г. обратило внимание Министерства целлюлозно-бумажной промышленности на необходимость проведения работ по обеспечению надлежащего хранения, переконсервации, сохранению качества и комплектности импортного оборудования. Хотя Минбумпром и принял рекомендации Минвнешторга, однако при проверке Состояния хранения импортного оборудования на предприятиях Министерство внешней торговли вынуждено было вновь обратить внимание министра тов. Галаншина К.И. на несоблюдение порядка хранения указанного оборудования на комбинатах и просило о принятии соответствующих

мер.

Н. МЕЛЬНИКОВ, председатель В/О «Проммашимпорт»; В. БОРОЗДЕНКОВ, секретарь партбюро; В. ЕРМОЛЕНКО, председатель месткома».

Таковы факты. И они достаточно серьезны, чтобы ставить вопрос об ответственности руководящих работников министерства за бесхозяйственность. А также за отписку, посланную в редакцию.

Газета несет полную ответственность за опубликованную информацию. Так почему же руководитель отрасли не чувствует ответственности за посланный в газету ответ? Почему не сообщает даже, где и когда рассматривалась критическая статья «Миллион за ошибку»? Какие, наконец, приняты меры? Кто наказан?

Мы вновь ставим эти вопросы еще в потому, что в отношении нехозяйского использования нового дорогостоящего оборудования Котласский целлюлозно-бумажный комбинат не является исключением в отрасли.

В 1969 году министерство начало строить здесь же, в поселке Коряжма, фенольный завод. Для него было закуплено специальное оборудование. Завод смонтировали. Пытались пустить. Но из этого ничего не получилось. Оказывается, где-то просчитались, что-то недоучли… А в целом этот «эксперимент» обошелся государству более чем в 6 миллионов рублей. И стоит сейчас сей памятник бесхозяйственности, распластавшийся на многие километры, как бы в назидание недальновидным хозяйственникам. Назидание – это, конечно, хорошо, но не дорого ли – ведь б миллионов рублей?!

В Министерстве целлюлозно-бумажной промышленности СССР, конечно же, лучше редакции осведомлены и о других не пушенных комплексах, неработающих агрегатах, долгие годы пролеживающих на складах и во дворах предприятий отрасли. Знают и о тех суммах, которые государство записывает в убыток из-за того, что оборудование не установлено, не вырабатывает продукции. И, публикуя статью «Миллион за ошибку», редакция надеялась, что в Министерстве целлюлозно-бумажной промышленности СССР отнесутся к ней с должным вниманием, что она послужит еще одним сигналом для того, чтобы трезво в разумно проанализировать хозяйственную политику ведомства.

К сожалению, этого не произошло. И теперь к вопросу об ответственности за бесхозяйственность редакция вынуждена добавить вопрос и об ответственности за отписку…

*  «Комсомольская правда» , 29.09.1972 г.

 

После выступлений «КП»

Акты и факты,

о которых шла речь в материалах «Комсомольской правды» (6 августа и 29 сентября 1972 года), получили принципиальную оценку коллегии и парткома Министерства целлюлозно-бумажной промышленности СССР

 

6 августа 1972 года в «Комсомольской правде» была опубликована корреспонденция В. Цекова «Миллион за ошибку», в которой говорилось о недостатках в хранении и использовании дорогостоящего импортного оборудования. Долгие годы оно без пользы лежит на территории Котласского целлюлозно-бумажного комбината.

На это выступление газеты Министерство целлюлозно-бумажной промышленности ответило не по сути. В ответе, который получила редакция, начисто отвергалась критика недостатков хозяйственной политики министерства и, в частности, те просчеты в рациональном использовании оборудования, которые обнаружились на Котласском ЦБК.

29 сентября 1972 года «Комсомольская правда» вынуждена была вторично вернуться к разговору. В статье «Акты и факты» редакция на строго документальном материале доказала, что на складах и открытых площадках предприятий отрасли скопилось неустановленного, в том числе и импортного, оборудования на сотни миллионов рублей. Государство, народное хозяйство страны несет от этого огромные убытки.

Редакция также ставила вопрос о том, кто должен отвечать за допущенную бесхозяйственность.

После вторичного выступления редакция получила новый ответ за подписью министра целлюлозно-бумажной промышленности СССР К.И. ГАЛАНШИНА.

«Коллегия Министерства целлюлозно-бумажной промышленности СССР, – говорится в этом ответе министра, – дважды (10 ноября и 24 ноября 1972 года) обсуждала вопросы, поставленные в ряде выступлений газеты «Комсомольская правда».

Далее в ответе говорится, что этим обсуждениям предшествовала тщательная проверка, которую провел на предприятиях министерства Комитет народного контроля СССР совместно с представителями ведомства. Эта проверка, охватившая 11 крупнейших предприятий, на которых сосредоточено 70 процентов всего оборудования, имеющегося в отрасли, показала своевременность и правильность выступлений «Комсомольской правды». Народные контролеры вскрыли серьезные недостатки в хранении и использовании дорогостоящего оборудования не только на Котласском ЦБК, но и на других предприятиях. Результаты этой проверки были обсуждены на заседании коллегии министерства.

Коллегия отметила, что на Котласском ЦБК ценное оборудование хранится на открытой площадке, тогда как комбинате, например, оборудование не только сложено на открытой площадке, но и эту площадку заливают ливневые и паводковые воды.

Коллегия министерства считает, «что в статье «Акты в факты», опубликованной о газете «Комсомольская правда» 29 сентября 1972 года, недостатки в хранении импортного оборудования на Котласском комбинате освещены правильно. Выступление газеты сыграло положительную роль во вскрытия аналогичных недостатков и на других предприятиях министерства в будет способствовать наведению необходимого порядка в этом деле».

Что же наметила коллегия министерства для устранения тех недостатков, на которые указывала «Комсомольская правда» и которые вскрыли народные контролеры? Перечень этих мер говори» о серьезной озабоченности руководителей министерства создавшимся положением. Коллегия обязала начальников главных управлений, производственных объединений и руководителей других подразделений и предприятий министерства принять дополнительные меры для того, чтобы безусловно выполнить задания по сдаче в монтаж неустановленного оборудования. Заместителю министра т. Звереву и начальнику Главного управления капитального строительства т. Бусыгину коллегия поручила рассмотреть совместно с подрядными министерствами ход строительства объектов, для которых предназначается комплектное импортное оборудование, и разработать совместные мероприятия, цель которых – усиление темпов строительно-монтажных работ в 1973 году, строгое соблюдение графиков сдачи оборудования в монтаж.

Среди перечня мероприятий, содержащихся в решении коллегии, есть и такие, которые вносят существенные коррективы в функции работников министерства и его подразделений. В частности, теперь установлен такой порядок командировок специалистов на предприятия: им вменяется в обязанность проверять состояние хранения оборудования я материалов я по результатам проверок принимать оперативные меры.

Коллегия обязала руководителей предприятий в двухмесячный срок устранить все недостатки в хранении оборудования, которые были обнаружены в ходе проверки. Руководители Котласского, Кондопожского, Сясьского, Каменского ЦБК, Братского ЛПК и фабрики технических картонов «Пролетарий» строго наказаны.

Коллегия назначила комиссию под председательством заместителя министра т. Крапивина для обследования технического состояния окорочного узла на Котласском ЦБК. В комиссию вошли ученые и специалисты отрасли, а так же представители Министерства химического в нефтяного машиностроения.

После обстоятельного обсуждения выездов комиссии, которая выезжала на Котласский ЦБК, коллегия министерства обязала институт «Гипробум» найти возможность для того, чтобы оборудование окорочной станции использовать на других предприятиях отрасли.

***

Редакция получила ответ и от парткома Министерства целлюлозно-бумажной промышленности СССР, который 20 октября 1972 года рассмотрел вопрос «О работе коммунистов аппарата министерства по обеспечению строительства Котласского ЦБК в связи с выступление газеты «Комсомольская правда». В работе расширенного заседания парткома приняли участие заместители министра, руководители главных производственных я функциональных управлений, секретари партийных организаций.

В своем постановлении партийный комитет министерства отметил, «что вопросы, поднятые «Комсомольской правдой» в статьях «Нужно ли перевыполнять план?» (10 июня), «Миллион за ошибку» (6 августа). «Акты и факты» (29 сентября 1972 года), правильно отражают недостатки в хранении оборудования на Котласском ЦБК, в обеспечении строительства третьей очереди комбината некоторой технической документацией, в работе отдельных работников центрального аппарата министерства…»

В развернутом постановлении, принятом по обсуждавшемуся вопросу, партком наметил конкретную программу действий по ускорению строительства и скорейшему использованию неустановленного оборудования на предприятиях отрасли. Он предупредил руководителей ведомства и его подразделений о персональной ответственности за порученное дело, о необходимости усилить организаторскую работу и дал принципиальную оценку действиям некоторых работников министерства.

Партком обратил внимание первого заместителя министра тов. Чистякова на то, что он своевременно не принял меры, чтобы использовать импортное оборудование окорочного узла Котласского ЦБК на других предприятиях отрасли. Партком объявил взыскание начальнику Главцентрбумпрома тов. Кузнеченко за подготовку ответа не по существу на выступления «Комсомольской правды». Одновременно предупреждены все руководители подразделений министерства о персональной ответственности за своевременные и точные ответы органам печати.

*  «Комсомольская правда», 16.01.1973 г.

 

Чиню, паяю, домны латаю…

 

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

На Криворожском металлургическом заводе «Криворожсталь» я работаю в ремонтно-механическом цехе № 2. И вот уже восемь лет восстанавливаю, лечу металлургическое оборудование. Дело интересное, сродни медицине: ставим «на ноги», возвращаем к жизни машины. Только каково было бы врачу, если б он вдруг оказался без лекарств?! А нам, ремонтникам, такая ситуация хорошо знакома: то один завод—изготовитель не поставит запасное оборудование, то другой… Думаете, сидим сложа руки и ждем? Нет. Тут же сами принимаемся точить необходимые для ремонта детали. Времени уходит, конечно, много, затраты материальные и трудовые – большие, а главное – оборудование стоит в ремонте дольше, чем ему положено стоять.

Нашему заводу более 40 лет. В основном производстве обновилось почти все оборудование, построены крупнейший в стране двухванный сталеплавильный агрегат, мощнейшая в мире доменная печь № 9… А вот ремонтная база на заводе практически не растет. Знаю, что и на других заводах ремонтникам живется не легче.

По-моему, Министерство черной металлургии СССР, те, кто занимается планированием, снабжением, должны навести порядок с ремонтом, сделать его централизованным, с максимумом специализации. Иначе государство теряет миллионы рублей.

И. ЯСИНОВ, токарь.

 

МНЕНИЕ ДИРЕКТОРА

Н. ГУРОВ

(Криворожский металлургический завод «Криворожсталь» имени В. И. Ленина):

– Прочитав письмо Игоря Ясинова, кто-то скажет: и о чем только думает руководитель предприятия, неужели он не видит, что творится в цехе ремонта? Хочешь не хочешь, а от ответа на этот вопрос никак не уйдешь. Да, ремонтная служба – ее организация, оснащение – намного отстала от основного производства завода. Причины? Их немало. Одна из главных – не хватает запчастей сменного оборудования, металлоконструкций.

Не хватает нам и металлопроката, того, который на заводе не производится. Наряды на эту продукцию приходят с опозданием. Задержалась бумага – значит, задержал будет и с ремонтом. Наверстывать потерянное время приходится уже во время ремонта, а в спешке – не до качества, лишь бы успеть…

Ремонтный цех часто занимается не своим делом. Скажем; ему бы те же запчасти изготавливать, но тут срочный заказ: нужно сделать нестандартное оборудование для строящихся объектов завода или для других предприятий Минчермета УССР. А тем временем в заводском цехе стоит агрегат, ждет своей очереди. Или того хуже: подошло время восстановить, подлечить оборудование, а заниматься им некому, запчастей не хватает – и сроки переносят, техника работает на износ.

Сегодня каждый завод управляется с ремонтом, как может. Разве это порядок? И прав рабочий Игорь Ясинов, утверждая, что необходимо сделать ремонт централизованным, с максимумом специализации. Если бы часть этих забот взяли на себя специализированные предприятия, это уже был бы первый шаг к упорядочению, в системе. Правда, есть тут у нас неподалеку специализированный трест «Днепродомнаремонт», только его работа нас не всегда устраивает.

 

МНЕНИЕ УПРАВЛЯЮЩЕГО А. МИРОШНИЧЕНКО

(трест «Днепродомнаремонт»):

 

– О какой централизации и специализации ремонта речь?! При проектировании и изготовлении ныне существующего оборудования не учитывали, как его станут ремонтировать.

Ошибки прошлых лет повторяются и сегодня: новый проект, новая стройка, а ремонтное обеспечение – опять в стороне.

Условия работы у ремонтников далеки от всяких норм, их зарплата ниже, чем у таких же специалистов в ряде других организаций. Жилья меньше, чем у соседних предприятий, пионерских лагерей и баз отдыха нет. Все это влияет на текучесть кадров – она порой достигает 55 процентов.

А что касается письма рабочего Игоря Ясинова, то он, конечно, прав. Мы – за централизацию и специализацию ремонта на предприятиях Минчермета.

Миллионы рублей экономии могли бы принести централизация и специализация ремонта в черной металлургии.

 

МНЕНИЕ УЧЕНОГО

Н. ПОТАПОВ

(заместитель директора ВНИИ—мехчермета):

– Анализ нынешнего состояния ремонтной службы наводит нас на грустные размышления. У этой службы немало огрехов, и если не избавиться от них – значит, в будущем ухудшатся технико-экономические показатели работы отрасли в целом.

Медленно снижается простой основного оборудования в ремонте. Слаба централизация, специализация и техническая вооруженность ремонтных сил. А получилось так потому, что всюду создавались заводские ремонтные хозяйства: у каждого маленькое, но свое.

Ученые института разработали оптимальные модели ремонтных служб. Их внедрение, по нашим подсчетам, сулит колоссальный экономический эффект. И это – не просто научные прожекты. Поезжайте хотя бы на днепропетровский чугуно-вальцеделательный завод, и вы убедитесь, какая может быть выгода государству. Завод специализируется на производстве чугунных валков. Рациональная технология, поточная механизированная обработка увеличили производительность труда. Теперь ни одно предприятие в стране, как говорится, и горя не знает: валки у него всегда под рукой, отличного качества, высокой точности и прочности. Вот что такое специализация!..

 

КОММЕНТАРИЙ НАШЕГО КОРРЕСПОНДЕНТА

Бывая на предприятиях, знакомясь с рабочими, специалистами ремонтной службы, я обратил внимание на такую деталь: редко увидишь тут молодого человека. Текучесть рабочих кадров ныне в ремонтной службе Минчермета СССР достигает порой 50 процентов и более, хотя в среднем по отрасли она равна лишь 14 процентам.

Молодежь обходит ремонтный цех не потому, что там работа тяжелая. Сегодня резко упал престиж самой профессии. Главное – много ручного, неквалифицированного труда. Ремонтной службе с каждым годом нужно все больше рабочих рук, чтобы управиться с возрастающим объемом заданий. Сравним: в 1966 году в черной металлургии ремонтом занимался каждый четвертый, а сейчас – каждый третий рабочий.

А если это так, то возможно и моральное старение профессии. Ведь успехи в научно-техническом прогрессе мы чаще и по праву связываем с людьми молодыми, высокообразованными. А молодых в отрасли становится все меньше. И в этом смысле очень понятна тревога токаря И. Ясинова, автора письма в редакцию. Если есть научно обоснованные выкладки ученых в защиту централизации и специализации ремонтной службы, если есть подтверждающий теорию практический опыт – то за чем же тогда остановка?

Вопрос задан, на него надо отвечать.

***

И я направился в Минчермет республики.

– Вы несколько ошиблись адресом,– узнав о цели моего визита, сказал заместитель министра черной металлургии УССР А. Жигула. – Вот когда вернетесь в Москву, зайдите в Минчермет СССР. Там и узнаете, кто и почему сдерживает централизацию и специализацию ремонтной службы в отрасли.

…В Москве я сразу же обратился в управление ремонтных служб и предприятий Минчермета СССР. Кому, как не руководителям этого управления, наводить порядок с ремонтом?

– Совершенно верно! – подтвердил главный инженер Черметремонта Ю. Тиц. – Эти вопросы имеют прямое отношение к нашему управлению. Что касается меня лично, то я обеими руками за централизацию и специализацию ремонта. Но у нас нет единого мнения, как проводить централизацию в жизнь. Пока что в управлении идет дискуссия.

Тогда я обратился в план СССР.

– Хотите знать мое мнение на сей счет? – переспросил главный специалист отдела черной металлургии Госплана СССР А. Рубинштейн.– Пожалуйста. Лично я за централизацию и специализацию. Дело это бесспорно прогрессивное. Но мы в Госплане этими вопросами не занимаемся…

Вот так вот. На словах ответственные руководители поддерживают идею централизации и специализации ремонта, но дальше этого, видим, дело почти не идет.

* «Комсомольская правда», 29.08.1978 г.

 

С конвейера… в ремонт

 

Случилось так, что буквально днями повстречался в Москве знакомый механизатор.

– Какими судьбами в столице? Или в хозяйства дел поубавилось весной?

– Какое там поубавилось, – мрачно парировал знакомый.– Сотни тракторов «на приколе» стоят. Завтра в поле, а на чем? Новые машины еще и борозды не пропахали, а уже из строя вышли. Вот и приехал в Москву управу искать на руководство двух заводов – Алтайского тракторного и Алтайского моторного. Купили мы их тракторы «Т-4», а они как есть без движения…

Подивились мы таким делам и решили помочь механизаторам выяснить, кто ставит подножку хлеборобам? И это – весной!

– Разделяем вашу тревогу и возмущение, – откликнулись в «Союзсельхозтехнике», – Алтайские тракторный и моторный заводы поставляют сельскому хозяйству машины низкого качества. По последним оперативным данным, только в Российской Федерации простаивает почти 2 200 тракторов «Т-4», даже не прошедших гарантийный срок эксплуатации. В Башкирской АССР, например, таких тракторов-инвалидов насчитывается без малого 600 штук. А в Казахстане и того более – 750 тракторов. И, главное, такие машины и ремонтировать-то нечем. Выделенные фонды на 1971 год по многим запасным деталям не удовлетворяют потребность хозяйств, а по десяткам наименований нужных запасных частей вообще не предусмотрены фонды.

Интересно, подумали мы, знают ли об этом в Министерстве тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР? Оказывается, знают. И не только знают, но и в течение длительного времени регулярно издают приказы об улучшении качества трактора «Т-4» и увеличении поставок республикам и областям запасных частей а обманный фонд. Тем не менее, между Алтайским тракторным и Алтайским моторным заводами все в больших масштабах разгорается бумажная баталия за лавры бракоделов. В бесплодный вихрь телеграмм и писем ввергнуты уже и высокие столичные инстанции. Вот пример такого эпистолярного творчества:

«Телетайпограмма. Из Рубцовска 2/705 14 4-71.

Москва Минтракторосельмаш – замминистра товарищу Тарасову.

Алтаймоторный вместо принятия мер восстановления двигателей занимается ненужными жалобами, переписками, дезинформацией. Зам. главинженера Куксов телетайпограммой 160 5075 обвиняет Алтайтракторный не поставке задних опор Туркменсельхозтехиика… Прошу обязать Алтайский моторный прекратить дезинформацию, своевременно отгружать опоры потребителям, оплатить счета и впредь ненужной перепиской не заниматься. И.о. директора Алтайтракторного».

Разуверившись в надежности машины, многие потребители отказываются приобретать трактор «Т-4». В этом году, например, Госпланом СССР выделено сельскому хозяйству почти 14 тысяч тракторов этой марки. А заявок от хозяйств поступило всего на … 6 тысяч тракторов.

«В связи е крупными недостатками трактора «Т-4»,– говорится в письме Председателя Совета Министров Узбекской ССР,– колхозы и совхозы республики резко сократили заказ на этот трактор на 1971 год. Однако их выделяют республике намного больше, чем заказано».

Представители заводов-поставщиков и Министерства тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР неоднократно приезжали в Узбекскую ССР, обещали принять все необходимые меры для того, чтобы пустить в работу вышедшие из строя тракторы «Т-4» и устранить недостатки этой машины. Однако поступающие и теперь в республику тракторы «Т-4» имеют крупные дефекты; преждевременно выходят из строя и простаивают длительное время из-за недостатка запасных частей для их восстановления. В очень многих случаях годовая выработка трактора «Т-4» ниже, а расходы на ремонт и технический уход намного выше даже по сравнению с трактором «ДТ-54».

– Положение с трактором «Т-4», – пояснил нам заместитель министра тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР Б.Г. Сивак, – сложилось очень тяжелое. И мы сейчас разрабатываем новые мероприятия по Алтайским тракторному и моторному заводам.

Мысль тов. Сивака Б.Г. охотно развил начальник технического управления министерства М.С. Сидельников.

– Дело усугубляется тем, – сказал Михаил Степанович, – что наши заводы, и Алтайский тракторный, и Алтайский моторный, систематически нарушают ГОСТ и технические условия на выпускаемую продукцию. И нередко этому потворствует ОТК. Вот, к примеру, в первом квартале этого года на технологических линиях и участках моторного завода было проверено 4 тысячи узлов и деталей 12 наименований принятых ОТК. И из этого числа 41 процент проверенных узлов и деталей оказался браком. На складе сбыта запасных частей, предназначенных для отправки сельскому хозяйству, картина выявилась аналогичная. Из проверенных нескольких тысяч узлов и деталей 16 наименований более 30 процентов были забракованы и возвращены в цехи, так как имели отклонения от требований чертежей и технических условий. Так что ожидать сразу какого-то резкого и быстрого улучшения качества трактора «Т-4» не следует. В этом мы не можем дать гарантию…

И невольно напрашивается вопрос; а кто же может дать гарантию?

Хотелось бы услышать по этому поводу мнение министра.

*  «Комсомольская правда», 6.05.1971 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

С КОНВЕЙЕРА – В ПОЛЕ!

 

6 мая 1971 года в «Комсомольской правде» была опубликована статья В. Цекова «С конвейера… в ремонт». Речь шла о низкой надежности трактора «Т-4», выпускаемого алтайскими тракторостроителями. В сельскохозяйственных предприятиях Российской Федерации по состоянию на 1 мая 1971 года простаивало 3600 тракторов, из которых 1100 не прошли даже гарантийный срок эксплуатации. С тракторами-инвалидами мучились в Казахстане, в Узбекской ССР…

Какие же меры приняты после выступления газеты? Редакция получила несколько ответов.

 

Газета правильно подняла вопрос о низком качестве новых тракторов «Т-4» с двигателями Алтайского моторного завода.

В настоящее время завод устраняет конструктивные недостатки, выявленные в процессе эксплуатации машин. Установлены жесткие сроки. Партийная организация, администрация завода контролируют службы, на которых лежит ответственность за завершение этой важной работы.

Как правильно отмечала «Комсомольская правда», завод выпускал недостаточное количество запасных частей, необходимых для ремонта двигателей. Дело в том, что в 1970 г. предприятие не освоило необходимые мощности. В 1971 году завод начал выпускать полный ассортимент деталей, заказанных «Сельхозтехникой»…

Однако отгружались запасные части неравномерно. Так, в южные районы страны завод отправлял их больше, чем планировалось, и раньше, чем было намечено графиком. В то же время отправка запасных частей в другие области страны срывалась – в основном по вине отдела сбыта завода.

Партийный комитет завода, рассмотрев статью, вынес строгое предупреждение начальнику отдела сбыта тов. Заполину (бывший начальник тов. Кулиев освобожден от работы). На главного инженера тов. Цемаховича, начальника ОТК тов. Нарожного, главного конструктора тов. Ройфберга наложено взыскание приказом министра.

А. ЧЕВТАЕВ, директор

Алтайского моторного завода;

Ю. КИСЕЛЕВ,

секретарь парткома;

В. БАРАШКОВ,

секретарь комитета комсомола.

***

Коллегия Министерства тракторного и сельскохозяйственного машиностроения рассмотрела статью «С конвейера… в ремонт». Газета правильно указала на конструктивные недостатки тракторов «Т-4», особенно первых выпусков, а также на то, что

хозяйства многих республик и областей неудовлетворительно обеспечены запасными частями.

Министерством, Алтайским тракторным и Алтайским моторным заводами разработаны и осуществляются мероприятия, цель которых – устранить дефекты в тракторах «Т-4», в двигателях, а также увеличить выпуск запасных частей.

Приказом по Министерству на виновных наложено взыскание. Коллегия потребовала от директоров заводов тт. Воронина и Чевтаева выполнить все намеченные мероприятия в установленные сроки.

Заводы-изготовители и научно-исследовательский институт (НАТИ) проводят испытания образцов тракторов «Т-4» со всеми предусмотренными улучшениями.

И. Синицын,

министр тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР.

***

«Комсомольская правда» совершений правильно подняла вопрос о низком качестве поставляемых сельскому хозяйствутракторов «Т-4».

Анализ работы этих тракторов в хозяйственных условиях свидетельствует об их низкой эксплуатационной надежности. По данным обследования, в хозяйствах Узбекской ССР

одновременно простаивает из-за неисправностей около 40 процентов тракторов, в колхозах и совхозах Омской области – до 30 процентов. Аналогичное положение в других областях и республиках страны.

Материалы обследования тракторов «Т-4» в Узбекской ССР свидетельствуют о том, что ни один из них не выдержал гарантийного срока эксплуатации.

Низкий уровень надежности трактора во многом объясняется низкой надежностью двигателя Алтайского моторного завода. Из-за плохой надежности дорогостоящих деталей себестоимость капитального ремонта двигателя АМ-02 на специализированных предприятиях Узбекской ССР составила 921 рубль (себестоимость капитального ремонта двигателя трактора «Т-100» – 357 руб.).

Министерство сельского хозяйства СССР неоднократно ставило вопрос перед Министерством тракторного и сельскохозяйственного машиностроения о необходимости улучшить качество трактора «Т-4». Однако принятые Минсельхозмашем меры недостаточны.

В. РУНОВ, заместитель министра сельского хозяйства СССР.

 

Пузыри со знаком

 

Собрались у нас как-то в доме родственники, друзья по работе… По случаю семейного торжества. Я и говорю жене:

– Не показать ли им коллекцию?

Должен сказать, хобби у меня необычное. Собираю не какие-нибудь марки, курительные трубки или куклы. У меня кое-что поинтереснее…

– Большая столовая ложка модели Д-1, – провозгласил я,– вручается по старшинству дяде Вите!.. А большая столовая ложка модели Д-2 – его супруге, тете Лизе!..

Другим тоже преподнес такие же ложки, но иных моделей: Д-3, ДЗА, Д-4, Д-4А…

Покончив с ложками, приступил к вручению больших столовых вилок моделей Д-1, Д-2, Д-3, Д-ЗА, Д-4, Д-4А… В том же порядке в ход пошли нолей столовые, десертные, кухонные.

– Ничего не пойму,– проговорил дядя Витя, вертя в руке большую ложку,–  ложки как ложки!..

– О, нет! – воскликнул я, – ложки необыкновенные. Все эти тридцать восемь моделей получили тридцать восемь Знаков качества.

– И кто же удостоился такой чести?

– Елгавский завод «Елгавсельмаш», например. Вильнюсский завод электроизмерительной техники…

– Неплохо, – сказал дядя Витя, – чтобы эти заводы выпускали со Знаком качества и основную продукцию.

– Даю справку, – вмешался Влас Игнатьевич, механизатор совхоза, – «Елгавсельмаш» выпускает свою основную продукцию – навозоуборочные транспортеры неважнецкого качества. На два сезона хватает с трудом…

Я решил продолжить знакомство с коллекцией. Достал из-под стола две гантели:

– Эти гантели дали Криворожскому заводу горного оборудования сразу три Знака качества!

Другая продукция у них на Знак качества не тянет!

Гости все больше изумлялись. А я тем временем подхватил с тумбочки полиэтиленовый мешочек с песком.

– Как вы думаете, что здесь? – спросил я.

– Обыкновенный песок.

– А вот и не обыкновенный! За этот – «обыкновенный» – песок, добываемый в собственном карьере, Дмитровский завод мостовых железобетонных конструкций тоже получил Знак качества.

– Хорошо. А на основную продукцию, допустим, пролетные строения, сваи, завод тоже имеет Знак качества?

– Нет, не имеет. Со Знаком качества у него лишь песок. Я, кстати, недавно побывал на этом заводе и задал директору В. Г. Зайцеву тот же вопрос: почему, мол, не получаете государственный Знак качества на основную продукцию? А он вздохнул: «С полным бы нашим удовольствием, говорит, да грехи не пускают. В каждой нашей железобетонной конструкции куча дефектов: и отколы, и раковины, и пористость, и щебенистость, и уступы, и перекосы, и погнутость… Мы ее, эту основную нашу продукцию, не то, что на Знак качества, на первую или даже вторую категорию качества никак не можем аттестовать…»

Потом я стал демонстрировать гостям побочную продукцию Колюбакинского игольного завода: мормышку-дробинку малую, мормышку-слезку, мормышку-капельку…

– А что, на мормышку со Знаком качества рыба лучше клюет? – спросил кто-то.

Вместо ответа я показал гостям чемоданную ручку столичного завода «Мосштамп», грабли Каунасского метизного завода, лопату ЛО-1 общего назначения Куйбышевского долотного завода, теннисную ракетку Калининградского машиностроительного завода, футляр для ключей Алапаевского завода «Стройдормаш». Затем я пригласил всех пройти в коридор.

– Вот контейнер для сухих пищевых отходов, выпускаемый Хмельницким заводом трансформаторных подстанций.

– Ты имеешь в виду вон то мусорное ведро? – спросил дядя, небрежно показывая пальцем.– Его тоже представили на Знак качества?

– Чего вы смеетесь, конечно.

Тут кто-то спросил:

– Зачем это у вас в доме _киевская телефонная книжка?

– Она тоже со Знаком качества, – ответил я.

– А вон тот светильник в виде башенки?

– К сожалению,– пояснил я,– едва его приобрел, как Фрунзенский завод контрольно-измерительных приборов, выпускающий этот сувенир, лишили на него Знака.

– Нет,– как бы про себя сказал дядя Витя,– если так пойдет дальше, то додумаются даже гири представлять на Знак качества… Хотя каждому человеку ясно, что гиря есть гиря. Она не может быть ни легче, ни тяжелее…

– Додумались уже. Одесский завод тяжелого весостроения, например, представил на Знак качества именно гири… А Псковский завод радиодеталей – устройство для получения мыльных пузырей…

– Мыльных пузырей?

– Да. Чтобы любой мальчонка мог сотворить их с первой попытки…

В доказательство я тут же вынул из кармана упомянутое устройство и лихо выпустил в окружающую воздушную среду несколько превосходных радужных шариков.

Из другого своего кармана я извлек свисток-улитку производства столичного комбината общества охотников и рыболовов и, нарушая тишину дома, пронзительно засвистел. Свист тоже имел Знак качества…

– Нет, дружок! – ласково сказал дядя,– тебе надо кончать с этим увлечением. Как старый паровозный машинист, скажу откровенно: пора менять парораспределение. Иначе вся твоя энергия в свист пойдет!

Тут гости зашумели и стали в один голос утверждать, что дело вовсе не во мне. Что, мол, не упрощают ли понимание государственной аттестации некоторые товарищи? Не гонятся ли они лишь за количеством изделий со Знаком качества?

Конечно, хорошо, когда изделия ширпотреба имеют Знак качества. Так и должно быть. Плохо другое – когда только с помощью их заводы, выпускающие крупные серии устаревших машин, пытаются создать в целом благополучный качественный фонд на предприятии. Хороша добротная ложка к обеду, но не менее важны, наверное, и стиральная, швейная машины, магнитофон. Неплох высококачественный мыльный пузырь, но почему бы не побороться и за добротную электронно-вычислительную машину…

Вот и выходит: некоторые министерства и ведомства, хозяйственные руководители те основные изделия, которые бы давно надо дотянуть до высшего уровня, не дотягивают и, чтобы не получить нареканий, добиваются присвоения Знака качества лишь второстепенным изделиям, не определяющим профиль предприятия.

…И тут вдруг меня такая злость взяла, что уже было схватил молоток-гвоздодер (кстати, тоже, со Знаком качества), приобретенный мною буквально вчера по случаю, и хотел выбросить его в контейнер для сухих пищевых отходов.

А потом как-то поразмыслил, поостыл и подумал: нет уж, вещи сами по себе тут вроде бы и ни при чем…

*  «Правда», 25.07.1976 г.

 

Корова с музыкой

 

Написал я такой вот заголовок к фельетону и решил: дай, думаю, позвоню знакомому профессору, специалисту по изящной словесности, пусть оценит на слух.

Набрал номер телефона. Прочитал…

– Нет, – сказал профессор, – не пойдет! С точки зрения стилистики заголовок весьма уязвим. Ну, скажите на милость, при чем здесь корова?

– А дело в том,– стал я пояснять,– что до недавнего времени на зообазе студии «Центрнаучфильм» жила-была корова. Обычная мирная буренушка. Давала она, как положено ей по штату, в день энное количество литров превосходного молока… Но руководству студии корова эта почему-то пришлась не по душе, и повелели они ее забить. Забили. Но документ на взвешивание мяса составить забыли… А в это время в студию наведались ревизоры-финансисты и в короткое время обнаружили, что не только говядина здесь так беспечно документируется. Проверкой были установлены «грубые нарушения финансовой и кассовой дисциплины, выдача под отчет наличных денег в необоснованно завышенных суммах, нахождение крупных сумм государственных денег в личном пользовании, необеспечение сохранности материальных и денежных средств, представление фиктивных документов в оправдание расходования подотчетных сумм» и т.д. и т.п. Короче, ревизоры схватились за головы, сложили папки с бухгалтерскими документами в одну комнату, закрыли ее на замок и решили на следующий день поглубже посмотреть, что здесь происходит и к чему. Но к утру ревизорам делать было нечего. Ночью кто-то пробрался на студию, сломал ломиком запор и учинил поджог документов… Вот об этой истории, начавшейся со злополучной коровы, а завершившейся тайным преданием огню финансовых документов, и поведали нам на студии.

– Все понятно,– сказал профессор.– А при чем здесь музыка?

– Ну как же «при чем»? – даже удивился я и стал излагать ему другую историю, имевшую место примерно в это же время, но уже в другом весьма известном учреждении, а именно в Музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных.

Здесь тоже, как выяснилось, беспардонно попираются элементарные финансовые нормы, часто путают государственный карман со своим собственным, в результате чего только за два последних года необоснованно выплачено отдельным работникам свыше 20 тысяч рублей, в том числе ректору института В. Н, Минину – 4 тысячи рублей, про ректору по научной работе О. М. Агаркову и директору музыкальной школы Ф. И. Лычаному – 1.600 рублей…

Я стал было подробно рассказывать профессору о том, какой ущерб государству при попустительстве ректора нанесли заведующий кафедрой виолончели, контрабаса и арфы Л. Б. Евграфов, преподаватель народных танцев А. А. Климов и другие.» О том, как ректор В. Н, Минин, спасаясь от ревизоров, представил семь одновременно написанных им оправдательных документов, датированных задними числами и с наложенными «резолюциями» бывшего начальника управления учебными заведениями Министерства культуры РСФСР, ныне работающего ректором Училища им. Щукина Г. А. Пелисова… О том, наконец, как ректор не погнушался даже купить себе за государственный счет приглянувшиеся ему новые штиблеты…

А профессор прервал меня и говорит:

– Ну, дорогой, это ж они растранжирили государственные деньги в течение двух лет… Что тут удивительного?.. А вон руководители столичного городского отделения общества «Знание» вчера только на один обед в ресторане «Россия» ухлопали почти пять тысяч целковых из кассы общества. Кстати, я тоже там присутствовал. И что обидно: на втором этаже, где совершал трапезу президиум, коньяк был, а у нас, на первом этаже, нет… Вот этим надо поинтересоваться! Очень любопытно, почему так несправедливо поступают?

Я внял просьбе почтенного профессора и тут же отправился в ресторан «Россия».

– Никаких финансовых документов об оплате за этот обед я вам не покажу! – категорически заявил мне и.о. директора комбината питания «Россия» В. И. Филатов, узнав о цели моего визита.

Тогда я отправился за разъяснениями в правление городского отделения общества «Знание».

– Ну, право же, – смущенно улыбаясь, проговорил первый заместитель председателя правления Ю. М. Хрусталев, – этот безусловно уважаемый профессор-заявитель напрасно на нас обиделся. Если бы он поднялся на второй этаж и подсел к нам за стол, то его никто, уверяю вас, за руку не взял бы и не вывел. Пикетов не было!..

Юрий Михайлович любезно ввел меня в курс дела и по части коньяка. Его ни в каких финансовых документах не обнаружишь. Счет-меню ресторан городскому обществу «Знание» не выписывал. Да и сами руководители общества не просили этого делать. Им просто назвали общую сумму за «наеденное», они ее и перечислили…

Правда, по предварительной договоренности с руководством ресторана потом, задним числом, составили акт о том, что из 6S7 приглашенных на обед пришли всего 343 человека, и попросили продукцию буфета на сумму около 400 рублей «списать с производства»…

Дочитав до этого места, некоторые граждане, возможно, разведут руками и скажут: куда же смотрит там широка общественность? Где проявление с ее стороны гражданственности и стремления пресечь разбазаривание государственных средств?

И тут я должен в некоторое роде вступиться за нашу широкую общественность. Ей читатель, бывает трудно, ох как трудно, а порой просто вовсе невозможно наступательно бороться с подобной рода злоупотреблениями.

Ведь для того, чтобы предметно говорить о том или ином злоупотреблении, надо смотреть всевозможные финансовые документы, иметь доступ к ним. А кто их вам покажет?

Представители общественности, например, студи «Центрнаучфильм» давно уже были обеспокоены разбазариванием государственных средств в этом учреждении, но руководители его оставляли сигналы без какого-либо внимания.

Поток писем-жалоб прикарманивании денег некоторыми работниками Институт им. Гнесиных шел в разны инстанции. И тоже никакой должной ответной реакции не следовало…

Или взять хотя бы упомянутого выше и.о. директора комбината питания «Россия» В.И. Филатова. Его, к примеру, многократно упрашивали познакомить представителя газеты с расчетными документа ми за роскошный обед, устроенный городским отделением общества «Знание» и начальник управления общественного питания Министерства торговли СССР А. Н. Ершов, и заместитель министра В. Г. Бычков… Все тщетно! Управы на Филатова так и не нашлось. А если у вас нет при себе даже корреспондентского удостоверения?.. Что тогда?..

Так что не будем, читатель особо в претензии к широкой общественности. Она, общественность, всегда сработает, всегда проявит гражданственность и защитит государственный интерес. Но при одном конечно, условии: если всегда и везде прежде всего свой долг будут достойно исполнять те, кто наделен высокими должностными полномочиями.

*  «Советская культура», 30.05.1975 г.

 

Звенья одной цепи

 

Более десяти лет назад при «Уралмаше» был создан Научно-исследовательский конструкторско-технологический институт тяжелого машиностроения (НИИТяжмаш).

Наверное, наступило время подвести некоторые итоги сотрудничества завода и НИИ. У НИИТяжмаша ныне вполне современный экспериментальный цех. Он построен для изготовления опытных образцов, узлов и механизмов, а также для их отладки и испытаний. Но используется ли в полной мере? Главным образом цех этот занят сборкой кабин к электрокарам, сейфов, поворотных кресел для пультов управления цехов, запчастей… А загрузка экспериментального цеха заказами по научно-исследовательским и опытно-конструкторским работам составляет порой менее 25 процентов.

До настоящего времени многие отделы института вынуждены создавать модели для разовых испытаний. Их проектируют, с большим трудом изготавливают, а после одного-двух месяцев испытаний надобность в них отпадает, и они идут в металлолом. Такая судьба постигла, например, установку магнитного ролика, гибочную машину и другие модели… С точки зрения экономии это – расточительность.

– Научные исследования у нас на заводе остаются, к сожалению, до сих пор в тени, – подтверждает главный конструктор отдела прокатного оборудования Уралмашзавода член-корреспондент АН СССР Г.Л. Химич. – Казалось бы, экономическая и техническая целесообразность создания экспериментальной базы в нашем институте бесспорна. А между тем по сей день идет бесплодная дискуссия создавать такую базу или нет? И дело страдает. Хотя создание экспериментального участка только с двумя универсальными прокатными станами практически позволило бы охватить почти весь комплекс задач нашего отдела.

Создавая новые машины, мы полагаемся нередко на интуицию конструкторов, на их большой опыт. А когда, скажем, прокатный стан изготовлен и пущен в эксплуатацию, тогда на завод, которому он предназначен, едут наши исследователи с аппаратурой и устанавливают, что у нас вышло. Конечно, наличие экспериментальной базы не исключает последующих производственных экспериментов, поскольку наиболее близкие к реальным условиям результаты могут быть получены только на промышленном оборудовании. Но предварительные исследования в институте позволили бы проектантам во многих случаях избежать ошибок…

Итак, что же происходит? При крупнейшем заводе создан научно-исследовательский институт. Для него построены огромное здание, лабораторный корпус, большой экспериментальный цех. А настоящей, современной экспериментальной базой многие ведущие отделы и лаборатории так и не располагают. И хотя коллективу конструкторов технологов и исследователей «Уралмаша» за последние годы удалось создать немало высокопроизводительных агрегатов и маши, отдача такого мощного союза, как завод – НИИ, явно мала.

Причина такого положения ясна: генеральная дирекция производственного объединения «Уралмаш», которой подчинен НИИТяжмаш. да и само руководство института недостаточно уделяют внимания развитию научной экспериментальной базы. На заводе как и в институте, все усилия направлены на обеспечение текущего производства.

Отсутствие собственной экспериментальной базы определяет н незначительный рост научных кадров в НИИТяжмаше Правда, за последние 11 лет число кандидатов наук на заводе вы росло до 55 человек, появились три доктора наук. Но достаточно ли это для института, насчитывающего свыше 5000 сотрудников, и заводского коллектива, состоящего из многих десятков тысяч человек?

Любопытны и такие цифры. В отделе прокатного оборудования института на 30 исследователей приходится более 700 конструкторов При таком соотношении научных и конструкторских сил, конечно, не может быть и речи о более или менее полном удовлетворении запросов конструкторов по принципиально новым современным прокатным станам и установкам непрерывной разливки металла.

Сдерживает рост квалифицированных научных кадров и то обстоятельство, что в институте отсутствует аспирантура, не введен порядок присвоения звания старшего научного сотрудника Научные работника НИИТяжмаша, имеющие ученые степени, не приравнены к своим коллегам аналогичных НИИ. Наконец, в институте до сих пор не применяется конкурсная система замещения должностей, что позволяет людям, не имеющим ученых степеней и опыта научно-исследовательской работы, занимать порой ответственные посты.

А теперь о третьем «звене», примыкающем к союзу «завод – НИИ», – учебном институте Ведь именно здесь, в стенах института, а точнее – на вечернем факультете Уральского политехнического института при Уралмашзаводе формируются будущие инженеры и научные работники, которые становятся преемниками ветеранов Какой же материальной базой располагает факультет. насчитывающий около 1 200 студентов? Оказывается, аудиторий не хватает даже для лекционных и практических занятий. А лабораторной базы по специальным дисциплинам профилирующих кафедр попросту нет. А ведь здесь готовят инженеров по пяти специальностям.

Между УПИ и Уралмашзаводом заключен договор, в котором, в частности, записано обязательство завода «обеспечить развитие и укрепление материальной базы вечернего факультета… оснастить его лабораторным оборудованием, отвечающим современным требованиям». Этот пункт обязательства Уралмашзаводом не выполняется.

*  «Социалистическая индустрия», 7.03.1972 г.

 

По телефонному звонку…

 

С осужденным на 8 лет Евгением Ревиным я решил встретиться в колонии, где, как сказали мне в Прокуратуре СССР, он отбывает наказание. Перед самым отъездом я позвонил на работу Ревину-старшему.

– Евгений Васильевич в отпуске,– любезно сказала секретарь,– уехал с супругой отдыхать. Ах, вы насчет мальчика? Не волнуйтесь, с ним все в порядке, он уже зачислен… Как куда? В Московский институт радиотехники, электроники и автоматики. И в комсомол его приняли…

В этот вечер Александров и Ревин решили как следует поразвлечься. Дома у Ревина никого не было, поэтому, прежде всего, забежали к Женьке и распили бутылку водки. А потом уже пошли в сад имени Баумана, на танцы. Здесь Ревин н познакомился с Ирой М. Когда разговорились, он пригласил девушку к себе домой – сказал: «Послушать музыку хорошую». Александров поддержал. Отпустили ее уже утром.

А на следующий день ученика десятого класса 414-й московской школы Евгения Ревина и студента первого курса Московского автодорожного института Аркадия Александрова арестовали…

Когда родители Ревина узнали о случившемся, они ужаснулись. Факты обличали их сына:

Разве не вправе мы были ожидать от Алевтины Ивановны и Евгения Васильевича достойного гражданского поведения? Тем более, что это люди, которым доверены высокие общественные посты. Но родительский инстинкт взял верх, и он подсказывал: надо действовать. Свое заявление на имя заместителя Генерального прокурора СССР супруги начали так:

«Я, Ревин Е.В., работай» членом коллегии – начальником планово-экономического управления Министерства строительного дорожного и коммунального машиностроения СССР… Моя жена, Ревина А. И., – главный специалист Министерство радиопромышленности СССР…»

Они писали, что «потерпевшая» и их сын стали жертвами Александрова, это под влиянием его угроз сын стал соучастником преступления. И потому настоятельно просили прокуратуру «не допустить дело до суда» и «отпустить» сына домой.

Но сына не освободили: свою вину он полностью признал. И вот новое заявление в следственные органы: «…сын участвовал в преступлении в состоянии невменяемости». Что ж, и этот довод был принят во внимание, но, как показала экспертиза, Евгений Ревин оказался совершенно здоров.

Тогда Ревин-отец пошел в школу, где учился Евгений, и попросил выделить сыну– общественного защитника. Как ни странно, педсовет единогласно поддержал родителя.

Но я это не помогло. Состоялся суд, и Ревин получил восемь, а Александров девять лет лишения свободы. Обоих отправили в колонии для несовершеннолетних усиленного режима.

Следующее заявление написала мать Евгения. К уже побывавшим в употреблении доводам она добавила еще один. Ее сын, писала Ревина, стал жертвой «легкомысленного поведения девицы». Виноватой оказалась… жертва. Но и этот ход был отвергнут. И тогда в игру снова вступил Ревин-старший. И ведь как вступил! Ударил челом своему министру. В Прокуратуру СССР полетела официальная бумага за подписью министра:

«Я хорошо ознакомился с делом несовершеннолетнего Ревина Е.Е. …Убежден, что при всей тяжести совершенного им преступления суд… все же принял чрезмерно строгое наказание… Поведение осужденного до суда было примерным в школе, в пионерских лагерях н в быту. Преступление совершено под большим моральным и физическим воздействием опытного хулигана – второго участника этого преступления. Прошу вас в порядке надзора проверить это дело и, учитывая исключительный его характер, внести протест для снижения меры наказания… Ревину Е.Е»

Без сомнения, это был главный козырь, на который рассчитывали Ревины. Однако ответ был краток. Первый заместитель Генерального прокурора СССР М. П. Маляров написал, что оснований для опротестования приговора и назначения наказания ниже предела, предусмотренного статьей закона, он не находит…

Этим письмом, собственно, и заканчивается долгая переписка с Прокуратурой СССР Ревиных-родителей, которые, забыв о нормах гражданской и должностной этики, пытались «разжалобить» юридические инстанции. Не удалось. В Прокуратуре СССР до последнего времени были уверены: Ревины наконец угомонились, смирившись с тем, что их сын отбывает положенный срок. И тут – на тебе: «мальчик», оказывается не только уже на свободе, но успел поступить в институт.

Как же все это могло произойти в обход Прокуратуры СССР, в обход закона?

Прежде всего я отправился в воспитательно-трудовую колонию. Начальник колонии, полковник Г. П. Шевченко на интересующий меня вопрос ответил так:

– Женю превосходно помню. Как же! С родителями его многократно встречался: очень милые, интеллигентные люди.

– Как все-таки,– спрашиваю Георгия Павловича,– удалось Ревину покинуть вверенное вам учреждение досрочно.

– А вы думаете, это было легко сделать? – сказал полковник. – Послали ходатайство о помиловании Жени в Верховный Совет РСФСР. А его незамедлительно нам вернули обратно. Больше того, из Верховного Совета РСФСР попросили заместителя начальника УВД Мособлисполнома К.И. Таланова разъяснить мне необоснованность этого ходатайства. Мне, естественно, сделали на сей счет серьезное замечание. На следующем этапе родители Жени действовали уже сами…

Ревины в это время добивались снижения срока наказания сыну через Мосгорсуд.

Маневр удался. Председатель Мосгорсуда Л.Е. Алмазов внял слезной просьбе Ревина-старшего и внес протест на приговор Бауманского районного народного суда. Его, кстати, при этом не смутило то обстоятельство, что Мосгорсуд своим ранее вынесенным определением подтвердил: Евгению Ревину за совершенное преступление меньше, чем 8 лет, никак давать нельзя. В тот же день президиум Мосгорсуда под председательством того же Л.Е. Алмазова постановил, что хотя «доказанность вины Ревина и правильность квалификации его действий в протесте не оспаривается», однако, «учитывая совокупность исключительных обстоятельств, относящихся к личности виновного и данному конкретному делу… снизить ему наказание до 5 лет лишения свободы».

– Вот теперь совсем другое дело! – удовлетворенно сказал полковник Шевченко, узнав о постановлении президиума Мосгорсуда, и принялся за подготовку нового ходатайства о помиловании Ревина. Но среди документов, которые полковник Шевченко послал в Москву, в отдел по подготовке к рассмотрению ходатайств о помиловании, не оказалось главного – заявления самого осужденного Ревина. Пришлось заявление срочно досылать…

– Но вы не подумайте,– сказал Шевченко,– что Женя совсем был не в курсе. Он письменно попросил прощения у потерпевшей… Это, значит, он раскаивается…

Три месяца он жил на родительских хлебах. А когда все-таки созрела мысль о том, что надо устроиться на работу, обивать пороги предприятий ему не пришлось… Все заботы взяла  на себя мама: на примете  у нее было учреждение, подведомственное министерству, в котором она работает.

– Ко мне мать Ревина приходила несколько раз, – рассказала мне заместитель начальника отдела кадров В.Н. Кочубей. – Возмущалась, почему задерживаем оформление сына. А команду на его оформление дали руководители нашего учреждения.

– Да, да, это верно, – подтвердил заместитель директора Г.И. Сокол. – Оформили на работу Ревина по настоянию его матери, ответственного работника нашего министерства. А спустя несколько месяцев я вместе с руководителями общественных организаций подписал Ревину положительную характеристику для поступления в вуз. А что?

– Мы приняли Ревииа в комсомол вскоре после того, как он к нам пришел работать, – пояснила заместитель секретаря комитета комсомола Т.С. Хрипунова. – Но ведь мы не знали, что он совершил тяжкое преступление!.. А сам он нам об этом почему-то не сказал…

– А разве Ревин был судим? – удивился ответственный секретарь приемной комиссии Московского института радиотехники, электроники и автоматики доцент А.Ф. Котов. – Из документов личного дела мы этого не заметили…

Итак, мы рассказали историю о том, как родители, используя свое служебное положение, в обход всех гражданских и Нравственных норм выполнили «свой -родительский долг». Преступника-сына они вызволили из колонии, определили в институт.

Но разве не во зло своим детям поступают подобные родители? Слепо идя им на выручку, преподносят урок лжи, урок беззакония, урок подлости. Такая «философия» не имеет ничего общего с нашими нормами морали и права, она наносит большой ущерб идейным и нравственным устоям общества. Те, кто ее исповедует, должны нести ответственность в полной мере.

Почему же никто не спросил с Ревина-папы и Ревиной-мамы? С каких это пор злоупотребление служебным положением стало личным делом?

Закон у нас един. Он принят всем обществом. И каждый член общества должен безоговорочно, четко и неукоснительно его соблюдать.

*  «Комсомольская правда», 29.01.1975 г.

 

Розыск на рассвете

 

В городском управлении внутренних дел Прокопьевска я спросил оперуполномоченного А. Барова:

– Зачем вам понадобилось идти домой к Кучеренко рано утром?

– Начальство велело.

– И почему вдвоем со старшим оперуполномоченным? Неужто операция была настолько серьезной, что потребовалось участие двух офицеров?

– В нашем деле всякое случается… Бывает, что и женщины в нас стреляют, – с нажимом ответил Баров.

И для вящей обоснованности своего визита к Л. Кучеренко он положил передо мной документы: постановление старшего следователя следственного управления Кемеровского областного УВД майора милиции Ю. Голубовского и предписание начальника следственного управления подполковника милиции И. Пономарева, адресованное начальнику Прокопьевского УВД подполковнику милиции В. Савельеву и обязывающее его организовать «производство розыска обвиняемой Л. Кучеренко и взять с нее подписку о невыезде».

Была прикреплена к этим документам скрепкой в верхнем левом углу еще и фотография размером пять на шесть сантиметров. С фотокарточки на меня пристально смотрела молодая красивая женщина со скромной прической.

 

Как же дошла, докатилась до жизни такой тридцатишестилетняя Любовь Макаровна Кучеренко? Как случилось, что ее не только уволили с занимаемой должности директора Прокопьевской кондитерской фабрики «Кузбасс», но еще и возбудили против нее уголовное дело?

Прежде всего, скажу для ясности, что Кучеренко ни от кого не пряталась, была дома и занималась детьми: младшенькая сильно хворала. Что касается биографии этой женщины, то в ней тоже ничего детективного не было. Никого не удивляло, что Люба стала рабочей карамельного цеха кондитерской фабрики, когда ей едва исполнилось пятнадцать лет. II то, что благодаря своему трудолюбию она в кратчайший срок овладела тремя смежными профессиями. И то, что двадцати одного года от роду она стала членом КПСС. И то, что, сочетая работу с учебой, была выдвинута на должность техника-химика, а затем и инженера-технолога карамельного производства (потом она с успехом без отрыва от производства окончила Кемеровский технологический институт пищевой промышленности). И даже то, что неоднократно избиралась секретарем парторганизации.

В середине декабря 1982 года JI. Кучеренко назначили директором родной кондитерской фабрики «Кузбасс». Молодой директор, взглянув на дела предприятия с новой высоты, увидела много неожиданного. По бумагам получалось, что оборудование для механизации подачи сахара в карамельный цех работает на полную катушку. Выплачена и премия за его освоение. Но ей-то хорошо было известно, что оборудование не работает, и труд женщин в цехе остается тяжелым, ручным.

Любовь Макаровна, возмутившись, информировала об этом очковтирательстве свое областное начальство. Это не понравилось некоторым ее подчиненным. И тем, кто незаслуженно получил премию, и особенно тем, кто привык нарушать установленный на фабрике режим работы, тут же на производстве устраивать застолье с непременным употреблением спиртного. Для этой цели использовалась лаборатория фабрики. Главными же участниками подобных «мероприятий» были начальник карамельного цеха Г. Шутова, инженер-технолог В. Кондрашова, заведующая лабораторией Н. Новикова, технорук фабрики Е. Иванова и другие.

Кучеренко прежде всего решила выяснить: за чей счет устраиваются пиры? Источник обнаружить было нетрудно: оказывается, на производственные нужды списывалось сырья гораздо больше, чем следовало. Любовь Макаровна задумалась. Давно ли ведется такая практика? И сколько уже растранжирено продуктов?

Она стала изучать бухгалтерские документы за последний год и пришла к выводу: учет запущен. Точнее, его намеренно запутали, чтобы трудно было отыскать концы. Как работать, как руководить в таких условиях?

Она решила письменно обратиться к начальнику управления пищевой промышленности облисполкома В. Трофимову с просьбой направить на фабрику комиссию для комплексной проверки всего хозяйства. Но странно: ее просьба не встретила никакой поддержки в областном управлении. В. Трофимов не только не прислал квалифицированную комиссию, но и дал понять Кучеренко, что она не с того начинает. Любовь Макаровна продолжала настаивать на своем. Областное управление безмолствовало некоторое время, а потом обрушило на голову неугомонного директора целую серию выговоров. За что? Оказывается, если начальство захочет, оно найдет за что, хотя Кучеренко с помощью документов доказала незаконность этих приказов. Первый выговор – за простой вагонов. Мнение же прокурора Кемеровской областной прокуратуры Н. Сафонова на сей счет таково: «Привлечении Кучеренко Л. М. к дисциплинарной ответственности не было учтено, что за время ее директорства сумма штрафов за сверхнормативный простой вагонов снижена с 7,2 тысячи рублей до 1,7 по сравнению с соответствующим периодом предыдущего его года».

Не смотря на это, В. Трофимов полтора месяца спустя объявляет Л. Кучеренко еще один выговор: «за несвоевременную передачу материалов в следственные органы по факту недостачи сахара на сумму 13.490 рублей». А между тем, по данным того же прокурора Н. Сафонова, «недостача сахара на сумму 13.490 рублей была допущена в то время, когда директором работала не Кучеренко Л.М., а Поползина С.К., ее предшественница». Недостачу еще тогда выявили в ходе инвентаризации и скрыли, чтобы получить премии и переходящее Красное знамя за победу в соревновании. Премию получили. С. Поползина спокойно перешла на другую – кстати, на повышение, а недостачу «повесили» на Кучеренко. Нет, не зря Любовь Макаровна тревожилась, не зря просила прислать комиссию с проверкой!

А еще месяц спустя на свет появился очередной приказ начальника областного управления пищевой промышленности: «За допущенные нарушения в работе и с кадрами, создание нездорового климата в коллективе директора Кучеренко Л.М. от занимаемой должности освободить и уволить по статье 33 КЗоТ РСФСР».

Прокурор Н. Сафонов опротестовал приказ, как необоснованный и в котором «формулировка об увольнении Кучеренко Л. М. не соответствует законодательству». Однако областное управление пищевой промышленности и не собиралось прислушиваться к мнению стражей закона. Не собиралось она и выплачивать Кучеренко зарплату за время вынужденного прогула. Что же касается формулировки увольнения, то ее изменили лишь… двадцать месяцев спустя после издания приказа об увольнении.

А как же все-таки окончательно обосновали увольнение Л. М. Кучеренко в новом приказе? Оказывается: «за допущенный прогул без уважительных причин».

Кучеренко не составило большого труда доказать, что «допущенный прогул» не более чем липа. Разобравшись во всем этом, теперь уже в агропромышленном комитете Кемеровской области стали даже снова поговаривать о том, что якобы основанием увольнения с работы Кучеренко явилось все же «создание нездорового климата в коллективе».

А пока руководители ведомства, которому подчинена Прокопьевская кондитерская фабрика, ломают голову над тем, как в дальнейшем поступить с Кучеренко и придумывают все новые обоснования ее увольнения, перенесемся-ка в милицейские кабинеты, дислоцированные все в той же Кемеровской области. Здесь тоже некоторые сотрудники зашли в тупик, прикоснувшись к необычной судьбе этой волевой женщины.

Но вот уже Юрий Иннокентьевич Голубовский, еще и еще раз тщательно перепроверив обстоятельства дела, исчерпал «все возможности для собирания доказательств, подтверждающих виновность Кучеренко в хищении денежных средств» и вдруг неожиданно, два месяца спустя после своего сурового постановления, пришел к самому что ни на есть противоположному выводу. А потому в новом своем постановлении он написал уже так: «Уголовное дело прекратить в связи с недоказанностью участия обвиняемой Кучеренко Л. М. в хищении денежных средств в сумме 160 рублей и отсутствием в ее действиях состава преступления»…

– Как же все это могло случиться? – спросил я начальника отдела по надзору за следствием и дознанием в органах МВД Кемеровской облпрокуратуры А. Силаева.

– А случилось это потому,– пояснил Алексей Николаевич, – что представление, подготовленное заместителем начальника следственного отдела Прокопьевского УВД В. Поповым, было преждевременным и основывалось на недостоверных фактах…

Нет, комментарии не излишни. Ведь кто-то должен ответить за преследование оклеветанной женщины.

Повстречался я и с нынешним директором кондитерской фабрики «Кузбасс», бывшим горным механиком по профессии, Ф. Сайфутдиновым. Он посетовал вначале на то, что на вверенном ему предприятии продолжается растранжиривание материальных ценностей, а потом вспомнил о своей предшественнице.

– Кучеренко, – оценил он,– не соответствует уровню директора фабрики. Коль ей вышестоящие товарищи предложили уйти с поста директора, то она должна была подчиниться. А Кучеренко хочет, во что бы то ни стало, восстановиться на работе.

С такой логикой в недавнем прошлом новый директор мог далеко пойти. Но не те сейчас времена, не те требования. И пора уже рассмотреть дело Кучеренко по справедливости, по закону, в духе требований январского Пленума ЦК КПСС. Что-то больно много служилых людей хотят засадить ее за решетку. А за что? За то, что встала на пути воровства. Не наводит ли это на определенные размышления?

*  «Социалистическая индустрия», 11.05.1987 г.

 

Газета выступила. Что сделано?

«Розыск на рассвете»

 

Под таким заголовком в номере от 11 марта с. г. была опубликована корреспонденция В. Цекова, в которой рассказывалось о незаконном увольнении с работы директора Прокопьевской кондитерской фабрики Л. Кучеренко. Как сообщил нам секретарь Кемеровского обкома КПСС Р. Лоскутов, статья обсуждена на заседании бюро Кемеровского обкома партии. Прокурор области вынес протест по поводу незаконного увольнения Л. Кучеренко. Приказом агропромышленного комитета она восстановлена в должности директора. Прокуратурой СССР прекращено уголовное дело в отношении Л. Кучеренко за отсутствием в ее действиях состава преступления.

За допущенное нарушение законодательства о труде и проявленную необъективность при оценке обстоятельств увольнения Л. Кучеренко бюро обкома КПСС объявило строгий выговор В. Трофимову – бывшему начальнику производственного объединения пищевой промышленности.

Первому секретарю Зенковского райкома КПСС города Прокопьевска В. Савилову указано на недостаточно глубокий подход к рассмотрению обстановки в коллективе фабрики и необоснованную постановку вопроса об освобождении директора от должности.

Вопрос о партийной ответственности А. Цигельникова,

бывшего заместителя заведующего отделом сельского хозяйства и пищевой промышленности обкома КПСС, допустившего необъективность и недостаточную партийную принципиальность при рассмотрении жалоб Л. Кучеренко, будет рассмотрен по его выздоровлении.

Начальнику УВД облисполкома В. Рунышкову и прокурору области Н. Сафонову указано на отсутствие должной требовательности.

Работники правоохранительных органов, допустившие нарушения законности, привлечены к дисциплинарной ответственности. Бывшему старшему следователю УВД г. Прокопьевска Л. Сариной за необоснованное возбуждение и необъективное расследование уголовного дела против Л. Кучеренко объявлено о неполном служебном соответствии, бывшему заместителю начальника следственного отдела УВД г. Прокопьевска В. Попову объявлен строгий выговор, старшему следователю УВД облисполкома Ю. Голубовскому – выговор. За отсутствие надлежащего контроля за проведением следствия строго предупрежден начальник следственного управления УВД облисполкома И. Пономарев, объявлен выговор его заместителю А. Иншину.

Кемеровскому и Прокопьевскому горкомам партии поручено определить меру партийной ответственности этих должностных лиц.

*  «Социалистическая индустрия», 9.06.1987 г.

 

Списать в металлолом…

 

Не так давно министр черной металлургии СССР И. П. Казанец издал приказ «О списании в лом оборудования цеха холодной прокатки, числящегося на балансе капитального строительства Челябинского металлургического завода». Списывается в лом непригодное к использованию прокатное оборудование на сумму… несколько миллионов рублей!

В лом так в лом. Видно, оборудование изрядно послужило, поизносилось, что же его на балансе держать? Это дома мы порой миримся со старой, ненужной, но такой привычной вещью, что без нее и квартира покажется пустой. А на производстве так нельзя. Отслужил станок свое – ив металлолом, потому что законы научно-технического прогресса неумолимы: старая техника уступает дорогу новой. Так размышлял и я, читая приказ, пока не дошел до разъясняющих строк…

Оказывается, списываемое в лом прокатное оборудование (весом 7.400 тонн) не работало ни одного дня, ни единого часа! Еще в конце 50-х годов родилось оно в чертежах, а вскоре и в металле. И вот, с тех самых пор мертвым грузом лежало на складе Челябинского металлургического завода. Более восьми лет! Так, от лежания, от стояния, от бездействия, оно и состарилось. Но оборудование, как вы понимаете, в своей судьбе без вины виновато… Как же случилось, что колоссальный труд многочисленных проектировщиков, технологов, мастеров, рабочих пошел насмарку? Кто в этом повинен? Кто должен нести ответственность?

В приказе на этот счет говорится:

«Виновными в нанесенном государству ущербе являются: «Уралгипромез», который выдав новое техническое задание, не проверил совместно с Уралмашзаводом возможность использования изготовляемою по старому проекту оборудования и не внес предложения Уралмашзаводу о прекращении его производства.

Челябинский металлургический завод, знавший о разработке нового технического проекта и не получивший подтверждения от Уралмашзавода и «Уралгипромеза» о возможности использования в новом проекте изготовленного и изготовляемого оборудования по старому проекту, не возражал против его получения и оплаты».

Итак, виновные организации названы. А о виновных персонах не сказано ни слова. Это, конечно, умаляет силу и достоинство приказа, даже, можно сказать, сводит их на нет, но не будем пока огорчаться… Дочитаем до конца.

А вот и заключительный пункт:

«Предупредить руководителей предприятий и проектных институтов об их персональной ответственности за использование заказанного оборудования по прямому назначению».

Значит, все-таки речь идет о персональной ответственности! Но само это предупреждение как бы оставляется на завтра, на будущие промашки… А за вчерашние, да и нынешние грехи отвечать никому не приходится. Пусть раскошеливается… кто? Но об этом министерство умалчивает.

Начальник управления оборудования Минчермета СССР А.И. Романюха, как бы желая объяснить такой текст приказа, добавил:

– Видите ли, мы вначале хотели в приказе персонально кое-кого упомянуть. Да слишком много получилось фамилий. Вот и решили ограничиться обшей формулировкой. К тому же многие главные виновники этих потерь или уже не работают на прежних постах, или вовсе ушли на пенсию…

Я подробно остановился на этом приказе Минчермета о списании в лом изготовленной техники, во-первых, потому, что он не Первый, а во-вторых, что он наверняка будет, и не последний. Можно добавить и «в-третьих», а именно: приказ этот, как ни прискорбно, показательный…

– Что там какие-то десять миллионов! – сказали мне в управлении оборудования. – На складах системы министерства такого оборудования свалено куда больше.

Час от часу не легче… Я, признаться, в это не поверил и со своими сомнениями отправился в Министерство тяжелого, энергетического и транспортного машиностроения.

Поясню: Минтяжмаш – основной поставщик металлургического оборудования, стало быть, здесь хорошо знают судьбу многие технических новинок, изготовленных в былые годы. Ашинский металлургический завод заказал дрессировочный стан «800» для проката кинескопной ленты. Ну, может, не сам завод заказал, а Минчермет, решив именно на Ашинском заводе прописать стан… Не будем, впрочем, загадывать, кто заказал, все равно персонально ответственное лицо не обнаружишь. Важно, что заказ был принят и выполнен машиностроителями Краматорска. И вот новенький стан на месте. Однако с монтажом и пуском вышла заминка. Заминка переросла в затяжку. Затяжка вылилась… даже не знаю, как тут получше выразиться. Стан «800» – сотни ящиков с оборудованием! – вот уже много лет «расквартирован» на складе. Теперь известно, что заказ был сделан преждевременно, непродуманно, ошибочно, но кем сделан? Зачем сделан?.. Эти вопросы остаются без ответа.

Точно так же, вот уже десять лет ждет своей очереди на списание дорогостоящее оборудование на Череповецком, Западно-Сибирском, Куйбышевском металлургических заводах, на Карагандинском металлургическом комбинате… Та же причинно-следственная связь: ошибочный заказ – изготовление и поставка оборудования – долголетнее захоронение на складе – наконец, министерский приказ: списать!

Это только так кажется, что оборудование простаивает, стоит – на самом деле это тоже форма движения. Крутятся счетчики, фиксируя нарастающие убытки и потери. Шире расползается белое пятно на карте технического прогресса: ведь если металлурги не выпустили новую продукцию, значит, растут долги и у тех, кто в ней нуждается… Закрытое на складе, на долгие годы спрятанное от глаз оборудование в конце концов морально устаревает – внедрять его уже и поздно, и невыгодно.

И не только отечественные новинки постигает такая печальная участь! В том же министерстве, в одном из его коридоров, можно увидеть на двери табличку: «Отдел импортного оборудования». Захожу. Начальник отдела И. В. Мягков утверждает:

– У нас не бывает случая,  чтобы такое оборудование длительное время дожидалось монтажа…

Но не расходятся ли эти слова с действительностью? Ведь будь так, вряд ли скопилось бы на складах Минчермета такого оборудования на сотни миллионов рублей! Пришлось отправиться за объяснениями в Министерство внешней торговли. Увы, здесь нарисовали далеко не благополучную картину.

Директор ВНИИМЕТМАШ академик А. И. Целиков сказал в связи с этим:

– Разрыв между сроком выполнения проектов и вводом машин в действие часто бывает неоправданно велик. Поэтому сплошь и рядом получается: конструкторы принимают новые технические решения, а к моменту пуска агрегатов решения уж давно не новы… Скопившиеся на складах Минчермета СССР сотни тысяч тонн неустановленного оборудования – прямой убыток народному хозяйству, замороженные гигантские средства. наконец, тормоз технического прогресса, ибо ученые и конструкторы не могут своевременно проверить прогрессивность своих идей.

Разумеется, не все оборудование, пролежавшее долгие голы на складах, пригодно ныне к использованию. Многие агрегаты и машины, заказанные и изготовленные ранее в разные годы, уже морально устарели и не соответствуют сегодняшним высоким требованиям ни в отношении производительности, ни в отношении качества выпускаемой продукции. И списание такого оборудования при сложившихся обстоятельствах вполне оправдано.

Но я говорю здесь, прежде всего о таком оборудовании, которое и по сей день представляет большую ценность для важнейшей отрасли народного хозяйства. Об оборудовании, своевременное внедрение которого способствовало бы наращиванию мощностей металлургии, сокращению затрат труда, привело бы к значительной экономии металла. Оказывается, этого оборудования изготовлено столько, что Минчермет не в состоянии в кратчайшие сроки его смонтировать и освоить.

Это объясняется и неудовлетворительным планированием ввода, в строй объектов на металлургических предприятиях, и задержкой проектными организациями технической документации, и несоблюдением планов-графиков поставок комплектующих узлов, и, наконец, срывом сроков ввода новых мощностей организациями строительных министерств.

Напрашивается вопрос: не целесообразно ли более оперативно корректировать планы производства металлургического оборудования? Так, чтобы централизованно, с учетом сложившихся реальных обстоятельств, координировать деятельность ведомств, причастных к созданию, изготовлению и освоение новой техники.

Ведь разве оправдана такая практика, например, когда Минтяжмаш использует свои и без того ограниченные мощности для форсированного изготовления оборудования, не имеющего перспективы, которому заранее уготована участь ржаветь под открытым небом?

Разорительному «самообслуживанию» Минчермета: из металла – машины, из машин – металл – пора положить конец!

*  «Социалистическая индустрия», 17.02.1974

 

Пишут письма запорожцы…

 

– Много ли человеку надо? – спрашивают иногда сами себя специалисты-социологи.

И сами себе отвечают:

– Весьма. Без столовой человеку и жизнь не в жизнь. В баньке париться – хотя бы в недельку раз – еще предками заведено. Неплохо, чтобы и прачечная в округе была.

Так вот, мы вынуждены сообщить,– что зафиксированы попытки доказать, будто перечисленные «блага» и не нужны. И без бань, и без прачечных, мол, человек может жить припеваючи.

Для доказательства этого смелого утверждения в Запорожской области, к примеру, провели такой эксперимент. Запланировали в Акимовке, поселке городского типа, построить в 1968 году банно-прачечный комбинат. Управление капитального строительства облисполкома сразу же горячо взялось за работу. Нашли подрядчика. Заложили фундамент. Стали возводить стены. А потом вдруг родилась идея: не спешить, посмотрим, может, местные граждане обойдутся и без банно-прачечных услуг.

И точно: претензий от акимовцев по истечении года не последовало.

В начале 1969 года строители все-таки развернули работу вдоль всех стен будущего банно-прачечного комбината. И вскоре опять сникли… Решили, видно, экспериментировать дальше.

Сооружение бани-прачечной в Акимовке продолжается пятый год. Подводить итог оригинальному эксперименту его авторы-руководители передвижной механизированной колонны № 2 треста «Мелитопольсельстрой», судя по всему, пока еще не собираются Точно так же, как не делают этого и в г. Васильевке, и в поселке городского типа Ново-Миколаевке.

В этих населенных пунктах гоже четвертый год испытывается терпение местных граждан (будет банно-прачечный комбинат или не будет?!). А испытывают его строительное управление «Горстрой» треста «Запорожрудстрой» и ремонтно-строительное управление № 2 треста «Облремстройтрест».

 

Тише едешь – дальше будешь. И эта истина, как выяснилось, нуждается в серьезной поправке. Пятый год строители сооружают столовую на 300 посадочных мест для рабочих Запорожского коксохимического завода. То же происходит со столовой-кафе в рабочем поселке Павло-Кичкасе, с рабочей столовой на 300 посадочных мест на Днепровском алюминиевом заводе: они то строятся, то не строятся. Демонстрируя нам заброшенный железобетонный каркас будущей столовой, заместитель директора алюминиевого завода И. Грановский сказан:

– Вот полюбуйтесь! Ни одного работника…

Пишут письма запорожцы… Спрашивают: а понимают ли организаторы «эксперимента» то, что в современных условиях качества руководителей оцениваются и по тому, как они заботятся о людях?

* «Комсомольская правда», 20.04.1972 г.

 

Когда согласия нет…

 

Год назад  ЦК КПСС принял постановление «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма».

В развитие этого постановления Совет Министров СССР признал необходимым, в частности, значительно расширить производство безалкогольных напитков, пива. Госплану СССР, Министерству пищевой промышленности СССР, Советам Министров союзных республик было поручено предусматривать эти меры на годовых планах производства. Сое там Министров союзных республик, Министерству торговли СССР, Центросоюзу, другим министерствам и ведомствам принять меры к расширению предприятий торговли и общественного питания по продаже в разлив пива, осуществить мероприятия по повышению культуры работы кафе, закусочных, ресторанов, столовых и других предприятий общественного питания.

Как выполняются эти решения? В частности, расширяются ли мощности пивоваренной промышленности. На дворе лето – когда спрос на пиво проявляется особенно остро. Толчком к теме явилось письмо – его прислал в газету старший инженер Омского монтажно-наладочного управления В.Б. Лев. Прислал, правда, не из Омска, а из Тулы, где строится крупный новый пивзавод…

 

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

«…Мы – монтажники-наладчики, забота наша – монтаж и наладка сложного уникального оборудования. Замечу сразу, что нашему управлению приходится принимать участие в пуске многих новостроек пищевой промышленности, е том числе и пивных заводов. Сами понимаете, на стройке мы появляемся в последний, предпусковой период, чтобы установить, отладить, проверить оборудование, «пустить» цехи, из рук в руки передать дела эксплуатационникам. Собираясь в Тулу, я так и представлял себе предстоящую работу. Но то, что оказалось на месте, глубоко разочаровало и обеспокоило меня.

Строительство далеко не закончено. Многие объекты до сих пор переделываются. Есть оборудование, монтаж которого можно бы начать – негде, не готовы здания. Другое оборудование поступило в некомплектном состоянии – опять простой. Порой из-за какого-то второстепенного узла, детали не можем закончить установку линии, агрегата. Иные детали под открытым кебом успели изрядно поржаветь.

Пуск завода должен состояться в конце года. Нам только на наладку требуется минимум 3-4 месяца. Но приступить к ней в полную силу мы не можем. До сих пор не появляются на заводе эксплуатационники – значит, некому передавать ни оборудование, ни опыт…»

Редакция поручила своему специальному корреспонденту побывать на месте, разобраться, исключителен или характерен «тульский пример».

 

Все трое мы вышли на огромную, залитую солнцем стройплощадку пивного завода, как вдруг Плышевский заупрямился и заявил:

– Извините, дальше не пойду! И больше никаких объяснений давать не буду. Скоро товарищ Зайчик подойдет, пусть он рассказывает.

И Георгий Александрович повернул обратно в свою контору-вагончик. Остались мы с Сафроновым вдвоем. Делать нечего – жаримся на солнце пока, ждем товарища Зайчика. Ох, пива бы сейчас! Пенистого, светлого, по кружечке.

Но до тульского пива пока далеко: перед нами вздыбленный,  недостроенный, неживой еще завод… Между тем ожить он должен в нынешнем году – числится в титуле пусковых; замечу также, что среди себе подобных будет он гигантом…

– Боюсь, в этом году даже кружки пива не выдаст наш гигант, – говорит Сафронов, задумавшись.

– Вам, – говорю, –  товарищ главный инженер строящегося пивзавода, конечно, виднее…

– Не мне! – обижается Сафронов. – Генподрядчику!

Жарко. Тихо. Малолюдно… Пока ждем Зайчика, можно и отвлечься, да не в сторону, а как раз по делу – поговорим о пиве.

 

Спрос и предложение

(Справка заместителя директора по научной работе ВНИИ пиво-безалкоголъной промышленности А. П. Колпакчи)

 

Производство пива в нашей стране растет в среднем за год на 10 процентов. В 1972 году выпуск пива составил в расчете на душу населения 18,9 литра. Для сравнения: в Болгарии – 39,5, в Венгрии – 47,7, в ГДР – 108,2, в Чехословакии – 155,4…

Так вот зачем строится в Туле пивзавод: чтобы лучше удовлетворялся спрос на «игристый пенистый напиток», которому ныне, образно говоря, отводится и роль борца с алкоголем. Но… тихо, малолюдно на стройплощадке.

Надо же такому случиться: в эту минуту и появился со стороны завода начальник Тульского строительного управления № 5 треста «Тулпромстрой» Э. Г. Зайчик.

Развернулся тут такой диалог.

– Сейчас не время сводить счеты,– начал Сафронов, – но истина дороже. Если пуск завода в срок не состоится, считайте – это дело рук и генподрядчика.

– Генподрядчика! – Зайчик сразу зачелся.– Да мы на вашем объекте днюем и ночуем!

– Сейчас – да. А прежде?

– Но вы же знаете, мы разорваться не можем. – У нас объектов тьма. Вот теперь до вас дошла очередь.

– Это на пятый-то год… – усмехнулся заказчик.

Давайте все же помянем старое. Итак, тульский пивзавод (проектная мощность 5103 тысячи декалитров пива, 800 тысяч декалитров безалкогольных напитков) начали строить

в 1969 году. За время строительства не освоено почти четыре миллиона рублей капиталовложений, в то» числе два миллиона, выделенных на строительно-монтажные работы. Этот долг, само собой, приходится восполнять в нынешнем, пусковом году. Однако в течение первого полугодия отставание не ликвидировано. А на стройку уже валом валит заказанное оборудование, едут отовсюду специалисты, чей черед приступать к делу. Строители торопятся, штурмуют, но время упущено, наверстать его трудно.

Так обстоят дела на будущем пивзаводе в Туле. Справедливости ради надо отметить, что не лучше, не легче и на других подобных стройках.

 

Тише едешь…

(Справка специалистов Министерства пищевой промышленности СССР).

 

Строительные министерства ежегодно выполняют план строительно-монтажных работ не вновь возводимых пивоваренных предприятиях едва на 80-85 процентов. Вот итог: на пусковых объектах текущего года под угрозой срыва ввод мощностей не только в Туле, но и в Казани, Иванове, Чебоксарах, Николаеве, Ташкенте, Жданове и многих других места». В общем, строят для нас по принципу: тише едешь…

 

…Дальше будешь?

(Справка заместителя министра внешней торговли СССР к». Комарова)

 

Крупная пивоваренная база создается в системе Центросоюза. За период 1966-1971 гг. из поставленного ему импортного комплектного оборудования поныне не введено в эксплуатацию 21 предприятие. Что, особенно досадно, гарантийные сроки на 12 комплектов оборудования уже истекли.

Причина та же: медленные темпы строительства и монтажа. Седьмой год на горельском, пять лет на борзнянском пивзаводах ведутся строительство и монтаж оборудования. Четыре года бездействует оборудование на суджанском пивзаводе, а основные строительные работы здесь еще даже не начаты. То же самое на ливенском и олинском пивзаводах.

Уже не раз и весьма настойчиво мы предлагали Центросоюзу ускорить ввод импортною оборудования в эксплуатацию. Ведь поставка техники, купленной на валюту, продолжается.

…Мы шли по стройплощадке и воочию видели все то, о чем шла речь в письме омского инженера, в справках специалистов из министерств…

– Вот, – говорит Сафронов, – полюбуйтесь-ка на фундамент. Бетонные монолиты. Века простоял бы. А простоит, пожалуй, еще день. Сносить будут.

– Да почему же сносить?

– Заменили проектировщики тип оборудования, – буркнул Зайчик, – вот и сносим… Да что там один фундамент! Уже завод пора сдавать, а пусковой комплекс Минпищепром СССР до сих пор не утвердило и не согласовало его со многими инспектирующими организациями.

– Сдерживают вас и поставщики оборудования, – Сафронов на ходу достает блокнот. – Вон, видите, горы техники под открытым небом. А на самом деле до сих пор не получено 525 единиц оборудования…

Диалог, начавшийся со спора, перешел в согласованную жалобу сторон, поэтому доскажем его в цифрах и фактах. Проектные институты «Гипроспиртвино» и «Гипрошахт» разработали документацию в течение 1968-70 гг. и сразу преподнесли в подарок строителям и пивоварам… грубые ошибки и просчеты. Но еще больше пострадала стройка от морально устаревших решений, заложенных в проекты. Вот лишь короткий перечень того, что построили, сломали и переделывали снова: комплекс газораспределительной станции с домом операторов, комплекс водозаборных сооружений, водонапорную башню и т. д. и г. п. Многие объекты построены, готовы, но стоят пустые или полупустые – нет оборудования или оно некомплектно. Задерживают его поставку Рузаевский завод химического машиностроения, Винницкий ремонтно-механический завод, московский «Компрессор», мелитопольский «Продмаш», Краснодарский компрессорный завод и многие другие предприятия и организации. Не справляются со своими обязанностями и «Союзглавпищекомплект», «Союзглавкомплектавтоматика». Из рук вон плохо ведется жилищно-гражданское строительство.

– Так что,– заключает Сафронов,– вряд ли пить нам в этом году новое тульское пиво… Но представим, что оно уже на столе, бери да пей. Скажу прямо: боюсь, не придется оно вам по вкусу.

Что пивовару нужно? Ячмень специальный, так называемый пивоваренный, да хмель, обладающий определенной горечью и ароматом. Само собой, еще вода. О воде заботы вроде не будет. А вот ячмень да хмель пивовара могут огорчить, и не на шутку.

 

Готовься к лету… зимой

(Справка специалистов Министерства торговли СССР)

 

Выпускаемое нашими заводами пиво зачастую готовится из фуражного, а не пивоваренного ячменя. В итоге получается пустое во вкусе, мутное, с пригорелыми тонами солода, нестойкое при хранении с недостаточной пеностойкостью и т. д. (все это термины дегустаторов). От покупки такого пива население отказывается… Не пьется, например, пиво Хырдаланского (Азербайджан), Беловодского (Киргизия), Бухарского и Ташкентского № 3 пивзаводов. Перечень этот можно было бы продолжить.

А уж хмель… Той самой горечи и аромата, при которых хмель сулит вкусное пиво, можно достигнуть, обеспечив селекцию, правильную уборку и хранение культуры. Хмелеводство же, по всем признакам, пока на правах бедной родственницы в сельском хозяйстве. Пивоваренная промышленность получает хмеля недостаточно и низкого качества.

Спрос на пиво, известно, особенно велик летом. Очереди в пивные бары, ларьки – сцена привычная для любого города, и чаще всего в этих очередях ворчат на торговлю. Мы претензий этих не отрицаем, но позвольте высказать и свою. Если сани хороший хозяин готовит летом, то в нашем случае можно сказать: готовь пиво зимой. Что имеется в виду? Известный технологический процесс – пастеризация. Выпуск пастеризованного пива с гарантийным сроком хранения шесть месяцев позволил бы создать необходимые запасы в зимнее время, когда спрос на пиво падает, и полностью удовлетворить потребность в нем летом. К сожалению, промышленность выпускает пастеризованного пива очень мало, всего на трех – пивзаводах: в Москве, Ленинграде, Львове. Остальное пиво вырабатывается со сроком хранения от 3 («Бархатное») до 7 («Жигулевское») идо 17 дней («Портер»).

– На нашем гиганте, – вздыхает Сафронов, – выпуск пастеризованного пива тоже не предусмотрен…

Нас по-прежнему было трое на этой воображаемой дегустации: заказчик, генподрядчикда я, человек приезжий… Не знаю, годимся ли мы в дегустаторы, тем более что пива-то не было и нескоро предвидится, но четвертого, пивовара, то есть ценителя и знатока, мы позвать не могли. «И не дозоветесь»,– мрачно замечает Сафронов. Генподрядчик промолчал, видимо, соглашаясь о недобрым предсказанием заказчика. Я спросил: «Почему?» «Потому что нету его, пивовара», – сказал Сафронов.

 

Где взять пивовара?

(Справка заместителя директора по научной работе ВНИИ пиво-безалкогольной промышленности А.П. Колпакчи).

 

В настоящее время специалистов-пивоваров высшего звена готовят Московский, Киевский и Воронежский технологические институты пищевой промышленности. Однако кадров этой квалификации не хватает.

Соответствующие должности, конечно, не пустуют, замещены практиками. Ко, сами понимаете, это не выход из положения, особенно сейчас. Ведь вот-вот в строй вступят десятки новых пивзаводов Кем прикажете комплектовать штаты? Еще острее нехватка специалистов «средней руки» – мастеров, начальников смен и участков… Только для заводов, пусковых в нынешней пятилетке понадобится более трех тысяч квалифицированных пивоваров.

Мы распрощались у ворот недостроенного завода, а я отправился искать… пиво. В ресторанах «Тула», «Упа», «Москва», на станции Тула-1, в ресторанах поездов, в которых я ехал туда и обратно, пива не было. Стал искать в городе пивбар – знающие люди остановили, успокоили: не ищите, нету. Нашел один пивной ларек – закрыто. В Туле есть старый карликовый пивзавод, да как раз сломался конвейер – пива в городе не было.

Между тем подвыпившие люди замечались, притом в изрядном числе. В горисполкоме мне дали справку: спрос на пиво нынче удовлетворяется на 35 процентов…

 

Итак, год спустя…

(Справка специалистов Министерства пищевой промышленности СССР)

 

Советы Министров союзных республик, в развитие соответствующих решений партии и правительства, наметили широкую программу по борьбе против пьянства и алкоголизма. Намечены меры и по улучшению торговли пивом. Прошел год. Есть основания судить о том, что именно эти меры выполняются неудовлетворительно. В Азербайджане, несмотря на ввод крупного пивоваренного завода, торговая сеть по продаже пива расширяется крайне медленно. В 1972 году в Баку предусматривалось – открыть 8 пивных баров, а Кировабаде – 5, Сумгаите – 4, кроме того – 30 киосков в республике. По сообщению Минпищепрома республики, открыто только 2 бара, 10 киосков. Киргизия: планировалось открыть 8 новых баров, функционируют 5. Узбекистан: вместо намеченных к открытию 16 баров открыто 8…

– Глубоко уверен: если бы в Туле можно было бы сейчас свободно выпить кружку пива, меньше употреблялось бы крепких спиртных напитков,– сказал заместитель председателя горисполкома, председатель городской комиссии по борьбе с пьянством и алкоголизмом В. И. Штукин.

С этим соглашаются в строители всех рангов, с которыми мне довелось беседовать. Только ведь на этом согласия пива не сваришь…

* «Комсомольская правда», 17.07.1973 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

И все-таки согласья нет

 

17 июля с. г. в «Комсомольской правде» была напеча­тана статья В. Цекова «Когда согласия нет…» Речь в ней шла о том, что предприятия для производства пива и без­алкогольных напитков строятся из рук вон плохо, что ме­ры по улучшению торговли пивом, намеченные авторитетными решениями и постановлениями, осуществляются медленно.

На это выступление газеты пришли ответы, которые мы приводим с незначительными сокращениями.

 

 

Из Министерства торговли СССР

 

В статье «Когда согласия нет…» правильно вскрыты недостатки, мешающие обеспечению населения пивом.

Строительство пивоваренных заводов осуществляется крайне медленно. По этой причине даже в Москве потребность населения в пиве в текущем году не удовлетворяется примерно на 12 млн. декалитров.

Качество выпускаемого пива нередко не отвечает требованиям стандарта. Реализация пива в зимний период в Среднеазиатских и Закавказских республиках сдерживается также из-за недостаточного количества утепленных помещений для его продажи. В то же время в этих республиках не выделяется достаточных капиталовложений на строительство торговых предприятий, где бы можно было круглогодично продавать пиво и безалкогольные напитки.

Вопросы увеличения реализации пива, безалкогольных напитков и улучшения организации торговли ими находятся под постоянным контролем Министерства торговли СССР. Министерствам торговли Азербайджанской ССР, Узбекской ССР, Киргизской ССР предложено принять меры к значительному расширению торговли пивом и безалкогольными напитками.

С. АЛЕШИН,

начальник Главпродторга,

член коллегии министерства

 

Из Центросоюза

 

Правление Центросоюза рассмотрело опубликованную в газете «Комсомольская правда» статью «Когда согласия нет…» и считает критику, содержащуюся в ней, правильной.

За последние годы в системе потребительской кооперации значительно увеличились объемы строительства предприятий по выработке пива и безалкогольных напитков. В течение 1963-1972 гг. кооперативными организациями построено и введено в эксплуатацию 83 пивоваренных завода.

Вместе с тем в работе по наращиванию мощностей кооперативных предприятий пиво-безалкогольных напитков имеются недостатки. Одним из них является затяжка сроков строительства предприятий и в том числе пивоваренных заводов, для которых закуплено импортное оборудование.

В связи с малой мощностью кооперативных строительно-монтажных организаций, крайне недостаточной их укомплектованностью строительными машинами и подъемно-транспортным оборудованием потребсоюзы вынуждены вести строительство некоторых заводов пиво-безалкогольных напитков силами организаций строительных министерств на подрядных началах.

Правление Центросоюза приняло меры к своевременному отводу участков для строек, разработало в установленном порядке, согласовало, утвердило и выдало подрядчикам проектно-сметную документацию, открыло финансирование. Однако строительные министерства при формировании годовых планов подрядных работ не принимают объемов строительно-монтажных работ, предлагаемых Центросоюзом в соответствии с нормами продолжительности строительства, ссылаясь, как правило, на перегрузку. А принятые, недопустимо малые объемы из года в год не выполняют.

Правление Центросоюза постоянно контролирует ход строительства каждого завода пиво-безалкогольных напитков, принимает меры к тому, чтобы ускорить ввод их в действие.

На 1973 год разработаны мероприятия, обеспечивающие ввод в действие 18 пивоваренных заводов на комплектном импортном оборудовании.

М. СУПОТНИЦКИИ,

заместитель председателя правления Центросоюза.

 

Из Министерства строительства СССР

 

Министерство строительства СССР рассмотрело статью «Когда согласия нет…» и сообщает, что факты неудовлетворительного строительства пивоваренных заводов в гг. Иванове, Чебоксарах, Ташкенте (Кибрае) действительно имеют место.

Министерством строительства СССР совместно с Минпищепромом СССР и Минмонтажспецстроем СССР приняты меры по усилению темпов строительства и своевременной подготовке объектов для монтажа оборудования.

Однако этих мер окажется недостаточно, если заказчик – Минпищепром СССР не решит совместно с Союзглаепищекомплектом все вопросы, касающиеся поставок оборудования, обеспечения технической документацией, из-за чего в значительной степени сдерживается ход строительства Ивановского, Чебоксарского и других пивзаводов.

А. ПАРФЕНКОВ,

заместитель министра

 

Из Министерства пищевой промышленности СССР

 

В статье «Когда согласия нет…» правильно вскрыты недостатки строительства пивоваренных заводов в Туле и ряде других городов: Казани, Иванове, Чебоксарах, Кибрае (Ташкенте).

В результате удлинения времени строительства пивзавода в Туле пришлось внести изменения в проект. Это было вызвано применением более современного оборудования взамен устаревшего, ранее заложенного в проекте. Изменились и строительные конструкции.

Минпищепром СССР неоднократно обращался в Союзглавпишекомплект и Госснаб СССР с просьбой ускорить укомплектование стройки. Меры принимаются, однако стройка до настоящего времени не укомплектована оборудованием. В то же время на участках, полностью обеспеченных оборудованием, не завершены строительные работы.

Вопрос об ускорении строительства завода в Туле рассмотрен совместно с представителями Минпромстроя СССР, Союзглавпищекомплекта и местных партийных органов. Разработаны соответствующие мероприятия и утвержден пусковой комплекс.

В связи с недостатком мощностей до сих пор неполно удовлетворяется спрос населения на пиво. Минлищепром СССР принимает меры по дальнейшему увеличению производства пива и напитков. Если за восьмую пятилетку было построено 20 новых и реконструировано более 50 процентов действующих предприятий, введено мощностей на 96 млн декалитров пива, то за девятую пятилетку намечено освоить более 900 млн. Рублей капиталовложений, осуществить строительство около 100 предприятий на общую мощность 300 млн. Декалитров.

В настоящее время специалистов для пиво-безалкогольной промышленности готовят 5 вузов и 12 техникумов. Учитывая значительное развитие отрасли, в Московском технологическом институте пищевой промышленности организована специальная группа, которая готовит инженеров-технологов для пивоваренной промышленности.

В. ЧЕБЫШЕВ,

заместитель министра

 

Из Министерства машиностроения для легкой и пищевой промышленности и бытовых приборов СССР

 

Сообщаем, что в соответствии с планом производства 1973 года на Мелитопольском заводе продовольственного машиностроения имени В.В. Воровского предусмотрено изготовление 20 линий разлива пива и безалкогольных напитков производительностью 12000 бутылок в час. Эти линии будут поставлены потребителям согласно нарядам, выданным Союзглавмашем.

Мелитопольскому заводу продовольственного машиностроения имени В.В. Воровского дано указание изготовить и поставить в августе-сентябре с.г. Тульскому строящемуся пивоваренному заводу недопоставленное оборудование, входящее в комплектную автоматическую линию разлива пива производительностью 12000 бутылок в час.

В. КОЛЕСНИКОВ,

начальник главного управления пищевого машиностроения.

 

ОТ РЕДАКЦИИ

 

Итак, при анализе этих ответов нетрудно убедиться, что ни одно из ведомств, причастных к строительству пивзаводов, не считает себя полностью ответственным за создавшееся неудовлетворительное положение. За отдельные незначительные недостатки – да, за положение в целом – никоим образом.

Более того, каждое из этих ведомств старается обрисовать свою роль преимущественно в положительных тонах и переложить, в основном, ответственность за задержку строительства на соседей. При этом создается впечатление, что «мелкие недоработки» одного ведомства становятся для другого ведомства решающим фактором, тормозящим выполнение задания. Напрашивается вывод: если собственные недоработки эти действительно незначительны для каждого из ведомств, то не так уж трудно устранить их. Для этого нужно лишь согласовать свои действия с партнерами.

 

Черный узор в синем небе

Проверено: безответственность!

 

Кто едет из Харькова в Чугуев, при выезде из города обязательно обратит внимание на две высоченные трубы. Много в Харькове труб, а эти две особенные, можно сказать, местная достопримечательность. И все потому, что день и ночь валит из них густой коричневый дым. За сутки это тонны пыли, сотни кубометров газа. А хозяин этих труб – завод «Строй-

деталь».

– Неужели нет никакой управы на этот дым? – поинтересовался я.

– Как это нет? – удивился главный инженер «Стройдетали» В. Гришанин и показал какие-то конструкции под трубой. – Вот газоочистительная установка.

– Она очищает? – удивился я.

Гришанин терпеливо начал меня просвещать.

В 1971 году завод приобрел за 160 тысяч рублей электрофильтры. Оборудование свалили под открытым небом, монтировать было некогда. И случилось то, что должно было случиться: электроды поржавели, механизмы разукомплектованы, оставшиеся детали пришли в негодность…

– И что же вы теперь собираетесь делать? – спросил я.

– Уже заказали новый комплект оборудования,– спокойно ответил В. А. Гришанин.

Приблизительно так же относится к новой технике начальник цеха велосипедного завода Н. Бабич. У нас бы, может, и не состоялся, с ним разговор, если бы в сборочном цехе этого предприятия я не обратил внимания на то, что маляров-пульверизаторщиц не видно в облаках распыленной нитрокраски. Одна из них сказала мне:

– Что поделаешь? Условия тяжелые, и все об этом знают. А вот рядом стоит бездействующий гидрофильтр покрасочной камеры.

Я к начальнику цеха Н. Бабичу.

-– Знаю, знаю, о чем станете говорить… – упреждая претензии, говорит он. – Понимаете, трубки забиваются в гидрофильтрах, вот они и бездействуют. А руки не доходят заняться этим вопросом. Вы же знаете, мы, начальники цехов, все в бегах, в бегах…

Но есть же на заводе служба главного энергетика, инженер по охране труда! Вот, скажем, в сборочном цехе инженер Н. Лискер отвечает за состояние заводской вентиляции.

– Ко мне претензий быть не может, – сказала Лискер. – Я почти каждый день напоминаю Бабичу о гидрофильтрах… А результат – сами видите какой!.. Безответственность, одним словом.

Такой ответ меня тоже не удовлетворил, и решил встретиться с главным инженером завода Р. К. Хамитовым.

– Это разве проблема, – махнул рукой он.– Меня, признаться, сейчас больше интересует другое: у нас до сих пор нет очистных сооружений, нет ливневой канализации, фильтрации не делаем…

Нечто подобное наблюдается и на харьковском заводе «Поршень». Из восьми имеющихся здесь установок газопылеочистки семь работают с пониженной эффективностью.

– И вас никто не тревожит, не штрафует? – спрашиваю директора завода Н. Сенчука.

– Как же, тревожат, – не без гордости показал он кипу строгих актов-предписаний различных контролирующих инспекций, накопившихся за многие годы и не выполняющихся.– Пишут… Но мне продукцию выпускать надо, а не предписания выполнять.

В Харькове, надо сказать, ведется большая работа по охране чистоты воздуха. Только за прошедшую пятилетку уровень загрязненности воздуха пылью снизился в два раза, сернистым ангидридом – в полтора, окисью углерода – в два раза. Но вот заключение инспекции по контролю за работой пылегазоочистных сооружений. На 35 обследованных предприятиях города в 1975 году работали с пониженной эффективностью 146 установок…

И хотя по каждому из выявленных случаев нарушений составляются акты-предписания и взыскиваются штрафы, эффект от этих предписаний и штрафов пока что невысок. Штрафы-то платятся из государственного кармана.

…Клубы дыма из труб валят неторопливо… Равно как неторопливы в своих действиях те, кто обязан блюсти закон об охране природы. «Олимпийское спокойствие»

должностных лиц вполне объяснимо: ведь, если и приходится им платить штрафы, так

ведь не из собственного кармана. Из государственного кармана.

Думается, заинтересованные организации, министерства и ведомства разберутся и строго спросят с тех руководителей, по чьей вине дымяттрубы, в Харькове.

*  «Комсомольская правда», 29.10.1976 г.

 

Хобби директора фирмы

 

Директор Запорожской фирмы «Мебель» Иван Григорьевич Осадчий всегда отличался щепетильностью да деликатностью. И потому, когда шофер местной автобазы № 9 В.П. Романов однажды по душевной простоте своей, предложил ему пачку червонцев, присовокупив при этом слова: «Это с последней выручки», Иван Григорьевич категорически замахал на него руками:

– Что ты! Взяток не беру!

– А как же быть? – удивился Виктор Павлович.

– А ты сделай так, – предложил Осадчий, – вроде как хобби во мне поощряешь.

– Это какого еще хобби? – обиделся шофер.

– Эх, темный ты человек, Виктор Павлович, – вздохнул директор фирмы. – Ты вот чем, к примеру, в свободное время занимаешься?

– А я и в рабочее, и в свободное время все одно – гарнитуры налево сбываю,– честно сказал Романов.

– Да, неинтеллигентный ты человек, – с грустью сказал Осадчий. – А я в свободное время хотел бы кино снимать…

Шофер Романов оказался быстр на догадку. И вскоре Иван Григорьевич Осадчий повесил через плечо фотоаппарат «Зенит-Е», снимал пейзажи и – крупным планом – рассерженную очередь перед входом в магазин кинокамерой «Экран-4». Потом любовался в семейном кругу кинопроектором «Луч-2». А в дальних переходах услаждали его досуг переносный транзисторный телевизор «Юность-2» и радиоприемник «Урал-авто»…

Вот только не повезло Осадчему на заместителя. Анатолий Григорьевич Зуев был примитивным прозаиком и никакого хобби не признавал.

– У меня такса: сто рублей с носа, то есть с гарнитура,– искренне признавался Зуев гражданам, желающим украсить свой быт полированной мебелью, и набирал номер телефона Шавло…

Вскоре В. Д. Шавло был назначен заведующим комсомольско-молодежным магазином «Уют», а затем вверенному ему коллективу было присуждено первое место в соревновании комсомольско-молодежных магазинов Украины и вручена премия ЦК ЛКСМУ…

Перед молодым, растущим заведующим открылась лучезарная дорога. И он вступил на нее: Шавло избрали секретарем комсомольской организации фирмы.

И тут молодой специалист загордился:

– Хочу собственное хобби,– сказал он.– Не маленький, чтобы лишь другим потакать,

Сказано – сделано. И когда однажды пришел к нему директор завода «Ковкий чугун» Б. М. Шаповалов и попросил «организовать» два мебельных гарнитура, Шавло коротко произнес: «Ты мне, я – тебе».

– Чего же тебе надо? – спросил Борис Моисеевич.

– Хобби,– твердо произнес Шавло. – А для этого мне, холостяку, тесно в двухкомнатной квартире со стариками-родителями…

– Будет тебе хобби, то есть хата со всеми коммунальными удобствами.

По указанию Шаповалова, управляющая домами завода Л. Ю. Форер через сотрудника Ленинского райотдела милиции В. Ф. Золотцева прописала Шавло в полуразвалившемся бараке, предназначенном для сноса.

– А теперь ты – мне,– сказал по окончании первой операции В. М. Шаповалов.

Шавло тут же отпустил ему вне очереди два импортных гарнитура.

Но надо было еще внести Шавло в список работников завода «Ковкий чугун», которым выделялась жилплощадь в связи со сносом старого барака. Благополучно завершить эту операцию без профсоюза было нельзя.

– Теперь я – тебе, – сказал председатель завкома Троцко. И добавил: – А ты – мне.

Троцко получил вне очереди свой гарнитур.

А вскоре список, в котором В. Д. Шавло значился товароведом «Ковкого чугуна», был утвержден председателем Ленинского райисполкома В. П. Дрибноходом.

В благодарность Шавло выделил Шаповалову еще один мебельный гарнитур, который по указке Бориса Моисеевича достался на этот раз начальнику цеха завода «Ковкий чугун» Б. Л. Шульцману.

Теперь закон выдаст ему, Шавло, на полную катушку, скажете вы.

Ан, нет. Сначала выдали прокуратуре и суду пачки хвалебных характеристик на взяточников.

В. П. Дрибноход, председатель Ленинского райисполкома города Запорожье, к примеру, со всей решительностью отверг даже просьбу следователя – привлечь к уголовной ответственности Шаповалова В. М., так как, мол, он «ранее ни в чем предосудительном замечен не был…»

Недоглядела, видимо, и Запорожская областная прокуратура, не приобщив к делу важные документы, изобличающие преступников.

Скажем, взятый под стражу Романов пытался передать своей жене такое письмо (оставляем на совести подследственного его варварство по отношению к русскому языку):

«Верочка, здравствуй! Я тебя очень прошу сходи к Вальке Худой и она сможет помочь через Гришу и Ивана Петровича, у которого есть знакомый председатель… Он знает какой я и пусть делает. Я ему делал, пусть и он делает… Не бойся, он на крючку и никуда не денется, пусть действует с толком… Вера, у нас описали или нет?.. Если случай что схотят забрать, то найди денег, поняла, и заплати… Адвоката пусть найдут Иван Петрович с Гришей, чтоб знал и работал в суде давно, они знают какого и общественного – тоже с решением собрания… Верочка, вообщем жми на Ивана Петровича и Гришку, не жалей ничего. Только пусть они делают, они смогут, а у Вальки Сухой директор лучший друг этого следователя, что у меня дело ведет…»

Казалось бы, это послание на волю должно было заинтересовать следствие не только с лингвистической точки зрения. Однако записка Романова, попавшая в руки старшего следователя областной прокуратуры И. В. Литвиненко, так и не была приобщена к делу. И до сих пор в прокуратуре определенно не могут сказать: кто же это такие Валька Сухая, Гришка, Иван Петрович и всесильный «председатель», который «на крючку» у преступников?..

…Перед отъездом из Запорожья я позвонил новому директору фирмы «Мебель» А.Г. Гужве.

– В. Д. Шавло до сих пор в штате нашей фирмы, – сказал Гужва. – И требует восстановления в прежней должности.

Нет, что ни говорите, хобби в наш век – дело перспективное…

 

P.S. Не успел я вернуться из командировки, как в редакцию прикатила депеша следующего содержания:

«Я, Шавло В. Д., оправдан по кассации Верховным судом УССР после вынесения мне приговора Запорожским областным судом. От первого секретаря Запорожского обкома комсомола мне стало известно, что обо мне собирается писать статью корреспондент «Комсомольской правды» В. Цеков…

Прошу ответить мне, действительно ли В. Цеков или другой корреспондент газеты готовит обо мне материал для печати, не имея личной беседы со мной?»

Нет, не спорьте со мной,

если не остановить вовремя гражданина В.Д. Шавло, он далеко пойдет.

*  «Комсомольская правда», 10.03.1972 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

По протесту Прокуратуры СССР

 

«Хобби директора фирмы» – так назывался фельетон В. Цекова, опубликованный 10 марта с.г. Речь шла о фактах взяточничества в запорожской фирме «Мебель», к которым оказались причастны и руководители фирмы И.Г. Осадчий и А. Г. Зуев. В частности, заведующий магазином «Уют» В.Д. Шавло за отпущенные им вне всякой очереди четыре мебельных гарнитура получил с помощью директора завода «Ковкий чугун» Б.М. Шаповалова в виде взятки однокомнатную квартиру.

Судебная коллегия по уголовным делам Запорожского областного суда приговорила преступников и длительным срокам лишения свободы.

Однако судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда УССР своим определением по кассационной жалобе В. Д. Шавло освободила его из-под стражи, мотивируя это тем, что «в данном случае однокомнатная квартира, предоставленная Шавло, Шаповалову не принадлежала, она не изъята и не похищена у государства… Шавло занял квартиру по решению горисполкома…»

И вот на столе редакции ответ из ПРОКУРАТУРЫ СССР:

«Сообщаю, что протест первого заместителя Генерального прокурора СССР тов. М.П. Малярова по делу В. Д. Шавло пленумом Верховного суда УССР удовлетворен.

Пленум признал, что Шавло получил взятку от Шаповалова в виде однокомнатной квартиры. Дело направлено на дополнительное расследование для устранения противоречий в некоторых показаниях лиц, причастных к делу, и для привлечения к уголовной ответственности Шаповалова.

Ю. КОРЕНЕВСКИЙ, заместитель начальника отдела по надзору за рассмотрением в судах уголовных дел Прокуратуры СССР».

 

На воды

 

Официально существует один-единственный способ попасть на курорт – получить в местном комитете путевку. Но, как известно, мест на курортах пока меньше, чем желающих оправить там свое здоровье. А потому бывалые люди изыскивают другие способы припасть к целебным источникам, способы неофициальные, однако более действенные. Статистики как-то обходят стороной учет таких способов. Вот и решил сам разобраться, каким образом можно добыть путевку в санаторий на столь популярном курорте, как, примеру, Кавказские минеральные воды. Места эти вы, конечно, знаете, Пятигорск, Кисловодск, Ессентуки. И вот я в Кисловодском санатории Красный шахтер». Главный врач Г. В. Захарьев с увлечением расписывает новые методы лечения, которые применяют здесь.

– Шахтеры, наверное, очень довольны,– замечаю я.

– Какие шахтеры?

– Как какие? – удивляюсь. – У вас же шахтерская здравница?

– Наивный вы человек, – снисходительно улыбается Геннадий Вениаминович. – За полтора месяца к нам прибыло 405 человек, но шахтер среди них был всего-навсего один. У нас даже в День шахтера бывает так, что некого посадить в президиум.

Как же так? – думаю. Может быть, люди явно не шахтерских профессии тоже имеют какое-то отношение к добыче угля, и потому месткомы выделили им путевки?

– Нет, не имеют, – разрешает мои сомнения председатель Кисловодского совета по управлению курортами профсоюзов А.В. Дерябин. – Они купили путевки у нас.

– Но ведь этого не положено делать?

– А мы не формалисты,– отпарировал Александр Владимирович.

Стал я разбираться глубже и вот что выяснил. Кислеводский курортный совет продал прямо на месте в прошлом году почти двенадцать тысяч путевок и курсовок, в первом полугодии этого года – больше пяти тысяч, Ессентукский совет отстает ненамного – продано за эти полгода уже около трех тысяч путевок.

– Кому же вы продаете их? – поинтересовался я.

– Тому, кто попросит,– проконсультировала меня председатель Ессентукского совета по управлению курортами профсоюзов Т.И. Петровчан.

– Значит, тем, кто пишет вам письма-просьбы…

– Что вы! Для ответа на подобные письма у нас есть стандартные, в типографии отпечатанные бланки – все путевки распределены по профсоюзам, продажа их на курорте не производится.

– ?!

– Ах, ну как вам объяснить? Просьбы-то разные бывают. Вот недавно попросил путевку наш заведующий финансовым отделом И.Э. Зафираки. Как отказать? Или приехал один доцент из Москвы… Его тоже уважить нужно.

Кого же мы встречаем в числе осчастливленных просителей: директор магазина (из Северной Осетии), врач (из Горловки), инженер (из Мытищ), бухгалтер треста ресторанов (из Воронежа), заместитель управляющего трестом (из Казани), ревизор (из Еревана)…

– А за чей же счет даете путевки?

– За счет разных авторитетных организаций.

– ?!

Итак, один способ приобретения путевки теперь известен – «попросить» ее у главных распорядителей курортами.

 

Захожу к заведующему санаторием  «Колос» П.Г. Жукову. Он собирался в Пятигорск покупать для столовой тарелки.

– Вот видите,– говорит,– отчего у нас мало колхозников отдыхает: мне тарелки продадут, а им за это пару путевок должен на стол положить. Взаимовыручка!

Председатель межколхозного Совета Ремонтненского района Ростовской области В. С. Мищенко охотно развил эту мысль:

– В нашем ведении – пятигорский санаторий «Руно». Я подписываю пустые бланки путевок, ставлю на них печать и рассылаю колхозам – учредителям санатория. А уж чьи фамилии потом появятся в бланках – ведать не ведаю. Знаю только, что не колхозников. Хозяйства меняют путевки на запчасти, семена, железо, стройматериалы и прочие дефицитные вещи. Услуга за услугу!

Практика ессентукского санатория «Центросоюз» подтверждает это правило. На путевках в эту здравницу стоит штамп: «Путевка действительна только для работников потребкооперации и членов-пайщиков». Подобное ограничение не мешает, однако» пользоваться путевками в санаторий врачам, инженерам, ревизорам, которые оказывают за это органам потребкооперации свои услуги. Вот вам и второй способ приобретения путевки.

Кавминводские ученые-курортологи заметили одну любопытную особенность: как только солнце поворачивает к лету, резко повышается среди отдыхающих процент медицинских работников. Любопытно, что приезжают обычно супружескими парами и что диагноз у мужа и жены одинаков. Ученью предполагают на основании этого, что при длительной совместной жизни супруги не только становятся похожими, но их одолевает и одинаковый недуг. Во всяком случае, они попадают «на лечение» в один санаторий.

В милиции со мной поделились и такими наблюдениями, которые доказывают, что любую лечебную курортную процедуру можно пройти, даже не имея на руках путевки. Достаточно вручить энному человеку энную сумму. Этот способ неудобен тем, что без «рекомендации» отыскать нужного человека трудно. А где ж взять «рекомендацию» человеку неопытному, новенькому на курорте? Негде…

Я не зря здесь оговариваю – «новенькому». Дело в том, что существует на Кавминводах целая плеяда «ветеранов», людей, которые отдыхают здесь ежегодно. Только в Кисловодском санатории имени Орджоникидзе мне назвали десятки постоянных «клиентов». Поразительно постоянство одного бакинского скульптора, который в нынешнем году приезжал в санаторий в 22-й раз. Собираясь в Кисловодск он заблаговременно сообщает главному врачу санатория о предстоящем визите и указывает, на каком этаже должна быть ему палата, какого размера балкон и какой вид из окна’ требуется при этом. Отказа он еще не знал. Вот как ценится постоянство.

Я, конечно, понимаю, что мое исследование неполно. Знатоки могут, вероятно, назвать и другие, не менее безотказные способы. Но я на полноту обзора и не претендую. Хочу только позволить себе сделать такой вывод: из-за процветания всех этих, мягко говоря, не совсем честных способов обыкновенным путем достать путевку становится очень трудно. Достаточно только посмотреть на горы писем, приходящих в курортные советы Кавминвод.

«Я остро нуждаюсь в лечении, приобрести путевки нет возможности. Можно ли купить ее у вас?» – это из г. Шахты Ростовской области,

«Здоровье все хуже. Помогите! Не откажите хотя бы в курсовке за наличный расчет», – из г. Юрга Кемеровской области.

«Моей дочери десять лет, пять из них она больна. Врачи посылают в Ессентуки, но путевок нет» – из Вологды.

Пишут из Кузбасса, Сибири, Донбасса, с Урала и Дальнего Востока… Просят об одном: дать возможность поправить здоровье. Отвечают на них по стандартке: «Путевки и курсовки распределяются централизованно, на месте не продаются».

Кисловодск—Пятигорск—Ессентуки.

*  «Комсомольская правда», 22.08.1970 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

В защиту кого?

 

В «Комсомольской правде» 22 августа минувшего года была опубликована статья В. Цекова «На воды…» (как в некоторых ведомствах распределяют путевки). В редакцию пришел ответ, в котором сообщалось, что эту статью обсудила коллегия Центрального совета по управлению курортами профсоюзов.

«Коллегия наметила меры к тому, чтобы улучшить распределение путевок и курсовок на санаторно-курортное лечение. Республиканским и территориальным советам по управлению курортами профсоюзов предложено строго руководствоваться утвержденной ВЦСПС инструкцией о порядке планирования, распределения и выдачи путевок в санатории, пансионаты, дома отдыха и на курортно-амбулаторное лечение… Если а санаториях из-за недоездов остаются свободные места, то путевки предложено продавать преимущественно рабочим, членам колхозов и инвалидам Отечественной войны…

Одновременно считаем необходимым довести до сведения редакции следующее. Президиум ВЦСПС ежегодно утверждает план распределения всех путевок а санатории, пансионаты, дома отдыха и курсовок на амбулаторное лечение по республиканским, краевым и областным советам профсоюзов. Выдают же их на льготных условиях или за плату только профсоюзные организации.

«Красный шахтер» в Кисловодске, о котором шла речь в статье, не входит в состав санаториев, закрепленных для преимущественного обслуживания рабочих основных отраслей промышленности (в том числе и угольной). Путевки в этот санаторий распределяются по профорганизациям без учета отрасли промышленности.

Автор статьи не рассказал о существующем порядке распределения и реализации путевок. Это следовало сделать, тем более что путевка в санаторий и курсовка на амбулаторное лечение – совсем не одно и то же.

Наконец надо сказать, что неоднократно проводились проверки, как реализуют путевки и курсовки в Кисловодском и Ессентукском советах по управлению курортами. Каких-либо злоупотреблений со стороны председателей этих советов тт. Дерябина и Петровчан установлено не было.

И. КОЗЛОВ,

председатель Центрального совета по управлению курортами профсоюзов».

 

Можно заключить из этого ответа, что Центральный совет по управлению курортами профсоюзов признает выступление газеты правильным. Видимо, потому-то и намечаются «меры для улучшения», и подчеркивается необходимость «строго соблюдать». Хорошо бы еще так же конкретно и ясно высказаться по поводу здравниц, упомянутых в нашей статье! Однако этого-то и нет в ответе.

Можно согласиться с тем, что в кисловодском санатории «Красный шахтер» дела относительно благополучны. Зато в здравнице «Советский шахтер» (Ессентуки) порядки странные. По свидетельству председателя Ессентукского курортного совета Т. И. Петровчан, в этом санатории даже в День шахтера, бывает, некого посадить в президиум как представителя этой «почетной профессии».

А некто И.С. Кац в прошлом году побывал в Ессентуках дважды: в «Советском шахтере» и в пансионате «Металлург». В путевке № 022336, выданной ЦСУ СССР в санаторий «Советский шахтер», значится, что он, И.С. Кац работает начальником отдела ЦСУ СССР. В путевке № 002704, выданной профкомом Магнитогорского металлургического комбината, указано, что Кац работает начальником отдела Минчермета СССР… Право же, остается думать, что товарищ успевает совмещать две такие ответственные должности.

В ответе тов. Козлова явно сквозит упрек, что, дескать, автор статьи не рассказал читателям о «существующем порядке распределения и реализации путевок». Но ведь именно недостаткам «существующего порядка» было посвящено выступление газеты.

Может, фактов, которые были приведены в нашем выступлении, недостаточно для того, чтобы сделать должные выводы? Что же, вот еще один… Гражданину А.X. Иманову, проживающему в Баку, понадобились две путевки. Из Москвы летят сразу две телеграммы. Первая: «Ессентуки. Санаторий «Советский шахтер», главврачу. Примите на лечение Иманова А.X. с женой сроком 7 июля. Москурортсовет. Заместитель завотделом Александрова». Другая: «Баку. Иманову А.X. Выезжайте с женой Ессентуки санаторий «Советский шахтер». Телеграфируйте фамилию жены для заполнения путевки».

Путевки в санатории и на курорты должны распределяться только через местные комитеты профсоюзов. Об этом четко и ясно было сказано в нашей статье. К сожалению, этими принципами часто пренебрегают в Кисловодском и Ессентукском советах по управлению курортами. С ведома А. Дерябина и Т. Петровчан, по их разрешению путевки и курсовки получают люди, не имеющие никакого отношения к организациям, которые за них ходатайствуют. Кисловодский курортный совет по просьбе Киргизского управления гражданской авиации продал путевку в санаторий. «Нарзан» инженеру из Мытищ А. Анисимовой, по ходатайству Кисловодского горисполкома получила путевку старший бухгалтер треста ресторанов г. Воронежа К. Березкина. То же и в Ессентуках: с легкой руки тов. Петровчан путевка, выделенная пятигорскому монтажному участку «Союзлифтмонтаж», оказалась у москвича доцента О. Фагеля.

Естественно, наш корреспондент сделал на месте лишь выборочную проверку. А многое заставляет думать, что следует провести тщательное и подробное разбирательство.

Право на отдых у нас имеет каждый человек. Но это же вовсе не значит, что можно пользоваться любыми недозволенными методами добывания путевок и что люди, которым доверено заботиться об организации досуга трудящихся, вправе налево и направо разбазаривать путевки, лишь бы «порадеть родному человечку». Мы напоминаем об этом еще и потому, что ведь совсем не за горами новый курортно-летний сезон.

 

Билетик для хапуги

 

Да, прямо скажем, курьеров в наши дни развелось немало. Наверное, больше даже, чем 35 тысяч. Факт, больше! Бороздят они обширную нашу страну слева направо, справа налево, вдоль и поперек. И при этом, прикрываясь командировочным своим удостоверением, порождают в обществе массу проблем, как-то: проблему гостиниц, пропускной способности железнодорожного и авиатранспорта, наконец, проблему сохранения семьи командированного куда-то товарища. Проблемы, может, и не космические, но все равно щекотливые, мешающие хорошо жить.

Сообщаем, что мир не без изобретательных умов, а значит, выход найден! Он прост, как и все гениальное, вот смотрите. Выписывают, например, на предприятии командировку на бригаду, на десять, скажем, человек, А едет один и отмечает на месте прибытия командировочные удостоверения всей братии. Братия между тем отсиживается дома в целях укрепления семьи и разгрузки транспорта. В определенный день и час они – жертвы общественного долга – выходят из укрытий и направляются к вокзалам, где скупают у пассажиров железнодорожные билеты за рубль, а может, и за три рубля – кому как повезет. Билеты, как и полагается, предъявляются бухгалтерии, которая, компенсируя нравственные терзания вышеупомянутых лиц, выплачивает им командировочные расходы».

Изобретение успешно внедрено в практику и находит все более широкий спрос, вот, например, заместитель директора ВНИИ металлургического машиностроения по кадрам и быту Д. К. Асташков сказал нам, предварительно почему-то вздохнув: «Да. Совершенно верно. В нашем институте в этом отношении поднакоплен определенный опыт. Применяя его, сотрудники института А. Линюк, В. Панкин и Ю. Комиссарчук за короткое время присвоили около двух тысяч рублей. Они успешно подделывали авиабилеты и счета гостиниц, вытравляя специальным составом первоначальные записи. При этом продемонстрировали высокую квалификацию».

Свою причастность к внедрению этого изобретения охотно подтвердили и руководящие работники НИИхиммаша, заводов «Манометр», «Станкоагрегат» и ряда других московских фирм.

Конечно, как и всякая новинка, изобретение в чем-то несовершенно:  в несколько невыгодное положение ставит оно тех, к кому едут эти, извините за выражение, «мертвые души». Сидят, скажем, козельские инженеры в своем городе Козельске и наивно ждут, когда к ним приедут опытные столичные специалисты и поделятся последними научно-техническими новостями. Сидят себе и потирают руки, предвкушая чуть ли не целый симпозиум!

Только что нам Гекуба!…

Недавно повстречал своего знакомого.

– Ба! – воскликнул он. – Знакомые все проблемы! А я вот два дня как из командировки. Объездил с полдюжины городов. Представь себе, как ни выйду из поезда, ко мне целая толпа: не продадите ли, просят, билетик? Вот, значит, как мощно разветвилась сеть энергичных людей, готовых освободить общество от проблем: распада семьи – раз, наплыва в гостиницы – два…

*  «Комсомольская правда», 20.11.1977 г.

 

Дранка с начесом

 

К директору никого не пускали. Находились решительные, шли напролом. Их осаживала секретарша:

– Директор печется!..

Слух о том, что П. Калюжный печется о благе, быстро распространился по Мархинскому заводу строительных материалов треста «Якутсельстрой», достиг и самого треста. От руководителей «Якутсельстроя» опровержений не последовало.

И тогда же на завод приехали потребители, которым мархинцы поставляли дранку. Обыкновенную штукатурную дранку, которая хоть и обыкновенная, но, тем не менее, весьма дефицитный и ходовой товар.

Вскорости блага повалили в виде десятков тысяч рублей на текущий счет предприятия. Прибыль росла, как отходы от дранки.

Но всю обедню испортили потребители. Они вдруг обнаружили, что за обыкновенную ходовую штукатурную дранку платят почти в два раза дороже той цены, которая утверждена соответствующими органами.

Поставщики в трест: слишком дорого берет Калюжный за свою дранку. В тресте реагировали на это философски: «Дорого – откажитесь, не заплачем. Она у нас не из личного хозяйства, дранка – товар государственный». Но поскольку дранку больше взять было не у кого – платили. И не один месяц, и не два. Целый год. И неизвестно, в какие расходы ввергнул бы Калюжный смирившихся покупателей, если бы не финансисты-ревизоры из отдела цен Совета Министров ЯАССР, вежливо потребовавшие вернуть незаконно полученные деньги.

Калюжный было пал духом. А поразмыслив, кинулся к Е. Защепкиной, заместителю управляющего трестом «Якутсельстрой». Ведь с ее же ведома завод поправлял дела, способствуя приумножению славы треста и его блага.

– Не возвращать! – твердо сказала Защепкина. – За вами – министерство.

Уверенности прибавилось, когда то же произнес и М. Дзампаев, заместитель начальника сметно-договорного управления Министерства сельского строительства РСФСР.

Категорическое «не возвращать!» аргументировалось сногсшибательным доводом – ради государственных же интересов старались… Вот так, як много ни мало.

Радетели государственных интересов в стиле Калюжного и Защепкиной объявились и в Ивановской области.

Кому неизвестно, что покупателей щитовых домиков искать не приходится. И эти самые щитовые домики изготовляет Сокольская судостроительная верфь, что в Ивановской области. И правильно делает, что в меру своих сил способствует разрешению жилищных вопросов. Но руководители судоверфи тоже считают, что домики и прочий ширпотреб должны быть с сюрпризом.

За короткий отрезок времени они перебрали с заказчиков почти 65 тысяч рублей! И опять-таки за счет завышения цен на ходовой товар.

Казалось бы, виновных тут же следовало привлечь к ответственности по закону! Но…

Едва Госкомитет цен Совета Министров РСФСР изъял в доход республиканского бюджета указанную сумму, как в Совет Министров РСФСР полетела депеша – челобитная директора судоверфи М. Смирнова и главного бухгалтера В. Гольтякова: верните деньги, мы же ради государства!..

У сокольских благодетелей нашлись опекуны. Госкомитет цен и Министерство финансов РСФСР едва успевали отбиваться от покровителей-ходатаев.

Исполняющий обязанности начальника Волжского речного пароходства тов. Костерин, например, выразил свое неудовольствие так: «Пароходство не согласно с решением Комитета цен и Министерства финансов РСФСР…»

Мольбам и прошениям не было конца и края. И тогда снова поехали ревизоры в поселок Сокольское, чтобы убедиться, какие же коренные изменения произошли на судоверфи. Произошли. Внушительные. На счет предприятия поступило еще 50 тысяч рублей переплат.

И тут директор судоверфи М. Смирнов наконец смилостивился и прислал в Госкомитет цен Совета Министров РСФСР телеграмму: дескать, бог с вами, забирайте наше кровное, да только не сразу, а эдак месяца через четыре.

Впрочем, не всегда выдумщики по части цен терпят фиаско. Все зависит от того, как за дело взяться.

Так, Волжский деревообрабатывающий комбинат, что в Марийской АССР, в прошлом году выпустил по незаконно завышенным оптовым ценам мебели для аэровокзалов и торгового оборудования на 4 миллиона рублей. При этом ободрал заказчиков на 502,2 тысячи рублей. Но у Волжского ДОКа оказался авторитетный покровитель — Всесоюзное объединение по производству деревянной и комбинированной тары Министерства лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР. И хотя все  полмиллиона рублей отстоять не удалось, все же кругленькая половина этой суммы прочно осела на счету предприятия.

Конечно, было бы опрометчиво утверждать, будто те руководители предприятий, которые питают слабость к произвольно-потолочному ценообразованию, поставили перед собой задачу лишь завышать цены. Нет. Иные из них подходят к этому вопросу дифференцированно.

Именно такой комплексный подход к ценообразованию теоретически разработал и широко внедрил в практику директор подмосковного Луховицкого мехлесхоза А. Н. Иванов. Правда, Иванов разделил свой творческий поиск на два ответственных этапа.

В период первого он, где только можно, максимально завышал цены на товары народного потребления, которые выпускал вверенный ему мехлесхоз. Прибыль, конечно, росла. А вместе с ней росли и прогрессивки, премии…

На втором этапе своего творчества А. Н. Иванов действовал не менее решительно. Начальнику хозяйственного управления Министерства целлюлозно-бумажной промышленности СССР В. В. Соколову, к примеру, понадобился персональный автомобиль. Александр Николаевич тут же изыскал возможности для удовлетворения растущих потребностей тов. Соколова. Буквально за гроши продал ему легковую автомашину. Велел разобрать ее на узлы и агрегаты и уценить все это добро как металлолом. Кузов автомобиля, например, обошелся тов. Соколову, как тонна металлолома – в 29 рублей. А всего за лимузин любитель автопробегов уплатил 148 рублей.

Но вот что досадно: успешно освоенный дифференцированный метод ценообразования А. Н. Иванова как-то нехорошо оценили ревизоры, сверив результаты его деятельности с Уголовным кодексом.

 

Теперь, естественно, вы должны сказать: ага, попались, голубчики… А я должен вас предупредить: не будьте торопливыми. Лучше давайте разберемся по пунктам.

Пункт первый: кто на кого жаловался? Ревизоры на Калюжного, Смирнова, на руководителей Волжского деревообрабатывающего комбината, на Иванова, наконец? Нет, нет и нет. Ревизоры тихо, добросовестно выполнили порученную им работу и удалились.

А на ревизоров жаловались! Руководящие работники Министерства сельского строительства РСФСР, Министерства лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР, ответственные товарищи из других ведомств. Это они бросили воинственный клич: «Верните нам нашу прибыль!»

Конечно, прибыль получить заманчиво. И уж совсем приятно получать премии. Только ведь всякая прибыль тогда прибыль, когда это – результат естественных экономических процессов, а не операция по перекладыванию денег из государственного, народного кармана в свой собственный.

Пункт второй: кого и за что наказывать? Только должен вас предупредить – думаю, неуместен этот пункт. Иванова из Луховиц вон как наказали: перевели в Серпуховский леспромхоз на должность главного инженера. В связи с переездом к новому месту службы А. Иванов поиздержался. Это тоже было учтено. Оклад ему установили больше прежнего…

*  «Комсомольская правда», 23.05.1971 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Цена и… расплата

 

Руководители некоторых предприятий самовольно устанавливают цени на выпускаемую продукцию. Об этом и шла речь в фельетоне В. Цекова «Дранка с «начесом». («Комсомольская правда», 23 мая с. г.). В редакцию поступили ответы из различных министерств:

«Факты, изложенные в фельетоне «Дранка с «начесом», подтвердились. Директору Волжского деревообрабатывающего комбината т. Козел за превышение прав в области ценообразования объявлен выговор. Главному экономисту комбината т. Ермакову за представление в Государственный комитет цен Совета Министров РСФСР проектов оптовых цен с завышением плановой себестоимости и сокрытие действующей цены объявлен выговор.

В. ВЕНЦЛАВСКИЙ, заместитель министра лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР».

 

«Отмеченные в фельетоне «Дранка с «начесом» недостатки в установлении и применении оптовых цен на промышленную продукцию Сокольской судоверфи Волжского объединенного пароходства действительно имели место.

Вопрос обсудила коллегия министерства. За допущенные недостатки в ценообразовании на виновных работников Сокольской судоверфи и Волжского объединенного пароходства наложены взыскания.

Сейчас пены на продукцию с высокой рентабельностью пересмотрены, а строительство шитовых домиков выполняется только по проекту Госстроя и реализуется по прейскурантной цене.

А. ВИДЕЦКИЙ, заместитель министра речного флота РСФСР».

 

«Коллегия Министерства лесного хозяйства РСФСР признала справедливость фактов, изложенных в фельетоне «Дранка с «начесом».

Тов. Иванов А.Ц. за допущенные злоупотребления и нарушения финансовой дисциплины наказан в партийном порядке и освобожден от должности директора Луховицкого межлесхоза. Главный бухгалтер Луховицкого межлесхоза тов. Дмитриев И.И. снят с работы.

Коллегия строго указала начальнику Московского управления лесного хозяйства тов. Акулиннну Е.П. на непринципиальность, выразившуюся в переводе тов. Иванова на вышеоплачиваемую должность в Серпуховской леспромхоз.

Тов. Иванов понижен в должности и назначен техноруком Серпуховского леспромхоза с окладом 120 рублей в месяц.

Б. ФЛЕРОВ, заместитель министра лесного хозяйства РСФСР».

 

«Мархинский завод строительных материалов и конструкций треста «Якутсельстрой» действительно завысил оптовую цену на дрань штукатурную.

Министерство сельского строительства РСФСР по этому вопросу издало соответствующий приказ от 22 июня с. г. Заместителю управляющего трестом «Якутсельстрой» т. Защепкиной А.Г. объявлен выговор.

Решением Госкомитета цен Совета Министров РСФСР лишние 43091 рубль, полученные с потребителей, изъяты.

И. СЕМЕНОВ, заместитель министра сельскою строительства РСФСР».

 

Премиальная фамилия

 

Когда отгремели аплодисменты, когда переходящие знамена были торжественно принесены в кабинет директора фабрики «Индпошив» как убедительные свидетельства победы коллектива в соревновании, когда были приняты многочисленные поздравления и отправлены ответные заверения «и дальше продолжать победное шествие к досрочному завершению…», тогда разнесся по фабрике клич:

– Премию дают!

У окошечка кассы образовалась пробка: никто не хотел быть последним. Порядок навела кассирша:

– Становитесь по алфавиту – так и мне удобней, и вам без мороки.

– Агапова,– сказала первая голова, просовываясь в окошечко кассы.

– Нет такой. Следующий!

– Тогда посмотрите Аграфенову…

– И Аграфеновой нет.

– Может, на Абрамова выписали? – не отходила от кассы женщина.

– Послушайте,– рассердилась кассирша.– Вы что, забыли. как ваша фамилия?

– Это с какой же стати я забыла? – перешла в атаку соискательница премии.– Нечепорук моя фамилия.

– Тогда почему алфавит нарушаете? И почему выдаете себя то за Агапову, то за Абрамова?

– Так у меня же премиальная фамилия на «А», – популярно объяснила соискательница.

Кассирша подозрительно посмотрела на нее, затем обратилась к следующей:

– А как ваша фамилия?

– Балин, Болдунов, Брашкина, Бякова…

Кассирша упала в обморок. Очередь зашумела, заволновалась: выдача премии затягивалась по непонятной причине. Кликнули директора фабрики С. Г. Семенову.

Серафима Григорьевна быстро привела в чувство кассиршу тем, что поставила свой автограф в ведомости на получение премии против собственной фамилии…

Не буду больше томить читателя таинственными событиями, происходящими на свердловской фабрике «Индпошив». Расскажу по порядку, как возник термин «премиальная фамилия» в этом коллективе, богатом на разные индивидуальные и групповые инициативы, которые иногда распространяются и за ворогами предприятия.

Итак, руководство фабрики, обуреваемое доброй страстью охватить как можно больше горожан индивидуальными видами услуг, стало мобилизовывать коллектив на перевыполнение планов и социалистических обязательств. Но несознательными оказались свердловчане. Они почему-то возмущались, когда в ателье № 1 фабрики «Индпошив» им предлагали за 2—2,5 месяца пошить брючную пару или другой какой модный костюм.

Но и работники фабрики оказались не без самолюбия. Ага, сказали они, вам не нравится ждать два месяца – так мы вас другим манером охватим. Не может нынче ни один сознательный гражданин уклоняться от охвата индивидуальными видами услуг. А уклоняющихся, согласно современным веяниям, мы накажем рублем.

И стали руководители фабрики несознательных граждан воспитывать. Поставили на конвейер пошив женских блузок, к примеру, а когда это одноликое половодье накопилось в кладовых и кладовках – выбросили в продажу. На перекрестках, на рынках, на тротуарах и чуть ли не на проезжей части улиц шел охват услугами. Гони, несознательная гражданка, 21 целковый! Ну, вот я хорошо. Будешь знать, как уклоняться – прейскурантная-то цена этой массовой блузки 12 рублей!

А тебе, гражданочка, жакет? Расставайся без сожаления с 15 рублями. Носи на здоровье жакетик. Что 4 рубля с тебя перебрали, так это за индивидуальную услугу…

Надо сказать честно: руководители фабрики «Индпошив» не трубили о своем почине, не гнались за славой, они скромно ждали признания. Ведь с отчетностью было все в порядке: около 300 тысяч рублей выручки от реализации изделий массового пошива руководство фабрики «Индпошив» включило в показатели о выполнении плана бытового обслуживания населения. Лозунг «массовку – в продажу по ценам индивидуальных заказов!» взяли на вооружение и некоторые соседи. Весть о «трудовом энтузиазме» и баснословной сумме реализованных услуг фабрикой «Индпошив» докатилась до облбытуправления. Будут почести, смекнул начальник управления И.К. Прохоров, а может, и премия. И благословил эту весть дальше, по инстанции… Когда пришла ответная волка, то на своем гребне она принесла первое место фабрике «Индпошив» по итогам соревнования среди родственных предприятий республики и, само собой, солидную премию.

А дело между тем могло принять и некрасивый оборот, могло, как водится, обернуться «делом» под определенным порядковым номером. Серафима  Григорьевна этого не хотела. Не желали и другие руководители фабрики. И тогда они решили поделиться своими заботами с подчиненными, Собрав в административно-управленческий персонал, Серафима Григорьевна поставила вопрос ребром:

– Хотите премию?

– Уже дают? – поинтересовались административно-управленцы.

– Еще нет, – успокоила Серафима Григорьевна.– Могут и вообще не дать. Массовка – еще не услуга. А надо ее превратить в индивидуальную. Уловили?

Присутствующие не улавливали

– Надо, – твердо сказала директриса, – на каждую проданную с лотков вещь оформить квитанцию как на индивидуальный заказ. Офамилить, словом. Усвоили?

Аудитория начала усваивать.

– Поясняю, – произнесла – Сколько блузок, жакетов и других вещей мы продали горожанам?

– 27 тысяч, – подсказал

– Вот и нужно выписать на них 27 тысяч квитанций индивидуального заказа.

Административно-управленческие работники начали выписывать квитанции на выдуманные фамилии, а кому не хватало фантазии, те прибегали к услугам телефонного справочника. Кто-то предложил во избежание путаницы придумывание фамилий вести строго по алфавиту.

И пошла писать контора…

А потом пошла получать премии. Да кассирша оказалась непонятливой, отчего случилось ЧП, описанное нами в начале фельетона. Но потом и она поняла, на чем премия держится. Более – 25 тысяч рублей премиальных получили работники фабрики за такой вот успешный «охват».

Расцвет индивидуальных услуг приобрел такие масштабы, что однажды перешагнул границы Уголовного кодекса. Весть об этом докатилась до Госторгинспекции и прокуратуры.

Пошли инспектора и детективы по адресам, указанным в квитанциях, якобы охваченных граждан, а ни Агаповых, ни Аграфеновых, ни Абрамовых там не было и нет, а проживают Ивановы, Сидоровы и Петровы. На другой улице либо дома под указанными номерами исчезли, либо квартиры испарились…

– Ну и что,– сказала любопытным Серафима Григорьевна Семенова, директор

фабрики «Индпошив». – Не мы одни так делаем.

– Нехорошо, конечно, поступила Семенова,– сказал начальник Свердловского гор– бытуправления И. Т. Коршиков.– Мы ее предупредили, чтобы следила за достоверностью отчетных данных… Кстати, говорят, что лично свою премию Серафима Григорьевна вернула в кассу.

– Да, к сожалению…– сокрушенно вздохнул И.К. Прохоров, начальник облбытуправления.– Но других руководителей предприятий мы за такие штучки привлекли. Директору трикотажной фабрики Ереминой и генеральному директору объединения «Свердловскодежда» Захаровой вкатили по выговору, и даже по-строгому…

Я вышел от товарища Прохорова, окрыленный его непоколебимой принципиальностью. Да зацепился за дверную ручку – порвал пиджак. Жалко, но ведь ателье № 1 фабрики «Индпошив» недалече. Быстренько новый сошьют…

– Два месяца придется ждать,– сказала приемщица А. Лахмустова. Оглядела меня с ног до головы и доверительно шепнула: – Кстати, за ту же повышенную цену вы можете купить изделия нашей фабрики на рынке или на улице…

Охват продолжается.

* «Комсомольская правда», 27.01.1972

 

После выступления «Комсомольской правды»

Придется премию вернуть

 

27 января с. г. в «Комсомольской правде» был опубликован фельетон В. Цекова «Премиальная фамилия». В нем, в частности, говорилось о том, что руководители некоторых предприятий Свердловска, призванные обслуживать население, нашли «хитрый способ», как перевыполнить план.

Редакция получила ответ из Прокуратуры СССР.

 

По опубликованному в газете «Комсомольская правда» 27 января 1972 г. фельетону В. Цекова «Премиальная фамилия» прокуратурой Свердловской области произведена проверка.

Установлено, что Свердловской фабрикой индивидуального пошива не выполнялся план по бытовому обслуживанию населения. В целях приукрашивания производственных показателей и получения незаслуженных премий должностные лица фабрики приписали к выполнению плана выручку от продажи изделий массового пошива: в 1970 г. – на 210,7 тыс. руб., в 1971 г. – на 73,3 тыс. руб. и оформили на эти суммы фиктивные квитанции как на индивидуальные заказы.

В результате приписок работникам фабрики незаконно выплачено 13.372 рубля премий.

По выявленным нарушениям прокуратурой Свердловской области возбуждено уголовное дело.

М. МАЛЯРОВ, первый заместитель Генерального прокурора СССР, государственный советник юстиции I класса

 

Следы на песке

 

В марте нынешнего года руководитель одной из краснодарских общественных организаций призвал к себе главного бухгалтера и как бы начал советоваться с ним:

– Я так думаю, Дмитрий Федорович, пора бы уж и в Сочи собираться… Проведем-ка мы дня за три семинар человек на 100, а заодно и торжественно отметим 60-летний юбилей нашего уважаемого Ивана Федоровича.

– А кто платить будет?– профессионально среагировал главный бухгалтер.

– Нажмем на свое сочинское подразделение…

На сем и порешили. И пока будет идти всесторонняя подготовка к упомянутому важному мероприятию, обратим-ка мы внимание наших читателей на одно любопытное явление природы.

Наблюдательные люди заместили, что с наступлением весны южные курортные города начинает бить деловая лихорадка: совещания, семинары, симпозиумы, оптовые ярмарки, деловые встречи наступают друг другу на пятки. А стоит только солнцу разогреть южные моря до нужной температуры, как начинается ведомственная миграция в города-здравницы.

При организации южных совещаний встречаются трудности, о которых написано пока крайне мало. Давайте обратимся к нынешнему курортно-деловому сезону. Одними из первых услышали его зов работники Госторгинспекции Министерства торговли РСФСР, решившие в течение двух чудесных майских недель провести в Пятигорске республиканское совещание-семинар по качеству товаров народного потребления. Чем Пятигорск прославился у нашего придирчивого покупателя, я так и не смог установить. Среди болящих Пятигорск пользуется заслуженной славой – это известно у нас в стране и даже далеко за ее пределами. Но торговая слава этого города, каким-то образом связанная с качеством товаров народного потребления, – простите, плод фантазии… Тут же весной были проведены и педагогические чтения учителей с аудиторией в 420 человек… (Вероятно, в пятигорском озоне лучше распространяется передовой опыт). Курортный город Ессентуки приглянулся для проведения ряда соревнований ряда обществ.

Между некоторыми министерствами и ведомствами развернулось прямо-таки соперничество: кто больше забронирует мест в гостиницах южных городов для участников своих совещаний, семинаров, встреч. Среди тех, кто претендовал на гостиницы Краснодара, на первое место вышло, по предварительным итогам, Министерство торговли РСФСР – 300 мест для участников июльской межобластной оптовой ярмарки. Второе место за Министерством сельского хозяйства РСФСР (130 мест). Третье оделили Министерство лесой и деревообрабатывающей промышленности СССР и «Россельхозтехника» (от 90 до 100 мест).

А уж за номера в сочинских гостиницах идет настоящее сражение. Высказываются мнения, что в Сочи давно пора выделить специальный пляж для командированных. Сюда, например, только на межобластную оптовую ярмарку по продаже – покупке товарных излишков(?!) съезжаются более 600 торговых работников. Многочисленные же мероприятия союзного, республиканского, краевого значения претендуют в этом славном городе на 100-200 пляжных и гостиничных мест каждое.

Наверное, в отдельности у каждого министерства и ведомства, у каждой из вышеперечисленных организаций найдутся свои резоны, почему они выбирают курортные зоны для деловых мероприятий.

В отдельности, может, и логично прозвучат объяснения. А если общую картину рассмотреть? Ведь и Пятигорску, и Сочи да и Краснодару тоже работать надо. А тут больным в приюте отказывай…

Гостиницы южных городов не увеличиваются в дни, когда подкатывает поезд, везущий гастролеров-артистов. Для них, для артистов, казалось бы, как раз и не жалко потесниться в гостиницах. Летом население южных городов возрастает, соответственно надо думать, чтобы культуры и искусства на душу населения .приходилось достаточно. Но лица хозяев города невольно бледнеют, когда прибывает очередная труппа или ансамбль… Из Кишинева ждали 120 артистов театра оперы и балета, а сошло с поезда целых 230 человек.

– «Союзконцерт» не согласует с нами программу гастролей и заезда артистов, – говорит председатель Кисловодском горисполкома М.С. Уваров. – Потому порой все гостиницы города забиты только артистической публикой. А ведь всего-то в гостиницах Кисловодска 640 мест! Многие артисты приезжают с семьями, в списках гастролирующих бригад – их родственники и знакомые.

Расходы по содержанию родственников в номерах Кисловодска, например, берет на себя местная филармония. А как в других городах?

– Так ведь искусство требует расходов, – считает старший администратор сочинской гостиницы «Чайка» А.А. Цаплин.– Плохо вот только, что иные привозные таланты открываются лишь в последнем акте. Администратор московского ансамбля «Ромашка» В. Н. Рыжков, к примеру, поселил в гостиницу за счет филармонии сотрудницу одного из научных институтов Киева В., работницу Винницкого облпотребсоюза Е.И еще одну гражданку без определенных занятий – москвичку Н. И только последняя определенно обладала даром перевоплощения, ее следы разыскивает сейчас сочинская милиция… Артист Государственного эстрадного оркестра РСФСР В.Д. Шерман «оформил» временно, на отпускной период свою жену – московского врача Т.Ф. Шерман – костюмером, а студентку Московского авиационного института Е.М. Сергееву – гримером оркестра. Недавно побывал у нас ансамбль «Добрые молодцы». В списке артистов ансамбля, приложенном к счету филармония, значатся и жены, и знакомые «молодцов».

– Как подумаешь, что родственник – тоже человек, – сказал Семен Григорьевич Инкин, директор Сочинской филармонии, – невольно хочется броситься ему на помощь. В данный момент, например, я достаю одному знакомому путевку в санаторий «Металлург», а своему племяннику-харьковчанину В. А. Инкину с женой – номер в гостинице.

Естественно, за счет филармонии…

За номера-люкс, которые занимали управляющий краснодарским трестом «Югторгстрой» А.В. Манвельян и гр. В.В. Вавилов сочинское СМУ-2 перечислило гостиницам около 1 300 рублей, списав эти расходы… на удорожание строительных объектов… Многие месяцы в гостиничных семирублевых номерах-люкс проживали: некий Тихонов – за счет сочинского СМУ треста «Спецнефтестрой», В.И. Липей – за счет сочинского ССМУ треста «Южгазстрой», С.В. Костиков – за счет сочинской конторы курорта «Промторга» и т. д. и т. п.

Но полно! Увлекшись подробностями курортно-командировочного сезона, мы забыли нашу главную тему – совещания и трудности при их организации. Ну, как, спросит читатель, нашлись у Сочинского подразделения деньги для проведения краевого семинара, тянули ля за уши именинника Ивана Федоровича? Нашлись. Тянули. Правда, не столько уши именинника, сколько деньги из общественных фондов.

Семинар «влетел» почти в 4 тысячи рублей. Были в программе этого затянувшегося на 10 дней семинара и экскурсии по живописным местам побережья, и торжества по поводу 60-летия начальника Краснодарского краевого управления бытового обслуживания населения И. Ф. Бабичева, и коллективное фотографирование на фоне субтропических пальм и морского прибоя… И, само собой, банкет в ресторане с дегустацией ведра водки местной выработки. На 200-рублевом счете, выписанном адлеровским рестораном «Горизонт», оставлен на память дорогим сочинцам не менее дорогой автограф: «Оплатите за счет спецсредств».

Есть, конечно, и другие документы, свидетельствующие, куда пошли денежки. Нет только ни протокола, ни программы, ни каких-либо других материалов семинара. Хотя, между прочим, в смете расходов значится  оплата за услуги машинистки и стенографистки.

Но однажды старожилы Сочи ахнули: свои же местные активисты уж очень были похожи по своему поведению на заезжих «семинаристов». То есть они почему-то на работу не ходили, а совещались. Оказалось, Сочинский молочный комбинат проводил научно-техническую конференцию по цельномолочной продукции я мороженому с участием 180 иногородних делегатов. Документов после себя конференция не оставила, кроме, разве что решения, отпечатанного типографским способом… за два месяца до начала самой конференции. Возможно, еще были следы делегатов на морском песке, да море смыло.

Конечно же, мы не против совещаний вообще – многие из них необходимы. Особенно те, когда идет Обмен передовым опытом, разговор о проблемах производства, намечаются пути борьбы с недостатками. Такие совещания, поездки в южные города окрыляют. Но после некоторых мероприятий под южным солнцем сами участники, как подбитые лебеди, ходят.

Описанное явление природы, по нашему дилетантскому мнению, должно заинтересовать не столько естествоиспытателей, сколько общественные организации, органы милиции и прокуратуры, которые, к слову сказать, пока проявляют застенчивое не любопытство к итогам курортно-деловых встреч. Пресекает ли кто-либо эти незаконные действия? Хватает ли за руку лиц, посягнувших на государственный карман? Вот три коротеньких признания, услышанных мною в Сочи.

– Действий по пресечению названных вами злоупотреблений мы пока не предпринимаем, – сказал заведующий Сочинским горфинотделом Н.А. Бородько. – Они у нас не запланированы и на ближайшее время.

– У нас в плане работы не предусмотрены такие проверки-ревизии… – последовал ответ А.С. Полякова, старшего контролера-ревизора контрольно-ревизионного управления Министерства финансов РСФСР по городу Сочи.– Хотя я уверен: в ведомстве того же директора Сочинской филармонии Инкина царит полнейший финансовый хаос…

– В этом направлении, – сказал начальник Сочинского управления внутренних дел Н.К. Маджаров, – пока ничего не делаем, хотя перечисленные вами факты финансовых злоупотреблений, безусловно, наша компетенция…

А не провести ли еще один семинар в Сочи? По обмену опытом лиц, умеющих закрывать глаза на злоупотребления? И привлечь к нему самое широкое внимание?

* «Комсомольская правда», 18.08.1972 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Куда ведут следы на песке

Выяснили народные контролеры города Сочи

 

18 августа с.г. в «Комсомольской правде» был опубликован фельетон В. Цекова «Следы на песке». После опубликования фельетона городской комитет народного контроля и контролеры-ревизоры контрольно-ревизионного управления Министерства финансов РСФСР по г. Сочи тт. ПОЛЯКОВ, ГАЛОЯН, ИСАЕВ и МЕДВЕДЕВ проверили факты, изложенные в нем.

Обнаружены и другие случаи нарушения финансовой дисциплины руководством филармонии. Количество бронируемых мест в гостиницах для приезжающих групп и ансамблей часто превышает количество артистов, указанных в сметах. Все это стало возможным в результате того, что директор филармонии С.Г. Инкин и главный бухгалтер Л. Юрзанова не контролируют счета, предъявляемые гостиницами.

За бронирование номеров в гостиницах города для лиц, не имеющих отношения к артистическим коллективам, за оплату номеров для этих лиц городской комитет народного контроля объявил директору Сочинской государственной филармонии С.Г. Инкину строгий выговор и обязал навести порядок в работе филармонии, не допускать впредь указанных нарушений. На главного бухгалтера Сочинской госфилармонии Л. Юрзанову произведен денежный начет в размере 50 рублей. Контрольно-ревизионному управлению Министерства финансов РСФСР по г. Сочи поручено провести дополнительную проверку состояния финансовой дисциплины по расчетам с проживающими артистами Госконцерта в гостиницах г. Сочи.

Установлено также, что управляющий краснодарским трестом «Югторгстрой»

В.А. Манвелян периодически приезжал в г. Сочи и останавливался в номерах «люкс» городских гостиниц. Сам Манвелян не оплачивал номера, которые постоянно держало и оплачивало для него в течение 74 дней Сочинское СМУ-2 треста «Югторгстрой». Всего уплачено 458 рублей 80 коп. Эту сумму руководители СМУ-2 незаконно отнесли на удорожание строительства.

Управляющий трестом В. А. Манвелян был освобожден от работы и исключен из партии краевыми организациями, а материал передан прокуратуре для привлечения Манвеляна к ответственности.

Начальник СМУ-2 «Югторгстрой» В. В. Вавилов также жил с семьей в гостинице, занимал номер «люкс», за который уплачено 777 рублей из средств СМУ-2. Центральный райком КПСС г. Сочи рассмотрел материалы о злоупотреблениях Вавилова и объявил ему выговор. Райком КПСС обязал Вавилова погасить незаконно израсходованные средства.

В СМУ-2 «Югторгстроя» были вскрыты и другие финансовые нарушения, хищение строительных материалов. ОБХСС УВД г. Сочи проводит следствие по этим злоупотреблениям.

Городской комитет народного контроля обратился к начальнику УВД г. Сочи Н. К. Маджарову с просьбой ускорить рассмотрение дела Вавилова.

В фельетоне указывалось, что на должность гл. инженера Сочинского ССМУ треста «Южгазстрой» был переведен из г. Краснодара В. И. Липей с 29 марта 1972 года. Ввиду отсутствия жилого фонда у Сочинского ССМУ управляющий трестом К.А. Джемалинский (г. Краснодар) разрешил Липею временно жить в гостиницах г. Сочи с удержанием с него платы по нормам коммунального хозяйства. За проживание Липея в гостиницах в течение 115 дней ССМУ «Южгазстрой» оплатило счет на сумму 305 руб. 60 коп., а Липей не заплатил ни копейки. После опубликования фельетона Липей вернул ССМУ эти деньги.

За незаконное проживание в гостинице за счет предприятия и за несвоевременное возмещение причитающейся с него суммы городской комитет народного контроля объявил В. И. Липею выговор.

Проверкой фактов, названных в фельетоне, также установлено, что в октябре 1971 года трест «Спецнефтестрой» направил в г. Сочи В. С. Тихонова на должность главного инженера Сочинского строительно-монтажного участка. По прибытии к месту работы Тихонов обратился к руководству СМУ с просьбой разрешить ему жить в гостинице «Кубань» за счет предприятия, но получил отказ. Тогда Тихонов сам написал гостинице гарантийное письмо от имени СМУ за № 348 от 10 октября 1971 года, подделал подписи начальника и главного бухгалтера СМУ. По подложному письму администрация гостиницы «Кубань» отвела номер Тихонову. Таким же способом Тихонов подделал подписи руководителей СМУ на имя директора гостиницы еще на четырех письмах. Руководство Сочинского СМУ треста «Спецнефтестрой» уплатило гостинице «Кубань» за проживание Тихонова по фальсифицированным письмам 807 рублей 20 коп. Лишь 23 февраля 1972 г. СМУ установило, что письма подделаны, и передало материалы в прокуратуру г. Сочи.

Управление торгами и трестами Главсочкурортторга назначило С.В. Костюкова на должность главного бухгалтера сочинской конторы. Костюков проживал в гостинице за счет «Курортпромторга». Городской комитет народного контроля обязал начальника управления торгами и трестами Главкурортторга в г. Сочи т. Крячко в месячный срок взыскать с Костюкова 187 руб., уплаченных конторой.

С 22 по 27 марта 1972 года Краснодарский крайком профсоюза работников местной промышленности и коммунально-бытовых предприятий проводил в городе Сочи семинар членов и кандидатов в члены крайкома профсоюза и освобожденных председателей горкомов и райкомов. Для оплаты расходов по семинару крайком профсоюза перевел Сочинскому горкому 4 тысячи рублей. Один из докладов на семинаре сделал начальник краевого управления бытового обслуживания населения Бабичев. В связи с шестидесятилетием ему был вручен приветственный адрес профсоюза.

Все расчеты по проведению семинара производил председатель Краснодарского крайкома профсоюза Т. Подковка. Всего было израсходовано 3591 рубль. Обед в адлеровском ресторане «Горизонт» также был оплачен из средств Краснодарского крайкома профсоюза…

Городской комитет народного контроля обратился к краевому комитету народного контроля с просьбой рассмотреть вопрос о расходовании средств на проведение семинара и оплату обеда руководителями крайкома профсоюза работников местной промышленности и коммунально-бытового обслуживания.

Г. ЗАРУБИН, председатель Сочинского комитета народного контроля.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Куда привели следы на песке

 

В фельетоне В. Цекова «Следы на песке», опубликованном в газете 18 августа с. г., речь шла о том, что с наступлением весны южные курортные города охватывает командировочная лихорадка: совещания, семинары, симпозиумы, ярмарки, встречи… Нередко проведению этих мероприятий, нужных и ненужных, сопутствуют серьезные финансовые нарушения и злоупотребления.

В редакцию пришло много писем-откликов на фельетон. Читатели поддерживают выступление газеты, их точка зрения единодушна: это – разбазаривание государственных средств, за него нужно нести ответственность. Такая позиция была изложена и в ответе председателя Сочинского городского комитета народного контроля Г. Зарубина («Комсомольская правда», 19 сентября с.г.).

Факты, приведенные в фельетоне «Следы на песке», соответствуют действительности, сообщили редакции также заместитель прокурора Краснодарского края, старший советник юстиции В. Алабин и директор «Союзконцерта» П. Кононова.

Из Министерства культуры РСФСР, в редакцию тоже при

слали очень авторитетный ответ – это приказ, изданный по следам фельетона. Приказ подписал заместитель министра Г. Александров. В нем говорится: «газета правильно подняла вопрос», налицо «отсутствие контроля за расходованием государственных средств». Принято к сведению, что на директора Сочинской государственной филармонии С. Инкина и главного бухгалтера Л. Юрзанову наложены взыскания Сочинским городским комитетом народного контроля, а приказом по Росконцерту строго наказаны тт. Фель, Захарьяди, Цванг, Шерман, виновные в конкретных нарушениях. Обращено внимание директора Кисловодской государственной филармонии В. Ешенко на недостаточный контроль за расходованием средств для оплаты гостиниц.

Признана правильной и критика в адрес крайкома профсоюза рабочих местной промышленности и коммунально-бытовых предприятий, сообщил редакции секретарь краевого совета профессиональных союзов М. Шульгин. В целом семинар, проведенный в Сочи, обошелся крайкому профсоюза без малого в четыре

тысячи рублей, и часть этих денег употреблена явно не по назначению. Эти факты президиум краевого совета профессиональных союзов совершенно справедливо квалифицирует как бесхозяйственность. Сообщается, что за нарушение финансовой дисциплины, потерю чувства ответственности в расходовании профсоюзных средств председателю крайкома профсоюза тов. Подковка, главному бухгалтеру тов. Середа президиум крайсовпрофа объявил выговор, Выговор объявлен также секретарю крайкома профсоюза тов. Харитоновой. Указанные товарищи из собственного кармана, возместили стоимость званого обеда.

В результате проверки Краснодарский крайсовпроф установил, что чествование начальника Управления бытового обслуживания населения Краснодарского крайисполкома тов. Бабичева по случаю его 60-летия не проводилось, хотя, как свидетельствует в своем письме И.Ф. Бабичев, попытки к этому со стороны некоторых лиц предпринимались. Но сам же тов. Бабичев их и пресек.

Приказы и ответы, присланные в редакцию, мы надеемся, помогут более разумно использовать государственные средства, выделяемые для проведения различных мероприятий, командировок и совещаний.

 

Если трижды уточнить

 

Электричество стараются экономить многие. Только не все могут представить, в чем же конкретно выражается эта экономия. В самом деле, сберег, скажем, тонну металла, литр бензина или метр ткани, и, пожалуйста тебе, посмотри, руками поттрогай. С электричеством или с теплом, скажем, сложнее…

В Ждановском горкоме комсомола встречают приветливо:

– Хорошо, что сразу к нам! – и вручают официальную справку: на каком предприятии и сколько сэкономила молодежь энергоресурсов.

Первый адрес – механический завод.

Из справки. Молодежь завода сэкономила за год 59 тысяч киловатт-часов электроэнергии.

– Если считать даже с начала пятилетки, и то такой цифры не получим,– изумляется секретарь комитета комсомола предприятия В. Горбачев.

Из справки. Юноши и девушки завода сельскохозяйственных машин сберегли 172 гигакалорий тепла.

В комитете комсомола завода уточняют – 243 гигакалорий.

Главный энергетик предприятия И. Ивлев «уточняет» в третий раз:

– Что касается расхода электроэнергии, то учет ведется в целом по заводу молодежную долю определить затруднительно. А что касается расхода тепловой энергии, то таковой не учитывается вообще.

– Возможно, наши данные и неточны,– подытоживает секретарь заводского комитета комсомола А. Яресько.

Следуем дальше, заметив, что плохо получается, когда служба энергетика не может наладить четкий учет. Второй адрес – управление механизации комбината «Ждановстрой».

Из справки. Комсомольцы и молодые рабочие управления механизации комбината «Ждановстрой» сэкономили 235 тысяч киловатт-часов электроэнергии.

Комитет комсомола предприятия уточняет: больше – 507 тысяч киловатт-часов.

А главный энергетик комбината удивляется: откуда 507 тысяч взялись, если всего-то здесь сберегли 30 тысяч киловатт-часов?!

– Вот теперь данные дадим самые точные, – сказал при новой «встрече первый секретарь горкома комсомола С. Иванькин, а заведующий отделом рабочей молодежи

П. Шишацкий вручил новую, не менее официальную, «более уточненную» справку об экономии молодежью энергетических ресурсов на предприятиях города.

Но и теперь главный энергетик завода технологического оборудования Э. Акифьев отказался подтвердить данные новой «официальной» справки об экономии, достигнутой молодежью предприятия. И главный энергетик завода металлоконструкций’

– Что касается электроэнергии, – пояснил начальник прокатного цеха В. Влажиевский, – то, доложу вам, за квартал один перерасход…

– А что касается газа, – добавил нагревальщик Г. Трандафилов, – то как ты эту самую экономию точно установишь, если нет для печей индивидуальных счетчиков. Да ведь и не секрет, что счетчиков таких в достаточном количестве промышленность не изготовляет.

не подтвердил, и главный энергетик коксохимического, и Азовского морского пароходства.

В Ждановском горкоме профсоюза рабочих местной промышленности и коммунально-бытовых предприятий тоже встречают приветливо и даже обижаются, когда к ним не заглядывают по вопросам экономии.

– Право же, – сказал, например, председатель Дмитрий Иванович Калинин, – даже обидно, что не сразу к нам. А ведь мы кому угодно прямо в глаза скажем, что ведем огромную работу по экономии энергетических ресурсов.

Вот только конкретными сведениями об экономии энергоресурсов горком профсоюза не располагал.

– Да они нам и не нужны! – пояснил Д. Калинин.– Не бюрократы, в самом деле. И так знаем – дела с экономией идут неплохо. Взять хотя бы прокатно-штамповочный завод.

Взяли, посмотрели.

– К сожалению,– вежливо улыбается заместитель председателя завкома профсоюза О. Серкова,– конкретными сведениями по экономии энергоресурсов не располагаю. И так знаю, в ведущих цехах все в порядке.

– Непосредственно по экономии энергоресурсов в обязательствах цеха пункта нет. Дифференцированного учета расхода электроэнергии не ведется. И если получается экономия, то неизвестно, за счет чего, – так характеризует «порядок» председатель цехкома котельно-сварочного цеха В. Клычев.

Вот и попробуй тут представить, во что выливается экономия электроэнергии. А хотелось бы представить; Впрочем, передовой опыт борьбы за экономию и бережливость действительно есть. Это, к примеру, широко известный опыт творческого поиска рабочих коллективов Кемеровской, Челябинской, других областей.

Здесь налажен четкий учет сбереженных энергоресурсов, который строится на достоверных данных, ведутся аккуратно лицевые счета экономии. За основу в работе принимаются объективно рассчитанные нормативы расхода топлива и электроэнергии. Именно на это нацеливают и решения партии и правительства о совершенствовании хозяйственного механизма, которые предусматривают самое широкое применение научно обоснованных технико-экономических норм и нормативов по затратам сырья и топливно-энергетических ресурсов.

А там, где налажен учет, все строится на научной основе, в том числе и нормативы разрабатываются, сами собой уходят в прошлое липовые цифры и липовые справки. За ненадобностью.

* «Экономическая газета», №48, ноябрь 1979 г.

 

Заходи, любезный, попотчую!

 

По свидетельству толкового словаря, кража – это тайное присвоение чужого, Похищение, воровство. Позарился, допустим, человек на общественный рубль – кража. Незаметно вытащил из чужого кармана гривенник – тоже.

Короче, кража – преступление. А коль так, за ним должно следовать и наказание. Это положение вряд ли нуждается в доказательствах.

Но посмотрим, как порой бывает на практике.

Продавщица магазина № 85 Грозненского пищеторга Л.Г. Осепьян дармовой гривенник добывала, смешивая дорогой портвейн с дешевым сухим вином. Разумеется, эта рукотворная бурда шла по стоимости портвейна. И вот «новатор производства» сидит перед грозным инспектором Октябрьского РОВД г. Грозного т. Сулеймановым.

– Было цело, гражданка Осепьян? – спрашивает инспектор.

– Ну, было… – отвечает Люсик Григорьевна.

– Ах, нехорошо! Вы совершили преступление. Вам ясно?

-Учтите, я еще не была судима. И поработе я характеризуюсь положительно.

– Прекрасно! А скажите, много вы продали бурды вместо вина?

– Ну, что вы… Стакан или два.

– Если так, – задумавшись, проговорил инспектор Сулейманов, – я постановляю отказать в возбуждении уголовного дела.

– Вот спасибо!

– Рано радуетесь, гражданка Осепьян! Вы подвели своего шефа, заведующего магазином Арутюняна. Нехорошо!

– Я его подводила?! Да в нашем магазине давно практикуется завышение цен и обвес покупателей. Пищеторг строго-престрого наказал Арутюняну обратить внимание на недостаточный контроль, а он…

На этом и закончилась беседа. Впрочем, точку-то ставить рано. А пока, в качестве продолжения, расскажем иную историю…

На Южно-Сахалинском кондитерско-макаронном комбинате из года в год не соблюдают рецептур при выработке мучных и сахаристых кондитерских изделий. Положено в продукцию закладывать орехи, коньяк, мед, кокосовое масло, цукаты, пралине «Мишка косолапый», глюкозу, изюм… А его, так сказать, недозакладывают. В конце концов это привлекло внимание главка кондитерской промышленности Министерства пищевой промышленности РСФСР.

– По какой же цене продается такая продукция?

– Как по какой? По установленной, – ответил начальник главка тов. Макаров.

При выборочной проверке оказалось, что только за короткие периоды а 1967 году с покупателей перебрали две тысячи рублей. В 1968 году – около 30 тысяч рублей и в 1969 году почти столько же. За 1970-й пока еще не подсчитано…

Но оставим и эту историю на некоторое время. Расскажем третью, заключительную, чтобы вслед за тем разобраться, чем они отличаются и чем все-таки схожи.

…Еще пять лет назад в сельских местностях цены на сахар были снижены до уровня городских – на семь процентов. Однако до сих пор «Центросоюз» своим предприятиям общественного питания отпускает сахар по прежней цене – 1 рубль 25 копеек. Так что каждое блюдо, приготовленное с сахаром, дает, где копейку, где две, а где и более…

– Ну, стоит ли из-за копеек сыр-бор городить… – скажете вы.

Судите сами. Комбинат общественного питания Зерноградского горпотребсоюза Ростовской области обслуживает главным образом студентов Азово-Черноморского института механизации сельского хозяйства. Так вот, всего за один квартал прошлого года студенты переплатили за блюда, изготовленные с сахаром, около трех тысяч рублей.

Приведенные примеры, казалось бы, однотипны. Но есть между ними и отличие.

Люсик Григорьевне для того, чтобы стать современным алхимиком, особых знаний не нужно. Достаточно смешать в определенных пропорциях известные жидкости, и товар к продаже готов. А дальше: «Заходи, любезный, попотчую!»

Совсем иное – обман, поставленный на широкую ногу. «Алхимики» из Южно-Сахалинского кондитерско-макаронного комбината, с предприятий Центросоюза – люди солидные, с большим производственно-финансовым опытом, наделенные высокими полномочиями. Попирая ГОСТы и технические условия на выпускаемую продукцию, они, по сути, тоже санкционируют поборы с покупателя…

Конечно, в отличие от Люсик Григорьевны руководящие работники этих двух организаций не клали «себе чистоган в карман». Но прибыль-то росла! И ощутимый привесок к заработной плате они получали в виде премий, прогрессивок…

В первой истории, возможно, акт возмездия наступит. Как сообщила заместитель прокурора РСФСР тов. Горшенева, уже отменено решение инспектора ВХСС тов. Сулейманова и возбуждено уголовное дело против работников магазина № 85 Грозненского горпищеторга (Осепьян и других). А в двух других случаях?

Войдя во вкус отработанных «технологических операций», директор Южно-Сахалинского кондитерско-макаронного комбината Ю. Д. Кошелев пытался даже оспорить решение Госторгинспекции о частичном изъятии в госбюджет сумм, которые это предприятие нажило незаконно. Нервозность Юрия Дмитриевича понять, конечно, можно. Не дают ему покоя представители этой организации! В прошлом году забраковали на комбинате сразу

8 тонн печенья. Проверили на выбор качество полутора тонн вафель, и оказалось: все – стопроцентный брак!

А начальник финансово-экономического управления Центросоюза А. С. Балашов заявил прямо:

– Ради бога, уймите эту Госторгинспекцию! Пусть не мешает нам работать.

Надо строго спросить с любителей поживиться на чужой счет.

Но в Госторгинспекции Министерства торговли РСФСР сокрушенно разводят руками:

– Видите ли, права наши настолько ограничены, что сами мы не можем даже оштрафовать подобных руководителей. Центросоюз – организация всесоюзная. Госторгинспекция – республиканская. Как-то неэтично.

– Ну, а Южно-Сахалинский кондитерско-макаронный комбинат?

– Да знают о махинациях Кошелева все, кому положено! Но министерство мер не принимает.

Кто же это сделает? Кто установит любителей поживиться премиями «за перевыполнение», добытыми без забот и без труда? В отличие от гражданки Осепьян, они не прочь прикрыться, как щитом, тезисом о «государственных интересах». И за эту спекуляцию на высоких понятиях надо спросить еще строже.

*  «Комсомольская правда», 12.01.1971 г.

 

Деньги – на барабан!

 

Началось с телефонного звонка. Кандидат наук деликатно напоминает, когда! И где нас представили друг другу. Просит немедленной встречи.

– Вопиющее безобразие! – слышу в телефонной трубке. –  Попираются интересы молодых талантов…

Пришлось отложить дела.

– Для начала, – пожал мне руку кандидат наук, – я вам скажу, что произвол чинится над известным организатором эстрадного искусства, и, если хотите, весьма талантливым композитором… Этот во всех отношениях способнейший человек из любви к искусству решил создать самобытный самодеятельный эстрадный ансамбль. Добился, чтобы завком выделил пятнадцать тысяч за покупку инструментов, и вырвал-таки за эту сумму уникальную импортную аппаратуру… И вдруг: на тебе! Завком по сигналам клеветников и завистников принимает решение «обезличить» с трудом добытые музыкальные инструменты и отдать их участникам самодеятельности…

– Остается назвать этого талантливейшего организатора эстрадного искусства, – сказал я.

– Да, да… Безусловно. Но тут есть одна деликатность… Впрочем, ладно. Видите ли, этим организатором ансамбля являюсь как раз я. И мне, конечно, не совсем этично обращаться по такому поводу.

Я промолчал.

– А дело не терпит отлагательства! – продолжал бескорыстный соподвижник исполнительского искусства. – Нельзя терять ни дня! Курортный сезон в разгаре. Хотелось бы побыстрее двинуть на юг, где танцы в разгаре. Ведь я пообещал ребятам из моего ансамбля подкормить их на юге…

– То есть? – не понял я.

– Для вас приоткрою технологию… В своем кругу этот метод добычи я называю «зачехлить-расчехлить». Суть его в следующем. Примерно за час до закрытия ресторана, когда накал страстей в зале, что называется, на пределе, даешь оркестрантам команду: «Зачехлить!» Они быстренько гасят свет на подмостках, делают вид, что складывают инструменты, но не торопятся. А подзахмелевшим клиентам только этого и надо. Как не продемонстрировать перед дамой сердца купеческий размах! Получив деньги, даешь команду: «Расчехлить!» И ребята выполняют заказ. А потом на полуноте снова командуешь: «Зачехлить!» Как говориться, деньги на барабан.

– Ну вы, право, уж слишком… –  попытался возразить я.

– Не верите? – воскликнул кандидат наук. – Да вы войдите в любой ресторан во время танцев.

– И вы всегда так проводите отпуск? – поинтересовался я.

– Нет. Не всегда, – последовал ответ. – Раньше подряжался стеречь колхозные сады. За натуральную плату яблоками, естественно. Потом возил их продавать на Север. Тоже, доложу вам, возня немалая… Брался обивать пластиком двери новоселам… Но, уверяю вас, доход от музыкального ансамбля несравненно больше…

Я с недоверием пожал плечами…

Но вот совсем недавно попал я в южные края. Шел поздним вечером по центральной улице Геленджика. Увидел вывеску: ресторан «Геленджик». И неожиданно вспомнил рассказ предприимчивого кандидата наук. Может, все-таки  зайти? Послушать музыку и перекусить бы не грех-

Метрдотель загородил мне вход:

– Мест нет!

– Да мне бы перекусить…

– «Перекусить, перекусить…» – не поворачиваясь, передразнил метрдотель.– Недавно один тип тоже вот так вначале просился «перекусить», а потом жалобу накатал: мол, в нашем ресторане счета посетителям не выписываются… Или ни с того, ни с сего замечают, что кто-то взломал замки холодильной камеры и уволок из нее целых 11 банок лососевой икры на сумму 792 рубля.

– Право же, – взмолился я, вслушиваясь в слова незнакомой песни. Мне, говоря откровенно, просто хотелось послушать музыку…

Метрдотеля передернуло.

– Ну и дела!.. – протянул он, повернувшись в профиль. – Вначале – «перекусить», теперь – «музыку»… А потом окажется, что интересуетесь подробностями того, как недавно в нашем ресторане музыкант С. Г. Талахадзе и официант Е. В. Рыбцов не совсем культурно обошлись с посетительницей, командированной сюда из краевого центра. Может, еще потребуете, чтобы я рассказал, как Талахадзе ударил ее кулаком по голове, угрожал отверткой.

Тут к метрдотелю подошел официант и позвал его с собой. А я, каюсь, без разрешения, вошел в зал. И тут слышу с подмостков: «Зачехлить!»

Я посмотрел на часы. Было начало одиннадцатого. Дальше все пошло по сценарию. Свет на помостках погас. Оркестранты стали делать вид, что чехлят инструменты. Но вскоре уже полилось залихватское:

Улица, улица, улица родная,

Мясоедовсная улица моя!

 

Дожевывая на ходу, пары закружились в танце. Солист ансамбля продолжал речитативом доверительно:

Там живут порядочные люди.

Никто там не ворует и не пьет.

 

Кандидат наук, как я убедился, оказался прав. Его система поборов исправно действовала. Во всяком случае, в ресторане «Геленджик». После того, как были исполнены за плату все заказы и посетители стали расходиться, я подошел к руководителю музыкального ансамбля А.А. Чаповскому и чистосердечно сказал ему, что нехорошо заниматься вымогательством.

– Что верно, то верно, –  согласился А.А. Чаповский. – С завтрашнего же вечера прекратим исполнение «Мясоедовской» и перестанем брать плату за танцы.

Но тут же, задумавшись на мгновение, добавил:

– А как их не брать, если посетители сами на барабан деньги кладут?..

На другой день я повстречался с начальником концертного отдела Краснодарского объединения музыкальных ансамблей Геленжика В. Н. Буриловым.

– У нас, – признался он, – не только в этом ресторане допускается исполнение за деньги песен, незарегистрированных в программе.

– Это что! – некоторое время спустя сказал мне Начальник горотдела милиция полковник А.Д. Бочаров. – Вон, в ресторане «Платан» за червонец не так давно исполняли разухабистую песенку: «Кирка, лопата – верный мой товарищ, а тачка, тачка – верная жена…»

В Москву я возвращался через Ялту. Времени было в обрез, но все же я заглянул в местное объединение музыкальных ансамблей.

– Хотя в начале нынешнего года, – сказал директор объединения Н.В. Калиниченко, – Министерство культуры СССР совместно с Министерством торговли СССР и предписали нам не допускать исполнение произведений по заказам посетителей за денежную плату, в этом отношении на сегодня похвастаться особо не чем.

И это было точно. Совсем недавно, например, комиссия управления госторгинспекции в Крымской области выявила, что ансамбль «Импульс», обслуживающий ресторан «Центральный», исполняет музыкальные произведения, не значащиеся в программе, за дополнительное вознаграждение. Подобным образом поступают и музыканты ансамбля «Братья песни», обслуживающего ресторан «Лето». В ресторане «Восток» за подобные нарушения были уволены сразу 9 артистов, а ансамбль «Мисхора» пришлось даже расформировать…

А недавно аду ужа я московском метро, вижу, у двери стоит, как неприкаянный, тот кандидат наук,

– Почему загрустили? Не удалось съездить на юг?

Он потупил черные своя очи:

– Да нет, вызывают в ОБХСС…

 

Слово к читателям:

А как в вашем городе или селе проводите вы свой воскресный вечер. Напишите нам о танцплощадке, на которой вы бываете.

Мы обращаемся к комитетам комсомола. Хоте лось бы услышать мнение комсомольских работников о проблемах досуга, организации вечеров танцев. Кто и как отвечает за отдых, за танцы у вас в организации! Напишите нам.

*  «Комсомольская правда», 24.08.1980 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

По заслугам!

 

В редакцию пришел ответ, подписанный начальником управления культуры Краснодарского крайисполкома М. М. Шапиро. Фельетон В. Цекова «Деньги – на барабан!» («Комсомольская правда» от 24 августа с. г.), говорится в ответе, обсужден на заседании коллегии управления культуры.

Установлено, что факты, изложенные в фельетоне, имели место. Руководитель ансамбля Чаповский А.А. от работы освобожден. Ансамбль, выступавший в ресторане «Платан» под управлением Клычева Г.Ю., расформирован.

Начальнику концертного отдела объединения музыкальных ансамблей Бурилову В.Н. объявлен строгий выговор. Понес наказание художественный руководитель объединения Шадюк Н.Н. за отсутствие действенного контроля в области идейно-художественного содержания репертуара и регламента работы ансамблей.

9.09.1980 г.

 

Гостиничные тайны

 

Совсем недавно приехал наш знакомый в Москву. Поселился он, значит, в гостинице. Встретился с нами и говорит:

– Ну то, что в гостинице мест свободных не оказалось и меня на первую ночь до утра поселили в пустующий забронированный номер, – в этом ничего удивительного нет. Дело привычное. Но вот что странно! Платил за этот номер я. И, как потом выяснилось, за ту же ночь взяли плату и с человека, для которого номер предназначался.

То есть, по словам знакомого, получалось администрация гостиницы взяла двойную плату за одно и то же «койко-место».

– Может ля подобное быть? – с таким вопросом обратились мы естественно, за квалифицированной консультацией в Управление высотных домов и гостиниц Мосгорисполкома.

– Нет! – последовал ответ заместителя начальника отдела гостиничного обслуживания управления С. Ф. Боровиковой, – В практике наших гостиниц такого быть не может. Учет приезжающих поставлен продуманно и четко. С одной стороны, каждый гость заполняет анкетку, где указано, сколько суток провел в гостинице. А с другой – ведется точный учет «койко-суток». И если вы сопоставите общее количество «человеко-суток» с «койко-сутками» за месяц, то разницы большой не обнаружите. Ну, разве что на один-полтора процента, поскольку введен единый час расчета.

Мы последовали совету Сусанны Федоровны и зашли в гостиницу «Армения». И точно. В ящичке у администратора корпуса № 1, что на улице Неглинной, были аккуратно расставлены анкетки проживавших и проживающих. Так же точно и то, что в каждой анкетке сделана отметка: «прибыл», «убыл».

Когда подсчет «человеко-суток» за месяц был окончен и оставалось только сопоставить их с «койко-сутками», к нам подошла заместитель директора А. И. Маркина.

– Я вот что подумала, – многозначительно проговорила Анна Ивановна. – Ведь это ж для нас, наверное, будет тем лучше, чем больше мы обслужили людей?

– Конечно,– сказали мы.

– Тогда учтите еще 25 артистов Пермского театра, которые проживали в этом корпусе со 2 по 31 августа. На них анкетки не оформлялись.

Мы учли.

– Впрочем, – несколько поразмыслив, добавила Маркина, – будет лучше, если вы отметите, что на этих артистов все же анкетки оформлялись. Но они хранятся в другом месте…

Мы отметили и это. Затем подвели итог. И удивились результату. Пропускная способность корпуса № 1 за август по данным бухгалтерии составляла 7.750 «койко-суток». А «человеко-суток» оказалось почта на полторы тысячи больше!

– Странно! – проговорила Анна Ивановна.

И мы повторили то же самое вслед за ней. И рассказали об этом курьезе директору гостиницы «Пекин» Г.С. Щегонину.

– У нас такое не обнаружите! – вполне авторитетно заверил Гавриил Сергеевич.

И вскоре представил справку, из которой следовало, что в августе по «Пекину» зафиксировано в анкетах на полторы тысячи «человеко-суток» меньше, чем позволяла пропускная способность гостиницы.

– Вот те на! – еще больше удивились мы.– Что же у вас в августе по ночам пустовали места?

– Напротив,– сказал Г. С. Щегонин. – Были даже койки-раскладушки, или подставные, как их еще называют.

– Но, может быть, вы многоместные номера сдавали одиночкам?

– Такое бывает только как исключение…

– А план-то вы за август хоть выполнили?

– А как же! План у нас в ажуре.

После всего услышанного и увиденного мы решили обратиться в Мосгорфинуправление. Ведь должны же там объяснить, как это может так получаться: в одном случае «Пекин» план за август выполнил, а проживающих вроде бы до требуемого «комплекта» не хватало. С другой стороны, в корпусе №1 «Армения» за август проживало людей значительно больше, чем позволяла пропускная способность гостиницы.

– Скажу сразу, – пояснила заместитель начальника Мосгорфинуправления Л.Г. Зимина, – что нас интересуют лишь общие данные по всем гостиницам в целом. Финансовую деятельность конкретно каждой гостиницы мы не контролируем. Но для вас эти данные по всем гостиницам хотя бы за тот же август мы представим.

Так сказала Людмила Григорьевна при нашей первой встрече. При второй – она почему– то изменила свое намерение. А при третьей и вовсе заявила:

– Данных этих мы вам не дадим!

И даже вмешательство заместителя министра финансов РСФСР П. А. Оськина не помогло. Зимина была непреклонна.

– А вдруг, – сказал она, – наши данные не совпадут с теми, которыми вы уже располагаете! Что тогда?

Вопрос был вполне резонным. Ибо, как выяснилось, многие отчетные данные деятельности гостиниц действительно «не совпадают». Вот хотя бы такие примеры, В гостинице «Пекин» в августе было 900 «подставных «койко-суток», а отчитались руководители гостиницы перед Управлением высотных домов и гостиниц только за 120. На 300 койко-суток занизила свой августовский отчет по «койко-суткам» и гостиница «Будапешт». За тот короткий отрезок времени «Армения» скрыла от своего управления 750 «койко-суток»…

Любопытна и такая деталь. В гостинице «Армения» всего два корпуса. Но старший бухгалтер гостиницы Н.М. Нечаева не смогла с точностью в рублях назвать месячный доход от каждого корпуса отдельно.

– Даже с точностью в десятках затрудняюсь – разоткровенничалась Нина Михайловна.– Вот в тысячах – это еще куда ни шло…

В Управлении высотных домов и гостиниц Мосгорисполкома нам много и подробно рассказывали о том, как за последние годы повысилась культура обслуживания гостей столицы. И это приятно было слышать. Слово «сервис» ныне для многих московских гостиниц стало обыденным понятием. А нам представляется, что это понятие должно быть в равной мере отнесено и к финансовой деятельности гостиниц. И дело здесь не в чисто механическом несовпадении приведенных выше цифр. Речь идет о государственных деньгах.

*  «Советская Россия», 26.12.1971 г.

 

При бумажном деле

 

Бумагу называют «хлебом цивилизации», в «хлеба» этого день ото дня требуется все больше – растут тиражи газет, журналов, книг… В Госплане СССР дают справку: ежегодный тираж газет, выпускаемых в нашей стране, «съедает» миллион тонн бумаги. Миллион! Уже миллион. А завтра потребуется полтора, два…

Вопрос стоит так: как наращивать выпуск газетной бумаги, где искать резервы сырья? Адресуем его на сей раз не целлюлозно-бумажной промышленности, а населению, каждому из нас. В любой семье скапливаются, притом в немалых количествах, старые газеты, еженедельники, журналы. Чаще всего это добро мы тащим во двор, в мусорные ящики или просто спускаем в мусоропровод.

А зря. Старые газеты – ценнейшее вторичное сырье. Кстати, есть ведь специальная служба, отвечающая за сбор бумажного сырья для переработки.

 

Осложнения под вывеской треста.

 

По заданию редакции я отправился в трест «Мосгорвторсырье» № 1. Встреча меня ожидала более чем странная. С твердостью в голосе управляющий трестом Г. В. Корнилович сказал: «Без ведома главка я не покажу вам ни одного документа, ни одной цифры…» На следующий день и еще на следующий Г. В. Корнилович и его заместитель С. Т. Данилов звонили в свой главк, в Госснаб СССР, даже в редакцию, советовались: мол, а стоит ли газете заниматься вторсырьем? Пришлось обратиться за помощью в райком партии, и вот тогда-то Корнилович сдался. «Ваша взяла, – упавшим голосом сказал он. – Знакомьтесь…»

И вот, наконец-то, я читаю отчеты. Передо мной предстало вполне современное хозяйство с многотысячным коллективом работников, со своими приемными пунктами вторсырья и палатками, коих в городе более четырехсот. Трест, судя по тому, что планы и задания выполняются и перевыполняются, что работники за отличную работу поощряются, – хозяйство процветающее. Чего же так волновался управляющий…

В каждом районе города тресты имеют свою заготовительно-производственную контору. Я выбрал Куйбышевскую.

– Макулатура поступает на склад по двум каналам, – пояснил заведующий конторой Н. Т. Захаров,– во-первых, непосредственно с предприятий, во-вторых, от населения. Расклад такой: на долю предприятий приходится каких-то 16 процентов заготовленной макулатуры, остальная часть – дело рук заготовителей. Молодцы они…

Под открытым небо, припорошенные снегом, лежали огромные кучи сваленной макулатуры: производственные отходы типографий, фабрик, упаковочные материалы, картон, гофра…

– А где же «дело рук заготовителей»? – спрашиваю управляющего.

– Вон там! – кивнул Захаров.

Чуть поодаль, в сторонке сиротливо лежало несколько сеток-авосек, набитых газетами и журналами.

– Маловато… – нерешительно сказал я.

– А какая мне разница, что принимать: газеты или промышленные отходы? Цена одна – 20 рублей за тонну макулатуры.

Управляющему конторой вменяется в обязанность заготавливать бумажные отходы, скапливающиеся у населения. Под эту графу плана выделен штат заготовителей, фонд зарплаты… На ежедневный тираж газет, выпускаемых издательством «Правдам только для Москвы, расходуется 300 тонн бумаги. А если приплюсовать сюда «московские тиражи» таких издательств, как «Известия», «Гудок», «Красная звезда», «Литературная газета»? Совершенно ясно, что при хорошей организации заготовок вторсырья на приемные пункты трестов «Мосгорвторсырье» должно возвращаться как минимум несколько десятков тонн газетной бумаги. А заготавливается ежедневно по всей Москве всего… полторы тонны! Не потому ли, что управляющие заготовительно-производственными конторами, как, например, Захаров, на свой лад толкуют хозяйственную дисциплину? Захарову лишь бы «тонны», а откуда они взялись на его складе, где их берут заготовители, – это его «не касается».

А между тем в этом-то и надо разобраться.

Заготовитель обязан ходить по квартирам и собирать макулатуру у населения. Для этого ему наличными выдаются крупные суммы под отчет. Но, сами понимаете, ходить по этажам, много ли наберешь таким способом?

Каждый день из ворот многих предприятий выезжают машины с бумажными отходами. Отходы не меряны, не считаны. Заготовитель это хорошо знает. Он тут как тут. Договаривается с шофером: езжай на склад, пару тонн запишем за твоим предприятием, а остальное, скажешь, у меня по пути взял. Вот тебе за хлопоты троячок… Короче, опытному работнику уже и караулить машины у проходных не надо – шоферы сами знают путь на базу, к «своему» заготовителю. Получается кормушка на двоих. Правда, одному достается наличная трешка, у другого оседают десятки.

Все, что лежит на складе конторы, – это отходы промышленные. От населения тут лишь крохи вторсырья. Это потому, что заготовитель занят не своим делом. И тут в нашем рассказе появляется новый детективный поворот – злоупотребления.

 

Кто кого обманывает?

 

В тот же день я позвонил в управление материально-технического снабжения Московского района. Трубку взял В. И. Климов, ведающий заготовкой макулатуры. «Вас ввели в заблуждение, – выслушав меня, сказал тов. Климов. – Злоупотреблений у нас не бывает. Обратитесь к бухгалтеру любой конторы нашего управления, и вы убедитесь: все строго по закону».

На сей раз я выбрал Бауманскую заготовительно-производственную контору.

– Наша контора, – рассказывает старший бухгалтер Т.И. Животова, – одна из самых передовых в управлении. 85процентов поступающей на склад бумажной макулатуры обеспечивают заготовители. Месячная тарифная ставка заготовителя 70 рублей. Но иные работники получают в месяц до десяти тарифов. Месячная зарплата супругов-заготовителей Можановых, например, достигает 1 100 рублей. Заготовителя Дубининой – 700 рублей. Заготовителя-пенсионера Драгунского несколько меньше – 666 рублей!..

Не то удивительно, что зарплата заготовителей больше, чем у начальника треста «Мосгорвторсырье» тов. Корниловича, больше даже, чем у начальника главка, а то, что эта зарплата никак не соответствует результатам труда. Полторы тонны в день по всему городу… Подсчитав, сколько это будет за месяц, я без труда обнаружил, что заготовили их лишь супруги Можановы, коль их зарплата за месяц 1 100 рублей.

– Почему экономические службы треста не контролируют, на что уходят средства, которые выдаются заготовителям под отчет?

– Не знаю… – бухгалтер покраснела. – Заведующий складом взвешивает и выписывает приемочные квитанции. А мое дело простое: получила копии квитанций, умножила тонны на рубли…

Итак, система проясняется. Заготовители обманывают трест и предприятия, у которых за бесценок приобретают макулатуру. Финансовые и экономические службы треста закрывают на эти махинации глаза. В убытке трест, в убытке предприятия. А государство в убытке дважды – людям выплачивается незаработанная заработная плата, а ценное бумажное сырье выбрасывается населением в мусоропроводы.

 

Собрание сочинений для… склада макулатуры.

 

Побывал на складах Бауманской и Люблинской заготовительно-производственных контор. Веду оттуда прямой репортаж.

Мои консультанты – заведующие складами Я. М. Штрейхер и В. Г. Каплун. Вот подъезжают к складу поочередно на грузовиках заготовители В. Г. Андрианов, 3. И. Либенсон, С. С. Безымянский. В кузове автомашин – упаковочные ящики промышленной продукции, картон, гофра. Никаких признаков бытовой макулатуры.

– А по мне, пусть сдают хоть рулоны чистой газетной бумаги, пригодной для печатания газет,– спокойно комментирует завскладом.

В куче макулатуры – нераспечатанные пачки каких-то изданий. Несколько из них завскладом разорвал, отобрал по одному экземпляру новеньких книжек и передал мне. Это была продукция Московской типографии № 17 Главполиграфпрома: К. Черни, «Избранные этюды для фортепиано», 1972 год выпуска, «Концертный и танцевальный репертуар эстрадного квартета», «Популярные песни в сопровождении баяна», «Народные песни и танцы для аккордеона».

А ведь на такого рода издания наверняка где-то большой спрос. Учащиеся музыкальных школ, музыкальные работники мучаются в поисках тех же прекрасных этюдов Черни для фортепиано…

В куче макулатуры обнаружилось немало книг, брошюр, бюллетеней, которые, видимо, из-за низкого качества не находят спроса и попадают в макулатуру. Целую выставку таких сочинений можно открыть…

 

Еще о бесконтрольности

 

О том, что в службах, ведущих заготовки вторсырья, много вопиющих недостатков, свидетельствуют многочисленные факты. Сошлемся на авторитетное мнение главного бухгалтера треста «Мосгорвторсырье» № 1 К. Е. Лернера:

– О злоупотреблениях я ничего не знаю. Беспокоит меня другое: частые пожары на складах. Установлено, что это проделки уличных мальчишек. Стоило бы также ограничить прием к нам на работу, в трест, лиц, ранее судимых. Заготовитель тов. Мугерман, к примеру, ранее был осужден за растрату. Заместитель управляющего Бауманской заготовительно-производственной конторы Хабибулин – за воровство в магазине…

Теперь-то понятно, почему удалось заведующему складом Тушинской заготовительно-производственной конторы А. И. Калинскому долгое время пользоваться следующим способом добывания денег. При получении вторсырья от предприятий и учреждений он образовывал на складе излишки. Накопив достаточно такого неучтенного сырья, любому желающему заготовителю выписывал безтоварную квитанцию. Естественно, за определенную мзду.

Итак… Бесхозная бумага. Бестоварные квитанции. Бесконтрольная заготовка. Короче говоря, бесхозяйственность.

 

КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА

В материалах декабрьского Пленума ЦК КПСС, в Обращении ЦК КПСС к партии, к советскому народу еще раз подчеркивается, что необходимыми условиями для успешного выполнения заданий четвертого, определяющего года и пятилетки в целом являются рациональное использование материальных ресурсов, бережное отношение к народному добру, достижение минимальных затрат на единицу продукции. Именно этими требованиями должны мы руководствоваться в своей производственной деятельности, этими критериями пользоваться при оценке эффективности труда.

Положение с заготовкой бумажной макулатуры, красноречиво описанное в статье В. Цекова, – пример вопиющей бесхозяйственности. В нашей стране сегодня вторично перерабатывается едва пятая часть бумажной продукции, тогда как в некоторых других странах почти половина использованной бумаги возвращается з производство. Значит, заготовка вторичного сырья для бумажной промышленности уже сегодня может быть увеличена у нас, по меньшей мере, вдвое. А сбор бумажной макулатуры от населения при хозяйском, государственном подходе службы «Вторсырья» мог бы вырасти в 5-6 раз.

Сейчас же из каждых десяти тонн макулатуры больше восьми оказываются на свалке. А такой вид сырья, как газетная бумага, практически пропадает полностью. Это не так безобидно, как может показаться на первый взгляд. Подумаешь, мол, старые газеты… Но их общий годовой вес – миллион тонн. Давайте посчитаем, какова же цена старых газет…

Для изготовления тонны целлюлозы требуется переработать 4 кубометра древесины, то есть срубить 5 больших деревьев. Миллион тонн старых газет, переработанных вторично,– это пять миллионов сбереженных деревьев, это сэкономленные две недели труда тысячи рабочих, это двадцать миллиардов экземпляров новых газет. Пусть на переработку вернется не весь истраченный миллион, а лишь половина… Какая же это огромная экономия государственных средств, рабочей силы, энергии! Стоимость продукции, сделанной только из одной тонны макулатуры, – более 100 рублей.

Нам следует со всей ответственностью заявить: заготовка вторичного сырья для целлюлозно-бумажной промышленности ведется пока крайне плохо. Не налажена еще четкая организация сбора макулатуры. Существует явная недооценка этого дела со стороны Госснаба и Госплана СССР: планы заготовки бумажного вторсырья явно занижены, да и заниженные не выполняются. Не осуществляется надлежащий контроль за расходованием средств, отпущенных на заготовку макулатуры, со стороны Министерства финансов СССР: только московский трест № 1 «Горвторсырья» выдает наличными своим заготовителям более двух миллионов рублей в год. А как эти деньги «осваиваются», видно из публикуемой статьи.

Вот почему выступление «Комсомольской правды», поднявшей вопрос о заготовке бумажной макулатуры, представляется мне злободневным и очень важным. Недопустимо оставлять неиспользованным такой мощный резерв роста производства ценнейшей продукции, нехватка которой ощутимо сказывается сегодня.

А. ВАСЕНКО, главный специалист целлюлозно-бумажной промышленности Госкомитета Совета Министров СССР по науке и технике.

*  «Комсомольская правда», 25.01.1974 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Затянувшееся дело о бумаге!

 

25 января с. г. «Комсомольская правда» опубликовала статью В. Цекова «При бумажном деле…» с комментарием А. Васенко, главного специалиста целлюлозно-бумажной промышленности Госкомитета Совета Министров СССР по науке и технике. В этих материалах шла речь о неудовлетворительном положении с заготовкой макулатуры, о бесхозяйственном отношении к использованию старых изданий (газет, журналов). Указывалось, в частности, что заготовители поставляют на склады лишь промышленные отходы предприятий. Все это создает условия для финансовых злоупотреблений, на которые администрация, финансовые и планово-экономические службы московского треста «Вторсырье», к сожалению, закрывают глаза.

Месяц спустя газета вновь вернулась к начатому разговору. 1 марта с. г. была опубликована корреспонденция А. Фронина из Калинина, где лишь десятая часть всей макулатуры собрана у населения. 10 апреля «Комсомольская правда» поместила статью В. Цекова «Вокруг бумажного дела». Вызвана эта публикация тем, что редакция так и не получила ответа: какие меры приняты после выступлений газеты, кто персонально наказан за бесхозяйственность, что сделано для пресечения порочной практики? В то же время редакции было известно, что опубликованные материалы были взяты на контроль в Прокуратуре СССР, Госплане СССР, Госснабе СССР, Минфине СССР, в других организациях и ведомствах.

В нашем последнем выступлении приводились дополнительные примеры попустительства, нарушений и злоупотреблений при заготовке макулатуры, рассказывалось о беспринципной позиции руководства московского треста «Вторсырье» № 1. Приводился, наконец, целый список ценнейших книг, совсем недавно выпущенных в свет и уже успевших попасть на склады вторсырья…

В редакционном комментарии к статье на этот раз говорилось: «Со дня опубликования статьи «При бумажном деле…» прошло более двух месяцев. Но и поныне на повестке дня остаются все те же вопросы: какие действенные меры приняты после выступления газеты, кто персонально наказан за ущерб, причиняемый государству, наконец, что же сделано для пресечения бесхозяйственности, для того, чтобы не пропадало ценнейшее сырье, в котором нуждается народное хозяйство?»

Редакционная папка, которую мы условно зовем «Дело о бумаге», день ото дня становится все более пухлой. Письма многих наших читателей – не просто отклики, но и дополнительные документальные подтверждения важности и злободневности поднятой проблемы.

Однако официальных ответов в нашей папке до сих пор нет. Исключение – ответ Министерства финансов СССР, подписанный заместителем министра В. Масленниковым. Впрочем, этот ответ нужно считать скорее мнением заинтересованной организации. Так об этом и сообщается:

«По мнению Министерства финансов СССР, выступления «Комсомольской правды» будут способствовать повышению ответственности за выполнение постановления Совета Министров СССР от 9 июня 1970 г. «О мерах по увеличению сбора и использования вторичного сырья в народном хозяйстве».

Министерство финансов, со своей стороны, намерено предпринять конкретные меры. В третьем квартале с. г. будет проведена проверка финансово-хозяйственной деятельности в заготовительных конторах вторичного сырья в ряде союзных республик. В Госснаб СССР, кроме того, направлено письмо с предложением усилить контроль за расходованием средств, выделяемых на заготовку вторсырья».

Итак, финансисты готовят операцию, правда, отнюдь не молниеносную…

Но вызывает удивление тот факт, что работники других заинтересованных организаций (трест «Мосвторсырье» № 1, Госснаб СССР) доныне хранят молчание. Чем оно объясняется? Может быть, надеждой переждать, затушевать критику – мол, гроза прошумит и пройдет? Редакция рассчитывает, что в ее папке «Дело о бумаге» появятся, наконец, официальные ответы ответственных организаций о принятых и. намечаемых мерах. И что наряду с вопросами, которые были заданы ранее, в этих ответах будут ясно изложены мотивы столь  долгого молчания.

 

Волокита

Командировка по тревожному письму

 

«Дорогая редакция! У нас в цехе на Волгодонском лесоперевалочном комбинате работает электриком Аникин Михаил Иванович. Работает уже десять лет. Все это время его деловые качества ни у кого не вызывали сомнения. Именно ему, как самому грамотному электрику, администрация поручала вести занятия с крановщиками. Именно он в нашем коллективе долгое время был добрым и требовательным; наставником молодых рабочих. Аникина трудно склонить на какие-либо упрощения в работе, он требователен к себе, к товарищам по труду до конца постоит за дело.

И вот однажды случилось так, что администрация своевременно не приняла решения по его рационализаторскому предложению да еще сменщик его (старший) подвел Аникина – Михаил Иванович написал критическое письмо в городские организации. Оттуда переслали письмо на комбинат в расчете на то, что на месте легко разрешат возникший конфликт. Однако исполняющий обязанности директора комбината М. А. Стахневич не нашел ничего лучшего, как немедленно, нарушая трудовое законодательство, уволить Аникина.

И началось! В поисках справедливости Аникин обратился в различные вышестоящие организации. Все его письма возвращались назад с резолюциями: разобраться… проверить… доложить… В конце концов, местное руководство не на шутку обозлилось на Аникина. Перво-наперво о нем поместили фельетон в городской газете. В горздравотделе, даже не видев Аникина в лицо, написали медицинское заключение о том, что он болен. Мелкий производственный конфликт вышел далеко за ворота предприятия, разросся громкий скандал, о котором знает и говорит весь город. Фронтовик, хороший семьянин и производственник, морально безупречный человек с чьей-то легкой руки превратился едва ли не в кляузника, сутягу… Уже давно забыт первоначальный повод и размолвке, теперь Аникину приходится отбиваться от всевозможных нападок.

В нашей стране законы для всех одинаковы, попирать их никто не вправе. Мы давно знаем Аникина по работе и не сомневаемся что это человек честный, порядочный, трудолюбивый, заслуженный. Кто же виноват в том, что его доброе имя выставлено на всеобщее посмешище? Почему никто не наказан за произвол?

С уважением рабочие:

Б. АЛЕХИН, И. ЧЕРЕДНИЧЕНКО, В. ВАСЮТИН – слесари; Н. МАКСИМЕНКО, В. СКОРОБОГАТОВ – электрики; Б. ХИЖНИЧЕНКО – крановщик; Г. ЧУЧМАН – аппаратчик; Н. НАЗАРОВ – кочегар; И. ГУСЕВ – грузчик и другие.

Волгодонск. Ростовская область».

 

Редакция попросила руководителей Волгодонска ознакомиться с содержанием письма и дать на него исчерпывающий ответ. И вот на официальном бланке приходят в «Комсомольскую правду» четыре почти телеграфные строки:

«С авторами письма проведена беседа, на которой им разъяснено о мерах, принятых н нарушителям соцзаконости.

Тов. Анинин М. М. восстановлен в должности с выплатой за вынужденный прогул».

Значит, все правильно в письме рабочих. Но все ли, кто повинен в нарушении, кто не дал Аникину спокойно трудиться, понесли заслуженное наказание? Как положено по нормам нашей жизни, по законам нашего государства. Мы, в редакции, решили, что подробный рассказ о том, как было восстановлено доброе имя рабочего человека, будет полезен, а для участников этой некрасивой истории, и тем более для иных любителей толковать нормы права на свой личный бюрократический лад.

 

Итак, я в Волгодонске. Надо сказать, что на пути к месту событий я уже знал, что Ростовский областной совет профсоюза решительно вступился за права М. И. Аникина (а не М. М., как значится в официальном ответе), потребовал немедленно восстановить на работе электрика, а и.о. директора Стахневича за систематические нарушения трудового законодательства и плохую заботу об охране труда рабочих от должности отстранить.

…С Михаилом Ивановичем Аникиным я встретился на комбинате.

– Работаете?

– Спасибо, тружусь.

К нам подошли авторы письма. Поблагодарили редакцию – за помощь, городские власти – за внимательную беседу с ними. Но, между прочим, заметили, что Стахневич по-прежнему не добр к их товарищу.

– Как Стахневич?! Но разве он…

– Директорствует,– ответили собеседники.– Наказан ли – тоже не знаем, как. Может, и наказан…

На языке вертелся вопрос: а как же понимать официальный ответ, полученный редакцией, в котором сообщалось, что авторам письма «разъяснено о мерах, принятых к нарушителям соцзаконности»? Но вопрос этот, очевидно, надо было задавать не моим собеседникам.

Но вначале – отчего разгорелся сыр-бор? Однажды в электросхеме крана электрик Аникин заметил искусственные неполадки. Пружина отпущена в потаенном месте, четко виден и свежий след отвертки на головке шурупа, ее удерживающего. Аникин немедленно устранил неполадки, из-за которых могла произойти даже авария. Доступ к электроаппаратуре крана имели только двое: электрик Аникин и старший электрик Тындик. Отношения сменщиков не ладились уже давно. «Старшему» явно не по душе было то, что его подчиненный пользуется большим авторитетом у коллектива и администрации: его хвалят, его отмечают премиями, ему поручают проводить занятия с крановщиками по изучению электрической части мостокабельных кранов… А его, Тындика, как бы и не замечают, хоть он и старшой. Обидно!..

Что же, история житейская: бывает и такое. Забота администрации, активистов общественных организаций – подбирать и расставлять кадры так, чтобы люди подходили друг другу и по своим душевным качествам. Тем более если им доверен ответственный участок производства. И сигнал Аникина Должен бы заставить задуматься руководителей предприятия. Производственную психологию и педагогику ныне обязан знать руководитель любого звена, тем более среднего «линейного» звена, поскольку он непосредственно руководит коллективом. Эту обязанность подчеркнул ЦК КПСС в своем постановлении по Череповецкому металлургическому заводу. В Волгодонске же пренебрегли этой обязанностью, посчитав, видимо, психологию непозволительной роскошью в инструменте управления. И когда Аникин о происшедшем поставил в известность главного энергетика комбината Н. В. Зиновьеву, от него попросту отмахнулись: не» выдумывай, мол…

Михаил Иванович задумался: вот и сменщик на работу пришел выпивши, вот и рационализаторское предложение лежит долгое время без ответа. И на последнюю его жалобу никто не обратил внимания. Неладно это. Тревожно. Обратился к и.о. директора. М. А. Стахневич отмахнулся: у меня, мол, своих, более важных дел невпроворот. (Будто есть для руководителя любого ранга забота более важная, чем моральное здоровье коллектива?!).

Иной была реакция Стахневича, когда в жалобе Аникина, вернувшейся на завод и попавшей в руки и. о. директора, он увидел свою фамилию. Жалоба вернулась на завод из городских организаций, вернулась к тем должностным лицам, на которых и жаловался М. И. Аникин. Руководителям предприятия сделать бы соответствующий вывод: коль в горсовете понадеялись, что сами свою вину исправим, то давайте ее исправлять. Не сделал такого вывода Стахневич. Гнев и. о. директора был так велик, что он распорядился перевести Аникина на другой участок: «Пусть знает, как жаловаться!»

Решение это в корне противоречило КЗОТу. Аникин на новый участок не вышел, а по-прежнему становился на старое место работы. За это с хронологической последовательностью электрику посыпались новые наказания: строгий выговор, и, наконец, «за систематическое невыполнение производственных обязанностей уволить Аникина М. И. по статье 47 п. «г»…

Давайте прервем на минуту повествование, чтобы подвести первый итог. С того момента, как М. И. Аникин написал жалобу, по тот день, в который эта жалоба обернулась увольнением его же с предприятия, администрация по отношению к электрику нарушила Кодекс законов о труде РСФСР по многим статьям. За нарушение законов у нас, как известно, по головке не гладят.

Аникин пошел в городской суд.

– Дело ваше проигрышное, устраивайтесь на другое предприятие, – сказали в суде.

Бывший председатель Волгодонского горисполкома Г. Цвелик, к которому обратился за помощью Аникин, дал рабочему лаконичный письменный совет: «По вопросу вашего трудоустройства вы можете обратиться к старшему уполномоченному по трудовым ресурсам».

«Для вмешательства прокуратуры в данном случае не имеется оснований»,– отвечает М. И. Аникину начальник отдела общего надзора Ростовской областной прокуратуры т. Решетников.

И хотя «делом» М. И Аникина в течение долгих месяцев занимались также члены Верховного суда РСФСР А. Ф. Витковский, JI. И. Анисимова, Л. Н. Александровская, Н. Ф. Шапошникова – помочь восстановиться на работе электрослесарю никто из них так и не нашел нужным.

Но, наконец, и письма его надоели. Его стали считать, извините, за чудака. Знакомые и коллеги по работе предлагали: брось эту волокиту, устраивайся где-нибудь, плетью обуха не перешибешь: пишешь, пишешь – а толку что?

– Ну нет! – строго одергивал собеседника Аникин.– Не смей так говорить, Советская власть наша справедливая, правильная. Просто мне не везет, попадают мои жалобы к чинушам.

 

Гром грянул, когда, казалось, Аникин был сломлен. 5 мая 1971 года президиум Ростовского обкома профсоюза рабочих лесной, бумажной и деревообрабатывающей промышленности принял постановление о восстановлении Аникина на работе и об освобождении Стахневича от его служебных обязанностей.

– Ну вот,– сказал Михаил Иванович друзьям,– я же говорил вам, что законы никому нарушать не позволено…

Не знал Аникин, что в это время срочно собрались лица, причастные к этой истории. Нет, не для того, чтобы определить  степень вины каждого, а для того, чтобы выработать общую «линию»: как бы не выполнить постановление обкома профсоюза.

– Надо обследовать состояние здоровья Аникина,– многозначительно сказала Д. И. Самарина, заведующая горздравотделом.

Михаил Иванович пошел на работу. За проходную его не пустили, потребовали принести справку из горздравотдела.

Аникин отправился в Москву искать защиты в ВЦСПС. Там познакомились с документами, изучили обстоятельства дела, возмутились беспардонным беззаконием ЦК профсоюза лесной, бумажной и деревообрабатывающей промышленности шлет в Волгодонск официальную строгую бумагу.

А в Волгодонске… потребовали от врачей более решительных действий.

И тогда Д. И Самарина, заведующая горздравотделом, пошла на служебное преступление, приказав составить требуемое медицинское заключение. Для «авторитетности» она вызвала специалиста из области. И вот «комиссия», даже не видя в глаза Аникина, не взяв ни одного анализа, не обмолвившись с ним ни единым словом, дает заключение: болен. Как же квалифицированные специалисты решились на это?

Врач А. И. Прядилыцикова:

– Подписала заключение потому, что все подписывали. А как можно было не подчиниться приказанию Самариной? Правда, я им всем говорила, что нам может влететь, если кто начнет расследовать… Тогда для полной гарантии Самарина пригласила еще специалиста из Ростова, и он подтвердил наше заключение. Я и успокоилась…

 

Итак, и.о. директора Стахневич был вооружен недостающим ему оружием. И ни у кого из врачей, дипломированных специалистов, не шевельнулась простая человеческая мысль, не возник элементарной порядочности вопрос: чего добивается Аникин? Каких благ? Никаких. Просто восстановления в прежней рабочей должности. Так за что же мы его третируем?

Теперь уже на письмах  Аникина о восстановлении на работу и. о. директора Стахневич неизменно накладывает резолюцию с требованием предоставить медицинскую справку.

В Волгодонск выезжает представитель ЦК профсоюза отрасли. Лишь после этого скрепя сердце Стахневич пишет приказ:

«Во исполнение решения президиума обкома профсоюза от 5 мая 1971 года приказ от 14 октября 1970 года в части увольнения Аникина М. И. по ст. 47 пункт «г» – отменить. Восстановить его на прежней работе… М. Стахневич».

 

Аникину оплатили 20 дней вынужденного прогула из… кассы комбината, то есть за счет государства, которое уж никак не повинно в этих беззакониях. Впрочем, что толковать об извинениях, о возмещении убытков – моральных и материальных! Уже после восстановления М. И. Аникина на работе подполковник Дурасов прислал-таки к нему не дом – дело было под утро – наряд милиции. Зачем?

Как сам-то подполковник расценивает подобные действия?

– Да, было дело,– спокойно поясняет Иван Антонович,– действовал по согласованию с городскими властями. Но поскольку Аникин активно требовал покинуть его дом, я тут же дал команду оставить его в покое.

Такая история произошла в Волгодонске.

Официальный ответ в редакцию, который и привел меня сюда, как видим, нужно расшифровать, чтобы стало ясно, кто же персонально и как именно наказан за глумление над квалифицированным рабочим, требовавшим в течение семимесячного вынужденного безделья одного: чтобы ему, имеющему диплом техника, предоставили возможность работать производительно, чтобы не ущемляли его законных прав и интересов.

– Кажется, наказан по линии обкома профсоюза лишь Стахневич, – с трудом припомнил председатель горисполкома В. И. Вдовикин. – Больше никто…

– Стахневич тоже не наказан, – возразил секретарь Ростовского обкома профсоюза рабочих лесной, бумажной и деревообрабатывающей промышленности В.А. Выскубов. – В тресте «Куйбышевволгосплав» постановление обкома профсоюза оставили без внимания…

– Да? А я думал, наказан…– опять говорит председатель горисполкома.– Тогда надо наказать.

– Ну, а вы-то сами почему не отвечали на письма Аникина, Василий Иванович?

– Да все было как-то недосуг. Но теперь все понятно, и горисполком в ближайшее время вернется к этому вопросу, чтобы установить степень виновности должностных лиц.

 

Редакция долго ждала подробного ответа от городских организаций, прежде чем обнародовать эту историю. По сей день нет в редакции такого ответа. Что же касается установления степени вины должностных лиц, то ее, думается, соответствующие организации определят точно и строго, в соответствии с нашими советскими законами и партийными принципами.

Секретарь Волгодонского горкома партии И.П. Крахмальный уже сделал первую оценку:

– Что касается увольнения Аникина, тут допущены в основном три нарушения. Во-первых, приказ о переводе Аникина на другой участок был издан без его согласия. Во-вторых, рабочком рассматривал вопрос об увольнении Аникина в его отсутствие. И, наконец, собрание рабочих участка, разбиравшее жалобу Аникина в городскую организацию и принявшее решение перевести его на другой участок работы, на поверку оказалось неправомочным.

…На последней технической комиссии комбината проверку знаний электрослесарь Аникин прошел с оценкой «неудовлетворительно». И это работник со специальным среднетехническим образованием и 22-летним стажем обслуживания электроустановок? Комиссия явно «перестаралась». За это ее сама дирекция не похвалила: от и.о. директора поступило распоряжение исправить оценку на «удовлетворительно»… Самого же Стахневича пока никто не поправил.

 

ОТ РЕДАКЦИИ:

Редакция располагает многочисленными документами, подтверждающими каждый приведенный здесь факт. Поскольку действующие лица этой истории злостно, в корыстных целях нарушили много статей многих наших законов, то редакция обращается в Прокуратуру СССР и просит взять расследование всех этих фактов под свой авторитетный контроль.

*  «Комсомольская правда», 2.09.1972 г.

 

МИЛЛИОН БЕЗ ПРИСМОТРА

Как отсутствие должного контроля приводит к припискам

 

(1-я колонка)

Иван Павлович Страхов, ректор Московского технологического института легкой промышленности, долго и увлеченно рассказывал мне об успехах вверенного ему вуза по части  выполнения хоздоговорной тематики научных работ. Говорил он о том, как из года в год растут объемы осваиваемых средств, как расширяется число институтских исполнителей научных исследований, а заодно и география предприятий-заказчиков, финансирующих работы… Поведал Иван Павлович и о высокой экономической эффективности от внедрения результатов научных разработок. Отдача на каждый рубль вложенных средств в науку достигает как минимум четырех рублей, а в иной год и того больше: целых семи рублей!

В чем же секреты таких успехов? Откуда такая четкость и отлаженность в работе? Как удалось достигнуть такой высокой эффективности научных исследований?

Листаю документацию. Бросается в глаза: суммы денежных средств, затрачиваемые на выполнение хоздоговорной тематики, огромные! На одну работу запланировано израсходовать сто тысяч рублей, на другую – двести, а на третью – более трехсот тысяч рублей… Но замечается и другое: сотни тысяч рублей, ассигнованных заказчиками на выполнение хоздоговорных работ, остаются неиспользованными.

– Да вы никак еще и экономите! – воскликнул я.

– Не понял вас, – недоуменно посмотрел на меня начальник научно-исследовательского сектора В. Чурсин.

– Ну как же! Разве такое огромное превышение доходов над расходами не говорит о рачительном отношении ученых к расходованию государственных средств?

– А, вы об этом?..

– Конечно же, об этом!.. – сказал я.– Ведь если сэкономленные деньги да вернуть заказчикам, то они смогут дополнительно оплатить еще много других, не менее важных научных работ…

– Вернуть неиспользованные деньги заказчикам? – удивился В. Чурсин,– Да вы что? Это не принято делать! Этак мы и заказчиков подведем, и себя тоже!..

Подивился я подобным тонкостям расчета между подрядчиком и заказчиками. А для интереса стал смотреть за счет чего же экономят средства ученые. Оказывается, что ни смета, то запланированные в ней деньги на зарплату аккуратно выбраны, а по таким статьям, как «материалы, реактивы, комплектующие изделия, спецоборудование»,– нуль расходов. Вот, скажем, смета по теме № 8132. Запланировано по ней израсходовать 12 тысяч рублей. Из них 6079 рублей предусмотрено потратить на спецоборудование, а 3360 рублей на зарплату. Так вот зарплата Так вот зарплата по этой смете выбрана сполна, а на спецоборудование не затрачено ни копейки. А всего по этой теме осело в институте неиспользованных денег 8481 рубль. По многим же другим темам превышение доходов над расходами составляет гораздо большие суммы…

– Как же можно было проводить научные исследования без необходимого спецоборудования? – спросил я. – А если оно не нужно, то зачем было предусматривать закупку его в сметах?..

– Войдите в положение исполнителей работ! – взмолился В. Чурсин.– За участие в выполнении хоздоговорной тематики каждый преподаватель дополнительно к основной зарплате имеет еще полставки. Потому-то смету мы начинаем прикидывать с графы «зарплата». Сразу уточняем, кто сколько хочет подработать. Скажем, требуется фонд зарплаты в три тысячи рублей, тогда общая стоимость работы по договору должна быть примерно 10 тысяч рублей.

– А почему именно десять? – спросил я и получил ответ: зарплата в общей стоимости хоздоговорной работы должна составлять 30 процентов. Так надо…

Да, наука – дело недешевое. Чтобы наскрести нужный фонд «для полставки», суммы для выполнения работ сплошь и рядом берутся «с потолка». Но ведь это же чистейшая обираловка заказчиков!.. Разве это порядок?

– Но на иных кафедрах нередко,– сказал В. Чурсин,– по сметам и план, и факт расходов тютелька в тютельку совпадают… Хотя, не скрою, иногда в спешке такого накупят, что хоть тут же списывай его за ненадобностью… Но зато знаю, от проверяющих не будет упрека, что перебрали деньги у заказчиков…

– А разве заказчики не контролируют, куда израсходованы деньги по сметам хоздоговоров? – спросил я.

– Что вы!.. Такого еще никогда не было!.. Заказчики даже годовых отчетов по темам не визируют!

Изложил я проректору Д. Куциди во всех подробностях об увиденном и услышанном, высказал свои разного рода сомнения, а он и говорит:

– Не берите в голову!.. Главное – конечный результат!.. А конечный результат в хоздоговорных научно-исследовательских работах – это экономический эффект!

И проректор привел такой пример. Только внедрение в народное хозяйство результатов научных исследований по хоздоговорной работе «Организационно-экономическое обоснование дальнейшей концентрации и специализации производственных объединений в легкой промышленности РСФСР» дало экономический эффект 10 миллионов рублей.

– Это вам может подтвердить,– добавил проректор,– и заместитель министра легкой промышленности РСФСР Лев Иванович Логунов. К тому же исполнители этой работы были премированы из централизованного фонда Минвуза СССР.

Я – к заместителю министра Л. Логунову: мол, как распорядились нежданно-негаданно объявившимися лишними десятью миллионами?

– А никак! – отвечает Лев Иванович.– Работа полностью не была закончена из-за отказа института завершить ее. И об

экономической эффективности, естественно, говорить рано…

Я – снова к проректору Д. Куциди.

– Ну, если так…– сказал он. – Тогда возьмите другой пример.

И проректор назвал хоздоговорную научно-исследовательскую работу «Специализация и концентрация обувного производства». Экономический эффект от реализации результатов работы на предприятиях объединения «Роскожобувьпром» составил 5,24 миллиона рублей.

– Эту цифру официально нам подтвердил начальник «Роскожобувьпрома» Виктор Васильевич Гоголев, – добавил проректор.

Начальника «Роскожобувьпрома» В. Гоголева на месте не оказалось, и я зашел в бухгалтерию объединения. Спрашиваю заместителя главного бухгалтера С. Яковлеву:

– Как повлияли на финансовые показатели объединения 5,24 миллиона рублей дополнительной прибыли, полученной от внедрения институтских научных разработок?

– Бухгалтерии ничего не известно о подобных миллионах! – сказала Серафима Максимовна. – Нам лишь с точностью до копейки известно, сколько денег мы перечислили институту на науку.

Ну а дальше в институте мне предлагали все новые и новые миллионные суммы реального экономического эффекта от внедрения в производство результатов научных разработок. Но на поверку, как и прежде, каждый раз оказывалось, что это в лучшем случае лишь условный, ожидаемый, расчетный, предполагаемый экономический эффект…

Побывал я и на предприятиях, для совершенства производства которых, собственно, и должны проводиться научные изыскания. Картина повсюду одна и та же. И на столичной хлопчатобумажной фабрике имени М. В. Фрунзе, и на обувных фабриках «Парижская коммуна», «Буревестник», и на других. На каждом из предприятий руководители служб, ведающих финансами, могли лишь назвать с высокой точностью суммы государственных средств, отпущенных ими на науку по хоздоговорам с вузами. Зато никаких данных об экономическом эффекте от внедрения результатов научных исследований в производство обнаружить здесь не удалось.

– Бывает, конечно, такое,– пояснила главный бухгалтер Московского производственного обувного объединения «Заря» В. Кузнецова,– что ученые просят подписать акт о внедрении результатов их научных разработок. Ну, раз людям надо, думаю, почему не уважить просьбу… Недавно я подписала им подобный акт о том, что на нашем предприятии получен фактический экономический эффект в размере 105 тысяч рублей. Хотя, естественно, ни в каких наших бухгалтерских документах эта сумма не проходит…

– Но было ли все же хоть однажды,– поинтересовался я,– чтобы вузовские ученые вернули обратно предприятию неиспользованные деньги, полученные ими по хоздоговору? Ну хотя бы рубль?

– Что вы? – улыбнулся главный инженер объединения «Заря» В. Матюшин. – Это исключено.

– Ну, хорошо! – теряя самообладание, проговорил Д. Куциди. – Но экономический эффект от внедрения результатов научно-исследовательской работы по теме «Снижение уровня шума промышленных швейных машин» уж точно есть! И абсолютно реален!.. Составляет 92 тысячи рублей!..

Но тут на стол легла справка, утвержденная главным инженером производственного объединения «Промшвеймаш» Г. Борисовым. В ней было сказано: «Доля участия МТИЛП в разработке швейной машины с улучшенными виброактивными характеристиками составляет три процента».

Сорвалось, как говорится, и на этот раз.

И для вящей убедительности я еще раз отправился в Минлегпром РСФСР.

– Мы не располагаем данными об экономической эффективности от внедрения хоздоговорных работ, выполненных этим институтом,– сказала заместитель начальника управления бухгалтерского учета, отчетности и контроля Минлегпрома РСФСР Л. Александрова.

В заключение хотелось бы добавить, что отсутствие контроля за экономической эффективностью от внедрения научных разработок – беда не только этого института, но и многих вузов. Поэтому министерствам и ведомствам, очевидно, следовало бы строже контролировать использование материальных ресурсов, которые они отпускают на научные исследования, точнее оценивать отдачу от новшества. Так же, как и Госплану необходимо было бы усилить контроль за деятельностью по этим направлениям министерств и ведомств.

 «Советская Россия», 29.01. 1983 г.

 

 «МОСТЫ» В КУРОРТНОЙ ГОСТИНИЦЕ

Фельетон

 

Хорошо в Сочи! Приедет сюда человек, и уезжать не хочется. Тепло, солнце, море, фрукты – благодать!

Ранее судимый восемнадцатилетний А. Корнеев из Ангарска прибыл в Сочи тоже отдыхать. Прибыл без паспорта. Познакомился с одним из отдыхающих, выкрал у него документы и 250 рублей. Тут же пошел в гостиницу и запросто устроился в двухместном номере. Жить бы и жить Коркееву в этой гостинице припеваючи, да снова иссякли финансовые запасы. Он залез в чемодан к соседу, по номеру и взял у него 120 рублей. Тут-то его и задержала милиция.

Я бы, может, и не заинтересовался этой историей, если бы не одно обстоятельство: проходимец очень долгое время жил в одной из лучших гостиниц Сочи «Приморской». Обращаюсь за разъяснением к директору гостиницы «Приморская» Н. В. Новикову.

– А что вы удивляетесь?! – поразился Николай Васильевич.–  У нас в гостинице, знаете ли, свободное поселение. Вы что, предлагаете вмешиваться в личную жизнь граждан?..

Принцип свободного поселения, как я понимаю, предполагает наличие свободного места и паспорта у того, кто претендует его занять. Тогда каким же образом получил не один номер, скажем, А. Асланов, мужчина средних лет, житель Тбилиси. Из родного города он отправился (тоже без документов!) в Москву. Надоело Асланову шататься по столице – подался в южные края. Вот так, без удостоверения личности является он в гостиницу «Приморская», и ему предоставляют номер. Но этой роскоши ему показалось мало, Асланов берет еще и комнату в гостинице «Чайка». Заметьте: опять без всяких документов. И двух номеров Асланову, мало. Он знакомится с Мариной Маргишвили (настоящая фамилия Вазагашвили, а Маргишвили – это ее подруга, у которой она украла паспорт), уговаривает ее отдыхать вместе и снимает номер в гостинице «Ленинград». Но и этого широкой натуре Асланова недостаточно. На неделю он селится еще и в гостинице «Сочи». Не знаю, в какой бы еще гостинице он снял номер, да тут им заинтересовалась милиция. Асланов оказался крупным мошенником. Но ведь первым усомниться, кто есть Асланов на самом деле, мог администратор любой из гостиниц, где Асланову легко, как на блюдечке с голубой каемочкой, предоставляли ключи от дефицитных номеров? Неужели такой наплыв «деловых людей» в отелях города никого не тревожит?

– Тревожит, и еще как! – возразил В. Борисов, заместитель управляющего производственным объединением гостиничного хозяйства. – Но если учесть, что мы придерживаемся принципа свободного поселения, то, я думаю, на этом не стоит заострять внимание. Вы бы лучше рассказали читателям о передовом опыте работы гостиницы «Москва».

Я последовал совету Борисова и направился по адресу передового опыта. И вот я в кабинете директора гостиницы С. Арзуманова. Он выглядел очень уставшим. Сергей Арташесович только что закончил, как он выразился, индивидуальный отбор постояльцев. Вел прием желающих продлить срок пребывания в гостинице…

– На самотек «свободное поселение» пускать нельзя. Тут требуется глаз да глаз! – начал жаловаться директор. – Уж до чего я, казалось бы, бдительный, а ведь всякого рода нехороших людей, извините, у нас останавливается немало…

– Как? И у вас? – изумился я.

– А то нет! – И Арзуманов рассказал такую историю. Из Сибири бежал осужденный за преступление Н. Чанов. В Барнауле украл паспорт на фамилию Власова и – на благодатный юг. В каких только сочинских гостиницах «Власов» не жил четыре месяца! И в «Москве», и в «Жемчужине», и в «Кавказе». И всюду  представлялся поваром, прибывшим на лечение от ожирения. «Лечился» он оригинально: пьянствовал, занимался спекуляцией. В «Магнолии» украл ковер и ковровую дорожку. И лишь тут прервалось его свободное поселение на берегах лазурного моря…

«На сегодня впечатлений хватит! – решил я, выслушав директора. – Пойду отдохну в гостинице, а уж завтра попытаюсь выяснить, почему это мошенникам удается легко въезжать в номера?»

Но заняться выяснением этого вопроса мне пришлось намного раньше. Не успел я подняться в свой номер, как администратор гостиницы Н. Чижова предложила мне выселяться: «А что вы возмущаетесь! Больше как за сутки вперед я с вас не возьму. Ясно?» – И повернулась ко мне спиной.

Ясно: тут уж не до отдыха, переночевать бы где. Пошел в другую Гостиницу. Обошел все сочинские отели. Тщетно! Ни одного свободного местечка. Хотя в каждой из гостиниц люди въезжали в номера постоянно. Въезжали кто по рекомендательным письмам, кто по звонкам, а кто…

– Напрасно маетесь,– решила помочь мне одна из горничных гостиницы «Жемчужина». – Вы, мил человек, идите в Сочинскую филармонию к сотруднице концертного отдела И. Запорожец. Она добрый человек, выписывает заявки в нашу гостиницу всем, кому не лень. Потом подойдете к заместителю директора «Жемчужины» Л. Грязновой, и она вас пропишет… Идите, мил человек, не майтесь.

Едва я вышел из гостиницы, как ко мне подошел мужчина.

– Простите, вам номер в гостинице не требуется? – поинтересовался он.

– Да, требуется! – обрадовался я.

– А что у вас есть?

– Не понял вас.

– Ну, туф, фельзит, базальт или мраморная крошка? Что?

– Откуда? Что вы? – ответил я растерянно.

– Жаль! – расстроился незнакомец. – А то управляющий трестом «Сочиотделстрой» В.Д. Егоров запросто поселил бы вас в любую гостиницу. Вы – мне, я – тебе, поняли? За поставку таких вот материалов он совсем недавно устроил в «Жемчужину» главбуха Минпромстройматериалов Армянской ССР Г. Н. Карапетяна с семьей. Запросто устроил. Подумайте…

Я не пошел в филармонию и «думать», как предлагал «снабженец», не стал. Направился сразу к управляющему производственным объединением гостиничного хозяйства В.К. Серегину.

Василий Кондратьевич выслушал меня и воскликнул:

– Ну, вы, право же, наивный человек! Откуда вы взяли, что в гостиницах Сочи свободное поселение? Все в нашей власти. Вот я, например, кого хочу, того и селю. А кого я хочу?.. – Пауза. – Вот днями в Сочи пожелал прибыть на отдых Ш. Тахмазов из Баку. Он там начальник какого-то строительного участка. Прибыл сюда в сопровождении трех земляков. И не на поезде, и не на автобусе. Заметьте: Тахмазова доставили из Баку на легковом автомобиле. Значит, делаю я вывод,– фигура! Солидный человек! Может пригодиться. Он только зашел ко мне в кабинет, я тут же звоню в «Приморскую» и отдаю распоряжение выделить Тахмазову трехкомнатный люкс. Все очень просто…

Я. понятное дело, в глазах В.К. Серегина «фигурой» не выглядел. Лишь после того, как я ввел его в курс своих творческих планов, он взял бланк и нехотя заполнил его на мое имя. «Так уж и быть, хоть и не положено, но денька четыре еще разрешаю пожить». Серегин написал сверху: «Не беспокоить» – и поставил свою подпись.

Уф, кажется, все! Вопрос со мной решился на уровне Серегина. А вот одному народному артисту СССР (с паспортом! с удостоверением высокого звания!), как я узнал позже, была предоставлена гостиничная койка лишь с санкции Сочинского горисполкома. Между прочим, размышлял я дальше, Аслановым и Чановым не нужно было, добиваться санкции горисполкома. Может, и с Серегиным они незнакомы, да н вряд ли они рисковали раскрывать свои «творческие» планы, а номера получали с легкостью необъяснимой. Как? Ну, ладно, бывает: один приезжает в курортный город с туфом, другой с мраморной крошкой, третий, «артист» из Ленинградского овощетреста С. Сморкалов, наводит мосты в гостиницу через филармонию, четвертый, «солидный», с автомобилем, селится по звонку. Тут все, пожалуй, ясно: ты – мне, я – тебе.

А на каких началах складываются отношения администрации гостиниц с явными проходимцами, порой даже не имеющих удостоверения личности? Например, директор гостиницы «Кавказ» И. М« Дрожжин однажды строго-настрого приказал своим администраторам и на пушечный выстрел не подпускать к отелю матерого картежника Р. Мхеидзе. Но вот стоило Мхеидзе «очень попросить», и несгибаемый Дрожжин самолично дал письменное указание: «Вселить!» Но эта и другие загадки, наверное, не для нашего дилетантского ума. Тут – простор для творческого поиска специалистов из уголовного розыска.

…Кстати, номер, занятый мной, как потом выяснилось, не подлежал освобождению.

– Вы слишком увлеклись в постижении гостиничных тайн! – с упреком в голосе сказал мне один из служителей отеля.

Что ж, как раз о «тайнах» я и собирался писать фельетон.

*  «Комсомольская правда», 6.08.1976 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Шлагбаум на «Мостах»

 

Не просто в Сочи устроиться в гостиницу. Людей, которые приезжают в курортный город, чтобы отдохнуть, гостиницы встречают единственной табличкой: «Мест нет». А в то же самое гремя, нарушая правила заселения, паспортный режим, директоры и администраторы сочинских гостиниц предоставляли номера людям, которые не имели порой даже удостоверений личности. Об этом рассказывалось в фельетоне В. Цекова «Мосты» к курортной гостинице» (см. «Комсомольскую правду», 6 августа с. г).

В редакцию пришел ответ:

«Исполком Сочинского горсовета сообщает, что факты, изложенные в фельетоне «Мосты» к курортной гостинице», подтвердились. Фельетон обсужден 26 августа с. г. на производственном совещании руководящих работников объединения гостиничного хозяйства и гостиниц.

За нарушение паспортного режима и порядка заселения граждан в номера гостиниц приказом по управлению коммунального хозяйства горисполкома наложены дисциплинарные взыскания на заместителя директора объединения гостиничного хозяйства В.С. Борисова, директора гостиницы «Москва» С.А. Арзуманова, директора гостиницы «Приморская» Н.В. Новикова и директора гостиницы «Кавказ» И. М. Дрожжина. Директору объединения гостиничного хозяйства В.К. Серегину указано на ослабление контроля за работой гостиниц. Приказом объединения гостиничного хозяйства администратор гостиницы «Москва» О.М. Зудина от занимаемой должности освобождена.

Во всех гостиницах города также проведены собрания, на которых обсуждены факты, изложенные в фельетоне, и намечены меры, цель которых – улучшение работы гостиниц.

15 сентября на заседании исполкома горсовета был рассмотрен вопрос о работе гостиниц. В принятом решении, в частности, исполком горсовета указал начальнику управления коммунального хозяйства горисполкома А.Е. Ткачуку и управляющему Сочинским отделением ВАО «Интурист» В.П. Ершову на слабый контроль за работой гостиниц и наметил меры по совершенствованию порядка размещения граждан, соблюдению паспортного режима и повышению качества обслуживания проживающих в гостиницах.

Эти мероприятия находятся под постоянным контролем исполкома горсовета.

В. ВОРОНКОВ, председатель Сочинского горисполкома».

 

СРОКА НЕ ДОСЛУЖИЛИ

сельхозмашины, выпущенные без запасных частей

 

Весна в разгаре. И в редакцию идут письма, навеянные весенними заботами. Вот одно из них.

«Дорогая редакция! В вашей газете я прочитал заметку И. Ярмоленко, проживающего в селе Яровом Кролевецкого района Сумской области, «Кто обует трактор?» Он пишет о том, что звеньев гусениц для трактора нет. В прошлом году я тоже получил трактор «Т-75». И замучился с «башмаками». Несколько раз обращался к механику и заведующему мастерской. Но получал один и тот же ответ: «А что мы можем сделать?».

Несмотря на то, что трактор был получен мной из капитального ремонта, он по– прежнему «разут». Собрали его из старых деталей. Новых запчастей нет. И сейчас приходится возить за собой связку старых звеньев, подобранных на свалке.

Куда же девались «башмаки»? Возможно, вы поможете разыскать эту дефицитную запчасть? А то ведь скоро посевная. Самая важная и ответственная пора! Так что же делать? Стоять или сеять?

Мы. конечно, посеем и урожай вырастим Партия и государство делают все. чтобы облегчить наш труд. Я это вижу по своему колхозу. Идет новая техника. Но надеяться только на нее нельзя. Надо беречь и старую. Мы так и поступаем… Но хотелось бы, чтобы нам помогали те, от кого зависит снабжение колхозов запасными частями.

Юрий ГРИГОРЬЕВ, тракторист.

Колхоз «Родина», Екатериновский район, Саратовская область».

 

Получив тревожное письмо, мы решили поинтересоваться, как обстоят дела с обеспечением запасными частями к технике? Начали с Московской области. Маршрут выбрали произвольный. Первая остановка – совхоз «Менжинец» Мытищинского района.

– В нашем совхозе, – сказала заведующая ремонтной мастерской П.В. Краснова, – дефицитны запасные части более 300 наименований. Прежде всего звенья гусениц, ось . коленчатая к тракторам «ДТ-75», «ДТ-54», вал коленчатый двигателей СМД, Д-50, топливный насос и т. д. А тем запчастям, которые получаем, иной раз семи не рады В декабре прошлого года, к примеру, на двигатель Д-50 мы поставили коленвал. При обкатке на тормозном стенде он развалился пополам… А в двигателе Д-54 срезались зубья распределительных шестерен. Новые части оказались с браком…

Главный инженер колхоза имени Калинина Дмитровского района В. Г. Семин рассказал нам о таком казусе. Хозяйство приобрело трактор «ДТ-75» с двигателем СМД-14. Механизаторы решили проверить работу машины. Запустили мотор. Оборвался шатун, и… блок вышел из строя.

Взяли мы списки дефицитных запчастей в этих хозяйствах и направились на центральную базу Московского областного объединения

«Сельхозтехника». Управляющий базой В. Г. Кружков, заглянув в эти списки, вернул назад.

– К сожалению, – сказал Валентин Герасимович, – мы не можем удовлетворить полностью запчастями хозяйства области.

– Почему?

– Во-первых, многого из фондов вообще не получаем, Во-вторых, то, что и получаем, порой оказывается ни к чему не пригодным. Лебединский завод, например, недавно прислал партию поршневых колец, и все они оказались бракованными. Бакинский завод «Автозапчасть» и Киевский завод имени Лепсе поставили нам шестерни и первичные валы. И тоже – 100% брак. Негодные запчасти регулярно приходят на базу с Ереванского завода «Автозапчасть», Новороссийского «Красный двигатель»…

– Что же получается? – прервали мы управляющего.  – Выходит, все заводы-поставщики выпускают только брак?

– Нет, не все! Мелитопольский завод «Автозапчасть», к примеру, присылает нам  свою продукцию с 87 процентами брака. А Ровенский завод запчастей выпускает негодных деталей и того меньше – всего 67 процентов…

Пытались мы как-то предъявить иск одному заводу. Тогда нам вообще прекратили поставки.

Разговор был продолжен во Всероссийском объединении «Россельхозтехника». П.А. Коломиец, начальник Главного управления по снабжению запасными частями, просмотрев

наши списки, тоже беспомощно развел руками.

– В других областях Российской Федерации дела еще хуже. Положение с запчастями серьезное. Судите сами. В прошлом году 104 завода не выполнили плана по номенклатуре и недодали большое количество деталей. Скопинский завод «Автодеталь», например, не выполнил план по12 позициям, Рязанский комбайновый – по 13, а Горьковский автозавод – по 71! Есть заводы, которые ежегодно срывают планы поизводства и поставки. Так, Фроловский сталелитейный завод в 1971 году из 322,8 тысячи катков опорных к тракторам класса 3 тонны поставил меньше половины. Положение не изменилось и в этом году. Рубцовский завод запасных частей план поставки ведуших колес к тракторам «ДТ-54» выполнил в прошлом году лишь на 25 процентов. В первом квартале этого года должен был дать 23,5 тысячи колес – получили только 5 тысяч.

В исключительно тяжелом положении оказались тракторы «Т-4». Этот же завод в прошлом году недопоставил к ним 230.000 звеньев гусениц. Срывает поставку и в нынешнем году…

Многие предприятия планируют поквартальное производство важнейших деталей таким образом, что выпуск их в основном относится на конец года. Для чего это делается? В течение трех кварталов заводы имеют хорошие показатели, а потом добиваются уменьшения плана или проваливают его. За что, конечно, платят штрафы. Но на эти гроши трактора не отремонтируешь.

Министерство тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР, например, на 1972 год утвердило Липецкому тракторному заводу поквартальную разбивку плана производства звена гусениц таким образом, что на четвертый квартал пришлась половина всей продукции. Точно гак Челябинскому тракторному заводу запланирован выпуск двигателей-пускачей. А лозовский завод «Трактородеталь» вообще освобожден от поставок тормозной ленты в первом и втором кварталах. Зато в третьем и четвертом предусмотрен выпуск соответственно 30 и 70 процентов…

Непонятную позицию занимает Минтракторсельмаш, когда в самый разгар подготовки техники к полевым работам производит переброску планов с одного завода на другой. Например, письмом от 12 января 1972 года министерство сняло с Алтайского тракторного завода 150 тысяч звеньев гусениц к тракторам «Т-4» и передало Рубцовскому заводу тракторных запчастей. А 2 марта снимает с плана поставки Рубцовского завода 65 тысяч звеньев и снова передает на Алтайский тракторный завод (?!) В результате оба завода прекратили поставку звеньев гусениц к тракторам «Т-4».

А возьмите трактор «К-700». Ярославский моторный завод с июля 1968 года начал выпускать коленчатый вал с утолщенными шейками. Новшество приветствовали механизаторы. Но вот прошло 4 года, а к валам не поставлено ни одного вкладыша ремонтных размеров. Ярославский завод с ведома Министерства автомобильной промышленности передал производство вкладышей в Мелитополь. Выпуск их до сих пор не налажен.

Нередки случай, когда специализированные предприятия необоснованно сокращают поставку запчастей сельскому хозяйству. Рубцовский завод построен для выпуска запчастей к тракторам класса 3 тонны. В настоящее время больше половины своей продукции он отправляет на Алтайский и Павлодарский тракторные заводы. Омский сибзавод имени Борцов Революции гоже специализированное предприятие. Но оно стало придатком Павлодарского тракторного завода. Такая же участь постигла Куйбышевский завод автотракторного электрооборудования…

Подобных случаев, к сожалению, очень много. Все они свидетельствуют о том, что промышленные предприятия и министерства, выпускающие машины, не несут ответственности за обеспечение их запасными частями…

Во Всесоюзном объединении «Союзсельхозтехника» МЫ уже не стали демонстрировать злополучные списки, а задали лить несколько вопросов.

– Чем объяснить, что за последнее время вдруг ухудшилось обеспечение села запасными частями?

– А почему «вдруг»? – ответил нам вопросом же В. С. Кобелев, заместитель начальника управления по торговле запасными частями. – Мы недополучаем из года в год многие запчасти. Приведу такой пример. В 1969 году недодали «Союзсельхозтехнике» звеньев гусениц около двух миллионов штук, в 1970 году – более двух миллионов, а в прошлом – более 2,5 миллиона звеньев… Так что болезнь хроническая и прогрессирующая.

Как и в прошлые годы, Фроловский сталелитейный завод не выполняет план производства и поставки звеньев гусениц, опорных катков. Республиканские объединения «Киргизсельхозтехника», «Таджиксельхозтехника», «Туркменсельхозтехника» и «Эстсельхозтехника» в течение двух первых месяцев нынешнего гола вообще не получили катков.

– Не удивляет ли вас, что поступающие в продажу запчасти отличаются низким качеством?

Это тоже не случайность. Еще в 1966-м в стране проводилась выборочная проверка на базах «Союзсельхозтехники», и было установлено, что 76 процентов всех поступающих запасных частей бракованы. За последние годы брак увеличился всего лишь… на 4 процента. И стал ныне устойчивым – 80 процентов! При таком качестве выпускаемой продукции заводам, сами понимаете, требуется как минимум в три раза больше мощностей… И еще. При таком стабильном поступления некачественных запчастей на село затраты на ремонт достигают 80 процентов от стоимости новых машин.

После всего увиденного и услышанного мы, естественно, направились в Министерство тракторного и сельскохозяйственного машиностроения. Должны же там знать о том, как обстоят ныне дела на селе! Разве не руководители этою министерства а первую очередь несут ответственность за обеспечение земледельцев техникой и запасными частями?

Мы побывали в министерстве. Разговаривали о нуждах сельских механизаторов с И. Н. Еськовым, начальником производственного управления, и с заместителем министра С. К. Григорьевым.

В министерстве признают: да, положение с запасными частями сложилось трудное» И только. Серьезной обеспокоенности мы не заметили. А главное, так и не удалось узнать, что намечается конкретно сделать, чтобы изменить создавшуюся обстановку. Наоборот, нам пытались доказать, что объединения «Сельхозтехники» предъявляют слишком высокие требования к качеству запасных частей, что е планированием их производства все в порядке и т. д.

Такая позиция более чем непонятна. Вопрос эксплуатации, сохранения техники имеет государственное значение. Чем на деле оборачивается «голод» в запчастях? Простаивают тысячи тракторов и других машин. Теряются часы, дни, которые так дороги земледельцу весной. Повышается нагрузка на действующие машины. Они быстрее выходят из строя.

И в этой связи хочется напомнить слова Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Л. И. Брежнева, сказанные на XXIV съезде партии: «В стране сейчас огромное количество разнообразной техники, и если мы ее неумело или не полностью используем, неоправданно сокращаем ее жизнь, то это наносит значительный урон народным интересам».

Эти слова имеют прямое отношение к затронутой проблеме. Ответственность за сохранение техники несут ведь не только механизаторы, во и те ведомства, которые призваны четко и бесперебойно снабжать село запасными частями.

*  «Комсомольская правда», 8.05.1972 г.

 

ВСЕ МОГУТ «КОРОЛИ»

Фельетон

 

В странную ситуацию, скажу вам, иногда попадаешь. Приходишь в уважаемую организацию с одним намерением, а уходишь… Впрочем, все по порядку.

Итак, в Чечено-Ингушетии проходил фестиваль искусств. С участием московских и ленинградских артистов. На его заключительном концерте и я побывал. И сразу, признаюсь, проникся уважением к мастерам эстрады. «Это ж, – думаю,– надо: прибыли сюда, говорят, без ведома Росконцерта, может, и на свои кровные, а как самоотверженно работают! По семь-восемь концертов в день дают».

Директора Чечено-Ингушской филармонии С. Бердукаева не было на месте. Я обратился к сотруднику филармонии, который любезно согласился побеседовать со мной.

Так, мол, и так, говорю, не могу не отметить самоотверженность и бескорыстие артистов.

– Ну, на этот счет будьте спокойны, – сказал сотрудник. – Мы тоже люди. И чем можем, тем всегда поможем. Режиссеру Н. Милюкову, к примеру, выплатили 600 рублей за сценарий, текст которого отсутствовал. А всего ему переплатили 1400 рублей. Артистам же Э. Смольному, Л. Шимелову и другим участникам концертов выступления оплачивались по двойной ставке, разумеется, без разрешения Министерства культуры РСФСР… К тому ж, насколько мне известно, и заместитель министра куль-

туры Дагестанской АССР К. Борчалинский разрешил повышенную оплату целому ряду исполнителей, которые поедут от нас выступать у них в республике… А как же иначе? Большое искусство нуждается и в большой под.., простите, чуть было не сказал «подкормке», – поддержке, конечно. Впрочем, немало имеют и организаторы концертов наших эстрадных звезд.

Тут уж я не выдержал, повернулся и пошел к выходу. И совершил скромный экскурс в эту сферу, естественно, не без помощи Главного управления БХСС, Главного следственного управления МВД СССР и ревизоров Минфина СССР.

Оказывается, фактов хищений денежных средств и злоупотреблений при проведении эстрадных представлений с участием популярных артистов и исполнительских коллективов в концертных организациях хоть отбавляй.

Осужденный, например, за хищение в особо крупных размерах к длительному сроку лишения свободы А. Буяновский продолжительное время занимался организацией и проведением концертов с участием артистов разных жанров в городах страны. Ранее Буяновский шесть раз привлекался к уголовной ответственности за хищение денежных средств в филармониях. Несмотря на это, директор Калмыцкой филармонии В. Шаганов оформил Буяновского уполномоченным своей филармонии по организации и проведению концертов известных артистов в городах Ростовской области, и Элисте и Новосибирске. Используя попустительство администрация концертных площадок и преступную халатность директора филармонии Шаганова и главного бухгалтера Г. Жукотанской при оформлении и выдаче ему доверенности, Буяновский скрыл действительное количество проведенных концертов и общую сумму выручки, что дало ему возможность прикарманить 53 тысячи рублей,

Аналогичные причины и другие нарушения, допущенные руководителями Оренбургской филармонии, позволили и уполномоченному В. Майченко в сговоре с директором филармонии Л. Люля и его заместителем Плотвиновой похитить свыше 50 тысяч рублей. Получая под отчет билеты на концерты, Майченко путем подлогов создавал излишки билетов, а выручку присваивал. Такими злоупотреблениями Майченко занимался при проведении концертов популярных артистов.

…Легко себе представить, как на эстрадных подмостках баритон проникновенно сетовал:

– Давно не бывал я в Донбассе…

А в этот момент Майченко, пересчитывая выручку за перегородкой и вслушиваясь в слова песни, приговаривал:

– Ничего, мы еще восполним этот существенный пробел…

Администратор никак не предполагал, что, допустим, песенка «Носики-курносики» и история выпускника кулинарного техникума дадут такие огромные дивиденды.

А когда с подмостков долетели, предположим, слова: «Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним…», Майченко категорично заявил себе:

– Нет уж! Утром будет поздно уезжать. Надо ноги из этого славного города уносить сейчас же!

Такова циничная философия предпринимателей от искусства, эксплуатирующих искреннюю любовь людей к эстраде.

Администратор же Липецкой филармонии Ю. Кадер во время гастролей цыганского ансамбля «Ягори» просто-напросто включал в авансовые отчеты стоимость билетов на проезд коллектива, ранее оплаченных другими филармониями. Таким способом за короткий период им было присвоено около 10 тысяч рублей.

Примерно такую же методу незаконного присвоения денежных средств отработали и должностные лица Ивано-Франковского музыкально-драматического театра им. И. Франко: директор В. Петько, старший бухгалтер И. Кошелюк… Неполно оприходовалась выручка от реализации билетов, и списывалось в расход вознаграждение за эту самую реализацию, начисленную (а как же иначе?) на вымышленных нештатных уполномоченных. Особый, прямо-таки эпический размах приобрела эта деятельность с помощью нештатного уполномоченного И. Иоэльса в Краснодарском крае. Сотни тысяч рублей наличными получал от колхозов за билеты на спектакли. Правда, значительную часть этой суммы Иоэльс систематически «забывал» сдавать в кассу… Однако не забывал в то же самое время заключать трудовые соглашения на реализацию билетов и для драмтеатров Ростовской, Куйбышевской и Московской областей. Увы, и там без Иоэльса не могли обойтись!

А в Калининской областной филармонии полномочия администратора были как-то предоставлены некоему А. Владимирову. У него тоже губа не дура! По окончании выступления в районах области ансамбля «Волгари» взял да и не сдал выручку от продажи билетов и остаток непроданных билетов на общую сумму более семи тысяч рублей.

…Под аплодисменты битком набитого любителями эстрады стадиона из усилителей лились слова:

– Все могут короли! Все могут короли!..

Администратор, организовавший концерт, тихо улыбнулся, расписался на подложном денежном документе, посмотрел на сваленные в кучу многочисленные купюры и скавал как бы самому себе:

– Да, мы все можем!..

И все же – по привычке – воровато оглянулся.

*  «Комсомольская правда», 4.09.1980 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Виновные наказаны

 

Калининское областное управление культуры сообщило редакции, что факты, изложенные в фельетоне В. Цекова «Все могут «короли»?» (см. «Комсомольскую правду» от 4 сентября с. г.), имели место в деятельности областной филармонии. Заместитель начальника управления Ю. П. Гордеев информирует:

«Делом бывшего администратора А. Владимирова, присвоившего 1.178 рублей, в настоящее время занимаются следственные органы. Руководством филармонии разработаны и осуществляются мероприятия по улучшению организации концертного обслуживания населения, укомплектована бухгалтерия, налажено ведение билетного хозяйства. За работой администраторов осуществляется контроль со стороны дирекции. Областным управлением культуры будет проведена ревизия производственно-финансовой деятельности филармонии в четвертом квартале».

Получен также ответ и из прокуратуры Липецкой области. Старший советник юстиции Н. Е. Шаповалов сообщает:

«Бывший администратор Липецкой областной филармонии Кадер Ю. М. за присвоение 9646 рублей привлечен к уголовной ответственности и приговором народного суда Правобережного района г. Липецка признан виновным по ст. 92 ч. 3 УК РСФСР и осужден на 8 лет лишения свободы».

 

После выступления «Комсомольской правды»

По заслугам!

 

4 сентября 1980 г. в «Комсомольской правде» был опубликован фельетон В. Цекова «Все могут «короли»?». Речь в нем шла о хищении денежных средств и злоупотреблениях при проведении эстрадных и театральных представлений с участием популярных артистов и исполнительских коллективов. В ответ на выступление газеты заместитель министра культуры УССР А. Трибушный сообщает:

«Министерство культуры Украинской ССР сообщает, что факты, изложенные в фельетоне В. Цекова «Все могут «короли»?» имели место в Ивано-Франковском театре им. И. Франко.

Бывший директор театра Петько В.И. и бывший бухгалтер Кошелюк И.П. осуждены по статье 56-1 Уголовного кодекса УССР (хищение в особо крупных размерах) соответственно к 8 и 7 годам лишения свободы. До окончания следствия в погашение нанесенного ущерба с виновных взыскано 9,4 тысячи рублей. Суд удовлетворил иск театра в отношении остальной суммы ущерба. Взыскание его осуществляется в установленном порядке».

 

БУМАЖНЫЕ ПРИЗЕРЫ

Фельетон

 

Однажды знакомый профессор пожаловался мне:

– Опять сажусь за годовой отчет: 120 вопросов! Вот и прикидываешь, какую цифру поставить против каждого пункта. Да так, чтобы эта цифра была не меньше, чем у коллег, заведующих соседними кафедрами. Иначе не получишь призового места.

– Выходит, цифры берутся с потолка?  – удивился я.

– А куда деваться, – развел руками профессор. – Ведь так называемые данные кафедр потом ректорат суммирует в масштабе института. А чуть позже, уже в Министерстве высшего и среднего специального образования, с помощью ЭВМ определяются призовые места и, естественно, стало быть, размеры премий…

Признаться, я не слишком поверил профессору. Очень уж неправдоподобно звучал его рассказ. Но вот как-то довелось мне побывать в Криворожском горнорудном институте.

По моей просьбе исполняющий обязанности ректора института доцент В. К. Мартынов выложил на стол два толстенных гроссбуха. На обложке одного из них напечатано: «Отчет по учебно-методической и хозяйственной деятельности института». На другом значилось: «Информация о научно-исследовательской работе и подготовке научно-педагогических кадров».

– В этих двух томах – все наши успехи! – с гордостью пояснил Мартынов. – Оба тома уже находятся в Минвузе УССР.

И мы, признаюсь, не без трепета ждем, какое место по итогам года нам определят…

– А не бывает ли так, что показатели несколько завышаются,– неуверенно и с опаской обидеть хозяина проговорил я.

– У нас? – насторожился и. о. ректора.– Ни в коем разе! Цифры складываются из точных данных кафедр и факультетов. Можете убедиться сами.

Я последовал его совету и повстречался с руководителями призовых кафедр и факультета.

– Совершенно верно, – подтвердил заведующий кафедрой обогащения полезных ископаемых В. Шохин, – мы выдаем отчетную информацию с точностью до десятых долей…

– А мы до сотых, – добавил заместитель декана строительного факультета В. Ефименко.– К примеру, по иным нашим кафедрам показатель – количество заметок в стенгазете на одного преподавателя – достигает цифры 0,08. С такой же точностью в конце года подсчитываем и количество вечеров отдыха на одну преподавательскую единицу…

Увы, «точные» показатели при ближайшем знакомстве оказались не такими уж точными. На что я указал своему собеседнику.

– Чего греха таить, приходится иногда идти на небольшие хитрости, – вынужден был согласиться В. Шохин. – Например, сейчас требуют, чтобы каждый преподаватель прочитал за год по линии общества «Знание» не менее десяти публичных лекций. Сделать это не так-то просто. Вот и приходится включать доклады, прочитанные на научно-технической конференции. Само собой разумеется, те же доклады фигурируют и в соответствующем разделе научно-исследовательской работы.

Выходит, можно сразу отчитаться по двум пунктам? Но есть же документы, которые должны подтвердить «липу». Как быть с ними? Оказывается, очень просто. В столе заведующего кафедрой минералогии Б. Пирогова хранится пачка чистых бланков – путевок Криворожской городской организации общества «Знание». Ничего не стоит оформить эти путевки на любое количество докладов…

– Но позвольте! – удивился я. – Ведь все путевки должны оформляться той организацией, которой они принадлежат…

Шохина явно удивила моя наивность. Ведь он, как выяснилось, сам – председатель городской организации общества «Знание», и обеспечить себя «чистыми» путевками ему проще простого.

Без особого труда, с помощью нехитрых подсчетов я убедился – отчет не отражал истинного положения дел в институте. Так в документе было указано, что 4.972 студента дневного обучения (то есть все до единого) занимались в минувшем году научно-исследовательской работой. Все – значит, и двоечники, и первокурсники…

– Не может этого быть! – удивился я.

– Не может, – согласился со мной и. о. ректора института.– На деле занималось научной работой не больше 2.000 человек.

В таких же розовых цифрах выведен был годовой экономический эффект, полученный в результате внедрения в народное хозяйство научно-исследовательских работ вуза. В годовом отчете значилось 4.445,05 тысячи рублей. Фактически он составлял лишь 2.305 тысяч.

Выходит, министерская ЭВМ прокручивала дутые цифры! Зачем? Кому это надо?

Не будем пока торопиться с ответом. Послушаем пока, что скажет ректор другого института – Липецкого педагогического, где тоже, оказывается, жонглируют баллами и процентами.

– Какая уж там точность! – вздохнул ректор Б. Бабин. – Мы обязаны сдать отчет в главк до 10 декабря. Таково указание Министерства просвещения РСФСР. Ну и впопыхах… Впрочем, нам грех жаловаться – за последние годы мы обычно занимаем второе-третье место.

Но, увы, и у этих «призеров» данные на поверку оказались весьма приблизительными. В справке о выполнении условий соревнования за 1978 год значилось: количество студентов, принимающих участие в научно-исследовательской работе,– 1.771 человек. А фактически, по утверждению проректора Б. Зарницкого, участие в научной работе принимали лишь 1.442 студента.

Из официальной справки о лекционной пропаганде по линии общества «Знание» следовало: сотрудники пединститута В 1978году прочитали 2.090 лекций. По свидетельству того же проректора Б. Зарницкого, лекций прочитано не более 1.480.

Не лучше обстояло дело и с результатами научных изысканий, проводимых а вузе.

– Отдача на рубль затраченных средств по хоздоговорам 1978 году, – заявил ректор, – составляет 113,9 рубля!

Я пришел в восторг. Но ненадолго. Начальник научно-исследовательского сектора пединститута Э. Ковалева быстро остудила мой энтузиазм.

– К сожалению, – сказала она, – этот экономический эффект значится пока лишь на бумаге…

Да и в самом деле! Откуда мог появиться подобный рекордный экономический эффект от внедрения в производство результатов научно-исследовательских работ, если в последние годы, как потом я узнал, преподаватели этого института не столько пытались внести посильный вклад в развитие науки и производства, сколько что есть мочи обогащались за счет хоздоговорных средств. При этом грубо нарушались законоположения, не законно присваивались крупные, на многие тысячи рублей суммы. Для получения денег привлекались подставные лица… Сотрудники института Н. Чубаров, 3. Шмакова, Л. Ерохина, Г. Ящук допускали аморальные, антипедагогические действия по сбору денег от студентов, оформленных на работу в НИСе, но фактически не принимавших участия в работах. Указанные посредники передавали собранные с подставных лиц деньги руководителям научных тем А. Попову, В. Суворову, Э. Вайнеру, С. Клецену…

И вот такой-то институт ежегодно занимает второе-третье место среди педагогических вузов республики! Ничего себе, призер!

Когда обо всем услышанном и увиденном в педагогическом вузе я рассказал ректору Липецкого политехнического института Ю. Железнову, то он даже обиделся.

– Извините,– сказал Юрий Дмитриевич,– но благодаря утвержденной мной инструкции по расчету численных показателей работы факультетов и кафедр мы имеем самые объективные показатели.

– Даже по общественной работе? – поинтересовался я.

– А почему нет? За каждого сотрудника, например, избранного в местком, комитет ВЛКСМ, председателем профбюро факультета, кафедре начисляется 1,5 балла. За каждого сотрудника, избранного членом профбюро и бюро ВЛКСМ первичной организации, кафедре или факультету начисляется всего лишь 1 балл, и т. д.

Не успел я подивиться подобной оригинальной балльной градации общественной деятельности, как ректор приступил уже к увлеченному рассказу об эффективности научно-исследовательских работ, выполняемых сотрудниками его института по хоздоговорной тематике.

– Возьмем хотя бы такой пример – сказал он. – По одной хоздоговорной теме «Главлипецкстрой» выделил на 1978 год 15 тысяч рублей. А смотрите, какой реальный экономический эффект от внедрения наших научных разработок в производство по этой теме: 321 тысяча! Вот о чем надо писать в газетах!..

Я согласился, что об этом стоит написать, и поехал в трест «Липецкстрой».

– Как отразился на финансовых показателях треста,– спрашиваю,– такой крупный «привесок», 321 тысяча рублей, полученный от внедрения научной разработки ЛПИ?

– А никак! – ответила заместитель главного бухгалтера треста тов. Фарофонова.– О том, что наш трест финансировал эту научную работу, помню. Но вот с названным вами экономическим эффектом в 321 тысячу рублей… Поезжайте к нашему субподрядчику, СМУ треста «Союзтеплострой». Может, там что-нибудь слышали.

Но и в этой организации понятия не имели о выдающихся научных успехах липецкого вуза. Но откуда же взялась впечатляющая сумма? Ситуацию прояснил главный инженер СМУ А. Хавкин.

– Это я дал справку доценту ЛПИ Г. Штефан об экономическом эффекте в 321 тысячу рублей,– сказал он.– Она попросила – я и дал. Ей же надо было отчитаться… А подтвердить его сейчас я никак не могу.

Словом, чем больше я вникал в суть такого соревнования, тем больше убеждался в его формализме, и даже бесполезности. Дутые цифры ведут к дутому успеху. Наукообразная процентомания, всевозможные приписки в отчетности, о которых идет речь, игнорируют самое главное содержание, подлинную суть обучения, воспитания и научных исследований. Они толкают и прививают вкус к работе (по выражению профессора) ради «галочки», к имитации деловитости. Вместо того, чтобы направить усилия профессорско-преподавательского состава, кафедр, деканатов и ректоратов на повышение педагогического мастерства, на разработку и внедрение важных научных проблем, на индивидуальное общение со студентами и другие крайне необходимые формы работы, дутые цифры ориентируют вузовских работников на показуху, очковтирательство, на сознательные приписки…

И тут мы обращаемся к арбитрам такого «бумажного» соревнования – к Министерству высшего и среднего специального образования СССР и Министерству просвещения СССР. Нет, другое соревнование нужно вузам. Действенное! Без шума и трескотни! Учитывающее истинный вклад коллективов институтов в науку, в ускорение научно-технического прогресса, повышение эффективности производства, в улучшение подготовки будущих специалистов. Соревнование, в котором была бы живая заинтересованность каждого сотрудника, каждого вузовского коллектива в улучшении работы, в повышении ее эффективности. Пусть не 120 вопросов потребуется включить в отчет, а десяток, но объективных. И тогда мы узнаем имя не мнимого, а настоящего победителя.

*  «Советская культура», 15.05.1976 г.

 

ВЫГОРАЖИВАЮТ…

Суд да дело

 

До чего же все-таки хрупкая вещь – авторитет! В Московском автомеханическом техникуме давно уяснили эту печальную истину. Стоило, к примеру, студентам узнать, что их уважаемый наставник Волков-Влодов позаимствовал для своего автомобиля запчасти, выписанные для нужд, так сказать, технического творчества, и авторитет Александра Михайловича, «как языком слизало».

А через некоторое время – новый конфуз. До слуха учащихся дошло, что запчасти – мелочь. Оказывается, можно осуществлять и куда более широкую программу финансовых нарушений, глубоко запуская руку в государственную казну. Тут уж студенты совсем заволновались, очередной грозный приказ начальника управления кадров и учебных заведений Мосгорисполкома С.А. Косовского, объявляющий строгий выговор с предупреждением директору техникума П.В. Ковалеву и выговор старшему бухгалтеру А.И. Яковлевой, успокоил их.

Прошел всего лишь какой-то год, и вот уже сами студенты написали жалобу в районный комитет народного контроля. Речь шла о злоупотреблениях служебным положением педагога Виктора Лукича Роговцева.

Конечно, Виктор Лукич несколько увлекся. Ну, ладно, решил установить на личный транспорт агрегаты и запчасти, принадлежащие техникуму. Но подопечных студентов-то зачем загружать этой работой? И к тому же стал он широко привлекать учащихся к подготовке собственной книги.

Снова директор П.В. Ковалев получает выговор. И один из пунктов постановления Ленинградского районного комитета народного контроля гласит: «Предложить т. Ковалеву рассмотреть вопрос о дальнейшем исполнении обязанностей преподавателем т. Роговцевым…».

Прослышав о таком решении, Роговцев, естественно, заволновался. Но его тут же успокоил директор техникума.

– Да не дрожи ты! – уверенно сказал Прокофий Васильевич. – Перемелется – мука будет!

– И пострадали вы из-за меня… – несколько успокоившись, в сердцах проговорил Роговцев.

– Ну, обо мне ты не беспокойся! У меня этих выговоров мешок. Понял?

В общем и целом Прокофий Васильевич оказался прав. Преподаватель Роговцев до сих пор воспитывает студентов автомеханического техникума.

О порядке приема, храненния, списания и использования материальных ценностей здесь так до сих пор и знать. не знают. Все детали и оборудование направляются и приходуются в основном в лабораториях и кабинетах, минуя склад. За короткий отрезок времени получено и не оприходовано на складе материалов и деталей на сумму 22.870 рублей. Большое количестве запасных частей и агрегатов, незаконно приобретаемых в магазине № 2 «Сельхозтехники», минуя склад, тут же списывается и уплывает в неизвестном направлении.

В лаборатории старшего преподавателя М.В. Тайманова, например, вместо нового двигателя «Москвич» М-412 обнаружен двигатель-развалюха, собранный из старых деталей. Зато на личном «Москвиче» Тайманова стоит двигатель новой марки с перебитым номером (вместо старой модели по паспорту) и целый ряд новых агрегатов без документов на приобретение.

В секции картингов, руководителем которой является известный уже нам Волков-Влодов, инвентаризацией установлен излишек блоков двигателей: на пяти из них номера перебиты.

С легкой руки старшего бухгалтера А.И. Яковлевой, при благословении директора в техникуме широко практиковалась незаконная выплата денег. Не в обиде была и сама бухгалтер Яковлева. Ею незаконно получено по совмещаемой должности около 1300 рублей. Знали дорогу в техникумовскую кассу и некоторые работники управления кадров и учебных заведений Мосгорисполкома. Без приказа о зачисления на работу по совместительству, без наличия карточек – лицевых счетов для начисления заработной платы, а также без каких-либо трудовых соглашений, как выяснилось на день проверки, выплачена зарплата штатным сотрудникам управления А.Ф. Гусевой, А.В. Кушниковой, В.М. Беловой (по положению они не могут вести работу в подчиненном им техникуме).

***

А теперь вернемся к вопросу об авторитетах. Любопытные метаморфозы произошли в техникуме. Одни студенты писали саркастические письма в редакцию. А другие… Дрогнули иные студенты и… стали подражать предприимчивым педагогам.

Шестнадцатилетний Валерий Митрошин, например, сколотил вокруг себя «бригаду» из собратьев по техникуму. И вот эта «бригада» за каких-то месяц-полтора угнала и демонтировала более десятка автомашин. Специализировались они в основном на «Москвичах» и «Волгах». Но однажды не побрезговали и грузовиком «МАЗ-504»… Угнанные машины доставлялись в закрытый бокс техникума.

По этому поводу мать одного из осужденных студентов пишет в редакцию так:

«Суд объективно разобрался во всем случившемся, но странно, что не было рядом с нашими детьми ни одного взрослого. Инструктор Волков-Влодов видел появившиеся неизвестно откуда детали, но не придал этому значения: оказывается, было это в порядке вещей, так как в секцию ребята всегда «что-то приносили». Но как же могло случиться, что ни один взрослый не видел, как на закрытую территорию техникума заезжали чужие машины и их тут же разбирали на части? Тяжело нам, родителям, писать об этом. Ведь мы детей отдаем в техникум с надеждой, что из них сделают настоящих людей, специалистов. А что же происходит на самом деле?»

Наконец Ленинградский районный комитет народного контроля г. Москвы вновь вернулся к техникумовским делам и принял новое постановление: «…заместителя директора автомеханического техникума по производственной части т. Перельмитера И.Д. отстранить от занимаемой должности. Вопрос о дальнейшем исполнении обязанностей директором техникума т. Ковалевым а старшим бухгалтером т. Яковлевой передать на рассмотрение управления кадров и учебных заведений Мосгорисполкома».

Признаться, когда мы набирали номер телефона техникума, то не были уверены, что удастся поговорить с Ковалевым. Но трубку взял именно он.

– Как выполняется постановление районного комитета народного контроля? – спросили мы.

– А никак! – последовал ответ.  – Управление нас поддерживает, и мы еще подеремся, отстоим свои права.

А студенты техникума возмущаются. И студентов можно понять. Они люди молодые и обо всем судят категорично. Им хочется, чтобы их преподаватели – наставники были образцом для подражания. И отличались бы эти наставники не только высоким профессиональным мастерством, но и не менее высокими нравственными, гражданскими качествами. А отсюда и авторитетом.

 

P.S. Когда материал был уже набран, стало известно, что начальник управления кадров и учебных заведений Мосгорисполкома тов. Косовский издал очередной приказ: директору автомеханического техникума П.В. Ковалеву, его заместителю И.Д. Перельмитеру и старшему бухгалтеру А.И. Яковлевой объявлялось по строгому выговору.

А чуть позже последовал еще один приказ тов. Косовского: директор техникума П. В. Ковалев освобождался от занимаемой должности «согласно личной просьбе», заместитель директора И.Д. Перельмитер освобождался от занимаемого поста «согласно поданного заявления». Оба они оставались в техникуме на преподавательской работе. А старший бухгалтер А.И. Яковлева покидала техникум «в связи с переводом…»

Как видим, и на этот раз «душеспасательный» выговор сработал безотказно. Так и «выговораживают» ловкачей уже который год.

*  «Комсомольская правда», 27.08.1972 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Контроль станет строже

Нездоровой атмосфере, сложившейся в Московском автомеханическом техникуме, была посвящена опубликованная в «Комсомольской правде» под рубрикой «Суд да дело» статья В. Вадимова «Выговораживают…» Нарушения финансовой дисциплины, злоупотребления некоторых сотрудников своим служебным положением стали в техникуме обычным явлением.

После опубликования статьи редакция получила ответ из Ленинградского райкома КПСС г. Москвы.

«Вопрос о нарушении порядка хранения и учета материальных ценностей в автомеханическом техникуме обсужден на бюро РК КПСС. Бывший директор техникума тов. Ковалев П. В. и секретарь партбюро тов. Куклин С. П. привлечены к партийной ответственности. Бюро РК КПСС потребовало от руководства техникума и партийной организации устранения недостатков в учете, хранении и использовании материальных ценностей, в соблюдении штатно-финансовой дисциплины. Партийному бюро техникума рекомендовано повысить уровень организационно-партийной и воспитательной работы о коллективе, шире использовать право контроля деятельности администрации. В техникуме проведено партийное собрание, на котором утвержден план практических мероприятий по устранению недостатков, отмеченных в решении бюро РК КПСС.

Секретарь РК КПСС М. Толпыго».

Прокуратура Ленинградского района г. Москвы сообщила редакции, что ею ведется расследование по делу, возбужденному в отношении ряда должностных лиц техникума.

* 3.12.1972 г.

 

ДИРЕКТОР И ДЖУЛЬЕТТА,

или как руководители одного из трестов  пытались поставить на место комсомольских «прожектористов»

 

…Когда Джульетта поняла,  что взывать к совести поваров по меньшей мере глупо и бесполезно, она вышла в зал ресторана «Национальные блюда»:

– Уважаемые гости! Кто из вас только что получил цыплят-табака? Не ешьте, они протухшие…

Как и во всякой конфликтной истории, в этой есть и завязка, и кульминация, и развязка. Кульминация – это сцена в «Национальных блюдах». Но перед этим вязалась цепь событий, исследовав которые не можешь не сделать вывод: Джульетта Магомедова, секретарь комитета комсомола треста столовых и ресторанов Советского района Махачкалы, не могла поступить иначе.

Запомним вот такую дату: февраль 1976 года. Тогда Джульетта пригласила к себе начальника штаба «Комсомольского прожектора» Таню Старченко. Поговорили, выяснили: «КП» никакой работы не ведет, а недостатков между тем много. «Надо бы рейд провести»,– предложила Джульетта. «Надо»,– согласилась Таня. И забыла про этот разговор. Через три недели Магомедова решила проверить, каковы успехи у «Прожектора»? Выяснилось: никаких.

А тут на заседании бюро райкома комсомола зашел разговор о том, что на предприятиях общественного питания встречаются еще факты хищений, обсчетов посетителей, нарушения правил торговли, а «Прожектор» бездействует. Джульетта собирает комитет ВЛКСМ. Наметили план работы «КП», решили провести показательный рейд совместно с «прожектористами» района.

Рейд был как рейд. Правда, не обошлось без приключений. Едва «прожектористы» заявились в первую столовую, как стали свидетелями неприглядной сцены: один из посетителей, возмущенный котлетой из протухшего мяса, запустил ею в кассира. Тот увернулся. Участники рейда тут же решили проверить, из чего же готовят на кухне кушанья. Выяснилось, из непригодных продуктов. Штаб «КП» проинформировал об этом руководство треста.

Директор Р. Сайфулин вызвал Джульетту к себе и строго спросил: «Вы почему ни с кем не посоветовались, прежде чем вывесить спецвыпуск?» Джульетта отвечает, что члены штаба сами решают, предавать материал гласности или нет. «Здесь я хозяин, – напомнил директор, – надеюсь, что такая оплошность в последний раз. Меры я по вашим бумажкам принимать не собираюсь, у нас и без того хватает всяких «приказов». Не хватало еще издавать их по сигналам комсомольцев. Иди и не балуйся».

Как поступает «прожекторист» в подобной ситуации? Джульетта решила, что принципиальный «прожекторист» борется с бесхозяйственностью до конца, и снова вывела своих комсомольцев в рейд. 27 июня рейдовая группа обнаружила вопиющие недостатки. На предприятиях торговли в продаже было испорченное. непригодное мясо. «Прожектористы» зашли в мясной цех ресторана «Дагестан» и увидели половину почерневшей коровьей туши, которая отмачивалась в ванне с горчицей. От мяса шел зловонный запах. «Прожектористы» попросили объяснений у заведующего производством. Тот пожал плечами: «А что я могу сделать? Мы три раза отправляли мясо в трест, а директор приказывал вернуть его нам». Материалы рейда Джульетта представила Р. Сайфулину. Но тот даже и разговаривать не стал с комсомольцами.

И новый рейд – 13 июля.

Ресторан «Национальные блюда». Грязь в посудомойке, грязь в котломойке, грязь на кухне. По столам прыгает кошка. Проверили фарш, а он протухший, посмотрели на цыплят-табака, а они синие, с неприятным запахом. Начали составлять акт, повара встретили это смехом, остроты и шуточки сыпались на «прожектористов» со всех сторон. «И про кошку не забудьте», – захлебывался от смеха один. «Про тухлые котлеты не забудьте», – потешался другой. «Пишите, пишите, а завтра этой бумажки не будет»,– веселился третий. Тем временем повар шестого разряда М. Магомедова поджарила цыплят-табака, и официанты отнесли их в зал посетителям. «Что вы делаете?!» – воскликнула Джульетта. Тут она не выдержала, выбежала в зал и крикнула те самые слова, что привели мы вначале.

Нельзя сказать, что Сайфулин разговаривал с Джульеттой Магомедовой сдержанно, когда узнал о результатах третьего рейда. Он кричал на нее: «Отличить протухшее мясо от свежего можно только путем сложного химического анализа. Ты превышаешь свои обязанности. Я поставлю тебя поваром – у плиты и найду себе другого, секретаря комсомольской организации. Я запрещаю предавать гласности материалы рейда!»

А тут Джульетту вызывают в райком комсомола. Обрадовалась Джульетта, собрала спецвыпуски, акты, документы, есть чем отчитаться за работу после памятного заседания бюро,– и к первому секретарю Г. Гаджимурадову. Но первый секретарь специальные выпуски и фотообвинения смотреть не пожелал и рапорт слушать не стал.

– Не надо лезть, куда не просят, – сказал он. – Ты вот проверяла ресторан «Кавказ» и, наверное, не знала, что с его директором Н. Курбановой я учился на одном курсе университета. Мы с ней большие друзья. Ясно?

Джульетте ничего не было ясно. Но в то же время нельзя было сказать, что она растерялась. Нет, она знала одно: с недостатками нужно бороться. И решительно надо бороться. Своего мнения она не изменила и после того, как ее незаслуженно лишили премии. И после того, как не предоставили полагающийся  отпуск, и после того, как подруги и просто хорошие знакомые наперебой ей советовали: «Не лезь на рожон… Ты молодая, тебе еще работать и работать. Лбом стену не прошибешь…» и так далее, и тому подобное. Известно, что в таких случаях советуют.

Джульетта написала в «Комсомольскую правду». И вот сидим в кабинете Сайфулина. Мы уже знали, что не только «прожектористы», но и госторгинспекция, и ОБХСС подтвердили: в тресте не благополучно; обсчет и недовложение продуктов – обычное дело.

– Знаю, знаю, что в тресте воруют, – без тени смущения воскликнул Сайфулин. – Едва успеваю подписывать приказы о вынесении выговоров провинившимся. – И добавил со значением: – но учтите: это торговля.

***

Теперь надо сказать о самом главном в этой истории. Не то может сложиться впечатление, что Джульетта находится в безысходной ситуации. Ну, выступили «прожектористы» против нечестных людей. Ну, убедились мы, что есть на свете донкихоты. Ну, увидели, что они настолько же слабы, насколько и воинственны. Да, Джульетта подкупает своей искренностью, нетерпимостью к недостаткам, а что толку? Ничего доказать ей не удалось… Оказалось, доказала она многое.

Материал этот еще только готовился к печати, а редакция уже знакомилась с официальным ответом на него. Что-то не припоминалось случая, чтобы сообщение о принятых мерах доставлялось за тысячи километров не почтой, а специальным курьером. Что и говорить, оперативно! Нет нужды приводить полностью тринадцатистраничный приказ по Управлению общественного питания при Совете Министров Дагестанской АССР «О фактах неправильного реагирования на материалы «Комсомольского прожектора» в тресте столовых и ресторанов Советского района Махачкалы». Столь решительная реакция и оперативность принятых мер подтверждают: «Комсомольский прожектор» представляет серьезную силу, которая заставляет с собой считаться.

«Комсомольский прожектор» выражает отношение комсомольцев к недостаткам. Потому, понятно, не прислушиваться к его голосу отнюдь не безопасно. И не оттого ли намного действеннее и эффективнее специальные выпуски «КП», которые выпускала Джульетта и «прожектористы» треста, нежели бесчисленные приказы Сайфулина. Они ведь неопасны по своей сути. Они что гром без молнии: шуму много, а опасности никакой. Специальный выпуск на людном месте красуется, все ходят, смотрят, а ведь приказ можно и не вывесить, как это случилось и с приказом, копию которого срочно доставили в Москву. Конечно, похвально, что редакцию известили о своей решительности. Да ведь неплохо, чтобы и коллектив столовых и ресторанных работников тоже об этом знал не понаслышке.

Серия грозных приказов, мы надеемся, – это важные шаги по искоренению правонарушений в системе общепита республики. Положение очень серьезное: нарушений правил торговли и общественного питания в этом году вдвое больше по сравнению с тем же периодом прошлого года.

Конфликт между директором и Джульеттой закономерен. Так случается всегда, когда администрация не то чтобы не считается с «Прожектором», но отводит ему узенький сектор для действий. Не потому ли так всполошился Сайфулин от резвой деятельности комсомольцев, что испугался, а вдруг они выйдут не на тот «объект»?

Джульетта поставила перед собой благородную цель: добиться, чтобы ни один из молодых не свернул на кривую дорожку, не начал ловчить. Она не просто с расхитителями в нарушителями правил торговли повела борьбу, она решила изменить нравственную атмосферу в тресте. Она, воюя с недостатками, безудержно верит в чистоту человеческих отношений. Хотя эти отношения связаны не категориями любви, а экономики. «Она выбрала трудный путь,– заметил первый секретарь Дагестанского обкома ВЛКСМ Мухтар Азизов, – но единственно верный».

Закономерна победа Джульетты Магомедовой. Так бывает всегда, когда выходишь в бой за правое дело, когда тебя не смущают никакие преграды.

*   «Комсомольская правда», 9.09.1976 г.

 

ЖМУРКИ ПО-РЕВИЗОРСКИ

Фельетон

 

Директора Ждановского колхозного рынка в Москве Ф.С. Лысенко, насколько нам ведомо, никто никогда борзыми щенками не одаривал. И не потому, что Филиппу Степановичу свойственно отвращение ко всякой живности. Просто его больше влекло к иного рода подношениям. Например, к барашкам, к телятине или, на худой конец, к рыбке. Впрочем, круг интересов Лысенко этим перечнем не ограничивался. Благо, в столице в любую пору года чего только нет на рынках!.. На улице мороз трещит, а тут тебе, пожалуйста, свежайшие огурцы и ярко-красные помидоры. А гранаты, а виноград! Да разве все перечислишь! Сплошной соблазн. Глаза разбегаются.

Впрочем, с соблазном Филипп Степанович справился. И очень просто. На все, что ему приглянется в торговых рядах, он указывал перстом и говорил:

– Это мне!.. И это мне!.. А это тоже мне!..

За сим следовала доставка облюбованного товара в кабинет. Об уплате не заикайся. В один момент вылетишь за пределы подведомственного Лысенко рынка.

Некоторые граждане уже так поднаторели на изучении его капризного характера и изысканного вкуса, что заблаговременно, готовясь к поездке на столичный рынок, пытались во что бы то ни стало потрафить Лысенко.

Вот как об этом рассказывает житель Баку А. Пашаев:

– К празднику я привез для директора рынка Лысенко осетра среднего размера и передал ему в качестве подарка. Денег за осетра Лысенко мне не дал…

«Конечно, подарки натурой – хорошо,– думал Лысенко.– Но еще лучше иметь в кармане ассигнации». И Филипп Степанович внес коррективы в существующий порядок торговли.

Правила торговли гласят: получил место, а с ним разрешение на продажу своих продуктов – и торгуй. Плата государству скромная. Лысенко же обязывал всех, прибывающих на рынок торговать, лично наносить ему визит и требовал с кого трешку, с кого пятерку, а с кого и поболее.

– Хочешь торговать у меня – плати! А нет – разрешения не получишь!

Проходит, скажем, пять дней, а вы продолжаете торговать на рынке – снова гони трешку.

Было бы несправедливо с нашей стороны утверждать, что Лысенко вот так долгие годы, на виду у всех, беспрепятственно занимался поборами.

Первой забила тревогу его жена Антонина Григорьевна Лысенко, вопрос был поставлен ребром:

– Ты что? Забыл, чем это пахнет?

– Да успокойся! – в сердцах прервал Филипп Степанович.– Не ворованные это деньги! Поняла? Их мне в благодарность вручают за то, что я предоставляю место на рынке.

И Антонина Григорьевна поняла. И даже нашла себе дело: великое множество трешек да пятерок стала обменивать на крупные купюры.

В апреле 1968 года над головой Лысенко собрались тучи. На имя начальника управления рынками Главного управления торговли Мосгорисполкома Е. А. Федорова поступило письмо, в котором говорилось, что Лысенко систематически берет взятки.

Гроза вот-вот должна была разразиться, да не разразилась. Бог миловал. Точнее, не бог. А друзья из управления рынками: письмо было переданно для принятия мер самому… Лысенко. А он тут же дело… закрыл.

– Дa как же такое могло случиться? – недоуменно спросили мы начальника управления рынками Е.А. Федорова.

– Оправдываться не стану, –  беспомощно развел руками Евгений Андреевич, – утечка информации произошла. Но письмо Лысенко передал не я! Письмо могло попасть к нему через начальника  оргинспекторского отдела Н.И. Саврилова, с которым они находились в дружеских отношениях. Или через моего заместителя Н.И. Кислякова. Что меня, то я всегда считал Лысенко человеком, способным на недостойный поступок. Ведь еще восемь лет назад, до перевода его к нам из Москворецкого райпищеторга на должность директора рынка, он был уличен в торговых махинациях. И имел судимость.

– Как же вы доверили ему такую должность?

– Да уж так у нас повелось! Вон Шмырева В. Н., к примеру, так тот, прежде чем мы поручили ему возглавить Тушинский рынок, дважды отбывал наказание. Думали, впрок будет урок, А он едва успел расположиться в директорском кресле, как попал снова в тюрьму.

– И Шмырев брал взятки?

– К сожалению. И вы думаете, Лысенко из этого сделал какой-нибудь вывод? Ничего подобного! Как сейчас помню, Лысенко сидел в первом ряду, когда мы в воспитательных целях разбирали Шмырева. А на другой день мне звонят: и Лысенко попался на взятках… Ну что с ними поделаешь? А вообще рынки наши выполняют планы аккуратно. Вот только со взятками покончить не можем. Ведь кругом живая копейка…

О «живой копейке», как вы помните, любил поговорить гоголевский герой Антон Антонович Сквозник-Дмухановский.

В описанной нами истории до «немой сцены» еще далеко. Ведь иные ревизоры из управления рынками заблаговременно извещают взяточников о грозящей им опасности. А потом с невинным видом, как сделал, например, Н. И. Саврилов, пишут объяснение:

«Сигнал о взятках Лысенко с торгующих был. Поступило письмо, по которому в апреле 1968 года выезжал заместитель начальника оргинспекторского отдела В. И. Горячкин. Факт не был установлен. Ответ заявителю был дан».

А не пора ли спросить по всей строгости и с тех, кто сочинял «ответ заявителю»?

*  «Комсомольская правда», 17.04.1971 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Жмурки по-ревизорски

Меры приняты

 

В опубликованном под таким заголовком 17 апреля с. г. фельетоне В. Цекова речь шла о том, что бывший директор Ждановского колхозного рынка Москвы Ф.С. Лысенко при попустительстве руководства управления рынками систематически занимался поборами с торгующих.

Как сообщил редакции заместитель прокурора Люблинского района Москвы, младший советник юстиции М. МУРЗИН, народным судом Люблинского района, г. Москвы Лысенко Ф.С. приговорен по ст. 173 часть II УК РСФСР к 10.годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима с конфискацией имущества.

 

МАНЕВРЫ С ОРДЕРАМИ

К вопросу о конфликте между ведомствами, от которого страдают строители

 

Письмо в редакцию

 

Уважаемая редакция!

Вот уже два года длится тяжба между Министерством мелиорации и водного хозяйства УССР и управлением строительства «Днепрострой» Министерства энергетики и электрификации СССР. И началась тяжба, как обычно начинается: одни не сдержали обещания, другие потребовали его выполнить.

А теперь по порядку. В 1967 году Минводхоз УССР начал строить в Каховке Головную насосную станцию для оросительной системы. Равной ей не будет в Европе. Сооружение объекта взял на себя коллектив «Днепростроя».

На новом месте сразу возникли трудности. Производственный план из месяца в месяц не выполнялся. Причина? Не хватало рабочих рук. Стройка нуждалась в людях, а селить их было негде – не хватало жилья.

Жильем днепростроевцев обязаны были обеспечить ирригаторы, но они его и сами не имели. Наш коллектив с помощью Министерства энергетики и электрификации СССР построил для себя на окраине города поселок из домиков типа ПДУ на сто двадцать семей. Маловато, конечно. Да и жилье-то временное…

Тогда днепростроевцы решили создать стройучасток, чтобы на жилмассиве Светлого построить для себя капитальное жилье – четыре пятиэтажных дома из кирпича и панелей. Бетонщики, сварщики, арматурщики вынуждены были переквалифицироваться на несвойственные им профессии: работали каменщиками, кровельщиками, отделочниками… Более ста специалистов пришлось снять с насосной станции. Чтобы окончательно уладить все эти вопросы, в Киев поехали начальник «Днепростроя» Г. Панасенко и начальник сметно-договорного отдела П. Копытов.

– Стройте на здоровье! – одобрил министр мелиорации и водного хозяйства УССР Н. А. Гаркуша. –  К вашим домам у нас претензий не будет.

Два года прошло. Построили днепростроевцы первый стоквартирный дом. Заселили. Осенью 1971 года стали заканчивать и второй дом – девяностоквартирный. Но заселить его не успели: тут и вмешался министр…

– Ирригаторы живут в худших условиях, чем строители. Забираем у вас шестьдесят три квартиры из девяноста.

Днепростроевцы стали жаловаться. Но коллективное письмо их переслали в Министерство мелиорации и водного хозяйства СССР, а там, не разобравшись в сути дела, ответили отказом.

Конфликт обострился. Вмешались и местные органы, они, естественно, взяли сторону днепростроевцев. Это не на шутку встревожило министра. В январе 1972 года он направил в Каховку своего заместителя Н. Д. Кобака.

После жарких дискуссий высокий гость твердо заявил:

– Квартиры мы вам не возвратим, потому что ирригаторам уже ордера выданы на руки. Вы начали строить еще один дом, 129-квартирный. Вот и давайте мы поможем, пришлем своих рабочих.

– Согласны, – устало сказали представители «Днепростроя»

И зря согласились!.. В мае 1972 года на имя начальника я Каховку пришло письмо за подписью заместителя министра В. Н. Ткача, в котором черным по белому написано: из 129 квартир выделяется днепростроевцам 2600 кв. метров полезной площади жилья, остальные же 3400 метров – ирригаторам. Право же, очень странная ситуация: строит жилье одно ведомство, а распределять берется… другое!

В нашем коллективе вопрос о жилье стоит еще очень остро: около 500 человек в очереди. Будет жилье – будут рабочие, значит, сможем вовремя сдать в эксплуатацию и Головную насосную станцию. А, между прочим, запланированный на 1973 год пуск первых насосов, способных оросить 42 тысячи гектаров земли, под угрозой срыва. За последние полтора года от нас ушло более четырехсот специалистов. Стройка нуждается в плотниках, бетонщиках, арматурщиках, электросварщиках…

Таковы дела на строительстве Головной насосной станции – сердца Каховской оросительной системы, важного пускового объекта. Сейчас днепростроевцы, несмотря на нехватку рабочих рук, с заданиями справляются, укладываются строго в график. Они строят для ирригаторов, по их заказу, и тем более обидно, что вместо благодарности приходится терпеть обиду. И отнюдь не узковедомственные интересы заставили нас писать это письмо.

Необходимо не только предотвратить уход рабочих из нашего коллектива, но и пополнить его кадрами. Это верная гарантия, что объект будет построен в срок. Кстати, многие строители, «осевшие» в Каховке, после окончания строительства останутся работать здесь же, в «Укрводстрое».

Днепростроевцы надеются, что «Комсомольская правда» поможет разрешить этот затянувшийся конфликт.

И. ОСИПЦОВ, заместитель начальник; Каховского оросительного управления «Днепростроя», A. T0TKAЛ0. секретарь партбюро, М. АДАМЕНКО. председатель постройкома, А. КАЛИШ, секретарь комитета комсомола. И. СТРОЖЕНКО, начальник участка № 2. Г. САЛЕНКО начальник участка № 3 А. МОИСЕЕВ, начальник участка «Спецгидромонтаж», В. ГНАТОВСКИЙ, шофер АТК «Днепростроя». В. ЛИТВИНЕНКО, бригадир монтажников, П. БЕНЬКО. каменщик участка № 2 В КУНДИЛОВСКИИ, ударник коммунистического труда, машинист крана, А. МАТЯХ, помощник машиниста крана, ударник коммунистического труда, член рабкоровского поста республиканской газеты «Радянська Украина» на строительстве Каховской оросительной системы».

Каховка, Херсонская область.

 

Комментарий нашего специального корреспондента.

 

Это коллективное письмо – не первый сигнал из Каховки. Еще раньше в редакцию пришло несколько писем от рабочего корреспондента, помощника машиниста крана Каховского строительства управления «Днепрострой» А. Матяха. В них обстоятельно излагался конфликт, возникший между двумя ведомствами. Одно из таких писем рабкора редакция незамедлительно направила в Киев, попросив высокую республиканскую организацию детально разобраться в положении дел и оказать действенную помощь коллективу днепростроевцев. Меры не приняты. Ответа редакция не получила…

Правда, мы узнали, что письма рабкора неисповедимыми путями попали в то самое министерство, которое и затеяло сыр-бор. И вот в Каховку приехал заместитель министра Н. Д. Кобак. Чем закончился этот визит, скажем ниже. А пока – о сути конфликта.

Все, что рассказано в коллективном письме из Каховки, все, о чем сообщал в редакцию рабочий корреспондент, – правда. Добавим лишь несколько существенных деталей.

Еще в июне 1966 года Минводхозу УССР было поручено строительство постоянного жилого фонда, из которого он обязан был выделить подрядчику – «Днепрострою» – на период строительства Головной насосной станции около 300 квартир. Министерство повело строительство медленно, дела оказались запущенными с самого начала. Тогда-то днепростроевцы и предложили дополнительно к генеральному договору взять на себя строительство жилых домов. Министр Н. А. Гаркуша дал согласие. Дома эти, разумеется, предназначались для самих строителей.

Хотя это и отвлекало множество рабочих рук с основной строительной площадки, тем не менее, к у строителей появлялась надежда. Короче, днепростроевцы засучили рукава и приступили к делу.

Ну, а остальное, кажется, известно из письма. Лишь первый дом удалось заселить без конфликта.

– И правильно! – считает первый заместитель министра Минводхоза УССР В. Н. Ткач.– В Каховке число предприятий нашей отрасли возросло. Надо делить жилье на равных. Кроме того, наш министр никаких гарантий не давал, обязательств не подписывал…

Надо признать, что оба эти аргумента верны. Народу в Каховке прибавляется, жилые же массивы растут недостаточно быстро. Формальными обязательствами министр тоже не дал связать себя, так что вроде претензии необоснованны.

Тогда отчего конфликт? Перед днепростроевцами, да перед ирригаторами тоже, ответственные задачи поставлены в решающем году пятилетки. И вместо того, чтобы сосредоточить все силы на выполнении государственного задания, они тратят их на тяжбу.

В решениях партии и правительства постоянно подчеркивается: индустриальное и жилищное строительство должно вестись параллельно. Этого принципа Минводхоэ УССР не придерживается. Попытка разрешить жилищный вопрос за счет «другого ведомства» – не более чем искусный маневр, чтобы скрыть собственные прорехи.

…Возвратившись из Каховки в Киев, тов. Кобак позвонил в редакцию и сказал:

– Не печатать материал. Инцидент исчерпан. Я обо всем договорился с руководителями Каховского строительного управления «Днепростроя». У них больше нет претензий к нашему министерству.

Редакция, услышав это авторитетное заявление, решила временно воздержаться от публикации коллективного письма. Но прошло не многим более двух месяцев, и на редакционный стол легло новое письмо из Каховки:

«У нас предпусковой период. Сами знаете, как в это время бывает трудно. Каждый человек на счету. А нам не хватает более 300 квалифицированных специалистов. Так случилось из-за нехватки жилья.

Мы обратились к министру тов. Гаркуше с просьбой выделить средства для строительства 70-квартирного дома. Этот дом мы могли бы построить в поселке Светлово своими силами. Ведь долг платежом красен!1.. Но министр снова отказал, сославшись на «ограниченность капиталовложений на 1973 год». Так ли это? Нам, конечно, неловко заглядывать в чужие счета, да обстоятельства заставляют. Так вот, государство выделило каховским ирригаторам огромную сумму для жилищного строительства,

счет идет на десятки миллионов рублей. Сколько же освоено за последние пять лет? Едва пятая часть…

Правда, в своем письме тов. Гаркуша делает оговорку, что в домах, которые будут построены в 1973 году в поселке Светлово, часть квартир отдадут днепростроевцам. Но эти обещания мы слышим уже ровно пять лет.

С. ГАНДЗЮК, начальник Каховского СУ «Днепростроя»: А. ТОТКАЛО. секретарь партбюро; А. ИВАНЕНКО, главный инженер: М. АДАМЕНКО. председатель постройкома; А. КАЛИШ. комсорг стройки».

Итак, конфликт перенесен в 1973 год. А ведь этот год для каховской новостройки – решающий, заключительный. Право же, странно и досадно, что вместо государственных интересов, интересов дела торжествуют ведомственные.

*  «Комсомольская правда», 18.01.1973 г.

 

ОХ, ЭТИ ОБЪЯТИЯ

Фельетон

 

Странные в жизни происходят вещи. Ну, скажем, такие. Человек изобрел новинку, доказал, что она весьма полезна, перспективна, эффективна, и люди, которые по долгу, по должности обязаны эту самую новинку скорее внедрить, размножить, чтоб она служила на благо обществу, встречают изобретателя с распростертыми объятиями. Скажете, что же в этом странного – так и быть должно! Совершенно с вами согласен. Только ведь объятия объятиям рознь: из иных изобретатель не может вырваться. Один пытается – сколько бы вы думали? – без малого уже… пятнадцать лет. Не может быть такого, скажете? Я тоже так думал, пока… Впрочем, все по порядку.

…Сколько ни бывал Владимир Павлович Ларин в колхозах, все ему не нравился процесс доения коров. Не нравилось, когда молоко из доильных аппаратов по шлангам сливалось в обыкновенное стандартное ширпотребовское ведро. Не нравилось, что рядом выгружают силос, а поодаль убирают навоз и что в воздухе носятся разные взвешенные вещества… Короче, молоко загрязнялось, и с этим Владимир Павлович был не согласен.

Но можно же что-то придумать! И Ларин придумал. Изобрел передвижной доильный аппарат (ПДА-1). Вроде невзрачная тележка на колесиках, а польза от нее большая: молоко в процессе дойки ни минуты не бывает открытым. Может, кто-то скажет: а зачем этот аппарат, когда в колхозах есть различные доильные установки? Так вот, в те годы установок еще не было. Да и ныне аппарат Ларина им не помеха: он применим на любой ферме, в любых условиях, может использоваться для доения одной коровы либо группы коров…

Семь лет (считай: половину срока, минувшего со дня изобретения новинки) Ларин убеждал заинтересованные организации проверить достоинства аппарата на практике. Убедил. Допустили его детище до государственных испытаний, и ПДА-1 их успешно выдержал! Наградили изобретателя почетным дипломом ВДНХ СССР. Поблагодарили, сказали хорошие слова, тепло обняли, пообещали…

Боясь обидеть радушных хозяев, Владимир Павлович через некоторое время все же напомнил руководителям «Союзсельхозтехники»:

– Прошу содействовать широкому внедрению ПДА-1 на молочнотоварных фермах.

В «Союзседьхозтехнике» люди многоопытные, отзывчивые, их не надо убеждать, что новинка хороша и сулит дояркам облегчение труда, экономию средств. В 1962 году появляется на свет «Решение о постановке ПДА-1 на производство». Ларину бы в ножки поклониться ответственным товарищам из «Сельхозтехники» за такое внимание к его изобретению, а он опять, правда, через два года, попытался освободиться от объятий:

– Может, я ошибся в своих расчетах, – начинает издалека, – и мой аппарат уже не нужен дояркам?

– Нужен! – отвечает ему в апреле 1964 года начальник управления по механизации животноводческих ферм и внедрению электроэнергии в Сельскохозяйственное производство В. Дубовик. – Ваш ПДА-1 будет включен в план производства доильных машин на 1965 год.

Кажется, русским языком сказано человеку: спасибо за работу, очень нужный аппарат. Так нет же: через год Ларин опять пытается освободиться от объятий – беспокоит заместителя начальника главного управления по племделу Министерства сельского хозяйства СССР А. Федорова, через полгода – снова отнимает время у заместителя председателя Всесоюзного объединения «Союзсельхозтехника» Л Корбута и заместителя председателя Государственного комитета автотракторного и сельскохозяйственного машиностроения при Госплане СССР Н. Тарасова. А еще через некоторое время этим вопросом занимался заместитель начальника отдела автотракторного и сельскохозяйственного машиностроения Госплана СССР В. Селифонов. И ведь что характерно: Ларин так ничего нового за это время и не придумал, все эти годы только свой ПДА-1 «пробивал».

П. Пиголкин, заместитель начальника отдела автотракторного и сельскохозяйственного машиностроения Госплана СССР, ознакомившись с конструкцией аппарата, объяснил популярно Ларину, что колеса к тележке, шланги, кронштейны, даже саму тележку, конечно, наша индустрия с божьей помощью осилит. Но вот стеклянный цилиндр…

Тогда за дело взялись еще более авторитетные люди. Руководители трех ведомств: министерств тракторного и сельскохозяйственного машиностроения, сельского хозяйства СССР и Всесоюзного объединения «Союзсельхозтехника» написали совместный документ, в котором жаловались на четвертое союзное ведомство – Министерство промышленности строительных материалов СССР: чтобы, наконец, наладить выпуск столь нужных животноводам доильных аппаратов ПДА-1, осталось только решить проблему стеклянных банок-цилиндров. А Ларин стоит на своем: не надо ради этого беспокоить еще одну солидную организацию, дайте мне стеклодувную мастерскую, и я за месяц завалю вас этими стеклянными цилиндрами. До сих пор на этом стоит… И до сих пор некоторые ответственные товарищи успокаивают Ларина, оберегают его в своих объятиях от столь рискованного шага.

Ну, а теперь серьезно… Почти во всех письмах-ответах, которые в большом количестве скопились ныне у В.П. Ларина и под которыми стоят подписи ответственных товарищей из министерств и ведомств, фигурируют фразы: «На вашу просьбу изготовить ПДА-1 отвечаем…», «Ваше требование наладить серийное производство аппаратов…», «Вам уже сообщалось, что изготовление по вашей просьбе аппаратов ПДА-1…» и т.д. и т.п. И складывается впечатление, что Владимиру Павловичу нужны позарез тысячи доильных аппаратов его конструкции исключительно для личного пользования. А, между прочим, лично Ларину даже ни одного такого аппарата не нужно. У него нет коровы. И добиваясь, чтобы во что бы то ни стало внедрили аппарат на фермах, он руководствуется лишь одними интересами – государственной выгодой. Ибо заслуженный изобретатель РСФСР, заместитель руководителя лаборатории молочных машин ВНИИ электрификации сельского хозяйства Владимир Павлович Ларин очень даже хорошо представляет, над чем нынче бьются животноводы. Кстати, аппарат Ларина ничуть не устарел. «Потребность сельского хозяйства в доильных установках с аппаратами ПДА-1 на 1972 год составляет 3 300 штук», – это из совместного документа Министерства сельского хозяйства СССР и «Союзсельхозтехники», датированного нынешним годом.

К слову сказать: аппарат Ларина по душе пришелся животноводам на тех фермах, которым удалось его заполучить в порядке эксперимента.

*  «Комсомольская правда», 6.10. 1971 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Депеши вслед..

 

«Ох, эти объятия…» – так назывался фельетон В. Цекова, опубликованный в газете 6 октября минувшего года. Вот уже полтора десятка лет различные авторитетные организации «пробивают» на конвейер изобретенный инженером В.П. Лариным передвижной доильный аппарат (ПДА-1). Однако до сих пор он не нашел применения на животноводческих фермах по одной простой причине: все еще не освоен промышленностью.

Что же изменилось после выступления «Комсомольской правды»?

Еще в апреле 1964 года начальник Главного управления по механизации животноводческих ферм и внедрению электроэнергии в сельскохозяйственное производство «Союзсельхозтехники» В. Дубовик писал изобретателю: «Ваш ПДА-1 будет включен в план производства доильных машин на 1965 год». А вот, пожалуйста, ответ В. Дубовика в редакцию после выступления газеты:

«Союзсельхозтехника» раз обратилась в Министерство тракторного и сельскохозяйственного машиностроения с просьбой организовать серийное производство передвижных доильных аппаратов ПДА-1 на одном из специализированных заводов «Союзмашживотноводства»…

Как видим, тов. Дубовик больше не решается называть конкретных сроков…

Много лет назад зам. начальника отдела автотракторного и сельскохозяйственного машиностроения Госплана СССР В. Селифонов также сообщал инженеру Ларину: «Проектом плана производства на 1967 год предусматривается изготовление… доильных установок с передвижными доильными аппаратами ПДА-1». Тов. Селифонов откликнулся и на выступление газеты. Из подписи видно, что он уже начальник отдела, но, к сожалению, от этого нынешний его ответ не стал более обнадеживающим… «Госплан СССР, – пишет тов. Селифонов, – решил просить Минтракторосельхозмаш и «Союзсельхозтехнику» рассмотреть вопрос об изготовлении возможного количества ПДА-1 в 1972 году…»

Ну, а что же Министерство тракторного и сельскохозяйственного машиностроения? На столе редакции – третий ответ. Увы, и он никакой ясности не вносит. Начальник «Союзмашживотноводства» Н. Чарыков сообщает, что в нынешнем году производство доильных установок инженера Ларина вовсе и не предусматривалось. Потому «Союзмашживотноводство» своим письмом рекомендовало организовать производство установок на Челновершинском заводе «Союзсельхозтехники»… Решение об этом должна принять «Союзсельхозтехника».

Круг замыкается! Ведомства уговаривают, упрашивают друг друга, одна организация перекладывает «неудобное» дело на другую… а воз, как говорится, и ныне там.

Тут уместно привести еще одно письмо. Его автор – и. о. заведующего отделом механизации Узбекского НИИ животноводства А. Безверхов:

«Я веду исследования по теме механизации доения, думаю, что хорошо знаю нужды животноводов, Аппарат инженера Ларина очень нужен на фермах. К сожалению, во всей республике его используют лишь в двух хозяйствах…»

Так не пора ли уж разомкнуть круг? Не обещать, не просить, не уговаривать друг друга, а принять ясное, подлежащее обязательному выполнению решение и выполнить его!

 

ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Фельетон

 

Мартовским днем 1963 года порог Всесоюзного алюминиево-магниевого института переступил элегантный человек. В руках у человека был хрустящий портфель.

В вестибюле прибывшего встречали ведущие специалисты по алюминию.

– Мерси, мерси, – отвечал человек на приветствия.

– Господин Гроле, технический директор французской фирмы «Пешине», – объяснил переводчик, – предлагает с места в карьер взять быка за рога: он хочет немедленно читать лекцию.

Технического директора провели в конференц-зал, где он с успехом прочел лекцию на интересующую всех тему: о новом способе производства фтористого алюминия – основного исходного продукта для получения чистого алюминия.

Как подчеркнул представитель «Пешине», этот экономичный способ был изобретен фирмой в 1957 году и год спустя внедрен в производство.

Закончив лекцию, технический директор обратился к специалистам:

– Господа, а почему бы вам не купить у нашей фирмы этот оригинальный метод? И вам выгодно, и нам приятно…

И когда специалисты уже совсем было согласились на выгодную сделку, раздался чей-то взволнованный голос:

– Погодите! Зачем же покупать, если этот самый оригинальный метод уже изобретен у нас инженером Гатаулиным и его товарищами?

– Что? Каким таким товарищем Гатаулиным? Когда?

Стали вспоминать.

Вспомнили!

Точно, ведь было такое дело. Только давно. Так давно, что даже успели забыть…

А если вспомнить, то было так… Служил в проектном институте инженер 3. Гатау– лин. И наряду с основной работой была у него маленькая слабость – склонность к изобретательству. Слабость эта весной 1947 года вылилась в открытие Гатаулиным экономичного метода производства фтористого алюминия. Спустя год инженеру выдали авторское свидетельство № 127247, а о новом способе информировали самую заинтересованную в этом деле организацию – Главалюминий. Давайте, мол, товарищи, внедряйте.

Только товарищи из Главалюминия повели себя как– то непонятно.

– Что значит «внедряйте»? Кто изобрел, тот пусть и внедряет.

Инженер Гатаулин, ясное дело, удивился этому, но духом не пал, а даже совсем наоборот: напрягся и провел успешные опыты на Полевском криолитовом заводе. Объединенный ученый совет двух ведущих отраслевых институтов въедливо изучил результаты испытаний и кратко резюмировал: рекомендовать к промышленному внедрению!

Конструкторы засели за чертежи промышленного варианта новой установки. Экономисты взяли в руки арифмометры. Вскоре все было подготовлено: и толковый проект, и впечатляющие цифры миллионной годовой экономии. Ждали сигнала из Главалюминия.

И вот весной 1951 года на пороге Главалюминия показался главный инженер А. Гайлит. Главный инженер главка прокашлялся и дал установку:

– Установкой Гатаулина заниматься не будем. Что-то не очень верю я в этот новый способ…

Все опешили и молча разошлись по рабочим местам. Только автор прогрессивного метода не опешил. Он, наоборот, начал поход. Поход по инстанциям.

Шли годы. Менялись посты и должности. Пост главного инженера Главалюминия вместо А. Гайлита занял В. Чупраков. Должность заместителя начальника главка принял JI. Бобков… Упомянутые товарищи привычно двигали вперед отечественную цветную металлургию. Жизнь шла своим черёдом, тек алюминий, изготовленный по старинке. И лишь прогрессивный способ никак не двигался в сторону внедрения… Все по той же обтекаемой причине недоверия к нему. А потом про него тихо забыли…

И все это, признаться, очень странно. Потому что кому же еще заниматься прогрессом алюминиевого производства, как, скажем, не Главалюминию?

Но еще более странно другое. Двадцать лет назад новый метод был успешно проверен практиками. Двадцать лет назад этот метод был одобрен учеными. И вот сегодня, двадцать лет спустя, опытно-промышленной установки все еще нет. А в перспективах развития, например, Южно-Уральского криолитового завода фигурирует не новый, а старый метод. Проект реконструкции крупнейшего в стране предприятия предусматривает изготовление фтористого алюминия способом полувековой давности.

Что касается тт. Гайлита, Чупракова и Бобкова, то всех их и поныне отличает приверженность делу производства отечественного алюминия. Первого – на посту начальника управления организации труда, зарплаты и рабочих кадров союзного Министерства цветной металлургии. Второго – в качестве заместителя начальника технического управления того же министерства. Третьего – в должности начальника Главалюминия. Но, несмотря на такое завидное постоянство, изобретению Гатаулина пока никак не легче.

Вот такая история. Исключительная. Почти уникальная. И в силу ее уникальности нам трудно внести здесь какие-либо рацпредложения или дать научные рекомендации. Впрочем, кое-какие соображения не технического порядка на этот счет имеются.

Можно, конечно, закрыв глаза на очевидный приоритет, закупить у фирмы «Пешине» лицензию. А чтобы возместить потерянные за двадцать лет миллионы рублей, откладывать ежемесячно в государственную казну энную сумму. Из зарплаты тех, кто проглядел или не захотел увидеть важности этого изобретения.

Возможен также и другой выход: не мешкая открыть дорогу методу инженера Гатаулина. Этот путь, конечно, до смешного прост. Но именно поэтому, между прочим, и не до смеха.

*  «Социалистическая индустрия», 30.10. 1969 г.

 

КТО СКАЖЕТ «Б»?

Фельетон

 

Представьте, что вы решили пошить костюм. Выбор материала и фасона предоставили рекомендованному портному. Договорились с ним о сроках, уплатили солидный аванс.

В назначенное время вы приходите за обновкой, а костюмный мастер виновато разводит руками.

– Пардон, – говорит, – но до вашего костюма у меня как-то не дошли руки и дойдут ли, не знаю.

– Тогда, – огорченно заявляете вы, – верните деньги.

– Со всем нашим удовольствием, – отвечает портной, – но только денежки ваши уже того… истрачены.

– Как, то есть, истрачены? Куда?..

– Извольте: на материал и нитки для костюма – раз!.. Мне на зарплату – два. Еще на командировку по обмену передовым фасонным опытом. А оставшуюся четвертую часть ваших денег я сразу же использовал на улучшение своих культурно-бытовых условий. В качестве естественной прибыли.

– Что за чепуха! – окончательно закипаете вы,– Какая может быть прибыль от непошитого костюма?

Конечно, трудно поверить в реальность подобной ситуации. Однако взяли мы ее вовсе не с потолка.

– Жизненная ситуация,– решительно подтвердил эту мысль С.Г. Нилус, начальник научно-исследовательского сектора Днепропетровского химико-технологического института. Именно он первый ввел нас в курс дела.

– Наш вуз,– без тени улыбки пояснил тов. Нилус,– при заключении с предприятиями хоздоговоров на проведение для них научно-исследовательских работ поступает точно так. Скажем, в прошлом году из общей хоздоговорной суммы 800 тысяч рублей мы сразу отложили в институтский фонд ровно четверть этих денег. В качестве прибыли.

– Да разве так можно?

– Можно, – утвердительно кивнул тов. Нилус. – Так заведено в нашей вузовской практике. Мы еще по-Божески – двадцать пять процентов забираем. Другие вузы до 30 процентов выхватывают!..

– Тридцать процентов и ни копейки меньше, – подтвердили в Московском архитектурном институте. – Такое у нас железное правило.

Следуя тому же неписаному правилу, в Московском институте химического машиностроения взяли в прошлом году из хоздоговорной суммы 350 тысяч рублей «прибыли», в Ленинградской лесотехнической академии – без малого полмиллиона, а их ученые земляки из технологического института имени Ленсовета и вовсе вышли в миллионеры (1.100 тысяч рублей!).

Более детальное знакомство с «правилами» оформления хоздоговорной тематики в вузах позволило нам сделать определенный вывод: выколотить из предприятий и ведомств научную «прибыль» им ничуть не сложнее, чем костюмному мастеру. Главное в этой операции – не проморгать наряду с расходами на приобретение оборудования, зарплату, премии и командировки вузовским научным работникам – проставить в смете цифру «прибыль». Прикидывайте на глазок, берите с потолка, высасывайте из пальца – как угодно, в «традиционных» пределах 20-30 процентов от общей договорной суммы. И коль скоро цифра проставлена, «прибыль» автоматически перетекает со счета заказчика-предприятия на счет подрядчика-вуза.

Дармовые денежки можно тут же пустить в расход. В Ростовском институте народного хозяйства научную «прибыль» обратили в спортивный лагерь, турбазу, телевизоры и магнитофоны. Известные нам институты – Ленинградский технологический и Московский химического машиностроения решили возвести мощные спортивно-оздоровительные комплексы…

А костюм-то можно и не шить… В самом деле, стоит ли торопиться с научными исследованиями, если «научная прибыль» давно получена и реализована! Можно вообще не преступать к работе, как это сделали, к примеру, в отраслевой научно-исследовательской лаборатории Иркутского университета, удовлетворись «прибыльным» хоздоговорным авансом союзного Министерства приборостроения, средств автоматизации и систем управления. После чего спохватившиеся заказчики в спешном порядке прекратили дальнейшее финансирование обманувшего их надежды подрядчика.

По той же причине невыполнения хоздоговорной тематики оказались на финансовой мели еще три с лишним десятка отраслевых научно-исследовательских лабораторий вузов Российской Федерации. Они увяли, так и не расцветши, зато принесли своим институтам сотни тысяч рублей научной «прибыли».

Кто же и когда, заинтересовались мы, ввел в повседневную практику такой порядок разбазаривания денег, предназначенных для развития научных исследований в промышленности?

– Кто здесь первый сказал «а», не припомню,– проинформировал нас начальник научно-методического управления Министерства высшего и среднего специального образования РСФСР Ф.В. Герасин.– Но хочу отметить, что такая сложившаяся годами практика нас вполне устраивает. Дело прибыльное: в прошлом году мы получили от хоздоговорной тематики 33 миллиона рублей прибыли, а планировали только 26…

Вот так! А мы-то наивно полагали, что прибыль от науки – это часть экономического эффекта от внедрения в производство научных исследований, а не механическое перекладывание денег из одного кармана в другой!

Сейчас, конечно, трудно разобраться, когда и кто здесь первым сказал «а». И потому на повестку дня выносится другой, не менее важный вопрос: кто же, наконец, скажет «б», то есть положит конец этому финансовому «портняжничеству»?

* «Социалистическая индустрия», 15.11.1970 г.

 

ПЕРЕСЛАВЛЬ-РОСТОВ…

Далее везде

 

Солнце пылало. Природе благоухала. Все шло на лад. Отпуск с женой мы получили вместе.

– Отдыхать на юг не поедем! – сказала Зоя. – Эго сейчас считается банальным… Подадимся-ка мы по центральной полосе!.. Купим туристские путевки – ив путь!

Дань был субботний, и времени терять мы не стали. Тут же отправились за путевками, Но в Московском бюро путешествий и экскурсий нас ожидало разочарование: е субботу и воскресенье бюро закрыто.

– Ничего! – сказала Зоя. – Мы пока приобретем путеводители в Доме книги, на проспекте Калинина.

– К сожалению, ни по одной из центральных областей Российской Федерации карт-путеводителей или брошюр с описанием исторических мест предложить не можем. Да и не было их у нас, – пояснила старший библиограф магазина Р.К. Ковальциг.

– А может, нам бросить эту затею, – осторожно сказал я.

– Да ты что! – возмутилась Зоя. – Подождем до понедельника. Откроется бюро путешествий. И там уж получим исчерпывающую информацию и содействие.

И вот наступил долгожданный понедельник. Заведующий отделом реализации путевок Московского бюро путешествий и экскурсий О. С. Климов встретил нас приветливо.

– Ничем помочь вам не можем, – сказал Олег Сергеевич. – Туристских путевок по центральным областям России у нас нет.

Зоя предложила:

– Было бы желание путешествовать, а маршрут мы разработаем сами.

И вот ранним утром наш автобус устремляется по Ярославскому шоссе. Солнце едва поднялось над горизонтом. Настроение бодрое. Вскоре мы прибыли в намеченный пункт следования: Переславль-Залесский.

– Какой красивый старинный русский городок! – воскликнула Зоя. – Но перво-наперво дадим телеграмму, что путешествие началось превосходно.

– И сдадим чемодан в камеру хранения, – добавляю я.

– Почтового отделения у  нас нет, – сообщает диспетчер автостанции Г. Коробихина. – дадите телеграмму в центре города.

Не оказалось здесь и камеры хранения, и справочного бюро.

– Нам бы узнать маршруты по историческим местам; памятники старины хотим посмотреть… Может, у вас схема города есть?

– Это узнаете в экскурсионном бюро. Оно гоже в центре,

– А далеко до центра?

– Километра три.

Беру чемодан в руку, и мы устремляемся е центр. Но, увы! Экскурсионное бюро на замке. Хотя время рабочее.

– Не беде! – со свойственным ей оптимизмом говорит Зоя. – Не будем терять времени… Для нас важно успеть побольше увидеть…

Когда осмотр Горицкого монастыря был окончен, я предложил Зое перекусить. Ведь должен же быть здесь хотя бы буфет!

– Буфете у нас нет, – сказала привратница, – а лоток по будням не работает.

– Успеется! – сказала жена. – Давай сначала посмотрим первый ботик, построенный самим Петром. – До музея-усадьбы Петра Первого километра три. Автобусы не ходили.

– Тогда отправимся в центр, – сказала жена, – и позаботимся о ночлеге.

– Не тратьте времени, – посоветовал прохожий, – впрочем, может в горсовете вам помогут…

– А квартирно-посреднического бюро разве у нас нет?

– ?!

В горисполкоме мы зашли к заместителю председателя М. Мясниковой.

– Мы принимаем посетителей из других городов, – пояснила нам Мария Петровна, – только со своим транспортом, и обеспечиваем их при необходимости гидом. Но если кто «диким» образом и забирается к нам, то мы ему говорим: устраивайтесь в палатке на природе.

– Но у нас нет палатки! – взмолился я.

– Ничем помочь не могу.

В автобусе мы развернули школьную карту. И спустя час перед нами предстал знаменитый Ростов Великий.

– Скажу прямо, – поделился с нами председатель Ростовского горисполкома Н.М. Бабарин, – для развития туризма в нашем городе сделано немного. Реклама опережает наши возможности. В 1969 году наш музей-заповедник посетили 77 тысяч туристов, в в 1970 году число туристов удвоилось. Но, как ни странно, продовольственных и промышленных товаров город получает столько же, сколько прежде. Пять лет назад » год нам выделяли на благоустройство города 80 тысяч рублей. И в этом году мы получили для этих целей точь– в-точь такую же сумму…

Мы поблагодарили его за аудиенцию и поспешили в Ярославль. Ночь-‘о приближается, а спать негде!..

В гостиницах Ярославля администраторы в один голос отвечали: мест не было, нет и не будет!

Спали мы на деревянном диване на вокзале.

Следующий пункт нашего путешествия – Кострома.

– Нам приятно встречать гостей, – радушно приветствовал нас начальник Костромского автобусного вокзала А.Г. Ковалев,– в новом здании, выполненном из бетона, стекла и алюминия.

– Удивительная у него есть особенность, – продолжил Александр Герасимович,– зимой в нем невыносимо холодно, а летом – как в тропиках. Вентиляция не работает. И еще у нас нет медпункта, детской комнаты, комнаты отдыха для приезжающих, почтового отделения и даже почтового ящика…

– А в гостиницах города свободные места есть?

– Никогда не бывает!..

– Ничем не могу помочь, – сказал председатель Костромского областного совета профсоюзов С.Ф. Милевский. – Строительство десятиэтажной гостиницы для туристов фактически сорвано.

– Не падай духом! – сказала Зоя, когда мы вышли на улицу. – Впереди Иваново, и там все образуется.

В Иваново мы прибыли к вечеру. И, конечно же, на автовокзале картина, как везде: справочное бюро не работает, нет медпункта, почтового отделения…

– Зоенька, – говорю я дипломатично, – давай вернемся в столицу! Ну, отдохнем, отоспимся…

– Ладно, – говорит, – иди за билетами. Да только в Москве будем недолго. Выберем другой маршрут, и снова – в путь.

Я мигом к кассе. И вот билеты на прямой рейс Иваново – Москва у меня уже в кармане. Едва вошли в автобус, как тут же в креслах и уснули.

Разбудили нас слова знакомой песни: «Утро красит нежным светом…» Москва!

И сразу же пришла неотступная мысль: «Какой новый маршрут мы изберем? Поедем по Рязанскому шоссе, Каширскому или по… Волоколамскому? Что же там нас ждет?…»

* «Комсомольская прадва», 9.07.1971 г.

 

ЗОЛОТОЙ КЛЮЧИК

Фельетон

 

Дело было к вечеру. А точнее, к полуночи – время, когда взгляды администраторов гостиниц становятся жесткими, а голоса командированных – мягкими.

В такое время к подъезду столичной гостиницы «Пекин» пришвартовалась черная «Волга», из металлических недр которой легко выпрыгнул осанистый гражданин с портфелем и перекинутым через руку плащом. В вестибюле, где командированные, стукаясь лбами, припадали к окошку администратора и медовыми голосами осведомлялись на предмет свободных номеров, гость вялым взмахом руки приветствовал обслуживающий персонал гостиницы.

Среди персонала произошло некоторое смятение. Швейцар крякнул и вытянулся в струнку. С улыбкой наготове бежал администратор. Даже директор Г. Щегонин, широко раскинув руки, как бы желая обнять баобаб, поспешил навстречу гостю.

– Сам Евгений Иванович! Наш дорогой!

– Позвольте портфельчик!

– Сюда пожалуйте, сюда…

Поддерживая дорогого гостя под локти, сотрудник гостиницы провел его мимо неустроенных командированных прямо до самых дверей заранее приготовленного номера.

Пока высокий гость мирно почивает в своем одноместном номере со всеми удобствами, разрешите сделать некоторые пояснения. Хотя сотрудники «Пекина» и продемонстрировали к Евгению Ивановичу любовь, увы, ее никак нельзя назвать бескорыстной. В интересах истины должны сообщить, что сотрудники «Пекина» ценят не столько его прекрасные душевные качества, сколько служебное положение: дело в том, что Евгений Иванович Шиповский – директор Симферопольского телевизионного завода.

– Ну, как нам его не встречать с почетом! – поясняет директор гостиницы Гавриил Сергеевич Щегонин. – Он ведь для нас…

И действительно, в чем, в чем, а в щедрости тов. Шиповскому не откажешь. Особенно в тех случаях, когда самому ему она ничего не стоит. Как-то пожаловался ему тов. Щегонин, что гостиница испытывает некоторые затруднения по линии культурного обслуживания клиентов – не хватает телевизоров.

– Телевизоров? Можем пойти навстречу, если, конечно, вы со своей стороны…

– Понимаем. Чувство локтя нам знакомо…

Вскоре по инициативе тов. Шиповского в адрес гостиницы с завода было отгружено десять телевизоров. Но, видимо, побоявшись, что его заподозрят в скаредности, он разрешил отгрузить «Пекину» еще дюжину телевизоров новейшей марки «Крым-206», в нарушение всех правил, за полцены. Мол, пусть клиент скажет свое слово относительно качества.

Но в данном случае руководителей завода не интересовало мнение клиентов. Зато всякий раз перед поездкой в Москву они дотошно выясняли, готов ли к их приезду в «Пекине» хороший номер. Только один директор прошлый год останавливался в гостинице восемь раз. Стали завсегдатаями здесь и другие посланцы предприятия.

Почетом и уважением в «Пекине» пользуется не только тов. Шиповский. Стоит, например, в холле гостиницы появиться представителям ленинградского завода «Арсенал», как сотрудники «Пекина» светлеют ликом. Ведь это предприятие от щедрот своих пожаловало гостинице четыре металлорежущих станка, Руководящих работников этого завода – Ш. Шагала, Е. Шепельского, Б. Грина – встречают здесь как самых желанных постояльцев.

Когда знакомишься со списком подобных «даров», создается впечатление, что некоторые руководители предприятий устроили небольшой конкурс «Щедрость за казенный счет» Не последнее место в этом конкурсе заняли представители Запорожского абразивного комбината. Они отвалили «Пекину» импортный коммутатор на 28 точек. И не только доставили. Специальная бригада комбината смонтировала указанную аппаратуру в ударном порядке. Совершенно бесплатно.

Деляческий принцип «мы – вам, вы – нам» стал в «Пекине» таким же повседневным явлением, как трафаретка на стойке администратора: «Мест нет».

– Мы вам номерочек… А вы?

– А мы… а мы… – морщит лоб представитель предприятия.

И вот завод имени XX партсъезда (г. Киров) в порядке любезности отправляет гостинице превосходные дюралевые оконные рамы собственного производства.

Лесокомбинат имени Куйбышева, что в г. Тавда Свердловской области, в знак душевного расположения дарит гостинице деревообрабатывающие станки.

Горьковское производственное объединение «Металлбытремонт» скрепляет дружбу с гостиницей, изготовив для нее сотни оконных карнизов.

Киевский завод «Ленинская кузница» строит корабли, но поскольку тов. Щегонин и его ближайшие помощники не собирались совершать кругосветного путешествия, то стороны сошлись на дверных замках, 450 штук которых были закуплены киевлянами в Таллине и врезаны в двери «Пекина». Словом, замки стали символическим золотым ключиком от постоянного номера в гостинице.

Но всех их превзошло одно из куйбышевских предприятий: оно отлило для гостиницы почти бесплатно трое художественно оформленных ворот. А чтобы о великодушии и щедрости работников этого предприятия ходили легенды, они командировали в Москву бригаду молодцов, которые с гиканьем и песнями водрузили чугунные «врата дружбы» на место. А весу в этих вратах аж восемь тонн! А доставлялись они в столицу самолетом! А в бригаде той работали шесть человек! А жили они в «Пекине» двадцать дней и ночей! Так что врата эти, можно сказать, не из чугуна, а из металла более благородного…

Конечно, руководящих жертвователей можно понять. Ну, кому охота выстаивать очередь перед окошком администратора и льстиво заглядывать ему в глаза! Куда приятнее, когда еще у порога тебя встречают с хлебом-солью и с готовым комфортабельным номером. На что ради этого не пойдешь!

* «Социалистическая индустрия», 17.05.1972 г.

 

ГАРАНТИЯ УЧЕНОГО…

… И недоверие ведомства

 

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

 

Уважаемые товарищи! Вынужден обратиться за помощью к вам, хоть возраст мой далеко не комсомольский (мне уже 68 лет). То, с чем столкнулся я, может случиться и с другим. Особенно же тревожно, если в таком положении окажется молодой ученый. Речь идет не столько о восстановлении моего достоинства как ученого и инженера, сколько о государственных средствах, напрасно растрачиваемых на технику вчерашнего дня, А дело вот в чем. Известно, что хорошую мебель, как и любые другие изделия из древесины, невозможно изготовить, если эта древесина плохо высушена. Мощность лесосушильных хозяйств лесопильно-деревообрабатывающих предприятий страны пока что невелика и не удовлетворяет потребности народного хозяйства.

Чтобы обеспечить потребности народного хозяйства в лесосушильных агрегатах, Министерство лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР получило разрешение израсходовать многомиллионные суммы в валюте на закупку импортного оборудования.

Изучив приобретенное импортное лесосушильное оборудование на предприятиях Архангельска, я установил, что оно не позволяет получить материал необходимого качества.

Эти импортные агрегаты требуют крайне больших и совершенно неоправданных капитальных затрат. Комплект из 6 камер, включая строительные и монтажные работы, стоит примерно 500 тысяч рублей.

Все это не только огорчило и расстроило, но просто потрясло меня, ведь у нас в Латвийском научно-исследовательском институте лесохозяйственных проблем (ЛатНИИЛХП) создана сушильная камера непрерывного действия, по своим технико-экономическим и производственным качествам гораздо лучше зарубежной, создана уже несколько лет назад. Но до сих пор она не принята Министерством лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР.

Полная стоимость нашей камеры 25-30 тыс. рублей, но производительность ее будет та же, что у блока импортных камер. Абсолютно все технико-экономические показатели работы ее будут значительно лучше, чем соответствующие показатели блока импортных камер, в том числе и продолжительность работы до износа. За качество и преимуществе нашей камеры перед зарубежными ручаюсь и головой, и честью ученого.

Пожалуйста, помогите установить, скажем, на том же Архангельском лесопильно-деревообрабатывающем комбинате рядом с блоком импортных камер – нашу. Пусть наглядное соревнование этих агрегатов убедит руководителей министерстве в том, что они поступают в высшей степени не по-хозяйски, отвергая отечественное оборудование и приобретая на золото импортное, которое в данном случае является техникой вчерашнего дня.

Необходимыми чертежами Архангельский лесопильно-деревообрабатывающий комбинат будет обеспечен через месяц после того, как мы получим согласие не строительство предлагаемой камеры.

Если после сооружения камеры и ее пуска окажется, что изложенное в этом письме не соответствует действительности, я немедленно и без возражений оплачу все расходы по сооружению камеры из личных сбережений.

С уважением

Э. МИКИТ,

зав. отделом деревообработки ЛатНИИЛХП, лауреат Государственной премии, заслуженный изобретатель Латвийской ССР,

кандидат технических наук,

и.о. профессора

 

ОТ РЕДАКЦИИ:

 

Получив это письмо, мы позвонили в Ригу, в ЛатНИИЛХП. «К сожалению, в письме Э.А. Микит всё правда, – ответили нам. – Приезжайте, познакомим с документами на этот счет…»

Тогда у нас возникло множество вопросов:

– ПОЧЕМУ ученый вынужден предлагать такое странное решение?

– ПОЧЕМУ высокоэффективной отечественной установке закрыт путь производство?

– КАК случилось, что научно-исследовательский институт не может «пробить» на конвейер нужный народному хозяйству страны агрегат!

– КТО персонально отвечает за то, что в данном случае огромные государственные средства тратятся на закупку импортного оборудования, когда есть наше, отечественное, превосходящее по всем параметрам закупленные зарубежные образцы!

И еще много «почему»…

Чтобы разобраться в этой истории и ответить на поставленные вопросы, в Ригу выехал наш специальный корреспондент.

 

***

К одноэтажному кирпичному зданию меня подвел Николай Михайлович Бышук. Здесь он сказал:

– Вот и все дела!» С этого конца камеры пиломатериалЫ входят, а с другого – уже высушенные, выходят.

Главный инженер поглядел на меня и подвел итог:

– Просто, дешево и производительно…

Так я впервые на Ленинградском мачтопропиточном заводе увидел в действии сушильную камеру ЛатНИИЛХПа, ту самую камеру, о судьбе которой тревожился Э.А. Микит своем письме.

Но это было потом. А вначале мне пришлось переворошить тома документов: научно-технических отчетов, чертежей, папки всевозможных переписок… Из этого знакомства с научно-технической литературой, из многочисленных бесед со специалистами вынес убеждение: проблема сушки древесины для нашей лесной страны – архиважная проблема.

Известие, срубленное дерево – это 60-70 процентов воды. Невысушенную древесину везут железнодорожные составы за сотни и тысячи километров. Везут более 60 процентов ненужного груза – воды.

Лес во внешнеторговом балансе страны занимает изрядную долю экспорта. И естественно, если древесина не высушена, т.е. не отвечает мировым стандартам, она идет по заниженной цене.

Детали, сделанные из сырой древесины, служат не долго. Чтобы заменить их, нужно снова валить лес.

Детали, сделанные из сырой древесины, служат недолго. Чтобы заменить их, нужно снова валить лес. А запасы его тоже ведь не безграничны. В конечном итоге все это приносит народному хозяйству огромные убытки.

Обо всем этом я уже был осведомлен, отправляясь с письмом Э. А. Микит в Ригу, в Латвийский научно-исследовательский институт лесохозяйственных проблем.

Здесь, в Риге, узнал я печальную весть: через несколько дней после того как Эрик Александрович отправил в редакцию письмо, он скоропостижно скончался.

Удивительный это был человек – Эрик Александрович Микит. И счастливый в понимании своего долга. Вот дали ему лабораторию в институте. Это только громко звучит – лаборатория. А сотрудников в ней – сам третий, двое же – молодые да горячие ребята. Творческую и моральную атмосферу в этом их коллективе лучше всего, пожалуй, характеризует вот какая деталь: во всех работах и отчетах Эрик Александрович подчеркивал, что машина, которую они создали,– плод коллективных усилий, сам же он, Микит, рядовой соавтор. Но вот сидит передо мной Ян Волдемарович Стапран, ведущий специалист института. кандидат технических наук, ближайший соратник Эрика Александровича, и говорит:

– Эрик Александрович намного опередил зарубежных ученых в принпиплальном решении возникшей проблемы…

Так вот, эта лаборатория, которую возглавил Э.А. Микит, замахнулась на непосильное: найти прогрессивный способ сушки древесины и создать для этого конструкцию камеры.

Почему я называю эту цель непосильной, сейчас объясню.

До сих пор у нас в стране нет отечественной индустрии сушки древесины. Парадоксально, но факт. Наша лесная держава, спокон веку поставляющая лес всему миру, и поныне не имеет высокоэффективной сушильной камеры отечественного производства, изготовленной индустриальным методом. Деревообрабатывающая промышленность – основной поставщик леса – эксплуатирует, в основном, зарубежное оборудование. В известных ситуациях даже нашему высокоразвитому государству, бывает, выгоднее закупать совершенную зарубежную технику, нежели производить свою. Но тот ли это случай? Та ли ситуация? Тем более, что покупается оборудование не самых лучших образцов. И не тормозит ли такая ориентация министерства поиск отечественной конструкторской мысли?

Э. А. Микит вместе со своими сподвижниками еще в пятидесятых годах нашел теоретическое и конструкторское решение проблемы. Комитет по делам изобретений и открытий подтвердил эффективность их поиска в 1960 году авторским свидетельством за № 132563.

– А что же произошло после 1960 года? – спросил я у Иманта Карловича Иевиня, директора института. – И почему профессор вынужден был обратиться со своим предложением в редакцию, а не в Министерство лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР?

– Ходил, доказывал, просил, писал, – сказал Иевинь, имея в виду Эрика Александровича.

– Чем это все кончилось?

Директор пододвинул мне журнал «Деревообрабатывающая промышленность» Читаю:

«Проектирование и строительство собственно сушильных камер ведут слишком много организаций И если проектные институты Минлеспрома СССР (Гипродрев, Гипродревпром) решают эти вопросы грамотно, то другие организации, не имея квалифицированных специалистов допускают существенные ошибки и просчеты, дорого обходящиеся государству. Так, ЛатНИНЛХП спроектировал и в довольно большом количестве распространил ряд низкокачественных конструкций камер, запрещенных в настоящее время Минлеспромом СССР к применению».

– Эта статья, под которой стоит подпись профессора Серговского. – продолжал Имант Карлович, – не что иное, как ведомственный окрик ведомственного журнала. Эрик Александрович тут же послал в редакцию свое опровержение. Но удовлетворения так и не получил…

На Ленинградский мачтопропиточный завод я попал уже после рижской командировки. Николай Михайлович Бышук, главный инженер завода, сказал, когда я ему процитировал на память статью Серговского:

– Мы ведь тоже ученые, знаем толк в древесине, зачем же будем на себя обузу взваливать? Если б не латвийская камера, давно бы вылетели в трубу.

– И хорошо сушит? – задал я наивный вопрос.

– А вы в Тольятти были? – поинтересовался в свою очередь главный инженер.– На автозаводе? Так вот, торцовая шашка, прошедшая обработку в камере ЛатНИИЛХПа, только она и удовлетворила по своему качеству фирму «Фиат». Между прочим, и для КамАЗа в ней же пиломатериалы сушим…

Николай Михайлович долго посвящал меня в тонкости конструкции. Какая это расчудесная камера: обслуживать ее может одни оператор, примененная в камере электроника позволяет автоматически поддерживать заданный температурный режим в широких пределах.

– И давно работает у вас камера?

– В 68-м году дала первую продукцию,– сказал главный инженер.– С тех пор исправно служит, принося государству прибыль, а нам, само собой, премии и почет.

 

Итак, с точки зрения руководителей Ленинградского мачтопропиточного завода сушильные камеры ЛатНИИЛХПа – это лучшее достижение научно-технического прогресса в данной отрасли. Но ведь была и статья профессора Серговского, говорят, человека сведущего в этом деле. Изучаю документы, ворошу историю.

Вот заключение ЦНИИМОДа: «Камера ЛатНИИЛХПа показала лучшие результаты по всем технико-экономическим показателям. К преимуществу камеры следует отнести наличие зон прогрева и остывания, что в обычных камерах непрерывного действия не встречается и что является гарантией получения пиломатериалов хорошего качества. Камера рекомендуется для промышленного применения»

Секция деревообработки научного Совета Государственного Комитета Совета Министров СССР по науке и технике в своем решении отметила, что сушильная камера непрерывного действия ЛатНИИЛХПа нашла широкое применение в промышленности и рекомендовала Минлесбумпрому поручить одному из своих институтов разработать документацию на унифицированные узлы и детали сушильных камер с целью запуска их в массовую серию и возможностей оснащения промышленности камерами различной емкости.

В 1968 году Всесоюзное научно-техническое совещание по сушке древесины, отметив, что из действующих в настоящее время сушильных камер, имеющих полностью отработанную проектную документацию, одними из найболее рациональных являются камеры ЛатНИИЛХПа.

Как же отреагировало Министерство лесной и деревообрабатывающей промышленности на эти рекомендации науки? Вот как: оно дает задание спроектировать и запустить в серийное производство сушилку «СП-5КМ», принципиально ничем не отличающуюся от уже успевшего устареть зарубежного образца.

 

Ленинградский «ГИПРОДРЕВ». Это здешние специалисты проектировали лесопильные, деревообрабатывающие и лесоперевалочные предприятия. И именно ему Минлеспром СССР поручил разработать конструкцию сушильной камеры непрерывного действия «СП-5КМ» для серийного производства. Неужели специалисты института, принимаясь исполнять заказ министерства, не знали о существовании более совершенной сушилки?

– Почему не знали? – вопросом на вопрос ответил главный инженер проекта Е.М. Хействер. – Знали, разумеется. Осведомлены и о том, что и по продолжительности сушки пиломатериалов, и по производительности камера ЛатНИИЛХПа превосходит импортную сушилку. Знали и то, что рижская сушилка обойдется во много раз дешевле.

– А почему не взяли для серийного производства ее?

– Задание на разработку проекта сушилки утверждал не я.

– А кто?

– Наш бывший заместитель министра товарищ Гаврилов…

– Но вы как специалист могли же настаивать!

Понимающая улыбка в ответ: мол, вас бы на мое место.

Разговор продолжили с заместителем главного инженера «Гипродрева» Э.Г. Вигелем.

– Зачем ворошить прошлое? – примирительно сказал Эдгар Генрихович, – дело уже сделано! Сейчас нас беспокоят другие проблемы…

– Какие, если не секрет?

– Ну, денежные, например…

Оказывается, при сопоставление с зарубежной сушилкой экономическая эффективность камеры «СП– 5КМ» никак не может быть доказана. Во-первых, ее вес оказался тяжелее почти вдвое и достиг без малого 700 тонн. И, во-вторых, стоимость одного экземпляра «новинки» перевалила за 700 тысяч. Как тут быть? Вот и ломают голову… Кучу писем, телетайпограмм направили в разные инстанции с просьбой урезонить завод-изготовитель и заставить его занизить первоначальную заводскую стоимость сушилки. А завод не хочет брать на себя обузу.

– Что делать, ума не приложу! – сокрушается Эдгар Генрихович.

Когда я уезжал с Ленинградского мачтопропиточного заводе Николай Михайлович Бышук снабдил меня на дорогу такими данными:

– Применение конструкций сушильных камер типа ЛатНИИЛХП позволяет сократить сроки сушки пиломатериалов в 2-3 раза без ущерба для их качества.

И тут я задел все время смущавший меня вопрос:

– Николай Михайлович, только честно: как же вам удалось установить эти сушилки? Не испортили свои отношения с министерством?

Бышук рассмеялся:

– Наоборот, только благодаря министерству и удалось их смонтировать.

– Простите, но Эрик Александрович в своем письме утверждал, что Минлеспром…

– А при чем здесь Минлеспром? – перебил меня главный инженер. – Мы относимся к Министерству энергетики и электрификации СССР…

 

Уже в Москве, в Министерстве энергетики и электрификации СССР мне дали официальную справку:

«В течение последних 3-4-х последних летзаводы треста «Энергостройдеталь» взяли курс на внедрение лесосушильных камер непрерывного действия по проекту Латвийского НИИЛХПа..

Внедрение прогрессивных лесосушильных камер дало следующий экономический эффект: цикл сушки продолжается от 0,5 до 2 суток, то есть сокращается в четыре раза. В два раза возросла производительность труда, в полтора раза снизились удельные капитальные вложения.

Сушилки ЛатНИИЛХП универсальны, обеспечивают получение пиломатериалов и для экспорта».

 

Итак, подведем первый итог. Еще в 1960 году латвийские ученые во главе с Э. А. Микит изобрели новую оригинальную и высокопроизводительную сушильную камеру, способную разрешить одну из сложнейших народнохозяйственных проблем в деревообрабатывающей отрасли промышленности. Будь эта камера внедрена в производство, не пришлось бы тратить средства на зарубежное сушильное оборудование, появилась бы возможность использовать их более рационально.

Хотелось бы, чтобы поняли меня правильно: мол, достоин ли этот сугубо специальный вопрос такого места в центральной газете? Достоин, ибо речь идет не просто о сушильной камере – об отношении к новой технике. Речь идет о колоссальных государственных средствах, которые используются не лучшим образом, не с наивысшей эффективностью, не всегда по назначению. И о персональной ответственности каждого должностного липа за порученный участок работы, за авторитет этой ответственности. Авторитет, кстати, гарантированный со стороны государства и определенными полномочиями, а материальными и трудовыми ресурсами. Речь, в конечном счете, идет о соответствии этих гарантий эффективности и обоснованности принимаемых решений, влияющих как на судьбы людей, так и на развитие целой отрасли народного хозяйства.

Камеры рижских ученых давно уже построили и эксплуатируют многие предприятия различных ведомств. И только в Минлеспроме СССР «не прижилась» эта новинка. В том самом министерстве, которое больше всех других, вместе взятых, в этой технике и нуждается. Здесь, основываясь на предвзятом мнении профессора П.С. Серговского, наложили вето на отечественную технику.

* «Комсомольская правда», 13.04.1973 г.

 

Итак, мотивы недоверия

Идем по следам письма латвийского ученого, опубликованного во вчерашнем номере «Комсомольской правды»

 

Возвратившись в Москву, я, прежде всего, пошел в редакцию журнала «Деревообрабатывающая промышленность». Напомню читателям, что именно в этом журнале незадолго до смерти Э.А. Микит была опубликована статья профессора Московского лесотехнического института, доктора технических наук П. С. Серговского, порочащая сушильные камеры рижских ученых.

Заместитель главного редактора журнала В.С. Фридман обстоятельно разъяснил:

– Сразу же после выхода статьи Серговского мы получили опровержение Микит на семи страницах. Но не стали его публиковать. Послали на рецензию…

– А статью профессора Серговского перед публикацией рецензировали?

– Нет…

Да, Фридман признает, что получилось неэтично, что надо бы…

– Что же вы собираетесь предпринять дальше? – спрашиваю его.

– Пока ничего. Дело терпит…

Терпит… Подумаешь, невидаль какая – опорочить остро необходимую для народного хозяйства новинку и тем самым затормозить ее внедрение в серийное производство. А заодно и бросить тень на доброе имя заслуженного ученого, а заодно – и на весь коллектив института – эка невидаль.

Профессор П.С. Серговский принял меня на своей кафедре в Московском лесотехническом институте.

– И не подумаю извиняться! – категорически заявил Павел Семенович. – Я стою и буду стоять на своем мнении: латвийские сушилки непрерывного действия гораздо хуже закупленных зарубежных камер и «СП-5КМ».

– Вы располагаете данными о производительности и качестве работы тех и других сушилок?

– Откуда у меня эти данные? – вопросом на вопрос ответил Серговский.– Комплексные сравнительные испытания еще пока не проведены. Но для моих выводов они и не нужны. Я длительное время занимаюсь исследованием режимов сушки. Так вот, опыт и интуиция мне подсказывают: камеры ЛатНИИЛХП плохие. К тому же мое мнение полностью разделяют и в Министерстве лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР. Поговорите, пожалуйста, с заместителем начальника технического управления С.М. Хасданом, и вы в этом убедитесь. Кстати, Хасдан читал мою статью еще до публикации и благословил ее в печать.

***

Заместитель начальника технического управления министерства, кандидат технических наук С.М. Хасдан широко осведомлен в лесосушильном деле. Помнит он и о том, что до закупки импортных сушилок уже были созданы камеры ЛатНИИЛХПа, но вот как-то не прижились они в Минлеспроме… Сетует, что массовая закупка «на стороне» дорогостоящего оборудования существенно отразилась в данном случае и на повышении квалификации наших научных и конструкторских кадров, крайне затруднила развитие техники и технологии сушки, поставило отечественную деревообрабатывающую промышленность в зависимость от за рубежного рынка в этом виде оборудования. Критикует тов. Хасдан за нераспорядительность и Госплан СССР, который долго не определял не только завод-изготовитель, но даже ведомство, ответственное за поставку народному хозяйству оборудования для сушки древесины. Он дает справку, что решение создать сушилку «СП-бКМ» с самого проектирования было принято совместно Минхиммашем и Минлеспромом СССР и ни о какой рижской сушилке при этом речи не было…

Короче, все знает, все понимает и все оценивает с государственных позиций заместитель начальника технического управления Минлеспрома СССР С.М. .Хасдан.

– Я даже думаю,– говорит он,– что где-то в перспективе найдется место в нашей отрасли и для латвийских сушилок.

Ну, вот и ясно: тов. Хасдан работает на перспективу. А с точки зрения перспективы, сегодняшние заботы – это так, текучка, досадные мелочи. Он, С.М. Хасдан, уже прикидывает, что и как надо делать в следующей пятилетке и даже за ее горизонтами. А ученый Микит – он же торопился сегодня, еще вчера удовлетворить спрос государства на дефицитную технику. И, конечно же, как им было найти общий язык, когда их дорожки пересеклись, а интересы не совпали.

Спрашиваю Самуила Марковича:

– Что лично Вами сделано для того, чтобы сушилка ЛатНИИЛХПа нашла применение в вашей отрасли?

– А вы думаете, в этом деле все только от меня зависит? Надо мной вон еще сколько начальников!..

Этот ответ надо было расшифровывать так: заместитель начальника технического управления снимает с себя личную ответственность за внедрение в отрасли отечественной лесосушильной новой техники.

НАЧАЛЬНИК ТЕХНИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ МИНЛЕСПРОМА СССР Г.К. Ступнев, когда разговор зашел о судьбе сушилок ЛатНИИЛХПа, горестно развел руками и стал перечислять, сколько проблем в стране ждут своего незамедлительного разрешения: и того нет, и там брешь, и разве поспеешь везде ставить заплаты…

– В отношении же сушилок ЛатНИИЛХПа,– сказал тов. Ступнев,– так это разберемся. Хотите, при вас дам команду создать комиссию для полного выяснения дела?… Но поймите и меня. Надо мною тоже есть вышестоящие товарищи. Вот сегодня, например, неожиданно узнаю: оказывается, принято очередное важное решение относительно сушильного оборудования. У меня даже не спросили технико-экономических обоснований… И. выходит, я об этом чуть ли не в последнюю очередь информирован… Так что вам лучше поговорить с замминистра.

И это пространное объяснение я понял так же: начальник технического управления министерства снимает лично с себя персональную ответственность за то, что отечественные сушилка, которые по всем статьям лучше и экономичнее купленных зарубежных, не находят применения в отрасли.

ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ МИНИСТРА Ф.Д. Вараксин повел беседу обстоятельно. Вначале Федор Дмитриевич доверительно сообщил об общих затруднениях в его ведомстве. Затем дал понять, что сушка древесины – далеко не последняя проблема отрасли, ибо жизнь сложна и каждый раз ставит все новые и новые задачи.

– А что касается истории с задержкой внедрения рижских сушилок,– сказал в заключение Федор Дмитриевич,– так я предлагаю встретиться нам недельки через две. К тому времени как раз из командировки вернется министр. Вот тогда вместе асе к обсудим. Согласитесь, время терпит…

***

Но терпит ли все-таки время? На местах – на предприятиях и в организациях, подведомственных Министерству лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР, судя по всему, не разделяют эту точку зрения заместителя министра. Только за последнее время чертежи сушильной камеры непрерывного действия ЛатНИИЛХПа попросили срочно прислать: Красноярский филиал «Гипролестранс», Ивано-Франковский проектно-конструкторский технологический институт Минлеспрома УССР, производственное объединение «Красноярсклесоэкспорт», проектно-конструкторское технологическое бюро Восточно-Сибирского производственного объединения лесопильных и деревообрабатывающих предприятий. Майкопский лесокомбинат, Казлу-Рудский опытный комбинат древесных изделий и многие, многие другие предприятия и организации.

Так что же получается, уважаемые товарищи? А выходит, что предприятия, подчиненные Минлеспрому СССР, в своей технической политике оказались куда прогрессивнее и намного дальновиднее собственного ведомства.

Более того, они, эти Предприятия, и тайно, и явно отдали предпочтение рижским сушильным камерам, внедряют их у себя, не только не спросись министерства, но даже вопреки его недвусмысленным рекомендациям.

Вот что пишет, например, в редакцию по вопросу проектирования сушильного хозяйства на Амурском лесопильно-деревообрабатывающем комбинате (ЛДК) главный инженер проекта П. Е. Виник:

«Основная особенность лесопильного производства Амурского ЛДК заключаете» е том, что предусматриваемые к выпуску пиломатериалы предназначаются для переработки внутри предприятия и для отгрузки на экспорт…

Этим требованиям отвечают сушилки ЛатНИИЛХПа, оборудование которых позволяет регулировать температуру сушки, в следовательно, и режимы. Таким обрезом, одну камеру можно использовать для сушки пиломатериалов разного назначения.

Перед тем как решить вопрос о том, какие сушильные устройства целесообразнее использовать ив Амурском ЛДК, «Гипролеспромом» были получены рекомендации головного научно-исследовательного института в области сушки древе сины – ЦНИИМОДа, из которых следует, что из рассмотренных четыре» типов сушильных устройств предпочтение отдано сушилкам ЛатНИИЛХПа.

После получения рекомендаций ЦНИИМОДа институтом были запрошены отзывы от предприятий, эксплуатирующих рижские сушилки. Отзывы положительные.

8 связи с тем, что а свое время Минлеспромом СССР было внесено предложение поставить Амурскому ЛДК сушильные камеры «СП-5КМ» производства ижевского завода «Ижтяжбуммаш», нашим институтом была проверена экономическая целесообразность замены латвийскими сушилками камер «СП-5КМ».

Вот некоторые данные:

Для обеспечения мощности лесопильного производства ЛДК необходимо установить 4,5 блока «СП-5КМ» или 11 латвийских камер. Площадь, занимаемая первыми, составляет 8000 квадратных метров, вторыми —.3500 квадратных метров. Стоимость первых – 2,7 миллиона рублей, вторых —– 0,5 миллиона рублей.

Нами отдано предпочтение рижским сушилкам еще и потому, что в них предусмотрены закрытые зоны для равномерного выравнивания температуры и снятия напряжений в пиломатериалах, тогда как ижевские сушилки этих зон не имеют. Особое значение это обстоятельство имеет при работе в условиях низких наружных температур».

Добавлю, что специалисты «Гипролеспрома» отстояли экономичные латвийские сушилки, несмотря на неоднократный нажим со стороны Минлеспрома СССР: монтировать на Амурском ЛДК импортные сушилки или «СП– 5КМ».

И уж если говорить о персональной ответственности за техническую политику в отрасли, то надо задать и еще один вопрос: почему Минлеспром СССР настаивал на повсеместном применении камер ижевского завода «Ижтяжбуммаш» «СП-5КМ», когда до сих пор, как свидетельствуют документы, экономическая эффективность этих камер не доказана, не обоснована техническая новизна конструкции, они не прошли предварительных испытаний и т. д. и т. п.? Хотя, между прочим, давно принято решение серийно выпускать эти сушилки,– морально устаревшие еще на кульманах конструкторов.

***

Вопросов, как видим, много. Наконец, иду к Н. В. Тимофееву министру лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР.

– Видите ли, – сказал министр, – в области создания машин для переработки древесины, в том числе и сушки ее, мы отстали по меньшей мере на двадцать лет. Вот потому и закупили в свое время большую партию зарубежных сушильных камер. Решили спроектировать более совершенную свою камеру и запустить ее в серийное производство… И что получилось в итоге? Камера «СП-5КМ» оказалась почти в два раза тяжелее. А о стоимости ее и говорить не приходится!.. Вот как «усовершенствовали» конструкцию сушилки наши проектировщики! Я это к тому говорю, чтобы вы убедились: и предыдущие закупки сушильных камер, и новые, намечаемые ныне, были вынужденные и себя оправдывают.

– Но есть же проверенная в эксплуатации отечественная сушильная камера ЛатНИИЛХПа, – попробовал я возразить.

– А кто ее проверял? – поинтересовался министр.

– Предприятия Минэнерго, например. И руководители министерства дают ей самую высокую оценку.

– Это еще ничего не значит! – сказал Николай Владимирович. – Каждая мать свое дитя хвалит.

Вот так отказались в Министерстве лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР от собственного дитяти. А коль отказались, то, стало быть, и сияли с себя всякую ответственность за его судьбу.

* «Комсомольская правда», 14.04.1973 г.

 

ОБНОВЛЕНИЕ НА ТОРМОЗАХ

Реконструкция предприятий – высокие темпы

 

– Ремонтировать оборудование, – сказал мне при встрече главный инженер Ждановского завода «Азовсталь» А.А. Шокул, – надо тоже по-хозяйски. Одно дело восстановить металлургическую машину, придав ей лишь прежнюю работоспособность. Совсем иное  – совместить ремонт с модернизацией.

Прогрессивный метод совмещения капитального ремонта оборудования с его модернизацией и реконструкцией применяется на Магнитогорском металлургическом комбинате, на Череповецком металлургическом заводе и других предприятиях отрасли, что приносит большую производственную выгоду.

Но далеко не всегда удается коренным образом улучшить оборудование при его «лечении». Нередко невозможно заказать проектировщикам необходимую техническую документацию, разместить заказы на изготовление модернизируемых узлов и агрегатов…

В планах производства предприятий Минтяжмаша не учитывается потребность черной металлургии в отдельных видах металлургического оборудования, а установленные планы й наряды на поставку его систематически не выполняются. Такое положение создалось потому, что объем производства по видам оборудования планируется Госпланом СССР, а номенклатура этого оборудования подведомственным предприятиям устанавливается Минтяжмашем. Это создает благоприятные условия для снижения или «замораживания» уровня производства оборудования с трудоемкостью выше средней и постоянного увеличения объемов выпуска нетрудоемкой продукции, Поэтому на заводах черной» металлургии сложилось критическое положение с клапанами горячего дутья, электропушками. газовыми горелками, клетями к станам холодной прокатки труб, редукционными клетями…

Слабо внедряется модернизация оборудования при его ремонтах и из-за неудовлетворительного обеспечения запасными частями, поставляемыми машиностроителями. Из-за этого только в минувшем году не были выполнены и перенесены на более поздние сроки или сделаны не в полном объеме капитальные ремонты четырех доменных печей, шести сталеплавильных агрегатов, десяти прокатных станов, пятнадцати шагающих экскаваторов и ряда других видов оборудования… Фактическая поставка запасных частей отдельными заводами Минтяжмаша, Минстройдормаша и других машиностроительных министерств составляет 30-80 процентов выделенных фондов.

Серьезно тормозит повсеместное внедрение прогрессивного метода обновления оборудования отвлечение ремонтных мощностей для других целей. В результате по Минчермету СССР сложился дефицит в стальном и чугунном литье, поковках из слитков, металлоконструкциях и механоизделиях для ремонтно-эксплуатационных нужд. Не считаясь с этим, Госснаб и Госплан СССР систематически, без согласования с Минчерметом, планируют с ремонтных заводов и цехов предприятий черной металлургии поставки литья, поковок и других изделий по кооперации для других министерств, несмотря на неоднократные указания освободить ремонтные мощности от несвойственных им поставок. Вот только один пример. Госснаб СССР в одностороннем порядке включил поставку стального литья с ремонтного литейного цеха Ждановского металлургического завода имени Ильича для Ждановского завода тяжелого машиностроения, тем самым дезорганизовав изготовление засыпных аппаратов.

Модернизация и реконструкция оборудования в процессе ремонтов сдерживается также из-за того, что Минтяжстрой СССР систематически срывает планы капитального строительства цехов по производству сменного оборудования и запасных частей и крайне неохотно принимает к строительству (реконструкции) ремонтные цехи. Скажем, цех сталеразливочных изложниц на Западно-Сибирском металлургическом заводе, намечавшийся к вводу три года назад, не сдан в эксплуатацию до настоящего времени, что сказывается на сортаменте и качестве металлопродукции, выпускаемой предприятиями черной металлургии Сибири и Урала.

На протяжении ряда лет предприятия Минчермета СССР неудовлетворительно обеспечиваются и материально-техническими ресурсами на ремонтно-эксплуатационные нужды, что отражается на поддержании в нормальном рабочем состоянии металлургических агрегатов, оборудования и машин, зданий и сооружений, а также на создании безопасных условий труда. Совет Министров СССР обязал Госплан СССР предусматривать, начиная с 1976 года, выделение Минчермету СССР металлопродукции в соответствии с его потребностью на ремонтно-эксплуатационные нужды. Однако это решение отделы Госплана не выполняют. Сколько ни обращались из Минчермета лично к заместителю председателя Госплана СССР тов. Перцеву М.А., положение почти не изменилось. Из-за этого в отрасли выводится из эксплуатации очень мало морально устаревших и физически изношенных агрегатов. На предприятиях черной металлургии имеется значительное количество производственных цехов, построенных до 1930 года, кое-где действуют уж и вовсе немощные долгожители возрастом свыше 70 лет.

О претензиях Минчермета я рассказал начальнику Главного управления металлургического машиностроения Минтяжмаша СССР Б. Ф. Кулику.

– Претензии металлургов, – ответил Борис Федотович, – конечно, правильные. Но и нас поймите. Мощностей явно не хватает. Для того чтобы удовлетворить потребности Минчермета, нам по меньшей мере нужен еще один «Уралмаш»… А что до номенклатуры агрегатов и запчастей, то мы здесь ни при чем: контрольные цифры по их выпуску устанавливает Госплан СССР, а Госснаб конкретизирует, чего и сколько…

В Госснабе СССР трубку взял начальник управления межотраслевых кооперированных поставок Н.И. Бабич.

– Положение с ремонтом в стране вообще весьма серьезное, – сказал он, – особенно в Минчермете. Пока слабо мы отстаиваем интересы ремонтной службы. Но и другое нужно сказать: сколько мы ни говорим об увеличении поставок запчастей Минчермету, сколько мы ни ставим эти вопросы перед Госпланом СССР, там по– прежнему недооценивают ремонтное производство и занижают фонды.

Обращаюсь в Госплан СССР к начальнику отдела тяжелого, энергетического, транспортного и строительно-дорожного машиностроения А.И. Сапожникову и заместителю начальника отдела черной металлургии В.Ф. Зелинскому. Они сразу же пошли в атаку на… Минчермет. По их словам, это министерство само довело до ручки свое ремонтное производство. Даже сейчас, мол, некоторые предприятия Минчермета строят новые цеха, забывая о ремонтной базе…

Словом, тт. Сапожников и Зелинский всячески доказывали, что их отделы чуть ли не больше всех ратуют за укрепление ремонтной базы, а вот Минчермет не поддается…

Справедливости ради следует сказать, что и Минчермет не безгрешен. А между тем жизнь настоятельно требует энергичнее обновлять оборудование, быстрее повторять передовой опыт в этом деле.

XXV съезд КПСС определил стратегию развития народного хозяйства страны в десятой пятилетке. Это, прежде всего, более полное, более эффективное использование действующего оборудования, уже созданных мощностей. И думается, что негоже сдерживать внедрение прогрессивного метода обновления оборудования в процессе его ремонтов…

* «Социалистическая индустрия», 17.06.1976 г.

 

ОДИН ПИШЕМ, ДВА В УМЕ

Фельетон

 

Я сижу перед ректором Днепропетровского металлургического института. Профессор Г. Г. Ефименко внимательно слушает меня и не соглашается. А разговор у нас идет сугубо специальный – о смете.

Что есть смета? По определению финансистов, это исчисление предстоящих расходов и предполагаемых к поступлению доходов. Еще проще – распределение средств на определенный объем работ.

– Все это только теоретически… – говорит мой собеседник.

– А практически?

– Практически все несколько иначе.

Иначе? И я решил расшифровать эту туманную фразу. Ознакомился с документами, побеседовал с учеными. И кое-что выяснил.

В последнее время широко практикуется заключение хоздоговорных работ между вузами и предприятиями. Оговорюсь сразу же: я за эффективную, деловую связь науки с производством. К сожалению, порой такая связь превращается в средство откровенной наживы. Это я и постараюсь сейчас доказать.

Итак, институт заключает хоздоговор с предприятием. Необходимо составить смету.

Институт стремится, чтобы она выглядела солиднее – ибо, чем больше денег заложено в смете, тем, во-первых, серьезнее выглядит помощь науки производству и. во-вторых, тем больше денег поступит в кассу института. Даже если по этой смете мало что сделано. Ведь к концу года неиспользованные деньги списываются… на счет вуза. Такова инструкция.

А теперь факты. Директор Запорожского филиала Днепропетровского металлургического института Юрий Михайлович Потебня ознакомил меня со сметами на выполнение хоздоговорных научно-исследовательских работ. Вот тема одной из них: «Изучение причин текучести кадров». Руководитель работы – доцент института Н.М. Завиновская. Заказчик – Запорожский завод металлоконструкций. Сумма договора– 9.600 рублей.

Согласен, наверное, эта работа важна для полуторатысячного коллектива предприятия. Но вот что выясняется в беседе с инспектором отдела кадров завода Т.А. Чуниховской. Спрашиваю, какие прогрессивные изменения в работе отдела кадров предприятия произошли за последнее время.

– Завиновская на завод приходит редко. А директор приказал увольняющихся не рассчитывать, пока они с ней не поговорят.

– Может быть, это полезно? – спрашиваю я.– Походят. подождут и останутся на заводе.

– За отчетный период такого случая не было, – отвечает инспектор.– А вот прокуратура запрос уже сделала, почему КЗоТ нарушаем.

А теперь рассмотрим конкретные статьи сметы. Сумма зарплаты ученым, которые будут проводить исследования на Запорожском заводе металлоконструкций, составляет 4.800 рублей. Это ясно. Далее начинаются чудеса. Для выполнения данного хоздоговора потребуется бумаги… на 400 рублей. Почти две тонны писчей бумаги! Командировки. запланированные доцентом-исследователем в другие города, заводу-заказчику обойдутся в 2.580 рублей. Куда же запланировали поездки в течение года Н.М. Завиновская и ее соавтор по хоздоговорной теме? В Москву 5 раз – 75 дней, в Ленинград 6 раз – 90 дней, в Киев 10 раз – 150 дней, в Харьков, Минск, Ригу. Таллин, Вильнюс по 2 раза – 50 дней. 365 командировочных дней в году! А ведь доценту Завиновской в свободное от командировок время надо еще побеседовать с увольняющимися с завода, прочитать лекции студентам, проводить разные семинары, принимать экзамены.

Разговариваю с и.о. главного инженера Запорожского завода металлоконструкций П.С. Митрофановым, интересуюсь, как удалось заводу одобрить такую смету.

– Да не может этого быть! – искренне удивляется Павел Степанович. – Как же мы проглядели и утвердили эту липу? Ведь доценту Завиновской никуда не надо ездить. Завод-то наш в Запорожье. Сиди и изучай текучесть кадров.

Впрочем, что там Завиновская! Доцент А.П. Трутнев запланировал по своей хоздоговорной теме 215 командировочных дней в году, профессор И.А. Медведев – целых 972. А доценты В.Ф. Врагин и Т.Г. Бень – соответственно 1.118 и 1.293 командировочных дня в год!

Я ознакомил с некоторыми хоздоговорными сметами заместителя главного контролера-ревизора Министерства финансов УССР по Запорожской области В.Р. Байрака. И Василий Романович сказал:

– Судя по этим уникальным финансовым документам, исполнители хоздоговоров и руководители вуза явно не в ладах с Уголовным кодексом. Жаль, что у нас не доходят руки назначить комплексную проверку финансово-хозяйственной деятельности Запорожского филиала Днепропетровского металлургического института!

Так в чем же все-таки суть днепропетровско-запорожского «метода» составления смет? Как определяется общая сметная сумма? В ректорате. в бухгалтерии и в научно-исследовательском секторе ДМетИ мне пришлось долго объясняться. Такая секретность вокруг этого «метода», что я подумал, уж не является ли он открытием местных ученых. Оказалось, что нет. «Метод» совсем прост.

Допустим, что два преподавателя решили по совместительству вести научно-исследовательскую работу и заключить с предприятием хоздоговор. Сколько будет стоить работа? Какую назвать цифру заводу-заказчику? С чего начинать подсчеты? Прежде всего прикидывается зарплата. Подсчитывают, что на это в течение года потребуется 4 тысячи рублей. Эта сумма – главная, исходная статья для всей сметы. Дело в том, что согласно упомянутой выше инструкции заработная плата ученого-исследователя, заложенная в смету хоздоговора, не должна превышать 40 процентов общей суммы, предназначенной на исследование (в случае с доцентом Завиновской сделано исключение). Таким образом, общая сметная сумма тут же проясняется – 10 тысяч рублей. Ну, а разбросать по статьям 60 процентов – дело уже, как говорится, техники.

Составлять завышенные сметы по принципу «Один пишем два в уме», как видим, весьма выгодно. Выгодно и для исполнителей, и для вуза в целом. Ведь те деньги, которые не будут истрачены по смете, как уже сказано, оседают в кассе института. Каждый год только в Запорожском филиале оседает так называемой прибыли четверть миллиона рублей. А в целом по ДМетИ – почта полтора миллиона рублей!

К сожалению, днепропетровские и запорожские ученые-металлурги неоригинальны. Таким же методом пользуются работники многих других вузов. Не пора ли Министерству высшего и среднего специального образования СССР обратить серьезное внимание на подобную практику.

* «Социалистическая индустрия», 25.11.1973 г.

 

ОПЛАТА ПО ЧЕКУ

Закономерный итог одной финансовой махинации

 

Мои собеседники – недавно осужденные: взяточник Г. Сонин и взяткодатель С. Микиртичян.

Сонин, как мне сообщили, новичок в этой обстановке, впервые попал в тюремную камеру.

– Мне 39 лет, – говорит он.– Из членов КПСС я исключен, женат, имею дочь, образование среднее специальное, до ареста исполнял обязанности заместителя директора Смоленской чулочной фабрики, учился в заочном вузе…

Микиртичян выглядит постарше. Ему 49 лет, уроженец города Тбилиси, женат, иждивенцев не имеет, образование 8 классов, до ареста не работал, проживал в г. Сочи, ранее судим…

Микиртичян, можно сказать, ветеран тюрьмы.

Первый раз в 1946 году его судил народный суд Тбилиси за хищение государственного имущества. Дали тогда 10 лет лишения свободы. Отбыл положенный срок, погулял на свободе с полгода и снова угодил в тюрьму. На этот раз нарсуд Калининского района Тбилиси за грабеж приговорил его уже к 16 годам лишения свободы…

За какие же грехи сейчас попали в тюрьму Микиртичян и его новый приятель Сонин?

События развивались так.

Вскоре после освобождения, отбыв наказание во второй раз, Микиртичян через свою сестру в г. Гагре познакомился с начальником трикотажного цеха Сочинской фабрики товаров широкого потребления В. Дильбанжем. Через него – с начальником отдела снабжения фабрики Г. Келешяном. Договорился с ним о том, что может оказать помощь в снабжении Сочинской фабрики сырьем из Смоленска.

Дильбанж и Келешян выдали Микиртичяну письмо на имя директора Смоленской чулочной фабрики, в котором просили отгрузить две тонны пряжи эластик. Оплата гарантировалась. Письмо подписали директор Сочинской фабрики товаров широкого потребления В. Юргилевич и главный бухгалтер Н. Гладких.

В Смоленске Микиртичян встретился с начальником отдела снабжения чулочной фабрики Г. Сониным. Тот через заместителя директора фабрики Н. Пашкова добился отпуска фондового сырья с фабрики.

Из Сочи незамедлительно направили машину в Смоленск. Как только груженная эластиком автомашина выкатила за пределы чулочной фабрики, в тот же день Микиртичян пригласил Сонина в ресторан «Россия» и устроил застолье.

Вскоре операция повторилась, только уже в более широком масштабе, за что Сонин получил от Микиртичяна 1.700 рублей.

После этого делец приезжал в Смоленск, как к себе домой. И каждый раз ритуал сделки проходил по известной уже нам схеме. Вначале письмо из Сочи визировал Сонин: «Есть возможность отпустить…», затем следовала резолюция заместителя директора фабрики Пашкова: «Бух. Оформить…» Сырье отгружалось, дальше шел расчет за оказанную услугу. Менялись лишь названия ресторанов и размер взяток, вручаемых Микиртичяном Сонину.

Что же происходило в Сочи?

Поступивший со Смоленской чулочной фабрики эластик на Сочинской фабрике товаров широкого потребления шел для переработки в трикотажный цех через В. Дильбанжа и в цех надомного труда по вязке хозяйственных сеток через бригадира В. Каспаряна. В этой бригаде, кроме оформленных рабочих, изготовлением сеток из эластика занимались еще более 100 человек. Выпускаемая ими продукция из так называемого сэкономленного сырья на фабрике не учитывалась и продавалась на сторону.

Без особого труда наладив «деловые» контакты со Смоленской чулочной фабрикой, Микиртичян запасся чистыми бланками Шамхорского комбината местного производства и стал зондировать подступы уже к другому смоленскому предприятию – трикотажной фабрике.

Здесь уже контакт был установлен на более высоком уровне – с самим директором фабрики Д. Зальцбергом. Через него для Шамхорского комбината отсюда шло капроновое сырье и оборудование.

– Как попали к вам чистые бланки Шамхорского комбината? – спрашиваю Микиртичяна.

– У меня в избытке были чистые фирменные бланки не только этого предприятия,– отвечает он,– но и Коммунарской галантерейной, и Сочинской фабрики товаров широкого потребления, и Новошахтинского горпромкомбината… А чистые бланки Саранского горбыткомбината были даже с подписью одного из руководителей этого предприятия.

Как же мог человек без определенных занятий беспрепятственно разъезжать по различным городам страны и за взятки добиваться незаконного отпуска дефицитного сырья для местной промышленности в Азербайджанскую ССР, Ростовскую и Ворошиловградскую области, Краснодарский край?

Оказывается, все очень просто. Руководителям предприятий местной промышленности дано право изыскивать недостающее сырье по своей инициативе. Микиртичян предлагал свои услуги в этом деле. Его снабжали соответствующими документами и чистыми бланками предприятий.

Узнал Микиртичян, к примеру, что на Смоленской трикотажной фабрике можно разжиться капроном. Тут же извлек из своей папки чистый фирменный бланк Шамхорского комбината и в присутствии заместителя начальника отдела снабжения начертал:

«Директору Смоленской трикотажной фабрики Зальцбергу Д.М. Прошу вас отпустить в порядке оказания техпомощи капрон МОНО 300 в количестве 3,0 тн… Оплату проведем чеком. Директор Гасонов». За Гасонова, естественно, тут же, в отделе снабжения, расписался сам Микиртичян.

И бумаге был дан ход. На имя заместителя начальника Росглавлегснабсбытсырье тов. Володько полетела депеша:

«На фабрику обратился с письмом Шамхорский комбинат местного производства Министерства местной промышленности Азербайджанкой ССР с просьбой отпустить капроновый шелк №300 в количестве 3 тонн. Во избежание порчи капронового шелка №300 из-за длительного хранения, просим вас дать наряд на отпуск вышеуказанному предприятию капронового шелка №300. Зам. директора Смоленской трикотажной фабрики X. Петрущенков».

А чуть позже, получив из главка «добро», Петрущенков телеграфировал уже директору Шамхорского комбината:

«Отгрузке капрона разнарядке Росглавлегснабсбытсырье нрЗЗ тире 3 выставляйте аккредитив…»

Долго упрашивать себя Шамхорский комбинат не заставил. Денежный перевод на указанную сумму незамедлительно прибыл в Смоленск.

– Видите, – говорит Сонин, – в какой это все происходило атмосфере? Точно так же и на нашей чулочной фабрике. Что вы думаете, я действовал в каком-то вакууме? Как какой-то ремесленник-одиночка? Нисколько! В кармане сырье мне не нужно было выносить за проходную. Все делалось официально, с ведома и разрешения руководства предприятия. Да и в нашем главке знали, что мы транжирим фондовое сырье. Многие виды пряжи нам выделяли в избытке… Кстати, ревизии главка проводились ежегодно. Но я не помню случая, чтобы в актах отмечали неправильный отпуск сырья…

В Москве начальник Мосглавтрикотажа Министерства текстильной промышленности РСФСР А. Кашинцева мне сказала:

– Да, действительно, у меня не было никаких данных о злоупотреблениях на Смоленской чулочной фабрике до тех пор, пока их не установило следствие. А что вы хотите от наших ревизоров? Во-первых, заверяю вас, никакая ревизия обнаружить взятки не может. А во-вторых, у меня в главке 60 предприятий, и для проведения ревизий я вынуждена направлять бухгалтеров с одного предприятия на другое. Отсюда и качество проверок…

Итак, Сонин угодил за решетку. После недолгих «гастролей» на свободе вернулся туда же и Микиртичян. Но остались пока безнаказанными люди, которые по существу не только содействовали расхищению государственной собственности, а прямо были замешаны в неблаговидных делах.

Остались и лазейки для расхищения народного добра. Совершенно очевидно, что система контроля за расходованием фондового сырья на трикотажных предприятиях требует немедленной перестройки. Иначе никто не может гарантировать, что и впредь не полетят депеши в разные концы страны: «Просим отгрузить. Оплата по чеку».

* «Социалистическая индустрия», 14.07.1974 г.

 

ПЛЮС-МИНУС… МИЛЛИОН

 

В кабинете директора Всесоюзного института межотраслевой информации Г. Т. Артамонова мы сидим битый час. На столах разложены деловые бумаги, издательская продукция института, различные отчеты, инструкции, положения…

– Прежде всего, – объясняет Герман Тимофеевич стратегию и тактику своей службы,– наша работа состоит как бы из двух этапов. Первый – накопление сведений о новинках науки и техники и «перекачка» этой информации на предприятия различных отраслей народного хозяйства. Второй этап – анализ. Пригодились ли информационные листки там, куда мы их направили? Последовало ли внедрение новинок в производство? Какой получен технико-экономический эффект?.. И так далее.

Да, бесспорно, огромную роль призвана играть научно-техническая информация в век научно-технического прогресса.

Но, к сожалению, из многих информационных бюллетеней отраслей не узнаешь, какой технико-экономический эффект сулит внедрение новшества, где находится завод-изготовитель, сколько стоит сама новинка. Выпускается ли серийно, а если нет, где можно разместить заказ.

Возьмем хотя бы бюллетень, сработанный информаторами Министерства черной металлургии СССР. Читаешь, и сердце радуется: предлагается внедрить экспресс-анализаторы для определения углерода в стали и чугуне. Министерство станкостроительной и инструментальной промышленности запланировало внедрить новинку на 15 предприятиях. Добрый знак: одна отрасль делится своими достижениями с другой.

И никаких тебе так называемых «ведомственных барьеров». Увы, как выясняется, информационный бюллетень – дезинформационный. Минчермет не только не в состоянии дать станкостроителям эти приборы, он себя-то необходимым их количеством не может обеспечить.

Такого рода информация порядком перетекает из одной отрасли в другую. Накапливается «богатство», имеющее мифическую ценность. Надо им распорядиться… И специалисты-информаторы ВИМИ во всю мощь своего таланта рекламируют «телефонный автоответчик». Сенсация!.. В институт летит запрос Дальневосточного пароходства Минморфлота: мол, очень нужен аппарат, где его взять? Вот какой ответ получает пароходство: взять негде, автоответчик серийно не выпускается, стоимость его не установлена, заказы на поставку не принимаются.

Управление «Павлодарстройпуть» Минтрансстроя запросило информационную службу Минэнерго СССР: хотим иметь расхваленную вами штукатур– но-затирочную машину «Т-26». «Она серийно изготовляется в Польской Народной Республике», – обрадовали информаторы. Сколько же лишней бумаги расходуется на бесполезную рекламу и на порожденную ею бесполезную переписку!

В одном из информлистков ВИМИ описан «Полуавтомат для горячей штамповки болтов нестандартного профиля». Преподнесен как новинка. А между тем на Горьковском автозаводе подобный технологический процесс применяется уже 15 лет.

Плывет по стране бумажная река. Информационные материалы межотраслевого значения передаются в территориальные центры научно-технической информации. Территориальные центры в свою очередь получают информацию от предприятий. Сюда добавляется поток листков, рассылаемых ВИМИ территориальным центрам. А те затем тиражируют листки и распространяют их среди предприятий и организаций обслуживаемой территории. Течет поток информации на предприятия и в организации по подписке из центральных отраслевых органов информации (ЦОРНТИ)…

Читатель, должно быть, уже запутался во всех этих бумажных лабиринтах. А вы думаете сами-то специалисты-информаторы в состоянии в них разобраться? Они трудятся в поте лица, торопятся информировать… Конечно, развитию научно-технического прогресса служба «оповещения» приносит немалую пользу. Никто и не собирается умалять заслуги информаторов. Но, вместе с тем, как свидетельствуют выше приведенные факты, огромное количество бумаги расходуется впустую: порой пропагандируются новинки давно устаревшие, низка культура самой информации, идет ее дубляж, возникает переписка – волокита. Какой же технико-экономический эффект получает народное хозяйство от наводнения его многомиллионными информационными листками?

Должен сказать, в путь по «второму этапу» я отправился уже не с пустыми руками. У меня в руках были письма читателей. К примеру, В. Афанасьев, заведующий одной из лабораторий института «Черметинформация», с прискорбием сообщает: «В 1973 г. из ВИМИ мы получили информационные листки 1.700 наименований. И только 29 из них соответствовали тематике черной металлургии, а интерес для отрасли представляли всего 9. «Новшества», описанные в 20 других подходивших нам по тематике листках, были давно известны. Таким образом, кпд работы ВИМИ на нашу отрасль выражается в довольно скромной цифре – 0,0053!».

В век «взрыва информации» работать с таким кпд – значит безнадежно отстать от времени. Но, может быть, ВИМИ «обделил» новинками только одну отрасль? Увы: Министерство химической промышленности в 1973 году заинтересовалось 589 новинками, описанными в информлистках ВИМИ. Но только на 273 из них институт помог отрасли приобрести техническую документацию. По тысяче запросов пришло в институт из Минприбора и Минсельхозмаша: мол, читали вашу информацию, готовы внедрить у себя новшества. Лишь на каждый третий запрос институт более или менее вразумительно смог ответить.

Межотраслевой институт – это не учреждение, где собрались «писатели информации». Найти ее, выудить из потока времени – еще полдела. Поставив информационную службу на крепкую материально-техническую базу, государство рассчитывает: новинки будут быстро внедряться в производство. Именно эффект от внедрения и есть главный показатель работы такой специфической хозяйственной единицы, как ВИМИ. Нельзя сказать, правда, что за эффектом внедрения новинок институт не следит. Напротив, цифры со старанием вписываются в отчеты, докладываются по инстанциям. Но сказать, насколько они реальны, никто не может. И так не только в этом институте.

Министерство цветной металлургии СССР, например, сообщает: научно-технические достижения нашей отрасли внедрены на предприятиях Минстанкопрома, Минсельхозмаша, Минхимпрома и др., и это дало экономический эффект в несколько миллионов рублей. Но указанные министерства в, своих отчетах этих данных не подтверждают.

– Мы тоже, – сказал Г.Т. Артамонов, – в своем отчете указали: внедрение новинки только по одной нашей информации («Опреснительная установка») принесло Минэнерго экономический эффект 1 миллион 650 тысяч рублей. Но вот беда: само министерство этих данных не подтверждает…

Ничего себе бухгалтерия: миллион с миллионом не сходится. Но, как выясняется, бухгалтерия учета эффективности внедрения новинок не лучше и в других информационных, центрах.

– Что касается нашего института,– сказал в беседе со мной директор Государственного НИИ научной и технической информации В. В. Чанкин, – то никаких обобщающих данных о технико-экономической эффективности от внедрения пропагандируемых нами новшеств мы не имеем. Да и не стремимся их иметь. А зачем? Главное для нас – количество выпускаемых листков. Экономическая сторона этого дела – второй план… А где же точная бухгалтерия? В ЦСУ СССР? Там-то должны знать, сколько каждый год внедряется достижений благодаря информационным службам.

– Нет, – сказал начальник управления статистики промышленности ЦСУ СССР И.А. Погосов, – такого учета не ведем.

Допустим, что и в ЦСУ этого не знают. А в Министерстве финансов СССР? Там-то уж наверняка фиксируются доходы от внедрения новинок, пропагандируемых информслужбой страны, и, во всяком случае, если где в отрасли обнаружится «лишний» миллион, то его сразу же приспособят к делу.

– Да что вы! – удивилась начальник отдела управления госдоходов Минфина СССР Т. Ф. Лелехова. – Не ведем мы подобного учета и при расчетах такие доходы не выделяем…

Громадные средства затрачены государством на создание службы научно-технической информации. Значит, государство рассчитывает на определенный экономический эффект этой службы, который должен быть отражен в наших планах. А планы, как известно, строятся на точных данных. И тут есть над чем подумать руководителям, отвечающим за службу информации.

* «Социалистическая индустрия», 22.02.1975 г.

 

ВОКРУГ ПЕЧКИ

Почему министерство промышленного строительства СССР не выполнило важного заказа пятилетки?

 

Индукционные печи промышленной частоты для выплавки чугуна – последнее слово технического прогресса. А выпускать их уже в нынешней пятилетке должен был завод электротермического оборудования, что в городе Новозыбково Брянской области. Его планировалось ввести в строй еще в 1972 году. Однако завод не дал ожидаемой продукции ни в 1972 году, ни в 1973-м, ни в 1974-м. Будет ли в 1975 году завершена стройка? Трудно сказать… Как случилось, что провалено ответственное задание пятилетки? И кто персонально должен ответить за невыполнение важного пункта Директив XXIV съезда партии?

С министром промышленного строительства СССР А.М. Токаревым связаться оказалось не так-то просто. Да и понятно: отрасль большая, один строящийся объект важнее другого. Но и Новозыбковский завод, как мне объяснили в Госплане СССР, далеко не второстепенный объект. Но, в конце концов, я дозвонился до А.М. Токарева.

– Я не вижу смысла в нашей встрече, – сказал Александр Максимович. – Вас интересует только Новозыбковский завод?

– Да.

– Тогда обратитесь в главк.

Беседую с начальником главного производственно-распорядительного управления по РСФСР Минпромстроя СССР Г. М. Вачнадзе.

– Новозыбковский завод – стройка ответственная. И она у нас на особом контроле, – сказал Гурами Мелитонович.

И чтобы убедить, пригласил меня совершить экскурс в завтрашний день чугунолитейного производства на Машиностроительных заводах страны. Сегодня что здесь: вагранки с целым комплексом тяжелых малопроизводительных работ по выплавке чушкового чугуна. Кстати, сам чугун низкого качества: много серы и спели, низкая прочность.

– А вот чугун, полученный в индукционных печах! – продолжал Г.М. Вачнадзе. – Синтетическим мы его называем. Без вредных примесей. Он позволяет уменьшить вес отливок на 30—40 процентов, не теряя прочности изделия.

Широкое применение металла, полученного в индукционных печах, позволит высвободить часть домен от производства чугуна для вагранок. А если вернуться на машиностроительные заводы, надо опять танцевать от печей – индукционных. Благодаря им можно автоматизировать на заводах процесс плавки, улучшить санитарно-гигиенические условия труда рабочих, повысить производительность труда. Себестоимость тонны металла, полученного в новых печах, почти на 30 процентов ниже, чем выплавленного в вагранках.

– Внедрение индукционной плавки, – заключил Г.М. Вачнадзе, – в объеме полной потребности машиностроения даст народному хозяйству экономический эффект около одного миллиарда рублей в год. Вот что такое продукция Новозыбковского завода!

– Но завода пока нет…

Г.М. Вачнадзе поскучнел и коротко ответил:

– Да, нет. Но его строят. Строят… Но как? Сорван ввод в строй предприятия, в срочной необходимости которого с таким жаром убеждал меня начальник главка. Когда в 1973 году стало  ясно, что завод в г. Новозыбкове строится низкими темпами, Госплану СССР,  Минэлектротехпрому и Минпромстрою СССР было поручено: «Рассмотреть вопрос об ускорении строительства и ввода в действие Новозыбковского завода электротермического оборудования».

Но Минпромстрой СССР не выполнил этого поручения. Тогда в октябре 1973 года Госплан СССР напомнил министерству: темпы не только не выросли, но даже стали ниже. Никакой реальной реакции со стороны Минпромстроя опять не последовало. Госплан СССР созвал в ноябре 1973 года совещание. Заместитель министра промышленного строительства СССР Г. А. Чиж, присутствовавший на нем, заверил: меры примем, упущенное наверстаем.

Однако ни одно из своих обещаний Г. А. Чиж не выполнил.

В январе 1974 года уже персонально министру А.М. Токареву было поручено принять меры, чтобы обеспечить ввод в действие первой очереди завода. Но и на сей раз строительство не оживилось.

Нужно пояснить: объективных причин для срыва сроков строительства у Минпромстроя не было. Стройка на особом контроле у Госплана СССР, поэтому при обеспечении техдокументацией, трудовыми и материально-техническими ресурсами ей постоянно отдается предпочтение перед другими объектами.

В стране – тысячи строек. И тем не менее партийный комитет Госплана СССР собрался специально по вопросу о ходе строительства Новозыбковского завода электротермического оборудования. В письме парткома Госплана СССР в партком Минпромстроя СССР говорится: «…несмотря на неоднократные указания правительственных органов, руководства Госплана СССР и выступления печати… Минпромстроем СССР не принимаются меры для ускорения строительства завода. Обещания руководства министерства не выполняются. Под угрозой срыва ввод первой очереди Новозыбковского завода… Просим партийный комитет Министерства промышленного строительства СССР рассмотреть факты нарушений плановой, государственной и партийной дисциплины, а также определить меры, которые позволят обеспечить ускорение строительства завода и ввод в действие его первой очереди в 1975 году».

Действенных мер не последовало и после этого. Тогда в Совет Министров СССР из Госплана СССР было направлено письмо, в котором говорилось:

«Госплан СССР, отмечая факты нарушения плановой и государственной дисциплины Министерством промышленного строительства СССР, просит заслушать на Президиуме Совета Министров СССР тов. Токарева А.М.»…

…Разворошив вместе с начальником главка гору документов, мы снова вернулись к вопросу. Кто же виноват в срыве государственного плана? Кто конкретно? Начальник главка? Заместитель министра? Министр?

– Наш министр? – запротестовал тов. Вачнадзе. – Нет, вскоре после заседания Президиума Совета Министров СССР Александр Максимович незамедлительно отреагировал. Он издал приказ «О дополнительных мерах по усилению строительства Новозыбковского завода».

– И какой же эффект?

– К сожалению, надо признать, мало что изменилось,– вздохнул начальник главка. И спохватился: – Но два месяца спустя министр издал новый приказ. В нем говорилось о неудовлетворительном выполнении предыдущего. В нем подчеркивалось: задания и мероприятия не выполнены и должных мер по усилению строительства Новозыбковского завода не принято.

Я прочитал этот приказ. Действительно, строгий документ. С выговорами и строгими выговорами виновникам. Даже с предупреждениями о снятии с работы. Через приказ министра красной нитью проходит мысль о персональной ответственности каждого за порученное дело.

– И кто же в министерстве все-таки несет ответственность за срыв планов по строительству важного объекта пятилетки? – спросил я у начальника главка.

– А почему только этого завода? – удивился Г. М. Вачнадзе.– У нас сотни строек. За все мы в ответе.

И выходило так, что руководители Минпромстроя отвечают за все в общем и целом, а за срыв работы на конкретном объекте вроде как и ответчика нет.

В том повторном приказе министр обязал Г. М. Вачнадзе «повысить ответственность работников главка»…

Как ее повышает тов. Вачнадзе? В конце декабря прошлого года начальник главка направил в Госплан СССР любопытный документ, из которого явствует, что Минпромстрой не возражал бы, если бы Новозыбковский завод был исключен из числа пусковых… 1975 года.

И последнее. В своем приказе от 6 августа 1974 года министр А. М. Токарев, наказав виновников срыва строительства, предупредил их о персональной ответственности за ввод в строй этого объекта. А план все равно сорван. Видимо, персональную ответственность надо культивировать и среди работников самого министерства.

* «Социалистическая индустрия», 6.03.1975 г.

 

Возвращаясь к напечатанному

Пока мороз не грянет…

 

Шестого марта с. г. в «Социалистической индустрии» была опубликована статья В. Цекова «Вокруг печки». В ней речь шла о том, как и почему сложилась критическая ситуация на строительстве директивного объекта девятой пятилетки – Новозыбковского завода электротермического оборудования. В статье ставился вопрос о персональной ответственности некоторых руководителей Министерства промышленного строительства СССР и его подразделений за принимаемые решения, согласно которым на стройплощадке завода должен был наступить четкий порядок. Однако такого порядка министерство не смогло добиться.

Завод должен был по плану начать выпуск индукционных печей уже в нынешней пятилетке. Его планировалось ввести в строй еще в 1972 году. Однако завод не дал ожидаемой продукции ни в 1972 году, ни в 1973-м, ни в 1974-м. Объективных причин для срыва сроков строительства у Минпромстроя не было.

После выступления «Социалистической индустрии» в газету поступил ответ из Госплана СССР за подписью заместителя председателя Госплана СССР В. Исаева. Госплан СССР отметил важность и актуальность вопросов, поднятых в статье В. Цекова «Вокруг печки», и выразил мнение, что Минпромстрой СССР должен для выполнения Директив XXIV съезда КПСС о внедрении индукционных печей обеспечить безусловный ввод в действие в 1975 году первой очереди Новозыбковского завода электротермического оборудования.

Более двух месяцев спустя после выступления газеты пришел официальный ответ и из Минпромстроя СССР. Секретарь парткома министерства М. Колодко сообщил, что партком рассмотрел статью на своем заседании, принял по ней надлежащие меры и «обязал коммунистов руководителей подразделений обеспечить выполнение заданий, установленных на 1975 год по Новозыбковскому заводу…»

Этот ответ мы опубликовали, полагая, что партком – хозяин своего слова и своего делового решения.

Но месяца не прошло после этого, как из Новозыбкова в редакцию стали поступать сигналы: дела на стройплощадке неважные, темпы работ такие, что ясно – план ввода первой очереди предприятия под угрозой срыва.

А в середине июня в Новозыбков выехала специальная комиссия Госплана СССР, чтобы убедиться, как же выполняются решения Минпромстроя СССР после выступления газеты, сдвинулось ли что-либо с места. Комиссия вернулась в Москву с выводом: строительство Новозыбковского завода ведется по-прежнему неудовлетворительно.

Тогда заместитель Председателя Совета Министров СССР Н. К. Байбаков направил министру промышленного строительства А.М. Токареву очередное напоминание: принять неотложные меры к укомплектованию стройки рабочей силой и улучшению организации строительства.

Спустя две недели на это напоминание пришел ответ из Минпромстроя СССР.

Подписал его первый заместитель министра К. Трофимов. В этом письме тов. Трофимов докладывал, что задержки за Минпромстроем нет, свои задания министерство выполняет по плану и за ходом строительства Новозыбковского завода со стороны министерства установлен постоянный контроль.

Правда, в своем письме тов. Трофимов не сообщил конкретно, как же выполняется план.

Этот пробел в письме тов. Трофимова мы и хотели бы восполнить, пользуясь документом, подписанным заместителем министра электротехнической промышленности Г. Вороновским. Вот эти конкретные данные:

«На 1975 год по указанному заводу выделены капитальные вложения в объеме 7,610 млн. рублей, в том числе на строительно-монтажные работы 5 млн. рублей; из них на пусковой комплекс – 6,467 млн. рублей, в том числе на строительно-монтажные работы – 4,59 млн. рублей.

За первое полугодие с. г. выполнено капитальных вложений в объеме 3,35 млн. рублей, в том числе строительно-монтажных работ 2,214 млн. рублей; из них по пусковому комплексу освоено 3,2 млн. рублей, в том числе строительно-монтажных работ 2,14 млн. рублей.

Генеральный подрядчик – Клинцовский строительный трест «Брянскстроя» Минпромстроя СССР – неудовлетворительно осуществляет строительство завода».

Цифры эти на первый взгляд не столь уж тревожны. Но это только на первый взгляд. Ведь за истекшие пять лет Клинцовский трест ни разу не выполнил план строительных работ по заводу, за ним из года в год шлейфом тянутся долги. Да и продукцию новое предприятие обязано выпускать уже с нового года. А для этого нужно наладить производство. Как же это сделать, если в первом полугодии ни один объект завода не вошел в строй в запланированные сроки из-за неудовлетворительной организации строительно-монтажных работ?

А вот последние сведения о ходе строительства Новозыбковского завода. За июль и август план строительно-монтажных работ выполнен на 78 процентов, по очистным сооружениям и того меньше – всего 62 процента за восемь месяцев.

Последняя цифра особенно тревожит. Ибо уровень выполнения плана по очистным сооружениям ставит строителей в безвыходное положение. И вот почему.

По проекту на Новозыбковском заводе должна быть биологическая очистка промстоков. Технология ввода ее в действие требует теплой погоды. А в дверь стучатся заморозки. И если за многие годы строители не смогли построить очистные сооружения, то как они сделают это за считанные дни? И в чем найдут выход?

Правда, на стройплощадке все чаще раздаются предложения: мол, пустим завод, очистные сооружения достроим потом. И чем ближе холода, тем настойчивее эти «предложения». Благо «опыт» подобного «решения» проблем у Минпромстроя есть. Только одного не учитывают строители: в стране уже действует закон, согласно которому запрещено вводить в строй предприятия без действующих очистных сооружений. И ответственность за загрязнение окружающей среды определена этим законом серьезная – вплоть до уголовной.

Срыв сроков строительства важного объекта пятилетки – это не только провал плана по одному пункту, одним трестом, это разрыв в цепи народнохозяйственного плана в целом. В связи с этим возникает вопрос: оценивал ли всю серьезность создавшегося положения секретарь парткома Минпромстроя, когда подписывал ответ на критическое выступление газеты? И почему, приняв ко многому обязывающее решение, партком не организовал строгого контроля за его исполнением?

 

ЗАЧЕМ СПЕЦИАЛИСТУ АЗБУКА?

 

Каждый год, начиная свою первую лекцию в аудитории, я ловлю скучающие взгляды. Вот и в этом году: рассказываю о нужных вещах, а некоторые студенты, мало сказать, невнимательны. Претензий к ним у меня нет – я знаю, что читаю им прописные истины.

Почему? На этот вопрос коротко не ответишь.

В вечерних и заочных вузах обычная картина – за одними и теми же аудиторными столами сидят юноши и девушки лет восемнадцати-двадцати и люди, которым давно перевалило за тридцать, а то и за сорок.

Конечно, на первый взгляд, возможно, ничего в этом и нет удивительного. Каждый волен избрать свой путь к высшему образованию. Один поступает в институт сразу, после школы, еще по сути не представляя в деталях особенности своей будущей специальности. Другой, прежде чем переступить порог вуза, долгие годы работает у станка, за чертежной доской, успевает за это время окончить вечерний техникум и выдвинуться на инженерную должность.

Короче, время для «великовозрастных» студентов, как правило, даром не проходит. Среди них встретишь и начальников участков, и начальников цехов, и заведующих исследовательскими лабораториями… Люди эти, как правило, передовики производства, рационализаторы, изобретатели. Их грудь украшают медали ВДНХ, Правительственные награды… У этих возмужалых студентов-производственников уже сложились и четкая гражданская позиция, и убеждения, они активные участники многих важных общественных мероприятий…

И к своим учебным делам в вузе, надо сказать, эта категория студентов относится более ответственно, серьезной показывая по сравнение со своими юными однокурсниками более обстоятельную теоретическую подготовку и умение использовать ее при решении сложных производственно-технических вопросов. Да и общую успеваемость они имеют более высокую.

Но вот, как ни странно, этих вполне зрелых людей (а число выпускников техникумов среди поступающих в вечерние вузы составляет до 30 процентов), людей, имеющих большой жизненный опыт, производственный стаж и достаточно высокую сред нетехническую специальную подготовку, в вечернем институте с первых же дней сажают за один стол с парнями и девушками к только что окончившими школу. А затем на протяжении шести лет всей этой «разношерстной» аудитории по единому плану и программам читаются лекции. проводятся лабораторные работы, ведутся практические занятия…

Оправдано ли это? Оправдано ли, что студентам-вечерникам, уже имеющим среднетехническое образование и большой производственный опыт, начинать снова все с тех же азов, которые они досконально изучили еще в техникуме и закрепили полученные там знания во время собственной многолетней практики?

Если повнимательнее изучить и сопоставить учебные планы и программы техникумов и вузов, то можно легко убедиться, что по многим дисциплинам техникум дает более обширные знания, чем вуз. Скажем, в вечерних технических вузах для студентов металлургических специальностей по дисциплине «Инженерная графика» в учебном плане отводится 92 часа, а в учебном плане металлургических техникумов на этот же курс дается до 204 часов. По дисциплине «Оборудование металлургических заводов и цехов» в институтских учебных планах предусмотрено 72 часа, в учебных планах металлургических техникумов этому предмету выделено до 248 часов. А объем часов по «Охране труда» в техникумах более чем в три раза превышает вузовскую программу и перечень этот можно продолжить…

Анализируя учебные планы металлургических специальностей вечерних вузов и техникумов, можно с уверенностью сказать: для студентов, которые окончили соответствующие техникумы, вполне оправдано без ущерба для их инженерной подготовки и значительное сокращение объемов часов по таким, например, курсам, как «Теплотехника», «Электротехника и электроника», «Металлургия», и некоторым другим.

Дифференцированные программы обучения в вузах для студентов-вечерников, имеющих диплом техника и большой практический опыт по избранной специальности, не только бы освободили их от необходимости выслушивать давно усвоенные истины, но и позволили бы углубить их инженерную подготовку, сократить, наконец, срок обучения в институте. Что имеется в виду? Надо, на наш взгляд, таких студентов вечерних и заочных вузов объединять в специальные группы с первого же дня учебы, сократив сроки их обучения с шести до четырех-пяти лет.

Это важно не только для самих студентов, но и для государства. Ведь при существующем ныне положении на «повторение пройденного» у таких студентов уходит много времени, которое оборачивается для государства десятками миллионов рублей, затраченных не лучшим образом.

Кстати, для осуществления этих предложений не надо изобретать велосипед, Надо только творчески использовать «опыт ускоренного выпуска инженеров, практиковавшийся высшими учебными заведениями (МВТУ, Варшавским политехническим институтом и другими вузами) в те времена, когда в инженерных кадрах ощущалась большая нехватка.

Наши студенты-вечерники, ранее окончившие техникумы, тесно Связаны с производством и имеют уже одну из специальностей, по которой готовятся стать инженерами. Это обстоятельство и было», в частности, учтено при разработке учебного плана для ускоренной подготовки группы специалистов r Московском вечернем металлургическом институте. Для начала полный курс обучения в институте эта экспериментальная группа студентов-техников должна была завершить за уменьшенный всего лишь на шесть месяцев срок (5 лет и 4 месяца вместо 5 лет 10 месяцев). В группу были включены студенты четвертого курса, добровольно изъявившие желание заниматься по более напряженному графику. Все они длительное время работали по избранной специальности.

Следует отметить, что для ускоренной группы программа была не уменьшена: ни один предмет, ни одно занятие в лабораториях не исключены. Ускоренное прохождение курса студентами осуществлялось за счет уплотнения времени в процессе последовательной сдачи экзаменов без обязательного посещения лекций по некоторым предметам, либо не связанным со специальностью, либо не требующим предварительной сдачи смежных дисциплин. Было предусмотрено и исключение некоторых повторений в ускоренной программе. Например, исключалось курсовое проектирование, но за счет этого студентам предоставлялась возможность приступить к дипломному проектированию значительно раньше, чем обычно.

Ускорение обучения было достигнуто за счет интенсификации учебного процесса посредством сокращения количества аудиторных занятий на седьмом-десятом семестрах в объеме в среднем на 20 процентов. Проработку «пропущенного» материала студенты могли вести самостоятельно. Указанное сокращение было произведено дифференцированно, при этом дисциплины специализации были сжаты в среднем на 24 процента, непрофилирующие технические дисциплины на 30-45 процентов, а дисциплины, составляющие общенаучную подготовку и формирующие марксистско-ленинское мировоззрение, изменению не подвергались. Срок выполнения дипломных проектов был сокращен с 4 месяцев до 3,5.

Эксперимент в МВМИ прошел успешно. Группа студентов, ранее окончивших техникумы, по ускоренной программе успешно окончила институт, как и планировалось, на полгода раньше.

Но на этом эксперимент, к сожалению, и заглох. Дальше экспериментировать в МВМИ не стали, так как Минвуз СССР не стал утверждать учебный план по ускоренному выпуску инженеров.

Что ж, может, у Министерства высшего и среднего специального образования СССР есть против такого метода подготовки инженеров веские аргументы? Таких аргументов нет, кроме одного: пока для вечерников сокращенных планов выпуска не предусмотрено, но в перспективе этот вопрос, может, и встанет.

Конечно, на перспективу всегда сослаться легче. Тем более что она в данном случае не связывает по рукам сроками. Только есть и другая перспектива – перспектива подготовки инженерных кадров, гарантирующая и качество знаний, и экономию государственных средств.

* «Социалистическая индустрия», 15.10.1975 г.

 

Возвращаясь к напечатанному

За чем остановка?

 

Сложилась парадоксальная ситуация: в вечерних и заочных институтах вчерашние школьники и выпускники техникумов с производственным стажем сидят за одним столом, учатся по одним программам. Между тем дифференцированные программы для студентов-вечерников, уже имеющих диплом техника и большой опыт работы по специальности, позволили бы сократить срок их обучения без ущерба для качества подготовки, сэкономить большие средства, увеличить без дополнительных затрат «пропускную способность» вузов. Об этом говорилось в статье В. Цекова, доцента, кандидата технических наук, «Зачем специалисту азбука?», опубликованной в «Социалистической индустрии» 15 октября 1975 года.

На редакционный стол лег официальный ответ из Министерства высшего и среднего специального образования СССР за подписью министра В. Елютина:

«…При вечернем обучении аудиторные занятия со студентами проводятся 16 часов в неделю, в то время как недельная нагрузка студентов дневных отделений составляет 36 часов в неделю. В целях компенсации этой разницы во времени продолжительность обучения по вечерней форме увеличена на один год. Однако и при этом бюджет учебного времени студентов-вечерников примерно на 30 процентов меньше, чем у студентов дневных отделений.

Поэтому, учитывая профиль работы студентов-вечерников на производстве, в учебных планах отсутствуют производственные практики (кроме преддипломной), уменьшено количество лекционных часов по разделам специальных дисциплин, имеющих описательный характер и знакомых студентам по производственной работе. Меньшему сокращению подвергаются общенаучные, общеинженерные и основополагающие специальные дисциплины. Дальнейшее сокращение времени, отводимого на обязательные занятия, в вузе будет связано с необходимостью исключения важных разделов фундаментальных специальных дисциплин, практических и лабораторных занятий, что неизбежно приведет к снижению качества подготовки специалистов.

Учитывая сложность обучения без отрыва от производства, не предусматривается подготовка специалистов с высшим образованием по заочной и вечерней формам в сокращенные сроки».

После ознакомления с ответом министерства невольно возникает вопрос: а, в общем– то, читали ли там названную статью? И если да, то так ли уж внимательно?

В статье приводились убедительные доводы: не оправдано ни с каких точек зрения учить студентов – выпускников техникумов тому, что они уже давно усвоили, неразумно специалистов со средним специальным образованием и имеющих значительный производственный стаж ставить в институте в равные условия со вчерашними десятиклассниками, обучать их все шесть лет по единому учебному плану.

Это-то главное положение статьи министерство в своем ответе в редакцию почему-то обходит и пытается убедить нас цифрами. Мол, недельная аудиторная нагрузка студентов дневных отделений составляет 36 часов, а вечерников – всего 16… Куда уж тут, дескать, дальше сокращать?

Но если следовать этой логике и оперировать только количеством часов, отводимых на обязательные занятия в вузе, то что можно сказать тогда о нынешнем уровне подготовки заочников? С ними, как известно, проводятся аудиторные занятия лишь в дни экзаменационных сессий.

Оправданно ли вынуждать студентов, ранее окончивших техникумы, снова в вузе изучать элементарные сведения по «Инженерной графике» по 92-часовой программе, если этот же курс в техникуме им был преподнесен в объеме до 204 часов. Скажем, по дисциплине «Оборудование металлургических заводов и цехов» в институтских учебных планах предусмотрено 72 часа. В учебных же планах металлургических техникумов этому предмету выделено до 248 часов. А о таком предмете, как «Охрана труда», и говорить не приходится. Объем этого курса в техникумах в три раза превышает вузовскую программу.

На статью «Зачем специалисту азбука?» пришли отклики от преподавателей вузов. Все они поддерживают позицию редакции. Заместитель декана машиностроительного факультета ВЗПИ, научный руководитель лаборатории программированного обучения, кандидат технических наук А. Никольский, к примеру, сообщает любопытные данные. Исследования, пишет он, показали, что дублирование многих техникумовских дисциплин в вузе приводит к резкому спаду активности студентов первых курсов. В данном случае пониженный интерес к «повторению пройденного» отрицательно сказывается затем на всем учебном процессе.

О том, что вопрос, поднятый в статье «Зачем специалисту азбука?», представляет большой общественный и государственный интерес, считает и кандидат технических наук, доцент МИИТа В. Чебаненко.

Минвуз СССР, как явствует из ответа, опасается, что, мол, дальнейшее сокращение времени, отводимого на обязательные занятия в вузе, будет связано с необходимостью исключения важных разделов фундаментальных специальных дисциплин…

Есть ли основания для этих опасений? Обширный опыт, накопленный, к примеру, Московским вечерним металлургическим институтом и другими вузами по ускоренному обучению студентов, окончивших техникумы, показывает: дисциплины, составляющие общенаучную подготовку и формирующие марксистско-ленинское мировоззрение, изменению не подвергаются.

«Опыт работы Московского вечернего металлургического института свидетельствует о том, что вопрос, поднятый в статье В. Цекова «Зачем специалисту азбука?», заслуживает глубокого осмысливания и внимательного рассмотрения», – пишут в газету ректор МВМИ В. Кудрин и секретарь партбюро А. Пименов.

Организация учебного процесса в МВМИ в максимальной степени учитывает разнообразные условия работы студентов-производственников на предприятиях. Основной особенностью системы работы в этом институте является широкая общенаучная подготовка инженеров-металлургов за счет унификации изучаемых дисциплин на младших курсах и последующая глубокая специализация на старших курсах в зависимости от профиля работы старшекурсника. Унификация обучения на первых 3 курсах позволяет институту иметь 10 отделений, расположенных непосредственно на предприятиях металлургического или машиностроительного профиля столицы или вблизи их.

С проектами новых учебных планов для подготовки инженеров металлургических специальностей МВМИ обратился в Министерство высшего и среднего специального образования РСФСР. Оттуда пришел ответ:

«Министерство полностью поддерживает позицию Московского вечернего металлургического института, изложенную в письме в редакцию газеты «Социалистическая индустрия» по поводу опубликованной в газете статьи В. Цекова».

Естественно, при такой вот прогрессивной позиции республиканского министерства возникает вопрос: а почему же оно, это министерство, не вводит повсеместно в действие учебные планы для ускоренной подготовки студентов, окончивших техникумы? Почему, полностью поддерживая МВМИ в этом важном вопросе на словах, не поддерживает его на деле? Да потому, что правом утверждения учебных планов обладает исключительно Минвуз СССР, а он не торопится с принятием решения по данному вопросу. Хотя, между прочим, на последнем заседании научно-методического совета по вечернему и заочному образованию Минвуза СССР, проходившем в Ленинграде, было уделено большое внимание возможности сокращения сроков обучения для студентов, окончивших до учебы в вузе соответствующие техникумы. И высказано на сей счет вполне определенное мнение: сокращение сроков обучения в данном случае целесообразно…

Думается, что приведенные аргументы заслуживают того, чтобы Минвуз СССР вернулся к рассмотрению предложений, высказанных со страниц «Социалистической индустрии».

 

В ПОРЯДКЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ

Фельетон

 

Смотрите: какого взлета достигла средняя школа – ее выпускники нарасхват! Да и куда приглашают-то!..

Академия коммунального хозяйства имени К. Д. Памфилова просит срочно направить в ее распоряжение выпускницу средней школы нынешнего года Лену Тюрину – для научных изысканий в области развития городского транспорта, и обещает ей для начала должность не ниже техника. Декан геофизического факультета Московского геологоразведочного института профессор Д. Даев настоятельно просит: для участия в научно-исследовательской работе нам нужна Оля Карамышева. Институт Африки АН СССР зовет к себе на работу Наташу Лонгинову, которая «будет выполнять обязанности научно-технического сотрудника отдела документации и научной информации (сбор документов по экономике Африки)». Заместитель директора института «Генплан г. Москвы» по научной работе А. Чувелев утверждает: Люба Кабанова будет участвовать в работе по созданию информационного обеспечения АСУ…

Ну, а как же? Их, «специалистов» с аттестатом зрелости, не поставишь уже к станку, да и сами они не полезут на строительные леса! Их способностями надо распорядиться с государственным размахом. И потому профессор МГУ Ю. Кудряшов продиктовал:

«В комиссию по трудоустройству молодежи Пролетарского района. В связи с острой необходимостью проведения научно-исследовательских работ прошу направить работать на нашу кафедру Олю Зюликову. Надеюсь на помощь в этом исключительном для нас случае».

Воистину молодым талантам в наше просвещенное время открыты все пути-дороги! Смотрите! Любезные и вместе с тем настоятельные приглашения сотрудничать на ниве современной науки получили вчерашние десятиклассники: Ира Васильева – лично от заведующего лабораторией электронной микроскопии 2-го Медицинского института, доктора медицинских наук Я. Караганова; Костя Иртышский – от заместителя директора ВНИИ электромеханики В. Юданова; Саша Шелипов от ректората Московского авиационного института; Оля Ананьева – от заместителя директора НИИ экономики и информации по радиоэлектронике Л. Матюхина…

– Это что же выходит? – обращаясь к заместителю председателя комиссии по трудоустройству молодежи Пролетарского района Москвы Г. Кузнецовой, спросил я. – Выходит, что ныне средняя школа готовит кадры лишь для науки?

– Не скажите! – ответила Галина Николаевна и пододвинула ко мне другую пачку официальных запросов.

Марину Егорову Центральная студия документальных фильмов звала на работу в студии в качестве помощника редактора, Андрея Иваненкова – Телевизионный технический центр…

Но ведь выпускников школ – тысячи! Как же удается тому или иному учреждению найти «нужного» специалиста? Наверное, применяются для выявлений способностей особые научные методы?

– Все гораздо проще, – сказала Кузнецова и пригласила в комнату «следующих». «Следующими» оказались Таня Орлова и ее мама Ираида Александровна. Посетители осмотрелись, сели. Галина Николаевна начинает разговор:

– Таня! Государству очень нужны рабочие руки. Мы можем предложить тебе любую работу на заводах и фабриках…

– Да не нужна мне ваша работа!  – оборвала ее на полуслове девушка. – Меня берет к себе на работу заведующий кафедрой органической химии Московского института тонкой химической технологии Борис Владимирович Унковский. Давайте направление!

– Да, да! – подхватила Орлова-мама.– Папа наш работает главным инженером Главантибиопрома, а лично я – в НИИ. И дочке нашей дайте бумажку в «науку». За нас и райком комсомола…

И тут Таня демонстративно протянула лист бумаги с резолюцией секретаря Пролетарского райкома комсомола Л. Лукьяновой. Та писала: «Прошу дать направление…»

***

Как только я пришел в городское управление по использованию трудовых ресурсов, заведующая отделом трудоустройства и информации населения Л. Очеретина положила передо мною на стол три письма-ходатайства руководства философского факультета МГУ. В первом деканат и кафедра истории философии скромно просили Первомайский райком комсомола направить им на работу Наташу Бычкову. Во втором – эта просьба настойчиво повторялась. В третьем, адресованном первому секретарю райкома комсомола Н. Шмыреву, было уже совсем категоричное требование: дайте Наташе Бычковой комсомольскую путевку на работу на кафедру истории философии. Она, мол, и «хорошо зарекомендовала себя как участница олимпиады школьников на философском факультете», она «активная участница Дня открытых дверей» и вообще… Настолько убедительно был обрисован философский дар выпускницы московской школы № 343, что первый секретарь райкома комсомола Н. Шмырев дрогнул и наложил резолюцию: «В штаб по трудоустройству. Прошу выдать направление в порядке исключения».

Надо бы позвонить в школу, поздравить педколлектив, взрастивший «почти готового Спинозу», подумал я и набрал телефонный номер. Трубку взял директор школы Э. Василик.

– Наташа Бычкова? – удивленно переспросил он. – Она – на философский факультет? В голове не укладывается! О том, что она отличилась на философской олимпиаде, впервые слышу…

Звоню в МГУ, на кафедру истории философии, самой Наташе, беру интервью:

– Профессора о вас такого высокого мнения…

– Да нет у меня никаких успехов, – честно призналась девушка. – Это старший преподаватель кафедры В. Кувакин позаботился о письмах-запросах, а профессора их подписали… Валерий Александрович Кувакин – друг нашего семейства…

Среди ходатайств, положенных мне на стол Л. Очеретяной, оказался… запрос прокурора. Я насторожился и стал читать. Ах, вот оно что!.. Прокурор отдела кадров Г. Филиппова писала в Ленинградский райисполком: мол, дайте соответствующее разрешение на работу в прокуратуре «несовершеннолетней Николиной Наталье Николаевне».

– Ее кто-то из наших сотрудников привел, – пояснила мне потом Г. Филиппова. – Ведь многие стремятся оформиться к нам на работу, чтобы потом вне конкурса попасть на юридический факультет…

Беседую с Наташей.

– Вас интересует, как я сюда устроилась? Очень просто. Иду я как-то по улице Жданова, смотрю – вывеска: « Прокуратура РСФСР». Дай, думаю, зайду. Зашла, меня и взяли. Ах, да! Вспомнила… – спохватилась Наташа, когда я пересказал ей разговор с Г. Филипповой. – Меня рекомендовала на работу в прокуратуру РСФСР прокурор В. Савичева…

Беседую с В. Савичевой.

– В самом деле, – подтверждает она, – это я рекомендовала Наташу. Мой дядя работает на одном заводе с папой Наташи. И вот папа попросил моего дядю устроить Наташу к нам в прокуратуру.

Папа, мама, дядя, тетя, знакомые – вот, оказывается, с чьей помощью порою распахиваются двери и в науку, и в министерства и ведомства, и даже в прокуратуру. Так вот откуда берутся «скромные девушки и юноши», которых непременно замечаешь в любом солидном учреждении: они тихонько в уголке читают книгу, вяжут, распивают по буфетам кофе, а то и стайкой в рабочее время направляются в промтоварные магазины. Так вот он, секрет, почему подолгу заняты служебные телефоны: это «скромные девушки и юноши» из учреждений, организаций, министерств и ведомств делятся новостями, сообщают, что нового им купили папа и мама и что собираются им еще купить… Эти милые «тихие девушки и юноши», работающие чаще всего секретарями, курьерами, делопроизводителями, целыми днями читают учебники (в вуз поступать ведь) или романы и становятся раздражительными, как только их просят заняться делом. Увы, совсем не так уж безобидно для экономики страны, для народного хозяйства трудоустройство по протекциям.

На столе передо мной еще одно письмо-запрос центральной торгово-закупочной конторы управления «Торгмортранса» Министерства морского флота. И. о. управляющего конторы А. Горелов просит Волгоградский райисполком направить на должность бухгалтера Любу Кувшинникову.

– Люба имеет специальную подготовку? – спросил я Горелова.

– Она провалилась на экзаменах при поступлении в техникум.

– Почему же вы взяли ее сразу на должность бухгалтера?

– Пришла ко мне с мамой. А мама ее работает в пошивочном ателье № 10…

Что же происходит?

Народное хозяйство остро нуждается в рабочем пополнении: выпускников школ ждут на предприятиях, стройках, а на селе – в колхозах, совхозах. В Москве решением исполкома Моссовета определен перечень предприятий и организаций, особо нуждающихся в молодом пополнении. Таких – почти 500! На любой вкус предлагаются выпускникам средних общеобразовательных школ профессии и рабочие должности. Из 50 тысяч выпускников средних школ нынешнего года, по меньшей мере, половину ожидали на производстве! Однако в промышленность пришла только треть выпускников школ нынешнего года (от планируемого пополнения), а в строительство – и того меньше. И, к примеру, такой передовой автомобильный завод, как АЗЛК, при плане 640 человек оформил на работу лишь 150 выпускников.

– Да ведь хочется пристроить родимое чадо к тепленькому местечку, – сказала заведующая отделом трудоустройства населения Мосгорисполкома Л. Очеретина. – Сердобольные папы и мамы думают: так оно будет лучше. А на самом деле внушают молодой душе мысль: все кругом держится на связях…

И, указав на папки, где были сотни писем-ходатайств, Л. Очеретина добавила: многие организации, учреждения, министерства и ведомства вообще игнорируют решение исполкома Моссовета о порядке трудоустройства молодежи и принимают на работу выпускников школ без наших направлений. Кто нарушил порядок? Минтракторсельхозмаш, Минпишцепром, Пролетарский народный суд, ВНИИ кабельной промышленности, Институт инженеров землеустройства. Московский филиал Географического общества… Список можно продолжить. Взамен рабочего пополнения мы получили, как говорится, «10 тысяч одних курьеров»… Они, эти «курьеры», устремились в жизнь, как им кажется, в марафонском ритме… Только пусть знают «благополучные» юноши и девушки: начав свой путь с рекомендательных писем, ходатайств, протекции, компромиссов, они обеднили свою жизнь. И, не успев сделать ничего стоящего, уже лишили себя общественного уважения, как, впрочем, и их родители…

* «Комсомольская правда», 25.09.1976 г.

 

ЗА ВЫСОКИМ ЗАБОРОМ

Репортаж с курортного побережья

 

По своей популярности среди курортных зон побережье Азовского моря уступает Сочи и Кавказу. Но это пока. Прекрасный климат, золотистые пляжи, синева теплого моря с каждым годом притягивают сюда все больше людей. Как же сегодня развивается эта зона, у которой будущее всесоюзного курорта?

Вот мнение главного архитектора г. Бердянска К.И. Дышканта:

– Кроме устройства высоких заборов, никаких серьезных мер по застройке Бердянской косы, например, нет…

Кто же и от кого загораживается?

Пытаюсь выяснить это у директора базы отдыха «Связист» В.А. Плотникова. Он честно вводит меня в курс дела. Это база Запорожского областного управления связи, 42 номера, среди них есть и люксы, которые случайные люди не занимают. В последние дни, например, в люксе жил заместитель начальника областного управления связи А.И. Троско, а сейчас – его дочь с супругом… Себестоимость путевки на 24 дня – 188 рублей, а продают ее за 15 руб. 30 коп.

– Значит, ваше предприятие убыточное?  – уточняю я.

– Несомненно, как и у наших соседей,  – директор кивнул в сторону забора, за которым виднелись какие-то строения. – Можете к ним заглянуть…

Последовал совету, заглянул. Строения принадлежат профилакторию «Золотой берег» бердянского завода «Дормаш».

Выглядит тут все масштабнее, основательнее: своя котельная, дизель-генератор, своя столовая, клуб с бильярдной, своя читальня и зрительный зал на 350 мест, 12 автомашин, из которых четыре автобуса, два микроавтобуса. Только своего обслуживающего персонала в профилактории 103 человека. И все это  – для 100 отдыхающих! Вот это сервис: на каждого отдыхающего более одного человека обслуги!

Подальше от любопытных глаз, без вывеем стоит так называемый корпус № 2. Только для почетных гостей. В апартаментах, скажу без преувеличения, можно хоть на лошади гарцевать… Не люксы, а суперлюксы, и даже с налетом некой таинственности. Дежурная Л.Д. Сенкевич не могла пофамильно назвать счастливых их обитателей.

– Сейчас у нас проживает всего пять человек, – говорит она. – Но кто они? Не знаю. Не положено знать… А вот корпус могу показать…

Идем по зданию. Три этажа – дворец внушительных размеров. А рассчитан всего на 16 отдыхающих. На верхних этажах – номера. Нижний – бытовой. Тут и своя кухня, и бильярдная, и все другие службы, помогающие почетному гостю как-то скрашивать свободное время. А если он прибыл сюда отдыхать на своей машине, то к его услугам рядом гаражи…

Короче, балансовая стоимость сооружений профилактория «Золотой берег» вместе со всей их начинкой достигла одного миллиона 153 тысяч рублей. А расходы на содержание профилактория в год – 415 тысяч рублей. «Золотой берег» поистине стал золотым… для государства.

Главный бухгалтер завода «Дормаш» М.А. Малич сетует: себестоимость путевки у нас повышается и сейчас доходит до 296 рублей. Но с отдыхающих такую сумму не берем, они платят по 15 рублей 30 копеек, как и на базе отдыха «Связист».

Казалось, что такой дворцовой роскоши, как в «Золотом береге», я уже не увижу. Но вот поехал по косе дальше, затем за другой забор. И понял, что ошибся. Пансионат «Нефтехимик Украины» Бердянского опытного нефтемаслозавода.

– Балансовая стоимость пансионата, – информирует меня главный врач Л.П. Радченко, – два миллиона(!) рублей. В год его содержание обходится в 300 тысяч. Обслуживающего персонала 95 человек. А отдыхающих – всего 130… Есть свой трехэтажный корпус № 2 с двенадцатью суперлюксами для «особых» отдыхающих.

Главный врач, войдя во вкус, начал было перечислять, какой в пансионате транспорт – автобус, продуктовая автомашина, мазутовоз, водовоз, автосанбочка… Но я уже спешил к следующему забору, за которым была база отдыха «Огонек» Бердянской обувной фабрики.

– Хоть убыточное заведение наша база, – говорил мне директор фабрики А. С. Руденко, – но, замечу вам, крайне удобное при решении текущих оперативных вопросов…

– Это каких же? – поинтересовался я.

– Да вот, например, совсем недавно пожаловала к нам на фабрику большая группа участников республиканского совета директоров обувной промышленности во главе с начальником «Укробувьпрома» В.В. Балутенко. Где разместить дорогих гостей? Я распорядился выделить для этих целей нашу базу отдыха «Огонек». Никакой платы за проживание с них, конечно, не брали.

Затем я заехал на базу отдыха «Бриз» бердянского завода «Азовкабель». Картина та же – роскошные двухкомнатные номера-люксы.

– Их занимают в основном работники министерства из Москвы,  – говорит администратор М.Д. Тонева. – Сейчас все «люксы» свободны. Хотя на заводе есть немало рабочих, которые бы хотели отдохнуть здесь летом.

…Не стану утомлять читателя описанием баз отдыха и пансионатов на Бердянской косе, на которых я побывал. Перечислю лишь некоторые из них – «Строитель» треста «Бердянскстрой», база отдыха запорожского универмага «Украина», «Агарский мыс» Академии наук УССР, «Южная» Запорожского трамвайно-троллейбусного управления и т. д. и т. п.

Бердянская коса – не исключение. На косе Пересыпь и косе Федотова расположилось, по свидетельству секретаря поселкового Совета народных депутатов Н.Н. Семеновой, свыше 110 баз отдыха различных предприятий и учреждений. Земельные участки у самого моря себе отгородили Запорожский облместпром, Мелитопольский пивзавод, Запорожская кондитерская фабрика, Мелитопольский консервный завод, Запорожский пединститут, Мелитопольский ликеро-водочный завод, Акимовский завод «Стандарт», Запорожский мясокомбинат и другие.

Каждый за своим забором, у каждого свой «устав», свои дорогостоящие сооружения, многочисленный обслуживающий персонал, свой автотранспорт, трактора, лодки, катера-

Десятки миллионов рублей затрачиваются на хаотичную, бесплановую застройку санаторно-курортной зоны ведомственными объектами отдыха. А ведь большинство из них работает 3-4 месяца в году, остальное время простаивает. В сентябре сторожа вешают на ворота замки, и, пока дома закрыты до приезда новых гостей следующим летом, на их содержание и ремонт уходят опять же миллионы рублей. Хозяева баз отдыха идут на любые расходы в пределах «своих» заборов!

Оправдано ли все это? Оправдано ли, скажем, то, что все обслуживающие работники базы отдыха «Украина» прибыли сюда на летний сезон из Запорожья, из универмага? Или, к примеру, то, что автотранспорт и другая разнообразная техника, числящаяся за предприятиями, отрывается от производственных нужд и направляется на прибрежные базы отдыха? Оправдано ли, наконец, то, что даже строительные материалы – железобетонные плиты, металлоконструкции и тому подобное доставляются сюда, на побережье, хозяевами баз отдыха за сотни километров со своих предприятий? Нет, конечно!

А коль все это не оправдано, то должны же найтись должностные лица, которым бы претило такое бесхозяйственное расходование народных средств при освоении прибрежной зоны Азовского моря? Ну, хотя бы те же финансисты, которые, как говорят в народе, скрупулезно считают каждую копейку?

…Уже перед отъездом в Москву я повстречался с заместителем председателя Приазовского территориального совета по управлению курортами профсоюзов дважды Героем Советского Союза Е. М. Кунгурцевым.

– То, что происходит сейчас с освоением прибрежной зоны Азовского моря, – сказал он мне, – можно охарактеризовать одним словом – бесхозяйственность. Нужно рушить ведомственные заборы! Освоение прибрежной зоны должно происходить централизованно в интересах государства и народа, как это было определено постановлением Совета Министров СССР от 28 августа, 1970 года «О мерах по упорядочению застройки территорий курортов и зон отдыха и строительства санаторно-курортных учреждений и учреждений отдыха».

С этой точкой зрения нельзя не согласиться. У курортов Приазовья должно быть общее руководство с единым административным центром, должен быть единый заказчик строительства новых здравниц и их ремонта, должны быть, наконец, созданы все возможности для рационального использования баз отдыха в течение года. Высокие заборы на знаменитых азовских косах нужно ставить лишь перед теми, кто бесхозяйственно относится к государственным средствам. И тут, прежде всего, слово за Стройбанком СССР и Госбанком СССР, которые действительно должны по долгу службы считать каждую государственную копейку.

* «Труд», 2.09.1981 г.

 

УБЫТКИ ОТ НЕСОГЛАСОВАННОСТИ

Фельетон

 

– Простите, но этого я не могу понять,– в сердцах сказал мне при встрече главный инженер завода «Запорожсталь» И. Н. Авраменко.– Только и слышишь: двадцатый век – век унификации, стандартизации, взаимозаменяемости… Без этого, мол, научно-технический прогресс на тормозах. А на деле? Что ни домна, то другая конструкция, что ни прокатный стан, то новое решение. А к каким издержкам, каким убыткам это все приводит? Вы думаете, кто-нибудь подсчитал?

И Иван Никифорович перешел к конкретным примерам. Раньше засыпные аппараты к доменным печам «Запорожстали» проектировал «Гипромез», а изготавливал «Уралмаш». И все эти засыпные устройства к пяти доменным печам не были унифицированы. На «Запорожстали» вынуждены были разработать новую, более прогрессивную конструкцию засыпного устройства. И при этом полностью унифицировали все его оборудование. Потребовалось меньше запасных частей, появилась возможность применить более прогрессивную технологию изготовления деталей. Срок же службы унифицированного засыпного устройства в 2-2.5 раза больше, чем на других заводах.

Точно так же унифицированы, изготовлены и используются в эксплуатации и ремонте воздушные и шлаковые приборы доменных печей.

А между тем на «Запорожсталь» все в большем количестве продолжает поступать многочисленное конструктивно разноликое оборудование. К примеру, на заводе сейчас 11 завалочных устройств. Из них 7 различных типов. Из имеющихся здесь пяти колодцевых кранов – все разные.

Беседую с директором никопольского Южнотрубного завода П.И. Куценко. И опять разговор, в конечном счете, свелся к тому, какой огромный ущерб государству наносит разнотипность оборудования. Здесь, как и на других предприятиях отрасли, пытаются своими силами решить эту проблему.

Низкий уровень унификации – одно из основных препятствий для организации эффективного централизованного производства запасных частей и сменного оборудования. В металлургической промышленности эксплуатируются десятки тысяч типоразмеров пружин, около 300 типоразмеров роликов ленточных конвейеров, около 200 типоразмеров ходовых колес, мостовых кранов и многих других узлов и деталей универсального, специализированного и специального назначения.

Применяются нестандартные режущие инструменты сортовых и листовых станов длиной 70-4.300 мм высотой 50-310 мм, изготовляемые по 717 чертежам.

По данным, полученным только с 11 доменных цехов, там установлено 205 воздухонагревателей 12 типоразмеров по диаметру, поднасадочные устройства выполнены по 38 проектам, разработанным восемью проектными институтами и тремя проектными отделами заводов. Фурменные приборы имеют индивидуальные конструкции на каждой доменной печи, а воздушные фурмы имели около 100 типоразмеров.  Дебальцевский завод по ремонту металлургического оборудования изготовляет фурменные приборы 12—15 типоразмеров для доменных печей одинакового объема.

В системе Минтяжмаша распространено дублирование разработок. Например, шлаковозы изготавливают параллельно три завода. А чаши для них – пять предприятий. К тому же при разработке проектов металлургического оборудования не создается документация на узлы и детали, подлежащие централизованному производству для ремонтных нужд. В этих условиях Минчермет СССР, не имея развитой научной и конструкторской базы, вынужден создавать такую документацию в своей системе с учетом ранее установленного оборудования. Например. Минчерметом унифицированы колесные пары чугуновозов, шлаковозов, тележек для мульд и изложниц, пружины цилиндрические, винты и гайки шлаковозов и так далее.

Однако унифицированные Минчерметом составные части оборудования не применяются машиностроителями. Заводы Минтяжмаша отказываются также от выдачи учтенных копий чертежей Минчермету, порождая два типа документации на одно изделие.

Отрицательное влияние на унификацию нестандартного металлургического оборудования оказывает дублирование однородных задач в проектных институтах Минчермета. СССР. В результате рождается необоснованное многообразие оборудования коксохимических цехов, грохотов для рассева агломерата, кокса, фурменных и шлаковых приборов доменных печей, охлаждаемой арматуры мартеновских и нагревательных печей и т. д.

Одной из причин такого положения, конечно, является отсутствие развитого научного подразделения, ответственного за уровень унификации металлургического оборудования.

Беседую с заместителем главного инженера Гуммаша В.В. Титовым.

– Конечно, координировать в целом работу по унификации металлургического оборудования как-то нужно, – говорит Валентин Васильевич. – Но тут же возникает вопрос: а кому подобный координационный центр подчинить? Ведь нельзя забывать в нынешней ситуации роль и значение межведомственных барьеров…

Обращаюсь в Минчермет СССР.

– О какой координации можно говорить, если в самом Минчермете эти функции расчленены? – сказал мне заместитель начальника технического управления Н.И. Савелов. – «Черметэнерго», например, у нас занимается в какой-то мере контролем за унификацией энергетического оборудования. «Черметремонт» пытается следить за унификацией механического оборудования. Мы же, техническое управление, поспеваем лишь утверждать технические задания на новые машины и агрегаты в целом. И до таких подробностей, как унификация деталей и узлов, не доходим…

Десятая пятилетка – пятилетка качества всей нашей работы – набирает темп.

XXV съезд КПСС потребовал деловито решать вопросы на всех ступенях нашего хозяйственного управления. Думается, что вопрос унификации металлургического оборудования – один из тех важных вопросов, решение которых в интересах дела не терпит отлагательства.

* «Социалистическая индустрия», 15.10.1976 г.

 

ТРИ МУШКЕТЕРА ИЗ ПОДВОРОТНИ

Фельетон

 

В центре Киева на фасаде одного из зданий я прочел: «Книга – найкращий подарунок!»

«В самом деле, – подумал я.– Почему бы мне не сделать себе подарок?» И тут же, на Крешатике, зашел в книжный магазин.

– Вы решили создать домашнюю библиотеку? – поинтересовалась продавец отдела художественной литературы Н. И. Винникова.

– В какой-то мере…

– Тогда рекомендую вам начать вот с чего. «Женщина в белом», «Королева Марго», «Двадцать лет спустя»… И, конечно же, «Три мушкетера»…

– Охотно приобрету.

– Что вы! Что вы!.. – воскликнула продавец. – О чем вы говорите! У нас таких книг и в помине нет.

И посоветовала обратиться в магазин, торгующий подержанными книгами.

И вот я в букинистическом магазине № 18.

– Вы что, не обратили внимания? – удивился директор Л. Сулимко.—Перед магазином стоит стена «перехватчиков» : они и скупают у граждан лучшие произведения.

И точно. Не успел я выйти на улицу и оглядеться по сторонам, как тут же ко мне подошел интеллигентного вида мужчина.

– Могу предложить Булгакова… – шепнул он мне.

– Превосходно, – проговорил я. – А что еще?

– Ахматову, Цицерона…

– Вам нужен Гофман или Шукшин? – спросил меня другой.

– Есть Цветаева, Зощенко и Петрарка! – сообщил третий незнакомец.

Я с восхищением посмотрел на этих людей: какое подвижничество, какой гуманистический порыв – просветить человека, избавив его от лишних хлопот, предложить ему превосходное произведение! И вдруг слышу:

– Уступлю вам «Трех мушкетеров» за десятку…

Так вот с какими «просветителями» я столкнулся. Трехтомник Байрона стоит у них 40 рублей, двухтомник Е. Евтушенко – 25, абонемент на подписное издание «Детская всемирная литература» – 150…

– Да вы же все здесь чистейшей воды спекулянты! – не выдержав, в сердцах воскликнул я.

– Мы спекулянты? – чуть ли не в один голос возмутились книговладельцы. – Спекулянты – они в общественных туалетах колготками торгуют. А мы самые информированные люди. Мы книголюбы: еще книга в типографии набирается, а мы уже знаем, какая о чем и какая почем!

Да, в наш просвещенный век преобразился и спекулянт. Его не заподозришь сразу в молодом человеке, одетом в дубленку и владеющим культурными манерами. Тем более, в респектабельном мужчине, подкатывающем к «Букинисту» на собственном авто. Но хотя внешность спекулянта и претерпела такого рода косметические поправки, сущность его та же: нажиться на чем угодно…

Инженер-технолог объединения «Киеварматура» С. Хазан, скупив книги у своих знакомых и в книжном магазине молдавского города Котовска, привез эту литературу в Киев и стал втридорога продавать. А у него были «Сказки Андерсена», «Три мушкетера»… А не так давно было обнаружено, что и сами работники магазина «Букинист» не безгрешны: в подсобном помещении товароведа Н. Черняк оказалось немало томов подписного издания Бальзака и Хемингуэя, которые не пускались в продажу. У продавца Н. Россу под прилавком тоже были припрятаны книги «повышенного спроса»… Без особого труда здесь, в магазине, оказывается, можно купить «по сходной цене» и талоны за якобы сданную макулатуру.

«Черный рынок» – так зовут площади, подворотни, закутки, где идет незаконная купля-продажа книг. В Ленинграде такой рынок я без труда обнаружил на Литейном проспекте у магазина «Букинист», где мне тут же предложили «Трех мушкетеров» за двадцатку. Сделал шаг к магазину «Академкнига» – продается томик Монтеня за 30 рублей. Еще пару шагов к магазину «Подписные издания» – и тут, если хочешь, за полсотни бери двухтомник Фета.

Кто же на Литейном проспекте? Вы думаете, тунеядцы, всякие там проходимцы? Ничуть не бывало! Законодатель «черного рынка» образован, просвещен и, имея часто институтский диплом, понимает толк в конъюнктуре, он смело идет «на удовлетворение духовного спроса». И кого только нет в списке спекулянтов! Тут и начальник отдела техники безопасности треста «Главленинградстрой» В. Жильцов, и старший инженер института «Проектстальконструкция» Е. Бойков, и сотрудник университета А. Андреев, и заместитель главного энергетика механического завода В. Бурцев. Ассистент кафедры философии Ленинградского технологического института В. Антонян тоже взял на себя миссию «просвещения» народа.

Пять раз милиция предлагала

ему подобру-поздорову прекратить торговлю классикой в подворотне. Нет же! Он попался в шестой раз. И его привлекли к административной ответственности за спекуляцию. И тут Антонян торжественно поклялся:

«Я, Антонян Валерий Григорьевич, даю обязательство в том, что больше не буду появляться ни в подворотне под аркой дома № 59 по Литейному проспекту, ни в саду, что находится на Литейном, 57, за подписным домом книги». Как видим, не совсем в ладах «просветитель» с грамматикой и синтаксисом, а туда же.

А вот другие ленинградские «любители» книги: заместитель начальника отдела фирмы «Труд» Ю. Байкин, начальник изыскательной партии института «Гипросельхозптицепром» К. Марченко, фельдшер станции «Скорой помощи» Е. Каменский, художник управления кинофикации Б. Одинцов, сотрудник университета Э. Кудрин, врач Колпинской больницы № 33 Д. Вайзман, инженер-химик бумажной фабрики № 1 И. Параничева…

***

Ну, а как идет борьба с общественным злом?

Участковые инспектора 5-го отделения милиции УВД Куйбышевского райисполкома Ленинграда охотно рассказали мне: одно время они стали сообщать о задержанных заядлых «книжниках» по месту их работы. Поток официальных ответов о принятых мерах с предприятий, учреждений не заставил себя ждать, и многих завсегдатаев «черного рынка» на Литейном не стало видно. Но дальше произошла пробуксовка…

– У прокуратуры Куйбышевского района наше начинание не нашло поддержки, – сказал участковой инспектор В. Кузнецов. – Помощник прокурора О. Беленькая запретила работникам милиции извещать руководителей предприятий и учреждений о задержании спекулянтов… дескать, это не положено. Так милиция в своей работе лишилась поддержки администрации, общественности. И что же: операции на «черном рынке» день ото дня растут.

Не скажу, что в неведении московская милиция. И она знает, что у памятника первопечатнику Ивану Федорову «Три мушкетера» идут за 25 рублей, знает, и по какой цене продается другая ходовая литература… Более того, в Свердловском УВД столицы есть список «активистов», в котором время от времени отмечаются и врач больницы № 23 В. Коршун, и сотрудник опытно-конструкторского бюро автоматики В. Зубачев, и старший инженер ЦПКТБ легкой промышленности В. Моисеев, и ведущий конструктор «Оргстанкинпрома» Г. Катомахин, и старший инженер ВНИГНИ М. Иванов, и конструктор Л. Ильницкая, режиссер Г. Примак, преподаватель школы № 675 Ю. Карев, конструктор НИИ Семин М., инженер 3. Каценельсон, студент Московского института электронного машиностроения М. Сапунков…

Против многих такого рода «книголюбов» возбуждены и уголовные дела. Вроде бы милицию и похвалить можно. И все-таки начальник Свердловского УВД полковник милиции В.Д. Жеглов в раздумье качает головой:

– Понимаете, – говорит он.– Мы имеем дело с особого рода явлением: «книжными операциями» занимаются люди, хорошо ориентирующиеся в законе. И даже когда у нас происходит объяснение с каким-то «книголюбом», он продолжает «игру», уже где-то в подворотне, в своей квартире. Видимо, усилий одной милиции недостаточно, нужен комплекс мер и объединение усилий административных органов и общественности…

Книги – это не единственный источник наживы. Лаборант Тульского городского туберкулезного диспансера В. Крысин, приехав в Москву, тут же бросился к Большому театру. Став у знаменитых колонн, он стал «толкать» билеты по 10 рублей за штуку. Спекулировал билетами в Большой и продавец магазина № 14 «Москнига» Е. Сосинович: их у него оказалось аж 321! Он же мог предложить билет на хоккейный матч «Спартак» – «Динамо», благо их у него было 63. А житель г. Торжка Т. Бестаев специализируется на спекуляции билетов у кинотеатра «Мир». Да что там билеты! В «обороте» грампластинки, магнитофонные лен ты, театральные маски, чеканка, которые вам предложат, подойдя к вам на улице или в подворотне модно одетые парни.

И ко мне подошел, правда, затрапезного вида доброжелатель и сказал:

– Я слышал, вы подыскиваете подарок?

– В какой-то мере…

– Иконку не хотите? Тогда подходите в час ночи к гостинице «Метрополь». Их туда доставляет продавец магазина v№ 11 «Москультторга» С. Филякин…

– Филякину уже не до икон, – говорю. – Его милиция на путь истинный направила.

– Разве? Тогда езжайте в Киев. Там заведующий отделом охраны и изучения памятников В. Петропавловский, кстати, кандидат архитектуры отлично вам «сделает» иконку, медаль, древнюю книгу из самой Киево-Печерской лавры. Хотите – получите даже уникальнейший позолоченный потир и дарохранительницу.

– Сел, – говорю.

– Тогда пардон, – заторопился доброжелатель.

Но давайте оставим фельетонные подробности и вернемся к мысли полковника милиции В. Жеглова. Боремся мы? Боремся. Но с разной настойчивостью и с разной компетенцией. К примеру, в беседе с начальником ОБХСС Радянского РОВД Киева В. Горюном, на территории которого находится магазин «Букинист», выяснилось: спекулянтов книгами к ответственности судебные органы почти не привлекают.

Словом, отсутствие усилий и комплекса мер только на руку «дельцам от культуры». К сожалению, сегодня ни в следственных органах, ни в общественных организациях не найдешь ни одного случая, когда бы был брошен всесторонний, глубокий взгляд на причины существования «черного рынка»,

…В Махачкале подписка на, Мопассана, как нам сообщают «прожектористы», из-под полы стоит пятьсот рублей, четырехтомник Цвейга – двести. Не ниже такса в Свердловске, Ереване, Краснодаре, Харькове, Ростове… Но ведь надо разобраться и в источниках формирования «книжного товара»: его, как говорят факты, поставляют люди, работающие в книжной торговле, в издательствах.

Что делать? Как действовать эффективно – ясно. Ясно, и какими средствами можно покончить с «черным рынком». Это наш общественный долг: добиться, чтобы люди с грязными руками, не навязывали нам свои «духовные» нормы.

* «Комсомольская правда», 4.11.1976 г.

 

КОЖА, КОТОРАЯ НЕ КРАСНЕЕТ

Фельетон

 

Не знаю, как другие, но я в последнее время обратил внимание, что обувь отечественного производства, выставляемая на прилавки для продажи, иногда еще кое-где по некоторым параметрам уступает лучшим зарубежным образцам. А я глубоко убежден, что мы ни в чем не должны уступать!

И я поспешил к директору ЦНИИ кожевенно-обувной промышленности А.А. Аткарскому.

– Да, верно, – отвечает А.А. Аткарский. – Я тоже со своей стороны обратил внимание, что обувь отечественного производства, выставляемая на прилавки для продажи, действительно иногда еще кое-где по некоторым параметрам уступает лучшим зарубежным образцам. И тоже, как вы, глубоко убежден, что мы ни в чем не должны уступать! Но могу вас успокоить. Сейчас мы обратились за помощью к большой науке. И, уверяю вас, в ближайшее время на прилавках магазинов появится отечественная обувь высшего качества, на любой вкус.

И Анатолий Александрович с увлечением, подробнейшим образом стал рассказывать о наладившихся творческих контактах вверенного ему ЦНИИКП с вузами. По заданию института, например, ученые отраслевой научно-исследовательской лаборатории кафедры «Конструирование и технология изделий из кожи» Ленинградского института текстильной и легкой промышленности провели огромную работу по важной теме «Исследование образцов обуви с верхом из современных и перспективных синтетических и искусственных кож с целью выбора оптимальных систем деталей ее по рациональному микроклимату и другим показателям».

А изучить микроклимат, сложнейшие физико-химические процессы, протекающие внутри обуви, когда мы ее носим, как я понял, очень даже важно. Ибо с учетом этого самого микроклимата можно для разных условий деятельности создать такую удобную обувь, что человек, даже готовясь ко сну, с сожалением расстанется с нею.

– На такие научные изыскания мы и средств не жалеем,– добавил А. А. Аткарский.– Ученые вуза попросили у нас 20 тысяч рублей. Пожалуйста, получайте!

Как не познакомиться с подобной интересной работой? По совету А. Аткарского я отправился в Ленинград.

И вот я в ЛИТЛПе.

– Прежде всего, давайте уточним, – узнав о цели моего визита, сказал проректор института по научной работе В.В. Котецкий, – Денег за эту работу мы действительно получили 20 тысяч. Но истратили на нее лишь половину этих средств.

– Прекрасно! – воскликнул я. – Значит, вы, выполнив такую важную научную работу, еще и сэкономили?!

– Да как сказать… – уклончиво проговорил проректор.

– Во всяком случае, – продолжил я свою мысль, – сэкономленные деньги вы вернете заказчику – ЦНИИКП. А он сможет дополнительно оплатить еще одну, не менее важную, научную работу…

– Вернуть неиспользованные деньги заказчику? – удивился В.В. Котецкий. – Да вы что? Это не принято делать! Этак мы и заказчика подведем, и себя тоже!..

– Почему же? – не понял я,

– А потому, что если нам вернуть подрядчику неиспользованные деньги, то и у него план освоения средств не будет выполнен, и у нас все рухнет… А ведь исполнителям работы надо еще выплачивать и премии… Потратить же оставшиеся у нас деньги мы всегда найдем куда!

Подивился я подобным тонкостям расчета между подрядчиком и заказчиком. Но больше в бухгалтерские детали не стал вникать. Ибо хотелось побыстрее ознакомиться с самой научной работой, побеседовать с ее исполнителями, увидеть образцы обуви, сконструированной и изготовленной по новейшим рекомендациям ученых…

И вот первая встреча с одним из исполнителей темы – доцентом Ф.А. Шушпановым.

– В календарном плане научно-исследовательской работы, – обратился я к Федору Анисимовичу,– указано, что вы разработали конструкцию и провели исследование аппаратуры для контроля температуры в обуви. Расскажите, пожалуйста, об этом поподробнее.

Доцент смутился и говорит:

– Видите ли, этот объем работ по данной теме мною не выполнялся. Его мне записали лишь для того, чтобы в институтской кассе я получил 690 рублей.

После такого неожиданного ответа я даже не нашелся сразу, что сказать.

Следующая моя встреча была со старшим преподавателем Т.Л. Диогеновой. По календарному плану выполнения интересующей меня научно-исследовательской темы № 7702 Татьяна Леонидовна должна была разработать экспериментальные образцы женской обуви и исследовать их в различных климатических условиях весенне-летнего периода.

Прошу ее рассказать о проделанной работе. И что я слышу?

– Я вынуждена была указать в календарном плане тему № 7702, поскольку оплата производилась именно по этой теме. Указанный объем работ мною не выполнялся. Его я записала себе, чтобы получить 725 рублей…

– Да как же вы с Шушпановым могли?..– не выдержал я.

– А что, мы одни? – парировала Диогенова.

И точно, не одни. Чуть позже научный руководитель темы № 7702 М. Н. Иванов сообщил мне, что таким же образом для получения денег по этой теме были оформлены преподаватели Э.В. Тройская, А.И. Мысовский, Н.И. Малец, Л.И. Короткая…

А ведь за этими «исполнителями» в календарном плане значится тоже, что они конструировали специальную аппаратуру, разрабатывали рациональные варианты образцов обуви, исследовали их эксплуатационные свойства…

«Ну, ладно! – подумал я.– Деньги эти люди по теме № 7702 получили, конечно, незаконно! Но, может быть, они провели за эти деньги какую-либо другую работу? Ведь должен же в институте вестись учет трудовых затрат исполнителей научных тем?»

И я обратился с этим вопросом к научному руководителю отраслевой лаборатории А.С. Шварцу.

– Крайняя ограниченность числа штатных сотрудников отраслевой лаборатории не позволяет нам вести детальный учет объемов выполняемых работ,– пояснил Александр Семенович.

– А были ли вообще эти новые образцы обуви? – теряя такт, напрямик спросил я руководителя темы М. Н. Иванова.

– А как же! – даже обиделся он.– В смете по теме № 7702 на закупку материалов комплектующих деталей и изготовление новых образцов обуви предусмотрено четыре с половиной тысячи рублей…

– А сколько фактически израсходовали по этим статьям? – спросил я уже главного бухгалтера института А.Ф. Пахомкину.

– 398 рублей, – незамедлительно дала она справку.

– И много на эту сумму куплено кожи и прочего пошивочного материала? – поинтересовался я.

– Эти деньги израсходованы исключительно на приобретение радиодеталей, – пояснила главный бухгалтер.

«Это ж надо! – размышлял я на обратном пути в поезде. – Выбрать из двадцатитысячной сметы зарплату и не удосужиться даже купить для образцов обуви хотя бы один квадратный дециметр кожи!»

Узнав о результатах моей поездки, директор ЦНИИКП А.А. Аткарский сокрушенно вздохнул и сказал:

– Неприятно, конечно, все это слышать. Но хорошо, что хоть только по одной хоздоговорной теме так обстоят дела…

Подобное заключение директора института было преждевременным. Не только в ленинградском, но и в некоторых других вузах, например, в Ростовском-на-Дону институте народного хозяйства, тоже, оказывается, слишком вольно обращаются со средствами ЦНИИКП, выделяемыми для выполнения научной тематики.

Побывал я в Министерстве легкой промышленности СССР. Заместитель начальника управления развития обувной, кожевенной и кожгалантерейной промышленности Е.Б. Быховский и зам. Начальника технического управления Л.Н. Подгорнова все внимательно выслушали, глубоко задумались, а потом сказали:

– Не порядок это!

И точно, не порядок! Ибо вчера вечером после работы я снова зашел в промтоварный магазин и снова обратил внимание, что обувь отечественного производства, выставленная на прилавке для продажи, по некоторым параметрам уступает лучшим зарубежным образцам.

* «Комсомольская правда», 8.10.1978 г.

 

ИНЦИДЕНТ ИСЧЕРПАН?

Что такое беспринципная поза и принципиальная позиция

 

В редакцию позвонил молодой инженер одного предприятия:

– У нас на заводе,– еле сдерживая волнение, сказал он, – царит вопиющее беззаконие: приписки, очковтирательство, выпуск бракованной продукции… Но особенно неблагополучно с распределением жилья. Кто угодно может получить квартиру, но только не заводские работники. Где же справедливость? Прошу немедленно вмешаться!

Выполняя просьбу, еду на завод. И, действительно, многое подтвердилось. Решено готовить материал к печати. Но тут снова позвонил инженер.

– Если вы намерены что-либо критическое публиковать, – бодро и уверенно проговорил он,– то не стоит, уже надобность отпала.

– То есть, как отпала?

– Я намекнул нашему директору, что именно мною дан сигнал в газету, и, представьте, мне тут же выделили двухкомнатную квартиру. Так что инцидент исчерпан. Приезжайте на новоселье! Кстати, я пообещал дирекции, что ничего теперь в газете не будет…

Как видим, для правдолюбца-инженера «инцидент» сводился лишь к получению им квартиры. Дали ему – и никаких проблем. А то, что на заводе по-прежнему ничего не изменился, его уже не интересует. «Принципиальные» разговоры оказались лишь благопристойным обрамлением корыстной цели.

Не столь давно я удостоился визита трех женщин: мать с двумя дочерьми. Оказалось, работает мамаша в торговле, не раз замечали, что нечиста на руку: обвешивает и обсчитывает покупателей, занимается пересортицей товаров… Она пришла, оказывается, жаловаться на своего руководителя торга. Он-де, мол, окружил себя расхитителями всех мастей, занимается поборами.

Одна дочь – адвокат. Другая – врач-дантист.

– Ты, мама, расскажи еще, – вмешалась дочь-адвокат, – как он бесцеремонно снизил тебе премию на три рубля…

– И как оштрафовал из-за пустяка на пятерку!.. – запальчиво добавила дочь-дантиста.

Выслушав внимательно всех троих, я сказал:

– Ну что ж! Давайте мы из редакции попросим УБХСС Министерства внутренних дел тщательно заняться вашим торгом. Пусть выведут все начистоту!..

– Нет, нет! Что вы? Не надо!.. – в ужасе запричитала женщина. – Мы люди маленькие… Почему я обратилась к вам? Думаю, хорошо бы, чтобы какой-нибудь корреспондент зашел к управляющему торгом и просто попугал его… А если так, как вы говорите, то лучше пусть все остается без изменения.

И вся троица тут же ретировалась.

А совсем недавно, когда я был на Кавминводах, ко мне обратился кандидат философских наук из Томска:

– Я читал ваши критические материалы о всяких злоупотреблениях на курортах и, в частности, при распределении санаторных путевок и курсовок,– сказал философ, – но ничего после этих выступлений не изменилось. По-прежнему за взятку можно получить любую процедуру. Но мне, ученому, претит такое поведение. Может, вы поможете мне получить нужное лечение?

Я развел руками.

– Ну, хорошо! Согласен, для вас это неэтично, – продолжал философ, – тогда я не посчитаюсь со своим здоровьем, забуду о лечении, потрачу свой двухмесячный отпуск, но, клянусь вам, дам глубокий анализ творящегося зла! И публично обличу его.

– Будем с нетерпением ждать вашего философского трактата, – сказал я.

– Но мне нужна будет ваша помощь, Как журналиста-практика, – добавил кандидат.

– К вашим услугам…

В условленное время мы снова встретились.

– Вы знаете, – сказал философ,– я изменил свое решение. Рыться в документах – это не для меня. К этому надо иметь вкус. Не буду отбивать у вас хлеб… Я же как-никак ученый-теоретик!

– Так вы, значит, уезжаете?

– Нет, отчего же? Процедурки мне все же удалось добыть: нашелся знакомый, кое-что пришлось, конечно, переплатить… Но на что не пойдешь ради здоровья!

Вот и итог всей, с позволения сказать, «гражданственности», всего критиканства!

Впрочем, здесь понятие гражданственность ни при чем. В приведенных случаях можно говорить лишь об игре в гражданственность. И эта игра иных даже устраивает.

А ведь истинная гражданственность – это нечто другое! И проявляется это высокое качество в человеке тогда, когда проблемы общества для него становятся личными проблемами. А не наоборот. И тогда мир он воспринимает не через призму премии (дали ему ее или нет), а только с позиций интересов общества, государства. Ибо такой человек сознает: выше этих интересов ничего нет! Он сознает и то, что, будучи причастным к общественному процессу искоренения зла, очищается сам, духовно обновляется.

Каждый тревожный сигнал, поступающий в газету, получает немедленное, принципиальное рассмотрение. Иной подход – деляческий и своекорыстный – противен самой сути журналистской профессии. Защита истины исключает возможность компромиссов.

Но это уже настоящая борьба. Это каждодневное, ежечасное выявление своей идейной позиции, своей сущности. И нет в этой принципиальной схватке добра и зла больших и малых дел. А есть общее, единое дело – утверждение идеалов. И нет для вас оправдания, ежели вы устали бороться, дрогнули, изменили Принципам, пошли на компромисс… Хотите вы, Не хотите – высокое понятие гражданственность вы тут же превращаете в обыкновенную мещанско-обывательскую игру.

* «Комсомольская правда», 9.01.1979 г.

 

НА СТРОЙКУ – СТРОЕМ

Посылают студентов руководители некоторых вузов, чтобы залатать хозяйственный прорехи

 

Вот какая история произошла в Уральском педагогическом институте на факультете физвоспитания.

В 1973 году, сразу после зачисления, первокурсников отправили на строительство спортивно-оздоровительного лагеря. Так состоялось их «посвящение» в студенты. А за два месяца до окончания первого курса у них отменили занятия и послали строить спортивный зал. Второй курс снова начался на стройплощадке. Закончился он в экстренно созданном стройотряде «Юбилейный», который возводил жилой дом для преподавателей. Третий курс, студенты в составе ССО «Олимп-76» поехали на строительные объекты области.

И вот четвертый курс – выпускной. По традиции он начался на строительных лесах: заканчивали дом для преподавателей. Работа – с трехнедельным перерывом на учебу и педагогическую практику – длилась вплоть до декабря. Устрашенные надвигающимися государственными экзаменами, студенты обратились в «Комсомольскую правду». «Компенсирует ли наш труд на благо института образовавшиеся пробелы профессиональной подготовки?» – спрашивали они.

Командировка в Уральск факты подтвердила. В таком же положении студенты и других факультетов. Самое удивительное, что ректор института X.К. Кенжегулов не видит в этом особого криминала: во-первых, надо укреплять материально-техническую базу, а во-вторых,– это же трудовое воспитание!

Какие уроки получали студенты на стройке, судите сами.

Скажем, когда работали в ССО «Юбилейный», преподаватель А. А. Дырдин обещал, что заплатят по 3 рубля 90 копеек за кубометр земляных работ. А заплатили – по 49 копеек. Или другой случай. Студенты вручную вырыли котлован. В конце рабочего дня вдруг появились экскаваторщики: перекинули по два ковша земли и… получили наличными триста рублей. Тут же напились, подрались, а студентам, на заработок которых «гуляли» экскаваторщики, пришлось их еще и разнимать.

– Больше всего нас возмущает этот обман, – высказал общее мнение бригадир стройотряда Сергей Подоленко. – Мы готовы работать и безвозмездно, но только по-честному.

Да, энтузиазм, отзывчивость, бескорыстие во имя Родины – прекрасные качества нашей молодежи. Они сполна проявляются и в движении студенческих строительных отрядов, заслуги которого получили самую высокую оценку. Но, как все идущее от души, святое, они требуют особой осторожности в обращении. Малейшая фальшь, спекуляция на этих чувствах, использование хорошей идеи в корыстных целях, и, как говорил на съезде партии Л. И. Брежнев, погас огонь сердец, вместо того чтобы разгореться еще ярче. Какими мерками измерить этот урон? Какими мерами наказывать допустивших его? А наказывать, видимо, нужно, особенно тех, кто гасит этот огонь сознательно, вполне отдавая себе отчет в совершаемом.

***

В редакцию пришло письмо. Отец одного из студентов физико-технического факультета Московского горного института возмущался тем, что его сына насильно принуждают записываться в строительный отряд. «Институт строит себе новое здание, там требуется много подсобной силы,– пишет автор. – Вот и нашли руководители выход: решить свои хозяйственные проблемы с Помощью эксплуатации доброй студенческой инициативы – движения стройотрядов».

И вот мы в институте.

– Как формировались отряды? Только путем убеждения, – заверил секретарь институтского комитета комсомола М. Брызгалов.

На деле это выглядело так. В аудиторию к четверокурсникам физико-технического факультета зашли декан, несколько преподавателей и членов комитета комсомола. Предложили тут же провести комсомольское собрание и принять обязательство – отработать безвозмездно 24 дня в строительном отряде. Половина курса в это время отсутствовала, другая половина подняла шум: мол, в прошлом году мы уже отрабатывали, нам обещали, что это в последний раз… Собрание перенесли.

Сразу же после этого декан В.С. Ямщиков собрал комсомольский актив и сказал, чтобы с отрицательным решением к нему не приходили. Подчеркнул особо, что у  декана есть множество рычагов для воздействия на студентов.

Наконец состоялось комсомольское собрание. По всем уставным требованиям: с докладом секретаря курсового бюро, прениями, протоколом. Собрание единогласно отклонило предложение о создании отряда. Тогда вузовский комитет комсомола это решение аннулировал: не было никакого собрания, и все! «Убеждение» продолжалось. Ответственный за практику профессор Ю. И. Протасов показывал студентам папку:

– Здесь два проекта приказа на практику. Один – с хорошими местами, второй – с плохими и неоплачиваемыми. Куда поедете на практику – зависит от вас.

На зачетах рядом с экзаменационной ведомостью лежало отпечатанное обязательство. Преподаватели предлагали:

– Распишитесь, а потом можете взять вопросы!

Силы были слишком неравными. Закончилась «агитационная» кампания решением комитета комсомола: «Учитывая необходимость ускорения ввода в строй нового корпуса, поддерживая инициативу студенческих групп, – сформировать комсомольско-молодежные отряды».

Чью инициативу поддержал комитет? Администрации? Оказывается, студенческих групп. Каких? Неизвестно. Впрочем, необходимая бумажка в комитете, конечно, имеется.

– В результате проведенной большой комсомольско-воспитательной работы летом на строительстве нового корпуса безвозмездно отработало около 600 наших студентов. 11400 человеко-дней – вот их вклад!  – уверенно доложил нам секретарь.

При этом он не сказал, правда, что за эти 11400 человеко-дней студенты не получили ни рубля, хотя занимались отнюдь не только уборкой мусора, но и кладкой стен.

Наш разговор в комитете комсомола закончился так:

– Преподаватели, конечно, немного поторопились. Мы бы и так ребят уговорили: они у нас сознательные. Есть несколько зачинщиков, а так – хорошие студенты, отзывчивые.

Верно, сознательные, отзывчивые. Тем безнравственней вся эта инсценировка инициативы, тем оскорбительней для комсомольцев игра в уставную демократию. Четверокурсники, объявленные теперь зачинщиками, – отнюдь не белоручки. Многие из них работали после первого курса в стройотрядах. После второго вместо практики – опять в стройотряд – в Кемеровскую область, на строительство шахты «Бирюлинская-2». Следующим летом по просьбе администрации – на вузовской стройке. За годы учебы они много раз выходили на субботники: помогали расти новому корпусу. В этом году надо было – отработали там неделю прямо во время учебы.

Заслуживают ли такие люди, чтобы их стращали, обманывали, принуждали? Они могут быть добровольцами, но только на добрых началах. Ведь соглашение на всяких других началах – это уже не бескорыстный порыв души, а компромисс, договоренность на каких-то условиях, наконец, просто сговор.

***

В общественную приемную «Комсомольской правды» обратилась группа абитуриентов Московского института стали и сплавов. История ними произошла чрезвычайная: и по обстоятельствам, и по степени беззастенчивости, с которой действовала заинтересованная сторона. Впрочем, вот письмо.

«В прошлом году мы поступали в институт, но не прошли по конкурсу. По объявлению о наборе в вузовский строительный отряд стали работать на строительстве столовой и здания учебного корпуса института. В отряде нас – восемьдесят человек. При оформлении в него всем без исключения была дана гарантия поступления в институт. Нас поселили в общежитии в студгородке, открыли для нас вечернее подготовительное отделение. В течение года неоднократно проводились собрания, на которых проректор по вечернему и заочному обучению профессор Н. Е. Скороходов и доцент Г. А. Григорьев заверяли, что на вступительных экзаменах нам будут предоставлены льготы: возможность сдавать отдельной группой, облегченные варианты контрольных работ, зачисление вне конкурса. Естественно, мы верили всем обещаниям. И старались от всей души.

Первые полмесяца работали вообще бесплатно. Никому не приходило в голову роптать: мы были полны благодарности вузу за его заботу о нас. Потом стали получать зарплату: от 17 до 40 рублей в месяц. Больше не выходило: ведь мы выполняли самую неквалифицированную работу. Но все окупали надежды на поступление.

Но чем ближе подходило время экзаменов, тем меньше нам уделяли внимания. И, в конечном счете, вообще предоставили самим себе. Экзамены мы сдавали на общих основаниях. В итоге из пятидесяти пяти человек, выдержавших год напряженной работы, двадцать три получили двойки на экзаменах и остались за бортом института».

Редакция послала письмо в институт, откуда вскоре пришел ответ за подписью ректора П. И. Полухина и секретаря комитета ВЛКСМ Ю. Райкова. Из ответа следовало, что стройотряд был создан едва ли не исключительно в интересах неудачников-абитуриентов. Во всяком случае, к ним был проявлен максимум внимания. Не было в ответе, естественно, одного: подтверждения, что обещались какие-либо льготы. Понимать следовало так: в стройотряд абитуриенты пришли сами, добровольно, осознав трудную ситуацию в институте со строительством. А бесплатно или за гроши работали только из высоких гражданских побуждений.

Личные беседы с ректором и проректором ничего не добавили.

– Ничего противозаконного мы совершать не стали бы…

Но тут пришел в редакцию бывший «доброволец» Н. Орешников и положил на стол официальную справку о том, что «он действительно состоит студентом подготовительного отделения Московского института стали и сплавов». Оказывается, всем иногородним членам отряда были выданы подобные фальшивые справки для предоставления их в Октябрьский райвоенкомат и в паспортный стол милиции для прописки. И в этом году, по сообщению отдела кадров института, такие справки выдаются новым доверчивым и не слишком разборчивым в нормах морали абитуриентам. Так что, похоже, уверения руководителей вуза в правовой безгрешности этого предприятия весьма сомнительны. Так же, как сомнительна искренность их заботы о неудачниках. Тут забота явно о себе, о своих интересах, которые только прикрываются для приличия высокими словами!

***

Да, мы понимаем, что строителей пока не хватает. Можно только приветствовать и заботу вузов об укреплении своей материально-технической базы. Но достаточно ли двух этих обстоятельств, чтобы допустить такие факты, о которых мы рассказали?

Ведь нельзя вести кладку нового здания, разрушая для этого фундамент гражданского мировоззрения молодых людей. Такое строительство будет слишком дорогим.

 

КОММЕНТАРИЙ

Центрального штаба студенческих строительных отрядов

 

«Трудовой семестр» – эти слова уже восемнадцать лет прочно связаны со студенческой жизнью. ССО – это форма гражданской и политической зрелости, социальной активности, патриотизма, энтузиазма советского студенчества. Можно привести цифры: пять миллиардов рублей капиталовложений освоили за девятую пятилетку студенческие отряды. Но гораздо важнее, на наш взгляд, другое: воспитывающая, формирующая сила этого движения, ставшего настоящей школой трудового воспитания.

Однако, как правильно пишет корреспондент «Комсомольской правды», не везде еще, видимо, понимают это воспитывающее значение ССО. Для иных хозяйственников – стройотряды, а чаще – только прикрывающиеся этим славным именем бригады из студентов-чернорабочих – способ решить собственные проблемы, возможность «залатать» организационные прорехи с помощью такой «подсобной» силы. Этот подход диктует и методы «формирования» отрядов: принуждения, финансовые нарушения, искажения, дискредитация наших лозунгов.

В движении ССО существует такое важнейшее направление, как участие в вузовском строительстве. За прошедшую пятилетку здесь освоено около 100 миллионов рублей. В 1977 году в строительстве учебных корпусов, общежитий вузов будут участвовать в составе студенческих отрядов более 32 тысяч студентов. Однако эти отряды подчиняются общим правилам и единому для всех уставу ССО. И нарушать их не дано никому.

И тем более недопустима практика, когда под видом отрядов студентов снимают с занятий и посылают вместо учебы работать. Не важно, на неделю или на месяц, всю группу или только ее часть… Важно, что затем следует гонка учебных программ, перегрузки, низкое качество знаний.

«Энтузиазм молодежи – это священное понятие,– говорил Л. И. Брежнев.– Им нельзя спекулировать, нельзя злоупотреблять им для того, чтобы затыкать прорехи, вызванные бесхозяйственностью некоторых администраторов, неумением организовать работу». Стройотряды были и будут оставаться, прежде всего, школой гражданской зрелости студенчества. Других вариантов быть не может.

* «Комсомольская правда», 13.03.1977 г.

 

ОТПИСКИ НА ПРИПИСКИ,

Или коротка жалоба на долгий ящик

 

Не прилично не отвечать на письма. Вот, скажем, вы получаете приглашение на свадьбу или новоселье. Вас ждут, а вы – ни гу-гу! Ни ответа, как говорится, ни привета. Невоспитанность. Впрочем, что касается семейно-бытовой переписки, то здесь еще куда ни шло. А если речь идет о служебной?..

Молодой инженер Синельниковского завода им. Коминтерна Г. И. Майтала обратился к начальнику райотдела милиции майору И.Д. Матвиенко с заявлением. Он поведал представителю власти о злоупотреблениях руководителей завода им. Коминтерна: они наладили массовое производство «левых» автомобильных рессор, потворствуют растранжириванию запасных частей, оформили слесарями двадцать шесть инженеров из Запорожья.

С того памятного дня минуло ни много ни мало пять месяцев. И, вы думаете, дали делу ход? Ошибаетесь.

– Наш начальник велел мне не проводить оперативного расследования по фактам, приведенным в заявлении товарища – Майталы, – сказал старший инспектор ОБХСС старший лейтенант А.А. Берестовой.

И вот мы встречаемся с майором Матвиенко. Он оказался человеком стеснительным. Чувствует себя неловко.

– Неудобно было как-то заниматься этим делом, – сокрушается тов. Матвиенко. – Как-никак замешаны и директор, и главный инженер…

И с тех пор письмо, зарегистрированное красными чернилами, лежит под сукном. Ответ не дан, мер никаких на принято… Впрочем, есть основания полагать, что речь гут идет не о простой невоспитанности. Но пока воздержимся от выводов, у нас есть в запасе еще несколько историй.

…Дети работников Днепропетровского речного порта много лет маются без яслей а садиков. Председатель Днепропетровского горсовета Е.В. Качаловский встал на защиту интересов подрастающего поколения речников и написал в апреле прошлого года начальнику Главного управления речного флота при Совете Министров УССР тов. Бобровникову такое письмо:

«Днепропетровский речной порт за послевоенное время не построил в городе ни одного детского учреждения. Основываясь на вашем сообщении от 15 января 1968 года о возможности строительства детских учреждений в городе Днепропетровске в 1969 году, исполком городского Совета депутатов трудящихся запланировал речному порту на 1969 год строительство детского комбината на 140 мест. Однако, несмотря на ваше письмо, средства речному порту для этой цели главк не выделяет».

И, вы думаете, в 1969 году тов. Бобровников что-нибудь ответил на это? Ни строчки.

Вот такая черная неблагодарность. Письма напоминают ответственным товарищам об их прямых обязанностях, зовут к немедленному действию: в десятидневный срок, никак не дольше, проверить факты, принять меры. А товарищи молчат. В забывчивости их не обвинишь. Какая забывчивость, если сразу по прочтении письмо запирается надолго в ящик.

***

Когда мы рассказали об этих прискорбных случаях главному инженеру главка целлюлозно-бумажного машиностроения Министерства химического и нефтяного машиностроения СССР В.А. Чичаеву, он решительно заверил, что в министерстве такого не обнаружишь.

– Если и бывает задержка с ответами, – сказал Вячеслав Александрович, – так, уверяю вас, не на год. Вот, к примеру, в начале декабря прошлого года на имя нашего министра пришло письмо заместителя управляющего Днепропетровской конторой Госбанка тов. Берестяного. Так сказать, официальная жалоба на Днепропетровский машиностроительный завод имени Артема, который регулярно не выполнял плана.

И что же? Двадцать дней не прошло, как ответ был написан и отослан. Начальник Главбуммаша И.В. Дорошенко поставил в известность контору Госбанка, что директору завода С.П. Краеву дано указание навести порядок… А, кроме того, заверил, что, начиная с января 1970 года, завод обеспечит выполнение плана по всем технико-экономическим показателям.

– Стало быть, все в порядке?

– Да нет! Вскоре на имя министра опять пришло письмо: «Завод продолжает работать плохо. Вторично просим сообщить о принимаемых мерах по улучшению работы завода».

– И что же ответил министр?

– Министр не стал отвечать. Но на этот раз промолчал и главк… Правда, он кое-что сделал: чуть ли не каждый квартал занижал заводу плав.

– Любопытно, что на сей счет думает директор завода тов. Краев?

– А он о заводе сейчас не думает. В начале марта министр освободил его от занимаемой должности.

Из всего этого можно было бы сделать вывод, что письма Днепропетровской облконторы Госбанка возымели действие. Увы! Это совсем не так. Служебную переписку растянули на несколько месяцев, а главное, в официальных ответах давали расплывчатые и общие обещания. Между тем еще летом 1969 года на завод нагрянули ревизоры, Как и следовало ожидать, им нашлась тут немалая работа. Они обнаружили огромные приписки – до двух миллионов рублей. За «перевыполнение плана» (?!) получали, как водится, премии. Почти 100 тысяч ушло на вознаграждения за махинации…

– Вот это да! Вы им корректируете план. А они не только не выполняют занижении! заданий, но еще занимаются приписками и незаконно получают премии. Так привлечены ли к ответственности виновные в приписках и незаконном получении премий?

– Об этом в приказе министра ничего не сказано. Но при новом директоре план выполняется! – заметил В. А. Чичаев.

– Предусмотрены радикальные меры?

– Главк значительно снизил заводу основные плановые показатели…

Все – как по маслу. Заниженный план перевыполняется, в отчетах все цифры хороши… А что же виновники приписок, как им-то живется?

– Мы занимаемся сейчас трудоустройством тов. Краева, – сказал нам при встрече заместитель министра Г. Г. Абрамов.

Недавно мы узнали: тов. Краев руководит ведущим пехом Балашихинского машиностроительного завода имени 40-летия Октября в Подмосковье. Обуреваемые сомнением, мы позвонили в прокуратуру Днепропетровской области. Трубку взял областной прокурор В. Ф. Волков.

– Согласно указанию пленума Верховного суда СССР, – разъяснил Владимир Федорович,– приписки на такую сумму и получение незаконных премий квалифицируются как хищение Причастные к подобному преступлению должностные лица привлекаются к уголовной ответственности.

После такого разъяснения хочется обратиться уже в Прокуратуру СССР: так не пора ли принять меры к нечистым на руку людям? А заодно и строго спросить с тех, кто составляет благодушные отписки…

* «Комсомольская правда», 27.06.1970 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

«Отписки на приписки»

 

В связи с опубликованной 27 июня 1970 г. статьей В. Цекова «Отписки на приписки, или краткая жалоба на долгий ящик» прокуратура Днепропетровской области возбудила два уголовных дела. Одно – по фактам злоупотреблений, допущенных на Синельниковском заводе имени Коминтерна, второе – по фактам приписок в отчетности на Днепропетровском заводе имени Артема.

О результатах расследования редакции будет сообщено дополнительно.

Г. ГУСЕВ,

прокурор следственного управления Прокуратуры СССР.

 

В ЗНАК УЧАСТИЯ СОУЧАСТИЕ

Почему в промкомбинате не «сработала» система предупреждения хищений

 

Однажды летним днем в управление БХСС УВД Ленинграда пришла Л.М. Бродская и сказала, что хочет сделать заявление. И вот на свет появился документ такого содержания:

«…Мой муж Бродский Борис Яковлевич работает начальником цеха Пушкинского промкомбината Леноблпотребсоюза. Он находится в приятельских отношениях с механиком промкомбината Штаерманом Марком Наумовичем. Очень часто они собираются у нас дома, и я слышала, как они вели разговоры о деньгах, делили какие-то деньги. Часто Бродский и Штаерман приносили в квартиру какие-то пакеты и баульчики. Подозреваю, что они занимаются хищениями.

На днях я встретила Штаермана, который попросил меня поискать в моей квартире его баульчик. Этот баульчик я обнаружила на антресолях. В нем оказалось капроновое полотно белого цвета в рулоне, полотно в полоску, заготовки сумок, нитки, пуговицы…»

Вскоре Бродская снова побывала в управлении внутренних дел и дополнила ранее сказанное некоторыми существенными подробностями.

А на другой день после этого посещения у проходной Пушкинского промкомбината работники милиции задержали М.Н. Штаермана и Б.Я. Бродского. При личном обыске в папках у них обнаружили дамские капроновые блузы, упакованные в целлофановые пакеты с ярлыками Пушкинского промкомбината: по цене 17 рублей – десять штук и по цене 16 рублей – десять штук. Было и еще кое-что в этих дорогих папках: десятки чистых фирменных бланков предприятия, служебная переписка… Короче, целая подпольная бухгалтерия!

На карманные расходы Бродский и Штаерман держали при себе более четырех тысяч рублей. Видимо, для пущей безопасности Бродский держал в кармане и удостоверение дружинника.

А еще несколько месяцев спустя в адрес Российского союза потребительских обществ пришло письмо заместителя министра финансов РСФСР А. М. Бочко:

«Проведенной контрольно-ревизионным аппаратом Министерства финансов РСФСР ревизией финансово-хозяйственной деятельности Пушкинского промкомбината Ленинградского облпотребсоюза выявлено хищение товарно-материальных ценностей в крупном размере.

Директор промкомбината Островский, старший бухгалтер Содова, начальники цехов № 1 – Столбунова и № 3 – Бродский и механик Штаерман совместно с другими работниками комбината на протяжении ряда лет занимались хищением товарно-материальных ценностей путем создания резерва сырья на производстве и изготовления из него неучтенной готовой продукции. Всего… из неучтенного сырья было изготовлено и похищено продукции на сумму 228,9 тысячи рублей. Ревизия финансово-хозяйственной деятельности проводилась при участии следственных органов…»

Потом были и другие письма, другие документы, множество цифр и данных, уточняющих и без того баснословные размеры воровства. Достаточно сказать, что только опрошенных по делу оказалось более 500 человек, а само дело ныне представлено 53 толстенными томами.

Их долго перелистывать, читать – мучение, потому что гнусное это дело – обворовывать свое государство, свой народ. И если я принялся ворошить историю, то не ради Штаермана и Бродского. Об их дальнейшей судьбе уже достаточно позаботились. Во всяком случае, адрес прописки и того, и другого на ближайшие 13-15 лет неблизкий.

Я же взялся за перо, чтобы познакомить вас с теми, кто проходил по делу только свидетелем, кто знал о хищениях, не мог не знать, но молчал, так или иначе, способствуя жуликам. Любая подлость, как сказал один мудрец, совершается с молчаливого согласия равнодушных. Но что заставило людей закрыть глаза на явное преступление? Отчего они оказались равнодушными к очевидному злу?

***

Первое знакомство на Пушкинском промкомбинате – с начальником ОТК 3.Н. Номеровой. Она работает здесь семнадцать лет, весь нехитрый производственный процесс знает наизусть. Показывая мне комбинат, Зинаида Ниловна тут же популярно поясняла «технологию» хищений:

– Возьмем цех Бродского. Акты раскроя положено составлять каждый день, чтобы закройщица могла проверить, все ли правильно записано. Бродский же оформлял акты скопом, за декаду. Наряды швеям закрывал раз в месяц, перед зарплатой. Практически работницы были устранены от контроля за расходом тканей, за количеством продукции. Вот Бродский и манипулировал, как хотел…

Номерова как бы даже восхищалась ловкостью пройдохи, простотой его способа «делать деньги». Еще бы: всего лишь чуть-чуть небрежничал с учетной документацией, а сколько на этом имел… Только вот что странно и, прямо скажем, поражает. Сама-то Зинаида Ниловна, что же, раньше об этом способе не подозревала? Или, может, она так несведуща, что не заметила всех манипуляций Бродского?

– И я знала о непорядках, и все другие руководители комбината, – не пыталась вовсе отрицать Номерова.

– Простите, – удивился я, и, думаю, мое удивление было вполне естественным. – Если все знали о непорядках, почему не потребовали навести порядок? Вот вы, например, Зинаида Ниловна, почему не поставили вопрос о нарушениях учета?

– Что вы, как можно? – Номерова прямо-таки руками всплеснула. – У них же связи колоссальные. Заикнись я, – в один момент смели бы меня с должности.

Многие молодые рабочие промкомбината были втянуты в грязные дела Штаермана и Бродского. Вполне вероятно, думал я, некоторые из них в свое время сигнализировали в райком комсомола об этом. Не может, чтобы не нашлось на предприятии ни одного честного и принципиального комсомольца, не пожелавшего быть орудием в руках жуликов. Районный штаб «Комсомольского прожектора» тоже, наверное, проводил рейды на комбинате. Конечно, хищения разоблачить не так-то просто… Но сейчас, когда воровство предано огласке, тревожные факты, если они были, должны бы вспомниться.

– Да, да, кое-что в общих чертах я слышал, – напряженно припоминал секретарь райкома комсомола Ю. Ефимов. – Но, по-моему, к нам никаких сигналов не поступало. Вы поговорите лучше с Басаевой, она была в то время секретарем комитета комсомола на комбинате. Если что и поступало е райком, то, по всей видимости, передавалось ей.

Басаева буквально ошеломила меня:

– Мое мнение? С ними приятно было общаться: со вкусом одевались, всегда при деньгах, милы, обходительны, ни малейшего хамства. Не то что некоторые: ругаются, нервничают, загоняют до пота себя и других, а дело все равно не идет.

Басаева – старший технолог. Следствием установлена и ее вина: практически обоснованных норм расхода сырья не разработала, сколько и на что уходило ткани, не контролировала. Уж не потому ли, что выше производственных интересов ставила обходительность и внешнюю респектабельность своих коллег? Подмена деловых взаимоотношений личными симпатиями и антипатиями – не есть ли это та самая благодатная почва, на которой произрастают снисходительность к преступникам, беспринципность, примиренчество? Служебное приятельство, как щит, оберегает провинившегося от возмездия. А мошенник превращает мягкотелого приятеля по службе в своего сообщника, пусть даже не подозревающего об этом.

***

В истории, о которой я рассказываю, дружелюбие на грани попустительства стало правилом, стилем служебных отношений. Когда Бродского и Штаермана посадили, вслед им с комбината полетели превосходнейшие характеристики, производственные и общественные. Директор промкомбината, бывшая тогда главным инженером и оставшаяся временно одна за всех, Г. Д. Шарова подписала их совершенно искренне, ничуть не вступая в противоборство с собственной совестью.

– Я и сейчас ничего особо плохого сказать об этих людях не могу, – призналась она мне при встрече.

Положим, когда Шарова подписывала характеристики, она еще не представляла, что защищает расхитителей народного добра. Хотя для главного инженера такое неведение довольно странно. Но почему и теперь, когда черное названо черным, Шарова продолжает считать его белым? Что это – гипноз сложившихся представлений? Или детская вера, что плохие люди бывают только в чужих семьях? Или солидарность?

Ну, а теперь посмотрим, как наказаны злоумышленники. О Бродском и Штаермане, начальнике цеха и механике, я уже сказал. Бывший директор промкомбината Островский «за необеспечение сохранности кооперативной собственности» был освобожден от должности. Постановлением правления Леноблпотребсоюза. А распоряжением председателя правления Скворцова тут же был переведен в Лензаготсбытбазу. Сейчас Островский уже уверенно руководит отделом снабжения Ленинградской типографии № 4…

Скворцов вовремя успел позаботиться о подопечном. Вскоре он сам получил из правления Роспотребсоюза пакет, в котором находилось не совсем приятное для него известие: об освобождении от должности «за бесконтрольность расходования сырья и материалов, непринятие мер по предотвращению хищений кооперативной собственности в Пушкинском промкомбинате, беспринципность в деле совершившихся фактов и неправильное представление по данному вопросу информации правлению Роспотребсоюза с целью ее сокрытия». Впрочем, Скворцов не очень огорчился: еще раньше он получил другой пакет, из главного управления общественного питания Ленгорисполкома. Начальник управления С. Баранов просил Леноблпотребсоюз согласия на перевод Скворцова в «свое» ведомство. Облпотребсоюз согласие дал, снабдил бывшего председателя положительнейшей характеристикой. Нынче Б. Скворцов – директор треста столовых Петроградского района города Ленинграда.

Да, прямо скажем, наказания весьма условны. Однако мягкость их, как я узнал позже, была, что называется, «запрограммирована». Скворцов, с которым я встретился в его новом кабинете, считал себя

несчастной жертвой случая:

– Ох, не повезло мне… Потребовался Министерству финансов СССР пример по хищениям… Тут и выскочил, как на грех, Пушкинский промкомбинат с этим проклятым масштабным воровством.

И дальше Скворцов поведал, как вызвал его в Москву председатель Роспотребсоюза, намекнул в личной беседе: нелишне, мол, уйти добровольно, как он, Скворцов, тут же все понял и согласился поменять работу.

– Первая самостоятельная должность была. И, на тебе, не повезло, вспомнили в Минфине наш промкомбинат.

Оказывается, грубейшие финансовые нарушения и злоупотребления на комбинате были обнаружены еще много лет назад. В актах ежегодных ревизий эти факты постоянно фиксировались. Но на комбинате все осталось по-прежнему, жуликам и на будущее предоставили свободу действий. Что за нелепица? Объяснения я получил у начальника юридического отдела облпотребсоюза С. Гинзбурга.

– Знаете, обнаруживать хищения нам попросту невыгодно. Представьте, появляется какая-то лишняя сумма, которую жулики «сколотили» из незаконно сэкономленного сырья. Куда мы ее денем? Приплюсуем к балансу, значит, увеличится наш подоходный налог. Но ведь похищенная сумма – только цифра, деньги-то воры успели растратить. А налог надо платить наличными. Вот и получается один ушерб комбинату… Новый председатель облпотребсоюза А. Федулин по этой причине ходатайствовал перед российским правлением, чтобы промкомбинату разрешили не предъявлять расхитителям иска. Пусть уж лучше эта сумма ничьей будет.

А что, если бы однажды летним днем, подумал я, Бродская не пришла в УБХСС? И, вернувшись в Москву, я задал этот вопрос начальнику контрольно-ревизионного управления Роспотребсоюза Д. П. Толмачу.

– Что было бы, если бы не пришла? – переспросил Дмитрий Петрович.– А ничего б не было. Все оставалось бы по– старому. Зато я бы, во всяком случае, не имел строгого выговора, который мне вынесли за это дело.

Он вздохнул и добавил:

– Но это, конечно, шутка. А если серьезно, то сколько веревочке ни виться…

* «Комсомольская правда», 14.05.1974 г.

 

РАЗЫГРЫВАЕТСЯ ПРИЗ

Сценки из жизни ипподрома

 

Любите ли вы лошадей? Странный вопрос, не правда ли? Как не любить это красивое, грациозное, преданное человеку животное! При всей мощи и силе автомашин, серебристых авиалайнеров и громкотрубных теплоходов лошадь остается нашим другом. Любим мы ее за красоту, дарованную природой, за ту многовековую добрую службу, которая связывает лошадь и человека.

Иному горожанину лошадей дано увидеть разве что на ипподроме. Признаюсь, при всем своем трепетнейшем отношении к лошадям долгое время усматривал я в ипподромных скачках некое насилие над лошадиной природой, нечто вроде эксплуатации лошадиного таланта. И, конечно же, был не прав. Ипподром – это не только красиво, это не только азарт скачек, когда зрелище рвущихся на полных парах лошадей, краски зеленого поля, желтой гаревой дорожки, ярких костюмов жокеев завораживает, дарит восторг, известный любому футбольному или хоккейному болельщику. Ипподром – это еще и очень нужное дело даже в чисто практическом смысле. Это испытание, это выявление истинного «таланта» лошади, выявление ее ценности, без чего немыслима дальнейшая работа по улучшению лошадиной породы.

Словом, даже не будучи завсегдатаем, я все-таки люблю ипподром. И хочу, чтобы там, на ипподроме, все было красиво, чисто, честно.

К сожалению, чисто и честно бывает не всегда. Бывает очень даже некрасиво. Об этом и пойдет сегодня речь.

…Вот начинаются состязания. Лошади выстроились на старте, жокеи ждут удара р колокол. Естественно, вы приглядываетесь к лошадкам, стараетесь мысленно угадать, какая из них первой придет к финишу, волнуетесь. В тот день среди стартующих лошадей я выделил для себя Барса и Робинзона. И очень даже был доволен, когда обе голова в голову первыми прошли полкруга.

На Барсе скакал жокей Рыбальченко, на Робинзоне В. Королев. От них значительно отставал на Романсе жокей В. Парац. Но на втором круге случилось то, чего ни я, ни другие зрители совсем не ожидали…

В официальном документе об этом сказано так:

«…В скачке № 1 жокей 2-й категории Рыбальченко А. М., скакавший на жеребце Барсе… умышленно сдерживал жеребца Барса по всей дистанции, то уводил его в поле, то возвращал к бровке, чем сбивал жеребца с пейса.

В этой же скачке Королев В. А., скакавший на жеребце Робинзоне… скакал пассивно и сдерживал жеребца, чем способствовал произвольному выигрышу приза жеребцом Романс под управлением В. В. Параца».

Красноречивый документ, не правда ли? Но, может, это был единичный случай? Как бы не так. Вот еще заезды – наездники В. Павлов, Е. Седик и Д. Этингов явно придерживают лошадей.

Еще заезды – наездники М. Юров, В. Сосков, Д. Поселов, П. Андреев просто не желают бороться за лидерство.

Во всех этих случаях нечестность была столь очевидна, что на трибунах ипподрома дружно освистывали результаты заездов. Но одна группа людей, та, что занимала самые удобные места на нижних ступенях парадной лестницы, у финиша, похоже, торжествовала. Ликование их было вполне объяснимым. Они выиграли в ставках на тотализаторе.

Как известно, на ипподроме разрешается игра на тотализаторе. Плохое это явление или хорошее – не цель нашего сегодняшнего разговора. В свое время по этому поводу немало дискутировали. Собственно, и я, приходя на ипподром, вкладываю по традиции свой рубль в тотализатор. И болею за свою лошадку. И хочу, конечно, чтобы она выиграла заезд. Но выиграла в честной борьбе, в честном споре. Честном.

Но вот едут В. Курнин на Шторме и А. Цирикаев на Лиелупе. Перед самым финишем, когда Лиелупе уверенно выигрывала заезд, обходя Шторма, Курнин громко крикнул Цирикаеву: «Тормози!», обещая потом рассчитаться. Первым пришел Шторм…

Да, в разные дни нет-нет да и повторялось одно и то же: наездники придерживали своих лошадей, уступая дорогу какой-то одной лошади, не желали бороться за первенство.

Почему? Ведь такое, мягко говоря, неспортивное поведение отдельных жокеев и наездников лишает скачки и заезды всякого смысла, перечеркивает само ипподромное действо и наносит непоправимый моральный ущерб зрителям, присутствующим при явном обмане. Не говорим уже о том, что наносится ущерб самому конному делу. В одном из документов по испытанию лошадей на ипподромах об этом сказано предельно отчетливо: «Препятствует выявлению истинных способностей животных и дискредитирует зоотехнический смысл испытаний».

Наконец, кто может дать гарантию, что на том или ином случае неспортивного поведения кто-то не погрел руки? Не забудем, что на ипподроме работает тотализатор, что здесь разыгрываются немалые призовые суммы. Кто поручится, что в том или ином случае мы не имеем дело с мошенничеством, со взяткой?

Вооружившись этими соображениями и фактами, мы пошли к главному судье Московского ипподрома Т. Н. Амилахвари.

– Да, вы правы, – согласился главный судья. – Названные вами жокеи и наездники действительно допустили пассивную езду без стремления к победе и будут наказаны по всей строгости.

И как же, вы думаете, они были наказаны? Читаем в приказах: «Лишить прав участия в призах сроком на 2 недели», «Лишить премиально-призовых сумм за месяц», «Строго предупредить» и т. д. Как будто речь идет о весьма невинной оплошности, случайном срыве. Да и как же иначе? Ведь такой-то жокей (имярек) для товарища Амилахвари и для других руководителей ипподрома всего лишь «допустил пассивную езду без стремления к победе». Эта формула («допустил пассивную езду») с завидным постоянством кочует из приказа в приказ, применяется к жокеям и наездникам, «допустившим пассивную езду», по 2-3 раза подряд. И вообще, о какой-то возможной связи фактов нечестной борьбы с тотализатором руководители ипподрома говорить избегают, как-то это неловко, не принято.

А ведь существуют очень хорошие правила проведения соревнований, строгое соблюдение которых напрочь исключает даже саму возможность нечестной борьбы. Почему же эти правила не всегда соблюдаются? На трибунах ипподрома, например, во время испытаний строго запрещено присутствие лиц, имеющих служебный контакт с жокеями и наездниками: конюхов, тренеров и т. д. Это довольно серьезное нарушение для ипподрома, где, повторяем, работает тотализатор. Однако на трибунах не так уж редко можно увидеть помощника наездника В. Писюкова, конюха А Адиатулина и других лиц. А вот еще один красноречивый документ: «…Судейская бригада с работниками милиции… задержала выходящего из конюшни постороннего человека, известного как игрока в тотализатор. Это заставляет предполагать, что он мог иметь предварительный сговор с посторонними лицами, связанными с тотализатором, или давать им информацию о шансах своей лошади».

Еще одна некрасивость ипподромной жизни – частное букмекерство, частный тотализатор. Да, да, я не оговорился. Если у вас в кармане осталась одна мелочь (ставок меньше рубля в кассе тотализатора не принимают), ее охотно примут «добрые люди», расположившиеся где-то на втором ярусе трибун. Назову тех, кого не один раз милиция хватала, как говорится, за руку. Это заведующий автосалоном № 1 Г. Юрканский, звукорежиссер мюзик-холла В. Никитин, сотрудник стоматологического института М. Мандель…

По поводу частного букмекерства беседуем с директором Московского ипподрома М. Н. Эфросом.

– Да, все правильно, – говорит он. – Но что делать? Тут за кассами государственного тотализатора не всегда уследишь. Случается, билетами торгуют даже после того, как лошадей пустили со старта. Был бы у нас автоматический тотализатор, вот тогда… Что же касается букмекеров, то, заверяю вас, мы выводим их за пределы ипподрома. Но они возвращаются…

Но только ли на Московском ипподроме непорядки? Нет, не только. Вот что мы узнали в Министерстве сельского хозяйства СССР. Начальник Главного управления коневодства и коннозаводства А. Е. Мартыненков знал, о чем пойдет разговор, и поэтому без долгих слов пододвинул папку с документами: «Разбирайтесь».

В одном из актов проверки работы Харьковского ипподрома читаем: «Проверка показала, что имеют место необоснованные исправления, неточности. Не проверяется в рапортичках количество проданных билетов на каждую лошадь. Не всегда верно оформляются выигрышные билеты…» Приказом по главку директор Харьковского ипподрома В. Бондаренко от занимаемой должности освобожден.

В другом приказе по главку говорилось о том, что в Пятигорске УВД Ставропольского крайисполкома «выявило факты хищения денежных средств в сумме 17.650 рублей работниками Пятигорского ипподрома…»

Выводы, как вы понимаете, сделать нетрудно. Надо решительнее бороться с любыми нарушениями норм ипподромной жизни. Не должно из-за нечестных людей страдать доброе, хорошее, нужное дело.

*  «Неделя», № 22(1054), 1980 г.

 

ПО-РОДСТВЕННОМУ

Фельетон

 

Совсем недавно ревизоры обнаружили, что в Архангельском медицинском институте одновременно протекают два учебно-воспитательных процесса.

Один – это тот, который всем известен.

Другой процесс…

Однажды Марина Павловна Тюпина, комендант-кастелянша общежития мединститута, сказала своей племяннице Алле:

– Ты получаешь зарплату?

– Нет, дорогая тетя, я пока только студентка техникума советской торговли.

– Будешь получать.

И точно. Приходит Алла в указанное тетей Мариной время в кассу мединститута – ей выдают деньги. Приходит в кассу через месяц – снова выдают.

Аллу начали одолевать всякие там сомнения. И, передавая очередную сумму теге Марине, Алла поинтересовалась:

– Тетя, чем же я лучше твоей дочери Тамары?

– А кто тебе сказал, что ты лучше? – обиделась за родное чадо тетя Марина, понимая намек племянницы. – Тамара тоже зарплату получает у нас в институте.

– Ой! – ужаснулась Аллочка и воскликнула сакраментальное: – Куда же начальство смотрит?!

– А туда же, – загадочно пояснила кастелянша.

Однажды Е. А. Фофанова, начальник отдела кадров мединститута, спросила свою дочь Олю:

– Хочешь, доченька, получать зарплату?

– Хочу, мама, да не могу, ибо, как тебе известно, я пока только студентка лечебного факультета.

– Хочешь – значит, сможешь, – заверила кадровик-мамаша.

И точно. Приходит Оля в указанное мамой время в кассу мединститута, требует ведомость, а в той ведомости она числится трудолюбивой лаборанткой с твердым месячным окладом.

Олю начали одолевать сомнения.

– А вдруг бухгалтер обнаружит подлог? – сказала она маме.

– Кто?! Бухгалтер?! – удивилась Фофанова-мать.

Однажды Д. В. Поздеев, главный бухгалтер мединститута, спросил свою дочь Алевтину :

– Хочешь получать?..

И т. д. и т. п.

И стала Алевтина получать в кассе мединститута зарплату как препаратор, хотя работала в другом месте, в другой должности.

Эх! Да что там главбух, когда Анатолий Николаевич Ярошенко, профессор и заведующий кафедрой терапевтической стоматологии мединститута, однажды просто, по-семейному, сказал своей дражайшей супруге:

– Зайди завтра, Алла Афанасьевна, в кассу и получи зарплату. Я тебе выписал как младшему научному сотруднику кафедры 135 рублей. Хватит?

Супруга ответила, что маловато, конечно, но если учесть… Профессор учел и тут же оформил на себя еще одну зарплату все в том же медицинском институте.

Точно по таким же фиктивным табелям явок на работу, заверенным профессором Ярошенко, долгое время получали зарплату в Архангельском мединституте… москвичи Г. В. Базиян и А. С. Стружанская.

Но ведь, скажете вы, должен был кто-то из руководителей института подписывать все эти приказы о назначении, финансовые документы? Должен был! Подписывали. И ректор Н. П. Бычихин, и проректоры. Что же, не знали они, что санкционируют? Знали. Однажды в числе прочих документов был подписан, например, приказ о назначении лаборантом кафедры физического воспитания жены проректора Г. М. Бердниченко.

Перечислить всех, кто незаконно получал зарплату в Архангельском мединституте, решительно невозможно, ибо, как показала ревизия, таковых обнаружилось 79 человек. А общая сумма незаконных выплат по институту исчисляется в десятках тысяч рублей.

Коль ревизия обнаружила, вскрыла, скажете вы, навела порядок, зачем же об этом писать в газете? Вопрос резонный, я его и задал П. В. Черноморду, начальнику контрольно-ревизионного управления Министерства финансов РСФСР, который обратился в редакцию с предложением обнародовать эти факты.

Петр Васильевич сокрушенно развел руками:

– Наша функция – проверить, составить акт, довести его до сведения Минздрава РСФСР, которому подчинен Архангельский медицинский.

– Довели?

– Послали письмо, но в Минздраве его затеряли…

Уже в Архангельске я узнал, что справедливость все-таки восторжествовала. На коменданта-кастеляншу мединститута Тюпину заведено уголовное дело.

* «Комсомольская правда», 22.11.1973 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Три деловых ответа

 

22 ноября 1973 г. в «Комсомольской правде» была опубликована корреспонденция В. Цекова «По-родственному». В ней шла речь о том, что в Архангельском медицинском институте незаконно оформлялись совместителями родственники представителей администрации, профессорско-преподавательского состава, были выплачены деньги по фиктивным табелям явок на работу. После публикации корреспонденции в редакцию поступили ответы из Архангельского мединститута, Министерства здравоохранения РСФСР и Министерства финансов РСФСР,

Ректор института Н. БЫЧИХИН и секретарь парткома Л. МЕЗЕНОВ сообщают, что ректорат и партком сделали выводы из критического выступления газеты. Освобождены от занимаемых должностей проректор по административно-хозяйственной работе Г. М. Бердниченко, начальник отдела кадров Е. А. Фофанова, заведующий хозяйством С. И. Афанасьев. Объявлен строгий выговор кассиру А. П. Уколовой, выговор – бухгалтеру расчетной части 3. Ф. Беловой, понижена в должности бухгалтер по материальному учету Т. П. Кузнецова.

Партком решил исключить Г. М. Бердниченко из рядов КПСС. Партком поддержал решение парторганизации административно-хозяйственной части об освобождении от должности главного бухгалтера института Д. В. Поздеева. За серьезные нарушения финансовой дисциплины, допущенные Профессором А. Н. Ярошенко, партком объявил члену КПСС А. Н. Ярошенко выговор. По решению парткома проф. А. Н. Ярошенко с 1 декабря 1973 г. освобожден от должности декана стоматологического факультета.

Выступление «Комсомольской правды» обсуждалось на собрании комсомольского актива института.

Министр здравоохранения РСФСР В. ТРОФИМОВ сообщает редакции, что корреспонденция «По-родственному» обсуждалась на заседании коллегии министерства. По решению коллегии издан приказ министра «О грубых нарушениях финансовой дисциплины в Архангельском медицинском институте». За допущенные грубые нарушения штатно-финансовой дисциплины ректору Архангельского медицинского института Н. П. Бычихину объявлен выговор. Проректору по научной работе В. В. Аристовой за отсутствие должного контроля за выполнением в институте хоздоговорных научно-исследовательских работ и привлечение к этой работе профессорско-преподавательского и учебно-вспомогательного состава кафедр объявлен выговор.

Обращено внимание начальника контрольно-ревизионного отдела Министерства здравоохранения РСФСР Ю. Е. Алехина на неудовлетворительное качество ревизий, проводимых в 1970, 1972 годах в Архангельском медицинском институте.

Начальнику Главного управления учебных заведений Минздрава РСФСР В. А. Бабичеву приказано усилить контроль за состоянием штатно-финансовой дисциплины в высших и средних учебных заведениях Минздрава РСФСР.

Ректорам высших и директорам средних учебных заведений Минздрава РСФСР приказано в кратчайший срок провести внутреннюю проверку правильности оформления, приема на работу совместителей, оплаты их труда.

По мнению Министерства финансов РСФСР, о котором сообщает редакции заместитель министра А. БОЧКО, публикация корреспонденции «По-родственному» актуальна и полезна, так как привлекает внимание общественности к имеющимся еще нарушениям в расходовании государственных средств на предприятиях, в организациях и учреждениях. Вместе с тем Министерство финансов РСФСР отмечает, что Министерство здравоохранения РСФСР недопустимо затянуло рассмотрение и решение вопроса о наказании виновных в злоупотреблениях в Архангельском мединституте. Начальнику контрольно-ревизионного управления Минфина РСФСР П. В. Черноморду строго указано на недостаточность контроля за своевременным рассмотрением Министерством здравоохранения РСФСР результатов ревизии Архангельского мединститута.

 

ГОРЮЧИЙ… НАВАР

Фельетон

 

Поддался я как-то влечению моды и накупил талонов «Автостопа». Очень уж популярным был этот способ путешествия на попутных автомашинах. Выходишь, мол, на дорогу, подымаешь перед встречной машиной руку с талоном, и шофер охотно приглашает тебя в кабину… Так можно хоть всю страну объехать!

А недавно перед самым отпуском случайно выдвигаю ящик стола, глянь – лежат аккуратно сложенные стопочкой те самые талоны. Тут я и решил пустить их в ход. Дай, думаю, двину по городам и весям. Хотя, признаться, некоторые сомнения одолевали: ведь рекламная-то кампания «Автостопа» когда еще заглохла…

В общем, рюкзак за плечо, выхожу на дорогу, поднимаю руку. И что вы думаете? Первая же попутная автомашина, скрежеща тормозами, останавливается.

Объясняю водителю: так, мол, и так – намерен совершить длительное путешествие по свободной программе.

– О, – воскликнул водитель, – значит, все же решили внедрить эту систему! Что ж, до Смоленска я к вашим услугам…

В Наро-Фоминске водитель притормозил у автозаправочной станции № 317.

– Нелишне дозаправиться… – сказал он. Но вскоре вернулся. – Не повезло. Мои давнишние знакомые заправщицы Костикова и Смирнова, оказывается, чересчур увлеклись. В течение одной смены продали за наличный расчет владельцам индивидуальных автомашин 8 тысяч литров бензина, присвоив 1400 рублей… Вот их и отстранили…

«Ничего себе, – думаю, – «увлеклись»!»

У следующей бензоколонки водитель снова притормозил. Внешность юной заправщицы меня поразила. Жгучая брюнетка была одета, увешана, разукрашена и напомажена всем, что могут предложить современные комиссионные, ювелирные и парфюмерные магазины.

Перед самым носом водителя она прикрепила к бензоколонке записку: «Скоро буду!» и направилась к своим «Жигулям». Водитель стал слезно упрашивать все же заправить машину.

– Пошел к черту! – мило улыбаясь, бросила на ходу юная заправщица. – Меня ждет педикюрша!.. – Дверца захлопнулась, и машина тут же рванула с места.

– Впрочем, – сказал водитель, когда мы снова выехали на шоссе, – до города Сафонова у меня бензина, пожалуй, хватит. А там у меня тоже знакомая заправщица.

И ведь правильно говорил. До Сафонова мы благополучно доехали. Заправщица АЗС № 14 Булгак действительно аккуратно отпустила нам требуемое количество литров бензина. А вернувшись в кабину, водитель с восторгом сказал:

– Вот это разбойница! Представляете, что она мне на прощание шепнула? «Поздравь, – говорит, – чистый «навар» у меня с бухгалтером местной нефтебазы Харламовой 7500 рублей!».

– Да за счет чего же?

– Ну вы, право же, наивный! – бросил он снисходительный взгляд в мою сторону и включил сцепление.– Да за счет фиктивного списания! Ими похищено талонов на бензин единого фонда на 100 тысяч литров…

Хозяином заправочной станции где-то под Оршей оказался вылитый Жан Марэ. Лет этак на тридцать. В супермодной вельветовой «тройке» цвета морского песка… С этой «тройки» все и началось.

Мой водитель сделал неловкое движение заправочным шлангом и струей синеватого бензина угодил прямо на элегантный пиджак Жана Марэ. Я судорожно выхватил из своего кармана носовой платок и бросился вытирать расползающиеся на глазах пятна, приговаривая, что, мол, вещь ведь, видно, очень дорогая…

– Пустяки! Не беспокойтесь! – отстранил мою руку с платком вылитый Жан Марэ. – Такие костюмы я могу себе покупать хоть каждый день!

Тут я заметил на лацкане его пиджака университетский значок.

– Не удивляйтесь. Должность заправщика ныне престижна. И многие с высшим образованием идут сюда работать. Хотя официальная месячная зарплата здесь и не превышает ста рублей…

***

Так, путешествуя, беседуя со встречающимися на трассах туристами (а потом уже и вникая в некоторые результаты кропотливой работы аппаратов БХСС), я познакомился с удивительно дерзким и беспардонным методом наживы путем различных манипуляций с бензином, а также другими злоупотреблениями: приписками километража пробега и тоннажа перевезенного груза, отсутствием контроля в организациях и предприятиях за учетом, сохранностью, реализацией горюче-смазочных материалов и талонов единого фонда.

В Минске, например, начальник отдела снабжения моторного завода Э. И. Эстрин и его заместитель Ф. И. Фальковский при попустительстве заместителя директора завода В. В. Короткого, главного бухгалтера С. А. Тропашко и начальника финансового отдела И. А. Омельяновича систематически составляли фиктивные товарно-транспортные накладные на невыполненные объемы работ. Вместо фактического количества перевезенных грузов указывали в документах максимальную грузоподъемность транспортных средств. Общее количество таких приписок составило 7184 тонны.

Не менее предприимчивыми были старшие диспетчеры автобазы Ермаковского объединения «Трассельхозтехника» Павлодарской области Казахской ССР Каюпов и Темирова. Они постоянно выписывали на автомашины «Урал» бензин марки АИ-93 вместо фактически расходуемых марок бензина А-72 и А-76. За короткий период смогли похитить у государства более 260 тысяч рублей.

«Бензин ведь испаряется…» – объяснили нам на нефтебазе города Пярну Эстонской ССР. Из резервуаров здесь то ли невзначай вытекло, то ли испарилось 130 тысяч литров бензина стоимостью 25 тысяч рублей…

Итак, что же происходит?

Приписки в системе автотранспорта ведут к тому, что у водителей накапливаются большие излишки единых талонов, которые впоследствии продаются за бесценок работникам автозаправочных станций и владельцам личных автомашин. Кроме того, продажа горюче – смазочных материалов по талонам ведет к ежегодному неоправданному расходу двух тысяч тонн высококачественной бумаги и свыше 15 миллионов рублей денежных средств, идущих на изготовление и обращение талонов.

А может быть, заинтересованным министерствам и ведомствам все же следует прислушаться к мнению специалистов, заботящихся о благе государства. И в целях усиления борьбы за экономию горюче-смазочных материалов и предотвращения хищений перейти на продажу бензина за наличный расчет? Может, в городах и населенных пунктах, где отсутствует продажа горючего через автозаправочные станции, разрешить реализацию его за наличные деньги через лесхозы, леспромхозы, совхозы и другие организации владельцам автомашин и водно-моторных средств? Может, надо обеспечить серийное изготовление и повсеместное внедрение бензоколонок повышенной производительности и точности, с кассовым аппаратом, позволяющим отпускать горюче-смазочные материалы за наличный расчет? Может, наконец, наступило время, когда следует уделить особое внимание и подбору кадров для работы на автозаправочных станциях?

…Но чем же закончилось мое путешествие? Уже в Москве я узнал, что определенные меры, конечно, принимаются. Главное управление БХСС МВД СССР систематически организовывает мероприятия в масштабе страны. В ходе специальных проверок на объектах народного хозяйства у расхитителей изъято несколько миллионов литров автомобильного бензина. Кроме того, установлены многочисленные приписки перевезенных грузов. Задержано около 20 тысяч автомобилей с неисправными и неопломбированными спидометрами. Выявлены также случаи использования автотранспортных средств не по назначению или в корыстных целях.

Вот во что обходятся большие и малые пятна от бензина.

* «Комсомольская правда», 28.09.1980 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Горючий…. навар

 

Под таким заголовком 28 сентября с. г. в «Комсомольской правде» был опубликован фельетон В. Цекова.

В редакцию пришел официальный ответ из Государственного комитета РСФСР по обеспечению нефтепродуктами.

«Установленный в 1964 году и действующий в настоящее время порядок отпуска нефтепродуктов по предварительно оплаченным талонам имеет ряд существенных недостатков и создает условия для злоупотреблений,

Госкомнефтепродукт РСФСР принимает меры к пресечению хищений нефтепродуктов и злоупотреблений с талонами на автозаправочных станциях. Улучшена работа по подбору кадров для работы на АЗС. В I полугодии 1980 г. проведено 29.870 плановых и внеплановых проверок и ревизий работы АЗС, в ходе которых у владельцев индивидуальных автомобилей были изъяты единые талоны на 246,9 тыс. литров при Попытке получения по ним бензина. За нарушение порядка отпуска нефтепродуктов «были наказаны 1072 работника АЗС. Однако существующая система отпуска создает каких-либо дополнительных возможностей для более эффективной борьбы с хищениями нефтепродуктов.

Госкомнефтепродукт РСФСР считает, что в целях предотвращения хищений, упорядочения расчетов за отпускаемые нефтепродукты и усиления борьбы за экономное расходование автомобильного бензина целесообразно решить вопрос об отпуске автотранспорту горюче-смазочных материалов за наличные деньги.

Госкомнефтепродукт РСФСР обращался в соответствующие инстанции и выступал в центральной печати с предложением об изменении действующего порядка отпуска горючесмазочных материалов. В настоящее время оно находится на рассмотрении в Госснабе СССР.

В. РАЗУМОВ, первый заместитель председателя комитета»

 

ПОПАЛА ПОД СОКРАЩЕНИЕ

Письмо в редакцию

 

Дорогая редакция! Извините, что приходится обращаться к вам. Но права пословица: «Жизнь, прожить – не поле перейти». Все придется испытать – и хорошее, и плохое, в радости, и беды. Так случилось и со мной.

Кто я? Росла в семье небогатой, так как была четвертая у мамы, а отец погиб в 43-м году на войне. Старшему из нас было 8 лет, но ничего, все выросли и распорхались от матери кто куда. Меня тоже тянуло уехать из дому на далекую стройку, начать самостоятельную жизнь. Я вот со школьной скамьи по оргнабору попадаю на стройку в Подмосковье, в город Жуковский, в строительный трест. Зачислили меня в ССМУ-1, на первое время разнорабочей, потом маляром. Одновременно училась в 10-м классе вечерней школы. Позже, в 1962 году, мне предложили работать лаборанткой по испытанию лаков, красок и других отделочных материалов. В 1963 году направили учиться на курсы лаборантов. Окончила эти курсы, получила свидетельство с отличием. На основании этого меня провели по штату техником-лаборанток. Я поступила в институт, учусь на 3-м курсе. Правда, у меня потеряно 3 года, так уж сложились домашние обстоятельства. Муж был всегда против того, что я учусь. Жилья не было, ребенок, скандалы ежедневно. Однако я тянулась, как могла, не хотелось мне бросать начатое дело. Но появился другой ребенок, получили жилье богатое, хорошее, а жизни не было в семье. Дошла до развода. Ходила первые дни убитая: как буду одна воспитывать детей, ведь все-таки мальчики?

И правда, говорят: «Свалится одна беда, жди другую» – другую долго ждать не пришлось. Вызывает меня 28 декабря прошлого года начальник управления В. И. Янкелевич и говорит, что я попадаю под сокращение с 1 января. Я не расплакалась, сдержалась на людях, а когда вышла из конторы – так мне показалось обидно за все: за то, что так жизнь сложилась у меня, за то, что мои стремления к учебе оказались напрасными, за то, что я никогда не думала уходить из ССМУ-1 все эти 12 лет, а тут оказалась ненужной. Но делать нечего, пошла я работу искать по городу вечерами. Готовы были принять меня в двух местах, но мой начальник Е. И. Янкелевич сказал: нам ты нужна, работай, как работала, просто мы тебя переведем в штат трестовской лаборатории. Вроде бы Е. И. Янкелевич договорился с управляющим трестом Ю. И. Ермаковым о моем переводе.

В штате трестовской лаборатории на должности техника-лаборанта числится пенсионер-фотограф… Конечно, работает он фотографом, а не лаборантом. Вот они и хотели сделать обмен: фотографа перевести в ССМУ-1 по рабочей сетке. А меня в трест – на должность техника-лаборанта.

Так работала я четыре месяца, а вот 3 мая 1971 г. вызвали меня в отдел кадров и говорят: «Галя, тебя нет нигде в списках, ты сокращена. Все наши платежные документы задержаны госбанком, из-за тебя мы не можем выдать зарплату рабочим».

Тогда Е. И, Янкелевич, инспектор по кадрам Т. Е. Охотникова, председатель цехкома М. Зорин стали упрашивать меня написать заявление о переводе в рабочие. Мол, временно, на месяц, пока не выйдет из отпуска, управляющий трестом т. Ермаков. Уговорили. Написала я это заявление (задним числом), да и как было не написать, если, как мне сказали, рабочим из-за меня зарплату задерживают за май. А мне пообещали, что с июня переведут в трест.

Но прошел май, прошел июнь – все на прежних местах. Тов. Янкелевич посылает на прием к управляющему. «Да, нам нужна эта единица, но…– разводит руками тот. – Будем стараться а июле перевести вас». Проходит июль. Пришла я на прием – отложили вопрос до Дня строителя. Пусть, мол, фотограф оформит стенд, а потом уж поменяетесь местами: он – на твое, как рабочий, а ты – на его, техником-лаборантом. Прошел День строителя. 16 августа пришла опять к управляющему, собрался у них как бы треугольник и решил, надо оформлять перевод, хватит тянуть. Только мол, проконсультируемся у юриста, имеем ли право перевести фотографа в рабочие и можем ли исправить свою ошибку, что фотографа взяли техником-лаборантом, а техника лаборанта сделали рабочей… Не знаю, ходил ли кто-нибудь к юристу.

В конце сентября иду к главному инженеру треста В. С. Гришину, так как управляющий сказал, чтобы не ходила к нему больше. Главный инженер сказал, что ничего не знает пока, надо узнать у Н. И. Матвеева (начальник отдела труда и зарплаты, которому подчиняется фотограф).

Но 4 октября узнаю: фотограф не хочет писать заявление о переводе в рабочие. Хотя ему какая разница: он пенсию получает 120 рублей, да оклад еще 110. А мне есть разница – и в деньгах и в отпуске. Вышла я из треста и дороги не вижу, куда идти. Стоит у меня ком в горле. Опять идти читать объявления «Требуются на работу…»? Но ведь не так просто устроиться, имея двух малышей (одному 6 лет, а другому 2 года). Если и устроюсь, что ждет на новом месте? Если уж здесь сократили, невзирая на 12-летний стаж, то уж на новом месте и подавно с тобой не посчитаются. Что интересно: все говорят – и т. Янкелевич, и т. Гришин, и сам управляющий т. Ермаков: «Да, нужна ты нам как специалист, но штатной единицы для тебя нет…

Б. Лебедев

Жуковский, Московская обл.

 

Наш комментарий

 

Опережая события, скажу: все в письме – правда. Издевательство – другого слова я не нахожу, чтобы охарактеризовать отношение руководителей ССМУ-1 к молодой женщине.

Приехав в город Жуковский, я первым делом познакомился с автором этого письма – Брунгильдой Лебедевой, или просто Галей, как зовут ее товарищи по работе. Бросилось в глаза, что при всей беззащитности своего характера молодая женщина – человек сильный, умеющий разглядеть в жизни главные ценности. Веры в людей, непримиримости ко всякого рода духовным компромиссам—этих качеств у Гали не отнимешь. Она справилась с личной бедой, продолжает учиться и даже досрочно сдала последнюю сессию в вузе. Это при сложившейся-то ситуации! Это при той нервотрепке, которую устроили ей руководители предприятия!

– Одна из лучших наших работницу, – сказала о Лебедевой инспектор по кадрам ССМУ-1 треста Т. Охотикова. – Все ее любят.

Нет, Охотникова не иронизирует, она тоже сочувствует Лебедевой. Сочувствует молодой женщине и начальник ССМУ-1 ,и просит войти в его положение. Давайте войдем в положение начальника управления Е. Янкелевича. Трест предписал ему найти излишества в штатном расписании? Предписал. Сокращать кого-то нужно? Нужно, ибо от этого государству двойная выгода: будут сэкономлены немалые средства, к тому же высвободятся работники для более необходимого и производительного труда. Стало быть, начальник Е. Янкелевич Не зло какое-нибудь там против Лебедевой затаил, а просто совпало, что хорошая работница на такой должности числилась, надобность в которой для производства отпала.

То есть, как отпала? Ведь Лебедева, числясь теперь маляром, все равно работает как техник-лаборант.  Выходит, сократили должность, без которой производству ни как не обойтись. Да разве же к этому призывает известное постановление о сокращении расходов на содержание управленческого аппарата? С каких это пор лаборанты-производственники стали числиться «управленческим аппаратом»? И, кстати, какой же все-таки был смысл опытного специалиста, будущего инженера переводить «в маляры»? – недоумевал я.

Смысл этой «хитрости» мне пояснил начальник управления Е. Янкелевич. Дескать, попросив лаборантку написать заявление о переводе в маляры, управление убило трех зайцев сразу. Трест доволен: его предписание выполнено, лишнюю единицу сократили. Управление довольно: техник-лаборант в штатном расписании не числится, и з то же время работа техника-лаборанта выполняется. По мнению начальника управления, и Лебедева должна быть довольна: ее не выгнали на улицу…

Словом, этот’ компромисс начальник управления истолковывал, как акт гуманности по отношению к человеку.

А не хитрит ли тов. Е. Янкелевич по крупному счету, не обманул пи он трест, государство, Лебедеву, наконец?

Должен заявить со всей категоричностью: обманул тов. Янкелевич и трест, и государство, и Лебедеву. И вот почему. Я стал изучать штатное расписание правления… и запутался. Что там делалось! Одновременно с должностью техника-лаборанта руководители управления сократили и должности трех мастеров, вычеркнули из штатного расписания еще: одну единицу – должность главного механика. Их отчет, судя по всему, прошел в тресте под аплодисменты. А сегодня в штатном расписании управления вместо «с болью отданных» трех единиц введены четыре должности мастера, так же, как и раньше, приходит в кассу за получкой главный механик.

И все же было бы несправедливо противопоставить управление тресту, приписывать только Е. Янкелевичу особый стиль. Нет, в тресте и в управлении стиль один: на должность техника-лаборанта берут фотографа, маляр выполняет работу техника-лаборанта… Кто же в таком случае красит и ремонтирует стены, потолки? Можно гак все запутать, что останется начальнику управления приставить своего главного инженера И. Шендеровича к краскам и кистям.

Выступая на последней сессии Верховного Совета СССР, министр финансов СССР депутат В. Ф. Гарбузов отмечая, что «руководители многих предприятий и организаций не приняли должных мер к упрощению и улучшению структуры управления производством, устранение имеющихся излишеств в штатах, незаконно повышали заработную плату работникам и допускали другие нарушения финансово-штатной дисциплины». В ССМУ-1 гоже, выходит, не «приняли должных мер», и, судя по всему, помешало руководителям… человеколюбие.

– Лебедева ведь мать двоих детей, – говорит начальник управления Е. Янкелевич.

– Сколько же она получает теперь, числясь маляром? —спрашиваю я.

– Но работает техником-лаборантом, – поправляет начальник управления. – А зарплата ей идет от выработки.

– Позвольте, – поправляю теперь уже я начальника, – какая же выработка у техника-лаборанта?

– Мы ее постоянно премируем как хорошую работницу.

– Как маляра или как техника-лаборанта?..

Сомнений не остается: в ССМУ-1 со штатным расписанием творят, Что хотят, И другое ясно, как белый день: бездушно отнеслись руководители предприятия к молодой матери двух детей. Да, конечно, в приказе и инструкциях о сокращении управленческого аппарата нет пунктов на все случаи жизни. Но государство наше законодательным порядком берет под защиту матерей-одиночек. Тем более таких, как Галя Лебедева. Создать им все условия для спокойной работы, воспитания детей – это и высший государственный интерес. И он ничего общего не имеет с той сомнительной благотворительностью, которую якобы проявляют в управлении.

В. Цеков

* «Комсомольская правда», 11.12.1971 г.

 

ЧУДЕСА НА КНИЖНОЙ ПОЛКЕ

Фельетон

 

В тот вечер Петр Данилович К., директор Н-ского издательства научно-технической литературы, заработался допоздна. Он углубленно просматривал пространный список книг, которые еще несколько лет назад вышли из Н-ского издательства, но не пошли дальше магазинных полок и складов.

– Вышли и не пошли… Не пошли и снова вышли…

У директора зарябило в глазах… Он не сразу отреагировал на пронзительные трели телефона и был весьма удивлен, когда какая-то магическая сила подняла его с кресла, одним махом выплеснула из кабинета и перенесла в зал, окаймленный полками и стеллажами с книгами. Книги были разного формата и толщины. И только цвета все они были одинаково серого – из-за густого, словно приросшего к ним налета пыли и паутины.

«Что за чертовщина?» – ошалело встряхнул головой Петр Данилович, но опять зазвенел звонок, очень похожий на телефонный, и раздался незнакомый властный женский голос:

– Продолжаем наш симпозиум. Кто желает высказаться?

– Разрешите… – пискнуло с полки, и тотчас над одной из книг взметнулось легкое облачко пыли.

«Галлюцинация, – понял, холодея, Петр Данилович, – слуховая и зрительная…»

А говорящая книга спрыгнула на пол, распуская длинный шлейф пыли, и пискляво заголосила:

– Дорогие подружки-книжки! Скоро десять лет, как меня выпустили в свет, а кто из читателей обратил на меня внимание? Обидно признаваться, но половина моего и без того мизерного тиража лежит в магазинах. Да и кого привлечет мой непопулярный, сугубо специализированный профиль? Вот, полюбуйтесь… Она повернулась в профиль так, что на ее корешке можно было прочитать: «Морские обрастания и древоточцы». Труды Института океанологии АН СССР. 1961 год»…

На пол, подняв столб пыли, тяжело плюхнулась ее соседка по стеллажу. Казалось, она вот-вот лопнет от обилия страниц.

– Мне бы ваши заботы, милочка, – отдуваясь, обратилась она к «Обрастаниям». – Ваш печальный опыт, видно, ничему не научил моих киевских прародителей из «Науковой думки». Меня в позапрошлом году вытолкнули на полки раздутой до полутора тысяч страниц тиражом в одиннадцать тысяч экземпляров. А уж цену и назвать стыдно – почти шесть рублей. И вот вам результат: по сей день три четверти моего издания не распродано. Ведь мой-то профиль тоже на любителя… И верно, на ее переплете значилось: «Каталитические свойства веществ».

«Дело говорят»,– отметил про себя Петр Данилович, начавший свыкаться со своим странным положением. Он вспомнил, что в списке залежавшихся книг вверенного ему издательства тоже немало различных трудов реферативного толка.

Тем временем на полу, отряхнувшись, заговорила третья книга:

– Цену, конечно, со счетов не скинешь, но и она не меняет дела. Меня, например, за семь лет существования уценили в шесть раз, до полтинника довели, а покупателей не прибавилось.

– Представьтесь! – попросили с полок.

– Ежегодник «Наука и человечество», издательство «Знание», тираж 200 тысяч…

– Год от году не легче, кажется, так гласит ваша русская поговорка,– с легким иностранным акцентом промолвила книга, спускаясь со стеллажа по кружевной лестнице из паутины. – Мои юные леди, каково мне, если я вся – от первой до тысячи его одиннадцатой страницы – в далеком прошедшем времени. А ведь и я была молода и привлекательна, когда меня впервые издали в Лондоне в 1953 году. И как безвозвратно постарела в 1966 году, когда меня перевели на русский в издательстве «Химия»…

– Простите, мисс, – уважительно прервали ее, – ваше имя?

– По-русски я называюсь «Практическое руководство по неорганическому анализу», а мой автор – сэр В. Ф. Гиллебранд. Но я не чувствую себя одинокой на чужбине,– горько улыбнулась бывшая англичанка.– Мы терпеливо коротаем годы вместе со старшей сестрой по имени «Аналитические основы небесной механики». Она обрусела ровно четверть века спустя после своего издания в Англии…

– Я хотя и родилась на Волге, – окая и охая, поделилась увесистая книга «Труды Куйбышевского медицинского института» за 1963 год, – а тоже чувствую себя не в своей тарелке, томясь без пользы на полках столичного магазина «Литература народов СССР» и других неспециализированных книжных торговых точек…

Вас еще, может, кто– либо когда-нибудь и купит,– всхлипнула книга с интригующим названием «Угледобывающий комплекс «КМ100». – А у меня никакой перспективы, хотя три года назад издательство «Недра» рекомендовало меня широкому кругу работников угледобывающей промышленности. Только разрекламированный на моих страницах комплекс почему– то не внедрили в производство. И весь мой тираж погребен сейчас в недрах книжных складов и магазинов.

– Кошмар! Расточительство! Головотяпство! – загудели стеллажи и полки.

Одна за другой залежавшиеся книги просили слова. Горемыка из столичного магазина «Техника» рассказала, как в декабре прошлого года уценили книги 36 названий. Посланница магазина № 1 «Академкниги» поведала, что в ночь под Новый год списано почти на три с половиной тысячи рублей книг «устаревших изданий и скопившихся в магазине».

Наибольший фурор произвела книга, пожелавшая остаться неизвестной. Она привела цифру: в торговле прочно осело научно-технической литературы только выпуска 1965—1967 годов почти на 2 миллиона рублей!

В зале поднялся невообразимый шум. И тогда снова пронзительно прозвенел звонок, и все умолкло.

– Вы все поняли? – спросил Петра Даниловича властный женский голос.

– Понял, граждане книги, – ответил директор, стараясь не смотреть на паутинно-серые обложки и переплеты.– Прошу, ежели сможете, учесть, что я директорствую всего без году неделя…

– Учитываем, – ответил за всех голос. – Потому и пригласили на этот симпозиум. Для профилактики. С тех же, кто из года в год утверждает и пропускает наши неоправданно завышенные тиражи и непомерные объемы, кто засылает нас туда, где нас совсем не ждут, кто подчас выпускает в свет литературу для макулатуры, – с них у нас, книг, спрос особый. Таких – к персональной ответственности!..

– К от-вет-ствен-но-сти!.. – дружно заскандировали книги и в такт захлопали переплетами. Пыль окутала директора с ног до головы, он зажмурился, оглушительно чихнул и… проснулся.

На столе надрывался телефон.

– Десятый раз звоню, – встревоженно сказала жена, – и никто не отвечает.

– К от-вет-ствен-но-сти!.. – машинально ответил Петр Данилович.– Извини, это, слава богу, к тебе не относится…

И он размашисто записал на календаре: «Завтра в 9.00 – заседание редакционно-издательского совета. Повестка – обсуждение сна»…

* «Социалистическая индустрия», 17.03.1970 г.

 

РИТУАЛЬНЫЙ КЛЮЧ

Фельетон

 

Традиции бывают разные. Семейные, например, свадебные, производственные.» Известно также, что традиция – не гриб, от дождя не вырастет. И, уяснив эту истину, некоторые инициативные граждане и гражданочки хотят непременно стать соавторами новых хороших праздников. И непременно «осовременить» добрую, седую старину. Индивидуальные и коллективные поправки к ним приобрели такой размах, что иногда хочется грохнуть кулаком по столу и от души сказать: «До коль же?..»

Рядом со мной живет одна семья – обычный современный интеллигентный треугольник: он, она и подвижная девица-подросток с современными манерами.

И приезжает к ним каждую зиму по стародавней традиции из дальнего Оренбуржья старуха мать по линии сына – кандидата наук. Добрая такая женщина, придерживающаяся дедовских правил: из деревни – с гостинцами, в деревню – с покупками. Сыну очень нравится такое правило. И всем домочадцам – тоже. До недавних пор нравилось, правда, в общем и целом. А теперь только по частям. Точнее, нравился первая часть того дедовского правила, вторую его часть сын – кандидат наук – поставил на научную основу. Живешь, значит, мать, у нас? Живешь. Тратимся на твое содержание? Тратимся. А до зарплаты у нас не хватает… Давай из своих пенсионных сбережений и свой пай в нашу 4 семейную казну.

А провожая старуху в обратный дальний путь, обычно ее успокаивают:

– Ничего, мама, приедете домой, вас ждет пенсия…

Достоинства новой семейной традиции быстро усовершенствовала и внучка.

– Бабуля! – сказала внучка, когда старуха только присела с дороги,– я хочу, чтобы у тебя были часы. Нет, нет, не возражай! Я так хочу! Где ты прячешь деньги?

– А я их не прячу,– добродушно проговорила бабушка, не отрывая взгляда от повзрослевшей внучки.– Они у меня всегда в платочке—

– Ну, давай их сюда! – Я тебе куплю самые модные часы.

И точно. Через час внучка принесла симпатичные модные женские часики. Был у них, правда, один недостаток: чтобы разглядеть циферблат, надо было обладать поистине орлиным зрением.

– Не по моим глазам…– вздохнув, слазала старуха, щурясь, а потом вдруг просияла и добавила: – Возьми их себе, детка!..

– Ну ладно, бабуля,– согласилась внучка,– приедешь в следующий раз – возьмем тебе другие! А эти пусть остаются мне.

– Да у тебя же есть часы! – воскликнул не без восхищения отец.

– А я хочу еще и такие!

Недавно » вмешался » личную жизнь соседа, сказавши: «И не стыдно тебе?..»

– Нет – честно ответил он.– Мать мне подарки делает в благодарность за то, что я хорошим вырос. А мог бы вырасти и плохим…

Перед этим аргументом я сник. И только было подумал: «Вот ведь как иные люди даже хорошие, уважаемые в народе традиции ухитряются вывернуть наизнанку» – как на редакционный стол легло письмо из далекого южного города.

Писали молодожены, Петро и Катерина.

«…Когда в комитете комсомола узнали, что мы любим друг друга и решили пожениться, там приняли по этому поводу постановление: сыграть нам комсомольскую свадьбу.

– Вы оба – передовики и активисты,– сказал секретарь комсомольского комитета. – С кого, как не с вас заводить новую традицию. Если ваша любовь терпит, если вы согласны подождать – я буду пробивать это мероприятие через администрацию. Поскольку вы, как примерные комсомольцы, заслуживаете новой традиции…

Секретарь оказался пробивным, а мы – терпеливыми. В заводском клубе были уже накрыты столы, когда нас туда доставили на директорской «Волге» из загса. А у входа в зал комсорг распорядился:

– Родители и родственники пусть садятся за дальний стол. По правую и по левую сторону от вас сядут руководители завода и представители общественности.

Мы заволновались, но комсорг сказал, что, поскольку свадьба комсомольская, все должно быть по-новому. Ну, раз так, мы согласились…

…Главный инженер произнес хорошую речь и вручил нам ключи от новой квартиры. Честно скажем, за такой подарок мы даже простили устроителям некоторые странности нашей свадьбы… Но когда все закончилось и мы собрались было ехать в новую квартиру, н нам подошел главный инженер и сказал:

– Верните ключи.

Мы растерялись, спросили: «Как же так?»

– Hе на улице же мне ночевать, – обиделся главный инженер. – Ключи-то от моей квартиры…

– Зачем же нужен был этот цирк? – спросили мы.

– Ну, – разъяснил он, – раз комсомольская свадьба, то и квартиру молодоженам положено от коллектива. А квартир у нас нет. Так не нарушать же ритуал из-за этого…»

Мы было усомнились в правдивости этой истории, но проверили – все в общем и целом подтвердилось.

А вот «традиция» производственная. О ней поведал нам мастер одного из уральских машиностроительных заводов.

– Когда новичок получает первую зарплату, – сказал он, – то мы не посылаем его за водкой. Нечего приучать парнишку к этому зелью. Лично я забегаловки и подъезды не уважаю. Мы всей бригадой едем к новичку домой и там уже, как следует, обмываем его первую получку.

Но не обязательно праздник зрелости отмечать таким образом.

«– Встать – суд идет!» – Этими привычными для судебного делопроизводства словами открылся Вечер Совершеннолетия, который провели на днях комсомольцы цеха крутки корда комбината химического волокна»,– с упоением сообщают нам два сотрудника курской газеты «Молодая гвардия» и просят опубликовать эту заметку в «Комсомольской правде». Дабы оповестить о рождении новой оригинальной традиции трудящихся от Бреста до пролива Беринга включительно.

И далее проясняют подробности:

«Здесь все было, как на судебном процессе: судья, прокурор, защитник, необходимая при этом атрибутика. Только в роли судьи выступал не один человек, а целая комсомольская организация…

Форма, конечно, шуточная. Но замысел был серьезным – не просто ввести несовершеннолетних в мир взрослых и санкционировать их право на это, но и аттестовать каждого из 25 «подсудимых»…

Судя по всему самим виновникам торжества такая форма пришлась по душе. Во всяком случае, каждая из именинниц пыталась в меру способностей сказать что-то в свое оправдание – танцем, пляской, песней, стихами».

Мы, конечно же, двумя руками за новые традиции.

За такие, которые учат благородству, самоотверженности, преданности…

Но мы категорически против таких «нововведений», от которых зэ версту несет ханжеством, стяжательством и расточительством народных средств. Короче, мы хотим, чтобы утвердилась еще одна хорошая традиция: не ставить на поток казенщину и формализм.

* «Комсомольская правда», 2.04.1972 г.

 

ПРОМАХНУЛИСЬ

Уникальный агрегат ждали в Омске, а привезли его… В Ворошиловградскую область.

 

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

«Около четырех лет тому назад я как представитель Речного регистра вместе с молодыми работниками специального конструкторского бюро согласовывал метод погрузни реактора на речную баржу. Реактор был предназначен для катализа нефтяных продуктов, агрегат – крупный, уникальный, и риск был при этом большой. Однако операция прошда благополучно и груз на барже поплыл к месту монтажа, на один из нефтеперерабатывающих заводов. Местные газеты, помню, много писали о том, как реактор доставляли на место. Но вот что-то не попадалось мне сообщений о его дальнейшей судьбе. Сейчас он наверняка работает – а где, как?

P.S. При этом высылаю фотографию уникального агрегата, которую удалось тогда сделать.

Н. ЗАСЛАВСКИЙ, представитель Речного регистра РСФСР».

 

Мы согласились с автором: установка – редкая. И стали наводить справки. Но чем дольше мы искали, тем все было загадочнее…

Итак, ищем реактор…

Министерство нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности СССР.

Трубку поднял начальник управления оборудования В. Штангий:

Как же – помню!.. Помню эту эпопею с реактором. Диаметр у него четыре с половиной метра, вес 150 тонн, предназначен… – задумался Штангий, – забыл… Точно помню: изготовил его Ждановский завод тяжелого машиностроения…

ЖДАНОВ

– Реактор для катализа нефтяных продуктов? – переспросил меня начальник планово-экономического отдела завода тяжелого машиностроения Н. Калугин.– Четыре года тому назад? Не помню… Может, знает начальник отдела производственного планирования А. Чучин или главный конструктор. В противном случае придется поднимать архивы.

Пришлось поднимать архивы. Ничего утешительного. Наконец нашли! Да, действительно был такой заказ в 1971 году. Но из-за отсутствия проката это задание с завода сняли…

Но ведь в министерстве, называя ждановский адрес, делали ударение на слове «точно». Да и то верно: реактор есть, его изготовили и даже сфотографировали… Спасибо товарищам из Жданова – помогли, уточнили: реактор изготовили на Волгоградском заводе нефтяного’ машиностроения им. Петрова.

ВОЛГОГРАД

– Запомнился нам этот реактор, – говорит директор завода нефтяного машиностроения Г, Сальников. – Задал он забот. Например, чтобы сделать его, пришлось расширять пролет цеха. Чтобы вывезти с завода, пришлось выпрямлять дорогу, расширять заводские ворота. Пока везли реактор к реке, на улицах снимали провода, работники ГАИ перекрывали все движение, выставляли патрули. А на берегу Волги специально для него соорудили временный причал для подхода баржи. Но, как ни было трудно, с задачей мы справились.

Далее, говорят очевидцы, маршрут следования уникального реактора был такой: Волга, Волго-Донской канал, Цимлянское водохранилище, Дон. А на Северском Донце впереди баржи пустили земснаряд, боялись, как бы ценный груз не сел на мель. В районе города Счастье на берегу реки железобетонными плитами выложили специальный причал для выгрузки реактора. Потом редкую машину установили на специальные тележки и доставили к железной дороге. Одна только операция «Баржа – железнодорожная платформа» длилась месяц, транспортировка по стальной магистрали – три месяца…

– Чтобы пропустить реактор, – вспоминает заместитель начальника службы движения Попаснянского отделения Донецкой железной дороги Н. Гладков, – приходилось выбирать землю под путепроводами. На станции Горошее снимали светофоры. На участке Переездной – Белогоровка частично демонтировали эстакаду у шахты «Черноморка» и канатную дорогу у содового комбината. В одном месте, в районе станции Родаково, вынуждены были взорвать монолитный железобетонный путепровод…

Оказывается, лучший способ найти 150-тонный реактор – пройти, проехать, проплыть по его следам прямо от ворот завода-изготовителя. Дорога неблизкая, и вела она, по словам очевидцев операции – речников, железнодорожников, работников ГАИ, в Ворошиловградскую область, в город Лисичанск. И еще сказали: весь путь до места назначения груза обошелся в «копеечку» – в 250 тысяч рублей. Но чтобы не обмануться, не заехать, как это случилось с командировкой в Жданов, туда, где и в помине нет реактора, я предварительно позвонил в…

 

ЛИСИЧАНСК

 

К телефону подошел директор нефтеперерабатывающего завода Б. Лукьянченко:

– Понятия не имею ни о каком реакторе! – чуть не с вызовом, недовольно ответил Лукьянченко.

– А может, – виновато прошу я Бориса Алексеевича, – вы поспрашиваете у своих подчиненных?..

– Вы что, полагаете, я не знаю, что у меня на заводе делается?

Пришлось извиняться за свою настойчивость, уговаривать. Наконец директор соединился по селектору с отделом комплектации и потом обескураженно сказал:

– Извините, вы оказались правы, есть у нас такой реактор. Наверное, тот самый…

Лучше раз увидеть, чем сто раз услышать, во время своих поисков реактора в этом я убедился, как никогда. И поехал на Лисичанский нефтеперерабатывающий завод.

Проводить к уникальному агрегату меня взялся, правда, без особого энтузиазма, заместитель директора завода С. Греков. Вот мы прошли один цех, другой, какие-то установки, склады и остановились на пустыре, возле сваленной на обочине дороги огромной металлической конструкции. Она сильно обросла высокой травой, сверху – толстый слой ржавчины. 150 тонн металла, не считая комплектующих деталей и узлов! И все стоит несколько миллионов рублей!

– Это и есть реактор, – показывая на металлическую громадину, проговорил мой провожатый. – Понимаете ли, какое дело… – стал пояснять С. Греков. – Когда его привезли сюда, то вдруг выяснилось, что нужен он не здесь, а в Омске. Ну, а тащить его в такой дальний путь не решились. Народ бы нас не понял… Только на дополнительное углубление Северского Донца при обратной транспортировке понадобилось бы не менее 300 тысяч рублей. А потом нужно грузить на речную баржу, везти в Архангельск, переваливать на морскую баржу и в сопровождении «Арктики» доставлять по Северному морскому пути, по Иртышу в Омск. Дешевле сделать новый реактор. Вот так и поступили…

Я с трудом пробрался сквозь густую высокую траву, провел рукой по изъеденным коррозией деталям реактора. «Ржавчина пусть вас не смущает, – успокоил заместитель директора С. Греков.– Где-то в перспективе его можно и использовать…».

«В перспективе» – это неопределенное выражение С. Греков выбрал потому, что на самом деле будущее реактора очень и очень туманно. К нему, оказывается, недостает комплектующих узлов на 6 миллионов рублей. Их разукомплектовали уже здесь, на заводе.

Изготовить реактор стоит миллионы рублей. И вот эти самые миллионы выкинули на свалку. Выходит, и не надо было огород городить – мучиться делать, мучиться везти. Но если бы только о реакторе речь. На этом же заводе, оказывается, под открытым небом лежит неустановленного оборудования на 24 миллиона рублей. Когда я спросил Грекова, почему, – тот возмутился: «Думаете, только мы виноваты, мы – крайние?..»

Вопрос резонный. Кто же на самом деле «крайний» в строю творцов столь уникального памятника бесхозяйственности, что неподалеку от города Счастье?

* «Комсомольская правда», 21.10.1977 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Кто же промахнулся?

О бесхозяйственности, расточительстве, обошедшихся государству в миллионы рублей, шла речь в корреспонденции В. Цекова «Промахнулись» («Комсомольская правда», 21 октября с. г.). В редакцию пришел официальный ответ из Прокуратуры СССР:

«В связи с публикацией статьи «Промахнулись» прокуратуре Ворошиловградской области дано указание проверить факты бесхозяйственности, допущенные работниками Лисичанского нефтеперерабатывающего завода, и решить вопрос о привлечении виновных к ответственности. О результатах проверки и принятых мерах редакции будет сообщено дополнительно.

А. МОЖАЕВ,

прокурор отдела общего надзора, старший советник юстиции

1.11.1977 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

Ответ по форме…

 

«Дорогая редакция!

Прошло больше месяца, как прочитал в «Комсомольской правде» статью «Промахнулись». Напечатана она была 21 октября, и прочитал ее тогда же. Но все это время я живу под каким-то странным для меня впечатлением.

Я экономист по образованию. Работаю в межколхозной строительной организации. Мы боремся за экономию и бережливость материалов, топлива, электроэнергии, боремся за прибыль, за рентабельность производства, за выполнение и перевыполнение принятых социалистических обязательств.

Н поверьте, у меня не укладывается в сознании, что вот так, как написано в статье «Промахнулись», безответственно можно распылять государственные деньги. Изготовить реактор и оборудование н нему стоит миллионы. И вот эти самые миллионы выкинули на свалку. Не понимаю.

Хотелось бы знать, какие приняты меры после выступления газеты?

Р. ЛЕОНОВЕЦ.

Дубровно,

Витебская область».

 

Из откликов на статью «Промахнулись» этот – самый последний. Он открывает счет уже девятому десятку писем.

Читатели единодушны в оценке выступления газеты. Расхлябанность, приблизительность решений, забвение принципа личной, персональной ответственности за всякое порученное государством дело терпимы быть не могут. В наше время особенно. Эти пороки чреваты слишком большими потерями. Потому что хозяйство у нас огромное. Если каждый работник упустит хотя бы по копейке, государство сразу недосчитается миллиона. И читатели искренни: им очень жаль те деньги, которые были вложены в злополучную установку с реактором и которые не дали никакой отдачи. Но более всего жаль, что так, походя обесценивается труд человека, его каждодневная забота о народной копейке, о грамме хлеба, металла.

В. Плотников из Кунгура пишет:

«В статье 61 Конституции СССР записано: «Долг гражданина СССР – бороться с хищениями и расточительством…» В статье же «Промахнулись» мы имеем дело как раз с расточительством. Поэтому я, убежденный враг бесхозяйственности, – прошу вас сообщить: 1) какие юридические права как гражданин СССР я имею на этот реактор? 2) если я имею такие права, то куда следует обратиться, чтобы виновных привлекали к ответу? Поймите, для меня важно не наказать, а научить. Я хочу, чтобы люди, которым доверили миллионы, большое дело, научились и отвечать, чтобы знали, их обязательно спросят, как они распорядились миллионами».

А вот резюме очень взволнованного и большого письма молодой воспитательницы рабочего общежития из Абакана Эммы Логачевой:

«Труд – дело доблести. В истинности этого я ни минуты не сомневаюсь. Так есть, так и будет. Но, чтобы добросовестное, коммунистическое отношение к труду сделать нормой каждого, наш труд должен быть застрахован от случаев, какой произошел с реактором. Я представляю, каково сейчас настроение у тех людей, чья работа, будто в насмешку над их старанием, уже несколько лет лежит на свалке. Дом, который мы строим, нам нет необходимости разрушать. Ведь жить в нем будем мы сами».

Вот такая мера оценок одного лишь факта бесхозяйственности. Высокая и страстная, бескомпромиссная и глубоко личная, иногда запальчивая, но всякий раз освященная интересами нас многих, всего общества. Эту свою активную жизненную позицию читатели выверяют положениями новой Конституции СССР. И дело даже не в том, что, определяя личное отношение к любому проявлению нерадивости, кто-то прямо цитирует, а кто-то лишь ссылается на статьи Основного Закона нашей жизни. Есть порыв, желание стать вровень с теми обязанностями гражданина, хозяина, бойца, какие закрепляет за нами Конституция, общество. И стать не только в мыслях – в делах. Отсюда и высокая мера взыскательности к себе и к другим. Отсюда и боль за каждый понапрасну растраченный рубль, за каждый килограмм брошенного металла.

 

К сожалению, первый заместитель министра нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности СССР М. Сисин и директор Лисичанского нефтеперерабатывающего завода Б. Лукьянченко в ответ прислали формальные отписки. Сухо и бесстрастно констатируется: Да, реактор дорогой, да, лежит без дела, часть комплектующего оборудования этого комплекса отправлена в Омск, а часть еще лежит в Лисичанске. Что будет дальше с установкой, неизвестно.

Первый заместитель министра М. Сисин ничего нового, чтобы не было известно редакции, тоже не сообщает. Разве вот это:

«Все поступившее в Лисичанск оборудование, кроме реактора, передано Омскому нефтеперерабатывающему комбинату. (В скобках заметим: в справке В. Лукьянченко говорится, что в Лисичанске от этой установки лежит оборудования еще на 3.228.000 рублей. – Ред.).

Для Омского нефтеперерабатывающего комбината изготовлен заказанный для него реактор, конструкция которого предусматривает возможность» перевозки по железной дороге.

По условиям технологического режима, реактор (речь уже о лисичанском. – Ред.) изготовлен из хромомолибденовой стали с повышенной коррозионной стойкостью и должен эксплуатироваться на открытом воздухе».

И ни слова больше.

Очевидно, что в устах руководителя завода или отрасли многие оценки часто приобретают общественный, государственный характер. Потому что при этом затрагиваются интересы многих. И если мы начнем рассматривать ответы М. Сисина и Б. Лукьянченко именно с высот требований общественных, то без лишнего труда обнаружим, что ответы эти, а значит, и позиция авторов – не более, чем желание скрыться за документом.

Среди откликов было лишь одно письмо, автор которого высказывал неудовольствие публикацией. Читатель ив г. Мурома Владимирской области М. Р. предполагал, что работники министерства постараются уйти от ответственности и пришлют в редакцию отписку. А если таков исход был предрешен, то, спрашивает он далее, к чему было печатать статью?

Как видим, очень своеобразно «воспитывает» формально-бюрократическое отношение к делу.

А с виновников спросят. В этом никто не сомневается. Потому что все мы живем по одним законам, исполнение которых гарантировано государством, нашей Конституцией.

А. ЗОЛИН, редактор отдела рабочей молодежи.

 

…И ПО СУЩЕСТВУ

Когда этот материал уже был подготовлен к печати, редакция получила ответы из Лисичанского горкома КП Украины и прокуратуры Ворошиловградской области. Вот они:

 

«На Лисичанском нефтеперерабатывающем заводе предусматривался ввод в эксплуатацию в 1975 году установки каталитического реформирования, для которой в августе 1974 г. был и получен реактор.

Однако в связи с изменениями в планах размещения комплекса объектов капитальные вложения были направлены на строительство производства этилена. А строительство и сдача в эксплуатацию – второй установки по переработке нефти были перенесены на 1978 год, каталитического риформинга – на начало 1979 года.. В связи с этим остатки неустановленного оборудования на Лисичанском нефтеперерабатывающем заводе возросли до 33 миллионов рублей.

Несмотря на сложившееся положение с неустановленным оборудованием, Миннефтехимпром СССР продолжает поставлять на Лисичанский нефтеперерабатывающий завод новую технику для последующих очередей завода, строительство которых предусмотрено начать лишь в конце текущей пятилетки и на которые еще не выдана техническая документация. Так, в настоящее время на заводе имеется импортное оборудование для установки первичной переработки нефти ЭЛОУ-АБТ на сумму 11.651 тысячу рублей, строительство которой предусмотрено начать в 1979 году, Миннефтехимпром СССР должен реально оценивать обстановку, сложившуюся на Лисичанском нефтеперерабатывающем заводе, и принять меры по его своевременному монтажу на других предприятиях отрасли.

В статье правильно отмечены недостатки в хранении оборудования. Отсутствие складов и площадок при таком массовом поступлении оборудования, ухудшили условия его хранения. Лисичанский горком партии поручил городскому комитету народного контроля установить систематический контроль за состоянием учета и хранения оборудования на нефтеперерабатывающем заводе.

Н. БАКУМЕНКО,

секретарь Лисичанского горкома Компартии Украины».

 

«Прокуратура города Лисичанска проверила факты бесхозяйственности на Лисичанском
нефтеперерабатывающем заводе и возбудила по ним уголовное дело. В настоящее время уголовное дело о бесхозяйственности расследуется.

Л. КАФТАНОВ,

заместитель начальника следственного управления прокуратуры Ворошиловградской области, младший советник юстиции».

21.12.1977 г.

 

ЭПИСТОЛЯРНАЯ ДУЭЛЬ

Фельетон

 

Лет эдак семь назад на животноводческой ферме Н-ского колхоза появилась новинка: скребковый транспортер «ТСН-3.ОБ» для уборки навоза. И возрадовались животноводы.

Но рано возрадовались.

Не успели механизаторы запустить новинку в работу, как цепь транспортера заскрежетала и разлетелась на составные части. Осмотрели, что осталось от цепи, обнаружили искареженные планки звеньев. Провели по планкам терпужком и изумились:

– Вот те раз! Планки то не закаленные из сырого металла…

И полетела к главному поставщику – во Всесоюзное объединение «Союзсельхозтехника» – депеша от механизаторов. Причем не с одной фермы Н-ского колхоза, а со многих. Как колхозных, так и совхозных: передайте изготовителям, чтобы впредь закаляли планки звеньев.

В «Союзсельхозтехнике» собрали кучу депеш и поспешили к главным изготовителям – в Министерство тракторного и сельскохозяйственного машиностроения.

С трудом или же легко там нашли общий язык, не известно, но только в апреле 1966 года на свет появился совместный документ, подписанный, с одной стороны, заместителем министра названного министерства Н. Тарасовым, а с другой – заместителем председателя названного объединения Л. Корбутом.

Документ именовался протокольным соглашением и преследовал самые благородные цели.

Во-первых, обе заинтересованные стороны с прискорбием отмечали, что завод «Елгавсельмаш» по собственной инициативе отменил на всех предприятиях – изготовителях транспортера требования чертежей на термообработку деталей цепи, снизив тем самым прогностические показатели машины. Во-вторых, все заводы-изготовители обязывались не далее как с 1 августа 1966 года поставлять транспортеры с термообработанными деталями цепи.

Прослышав о таком оптимистическом и категорическом документе, на фермах снова возрадовались: уж теперь-то цепи не подведут!..

Но и эта радость была преждевременной. Цепи на вновь прибывающих транспортерах лопались по-старому. И в «протокольном», 1966 году. И в следующем за ним 67-м. И в сменившем его 68-м…

На фермах досрочно летели цепи, а до «Союзсельхозтехники» лишь в октябре 1968 года долетело письмо из министерства. Первая заинтересованная сторона – министерство – просила разрешить… «производить отгрузку    транспортеров «ТСН-3.ОБ» без термообработки планок до 1 ноября 1970 года» (!).

Такой неожиданный поворот событий никак не устраивал другую заинтересованную сторону. Тут-то между двумя бывшими союзниками и затеялась бумажная перепалка

Расценив министерскую просьбу как удар из-за угла, в «Союзсельхозтехнике» немедля перешли к ответным действиям. Вскоре первая заинтересованная сторона была письменно уведомлена, что предлагаемые ею сроки неприемлемы.

После этого в министерстве на целых 11 месяцев заняли выжидательную позицию. И все это время транспортеры на фермах досрочно выходили из строя. И только в октябре 1969 года первая заинтересованная сторона проявила себя, предприняв обходной маневр в виде письма руководству «Союзсельхозтехникой».

Министерство сообщало, что в результате проведенных испытаний установлено: цепи транспортера одинаково работоспособны, как с закаленными, так и с незакаленными планками. Но «…учитывая настойчивые пожелания В/о «Союзсельхозтехника» и с целью дальнейшего повышения долговечности транспортера» министерство согласно на введение термообработки. Правда, не сразу, а поэтапно, чтобы перейти на выпуск цепей с закаленными планками… не далее как в 1972 году.

Естественно, на этот маневр из «Союзсельхозтехники» ответили серией письменных контрударов с требованием немедленной термообработки.

Тем временем в министерстве вынашивался оригинальный план действий, согласно которому несговорчивая сторона должна была сдать свои позиции. И в январе уже нынешнего года от заместителя министра, теперь уже К. Беляка, в «Союзсельхозтехнику» пришла бумага. Она доводила до сведения, что после дополнительно проведенных испытаний министерство считает нецелесообразным проведение дальнейших работ по внедрению термообработки планки. В этой связи и в связи с предстоящим истечением срока действий технических условий на транспортер есть просьба – утвердить изменение к техническим условиям, исключающее термообработку.

Но даже после столь горячей «обработки» несговорчивая сторона не сдала позиций. Тов. Беляк тут же получил ответ: изменение к техническим условиям возвращаем несогласованным.

Увидев, что и этот бумажный выстрел прозвучал вхолостую, в «Союзсельхозтехнике» перешли к конкретным наступательным действиям. В минувшем августе объединение запретило «Нежинсельмашу» и другим за– водам-изготовителям отгружать сельскому хозяйству транспортеры «ТСН-З.ОБ» – в связи с их почти поголовным браком, обнаруженным технической экспертизой…

Трудно предугадать, какие ответные контрмеры предпримут теперь в Минсельхозмаше для защиты своих ведомственных позиций. Таким же мраком неизвестности покрыты и причины безвременной гибели транспортеров: то ли это следствие некачественных планок звеньев (как незакаленных, так и термообработанных), то ли несовершенства конструкции цепи.

Ясно только, что в этой непростительно затянувшейся эпистолярной дуэли двух заинтересованных сторон пострадавший пока один: сельское хозяйство.

Когда же, наконец, по-настоящему возрадуются животноводы?

* «Социалистическая индустрия», 15.09.1971 г.

 

НЕ ОСИЛИЛ БОРОЗДУ

Почему новый трактор не оправдывает надежд сельских механизаторов

 

Полгода назад смотрителя железнодорожных вагонов на одной из станций были немало удивлены, когда в составе товарного поезда, следующего из Уфы на Кавказ, обнаружили цистерны с дизельным топливом. Горючее в Азербайджан доставлялось по просьбе В. К. Фрибуса, ответственного секретаря Государственной комиссии по проведению испытаний опытных образцов тракторов.

– Конструкторы заверили, – пояснил нам В. К. Фрибус, – что если заменить кавказские сорта топлива на башкирские, то все будет в ажуре – требуемую мощность трактор  обеспечит.

– Ну и как результат?

– Плачевный… Трактор «Т-150» и на этот раз не выдержал экзамена.

Но прежде чем рассказать, почему так случилось, требуется вспомнить историю создания нового трактора.

…Где-то в середине шестидесятых годов на повестку дня встал вопрос о создании современного мощного скоростного трактора. Конструкторы принялись за работу. Стали выбирать двигатель. Мнения разошлись. Представители Минтракторосельхозмаша предложили создать новый двигатель «СМД-60». Представители заказчика, то есть Министерства сельского хозяйства СССР, ратовали за проверенный практикой двигатель Ярославского моторного завода «ЯМЗ-238Б». После длительных дебатов было принято, хотя компромиссное, но, на наш взгляд, верное решение: на опытные образцы нового трактора «Т-150» поставить и тот, и другой двигатели. В ходе испытаний их сравнить, выбрав лучший.

В конце 1968 года Государственная комиссия подвела итог. Он оказался малоутешительным: многочисленные дефекты свидетельствовали об эксплуатационной ненадежности трактора «Т-150». Комиссия рекомендовала Минтракторосельхозмашу и Минавтопрому улучшить образцы нового трактора и в 1969 году представить на государственные испытания четыре машины: две с «СМД-60» и две с двигателем Ярославского моторного завода. По результатам испытаний улучшенных образцов надо было принять решение о производстве трактора и окончательно выбрать для него двигатель.

Но и 1969 год не принес ничего утешительного. Решение Государственной комиссии было категоричным: «В связи с имевшимися дефектами и недостаточной наработкой двигателей обоих типов, выбрать в настоящее время тип двигателя для установки на тракторы «Т-150» и «Т-150К» не представляется возможным».

И вот тут-то страсти накалились с новой силой. Представители заказчика требовали изменить этот пункт и сформулировать его в следующей редакции: «В связи с имевшимися дефектами двигателя «СМД-60» и недостаточной наработкой…», и далее по тексту.
По их мнению выходило, что не оправдал себя только двигатель «СМД-60».

Представители же Минтракторосельхозмаша во главе с заместителем министра Н. Н. Тарасовым считали: уже на данном этапе испытаний возможно выбрать для нового трактора двигатель «СМД-60». Заказчики не соглашались. И тогда Минтракторосельхозмаш решил зарубить двигатель «ЯМЗ-238Б» на корню.

– Прошу вашего согласия на проведение дальнейших работ по трактору «Т-150» и его модификациям только с двигателем «СМД-60»,– обращается руководство Министерства тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР к Всесоюзному объединению «Союзсельхозтехника» Совета Министров СССР.

– Этого позволить мы не можем, – последовал скорый ответ. – Мы не рекомендуем двигатель «СМД-60» для использования на энергонасыщенных, скоростных тракторах. Как и любой другой двигатель этого типа, он обладает существенными недостатками: неравномерность чередования рабочих ходов приводит к возникновению крутильных колебаний, которые снижают долговечность двигателя и трансмиссии. И, во-вторых, в «СМД-60» используется турбонадув, нет запаса мощности, он полностью разунифицирован с выпускаемыми в нашей стране тракторными моторами. Просим установить на трактор «Т-150» двигатель «ЯМЗ-238Б» или же разработать для этих целей новый 8-цилиндровый…

Однако, несмотря на столь категоричный отказ, по Министерству тракторного и сельскохозяйственного машиностроения издается распоряжение: готовить для государственных испытаний в 1970 году тракторы «Т-150» только с двигателем «СМД-60». Заметим, что существует жесткий порядок: прежде чем представить новую конструкцию на государственные испытания, она должна пройти заводские и ведомственные. Нам известно немало случаев, когда порядок этот ревниво охранялся тем же Министерством тракторного и сельскохозяйственного машиностроения. На этот раз, непонятно, из каких соображений, его решили грубо нарушить, двигатель «СМД-60» не прошел двух первых этапов и сразу был представлен к госиспытаниям. Но и в этот раз не достигли желанного результата… Трактор с двигателем «СМД-60» снова провалился…

Его стали доводить, испытывать еще и еще раз. И все напрасно. В январе 1971 года Государственная комиссия констатировала: «В связи с несоответствием ряду пунктов технического задания и низкой эксплуатационной надежности, тракторы «Т-150» и «Т-150К» с двигателем «СМД-60» с государственных испытаний снять». Иными словами, о серийном выпуске машин на данном этапе не могло быть и речи.

«Серийное производство тракторов «Т-150» и «Т-150К» может быть начато только после успешного завершения государственных испытаний и проверки их на сельскохозяйственных работах в колхозах и совхозах в количестве не менее 100-200 штук» – таково было и мнение председателя Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике В. А. Кириллина, его первого заместителя Л. Н. Ефремова, заместителя председателя Госплана СССР В. Д. Лебедева, министра сельского хозяйства СССР В. В. Мацкевича, председателя Всесоюзного объединения «Союзсельхозтехника» А. А. Ежевского.

И только министр И. Ф. Синицын настаивал на том, чтобы уже в 1971 году была выпущена партия тракторов в количестве тысячи штук.

Министерство принялось это осуществлять.

Естественно, может возникнуть вопрос: как же так, ведь трактор «Т-150» с двигателем «СМД-60» не прошел государственных испытаний. Он не был рекомендован для серийного производства. Откуда же могла взяться производственная база? В том-то и дело, что еще в ходе испытаний, как мы теперь знаем неудачных, несмотря на плохие отметки, получаемые их детищем, ответственные товарищи из Минтракторосельхозмаша развернули строительство и оснащение нового завода.

Под «сырой» трактор «Т-150» с двигателем «СМД-60» закладывалась технология, тратились громадные средства на приобретение специального оборудования и оснастки. Запускался почти на полную мощь конвейер на тысячи новых тракторов…

Что это, оправданный технический риск? Мы задаем этот вопрос потому, что даже неспециалисту ясно – заказывать уникальный станок или автоматическую линию для изготовления детали, конструкция которой окончательно не утверждена, нельзя.

Это не хозяйская практика. В ходе испытаний конструкция может изменяться, стать совершенно иной – станок или линию придется сдавать на металлолом.

Но конвейер запустили, и потом это обстоятельство стало одним из главных аргументов, которыми пытались «повлиять» на членов Государственной комиссии. Однако, несмотря на давление, Госкомиссия не решилась рекомендовать к серийному производству трактор «Т-150» ни в прошлом, 1971 году, ни в нынешнем – 1972…

Впрочем, посудите сами. Можно ли положиться на трактор, который через каждые 150-200 моточасов требует ремонта с заменой деталей или узлов? При обследовании работы 176 тракторов «Т-150» и «Т-150К» на Украине, в Ростовской области и Краснодарском крае (средняя наработка 300 моточасов) выявлено около трехсот только крупных дефектов… И дефекты-то какие? Заклинило двигатель, двигатель идет «вразнос», работает с перебоями, клинит рулевое управление при поворотах трактора и т. д. А ведь планируемый моторесурс двигателя 6000 моточасов!..

Оказалось, что ни один из обследованных тракторов «Т-150» и «Т-150К» не оборудован воздухоохладителем испарительного типа, который установлен на лучших образцах тракторов, проходящих госипытания. По заявлению большинства механизаторов: в кабине жарко, пыльно, работать почти невозможно. В предгорных районах затруднена работа тракторов «Т-150К» на пахоте поперечных склонов. Из-за отсутствия блокировки дифференциала ведущих мостов колеса буксуют. Трактор часто заваливается в борозду.

Результаты госиспытаний улучшенных образцов и обследование выпущенных заводами в 1971-1972 годах тракторов «Т-150» и «Т-150К» в колхозах и совхозах показывают, что конструкция двигателя «СМД-60» не отработана, – сказал начальник управления заказов, испытания и внедрения новой техники с инспекцией по контролю за качеством машин «Союзсельхозтехники» Н. А. Столбушкин. – Срок службы мотора, ряда узлов н агрегатов шасси тракторов «Т-150» ниже принятого в настоящее время гарантийного срока для серийной техники. Тракторы «Т-150» и «Т-150К» к серийному производству не готовы. Мы требуем прекратить выпуск машин до устранения крупных недостатков двигателя, дефектов рулевого управления…

А теперь послушаем заместителя министра тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР Н. Н. Тарасова:

– Отступать нам нельзя. Производство тракторов «Т-150» будет продолжаться… Мы твердо в этом уверены. Наша позиция такова: тракторы выпускать, устранять недостатки по ходу, на местах… Во-первых, будут совершенствоваться ремонтные базы, механизаторы будут накапливать опыт. Во-вторых, отрабатываться технология изготовления трактора на заводах…

Больше чем странная позиция, и добавим: дорогостоящая для государства, для всего нашего хозяйства. Тракторы ломаются в борозде, целый завод, по существу, выпускает брак. И невольно задумаешься: чья же возьмет, кто победит в этом затянувшемся споре? Здравый смысл испытателей и практиков или административное упрямство тех, кто, поддерживая свой престиж, торопится выпустить в поле забракованный трактор?

А ведь сама жизнь, осуществление программы научно– технического прогресса требуют неукоснительного выполнения решений XXIV съезда КПСС, который особо подчеркнул, что «количественная сторона для нас остается важной и теперь. Но она должка полнее и последовательнее дополняться показателями, относящимися к качеству продукции и к экономической стороне деятельности предприятий».

* «Комсомольская правда», 16.06.1972 г.

 

 «ГАРАНТИЙНЫЙ» ПРИКАЗ

Фельетон

 

Служебный портрет Р. Н. Мальцева, бессменного управляющего трестом «Реммонтажгаззаводы», писали многие.

Еще год назад представители финорганов и ведомственные ревизоры из Мингазпрома подметили в нравственном облике управляющего такой штрих, как неодолимая склонность к разбазариванию государственных денег. С его благословений, оформленных соответствующими документами, касса треста превратилась в кормушку для широкого круга лиц.

К ней имели свободный доступ даже «мертвые души». Другие, вполне реальные лица, пребывая в штате своих организаций, одновременно состояли на полном денежном довольствии в тресте. Третьи, хотя и трудились на трестовских должностях, также получали незаслуженные вознаграждения, скажем, за внедрение новой техники, о которой даже не слышали.

Местные машинистки, уборщицы и шоферы оценивались не ниже инженеров и бухгалтеров. А такой, казалось бы, нехитрый процесс, как ремонт трестовского помещения, поглотил материалов сверх нормы столько, что впоследствии даже в следственных органах взялись за голову.

Собрали ревизоры эти и некоторые другие факты в акт и поспешили в вышестоящую над трестом Главгазпереработку.

– Полюбуйтесь, – предложили они начальнику главка Г. И. Гореченкову. – И на общую картину, и персонально на лицо управляющего.

Начглавка полюбовался и ответил:

– Картина налицо, а вот персонального дела, представьте, не вижу. Усматриваю лишь неопытность молодого руководителя в период становления столь же молодого учреждения.

Ревизоры стали было излагать иную точку зрения на персональную ответственность руководителя, но шеф треста категорически заключил:

– Мне виднее,– и оценил «шалости» Мальцева рядовым выговором в приказе.

Пока управляющий переживал радость в связи с такой ‘ оценкой деятельности, его служебный портрет обрастал новыми штрихами. Вот хотя бы скромная зарисовка, выполненная авторами этого фельетона в поселке Развилка, что возле Московской кольцевой дороги. Именно там, скрытое от ревизорского ока корпусами института ВНИИгаз, притаилось самодеятельное детище управляющего – так называемый «Московский участок»…

«На ступеньках недостроенного стеклянно-каменного здания перекуривают люди в рабочих спецовках. Интересуемся:

– Новый цех возводите?

– Столовая-ресторан, будь она неладна, – ответствуют со ступенек. – До нас ее две строительные организации строили-недостроили. Добиваем теперь своими силами. Оторвут раз в году на пару недель на остановочный заводской ремонт. и снова всем участком на столовке загораем. Правда, командировочные получаем.

– А далеко дом-то?

– Это смотря из какого рем монтажного управления треста бригада. Когда из Альметьевска командируют, когда из Октябрьского, а то и из Грозного. Оттуда и материалы возим.

– Из Татарии, Башкирии и Чечено-Ингушетии? За тридевять земель?

– При современных средствах передвижения это не проблема, – выныривает вперед человек без спецовки. – Как прораб и начальник этого участка, скажу одно: удобно. Управления от треста далеко, участок – под боком.

– А не выходит это боком государству? Ведь всем, помимо зарплаты, текут суточные, не считая проездных, не так ли?

– Лично мне течет только зарплата,– замечает прораб.

– Из треста?

– Из Альметьевского реммонтажного управления, к которому приписан участок.

– А почему вы суточных лишены?

– Мой дом здесь, в Развилке. Трехкомнатная квартира, спасибо тресту и главку, пробили…

Еще бы не пробить, если в ходатайстве главка в Ленинский райисполком Московской области черным по белому сказано, что «специалист» из г. Новокуйбышевска т. Чернов Д. М. приглашен на работу на участок треста «Реммонтажгаззаводы»… И ни слова о штатной принадлежности начальника участка Чернова Д. М. к далекому Альметьевскому РМУ. Да и как ни пробить, если «специалист» из Новокуйбышевска – любимый зять главного механика Главгазпереработки Е. М. Воинова! А последний, как и управляющий трестом да и сам начальник главка, также в недалеком прошлом сменил новокуйбышевскую прописку на московскую…

Знакомство с «кухней» столового строительства существенно обогатило портрет управляющего и пролило определенный свет на кадровую обстановку.

Если в аппарате треста, в Москве были вскрыты грубые финансовые прорехи, то в его отдаленных производственных управлениях обнаружились целые зияющие бреши. Кадровые потери, связанные с образованием «московского» участка, восполнялись на местах сплошь и рядом за счет найма совместителей. А чтобы привлеченные кадры, упаси бог, не сбежали, сорвав план, их приковывали материальными стимулами: оформляли как временных работников и платили по липовым нарядам в 3-5 раз больше их основной зарплаты. Таким манером отдельные счастливцы «вырабатывали» по тысяче с лишним процентов нормы.

Прижившийся метод переплат решили модернизировать путем завышения объемов фактических работ. Новинка дала поразительные результаты, особенно в Октябрьском РМУ, где завышение достигло «рекордной» цифры – в 14-15 раз!

Управляющий и тут не оставался сторонним наблюдателем, а добросовестно вкладывал посильную лепту, разрешая выплату руководящим работникам управлений неполагающихся премий.

В минувшем октябре служебный портрет приобрел вполне законченный вид, и его представили на окончательное заключение начальника главка. Вскоре последовал ответ:

– Мое заключение – в моем приказе. Изучайте.

Долго изучать не пришлось: переписанные в новый приказ новые факты лишний раз подтверждали, что облик управляющего служит не украшением треста, а совсем наоборот. И записанный Мальцеву строгий выговор, хоть и с предупреждением, вносил в общий фон некоторую дисгармонию. По этому поводу начальнику главка был задан вопрос:

– Значит, теперь вы гарантируете?

– На сто процентов, – успокоил шеф треста. – Дайте только срок, и вы убедитесь: товарищ Мальцев сделает соответствующие выводы…

Чтобы убедиться в этом, большого срока не потребовалось.

На днях управляющий любезно принял нас в своем служебном кабинете, благоухающем свежими ремонтными ароматами. Приковывали внимание стены с панелями из ценных пород дерева, ценой по 26 рублей за квадратный метр. Поражали глаз полы с фигурным паркетом (по 59 рублей за метр).

Что касается нашей беседы с управляющим, то она не выходила за круг знакомых вопросов. Скажем, почему две машинистки числятся техниками. Или, за что получает зарплату главный энергетик, когда в тресте нет никакого энергохозяйства? И где это видано, чтобы пьянку в рабочее время оплачивать как трезвую работу? И сколько новых суточных-проездных съел здравствующий, вопреки здравому смыслу и приказу, самодеятельный участок «во главе с альметьевским «москвичом» Черновым? И почему?..

А в самом деле, почему? И до каких пор? Ведь очевидно, что «портрет» давно вышел за общепринятые рамки и обратно входить не собирается. И эту исключительную картину уже не смазать громкими фразами и гарантийными приказами.

* «Социалистическая индустрия», 8.02. 1972 г.

 

И ОТХОДЫ ДАДУТ ДОХОДЫ

Фельетон

 

У светофора на бульваре Шевченко затормозил самосвал, доверху груженный пищевыми отходами.

– Небось, на свинооткормочный пункт везете? – спросил я шофера.

– Если бы! – грустно улыбнулся шофер, трогаясь на зеленый свет. – На свалку!

– А чего вы удивляетесь? – сказала, заметив мое недоумение, стоявшая рядом женщина. – У нас в доме собирают пищевые отходы, кладут их в сборочную тару, а потом отвозят на свалку.

И дворник Зоя Федоровна Шаповал рассказала мне, что сегодня, например, водитель В. Щетина увез на свалку две с половиной тонны пищевых отходов. Почти столько же доставил туда отходов и водитель Ю. Романюк.

– А ведь и мы, дворники, и жильцы затрачиваем много внимания и труда на сбор пищевых отходов, – сказала 3. Ф. Шаповал, – Но, оказывается, это никому не нужно…

Странно было слышать все это. Ведь пищевые отходы – отличный корм для скота, важный резерв для увеличения производства мяса.

Я зашел к начальнику жэка-24 JI. Николенко: объясните, мол, что происходит.

– Машины автохозяйства «Ждановкоммунтранс» сплошь и рядом вывозят пищевые отходы на городскую свалку, – сказал Леонид Васильевич, – Всего в домах нашего жэка проживают 19 тысяч человек. По плану надо собрать в месяц 36 тонн пищевых отходов. Собираем больше – до 45 тонн. Из них половина вывезена на свалку. И так почти каждый месяц.

Главный инженер автохозяйства «Ждановкоммунтранс» В. Халимон подтвердил, что машины регулярно вывозят пищевые отходы на свалку. А там с помощью бульдозеров их аккуратненько накрывают толстым слоем грунта…

– Как вы можете об этом так спокойно говорить? – не удержался я.

– Куда нам велит везти директор конторы по заготовке пищевых отходов, – ответил В. Халимон, – туда мы и везем…

Директор конторы по заготовке пищевых отходов И. Шульга предложил подъехать в свинооткормочный пункт первого треста столовых и ресторанов, куда они поставляют пищевые отходы.

– Там все поймете, – коротко сказал он.

Едва прибыв на указанный пункт, я и впрямь начал кое-что понимать. Особенно, когда увидел посреди двора под открытым небом рядом с кучей угля гору пищевых отходов, потемневших до черноты…

– Это остаток, – сказал директор откормочного пункта Г. Погорелов. – Тонн сто сорок. Не успеваем перерабатывать для свиней. А тут еще то дождь, то снег. Вот они и портятся, и мы периодически сбрасываем их в балку…

Вдоль балки виднелись пищевые отходы, перемешанные с грунтом. А между тем руководители близлежащих пригородных хозяйств – главный зоотехник колхоза имени Горького Е. Плотников, председатель колхоза «Ленинский путь» И. Паляница, председатель колхоза «Родила» И. Огунлух говорили, что охотно брали бы эти отходы.

Так в чем же дело?

– Без специальной обработки пищевые отходы нельзя давать скоту, – сказал И. Шульга, – Поэтому в городе необходимо построить завод по их переработке.

И как же скоро такой завод будет построен?

– О перспективе строительства в городе специального завода для централизованной переработки пищевых отходов мне ничего неизвестно, – говорит заведующий горкоммунхозом Г. Кречетов. – Знаю только, что в минувшем году на свалку вывезено более тысячи тонн собранных пищевых отходов. В нынешнем же году на 2.300 тонн сбыт не находится, и их также приходится вывозить на свалку. А это значит, что народное хозяйство недополучило и недополучит как минимум триста тонн свинины…

Вот так-то!

В будущем завод, вероятно, построят в Жданове. Но можно ли ждать, ничего не предпринимая для рационального использования пищевых отходов в городе уже сегодня? Ведь известно, что свежие пищевые отходы столовых (остатки первых и вторых блюд, куски хлеба и другое) можно скармливать без предварительной подготовки. Такие высокопитательные отходы могут быть основным кормом для откормочных свиней и в личном подсобном хозяйстве. Кстати, опыт прямых контактов предприятий общественного питания со свинооткормочными пунктами есть и в Жданове. Завод «Азовсталь» направляет пищевые отходы из заводских столовых напрямую на заводской свинооткормочный пункт. И где, между прочим, привес свиней превышает полкилограмма в сутки. Есть и другие пути по-хозяйски отнестись к пищевым отходам. И их надо использовать уже сегодня.

* «Труд», 30.04.1983 г.

 

БУМЕРАНГ

«Меры приняты», – заверяют редакцию любители отписок. А на деле?

 

Письмо молодого специалиста в редакцию

 

После техникума меня направили на Старожиловский хлебозавод мастером. Встретили хорошо. Но вскоре заметила, что директор В. Хлынцев стал относиться ко мне как-то по-особенному. Я старалась не обращать на это внимание, что его, наверное, злило. И однажды, пьяный, он ударил меня.

На следующий день я обратилась в районную прокуратуру. И тут Хлынцев струсил. Всюду искал меня, стал подсылать ко мне работников нашей бухгалтерии. Они уговаривали пожалеть директора. И я поддалась на уговоры, поверила обещаниям.

Заявление из прокуратуры передала на обсуждение в райпотребсоюз Старожиловского района. Директору был объявлен выговор, а меня… обвинили в несерьезности.

Теперь Хлынцев торжествует.

О. ФЕДОТОВА. Рязанская область.

 

…И первые официальные ответы

 

Первый ответ пришел от заместителя прокурора Рязанской области, старшего советника юстиции В. Борискова. Он, в частности, сообщал:

«Факт, указанный в жалобе Федотовой, имел место, Хлынцев ударил мастера… За грубость с подчиненными, согласно решению правления, облпотребсоюза, т. Хлынцев освобожден от занимаемой должности».

Меры, как видим, приняты решительные. Но настораживало в ответе В. Борискова, что чуть ли не половину своего письма в редакцию он посвятил… О. Федотовой: она, дескать, на хлебозаводе проработала всего год, а смотрите, как недостойно проявила себя: неоднократно привлекалась к дисциплинарной и материальной ответственности, и на производственном совещании ее как-то критиковали… Была даже уволена за прогул. Правда, тут же ее восстановили на прежней работе. Но – все равно: ясен намек?

И только потом В. Борисков переходит в своем ответе к существу дела и сообщает: «Что касается злоупотребления т. Хлынцевым служебным положением, то этого проверкой не установлено». Избивать подчиненных на работе, по мнению заместителя прокурора области,– это, оказывается, еще не значит злоупотреблять служебным положением!

Явные противоречия были и в других официальных ответах. А через несколько дней на стол редакции легло

 

Второе письмо молодого специалиста

В эти дни не могла работать спокойно. Хлынцев, хотя и было принято решение о его увольнении, еще месяц продолжал руководить заводом, и как мог, во всем мне вредил. Затем его перевели на должность инженера-строителя нашего же райпотребсоюза – считай, повысили. А на меня люди смотрят с сожалением: «Что, добилась справедливости?».

 

Наш корреспондент выехал в Рязанскую область. Вот отчет о его командировке:

Итак, я в Старожилово. Председатель райпотребсоюза Н. Кураксин:

– Мы Хлынцева всячески оберегали и после решения облпотребсоюза не сразу решились освобождать. Да и сейчас считаем, что ему лучше все же быть директором хлебозавода…

Состоялся разговор и в прокуратуре Старожиловского района. Какую роль сыграла она в защите чести и достоинства молодого специалиста Ольги Федотовой? Наконец, в наказании хулигана – администратора?

– В действиях Хлынцева, – пояснил районный прокурор В. Лопатин, – безусловно, наличествует состав преступления, предусмотренный статьей 171 УК РСФСР (превышение служебных полномочий). Но, учитывая отсутствие тяжких последствий, повторное заявление Федотовой с просьбой строго не наказывать Хлынцева, я пришел к выводу, что нецелесообразно привлекать Хлынцева к уголовной ответственности…

Но ведь Хлынцев кулачным способом «убеждал» и других работников завода. Будучи пьяным, он толкал П. Говердовского. Хлынцева, видите ли, возмутило, что к нему за защитой обратился слесарь В. Коврецкий. А Коврецкого избил директор.

– Не знаю, не знаю… – ответил на все это районный прокурор.– Подобные детали не уточнял.

Заметим: «уточнить» эти детали, а также выяснить причину появления второго заявления Ольги Федотовой в прокуратуру (вдруг на нее было оказано давление?) – это служебный долг Лопатина. Тогда на основании каких же данных он уверял областного прокурора, что ничего серьезного не произошло, и попутно доводил до сведения, что и Федотова – не сахар?..

Пришлось отправляться в Рязань, в область.

…Первый визит – в облпотребсоюз.

– Как? – удивился заместитель председателя облпотребсоюза Н. Афонцев. – Хлынцева оставили работать при хлебозаводе? И это так выполняет Старожиловский райпотребсоюз постановление нашего правления? За это мы строго спросим!..

Не менее обеспокоен был и прокурор области В. Гераськин. Он тут же вызвал одного из своих помощников и сказал:

Немедленно выезжайте в Старожилово и внимательно, расследуйте все детали этого дела…

С этим я и возвратился в редакцию.

В. ЦЕКОВ.

(Наш спец. корр.).

 

Новые официальные ответы

 

Когда материал был подготовлен к печати, заместитель председателя Рязанского облпотребсоюза Грязнов прислал в редакцию телеграмму:

«В дополнение к прежнему постановлению правления облпотребсоюза сообщаем: Хлынцев В. К. от работы инженера-строителя освобожден, из системы Старожиловского райпотребсоюза уволен».

Следом – еще одна:

«За допущенные недостатки по подбору и воспитанию кадров на председателя правления Старожиловского райпотребсоюза Кураксина наложено дисциплинарное взыскание. Грязнов».

Вскоре на редакционном столе появился и ответ прокуратуры Рязанской области. В нем, в частности, говорится, что приказы директора о наложении взысканий на О. Федотову не нашли подтверждения и опротестованы прокуратурой. Ввиду незаконности опротестован и приказ директора об увольнении О. Федотовой.

«Администрации, – сообщается далее в ответе, – предложено выплатить Федотовой зарплату за все время вынужденного прогула. Выплаченная хлебозаводом сумма будет взыскана с Хлынцева, виновного в незаконном увольнении.

Вопрос о недобросовестной проверке жалобы О. Федотовой обсужден на оперативном совещании в прокуратуре области. Совещание обратило внимание прокурора Старожиловского района В. Лопатина на поверхностную

проверку и неправильный подход к оценке допущенных Хлынцевым нарушений закона. Строго указано первому заместителю прокурора области т. Борискову и прокурору отдела общего надзора облпрокуратуры т. Тимошиной на отсутствие контроля за выполнением т. Лопатиным поручения по проверке жалобы Федотовой.

В. ГЕРАСЬКИН, прокурор Рязанской области, государственный советник юстиции 3 класса».

 

Послесловие отдела рабочей молодежи.

 

Районный прокурор В. Лопатин, председатель Старожиловского райпотребсоюза Н. Кураксин поспешили заверить редакцию: дескать, меры приняты. Формальный подход к делу не встревожил ни областную прокуратуру, ни облпотребсоюз. Очевидно, всех успокаивало магическое «меры приняты»… А что стало с человеком, которого обидели? Какие уроки извлек для себя распоясавшийся администратор? Насколько изменились (улучшились!) отношения в коллективе, потому что практикой доказано: любой, даже частный конфликт подчиненного с администратором влияет на микроклимат во всем коллективе? Наконец, к каким выводам после разбирательства «дела» приходит вышестоящая инстанция? Укрепит ли их оценка событий нормы социалистического общежития, стиль и методы руководства? Как ни жаль, но об этом, в сути своей самом главном, зачастую ничего не говорится в официальных ответах. Нет глубокой проверки жалобы, нет тщательного партийного анализа событий – значит, нет и должных принципиальных выводов. Пример тому – история с письмом Ольги Федотовой. Официальные ответы здесь заверяли: «Меры приняты». А факты убеждают в другом: пора принимать меры.

* «Комсомольская правда», 12.10.1978 г.

 

НЕ ПО ЗАСЛУГАМ

Фельетон

 

Значит, так. Стрелочник не туда направил поезд и, между нами говоря, организовал нехорошее происшествие. После этого мероприятия, скажем, вызвал его некий генерал тяги и – бац! – назначил в диспетчеры, чтобы, значит; а было где развернуться инициативному товарищу. Такого не было, скажете вы, нет и не будет во веки веков. На железнодорожном транспорте, соглашусь, может, нет и не будет. Но ведь инициативные аварийщики многолики, а генерал тяги – понятие
фигуральное…

 

ВОТ ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. В. Барковская вдруг пошла на повышение: ее назначили заведующей магазином № 3 Таицкого потребительского общества Ленинградской области. Но Барковская не стала отрываться от прилавка. Ибо чуяла в себе врожденное призвание к хлопотливой роли продавца. Вот так и стала она совмещать две должности.

Ближайшая проверка выявила, что Барковская-зав и Барковская-продавщица сошли с рельсов: систематический обсчет и обвес покупателей, продажа товаров без наличия на них приходных документов, произвольное завышение пен на продукты и т. д. и т. п.

Областная госторгинспекция забила тревогу: потребовала у правления Таицкого потребобщества немедленно освободить Барковскую от занимаемых должностей и передала материалы проверки в следственные органы.

Ответной реакции – никакой… Барковская продолжала работать в магазине.

– Ничего не можем поделать! – сокрушенно разводят руками в Ленинградской областной госторгинспекции. – Никто на наши предписания не реагирует.

Значит, стойкий генерал тяги в потребсоюзе.

 

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ. У начальника строительного управления № 877 треста «Севзапдорстрой» Министерства транспортного строительства СССР Б. Ковалева сложились вполне хорошие отношения с заведующим отделением Рощинской больницы А. Рахманом. Можно даже сказать приятельские. А когда к человеку хорошо относишься, то так и подмывает сделать ему что-нибудь эдакое приятное. И вот однажды сидят они теплым майским вечерком за стаканом крепкого чая и ообсуждают неприятную для Рахмана тему: его дом и плодово-ягодные насаждения подлежат сносу. И кем? Тем же строительным управлением, которым руководит хороший товарищ и задушевный собеседник Б. Ковалев.

– Да не расстраивайся ты! – успокаивает Борис Михайлович. – В обиде не будешь. Во-первых, завысим стоимость твоей собственности, а, во-вторых, заплатим за нее дважды.

– Это как же?

– Знаем, как…

И точно, знал это дело Ковалев. К концу месяца строительное управление № 877 за строения и плодово-ягодные насаждения Рахмана перечислило ему через Рощинское отделение Госбанка в сберкассу на лицевой счет 3,5 тысячи рублей.

А чуть позже начальник того же строительного управления В. Ковалев заключил с А. Рахманом соглашение на покупку у него того же дома под туристическую базу для вверенного ему коллектива за 3,4 тысячи рублей. Итог сделки: 5 тысяч рублей, излишне переплаченных Рахману. И все было бы гладко, если бы не вездесущие ревизоры и контролеры. Финансовая акция руководящих дружков не осталась незамеченной. Рассмотрев материалы проверки, Выборгский городской комитет народного контроля постановил: начальника строительного управления № 877 Б. М. Ковалева и заведующего отделением Рощинской больницы А. Е. Рахмана от работы отстранить.

Тут бы и поставить точку: справедливость восторжествовала. Но точку ставить рано, поскольку должны же проявить свою волю генералы тяги. И проявили. Едва руководство треста «Севзапдорстрой» прослышало о решении Выборгского комитета народного контроля, как сразу же предприняло демарш: Ковалеву… поручили возглавить строительное    управление № 882. А чуть позже состоялось объединение двух строительных управлений – № 877 и № 882, – и Б. Ковалев занял кресло заместителя начальника объединенного и укрупненного нового строительного управления.

А. Ррахман тоже сейчас трепетно ждет назначения на новый руководящий пост. И почему бы не ждать? Ведь уголовное дело, возбужденное против него, прекращено. Теперь он «…направлен в распоряжение Леноблздравотдела (последняя запись облздравотдела в трудовой книжке).

Не внял облздравотдел голосу финансистов! Они-то давно предупреждали, что нельзя Рахману доверять руководящие посты!

Стало быть, генерал тяги по ведомству финансов недотянул в весе до своего коллеги из здравоохранения.

 

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ. «Герой» – Леонид Иванович Тимошенко. В краткой автобиографии он так пишет о себе: «был исключен из рядов КПСС Лермонтовским горкомом КПСС Ставропольского края за недостойное поведение в быту и самовольное занятие жилплощади».

Однако это обстоятельство не помешало Л. И. Тимошенко занять должность начальника ессентукского специализированного управления отделочных работ № 16 треста «Кисловодскстрой».

Не прошло и года, как внеплановой ревизией было установлено, что он злоупотребляет служебным положением: направо и налево отпускает остродефицитные строительные материалы, грубо нарушает установленный порядок их списания, производит внеплановые работы, нарушает штатную дисциплину. Короче, Тимошенко освободили от занимаемой должности по статье 47 пункт «г», а материалы ревизии передали следственным органам.

Но что некоторым отзывчивым генералам тяги до выводов ревизоров! Ровно двадцать дней спустя Тимошенко назначили начальником Минераловодского СУ хозяйственного управления Министерства химической промышленности СССР. И вот результат его деятельности. План вверенное ему СУ начисто завалило. Имелись приписки, грубо нарушались правила техники безопасности, незаконно отменялись выходные дни…

Вдобавок и нрав у Тимошенко суровый и решительный. С неугодными подчиненными он расправлялся беспощадно: переводил их на низкооплачиваемые должности или увольнял по сокращению штатов.

Произвол Тимошенко достиг таких масштабов, что народный суд Ессентуков, рассматривая дело о восстановлении на работе незаконно уволенных работников, в частном определении записал: «Грубо попирая права трудящихся и профсоюза, начальник Минераловодского стройуправления т. Тимошенко своими незаконными действиями создает ненормальную обстановку в коллективе, пагубно влияющую на выполнение производственных заданий, а также приводит к ненужным судебным конфликтам».

Президиум Ставропольского краевого комитета профсоюза рабочих нефтехимпрома не стал терпеть такого горе-руководителя, а потребовал от начальника хозяйственного управления Министерства химической промышленности СССР А. Рабиновича освободить Тимошенко от занимаемой должности.

А. Рабинович не стал мешкать. Приказ об увольнении Тимошенко он издал тут же. Но в приказе сделал приписку: «… и направить его в распоряжение управления строительства Прикаспийского горно-строительного комбината, согласно их запросу».

Не погнушался генерал тяги черновой работы, собственноручно перевел стрелки на безопасный для Тимошенко (но отнюдь не для государства) путь.

Как видите, все это случаи, когда известное выражение «стрелочник виноват» не так уж несправедливо.

Действия и Барковской, и Ковалева, и Рахмана, и Тимошенко – такого рода, когда должностные проступки граничат с уголовными преступлениями. Авторы этих проступков-преступлений заслуженного наказания не понесли. А все потому, что в решительную минуту находилась «своя рука», вступались защитники. Вот мы и думаем: а не заслуживают ли они, эти защитники, наказания, наравне с теми, кто нарушил закон? Покрывать таких горе-руководителей вдвойне опасно: ведь они вдобавок причастны к воспитанию молодых специалистов, к их судьбам. Чему они их научат, какой подадут пример?

* «Комсомольская правда», 19.04.1971 г.

 

После выступления «Комсомольской правды

«Не по заслугам….»

 

Так назывался фельетон В. Цекова, опубликованный в нашей газете 29 апреля. В основу его были положены три факта злоупотребления служебным положением.

В редакцию поступили ответы из различных ведомств.

 

«Правление Таицкого потребительского      общества обсудило фельетон «Не по заслугам…». В. Барковская освобождена от должности заведующей магазином.

Старший бухгалтер Таицкого потребительского общества тов. Марченко снята с работы. Отстранен от занимаемой должности также председатель Таицкого потребительского общества тов. Резниченко.

Л. ТАРАСЕВИЧ, заместитель начальника секретариата правления «Центросоюза».

 

«Факт грубого нарушения финансовой дисциплины начальником строительного управления треста «Севзапдорстрой» Ковалевым подтвердился.

Б. М. Ковалев за заключение незаконной сделки, безответственное отношение к вверенным материальным ценностям от занимаемой должности отстранен.

Управляющему трестом «Севзапдорстрой» С. В. Золотцеву объявлен выговор.

В. СУББОТИН, начальник Главдорстроя Министерства транспортного строительства СССР».

 

«Прокуратура Ставропольского края возобновила приостановленное ранее уголовное дело о хищении строительных материалов и злоупотреблении служебным положением должностными лицами Ессентукского специализированного управления отделочных работ № 16.

А. АХМАДУЛИН, начальник следственного отдела прокуратуры Ставропольского края, советник юстиции».

 

НАХЛЕБНИКИ

Сигнал

 

Воистину классика никогда не стареет! Помните у великого русского драматурга сцену встречи двух приятелей на дороге?

– Куда и откуда? – спрашивает один из них другого.

– Из Вологды в Керчь– с… – отвечает тот. А вы-с?

– Из Керчи в Вологду…

Так вот, ну точно такую же картину наблюдал я на одной из железнодорожных станций по пути следования иза Горьковской области в Чувашскую АССР.

– Ба! Наши земляки! Пильнинские!.. – услышал густой бас владельца увесистого рюкзака и битком набитого мешка.– Куда и откуда?

– Домой, из Чувашии. Из Канашского района… – ответило сразу несколько голосов мужчин и женщин, держащих в руках огромные порожние сумки, а под мышками свернутые пустые мешки. – А вы?

– А мы наоборот. Из дома в Чувашию. В тот же Канашский район…

Поначалу мне была совершенно непонятна цель подобных путешествий.

Но получилось так, что сел я в один вагон с тем «басом», владельцем увесистого рюкзака и битком набитого мешка. Я ему еще, между прочим, и мешок помогал в вагон втаскивать.

Он меня и просветил по дороге. Оказывается, возят они из Горьковской области в Чувашию разного рода сельхозпродукцию. И вывоз этих самых сельхозпродуктов в заготовительные конторы районов Чувашской АССР, граничащих с Горьковской областью, носит довольно массовый характер. Основными пунктами сдачи зерна являются Шумерлинская, Канашская, Порецкая заготконторы Чувашпотребкооперации. Туда за два с половиной года частными лицами, проживающими на территории Горьковской области, вывезено 4,4 тысячи тонн зерна на сумму 1,5 миллиона рублей. А объясняется такое явление, прежде всего, разницей закупочных цен в заготконторах потребительской кооперации Чувашской АССР и Горьковской области. Вопреки требованиям действующих положений в Чувашпотребкооперации цены искажены в сторону завышения. Потому и возят туда хлеб, в том числе и ворованный…

– Ворованный?

– Именно! – подтвердил собеседник.

И он не ошибся. Позже в Главном управлении БХСС МВД СССР мне привели пример. Жители села Красная Горка Пильнинского района братья Сямиуллины, X.С. Хайретдинов, X.Ш. Шаймярдянов и С.А. Халиллулин, объединившись в преступную группу, систематически занимались хищением зерна ячменя, пшеницы, семян вики из ряда колхозов Сеченовского, Пильнинского районов, а также из Пильнинского хлебоприемного предприятия. Похищенное зерно сдавали в Канашскую и Порецкую заготовительные конторы Чувашской АССР. За короткое время таким способом расхищены десятки тонн зерна на сумму более 58 тысяч рублей…

Тогда я обратился в Роспотребсоюз к начальнику отдела собственных предприятий и закупок излишков сельхозпродуктов П. Г. Коренкову.

– Впервые слышу, – сказал Петр Георгиевич, – что в конторах Чувашпотребкооперации закупочные цены на зерно выше, чем в заготовительных конторах Горьковской области и что это привело к вывозу хлеба в Чувашию. Ведь государственные закупочные цены на зерновые культуры и в Горьковской области, и в Чувашии едины!

И Петр Георгиевич посоветовал мне позвонить в Чебоксары – заместителю председателя Чувашреспотребсоюза С. Г. Пахрудинову.

– Да, верно, – подтвердил Саллим Гафурович. – Некоторые наши районные заготовительные конторы завысили закупочные цены на зерно. Это и привело к вывозу хлеба из Горьковской области в Чувашию. К сожалению, верно и то, что наши заготовительные конторы принимали от граждан и сельхозпродукты, похищенные в Горьковской области…

* «Комсомольская правда», 30.11.1980 г.

 

КУМ КОРОЛЮ

Фельетон

 

Сперва Борис Иванович Шулятьев был начальником отдела оборудования Запорожского железорудного комбината № 1 и некоторое время имел дело со всяким непослушным железом, которое, как утверждают, гнул в дугу.

Засим он стал опять же начальником участка водоотлива и подъема и ту г тоже, как говорится, не давал спуску.

Вот тогда-то, заметив столь исключительные способности, директор комбината В. Воропаев решил Шулятьева возвысить. Долго ли директор думал, нет ли, но с железа и воды Шулятьев был переброшен на кадры. Тут-то и началось…

Гнуть железо и не давать спуску новый начальник уже умел. А тут и не железо даже, а материал вовсе мягкий, податливый – человеческий материал:

– Что пожелаю, то с ним и сделаю!

И пожелал он прежде всего познакомиться с бытом молодых кадров и сделать в этой области что-нибудь эдакое… из ряда вон!

С такими благими намерениями пошел он пройтись по вверенному ему участку вселенной, носящему название поселка Днепрорудный Васильевского района.

И вдруг навстречу ему попался товарищ лет четырех, а то и трех. Товарищ сосал палец. Шулятьев остановился, как громом пораженный. «Что это? – растерянно думал он. – Ребенок? Дитя? А в кадрах моих такое числится?» И он строго спросил:

– Откуда, товарищ?

Товарищ вынул палец изо рта и, ткнув в сторону некоего здания, невозмутимо ответил:

– Из общежития, вестимо.

Шулятьев мысленно ахнул: «В общежитии дети!»

Он устремился в общежитие, где глазам его предстали еще несколько младенцев обоих полов и разных возрастов, занятых своими, сугубо детскими делами. И так как встречные просто стеснялись объяснять взрослому дяде то, что известно каждому подростку, Шулятьев со свойственной ему настойчивостью потребовал разъяснить:

– Откуда дети?!

Дать ответ на этот вопрос и просветить руководство взялась комендант общежития В. Майстренко. Объяснение ее было кратким и исчерпывающим:

– Нарожали!

– Кто позволил? – загремел начальник.

– Честное слово, не я! – поспешила ответить комендант. И добавила: – Да ведь и дети-то не наши.

– Это как же? – не понял Шулятьев.

– А очень просто: ихние мамаши работают не на комбинате, а в « Запорожрудстрое».

«Еще чего не хватало! – возмутился про себя Шулятьев. – И мамаши чужие, и дети не мои, а живут у меня. Ну, я вам пощажу!».

Столь бурные чувства можно было бы попытаться понять: в общежитии для одиноких нет, естественно, комнаты матери и ребенка. Возможно, детям тут и не место. Но все ведь зависит от того, как выражать свои чувства и в какое русло их направлять.

Например, Шулятьев мог бы незамедлительно начать строительство яслей и детских садов или общежития для семейных. А если не было у него такой возможности, то была полная возможность разъяснить людям создавшуюся ситуацию и дать им время устроиться как-то самим.

Но, к сожалению, высокий пост уже вскружил шулятьевскую голову, и заботу о людях он окончательно спутал с властью над ними.

И он повелевает всех чужих мамаш с их детьми выбросить на все четыре стороны! А трест «Запорожрудстрой» строго о сем предупредить.

Но трест возмутился:

– Работницы действительно наши, но по договору с вами они посланы у вас же вести строительство. И потом, позвольте, по тому же договору вы обязаны предоставлять им жилье!

– Я? Обязан?! – разъярился Шулятьев и издал еще более срочное повеление: немедленно вышвырнуть вон двадцать одну мать с грудными и малолетними детьми. Исполнение доложить!

Доведенные до отчаяния женщины решили сообщить о творящемся произволе в областные организации. Не тут-то было! Начальник отделения связи Ф. Черкес… запретил принимать телеграмму. Вероятно, он из той породы людей, которых одна только мысль, что кто-то осмелился не согласиться с начальством, приводит в трепет и заставляет забыть и служебные инструкции, и законы, и спою честь. Только после четырехчасового сражения телеграмма была отправлена по назначению.

Но пока летит телеграмма, пока спохватывается районный прокурор, операция изгнания идет полным ходом.

Осажденным женщинам рано или поздно необходимо выйти: за хлебом, молоком для детей, на работу в конце концов. А обратно их уже не впускали.

За ходом операции следил сам Борис Иванович. Это по его распоряжению был вызван грузовик, на него погружены кровати, тюфяки и прочие постельные принадлежности. Раздался гудок, и имущество было увезено с глаз долой. Двадцать одна женщина и двадцать один младенец спали, где придется, на голом полу…

Только на четвертую ночь, после вмешательства прокуратуры, изгнанницы вернулись с детьми в общежитие.

Между прочим, прокурору Шулятьев объяснил, что для него законы не писаны. Подтвердив, что действительно «дал письменное распоряжение немедленно забрать постели у женщин», он присовокупил: «Делал это сознательно, что, когда произойдет факт, видимо, найдутся законы, по которым можно разобраться…» Ну, чистый Людовик: «Я сперва распоряжаюсь, а потом мои министры придумывают законы».

Все же народный суд нашел управу на новоявленного Людовика: за «оскорбление личного достоинства матерей-одиночек, за бездушное отношение к их детям, за превышение власти и активные действия по выселению женщин с детьми из общежития Шулятьева Б. И. подвергнуть лишению свободы сроком на два года».

И не было бы фельетона, и отбывать бы нашему герою срок, если бы не спасительная амнистия…

Теперь он на свободе, снова на прежней должности и снова кум королю! И держит себя с прежней королевской безапелляционностью.

Не прошло и десяти дней, как ослушницы получили повестки… в суд по делу об их выселении. Правда, с выселением через суд Шулятьеву не повезло. Что ж, не мытьем, так катаньем: по распоряжению Шулятьева в общежитии затеяли ремонт этажа. Собственно, фактически ремонта никакого не было, зато был предлог сильно потеснить женщин, втиснуть в одну комнатушку по четыре семьи! Мол, знайте Бориса Ивановича! Он еще себя покажет.

Как же так? Как же можно было оставлять такого человека на руководящем посту? А вот оставили! «Трон Людовика» хоть и зашатался было, но, как и раньше, на нем сидит не кто-нибудь другой, а Его Самодурство!

* «Труд», 22.03.1968 г.

 

ИЗ РЕМОНТА… В РЕМОНТ

Фельетон

 

На железнодорожном транспорте одна из острых проблем связана с ремонтом подвижного состава. Достаточно сказать, что уже сейчас на восстановление локомотивов и вагонов отрасль ежегодно расходует почти миллиард рублей государственных средств. Но, оказывается, эти огромные затраты не всегда бывают оправданными.

– Стараемся всячески сократить расходы на текущий ремонт, продлить срок службы узлов и агрегатов,– сказал мне при встрече мастер ремонтной бригады депо Москва-Сортировочная Н. Логунов. – Но все наши усилия оказываются ненужными, когда дело доходит до отправки локомотива на завод для капитального ремонта. Иногда прямо-таки до курьеза доходит!..

В чем же состоит курьез? А в том, что благодаря хозяйскому отношению бригады к обслуживаемым локомотивам многие узлы и агрегаты вообще не нуждаются в ремонте. Но это обстоятельство вовсе не берется во внимание. Все под одну гребенку! В дефектных ведомостях мы тщетно будем искать примечания типа: на таком-то электровозе такой-то агрегат в восстановлении не нуждается и просим не включать его в стоимость работ. Где там! Подобного учета и в помине нет! Потому-то в иных депо стало правилом: перед отправкой техники на заводской ремонт в срочном порядке откручивают все годные для дальнейшей эксплуатации детали, а взамен устанавливают все, что под руку подвернется – лишь бы внешне напоминало снятый агрегат. Работники депо наперед знают: все поглотит заводская обезличка.

Мастер Н. Логунов взял электрический фонарик и пригласил пройти к электровозам, чтобы понаглядней представить сложившуюся ситуацию. К нам, услышав, о чем идет речь, присоединился старший мастер электровозоремонтного цеха Н. Зазулин. Вместе взбирались на крыши электровозов, заходили внутрь кузовов, и мои спутники называли узлы, агрегаты, которые, по их мнению, не нуждались в обновлении.

– А возьмите историю с грозозащитным разрядником! – вдруг воскликнул Н. Зазулин.

И рассказал такой случай. Работники депо существенно усовершенствовали конструкцию разрядника, изменив схему его подключения. Новинку внедрили на все электровозы. Но вот локомотив попадает на ремзавод. Там модернизированную схему меняют на устаревшую заводскую конструкцию. Когда отремонтированный электровоз возвращается в депо, его тут же назначают… на текущий ремонт: снимают старую схему, ставят более совершенную. Продолжается эта ненужная, тройная работа уже несколько лет. И не только в связи с грозозащитным разрядником. Точно такая же участь, например, у ламп зеленого света. В конце концов, работники депо, изрядно намучившись с многократными переделками, решили сами снимать все модернизированное оборудование перед отправкой электровозов в ремонт.

Итогом этой своеобразной экскурсии в ремонтный цех стал разговор со старшим экономистом депо Р. Сурковой.

– Все верно, – подтвердила Р. Суркова, – необходимых контактов между ремонтными заводами и депо не существует. При оценке себестоимости капитального ремонта никогда не учитывают затрат, которые вносят эксплуатационники для обеспечения сохранности узлов и агрегатов. Правда и то, что ремонтные заводы демонтируют все технические новинки и каждый раз возвращают нас к устаревшим конструкциям. И потом приходится начинать все сначала, расходовать дополнительные средства. Давно говорим об этой проблеме, но все без толку. Хотя, казалось бы, вот она, реальная экономия времени, труда, деталей и материалов! Причем экономия внушительная.

– И еще мы вот о чем думаем, – поддержал Н. Логунов, – часть ремонтных операций, которые сейчас проводятся в заводских условиях, могли бы выполнять сами, в депо. Разумеется, без ущерба для качества. Оборудование и квалификация рабочих вполне позволяют обеспечить высокий уровень исполнения. Такая практика уже принята в других отраслях народного хозяйства. Имею в виду прогрессивный узловой метод капитального ремонта по рассредоточенному графику, когда предприятия стремятся избежать длительных единовременных остановок техники. Отдельные работы выполняются в дни плановых остановок машин. При наличии необходимых запасных частей коллективы депо вполне могли бы взять на себя такую обязанность.

И мастер стал перечислять виды работ, которые рабочие депо уже освоили: смена шестерен зубчатых передач тяговых двигателей, ремонт пантографов, ремонт межтележечного соединения…

А как относится к этим предложениям рабочих, вообще взаимоотношений между депо и заводами Министерство путей сообщения? Обо всем услышанном и увиденном я рассказал руководителям Главного управления локомотивного хозяйства МПС.

– Конечно, ремонтные бригады депо Москва-Сортировочная проявляют важную инициативу, – согласился первый заместитель начальника управления П. Борцов. – Их предложения надо всячески поддержать. Особенно сейчас, когда проблеме экономии придается огромное значение. Хозяйское отношение к технике нужно воспитывать на всех уровнях, во всех звеньях эксплуатационных и ремонтных служб.

В Главном управлении по ремонту подвижного состава и производству запасных частей на тот же вопрос отреагировали более осторожно.

– Инициатива ремонтников, безусловно, заслуживает внимания, – сказал начальник планового отдела Л. Сухачевский, – Только как организационно все это увязать? Ведь детали при капитальном ремонте после разборки обезличиваются. И уследить, на какой электровоз потом пойдет тот или иной узел, – крайне трудно…

Так ли? Побывав на Московском локомотиворемонтном заводе, я убедился, что непреодолимые трудности существуют только в воображении руководителя планового отдела, главка.

– Проблем организационного порядка не вижу, – твердо заявил директор завода А. Осипов, узнав о цели моего визита. – У нас и сейчас бывают случаи, когда в сопроводительных дефектных ведомостях ремонтная служба депо просит учесть особенности отдельных узлов направляемого в ремонт локомотива: состояние, степень сохранности, модернизацию. Подобные просьбы мы удовлетворяем. Так что, как видите, прецедент уже есть. Если поддержать инициативу ремонтников депо Москва-Сортировочная, повсеместно внедрить их опыт, то и подвижной состав на ремонтные заводы будет поступать гораздо в лучшем виде, чем сейчас…

В довершение к сказанному директор показал министерскую телеграмму следующего содержания: «Всем начальникам железных дорог, начальникам заводов – по списку. За последнее время резко увеличилась обобранность и подмена агрегатов поступающих в ремонт тепловозов, электровозов, дизельпоездов, электросекций. Запрещается прием в заводской ремонт подвижного состава с нарушением «Основных условий ремонта и модернизации локомотивов моторвагонного подвижного состава, узлов и агрегатов на ремонтных заводах». Заместитель министра А.Т. Головатый».

Увы, несмотря на неоднократные предупреждения со стороны МПС, систематическая подмена узлов на электровозах перед отправкой их в ремонт продолжается. Особенно «активно» разукомплектовывают подвижной состав в депо Ереван Закавказской железной дорога, Баладжары – Азербайджанской железной дороги, Перерва – Московской железной дороги… Выход из этого противоестественного положения уже подсказан. Но инициативе, вызванной хозяйской заботой железнодорожников об эффективном использовании локомотивов, необходима серьезная поддержка Министерства путей сообщения. Не словами – делом!

* «Советская Россия», 8.05.1983 г.

 

А ЧИСЛЯТСЯ НОВИНКАМИ

Фельетон

 

Накануне девятой пятилетки в «Социалистической индустрии» были опубликованы два письма из ВНИИторгмаша. В них анализировалась деятельность этого научно-исследовательского института, подвергалось критике низкое качество его разработок, плохое их внедрение в производство.

Министерство машиностроения для легкой и пищевой промышленности и бытовых приборов тогда ответило газете: критика справедлива, намечены серьезные мероприятия по повышению эффективности всей работы ВНИИторгмаша, выполнение этих мероприятий взято министерством под контроль.

Минула девятая пятилетка. С какими итогами закончил ее коллектив ВНИИторгмаша, в каком темпе начал десятую пятилетку эффективности и качества работы!

 

Чтобы узнать о творческом потенциале коллектива НИИ, надо ознакомиться с его разработками.

Заместитель директора института по науке В. М. Шавра назвал мне адреса, где работает новая техника, созданная институтом. Знакомство это я начал по рекомендации тов. [Лавры с комбината общественного питания столичного станкостроительного завода имени С. Орджоникидзе. Тем более что гам действуют детища института – четыре комплекса оборудования для механизации моечных отделений.

Едва узнав, чем я интересуюсь, главный инженер комбината питания Е. И. Владимиров в сердцах махнул рукой:

– Не годится этот комплекс никуда! Два из них мы уже выбросили…

Я попросил объяснении, Владимиров охотно их дал.

– Отдельные конструкции оборудования ВНИИторгмаша, – сказал Евгений Иванович, – создаются на базе устаревшей технологии, либо при отсутствии предварительно проработанных технологических решений. Известно, что у нас в стране более 250 тысяч женщин заняты на мойке столовой посуды на предприятиях общественного питания. С каждым годом, становится все труднее найти работниц для выполнения этих операций. Особенно остра проблема для крупных предприятий, вроде нашего. Разработанный же ВНИИ– торгмашем комплекс оборудования для механизации моечных отделений (КМО) позволяет механизировать лишь шесть из 16 операций. Удельный вес трудозатрат по группе операций, которые приходится выполнять вручную, фактически составляет 60 процентов к общему объему трудозатрат по обработке посуды на комплексе…

Далее главный инженер сообщил, что при обработке посуды на новых институтских машинах максимальная пропускная способность снижается на 15 процентов по сравнению с машиной старого типа и что эксплуатационные расходы при обработке посуды на КМО превышают аналогичные расходы при пользовании старыми машинами на три тысячи рублей в год…

Я узнал также, что Грозненским заводом торгового машиностроения выпущено 30 комплексов моечных отделений (по 1974 год включительно). В 1975 году КМО уже сняты с производства, а в 1976 году вообще исключены из плана этого завода… Что в Москву поступило 10 таких комплексов, но ни один из них как комплекс оборудования не используется.

Выходит, ввел меня в заблуждение заместитель директора по науке В. М. Шавра? А может, он не в курсе? Тут же, из комбината, звоню ему: так, мол, и так…

– Разве?.. – удивляется Шавра. – Посмотрите тогда другие наши машины, например картофелеочистительные. Очень удачной конструкции! Экономический эффект от их внедрения – миллионы рублей…

Прошу главного инженера комбината ознакомить я с этой техникой.

– Вот они, произведения ВНИИторгмаша… – горестно произнес Евгений Иванович. – Серийный выпуск этих машин начат еще в 1969 году. Хотя до настоящего времени они конструктивно недоработаны, но их выпускают по 10 тысяч штук в год.

Он взял несколько картофелин, только что «очищенных» машиной. Картофелины были почему-то сплющенными.

– Не зря, – сказал Владимиров, – многие предприятия общественного питания столицы предпочитают пользоваться картофелеочистительными машинами старых моделей «КА-150», «КА– 350»…

Как и договорились, снова звоню Шавре, говорю о впечатлениях.

– Н-да…– выслушав меня, сказал заместитель директора.– Тут, пожалуй, мы допустили ошибку. Адрес выбрали не совсем удачно… Но есть же у нас и хорошие разработки.

Наверное, есть. Иду в Министерство торговли СССР: уж кому и знать об этих разработках, так потребителю. Начальник проектно-технологического бюро торговой техники А. А. Гузман сделал, так сказать, завершающие мазки к «портрету» новой техники, предлагаемой к производству головным институтом.

– ВНИИторгмаш, – сказал Александр Аркадьевич,– и контролируемые им, как головным институтом, конструкторские бюро систематически не выполняют заданий директивных организаций по созданию многих видов техники, крайне необходимой торювле. Не разрабатывает также отдельные виды торгового оборудования, в которых отрасль испытывает острый недостаток. Так, постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР еще в 1967 году была предусмотрена разработка машин непрерывного действия для мойки и сушки тары из-под рыбных, мясных и овощных полуфабрикатов, кондитерских лотков, контейнеров… Это. оборудование до сих пор и не разработано.

В том же 1967 году постановлением Совета Министров СССР предусматривалось создание и организация производства машины для резки сортовых разрубов мяса. Спроектированная машина оказалась непригодной, не прошла испытаний. Нет ее и сегодня. В 1972 году постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР предписывалось освоение серийного производства комплекта оборудования для механизации трудоемких работ в типовых хлебобулочных магазинах. Однако до сих пор работы по этой теме не завершены; Этим же постановлением установлено задание по освоению в 1975 году серийного производства комплекта модульного секционного оборудования на газовом обогреве для предприятий общественного питания. Эта важная работа также не выполнена.

Конструкторские разработки многих машин и аппаратов, выполненные ВНИИторгмашем, оказывается, содержат существенные недоработки и ошибочные решения. Из-за них-то и не было освоено серийное производство оборудования, изготовленного в опытных образцах и небольших партиях, и затраты оказались бросовыми. Такая судьба, например, постигла линию для приготовления блинчиков «ЛБН-1500», машину для мойки котлов «ММКП-20», автомат для приготовления колбасных палочек «АКП-400», машину для мытья фужеров, рюмок и стаканов «ММФ-500». машину для мытья и сушки столовых приборов «ММП– 4000»…

ВНИИторгмаш, как головной институт отрасли, недостаточно эффективно осуществляет контроль за качеством разработок нового и модернизацией устаревшего оборудования, создаваемого отраслевыми КВ. В результате многие образцы машин и аппаратов, разработанные Люберецким, Киевским и Харьковским конструкторскими бюро торгового машиностроения оказались недоработанными. Серьезные конструктивные дефекты, присущие этим машинам и аппаратам, привели к тому, что уже на стадии эксплуатации опытных образцов и первых опытных партий они нуждались в немедленной переработке или доработке.

«Думается, что у коллегии Министерства машиностроения для легкой и пищевой промышленности и бытовых приборов есть достаточно оснований в ближайшее время рассмотреть работу ВНИИ-торгмаша, направив усилия его коллектива на решение ключевых проблем технического прогресса отрасли».

Эти строчки взяты мной из материала, в котором анализировалась работа института 6 лет назад. Эти выводы актуальны и сегодня. К ним, пожалуй, добавить нечего. Разве что резюме: нет, не сделали руководители института должных выводов из критики, прозвучавшей со страниц «Социалистической индустрии» накануне девятой пятилетки. Похоже, что формально «отреагировали» на нее и руководители Минлегпищемаша.

* «Социалистическая индустрия», 20.05.1976 г.

 

НАПОРИСТЫЕ ПРЕТЕНДЕНТЫ

Фельетон

 

Как только долгожданный приказ о восстановлении в прежней должности прибыл из Новороссийского морского пароходства, Г. Ш. Цирикидзе призвал к себе инспектора отдела кадров В. М. Мегем и с вдохновением ей продиктовал:

«Приказ управляющего Сочинской конторой «Торгмортранса». 6 апреля 1976 года,

№ 26/л.

Я, Цирикидзе Григорий Шаликович, с 6 апреля 1976 года вступаю в обязанности и. о. управляющего Сочинской конторой «Торгмортранса». Основание: Приказ № 44 от апреля 1076 года управления торговли ТМТ Новороссийского морского пароходства».

Так завершилась многотрудная, почти двухлетняя изнурительная борьба, которую вел Григорий Шаликович за восстановление в прежней должности управляющего Сочинской конторой «Торгмортранса». Правда, пока с нежелательной припиской «и.о.». Но в своем приказе начальник управления «Торгмортранс» Новороссийского морского пароходства Н. П. Шоков обнадежил: «Отделу кадров в месячный срок представить на тов. Цирикидзе Г. Ш. материалы в пароходство для утверждения». И это окрыляло.

Судьба-злодейка подстерегла Григория Шаликовича весной 1974 года. Тогда ревизоры-финансисты совместно со следственными органами раскрыли замаскированное хишение государственных средств в крупных размерах во вверенной ему Сочинской конторе «Торгмортранса». Подробным изложением «технологии» хищения утомлять читателей не буду. Скажу только, что при обыске на квартире одного из расхитителей было изъято более 10 тысяч рублей, а в тайниках у преступников обнаружено товаров более чем на 30 тысяч рублей. По результатам ревизии общая сумма неучтенных («левых») товаров составила более 300 тысяч рублей. Это не считая того, что в межинвентаризационные периоды магазин «Дельфин» Сочинской конторы «Торгмортранса» успел сплавить кое– что.

Вскоре бюро Центрального райкома КПСС г. Сочи в своем решении отметило, что «факт реализации в магазине «Дельфин» неучтенных товаров свидетельствует о неудовлетворительном контроле со стороны управляющего конторой т. Цирикидзе Г. Ш. за должным учетом и сохранностью материальных ценностей» в подведомственных ему предприятиях. И справедливо решило. что Г. Ш. Цирикидзе следует освободить от занимаемой должности.

Начальник новороссийского управления «Торгмортранс» Н. П. Шоков, кому подчиняется Сочинская контора, вроде и не возражал против этого, но и освобождать Цирикидзе не торопился: подписал приказ только через два с половиной месяца. Но совсем расставаться с Григорием Шаликовичем начальник управления не хотел и, пока суд да дело, определил его инженером-технологом в той же конторе.

Вновь назначенный инженер-технолог Цирикидзе был озабочен не столько освоением своей новой должности, сколько ходом судебного разбирательства, которое шло в Тбилиси. И если посмотреть в отделе кадров Сочинской конторы «Торгмортранса» папку приказов, то обнаружится, что он, с одной стороны, вроде бы и работал, ас другой – под разными предлогами больше находился как бы в отпуске, пребывал в Тбилиси. Мало ли как дело обернется?

Но вот суд кончился. Шестерых подопечных Цирикидзе из единственного в «Торгмортрансе» магазина «Дельфин» и трех их сообщников из Тбилисского спорт-комбината Верховный суд Грузинской ССР приговорил к длительным срокам лишения свободы с конфискацией имущества.

Не успели в зале суда отзвучать последние слова приговора, как на имя секретаря Центрального райкома КПСС г. Сочи А. С. Силенко полетела депеша за подписью Н. П. Шокова: «В связи с окончанием рассмотрения уголовного дела в Верховном суде Грузинской ССР. по которому т. Цирикидзе Г. Ш. не проходит и предъявленные ранее к нему обвинения не подтверждаются, прошу рассмотреть вопрос о назначении его на прежнюю должность управляющего Сочинской конторой «Торгмортранса».

Вот так. Но не будем удивляться такой поспешности Шокова, вспомнив, что в другом случае, когда надо было освобождать Цирикидзе, он проявлял явную медлительность. Здесь все, как говорится, логично. А вот поспешность, с которой действовала секретарь Центрального райкома партии г. Сочи JI. И. Лепихова, ни объяснить, ни оправдать нельзя. В обход бюро райкома партии она послала Шокову такое письмо: «…Центральный райком КПСС г. Сочи не возражает против вашего решения назначить т. Цирикидзе Г. Ш. на прежнюю должность управляющего конторой «Торгмортранса».

Цирикидзе восстановили.

Я повстречался с первым секретарем Центрального райкома партии г. Сочи А. С. Силенко и спросил его: как это можно расценивать? Александр Сергеевич сказал:

– Морального права восстанавливать Цирикидзе на прежней руководящей должности не было. Здесь допущена большая принципиальная ошибка. Виноват райком партии, что поступил непоследовательно. И мы, конечно, д ело поправим.

После этого тов. Силенко пригласил в свой кабинет Л.И. Лепихову для объяснения. И она сказала:

– Давая «добро» на восстановление Цирикидзе в прежней должности, я, прежде всего, руководствовалась его деловыми качествами. Хотя убеждена теперь, что поспешила. А потом этот самый Цирикидзе такой напористый. Ему просто невозможно отказать…

– Да! – подтвердил и Силенкоко. – Напорист, как ураган «Флора». Вы сами убедитесь при встрече…

И я пошел убеждаться, чтобы войти в положение секретаря райкома. Но застал Цирикидзе поникшего, как спущенный футбольный

– Трудно жить на белом свете, – философски сказал Цирикидзе, – когда люди на ходу меняют свои мнения.

– Что вы имеете в виду, – спросил я.

– Ну, как же! Повеяло новым ветром, и руководители райкома партии враз изменили отношение ко мне: потребовали, чтобы я ушел по собственному желанию… Сколько сил и энергии потрачено впустую!..

Затем Цирикидзе несколько приободрился и уже по-боевому добавил:

– Ну, хорошо! Еще посмотрим, какую должность они мне предложат… А то я им еще такое устрою! С писем и Шокова, и Лепиховой, подтверждающих мою кристальную чистоту, копии я сразу снял! Словно предчувствовал, что пригодятся…

Да, трудно с такими «незаменимыми», попавшими в ранг номенклатурных работников! Взять хотя бы того же Г. И. Кочеткова, бывшего управляющего Сочинским городским ремонтно-строительным трестом.

– С Кочетковым тоже получилось как-то не совсем складно, – говорит А. С. Силенко.– Совсем зарвался человек.

А началось с того, что Кочетков тихо, без шума взял и приписал выполнение плана на 805.5 тысячи рублей и опять же тихо положил себе в карман энную сумму премии за это. Исполком Краснодарского крайсовета за это и другие нарушения попросил Кочеткова из треста. И что же? Кочетков, отделавшись легким испугом, тут же был назначен… директором Сочинской конторы по собственному строительству объединения «Росколхозкурортстрой».

– А что я мог поделать! – дает теперь пояснение председатель этого объединения Е. С. Окопян. – Оформить Кочеткова на эту должность мне рекомендовали и Центральный райком партии, и некоторые городские инстанции… Устоять было просто невозможно. А теперь ломаем голову, как от него избавиться…

И снова мне захотелось лично познакомиться еще с одним «незаменимым», чтобы войти в положение руководителей района.

– Я мог бы и более высокий пост занимать, – встретил меня Кочетков. – Да не хочу пока. А что касается до всяких обвинений в мой адрес, то я ни одно из них не признаю.

– И партийный выговор с занесением в учетную карточку?

– На словах я его признаю, а мысленно – отвергаю!…

«Незаменимый» переходит в наступление, перед которым, как мы видели, никак не устоять, если вместо принципиальности и непримиримости проявлять либерализм.

* «Социалистическая индустрия», 17.08.1976 г.

 

РЕКОРДЫ НА СЧЕТАХ

Неспортивно

 

Недавно на одном из московских заводов мне довелось присутствовать на цеховом собрании. Рабочие горячо, по-хозяйски говорили про свои дела, про свои заботы. Бригады брали обязательства: на такой-то операции сэкономить копейку, на другой – полторы, на третьей – пятачок. Позже, когда я снова побывал на этом предприятии, выяснилось, что все эти трудовые копейки экономии вылились в тысячи, десятки тысяч рублей дополнительного дохода государственной казне.

Да, рачительность – норма хозяйственной жизни нашего общества. Пятачки и копейки, из которых потом складываются тысячи, выискивают на заводах, фабриках, стройках, в колхозах и совхозах. Но выискивать можно и по-другому.

В Московском городском комитете по физической культуре и спорту тоже в свое время обсуждалось памятное всем нам письмо о бережливости и тоже брались обязательства. Но что там пятачки и копейки? Руководители комитета нацелились на большее. На сверх-сверхприбыль.

А чтобы ее получить, поначалу занизили план доходов. И, разумеется, не на несколько рублей, а на сотни тысяч по сравнению с достигнутыми финансовыми показателями. И потекли «сверхплановые» денежки. В иные месяцы, например, прибыль в бассейне «Москва» подскакивала выше, чем дельфин в водном цирке,– на 500 процентов! Не отставали от «Москвы» и Дворец водного спорта, и летний каток «Сокольники», и плавательный бассейн «Чайка».

Налицо сногсшибательная финансовая феерия. Москвичи и не предполагали, что, приобретая, скажем, абонемент в бассейн «Москва», они переплачивают рубль, а их детям приходится платить вдвое дороже по сравнению с установленной государством ценой. За час пребывания в подведомственной комитету бане-парильне нужно было платить 5 рублей, а час блаженства в финской бане обходился в десятку. Не брезговали брать деньги за аренду бассейнов даже со средних учебных заведений и детских спортивных школ, которые, как известно, от подобных оплат освобождены. Таким образом, в прошлом году спорткомитет утаил от государства 345 тысяч рублей.

Куда же расходовались «сверхплановые» деньги? На развитие массовой физкультуры?

Значительная часть «сэкономленных» денег ушла, например, на неоправданно, раздутые премии руководителям бассейнов, спортзалов, тренерам. Директор Дворца водного спорта, скажем, выписал себе ничтоже сумняшеся вознаграждение в 638 рублей. Главному инженеру вручили ни за что ни про что 585 рублей, заведующей планово-финансовым отделом и главному бухгалтеру почти по 500 рублей. Директор бассейна «Чайка» определил себе персональную премию в размере 675 рублей, а своим ближайшим «соратникам» не менее как по 400—500 рублей.

Действовала и более «хитрая» бухгалтерия. Тренер по тяжелой атлетике М. Б. Акопянц выехал, например, в Таганрог. Вскоре ему перечислили туда в подотчет с правом получения наличными 5 428 рублей. Через месяц он представил в спорткомитет авансовый отчет на 4 616 рублей. И только недавно ревизия установила, что его отчет липовый. Лихоимец прикарманил 3 284 рубля. Таким же способом, искусно жонглируя подложными документами-отчетами, начальник команды по велосипедному спорту К. Г. Ватиев присвоил около 700 рублей, начальник команды самбистов С. К. Романова – 1 040 рублей и т. д., и т. п. Все липовые авансовые отчеты были приняты главным бухгалтером спорткомитета С. А. Горкуновой и утверждены заместителем председателя комитета Н. П. Щитовым.

Безответственность и самоуправство «поощряли» легко «заработанные», или так называемые «сэкономленные» деньги. К концу года в спорткомитете скапливалось на десятки тысяч рублей нереализованных призов и самый различный спортинвентарь. Куда его девать? Конечно же, списывать, то есть раздавать по дешевке своим же сотрудникам. В тот день, Когда мы были в спорткомитете, в вестибюле шел своего рода аукцион.

– Кто возьмет этот костюм?

– Я!

– А мне самовар…

– А мне приемник…

Ведь что же получается? На заводе, в колхозе, у станка, в поле люди бьются за каждую копейку экономии. Ибо знают, что все сбереженное пойдет в дело, в том числе и на проведение массовых спортивных мероприятий. Ведь физкультура, спорт – это здоровье. И здоровье не только физическое, но и нравственное…

* «Комсомольская правда», 29.02.1972 г.

Ни путевки, ни «курсовки»…

Фельетон

 

Уже совсем собравшись в Трускавец – полечиться,

да я отдохнуть, – я было засомневался. Может, не стоит рисковать – ехать с женой без путевки. Но тут же отбросил сомнения. Есть ведь там – в конце концов не могут не быть – и гостиницы, и поликлиники, хотя бы платные… Но с первых же шагов в Трускавце оправдались мои худшие опасения.

В гостиницах свободных мест не оказалось. Администраторы единодушно отвечали:

– Все места по брони.

– Так много приезжает командированных?

– Да нет! Все отдыхающие. Продавцы, парикмахеры, врачи, снабженцы, домохозяйки… А места им бронирует горсовет…

Спали мы в вестибюле гостиницы, сидя на стульях. А утром, попив местной минеральной воды «Нафтуся», отправились в горсовет.

– Ничем вам помочь не можем, – сказали в Трускавецком горсовете,– «дикарей» к нам приезжают тысячи, а мест в гостиницах всего 770. Вот если бы за вас замолвили словечко…

Пока мы искали частную квартиру, наступило время обеда. Зашли в столовую «Галычанка». Оказалось, что она работает по абонементам.

В столовой «Верховина» на очереди за абонементами 200 человек, а в день освобождается только 25-30 мест…

В ресторане «Карпаты» простояли в очереди два с половиной часа…

И вдруг произошло чудо! Но все по порядку… Пообедали мы, значит, сидим и ждем расчета, а Зоя и говорит:

– Странное дело: в московских ресторанах счет выписывается официантами под копирку, в двух экземплярах. А здесь не выписывается даже в одном.

«А может, у них внедрен какой-то новый, более совершенный метод контроля?» – подумали мы и подозвали администратора. Мира Ефимовна Башкина, выслушав нас, смутилась. Она извинилась, отошла, потом снова вернулась к нам… И тут такое поднялось, просто деваться некуда. Официанты вокруг нас стаей запорхали.

– Уйдем отсюда! – решили мы, напуганные вниманием обслуживающего персонала.

– Куда же вы? – донеслось нам вслед. – Право, вы нас обидите, если не зайдете еще!..

Не успели выйти из ресторана, как нас догоняет представительный мужчина: так, мол, и так, позвольте поинтересоваться, как и где устроились?

– А мы, – говорю, – еще никак не устроились.

– Да как это можно! – возмущенно воскликнул он.– Чтобы такие достойные люди и оставались на улице?

Привел он нас к большому двухэтажному дому №11 на улице Вокзальной. Зашли в помещение: кругом ковры, мебель самая современная, на каждом шагу телевизоры стоят, телефонные аппараты… И ни одного жильца не видно. Только горничные в белых халатах перед нами, как по команде смирно, вытянулись.

– Запомнили этих людей?

– Запомнили!

– Так вот, дайте им ключ от входной двери. А жить они будут на втором этаже.

Поднялись на второй этаж – ни одной живой души вокруг. Разве что два грустных попугайчика в клетке: голубенький и желтенький… А кругом десятки квартир – номера «люкс».

Через некоторое время в номере у нас был изысканно сервирован стол. Позвали мы чародейку-официантку и попросили счет.

– Вы что, смеетесь? – сказала чародейка и ушла обиженная. К пище мы не прикоснулись. Утром решили: надо бежать, расплатившись за ночлег. Но платы за эту услугу с нас никто не хотел получать. Главный врач санатория «Каштан» В. А. Бутков, в ведомстве которого находится «бесплатный» корпус, был неумолим:

– Да вы поймите: некуда мне эти деньги приходовать!

Мы настаивали на своем.

– Ну, ладно, – сказал Бутков, –  пишите заявление с просьбой принять у вас плату… Вот только не знаю, какую сумму брать? Ладно, платите по рублю за койку…

На нашем заявлении Василий Андреевич тут же начертал резолюцию: «Разрешаю».

Можно еще понять, почему нас пригласили в чудо-домик: видно, решили, что мы не столько стол да койку ищем, сколько к порядкам приглядываемся, да и безобразия замечаем. Но как понять, почему есть еще такие «домики» в курортных городках, для кого они? За ответом мы и направились в горисполком, к заместителю председателя М. Д. Вронскому.

– А что мы можем поделать? – удивил нас еще больше Михаил Дмитриевич. – У нас не только в этом корпусе отдыхающие бесплатно проживают. Вон в рабочем общежитии строителей № 3, рассчитанном почти на 600 мест, за каких-то несколько месяцев проживало 1000 отдыхающих из различных городов страны. Многие из них ни копейки за это не платят. Например, из Ровно к нам приехал А. М. Эльберт с женой и двумя детьми. В общежитии они занимают комнату. Оплату за них производит СУ-24 Дрогобыча. За С. И. Зизду, прибывшую из Ивано-Франковской области, заплатил «Трускавецкурортстрой», а за жительницу Оренбурга 3. М. Потехину расплатилось СУ-41 Дрогобыча…

– Видимо, все строители, особенно молодые, получили у вас Отдельные квартиры?

– В том-то и дело, что рабочие-строители нам позарез нужны, да поселить их некуда. Поэтому из-за недостатка рабочей силы и срываются годовые планы освоения средств, выделенных для сооружения больницы на 240 коек, гостиницы на 487 мест, пансионата на 4000 мест…

Нет, тут явно что-то не так, стали мы размышлять над фактами. Отдыхающим и больным негде найти приют, хотя пустует целый корпус санатория, в котором «счастливцев» кормят и привечают бесплатно. В то же время в городе; никак не достроят гостиницу, больницу, пансионат, ибо рабочих рук не хватает. А не хватает потому, что жить рабочим негде: предназначенное для них общежитие, как и «бесплатный» корпус санатория, занимают те самые, видно, за кого было «замолвлено словечко».

Приятно, когда тебя, человека приезжего, на месте встречают радушно и хлебосольно, шагу без опеки не дадут ступить. Но только на сей раз опека нам радости не доставила… Ибо если назвать вещи своими именами, то «хлебосольство» это – за казенный счет, «доброта»  – на государственные средства.

Мы решили уехать из этого загадочного города и попытать счастья в Моршине.

– Платной поликлиники у нас и в помине нет,– сообщил председатель Прикарпатского территориального совета по управлению курортами профсоюзов И. М. Варивода. – Курсовки реализуются в порядке живой очереди, и ждать их больным приходится не меньше двух недель.

В Великом Любене – опять неудача: курсовки надо ждать в очереди 10 дней…

Кто-то из дошлых «дикарей» посоветовал нам податься в Сходницу. Будто бы там очень хорошо принимают больных и отдыхающих.

Приехали, и… снова чудо! В Сходнице действительно любезно всех принимают. 100 рублей – и курсовка в ваших руках. Живи, питайся и лечись. Жить, правда, приходится на частной квартире, питаться – в чайной… Но зато что касается различных питьевых источников и лечебных процедур, то их здесь «отпускают» в неограниченном количестве…

Сравнительно беззаботно провели мы остаток отпуска. Правда, как выяснилось потом, лечебный пансионат «Карпаты» существует на страх и риск руководства львовского завода «Металлист». Ни медицинские, никакие другие организации не давали заключения на воды местных источников, никто из них не разрабатывал и, естественно, не утверждал методики лечения. Но мы себя успокаиваем: не зря же, наверное, на этом самодеятельном курорте отдыхало и лечилось почти полтысячи человек…

* «Комсомольская правда», 29.08.1971 г.

 

«Я больше не буду»

Фельетон

 

Однажды среднеуспевающий пятиклассник Коля Корольков, получив от родителей пятиалтынный на предмет приобретения школьно-письменных принадлежностей, купил сливочное мороженое. Правда, это было потом. А вначале Коля решил рискнуть: попросил у соседа по парте пару тетрадей.

– До завтра, – сказал прилежный хорошист-сосед, одалживая Коле две тетради в клеточку и тем самым совершая благородный поступок.– Завтра тетради мне самому будут нужны.

Долг Коля, как вы сами понимаете, не вернул. И, поступив так нехорош»; перед

родителями Корольков не покаялся.

Классное собрание обсудило Колино поведение и единогласно высказалось за то, чтобы передать дело на совет дружины.

Совет дружины, заклеймив поведение Королькова, порочащее звание… и т.д., и т.п., апеллировал к родительскому совету, поскольку дело касалось материальных ценностей. Об опытах Королькова-младшего наконец узнал отец. Без долгих раздумий он начинающего финансиста просто выпорол.

Так был пригвожден за свою первую в жизни финансовую махинацию Коля Корольков. Когда мы встретились с ним, Коля честно сказал:

– Я больше не буду…

***

– Мы больше не будем, – обрадовано сказали руководители Ереванского опытного завода сувениров после заседания Государственного арбитража.

А почему бы им, в самом деле, не повеселиться? Пусть сокрушаются руководители «Мособлоптпромбазы» – ведь плакали-то их денежки… И первую слезу они пустили еще в начале минувшего лета.

Ереванское небо было без пятнышка, отпускной сезон опустошал цехи предприятий. Синим пламенем горел план, и, само собой, прогорали премиальные у руководителей Ереванского опытного завода сувениров. А им, руководителям, хотелось не только эскимо на палочке и даже не крем-брюле.

Выход был найден простой. Получала от нас «Мособлоптпромбаза» товары на сумму 33 тысячи рублей?– спросили руководители ереванского предприятия. И сами себе ответили: получала. Оплатила база эти товары по счету № 5? – продолжали ереванцы. Да, оплатила еще полгода назад… И вот тут кто-то из них подал ту самую гениально простую мысль: больно прытко рассчитались с нами подмосковные товарищи, знать, денег у них – лопатой греби. Сказано – сделано. И ереванцы через официальные банковские каналы выставили подмосковной базе к повторной оплате тот самый счет № 5 на ту же самую сумму в 33 тысячи рублей. И… загребли эту сумму в свой доход.

Три месяца потребовалось «Мособлоптпромбазе» для того, чтобы вернуть через Госарбитраж свои деньги обратно. И этого же срока ереванцам вполне хватило, чтобы незаконно полученные средства пустить в оборот и поправить дела предприятия.

Как это назвать – грабеж средь бела дня? А руководители Ереванского опытного завода отделались покаянием: «Мы больше не будем…» – и были отпущены с миром. Так же, как и руководители Ленинградского производственного объединения им. Козицкого. Они дважды в течение месяца предъявили к оплате один и тот же счет № 29422 за одни и те же телевизоры «Ладога» универсальной базе Оренбургского облпотребсоюза. И оба раза получили на свой счет по 25 тысяч рублей. И не хотели отдавать оренбургские денежки целых полгода. И не отдали бы, если б не Госарбитраж.

Вскоре этот «метод» был усовершенствован. Заместитель директора Могилевского комбината синтетического волокна А. Глебов отправил Ивановскому меланжевому комбинату 36 тонн волокна № 7500 на сумму более 112 тысяч рублей. Означенная сумма в рублях, естественно, тут же поступила, на счет Могилевского комбината. Банк любит точность и оперативность.

«Поступившее волокно по счетам 657 и 677 номер 7500 комбинат не заказывал. В нашем производстве оно непригодно. Срочно распорядитесь вашим волокном»,– телеграфируют ивановцы в Могилев. Но Могилев безмолвствует в ответ.

«Наша претензия о возврате 112.297 рублей 40 копеек оставлена вами без ответа и удовлетворения,– снова телеграфирует директор Ивановского меланжевого комбината В. Грошев,– в случае неоплаты передаем дело в Госарбитраж…»

Могилев молчит. Неспроста это, не таков товарищ Глебов, замышляет поди…

И точно: замышлял. Когда дело поступило в Госарбитраж при Совете Министров СССР, заместитель директора Могилевского комбината синтетического волокна А. Глебов и начальник юридического бюро предприятия Т. Себровский грохнули дуэтом по телеграфу: «Просим Госарбитраж в иске Ивановскому меланжевому комбинату отказать».

Не послушался Глебова и Себровского, Госарбитраж: вернул ивановцам их деньги. Я позвонил в Могилев тов. Глебову и повторил вопрос, который в свое время задал Коле Королькову. Я заранее потирал руки, надеясь услышать знакомое: «Я больше не буду…» – Но А. Глебов ответил прямо:

– А что такое? Это у нас не первый случай…

У Б. А. Мухина, начальника объединения «Союзхимволокно» Министерства химической промышленности СССР, которому подчиняется Могилевский комбинат, я спросил:

– Наказан ли, извините, за служебное мошенничество тов. Глебов?

– Нами – нет,– ответил начальник объединения. – Да нам ничего и неизвестно про госарбитражные тяжбы. Подобную информацию мы не получаем от своих предприятий, да и не требуем ее от них.

Эх, Коля, Коля, Николаша, знать, безвинно ты пострадал…

«Нет, это я безвинно пострадал,– подает голос директор Батумского завода стиральных машин А. Харази.– И пока жив, буду обжаловать решение Госарбитража».

Завод стиральных машин, которым руководит А. Харази, вот уж скоро два года как наладил выпуск стопроцентного брака. И, конечно, его продукцию – стиральные машины – покупатели-оптовики брать отказываются. А жить заводу на что-то надо. Премии и прогрессивки тоже нелишне получить. Не хотите добровольно брать наши машины, решает директор, так я другой путь найду.

С благословения старшего юрисконсульта С. Зарандия директор срочно направил 300 стиральных машин «Толиа» Ворошиловградской торгово-закупочной базе Облкооплесхозторга. Прибыли стиральные машины в ноябре 1970 года на базу. И денежки за них – около 30 тысяч рублей – сразу перетекли на счет батумцев.

Развернули ворошиловградцы упаковку и… обнаружили стопроцентный брак. И, естественно, тут же обратились на завод: так, мол, и так, просим наши деньги вернуть, а свой брак забрать.

– Вон чего захотели! – вознегодовал директор. – Мы не позволим порочить марку родного предприятия!

Тогда заместитель директора Ворошиловградской торгово-закупочной базы К. Евдокименко вынужден был направить иск в Госарбитраж при Совете Министров Грузинской ССР.

В свою очередь и директор А. Харази вместе со старшим юрисконсультом С. Зарандия взялся составлять заявление на имя прокурора Ворошиловграда, а заодно и в Госарбитраж Грузинской ССР.

Руководители Ворошиловградской базы Облкооплесхозторга обратились выше: в Госарбитраж при Совете Министров СССР.

А. Харази и С. Зарандия – туда же…

И только в середине мая все стало на свои места. Госарбитраж не только взыскал с Батумского завода в пользу Ворошиловградской базы стоимость трехсот стиральных машин, но и обязал его уплатить штраф 5383 рубля…

***

А теперь давайте поразмыслим: что же происходит?

Натуральное хозяйство, как известно, кануло в вечность. Формула: «Я сам по себе, а ты сам по себе» – давно устарела. Ныне производство строится по законам специализации и кооперации: предприятия тесно связаны друг с другом. Естественно, что для обеспечения ритмичной жизни всего народного хозяйства действия каждого его звена должны быть строго согласованы и регламентированы соответствующими законами и положениями. А на деле получается, что некоторым руководителям эти законы и положения вроде бы и ни к чему. Для них, видители, главное – блюсти только свой интерес! Они даже и приданную им юридическую службу испрльзуют для формального обоснования своих сомнительных действий и вынуждают Госарбитраж заниматься делами, с самого начала ясными, как светлый день.

Запоздалое «Я больше не буду» никому извинением служить не может.

* «Комсомольская правда», 17.11.1971 г.

 

С полем вас, с полем!

Фельетон

 

Уважаемые сограждане, я обвиняю! Я обвиняю охотоведа Госохотинспекции Ростовской области Б. Красохина и председателя Новочеркасского городского общества охотников И. Санина. Это они надолго подпортили жизнь прослойке почтенных городских работников. Кокнет, бывало, такой работник зайца либо там лося и закусит, как следует в приятной компании. А теперь вот не кокает, и распались компании.

Да, никак Санину и Красохину нельзя было в тот день расслабляться. Надо было все время держаться начеку, никого, кроме избранных, не пускать в угодья.

А они в последний момент расслабились, сняли дозорных… И вот результат: в указанное угодье вторглась группа рядовых охотников Новочеркасска и посягнула на зайцев, предназначенных иным лицам.

Ужасно! Пошел насмарку весь труд егерей. Разведывание скоплений. Прикормка, возле которой удобней палить по прыткому млекопитающему. Пошла прахом лосиная утеха: потревожились, пошли ходом звери, даже с «газика» не подстрелить.

И очень по этой причине была раздосадована ватага фундаментальных охотников: секретарь Новочеркасского горисполкома О. Герусов, директор Новочеркасского электродного завода А. Зинченко, его заместитель П. Никулин, директор ВНИИ виноградарства и виноделия Б. Музыченко, главный ветеринарный врач Новочеркасска Б. Ковалев, председатель ревизионной комиссии городского общества охотников С. Тютюниченко, бухгалтер этого общества С. Козырев, тесть охотоведа Красохина Сеныкин… Прошляпил сенькинсюий зятек, попортил огнестрельную утеху.

Едва Красохин увидел группу охотников во главе с местным адвокатом Л. Харченко, он побледнел. Это ж надо: на что посягают! Тут ночи не спишь, обставляешь королевский дуплет для товарища Герусова, а подходит Харченко, какой-то кандидат наук Подлозный, с ними столяр, чурашник, так оказать, Шабалов – и хотят полевать! Ну, погодьте!

Конечно же, Красохину не надо было так горячиться. Не надо было заводиться. Надо было мирно, по-хорошему выпереть этих пришельцев. Запомнить их личности и прижучить потом. Но горела душа. Только сиюминутность расправы могла ее успокоить. «Ах, расслабился! – бичевал сам себя Красохин. – Не расставил заблаговременно дозорных».

– Документы! – закричал Красохин. – Сей момент на мою ладонь кладите все документы!

Ах, неразумный был этот шаг. Даже, можно сказать, «прокол», потому что все документы у охотников были в порядке: уплачены взносы, уплачены пошлины.

А тут, на беду, подкатили девятнадцать персон, и у восьми из них – ни взносов, ни пошлин.

– А невзирая, – сказал Красохин, – я все же разоружу тебя, Харченко, и влуплю тебе штраф – пятьдесят рублей. Ты мне неприятен, вот. И все покиньте угодья, не партите настроение группе нашего любимого товарища Герусова.

И наложил штраф и конфисковал ружье. А главный госохотинспектор при Ростовском облисполкоме Румянцев, естественно, во всем поддержал Красохина.

Только Новочеркасский городской народный суд все не так повернул, признал красохинское постановление необоснованным.

Больше того: вклинилась в дело Новочеркасская прокуратура. И вскоре выяснила ряд подробностей. Что Красохин и Санин, председатель городского общества охотников, за здорово живешь привлекали граждан к административной и материальной ответственности. Что 27 декабря 1975 года по спортивным лицензиям была организована охота на лосей. Но вместо положенных десяти человек палили двадцать два человека, среди них был и Санин, палил беглым огнем. Страж же природы Красохин, находясь между загонщиками и стрелками, на вездеходе УАЗ-469 погнал двух самок с телятами-сеголетками. Свалив лосиху с теленком, Красохин сам и добил их. Потом сел на тушу, сфабриковал отчет об отстреле лосей разными группами, а вместо теленка показал самку двух лет.

И проч… И др…

– Так что мы возбудили уголовное дело против Красохина, – сказал прокурор Новочеркасска А. Алаухов.

Дело, которое сейчас, в эти дни, спешно прекращает старший следователь Новочеркасского ОВД А. Г. Соколов. Потому что нравится ответственному Герусову, когда именно охотовед Красохин кричит:

– С полем вас, товарищ Герусов!

* Журнал «Крокодил», № 43, 1976 г.

 

Ватман весом 7.000 тонн

 

Если новый транзисторный приемник забарахлил, так его можно отнести в гарантийную мастерскую. А если доменная печь или прокатный стан?..

Когда на Новолипецком металлургическом заводе получили оборудование установок непрерывной разливки стали с многочисленными конструктивными недостатками, то, разумеется, не стали в округе
искать гарантийную мастерскую. Засучив рукава, работники этого передового пред приятия тут же принялись за реконструкцию и модернизацию новой техники. Не посчитались и с расходами! Для устранения серьезнейших просчетов проектировщиков-машиностроителей металлургам понадобилось дополнительно 7 тысяч тонн оборудования на сумму более 9 миллионов рублей.

– Молодцы комсомольцы! – похвалил в разговоре со мной энтузиастов секретарь комсомольской организации кислородно-конверторного цеха № 2 Н. Гаврилов. – Они в эти установки непрерывной разливки стали столько сил вложили! Не считаясь с временем работали, по две смены порой и без выходных дней. Ох уж эта новая техника!

Разговор о новой технике, которую хоть тут же отправляй в гарантийную мастерскую, был продолжен в кабинете И.Б. Франценюка, главного инженера Новолипецкого металлургического завода. Когда Иван Васильевич узнал о цели моего визита, он сокрушенно произнес:

– Щекотливый вопрос! Портить отношения с предприятиями-поставщиками небезопасно. Обидятся, так и вообще ничего не получишь… Но государственные интересы превыше всего! Пройди-

те в цехи, и вам покажут, какого качества оборудование мы получаем…

И вот мы вчетвером, секретарь Липецкого обкома комсомола Н. Пономарев, секретарь заводского комитета комсомола Б. Косолапов, главный специалист по производству электротехнических сталей В. Голяев и я, отправились в путь.

Начали с цеха холодной прокатки.

– Обратите внимание на этот двадцативалковый прокатный стан, – сказал В. Голяев. – Транспортирующие ролики в нем выполнены без защитного покрытия. А отсюда и повреждения полосы при прокатке… Или вот смотрите сюда. На этот «бездыханный» агрегат-гигант, предназначенный автоматизировать трудоемкий процесс упаковки готовых рулонов полосы. Он оказался вовсе не работоспособным. Обошелся он заводу без малого в 400 тысяч рублей. В 1971 году его смонтировали… И, как видите, с тех пор: гроб гробом… А между тем рабочие вынуждены вручную упаковывать тяжеловесные рулоны проката…

Да, тяжелы еще прокатные станы! И не только по своему весу. Прокатные станы, особенно Листовые, к сожалению, не имеют современных систем комплексной автоматизации с применением ЭВМ. Пусть намотают себе на ус ученые, проектировщики: до настоящего времени ни один из наших широкополосных станов не имеет даже надежной, устойчиво работающей

современной системы автоматического регулирования толщины полосы. А как это важно для качества продукции и экономии металла.

И в Москве работники Министерства черной металлургии СССР привели мне многие примеры неудовлетворительно сконструированных металлургических машин и агрегатов. …Изготовленная еще в 1961 году новосибирским заводом «Тяжстанкогидропресс» и Коломенским заводом тяжелого станкостроения трубопрессовая установка Никопольского Южнотрубного завода до сих пор работает с браком – тоже из-за конструкторских просчетов. В долгу перед металлургами и Иркутский завод тяжелого машиностроения, который пока не сумел создать удовлетворительную конструкцию стана для холодного волочения стальных труб. Беда еще в том, что поставляемые предприятиям Минчермета металлургические агрегаты и машины зачастую отличаются еще и низким уровнем надежности. Поэтому на производстве велики простои и высок процент аварий. Поэтому металлурги нередко вынуждены в ущерб качеству обеспечивать лишь количественные показатели напряженного государственного плана.

***

Почему же так плохи дела с качеством металлургического оборудования? Почему так безответственно относятся к своим обязанностям проектировщики новой техники?

За разъясненнем я обратился прежде всего в управление оборудования Минчермета СССР. Там начали издалека.

– Представьте себе, – сказали мне, – вам понадобились новые штиблеты. «Секунду» – говорит сапожник, берет чистый лист бумаги и одним взмахом руки набрасывает эскиз самой что ни наесть последней модели туфель. Вы в восторге. Вы расплачиваетесь и уходите. К условленному сроку ваш заказ готов. Но, о, ужас! Ничего схожего с моделью, изображенной сапожником на бумаге. Сапожник тут как тут с сочувствием: «Как нехорошо! Я постараюсь поправить дело, только от вас потребуется доплата и еще кусок кожи для заплат…»

Я вначале не понял, куда клонят.

– Аналогия, полная, – сказал А. И. Романюха, начальник управления оборудования. – Дело в том, что Минтяжмаш аттестует новые свои разработки, свою будущую технику на стадии техничес ких проектов. То есть когда машины и агрегаты еще только изображены на бумаге, когда еще нет даже чертежей деталей, нет машин в металле. И присваивает им высшую категорию качества (группа А). Тут же назначается и высшая цена. Мы расплачиваемся. А когда новое оборудование приходит на металлургические предприятия и обнаруживаются многочисленные дефекты или оно оказывается вообще непригодным, тогда туда в срочном порядке прибывают представители Минтяжмаша. Они сочувственно вздыхают и обещают довести, конечно, оборудование до работоспособного состояния. Но при условии, если мы сделаем доплату…

Были ли случаи (когда выяснялось, что оборудование не тянет на эту самую «группу А», а являет собой образец «сырой» техники), чтобы создателей плохой техники призвали к ответу? Нет, таких случаев мне не удалось установить.

После беседы в Минчермете меня обуревали сомнения: возможна ли подобная аттестация новой техники? И в силу каких условий она все-таки живуча?

– Совершенно верно, – подтвердил заместитель начальника технического управления Минтяжмаша СССР В.М. Боков, – на стадии технических проектов мы аттестуем сотни наших новых машин по высшей категории качества. А как же иначе?.. Иначе мы оставим разработчиков проектов без премий. Да к тому же не получим поощрительной надбавки к оптовой цене оборудования…

Круг замкнулся? С молчаливого согласия одного министерства другое штампует технику, которая не отвечает требованиям времени. Кто от подобной практики выигрывает, а кто проигрывает? Проигрывает, разумеется, народное хозяйство, технический прогресс, экономика. Ведь расплачиваться за брак машиностроителям приходится не из своего кармана.

Приходится еще раз напомнить об истине: одно из важнейших условий технического прогресса – обстановка деловой критики и самокритики, принципиальный разговор о качестве работы. Думается, надо разобраться, почему в силу устарелого подхода к новой технике государству наносятся убыток.

* «Комсомольская правда», 11.02.1977 г.

 

После выступления «Комсомольской правды»

От ватмана до металла

 

11 февраля «Комсомольская правда» опубликовала статью В. Цекова «Ватман весом в 7.080 тонн». Речь в ней шла о том, что предприятия Министерства тяжелого машиностроения СССР нередко поставляют народному хозяйству уникальное оборудование со значительными конструктивными и технологическими недоработками. Редакция получила письмо из Липецкого обкома комсомола:

«Обком комсомола благодарит редакцию газеты «Комсомольская правда» за публикацию своевременной и очень нужной статьи В. Цекова «Ватман весом а 7.000 тонн».

На митинге новолипецких металлургов, посвященном обсуждению приветствия Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Л. И. Брежнева коллективам доменных цехов Магнитогорского металлургического комбината имени В. И. Ленина, Череповецкого металлургического завода имени 50-летия СССР, Днепропетровского металлургического завода имени Г. И. Петровского и девятой доменной

печи Криворожского металлургического завода имени В. И. Ленина, его участники поддержали инициативу доменщиков четырех металлургических заводов страны и утвердили повышенные социалистические обязательства на 1977 год. Труженики Липецкой Магнитки, в частности, обязуются: за счет лучшей организации труда, постоянного совершенствования техники и технологии производства, экономии сырья, материалов и топливно-энергетических ресурсов, существенного улучшения качества работы произвести сверх плана: 100 тысяч тонн агломерата, 25 тысяч тонн чугуна, 110 тысяч тонн стали, 20 тысяч тонн проката.

Выполнение этих напряженных обязательств зависит и от состояния оборудования, на котором работают металлурги. И, безусловно, нес очень волнует позиция упомянутых в статье организаций и министерств, от которых зависит качество оборудования, поставляемого на Новолипецкий металлургический завод.

Н. ПОНОМАРЕВ, секретарь Липецкого обкома ВЛКСМ».

 

Проекты под контроль закона

 

В статье В. Цекова «Ватман весом в 7.000 тонн» («Комсомольская правда» от 11 февраля с. г. говорилось о том, что предприятия Министерства тяжелого и транспортного машиностроения СССР нередко поставляют промышленности уникальное оборудование с недоделками, дефектами. Сегодня мы публикуем официальные ответы.

«Госкомцен СССР и Госстандарт СССР с участием Минтяжмаша СССР (зам. министра Н. И. Рыжков) и Минчермета СССР (зам. министра А. П. Лихорадов) на совещании 21 февраля 1977 г. рассмотрели поставленные в статье важные вопросы аттестации качества новой продукции, стимулирования ее выпуска. Участники совещания признали необходимым повысить требовательность со стороны Минтяжмаша СССР к разработке и изготовлению узлов уникального оборудования единичного и разового исполнения, а со стороны Минчермета СССР – усилить контроль за приемкой в эксплуатацию этого оборудования. Для повышения экономической ответственности предприятий-изготовителей за обеспечение проектных показателей уникального оборудования было признано целесообразным, чтобы заинтересованные министерства и ведомства (Минтяжмаш СССР, Минчермет СССР, Госплан СССР, Минфин СССР, Госкомцен СССР) продолжили разработку особого порядка оплаты заказчиками данного уникального оборудования.

А. КОШУТА, заместитель председателя Госкомцен СССР;

В. ТКАЧЕНКО, заместитель председателя Госстандарта СССР».

***

«Черная металлургия, получая оборудование со Знаком качества или идентичное ему– группы «А» качества, выплачивает достаточно высокие добавки к ценам за его так называемые возможные показатели качества. Такому оборудованию необходимы и запасные части фирменного изготовления. В существующих условиях для ремонта оборудования со Знаком качества (группы «А» качества) металлурги изготовляют запасные части на ремонтных базах. А там нет технической возможности сделать запасные части, соответствующие повышенным требованиям. В результа

те показатели качества и эффективности металлургического оборудования оказываются значительно ниже тех, за которые ему был присвоен Знак качества (или группы «А» качества).

Согласно положению, утвержденному Госстандартом СССР, «…уникальные изделия машиностроения, имеющие особо ‘важное значение для народного хозяйства, аттестуются при сдаче заказчику готового изделия». Применительно к оборудованию черной металлургии это требование практически не выполняется.

Оценка качества проекта на стадии его выполнения не должна быть окончательной.
Металлургическое оборудование (в том числе уникальное) должно аттестоваться по единой в государстве системе, после сдачи оборудования в целом (или по мере ввода отдельных агрегатов) в эксплуатацию.

Н. ГАВРИЛЕНКО, и. о. директора ВНИИмехчермета, кандидат экономических наук;

Н. ПОТАПОВ, и. о. зам. директора ВНИИмехчермета, кандидат технических наук».

***

«Комсомольцы, о которых упоминалось в статье и которые, «не считаясь со временем, работали по две смены порой и без выходных дней», – это монтажники из Липецкого управления треста «Металлургпрокатмонтаж» нашего министерства. Уверен, они могли бы дополнить перечень приведенных в статье крупных и менее крупных дефектов в оборудовании, устранение которых машиностроители часто называют удобным для себя термином «доводочные работы». К сведению, на выполнение этих работ, например по машинам непрерывного литья, в Липецке было затрачено 28 тысяч человеко-дней.

На так называемые доводочные работы и исправление дефектов в оборудовании кислородно-конверторного цеха, изготовленного на Ждановском заводе тяжелого машиностроения и смонтированного на Новолипецком металлургическом заводе, монтажники Главметаллургмонтажа затратили более 20 тысяч человекодней.

В. МАРДАШОВ,

начальник Главметаллургмонтажа Министерства монтажных и специальных строительных работ СССР».

 

Несостоявшийся репортаж

Фельетон

Задание редакции было лаконичным и, не скрою, весьма приятным: написать репортаж о новоселье.

И вот в начале февраля я в Жданове. Сразу же узнаю: слесарь завода «Азовсталь» Н. Щербанев получил ордер на однокомнатную квартиру. То-то, думаю, у него радость!..

А чуть позже еще приятная информация подвалила. Оказывается, ордера на жилплощадь получили и каменщица СУ-3 треста «Азовстальстрой» И. Галицкая, и бетонщица завода изоляционных материалов М. Борисенко, и маляр РСУ-4 треста «Горремстрой» Р. Аниканова, и транспортная рабочая треста «Укрпромстройремонт» А. Мокрой, и кочегар горбольницы № 4 Ю. Петрюк, и учительница школы № 11 В. Грек… И все в одном мало семейном гостиничного типа доме. Короче, репортаж, считай, готов: массовое новоселье, всеобщее ликование и все такое прочее…

Хватаю первую попавшуюся автомашину и лечу на окраину города, на Олимпийскую улицу, где расположен этот дом. Прибываю к месту. Но встречают меня не новоселы, а… строители.

– Рановатенько собрались писать о вселении, – приветливо сказал мне прораб СУ-6 треста «Ждановжилстрой» В. Криулин. – С этим домом нам предстоит еще немало повозиться. Как-никак 171 квартира. И все их доводить до ума надо.

– Но ведь людям уже ордера на вселение выдали! – говорю.

– А ордера это не по нашей части. Это – горисполком…

Через весь город качу в горисполком. Так, мол, и так, говорю, репортаж о новоселье в доме № 75 по улице Олимпийской срывается.

– А разве его еще не заселили? – удивляется заведующая отделом по учету и распределению жилплощади А. Марченко. – Ордера гражданам мы выдали еще в ноябре минувшего года… Ну, если так, тогда пишите о доме № 77 по той же улице… Туда мы тоже ордера уже давно повыдавали.

Снова мчусь на Олимпийскую. У подъезда указанного дома мается оператор рельсо-балочного стана «800» завода «Азовсталь» А. Барбашин.

– Каждый день сюда, как на работу, хожу, жду вселения, – говорит он. – Я и отпуск по такому случаю взял. Ведь тринадцать лет стоял на очереди!.. Перед выдачей мне ордера в горисполкоме потребовали, чтобы я снес свою старенькую хатенку. Я снес. Сейчас семья живет в ветхой пристройке… А тут еще прочитал в ордере, что действителен он лишь на протяжении десяти дней. Вот и думаю, как бы вообще под открытым небом не оказаться. Признают ордер потерявшим силу, что тогда?..

Я к прорабу комбината «Ждановстрой» Р. Тарановой.

– Этот девятиэтажный дом на 216 квартир у нас приняла государственная комиссия с оценкой «хорошо» еще в декабре прошлого года,– сказала она,– да вот до сих пор с недоделками никак не справимся…

Да, ордера есть – новоселий нет.

– А вы на проспекте Металлургов не были? Там больше чем месяц назад госкомиссия приняла 12-этажный дом, – сказали мне в местном отделении Стройбанка, куда я тоже обратился с тем же вопросом.

Еду по адресу: проспект Металлургов, 166 «а».

– О каком новоселье может идти речь! – огорошил меня с ходу старший прораб комбината «Ждановстрой» В. Карнаш. – В доме даже лифт еще не смонтирован. Потому-то госкомиссия и оценила его лишь на «удовлетворительно»…

Идея репортажа о новоселье явно повисла в воздухе. Но тут мне на помощь пришел главный инженер УКСа горисполкома М. Кривицкий.

– Едем в Приморский район, – предложил он, – на Новороссийскую улицу. Там многоэтажный жилой дом воздвиг трест «Крымморгидрострой» Минтрансстроя. Это солидный подрядчик. И коль госкомиссия еще в декабре приняла дом с оценкой «хорошо», то попадем мы как раз на новоселье…

Приезжаем на Новороссийскую, 16. Никаких новоселов. 120 рабочих различных специальностей напряженно трудятся над завершением стройки.

Называли мне и другие адреса, по которым значатся принятыми в эксплуатацию жилые дома, поликлиника, детский садик. Но, увы, все они готовы только на бумаге.

И вот, наконец, завершающая беседа в УКСе горисполкома.

– И все же, – сказал я, – не совсем понятно, где вы находите деньги своим подрядчикам, когда объект уже принят госкомиссией для эксплуатации…

– Хотите я отвечу… – вызвался главный инженер домостроительного комбината «Ждановстрой» М. Стус. – Но только, чур, не для печати…

– Не надо! – прервал его главный инженер УКСа М. Кривицкий. – Еще не то скажешь…

Стус тут же смолк.

– Извините, – спрашиваю, – а приписками это не считаете?

– Приписки?! – переспросил М Кривицкий.– Нет, нет! У нас их нет. Приписки – это совсем другое дело. Приписки – это, например, когда, допустим, дом госкомиссии сдали, а в нем еще даже лифта не смонтировали… Вот это, я понимаю, чистой воды приписка.

– Да, да! Это точно… – подтвердил начальник УКСа Л. Калятинский.

– Но, позвольте! – сказал я. – А разве в доме № 166 «а» по проспекту Металлургов не так обстоит дело?..

Наступила длительная пауза, и дальше разговора как-то не получилось.

Вот так и не состоялся репортаж о новоселье.

* «Социалистическая индустрия», 1.03.1977 г.

 

Лес, как он есть…

Фельетон

 

На производстве чего не бывает и чего не случается. Некоторые, случается, даже устают. И можно понять товарищей. Сидишь не нормировано за столом, а на тебя обрушивается лавина звонков, бумаг, проектов, зуммерит селектор – словом, свистопляска, и нарушена нервная центровка человека к концу дня до предела.

Только очень активный и встрясочный отдых может отцентровать человека, и против этой очевидности никак не пойдешь.

Тут и заметим, что некоторые руководящие товарищи из Гослесхоза СССР по службе тоже уставали. И как-то с обидой подумалось им:

– Что же это такое? Лес нам вверен или не лес? Именно лес. А мы за бумагами совершенно
не видим леса. Тогда как не диво ли: после кабинетных сидений утопить каблук в лесную подстилку, лихо пройтись под сенями боров и куртин, чутко вникнуть в пение зяблика, прислонясь к стожку, съесть что-нибудь легкое и, может быть, позволить себе чуть-чуть горячительных и прохладительных. Славно!

Но если вдруг пойдет дождь в виде осадков? Или ветер загудит, ударит мороз? Здесь не очень-то погуляешь.

– Лес, конечно, хорош,– решили руководители леса,– надо только сделать его всесезонным для отдыха. Ведь работаем мы не только летом, а круглый год.

И вот уже затюкали топоры, погнали стружку рубанки. На берегу Истринского водохранилища Пушкина, а затем близ города Владимира возникли некие охотничьи приюты.

А вы по себе, наверное, знаете, как болезненны резкие ломки.

– В обозримом будущем, – посовещавшись, решили лесные руководители, – мы, конечно, придем к полной скромности и непритязательности. Взял лукошко, изыскал в лесу гриб, посидел в землянке у камелька – замечательно. Но так сразу получится перепад очень резкий. Так что пусть покуда наши лесные пристанища оборудуют предметами международной комфортности, а потом постепенно мы будем от них отказываться.

И порешили «а том, и все было спокойненько. А для зашивки стен из Грузинской ССР прибыл вагон древесины. Глаз очень хорошо отдыхает, упираясь в полированную поверхность грушевого дерева.

Грянул отдых!

***

Грянуть он грянул, но повлек за собой хвост проблем.

Во-первых, никто из персональных шоферов не умел толково изготовить шашлык. Затем в среде шоферов, как было в окружении Стеньки Разина, наметился ропот ввиду занятости за полночь. Шоферов пришлось материально заинтересовать, и только начальник адмхозуправления Лесхоза СССР Н. Окуньков нашел другой выход. Он разделил извозные обязанности на двух шоферов: одного законного персонального, а второго – привлеченного, вроде бы шофера Ивантеевского питомника ВНИИ лесоводства и механизации лесного хозяйства, но на самом деле мертво закрепленного за Н. Окуньковым самим Н. Окуньковым.

И вот пособирались так несколько раз с целью развеяться, но какое-то неполное выходило размагничивание, с налетом уныния.

– Нет,– возлежа на козетках и слушая шум ветвей за окном, тосковали лесные руководители,– не умеем мы отдыхать, ой, не умеем! Вы послушайте, о чем говорят коллеги?! Бонитет,

шмонитет, рубки ухода, рубки восстановления… Позор! Нам надо, видимо, ввести в нашу компанию что-либо инородное, отвлекающее от проблем леса по вечерам.

– Хорошо бы, разжижить нашу компанию девушками.

– Девушки – почва для неприятностей!

– Волков бояться – в лес не ходить! А вот мы сейчас позвоним во ВНИИ лесоводства… Алло! Все корпишь? А нет ли у тебя на прицеле партнерши для вечернего междусобойчика? Ах, Марина на Кутузовском проспекте? И Наташа? Всё, высылаю машину…

И сказали после ужина участники: прелестно все организовано, мы чувствуем себя вполне отдохнувшими. Есть возможность завтра плодоносно поработать… Да, кстати, это несправедливо, что Марина на службе низкооплачиваемая. В материальном смысле надо что-то для нее сделать…

Перевести бы Марину на положение короеда, тут бы и горя мало. Лес – он весь под рукой, вплоть до деликатесной грушевой облицовки. Но Марина облицовку грызть не хочет, а любит конфеты «Вечерний звон», шашлык на ребрышках и напитки дикой дороговизны. А вся эта пищепродукция подведомственна министерству совсем другому, отчего и подлежит оплате дензнаками. Надо эти дензнаки изыскать… А насчет Наташи дело проще. Какая она, Наташа?.. Молодая… По части лесных убежищ специалист? Специалист… А почему бы ее как молодого специалиста не пристроить в Институт повышения квалификации к тов. Атрохину? Вот и будет решена проблема, как оставаться лесной гостье в своих лучших телесных кондициях…

Вот вполне философская мысль: на свете все происходит от крайне тесной взаимосвязи явлений.

Взвесив ситуацию, затосковал что-то тов. Атрохин.

– Им можно, а нам нельзя? – поплакался он директору ВНИИ лесоводства и механизации лесного хозяйства тов. Михайлову. – У меня тоже стесненно со средствами.

– Сказать напрямик,– признался тов. Михайлов, – я тоже выбит из колеи. И мой заместитель Ханбеков имеет в кармане вакуум, как в радиолампе.

– Знаешь, – сказал тов. Михайлов тов. Атрохину,– я очень уважаю в тебе зрелого ученого с европейским кругозором. Приди ко мне числиться по совместительству заведующим лабораторией. Это двести пятьдесят рублей в месяц.

– А что скажет Большой шеф?

– Большой шеф нас поддержит.

И немедленно пришел тов. Атрохин к тов. Михайлову. И сказал:

– Михайлов! Я крайне ценю в тебе и твоем заместителе Ханбекове больших ученых. Придите в мой институт числиться совместителями. Вы будете лекторами-повышателями квалификации. Это вполне вас подкормит.

И они сразу пришли. И, как говорится, не возникало больше у них дефицита в платежном балансе.

***

…Лучи фар высвечивали из тьмы пни и колдобины. Первым в черном автомобиле держал курс от охотничьего приюта на Москву председатель Государственного комитета лесного хозяйства Совета Министров СССР Г. И. Воробьев. За ним в менее черных автомобилях и согласно субординации покидали лес директор Института повышения квалификации руководящих работников и специалистов лесного хозяйства профессор В. Г. Атрохин, начальник административно-хозяйственного управления Гослесхоза СССР Н. И. Окуньков…

Очевидная обидность была в такой расстановке автомобилей на трассе. Ведь по рангу Н. И. Окуньков мог следовать вплотную за Большим шефом, оттеснив профессора. Но не следовал, мучимый комплексом неполноценности в этой компании. Страшно сказать, но не было у тов. Окунькова никакусенького более или менее высшего образования…

Впрочем, перспективы у него были радужные. Ведь Большой шеф все может. Уж если он разрешил профессуре совместительствовать друг у друга, то поспособствовать своему сподвижнику тов. Окунькову в сжатые сроки окончить Московский лесотехнический институт – это для него дело плевое… И поспособствовал, крайне интенсивно поспособствовал, так что за год, мы полагаем, тов. Окуньков институт превзойдет, сотрет пятно в биографии.

…Мягко идут автомобили по лесу. Шоферы, педалируя сцепления, плавно берут ухабы. Теплый ветер путается в ветвях. Шумит лес.

* Журнал «Крокодил», №34, 1977 г.

 

Бытовые ухабы

Фельетон

 

Совсем недавно неожиданно узнаю: в славном городе Липецке появились странные люди, пренебрегающие достижениями двадцатого века. С чего бы это? Какой смысл? Кто надоумил?..

Приезжаю в Липецк. И точно. В одном доме вижу: молодая женщина стирает в корыте. В другом – женщина постарше что есть мочи раздувает угли в чугунном утюге…

Иду по городу дальше. Смотрю, вполне интеллигентного вида мужчина с увлечением выбивает палкой развешенный во дворе ковер.

А потом я увидел и вовсе невообразимое. Вместо того чтобы воспользоваться обыкновенным холодильником, одна достойнейшая особа, как в древние времена, обкладывала рыбу кусками льда…

Просто даже не верилось, что такое может быть в наши дни!

Впрочем, возможно, в Липецке негде купить современные бытовые приборы? Ничего подобного! Хозяйственные магазины, которые я тут же посетил, были битком набиты стиральными машинами, холодильниками, пылесосами, электроутюгами и другими аппаратами и приборами.

Тогда почему же люди ими не пользуются?

Прервав стирку в корыте, женщина сказала:

– Как же! Купили мы стиральную машину. Да только она сразу вышла из строя.

Другая, прекратив раздувать угли в утюге, заявила:

– С электроутюгами лучше не связываться! Только деньги выбросили, перегорел тут же…

– И с пылесосом та же возня! – добавил мужчина, выбивавший палкой ковер.– Тырпыр, и замолк…

– А что делать, если холодильник не работает? – заключила женщина, держа в руках рыбину и кусок льда.

Странно было слышать подобные заявления! Или, может, не все знают, что в Липецке есть прекрасный современный дом «Рембыттехники», где с удовольствием отремонтируют любую вещь? Или, может быть, здесь перевелись мастера?

Заглянул я к директору липецкого областного производственного объединения ремонта бытовых машин и приборов «Липецкоблбыттехника» Ю. Жбанову. И слышу:

– Нет. У нас работают мастера-ремонтники высшей квалификации! При необходимости могут хоть блоху подковать!

– Превосходно!– говорю ему,– Значит, ваши мастера могут отремонтировать холодильник?

– Холодильник? Никак нет.

– Почему?

– Нет запчастей: испарителей, конденсаторов, осушителей, уплотнителей… Из-за них– то очередь чуть ли не тысяча человек! Люди месяцами ждут, когда отремонтируют их агрегат.

– А починить стиральную машину?

– Тоже не можем. Нет запасных электродвигателей, активаторов в сборе…

– Ну, ремонт-то пылесоса вам, думаю, под силу? – сказал я.

– Ошибаетесь! Нет электродвигателей, якорей…

– Тогда что же вы можете отремонтировать?

– Затрудняюсь сказать, – грустно проговорил директор объединения, – Восстановить швейную машину не можем. Нет челночных устройств… Справиться с ремонтом музыкальных инструментов бессильны. К ним вообще не поставляются запчасти, и приходится при ремонте пользоваться деталями списанных инструментов на предприятиях и в организациях… Для счетно-вычислительных машин в прошлом году мы не получили ни одной запчасти. Ничего не дадут в этом году. Или возьмите электробритвы. Как их восстановишь, если нет запасных ножей в сборе, якорей электродвигателей, шнуров?.. Не лучше обстоит дело и с фотоаппаратами! Для них у нас нет линз, шторок, объективов, затворов…

– Ну, хоть ключ для дверного замка вы в состоянии изготовить?

– Нет. В течение трех последних лет нам не поставляют нужных заготовок. И отсюда постоянные серьезные нарекания многих заказчиков.

– Тогда сделайте, пожалуйста, гравировку на только что купленном мною липецком сувенире,– сказал я напоследок.

– При всем своем желании, – вовсе упавшим голосом проговорил Ю. Жбанов, – лишены и такой возможности. За последние пять лет к нам не поступали приспособления для гравировки…

Разговор был продолжен с заместителем начальника Липецкого управления бытового обслуживания населения 3. А. Колодько.

– На этот год, – сказала Зоя Александровна, – нашему управлению утвержден план реализации бытовых услуг в сумме 24 430 рублей. И выполнение такого большого плана, естественно, зависит прежде всего от материально-технического снабжения. Нехватка же тех или иных материалов, запасных частей сдерживает выполнение плана по бытовым услугам, порождает многочисленные жалобы заказчиков на длительные сроки ремонта…

Но, может, так обстоят дела с ремонтом бытовой техники только здесь, в Липецке?

Возвратившись в Москву, я встретился с министром бытового обслуживания населения РСФСР И. Г. Дуденковым.

– Не только в Липецке, – сказал Иван Григорьевич. – В этом отношении дела обстоят неважно и в других местах. А все потому, что, с одной стороны, слишком уж низкого качества выпускается бытовая техника. С другой же стороны, крайне недостаточное количество запчастей поступает для ее ремонта. Особенно плохого качества холодильники «Юрюзань», «Каспий», «Полюс», «Орск», «Днепр», «Свияга», стиральные машины «Рига», «Чайка», «Волжанка»… К ним и запчастей нам мало поставляют заводы-изготовители.

Назвал министр ряд предприятий, которые выпускают низкого качества продукцию. Это и Чебоксарский машиностроительный завод, и Бакинский завод холодильников, и механические заводы Юрюзанский, Тамбовский и другие.

Пока эти предприятия не повысят качество изготавливаемых ими бытовых приборов, не удивляйтесь, когда увидите женщин и мужчин, стирающих в корытах, раздувающих угли в утюгах, обкладывающих рыбу льдом, выбивающих палками ковры…

* Журнал «Огонёк», № 17, 1979 г.

 

Путешествие с гарантией

Фельетон

 

Я собрался в путешествие и решил купить приемник. Продавец поставил передо мной симпатичный черненький транзистор, покрутил разные ручки: работает. И вот иду с покупкой, радуюсь, слушаю музыку. Как вдруг тыр-пыр – заглохло. Сколько ручки ни вертел, не играет. Я в магазин: «Замените, пожалуйста. Неисправен». А продавец улыбается: «Это теперь не по нашему ведомству. Идите в гарантийную мастерскую».

Мне стало интересно. Топаю в мастерскую. Приемщик оторвал от гарантийного паспорта талон и говорит:

– Приходите через две недели. Деньги спрячьте. Стоимость гарантийного ремонта входит в стоимость приемника.

– Как так?!

– А так. Из каких же средств оплачивают предприятия гарантийные талоны, которые мы им отправляем?

Ничего себе гарантия! Мало того, что никак не гарантируется исправная работа нового аппарата, так еще мы и оплачиваем наперед возможный заводской брак. Нет, тут что-то не так. Решил пойти за разъяснением в Государственный комитет цен СССР.

– Конечно же, вас ввели в заблуждение, – сказал начальник отдела цен на товары культурно-бытового и хозяйственного назначения А. М. Котов. – В розничной цене изделий бытовой техники надбавки на гарантийный ремонт не предусмотрено. Кто же тогда будет по-настоящему бороться за качество выпускаемой продукции? Ведь если заводам-изготовителям разрешить включать в калькуляцию розничной цены статью «расходы на гарантийный ремонт», то они наводнят рынок массовым браком. Уверяю вас, Госкомцен на это никак не пойдет!

– Ха-ха-ха! – долго не мог успокоиться повстречавшийся в коридоре начальник планово-экономического отдела Львовского производственного объединения «Электрон» М. Высоцкий. – Чудаки они, в Госкомитете цен. Так ведь мы сфере быта выплачиваем немалые деньги за гарантийный ремонт. Думаете, остаемся в накладе? Ничуть! Эти расходы включаем в себестоимость продукции и проводим по статье «прочие производственные расходы». Неужели экономисты из Госкомитета об этом ни слухом ни духом?

Пока М. Высоцкий смеялся, я поехал в Министерство бытового обслуживания населения РСФСР. Узнав о цели моего визита, заместитель министра Л. Бахметков разъяснил:

– Да если бы предприятия не поставляли бракованный товар с наценкой за гарантийный ремонт… гм.. нашим мастерам тогда и работы бы не было. Ну, посудите сами. Если бы руководители предприятий несли материальную ответственность за качество своей продукции, тогда бы они за этим самым качеством в оба глядели. А при такой ситуации, когда наши гарантийные мастерские, по сути, превращается в продолжение заводских конвейеров, гони хоть сто процентов брака – им и горя мало. Знай только не забывай перечислять на наш счет деньги. За год перечисляют десятки миллионов рублей…

По правде сказать, я как-то и не мог в это поверить.

– Наивный вы человек, – посочувствовал следующий мой собеседник, начальник Московского областного управления Госторгинспекции Министерства торговли РСФСР В. С. Иваншин: – Давайте я вас еще немного просвещу.

И он привел длинный перечень товаров, главное отличие которых – низкое качество.

– Уф! – перевел я дух. – Ну, это критические случаи. А вот если монету за гарантийный ремонт с покупателя взяли, а вещь оказалась хорошей? Куда в таком случае идут неиспользованные деньги?

И на это нашелся ответ. В прибыль предприятия. А часть прибыли, как известно, идет на премии. И происходит так потому, что до сих пор нет ясности: что такое надежность и что такое гарантия? К тому ж не всегда руководители предприятий несут персональную материальную ответственность за выпуск бракованного ширпотреба.

…А в путешествие я так и не отправился.

* Журнал «Крокодил», №30, 1977 г.

 

Это было летом, летом…

Фельетон

 

Это было знойным летом. Я отдыхал в Туапсе. Я купался в море, прозрачном и соленом, как слезы девушки, от которой ушел любимый. Я купался в океане слез. Словом, я отдыхал и ни о чем не хотел думать.

Но жизнь, разумеется, диктует свое. Однажды, разморенный солнцем, я забрел в кафе под названием «Прибой» и решил пообедать. Нет-нет, я не заказывал себе консоме с профитролями, галантин из индейки и глинтвейн. Я был скромнее. Мне захотелось просто рыбного супа, шницеля и компота из сухофруктов. Как видите, ничего экстраординарного. Тем более что отпуск мой подходил к концу, и дно моего кошелька просматривалось все определенней.

Однако от того, что мне принесли, на глаза навернулись крупные капли черноморской воды. В супе плавала рыбина в натуральном своем виде, с хвостом и плавниками. Шницель источал не самый аппетитный запах. На дне стакана с компотом лежал толстый слой морского песка, словно это был не стакан, а аквариум.

– Что это? – закричал я некорректным голосом. – И в какие ворота лезет подобный обед?

– Ни в какие, – ответили мне на кухне. – Но дело в том, что у нас работают практиканты. Они еще только штурмуют высоты кулинарного мастерства.

– Это прекрасно, – сказал я. – Но чем виноваты мы, посетители? Мы не хотим принимать участия в этих боевых действиях. Мы хотим просто обедать.

И журналистская жилка во мне затрепетала. Я изъявил желание встретиться с этими практикантами и посмотреть им в глаза.

Передо мной предстал целый легион юношей и девушек. Все они были бледны и измучены. У них слипались глаза.

– Послушайте! – вновь закричал я. – Кто вы такие? Где традиционный поварской румянец, пышные щеки-подушечки и губы в масле от бесконечного дегустирования блюд? Что с вами, ребята?

После некоторых наводящих вопросов выяснилось, что это учащиеся из ПТУ-9 Морского флота. Их заставляют работать по 12 часов в сутки. Нарушая все и всяческие законы.

Журналистская жилка проснулась во мне окончательно и бесповоротно. Я сел на автобус и поехал в Сочи. В управление общепита Главкурортторга. К самому его зам. начальника А. К. Боджольяну. Может, и здесь так?

– Все это ложь и наветы. У нас никто законов не преступает, – сурово сказал А. К. Боджольян.– Пусть только попробуют! Да мы их… – И зам, начальника выразительно сжал пальцы в кулак.

Успокоенный, я вышел из управления. Пустой желудок давал о себе знать, и ничего не оставалось, как зайти в столовую № 25. Первый, кто попался мне на глаза, была бледная девушка со шваброй в руках. Она сонно водила влажной тряпкой по полу. Страшная догадка родилась у меня.

– Простите, – сказал я, – вы практикантка?

– Ага, – ответила девушка. – Из Иркутска мы. Техникум советской торговли, не слышали? Шестьдесят восемь студентов. А также с нами еще тридцать человек из Уфимского технологического техникума пищевой промышленности…

– И по сколько часов вы все здесь работаете? – продолжал интервьюировать я.

Девушка вздохнула.

– По четырнадцать в день… А записывают нам по двенадцать… И это еще полбеды, если бы не жилье. Поселили нас на окраине города. В частных квартирах. По пять – семь человек в комнате… Не отдохнешь и не выспишься… И это тоже, в общем, не очень страшно, если бы практиковались мы по специальности, Мы же повара четвертого разряда!.. А работаем вот уборщицами, посудомойками, котломойками… – Девушка, как видно, устала от своего монолога и смежила веки.

Я бросился прочесывать предприятия Сочинского треста ресторанов и столовых. Я побывал в Лазаревском, Адлерском и Хостинском трестах. И что бы вы думали? Не нашлось почти ни одного кафе, ресторана или столовой, где практиканты не трудились бы от зари до зари. А зарплату сплошь и рядом получали 18-39 рублей в месяц…

Тогда я вновь поспешил к товарищу А. К. Боджольяну. Выслушав меня, он покраснел от смущения и сказал:

– Да. Каюсь. Информацию вам сообщил неточную. Нарушители есть. Будем принимать меры! Только и вы, если станете писать, не забудьте смягчающее нашу вину обстоятельство…

– Какое это? – поинтересовался я.

– А такое. Местные учебные заведения присылают нам практикантов в три раза больше, чем указывается обычно в разнарядке Главкурортторга Минторга РСФСР! Как всех благоустроить и трудоустроить? Не прогонять же их…

Задумчивый вышел я от товарища Боджольяна и вновь отправился по разным организациям. И что же оказалось? Действительно, в Сочи прибывает несметное количество практикантов – более 3,5 тысяч! – из Перми, Иркутска, Барнаула, Магнитогорска, Казани, Златоуста… Представляете, какая нагрузка для Главкурортторга! В пору за голову схватиться.. Но за голову никто не хватается. Потому что устроено это паломничество сознательно. Да, сознательно, самими же работниками Главкурортторга. Оказывается, накануне курортного сезона по торговым училищам и техникумам, институтам разъезжаются зазывалы из Сочи. Они рекламируют прелести юга. Они говорят почти стихами. А потом в обход министерства заключают договора… Почему это выгодно Курортторгу? Да потому, что практиканты скромны, нетребовательны, платить им можно гроши. А за счет этого экономить фонд зарплаты производственного персонала. И расходовать его… на содержание сверхштатных работников управленческого аппарата! Вот где собака зарыта…

Я обнаружил даже такой факт: на незаконное содержание этого самого сверхштата в системе Курортторга расходуется в год до миллиона рублей. Представляете? На это безобразие не так давно указывал первый зам. министра финансов СССР В. В. Деменцев, обращаясь к министру торговли СССР А. И. Струеву. Однако в Главкурорт торге ничего не изменилось…

Это было летом, летом… Это было знойным летом… Я уезжал с юга. И беспокойные мысли не оставляли меня…

* Журнал «Крокодил», № 14, 1979 г.

 

Заглянув в кассовые книги…

Вслед за письмом

 

В редакцию поступили письма с критикой в адрес руководителей Московского медицинского стоматологического института. Их авторы – старший преподаватель А. Андрейцев, ассистент В. Никитушкин и другие. В них речь – о грубых финансовых нарушениях в вузе, об упущениях в учебно-воспитательной, научной, хозяйственной деятельности, в подборе и расстановке кадров…

Наш корреспондент побывал в этом институте.

Ревизоры действовали решительно и слаженно. Чуть ли не в один присест обнаружили, что по финансовой части в Московском медицинском стоматологическом институте Минздрава РСФСР, мягко говоря, далеко не все благополучно. Куда ни кинь глаз – всюду нарушения. Ряд институтских должностных лиц, например, покупал за наличный расчет разные товарно-материальные ценности. Бухгалтерия же по авансовым отчетам все сразу списывала в расход. Сумма недостачи только материальных ценностей составила 22940 рублей. А недостача наличных денег в кассе института равнялась почти четырем тысячам рублей…

Само собой понятно, что и ректору Капитону Михайловичу Лакину, и проректору Евгению Ивановичу Соколову было крайне неприятно такое услышать.

Но все обошлось. И без каких-либо неприятностей. Институтские кассиры вернули обратно в кассу 2594 рубля в счет погашения недостачи. Остальная часть суммы растрат была, попросту говоря, списана.

После таких нейтрализующих финансовых операций все вздохнули облегченно. Но несколько месяцев спустя в институт снова приходит ревизор из Министерства здравоохранения РСФСР и фиксирует неприглядную картину: государственные средства растранжириваются еще больше.

Чего только не обнаружил ревизор!.. И крупную недостачу денежных средств, и грубые нарушения приема наличных денег за протезирование, и бесцеремонные, не оговоренные нигде цифровые исправления в кассовых книгах и в первичных документах-требованиях на выдачу драгоценных металлов из кладовой, и незаконное списывание материальных ценностей на многие десятки тысяч рублей…

Стало известно, что куда-то «испаряются» медицинские препараты. И вдруг сообщение: главная медицинская сестра Л. Л. Устинова при попытке перевезти их задержана в аэропорту.

Ректор в характеристике на Устинову в следственные органы написал: «Со служебными
обязанностями справлялась удовлетворительно. Выполняла общественную работу – была профоргом кафедры… Устиновой Л. Л. присвоена первая квалификационная категория…».

Однако жизнь продолжалась. К. М. Лакин за это время стал начальником главка, а Е. И. Соколов занял ректорское кресло. Не успел Евгений Иванович как следует освоиться со своим должностным положением, как на его голову посыпались новые неожиданные ревизорские обличения, новые неприятности. Но он отлично знал, что они далеко не всегда опасны. В исключительных случаях, по спросу вышестоящих инстанций, надо просто оперативно послать отписку о якобы принятых мерах. Чтобы все могли поставить в своих отчетах «галочку» об исполнении… неисполненного. Правда, подписывал подобные отписки Евгений Иванович лишь тогда, когда в институт приходила просьба начальника контрольно-ревизионного отдела Минздрава РСФСР М. Никифорова: прошу, мол, «срочно представить приказ о принятых мерах по устранению установленных ревизией нарушений». Или когда на стол ректора ложилось такое вот категорическое требование заместителя министра Г. Сергеева: «Минздрав РСФСР вторично предлагает вам незамедлительно представить приказ о принятых мерах…»

Нередким стало в институте завышение экзаменационных оценок.

Не обходится и здесь без участия самого ректора Соколова. Чтобы в зачетной книжке студентки Н. Баркая по курсу «Оперативная хирургия и топографическая анатомия» появился зачет, а потом и экзаменационная оценка «хорошо», достаточно было его звонка заведующему кафедрой В. Кочиашвили. Таких примеров много. На этой кафедре хорошо знают, кто, когда, кого и за кого из студентов просил и какую требовал поставить ему оценку. К «шефам», опекающим студентов-избранников, здесь внимательно прислушиваются и в точности выполняют их просьбы. Среди ходатаев значатся: и проректор института Г. Троянский, и зав. кафедрой латинского языка В Новодранова, и доцент Т. Робустова… Профессор Г. Царегородцёв работает совсем в другом институте, но удовлетворили и его просьбу! В обход преподавателя, который вел курс, при отсутствии элементарных знаний его сын тоже получил оценку «хорошо».

Услышав такое, я, естественно, обратился к секретарю парткома института Т. Робустовой за разъяснением.

– Да, собираемся мы рассмотреть вопросы подбора, расстановки и воспитания кадров… – уклончиво ответила Татьяна Григорьевна.

Пошел к ректору Е. Соколову.

– Кочиашвили? – переспросил он.– Не обращайте внимания. Он человек увлекающийся…

– Но позвольте! Преподаватели кафедры подтверждают…

– А что преподаватели?.. Не верьте им! – твердо заявил ректор и запретил начальнику планово-финансового отдела Л. Каменсковой показывать какие-либо институтские документы корреспонденту.

Самое любопытное в этих событиях так это то, что между тем на всякий случай в редакцию направили официальное письмо-отписку, в котором говорилось, что упомянутые выше факты нарушений и злоупотреблений на кафедре «частично подтвердились».

* «Советская Россия», 3.04.1983 г.

 

После выступления «Советской России»

Рассмотрено: в райкоме КПСС

 

Свердловский РК КПСС г. Москвы сообщает, что статья «Заглянув в кассовые книги», опубликованная в газете «Советская Россия» 3 апреля, рассмотрена на заседании бюро райкома партии с участием руководителей парткома и ректората Московского медицинского стоматологического института им. Н. А. Семашко, Главного управления учебных заведений Министерства здравоохранения РСФСР. Бюро дало принципиальную оценку положению дел в институте с постановкой финансово-хозяйственной и трудовой дисциплины, сохранностью материальных ценностей. Было указано на серьезные упущения в учебно-воспитательной и научной работе, подборе и расстановке профессорско-преподавательских кадров, особенно на кафедрах общественных наук.

За непринятие должных мер к обеспечению надлежащего уровня учебно-производственного и воспитательного процесса на факультетах, созданию в коллективе обстановки высокой ответственности и взыскательности, недостаточную требовательность к заведующим кафедрами и деканам бюро РК КПСС объявило выговоры секретарю парткома института т. Робустовой Т. Г. и ректору т. Соколову Е. И. Решением парткома ММСИ строгие партийные взыскания наложены на проректора по учебной работе т. Пронина В. И., декана стоматологического факультета т. Воробьева Ю. И., заместителя проректора по административно-хозяйственной части т. Ерофеева Н. С., доцента кафедры оперативной хирургии и топографической анатомии т. Легошина Л. П.

Бюро РК КПСС поручило парткому Минздрава РСФСР предпринять необходимые действия по усилению контроля за деятельностью Московского медицинского стоматологического института по линии Главного управления учебных заведений, оказанию ректорату помощи в ее коренном улучшении.

П. ХИЛЬКЕВИЧ, первый секретарь Свердловского РК КПСС г. Москвы.

 

В гостинице и рядом

Письма с курорта

 

За последние годы значительно расширилась база курорта на Кавминводах. Многие, чтобы поправить здоровье, едут не достав ни путевки, ни курсовки. Таких здесь называют «неорганизованными» больными. Как же их встречают на курорте?

Я вошел в пятигорскую в гостиницу № 1. Подождал, пока дежурный администратор М. Христолюбова освободилась, и хотел было просить… Но Мария Александровна меня опередила.

– Мест нет! – сказала она. Конечно, подобный ответ можно услышать в гостиницах и других городов. Но здесь, на Кавминводах, он звучит по-особенному: чего, мол, лезешь в калашный ряд, когда никаких льгот и прав не имеешь?

Что касается «прав» и «льгот» для поселения в гостинице, то мы еще поговорим о них, ниже. А пока замечу, что приезжий «неорганизованный» больной – отдыхающий, или, как здесь его попросту называют, «дикарь», давно это усвоил. Иллюзий он никаких не питает. Никуда не жалуется. Он прочно уверовал, что в гостинице места есть только для… Словом, не для него. И потому он ищет частника – квартиросдатчика и за сходную цену снимает койку. Такса известная. Подальше от источника минеральной воды – гони за сутки рубль-полтора, поближе – два и более…

Правда, в городах Кавминвод имеются квартирно-посреднические бюро фирмы «Заря». Но приезжие предпочитают лучше иметь дело непосредственно с хозяевами квартир. Почему?

Главный врач Пятигорской санэпидстанции И. И. Вагшуль и заместитель главного врача Ессентукской санэпидстанции И. В. Планкина рассказали о деятельности квартирно-посреднического бюро фирмы «Заря»: квартиры, сдаваемые приезжим отдыхающим, убираются плохо, в подавляющем большинстве нет коммунальных удобств, прописывают приезжающих в переполненные комнаты по 8-10 человек вместо 4-5, нередко сдают отдыхающим сараи, гаражи… Как было много лет назад, так и осталось; в Железноводске одна гостиница, в Ессентуках – две, в Пятигорске – три, а в Кисловодске, по сути, даже уменьшилось: было две гостиницы, осталась одна.

Между тем потребность в гостиницах городов прославленного курорта чрезвычайно велика. За год здесь отдыхают и лечатся многие сотни тысяч «неорганизованных» приезжих. Точную цифру назвать невозможно. На Кавминводах никто такого учета не ведет. В горисполкомах мне посоветовали запросить подробные сведения у милиции. Но, как выяснилось, даже начальник УВД на Кавминводах полковник И. А. Концов не располагает этими данными и рекомендовал мне обратиться в местные отделения ЦСУ. А инспекторы городских отделений ЦСУ в один голос заявили, что ведут строгий учет только «организованных», плановых отдыхающих, то есть людей, прибывших на курорт по путевкам или курсовкам, до «неорганизованных» же им никакого дела не было и нет. Да и учтешь ли всех, особенно в летние месяцы, когда многие взрослые свой приезд нигде не регистрируют, а о детях и говорить нечего?..

Свое отношение к гостиничной проблеме заместитель председателя Железноводского горисполкома В. П. Скребцов высказал так:

– Строительство гостиниц на Кавмннводах – дело большой государственной важности. Ведь люди приезжают сюда на лечение и во имя своего здоровья готовы не считаться ни с чем. И частник наглеет.

На совещании в Кисловодске приводились, например, данные, что частники-квартиросдатчики Кавминвод только за один год получают от приезжих «неорганизованных» отдыхающих более 15 миллионов рублей. А ведь эта сумма, если поступить по государственному, по-хозяйски, могла бы пойти на строительство гостиниц. И люди были бы довольны, и государство в выгоде.

Мысли заместителя председателя Железноводского горисполкома В. П. Скребцова полностью разделяет старейший работник коммунального хозяйства Кавминвод директор ессентукской гостиницы «Маяк» Н. И. Федоров:

– Курорты Кавминвод – это не Сочи, куда заезд «неорганизованных» отдыхающих сезонный. Круглый год в гостиницах наших городов со слезами на глазах на одну койку претендуют более 300 больных. И надо гостиницы здесь строить с максимальным приближением к источнику минеральной воды. И строить их не карликовыми, не отдельными корпусами.

Это неэкономично в эксплуатации. А необходимо возводить гостиницу на 1000-1500 мест. И предусматривать в них процентов 60 номеров двухместных, процентов 30-одноместных. А остальные номера должны быть семейные общежития, люксы, полулюксы…

Таково мнение специалистов, и я его разделяю полностью. Ведь нехватка гостиниц курортных городах рождает серьезную нравственную проблему. Многие отдыхающие уверены, что только

«блат» откроет двери гостиничного номера. К сожалению, Они правы. Этот «блат» рядится в разные одежки, называется то бронью, то заявкой, то другим каким-либо словом, но от этого не перестает быть аморальным. Поселяют в гостинице по звонкам, по «бумажкам» на авторитетных бланках, по «направлениям» и по списку…

То в Гостиницу поселяется некто В. Г. Фирсанов, а платит за его проживание пятигорское специализированное монтажное управление треста «Южтехмонтаж»… То все места оказываются занятыми артистами гастролирующих коллективов… Когда я познакомил заместителя директора Ереванского русского драматического театра В. А. Карапетяна с длиннющим списком лиц, проживающих в трех гостиницах Пятигорска, якобы, от театра, то оказалось, что многих, значащихся в списке, он вообще не знает.

Нехватку гостиниц используют в своих целях ловкачи и другие Оборотистые граждане. В железноводской гостинице «Дружба», несмотря на то, что в ней крайне ограниченное число мест, учредили так называемые «семейные» номера, то есть номера, закрепленные за определенными семействами. Скажем, двухместный номер 17 на летний сезон законтрактовало семейство Городенских из Москвы. Якубян из Кировабада арендует номер 402 еще с мая…

Так что недостаток гостиниц в Кавмннводах – не только сам по себе недостаток…

*  «Комсомольская правда», 2.08.1974 г.

 

Очередь к врачу

Письма с курорта

 

В регистратуре в ессентукской платной поликлиники было людно и душно. Я с трудом пробился к окошку, прочитал объявление и сделал нехитрое вычисление: к терапевту можно попасть на прием только на восьмой день.

Через день я снова зашел в эту поликлинику и увидел новое объявление: к терапевту уже можно было попасть только через десять дней…

– Позвольте! – сказал я заведующей поликлиники А. К. Гончаровой. – А когда же больному лечиться? Десять дней он ждет первого приема врача. До этого у него два-три дня ушло на прописку. Пока пройдет обследование… Этак й весь месячный отпуск пройдет!..

– А что я могу поделать? – грустно сказала Алла Константиновна. – Вы же видите, в каких условиях мы работаем… Здание непригодно для поликлиники, старое, ветхое… Процедурные кабинеты в подвалах, а лаборатории анализов на окраине города… Штаты крайне ограничены. Всех желающих мы никак не можем обслужить. Пропускную способность нашей поликлиники надо увеличить по меньшей мере втрое… А что сейчас скажешь прибывающим к нам больным при таких вот обстоятельствах?.. К тому ж Ессентукский курортный совет лишает нас возможности отпустить больным такие важные процедуры, как ванны, общую лечебную грязь, механотерапию… Наши претензии прежде всего к Ессентукскому горисполкому, который вот уже почти 20 лет все обещает нам приличное помещение, и, конечно же, к Минздраву СССР, который должен интересоваться судьбой людей, прибывающих на курорт без путевок и курсовок…

Из отчетов поликлиники я узнал, что ежедневно здесь принимают до двух тысяч больных. Более четверти миллиона рублей дохода приносит поликлиника каждый год. Тысячи больные получили здесь квалифицированную консультацию и помощь. И… такое вот безучастное отношение к этому медицинскому учреждению со стороны местных властей и ведомства.

Но, может, так обстоят дела с медицинским обслуживанием «неорганизованных» больных только в Ессентуках?

В Кисловодске условия работы платной поликлиники еще хуже. Вентиляции нет. Кабинеты и лаборатории не ответствуют санитарным нормам… Залов ожидания для больных нет, коридоры узкие, без естественного освещения и вентиляции, ощущается недостаток  воздуха…

– У нас тоже, чтобы попасть на прием к врачу, надо жать немало, – говорит исполняющая обязанности главного врача поликлиники М.И. Морозова. – К иным специалистам – по месяцу и более… И, к сожалению, главную процедуру  – нарзанные ванны – мы своим пациентам предоставить не можем. Курортный совет нам их не выделяет…

– Выгодно ли содержать такую поликлинику? – спрашиваю заведующего Кисловодским горздравотделом И.А. Кошелькова.

– Конечно же! – отвечает Игорь Александрович. –  Выгодно и для государства, и в первую очередь для самих уезжающих больных. Ведь не будь такой вот поликлиники, куда бы им здесь обратиться? Где получить квалифицированную консультацию? А надо сказать, еще долгие годы путевки и курсовки не смогут получить все желающие… Доход горздравотдела от содержания платной поликлиники внушителен: 120 тысяч рублей в год.

В Железноводске та же неприглядная картина, те же проблемы в медицинском обслуживании «неорганизованных» отдыхающих. В пятигорской поликлинике в день записывается на прием до 300 приезжих. А ста больным ежедневно отказывают в приеме – пропускная способность не позволяет.

И снова от заведующей поликлиники Л.Г. Пришутовой я слышу экономические выкладки о выгодности содержания такого медицинского учреждения и о том, наконец, многолетнем безразличии Пятигорского горисполкома к судьбе этого учреждения.

– Материальная база нашей поликлиники ничтожна, – добавляет Людмила Георгиевна. – Штаты ограничены. Помещение стесненное, неприспособленное.

– Назревшие проблемы поликлиник, которые обслуживают «неорганизованных» больных на курортах, – сказал заведующий Пятигорским горздравотделом А.П. Бухтаяров, – должны решаться серьезно, в государственном масштабе. А сейчас что получается? До сих пор нет положения о нормативах нашей работы, о штатах специалистов, о материальном обеспечении. У поликлиники нет транспорта для доставки тяжелобольных… Кстати, в курортных городах надо такие поликлиники делать самостоятельными. А не так, как сейчас, когда они являются отделением городской больницы или поликлиники.

Как же случилось, что такие важнейшие медицинские учреждения массового охвата, какими для курортных городов являются платные поликлиники, оказались в роли пасынков у ведомства? Почему учреждениям, оказывающим тысячам больных людей неоценимую медицинскую помощь да к тому же приносящим немалый доход, десятилетиями не уделяется должного внимания ни со стороны местных органов власти, ни со стороны Министерства зравоохранения СССР?

И, наконец, допустимо ли создавать такие контрасты, когда рядом с современнейшими здравницами, оснащенными всем необходимым по последнему слову медицинской науки и техники (вплоть до плавательных бассейнов), соседствуют поликлиники, лишенные элементарных условий для лечения «неорганизованных» курортников?

* «Комсомольская правда», 6.08.1974 г.

 

Погоня за отдыхом

Письма с курорта

 

Решил я, значит, отдохнуть. Хоть на день – долой официальные встречи, тяжелые разговоры о неустроенности «неорганизованных». Отдыхать так отдыхать: открыл водопроводный кран – воды в кране не оказалось. Что делать? Не ходить же неумытым? И хорошо, если отключили воду на час…

На всякий случай звоню в «Водоканал». Так, мол, и так, говорю, это у вас, наверное, временные перебои с питьевой водой?

– Какое там временные! – отвечает дежурный по водоснабжению. – Питьевой воды на Кавминводах вообще не хватает… А сегодня подадим воду только к ночи…

– Так что же,– еле сдерживая себя, говорю дежурному,– целый день неумытым ходить?

– А это, извините, – отвечает он, – ваше личное дело. Если у вас такая уж слабость – каждый день умываться, то для этого в Ессентуках есть еще и озеро…

«В самом деле! – вспомнил я. – Ведь прошлый раз, когда здесь был, ездил туда даже загорать».

Не стану описывать, как я к озеру добирался. Не позавидуешь жителям и гостям Ессентуков, пользующимся автобусным маршрутом № 2!

Прибыл я, значит, на озеро. Вхожу в воду.

– Дядя! – вдруг услышал мальчишеский голос. – А вы не боитесь?..

Я обернулся. На берегу стоял мальчишка лет десяти.

– А чего бояться?

– А вы посмотрите на воду справа от себя, – сказал он.

Я посмотрел: на поверхности воды плавала мертвая лягушка.

Слева плавала такая же. Я вылез из воды и пошел за разъяснениями в Ессентукскую санэпидстанцию. Заместитель главного врача станции И.В. Планкина дала справку:

В реке Подкумок, из которой поступает вода в озеро, бактериологическая загрязненность высока.

«Не беда, – не сдавался я, – до Пятигорска рукой подать. Там тоже, говорили мне, озеро…» Иду на вокзал. Смотрю: у двери кассы предварительной продажи билетов очередь выстроилась. Интересуюсь, что и как. Начальник вокзала В.И. Юдин успокаивает возбужденных граждан,

– Разъясняю вам, товарищи,– говорит он, – что в первую очередь за 16 дней до отхода поезда билеты продаются гражданам, прибывшим сюда по путевкам и курсовкам. Для этого непосредственно в здравницах работает 12 наших касс. А для вас, «неорганизованных» отдыхающих, на вокзале продаются лишь остатки билетов. Так что не обессудьте!..

– А в кассе Аэрофлота, – интересуюсь я, – там какой порядок?

– Порядок существует единый, –  отвечает начальник вокзала.

Только пока не наведен на курорте настоящий порядок: за билетом в обратный конец людям подолгу приходится стоять на жаре в очередях, тратить нервы и здоровье. Конечно же, в месяцы «пик», когда резко возрастает количество курортников, не хватает транспортных средств – автобусов, поездов, самолетов. Так ведь чтобы требовать «дополнительные средства сообщения», руководителям курорта надо точно знать, сколько к ним приезжает людей. А пока же учет, как мы говорили в одной из предыдущих публикаций, весьма приблизительный: по нормам расхода хлеба…

…В Пятигорске мне тоже не удалось окунуться в озере: главный врач Пятигорской санэпидстанции И. И. Вагшуль помешала.

– Объединенные очистные сооружения канализации городов Пятигорска и Ессентуков, находящиеся в Предгорном районе, – объяснила она,– имеют ограниченную пропускную способность и фактически работают с нагрузкой, превышающей их мощность. В результате – загрязнение реки Подкумок. А отсюда делайте для себя вывод, что за вода в пятигорском озере, если она поступает туда из Подкумка…

В Кисловодске я не стал расспрашивать, как добраться до озера. Наученный опытом, я сразу пошел в санэпидстанцию.

– Можно ли окунуться в вашем озере?– спросил я.

– Нельзя,– четко ответила врач отдела коммунальной гигиены Л. Г. Зеленская.

– Почему?

– А потому, что мы предписали его закрыть. И вода сейчас в нем спущена…

– Но, надеюсь, в реке Подкумке течет хорошая вода?

– Вот именно, все и начинается с Подкумка, – грустно проговорила Людмила Георгиевна. – Дело в том, что ежесуточно в очистные сооружения Кисловодска поступает много стоков, гораздо больше, чем могут переработать очистные сооружения. И вся эта, простите, вода сбрасывается в Подкумок…

Конечно, я могу понять, когда руководители горисполкомов Кавминвод сокрушенно разводят руками: а что мы можем поделать? У городов нет достаточных средств, чтобы построить мощные эффективные очистные сооружения. Министерства и ведомства, чьи здравницы расположены на территории Кавминвод, не хотят финансировать подобное строительство. И тут должны сказать свое авторитетное слово компетентные центральные организации. Ибо не по-хозяйски только эксплуатировать курорт, не вкладывая соответствующие капиталы в его комплексное развитие.

…Я вернулся в гостиницу, воду еще не пустили.

* «Комсомольская правда», 22.08.1974 г.

 

Обед с препятствиями

Письма с курорта

 

В Ессентуках, недалеко от источника № 4, есть популярная среди «неорганизованных» отдыхающих диетическая столовая № 5, работающая по абонементам. Удобно это для людей: попил минеральной водички, прошелся по старинному парку, пообедал…

Спрашиваю директора столовой Н. Н. Суханова:

– Как быстро можно приобрести у вас абонемент?

– Больше двух суток не ждут! – уверенно отвечает он. Подходим вместе с ним к многочисленной очереди у закрытой кассы столовой.

– Да вот по три часа в день стою здесь уже неделю, а очередь все не подвигается… – говорит нам первая же отдыхающая.

– Извините… Извините за дезинформацию,– смущенно говорит директор столовой.

Зато в Железноводске регистратор диетической столовой «Солнечная» Л.П. Орищенко сказала без обиняков:

– Можно приобрести абонемент дней за десять…

Конечно, голодным здесь ходить не будешь. Можно, например, не толпиться в очереди за абонементом, а приходить в столовую самообслуживания. Вроде той, которая в три ручья с утра до вечера работает в центре Ессентуков, возле кинотеатра «Россия». Но и здесь надо простоять в очереди, как минимум, полтора-два часа.

Конечно, можно пойти в ресторан. Но в очереди вы отстоите еще больше.

Когда я отправлялся на Кавминводы, то перед самым вылетом из Москвы позвонил в Минторг СССР начальнику управления общественного питания А. Н. Ершову и рассказал ему о цели командировки.

– Плохо развивается сеть общественного питания в городах Кавминвод, – сказал Алексей Николаевич. – К тому же блюда готовят низкого качества, сплошь и рядом обсчет и обвес посетителей, низкий санитарный уровень…

– А как в ресторанах? – поинтересовался я. – Учли прошлогоднюю критику нашей газеты? Выписываются теперь счета посетителям?..

– Непременно! – сказал А.Н. Ершов. – В любом ресторане Кавминвод теперь выписываются счета посетителям в двух экземплярах.

Но вот беседую с заместителем председателя Пятигорского горисполкома Н.П. Данилюк:

– Общественному питанию у нас уделяется особое внимание. Санитарные нормы соблюдаются. В отношении качества продукции все обстоит хорошо. Случаев недовложения продуктов нет. Хищений в общественном питания не зарегистрировано. В ресторанах счета выписываются в двух экземплярах в обязательном порядке…

Захожу в пятигорский ресторан «Центральный». Администратор Л. Ф. Деева удивлена. «Наши официанты на выписывают мета и не предъявляю? посетителям. Давно так…».

Такая же практика и в Пятигорском ресторане «Дружба».

Когда я рассказал об этой «сложившейся практике» начальнику планового отдела Пятигорского треста ресторанов и столовых М.А. Бердар, она мне не поверила и решила убедиться на месте. На этот раз мы направились в кафе «Юность», которое находится под одной крышей с трестом. Каково же было удивление М.А. Бердар, когда зав. производством кафе В.Е. Ботвинов ей браво доложил:

– У нас официанты счетов не выписывают и, естественно, не предъявляют посетителям…

Несколько придя в себя, М. А. Бердар вдруг в сердцах воскликнула:

– А вы думаете, в ресторанах других городов Кавминвод выписывают счета?

Вскоре я убедился, что тов. Бердар права. И в Ессентуках, и в Железноводске, я в Кисловодске в некоторых ресторанах не только не выписывали счета посетителям в двух экземплярах, но даже и в одном…

То есть получалось на данном этапе, что в отношении ресторанных счетов неправду мне сказали и в Минторга СССР, и руководители общественного питания Кавминвод. Во всем же остальном прав был начальник Управления общественного питания Минторга СССР А.Н. Ершов. Вот свидетельства книга, жалоб я предложений ессентукского кафе «Улыбка»: «Сегодня на обед было приготовлено суфле паровое без гарнира. Качество этого блюда ниже всяких требований, е неприятным привкусом и запахом… Многие из посетителей это блюда есть отказались…»

И таких послеобеденных комментариев можно процитировать сколь угодно много.

Верно и то, что обсчет и обвес посетителей в предприятиях общественного питания Кавминвод – явление не столь уж редкое. Недавно грубейшие факты такого рода при выборочной проверке были обнаружены в Железноводске, в Кисловодске, в Пятигорске, в Ессентуках.

Очень был прав тов. Ершов, обратив мое внимание на антисанитарное состояние предприятий общественного питания Кавминвод. Только за последние полгода санэпидемстанцией Ессентуков и Кисловодска на санитарные нарушения наложено 230 штрафов на работников общественного питания.

Полноценный отдых па курорте немыслим без эффективной работы служб общественного питания. Пока же эти службы не справляются возложенными на них задачами. Сегодня визит в столовую, ресторан, кафе для неорганизованного отдыхающего связан с преодолением многих препятствий, отнимающих у человека много сил.

* «Комсомольская правда», 7.08.1974 г.

 

На помощь надуйся…

Письма с курорта

 

И так, подведем некоторые итоги. В предыдущих заметках я уже рассказывал, что ожидает «неорганизованного» отдыхающего по прибытии на курорт. Мы рассмотрели, где приезжий может жить, где – получить консультацию специалиста-врача, где – питаться, как ему провести свободное время… Точнее, речь шла о том, как трудно курортнику, решившему поправить здоровье, не имея на руках путевки или курсовки, в Кавминводах. И почему трудно.

Эти вопросы настолько злободневны, что без разрешения их говорить о сервисе на курорте просто бессмысленно. И это, надо сказать, хорошо понимают и знают руководители городов Кавминвод.

– Проблема неустроенности «неорганизованных» курортников, – сказал председатель Кисловодского горисполкома М. И. Чернявский,– требует своего комплексного разрешения.

Эту же мысль высказали я председатель Ессентукского горисполкома А. Ф. Власов и заместитель председателя Же– лезноводского горисполкома В. П. Скребцов… Руководители горисполкомов не только говорили о важности разрешения этой проблемы, но и резко критиковали за медлительность и нераспорядительность Министерство жилищно-коммунального хозяйства РСФСР. Министерства торговли РСФСР и СССР, Госпланы РСФСР и СССР… И с подобной критикой в адрес этих ведомств и организаций нельзя ее согласиться. Ибо только они могут всерьез помочь Кавминводам.

Но так ли уж все зависит от вмешательства центральных и республиканских органов? Все ли резервы и возможности исчерпаны на местах?..

Начну с примера, который может показаться и малозначительным. В Пятигорске на перроне железнодорожного вокзала торгует буфет ресторана «Юг».

– Можно выпить стакан простокваши? – спрашиваю буфетчицу Н. М. Соколову.

– Простоквашу продаем только на вынос,– отвечает она. Это значит, что стакана вам не продадут, а только целую бутылку, вместе с посудой… Зато в розлив продается коньяк, шампанское, десертные вина…

Наверное, для упорядочения работы торговых точек не нужно подключаться Минторгу или Госплану. Наверное, для этого достаточно внимания и управляющего трестом ресторанов и столовых А. И. Гайдая, который доподлинно знает многое.

Обратимся теперь к примеру иного рода. Если подойти утром к Ессентукскому агентству Аэрофлота, то можно увидеть у двери его крошечного помещения огромную шумную толпу «неорганизованных» отдыхающих, еще не совсем потерявших надежду приобрести авиабилет. Дело в том, что для больных, при бывших сюда по путевкам и курсовкам, в здравницах работает 21 касса Аэрофлота. И билеты им продаются за 16 суток до рейса. А тысячам «неорганизованных» больных через одну кассу в агентстве «выбрасывают» остатки билетов за 10 дней до отлета самолета.

– Ессентукское агентство Аэрофлота, – говорит его начальник А. П. Столяров, – размещено в помещении бывшей пивной. Это старая времянка, и находится она в аварийном состоянии. Горисполком в 1968 году принял решение о строительстве здания, где нам должны выделить 420 кв. метров площади. Но до сего дня строительство не начато, и в ближайшие 5 лет помещение не будет построено. Хотя 76 тысяч рублей мы перечислили горбыткомбинату…

Так кто же сможет убедить Ессентукский горисполком в необходимости выполнять свои же постановления?

Некоторые официальные лица в беседах со мной или намекали, или говорили прямо, что, мол, все беды от того, что уж слишком большой поток «неорганизованных» больных нынче устремляется на Кавминводы. Отсюда и все проблемы. А разрешить их можно, лишь запретив приезд «неорганизованным» в города-курорты. Пусть, мол, едут сюда только по путевкам и курсовкам.

– А почему бы и нет? – сказала заместитель председателя Кисловодского горисполкома Э. В. Мерцалова. – Нам спокойней бы работалось…

Но потом Эмилия Васильевна подумала и добавила:

– Только нет, нельзя запрещать! Иначе, если учесть выручку торговли и коммунальных услуг, мы сразу прогорим.

Вот и весь довод в пользу «неорганизованных» отдыхающих. Думаю, что такая позиция не отвечает интересам нашего общества, кем бы она ни высказывалась.

Нужно признать, что летние месяцы на Кавминводах ни в какое сравнение не идут с зимними. Зимой поток курортников ослабевает. Так, может, его отрегулировать? Трудно? Сложно? Да. Но не невозможно же’ Ведь есть же опыт у соседей, в ГДР к примеру, как управлять потоком отдыхающих. Почему бы его не использовать. Конечно, самим Кавминводам с такой задачей вряд ли справиться. Тут должны прийти на помощь центральные ведомства и организации. Курортам же хватит «своих» проблем.

Что, скажем, нужно сделать, чтобы люди не простаивали в очередях в столовые? В городах Кавминвод много кафе и ресторанов. Во многих городах страны эти предприятия в обеденное время работают, как обычные столовые. На Кавминводах же не хотят переводить не только рестораны, но даже и кафе на диетическое меню в дневное время. Хлопотно это.

Словом, местная инициатива пока что не идет навстречу запросам «неорганизованных» больных.

В заключение мне хотелось бы сказать вот о чем. Да, за последние годы на Кавминводах сделано очень и очень многое, чтобы города-курорты стали всесоюзной здравницей хорошего класса. Новые корпуса санаториев и лечебниц, тысячи квалифицированных врачей, армия работников службы сервиса озабочены одним – как вернуть людям пошатнувшееся здоровье. И все, кто честно и добросовестно трудится во имя этой благородной цели, заслуживают нашей благодарности и признательности.

Своими же «Письмами с курорта» я хотел привлечь внимание заинтересованных организаций, министерств и ведомств к нерешенным проблемам, связанным с лечением «неорганизованных» курортников, к проблемам, которые можно разрешить, не откладывая на завтра.

* «Комсомольская правда», 29.08.1974 г.

 

Десять лет спустя

Фельетон

 

Случалось ли с вами такое? Приезжаете вы в командировку в незнакомый город, с трудом устраиваетесь в гостиницу, идете по служебным делам, а вечером возвращаетесь, открываете свой номер и вдруг от неожиданности замираете на месте – стол в номере накрыт! Да как! Не иначе, добрая фея позаботилась скрасить ваше вынужденное одиночество.

Фантазия? Ничуть! Именно при таких обстоятельствах я познакомился десять лет назад с Марией Моисеевной Ойшия, администратором ждановского ресторана «Спартак»… Администратор, понятное дело, никак не фея. Но это выяснилось позже.

Началось же все с пустяка. Сначала у меня появилось обычное желание поесть. Затем я обратил внимание на вывеску: ресторан «Украина». А после обеда взял да и заглянул к директору ресторана.

– Неплохо, говорю, кормите народ!

Директор ресторана гордо приосанился и отвечает:

– Мы не только кормим, мы и не обсчитываем.

– А в других местах разве бывает?

– Случается… Но у нас исключено!

«Любопытно,– подумал я.– Вот где достигли высот культуры обслуживания. Видно, есть чем гордиться».

– Посмотрите нашу книгу предложений и жалоб, – продолжал между тем директор.– Одни восторженные отзывы и благодарности.

«Такой превосходный опыт,– мелькнула у меня мысль,– не грех перенять и другим предприятиям общепита».

– А все потому, – поддержала директора кассир, – что буква в букву выполняем приказ руководителя нашего треста. В конце дня сумма выручки сопоставляется со счетчиком аппарата и копиями четов, предъявленных посетителям официантами.

– И всегда все совпадает? – полюбопытствовал я.

– Абсолютно! – ответил директор. – Копейка в копейку!

– К чему слова, Алексей Иванович, – вставила кассир,– если мы можем товарищу продемонстрировать…

– В самом деле! На выбор возьмем любой день работы ресторана, – поддержал ее директор.

Я стал было возражать, сослался на занятость. Но директор сделал едва заметный знак кассиру, и она в одно мгновение исчезла за дверью.

– Поймите меня правильно, – сказал директор. – Это, если хотите, гордость нашей фирмы, так сказать…

Не успел он окончить фразу, как в дверях уже появилась кассиp. В руках у нее были какие-то бумаги.

– Вот копии счетов, – сказала она, – это выписка из показаний счетчика работы бригады официантов за тот же день.

«Еще чего не доставало! – с опаской подумал я. – Они, пожалуй, заставят меня вникать в бумаги».

-Позвольте, но ведь я ж не ревизор! – попытался я отбиться. – Просто расскажите мне обо всем сами.

– У нас секретов нет! – добродушно парировал директор. – Итак, сумма копий счетов, предъявленных посетителям, должна точно совпадать с общей суммой, зафиксированной аппаратом! Не так ли? Считаем! Вы, Ольга Михайловна, называйте цифры из счетов, а я прикину на косточках.

Прикинули. Сопоставили с показаниями счетчика. И… что же это? Посетителям выписано счетов на 334 рубля больше, чем выбито чеков.

– Странно… – проговорил директор, бледнея на глазах.

А по лицу кассира пошли красные пятна.

«Любопытно»,– подумал я и решил, что наступило подходящее время уходить.

Но директор разгадал мой замысел и, схватив меня за рукав, пустил.

– Еще секунду!.. Прошу…  – взмолился он, беря пачку счетов. – Вы должны уйти отсюда сторонником эффективности нашей системы обслуживания. А посему еще один эксперимент. Вот у официантки Фасенко, я уверен, со счетами все тютелька в тютельку…

Подсчитали. Сопоставили. Итог получился потрясающий: посетителям выписано счетов почти на 50 рублей больше, чем выбито чеков.

И это только за один день и только одной официанткой.

– Невероятно!.. Это какое-то наваждение! – прошептал директор п начал нервно перебирать копии счетов. – Я не верю им! – вдруг неожиданно воскликнул он.– Этим счетам…

– Конечно! – вышла из оцепенения кассир.– Официанты могут написать все что угодно.

– Совершенно верно! Возьмем хотя бы этот один счет официантки Кабанец,– продолжал директор.– Подбита сумма, а не понятно, что здесь написано: 59 или 52 рубля.

– Так это ж просто! – оживилась кассир, пододвигая к себе счеты, – Позвольте, я пробью столбик по блюдам по вертикали.

Ох, эта Ольга Михайловна! Как снова не кстати! Лучше бы она промолчала. Нет же: «Позвольте, я пробью столбик»… И вот результаты: чистый обсчет посетителей – почти 7 рублей. Это если считать подбитую в счете сумму 52 рубля. А если 59 рублей? Тогда и все 14 рублей лишку.

И это только в одном счете! Тут уж, как говорится, не до любопытства!

По натуре я человек слабонервный, не выношу драматических сцен, а потому через минуту был уже на улице.

Поздно вечером, как ни в чем не бывало, я возвратился в гостиницу. Не торопясь открыл свой номер и вдруг от неожиданности замер на месте – стол в номере был накрыт!

«Фея! – подумал я. – А может быть, сервис? Может, здесь так принято?»

На всякий случай осведомился у горничной.

– Ничего подобного! – пояснила та. – Ужин принесли только в ваш номер.

– Но я не заказывал!

– Не знаю. Они попросили открыть ваш номер. Я и открыла.

– Кто они?

– Администратор ресторана Мария Моисеевна и еще официантка.

– Какого ресторана?

– Нашего, который при гостинице.

«Все понятно! Здесь произошла ошибка», – подумал я и набрал номер телефона ресторана.

– Никакой ошибки! – воркующим голоском возразила Мария Моисеевна, – Вы гость города! Нам уже позвонили. И мы с директором решили оказать вам любезность.

– Странно! Почему же тогда вы не доставили ужин во все номера гостиницы? – спросил я, когда по моей просьбе уносили из номера навязанные дары.

Ответа не последовало.

Два года назад я снова приехал в Жданов. Снова поселился в той же гостинице «Спартак». И вечером спустился в пригостиничный ресторан поужинать. Сел за столик. Подождал, как водится, с полчаса, пока официантка взяла заказ… И тут невольно обратил внимание, что счета посетителям вообще не выписываются. Вспомнился мне при этом и «передовой опыт» местного ресторана «Украина», и накрытый стол в гостиничном номере, и все прочее.

Поужинав, зову официантку Н. Белую (так мне она потом представилась) рассчитаться. Она и не собирается выписывать счет. Подошла ко мне и быстро назвала сумму. Я плачу ровно столько, сколько сказано. А затем вежливо прошу представить счет.

Официантка смешалась и, как мне показалось, даже покраснела. Долго она возилась с выписыванием счета. И все прочие официанты заволновались: переполох! Вернулась Н. Белая и вручает мне счет. А еще кладет на стол рубль с какой-то мелочью и заискивающе говорит:

– Ошиблась я… Лишнее взяла с вас…

А дальше я поступил и вовсе бестактно. Взял да и спросил: как у них по части копий счетов? При сих словах официантка совсем разволновалась. Да так, что на помощь ей поспешила администратор.

– Вы уж извините нас! – защебетала она. – Знаю, что и счета должны выписывать в двух экземплярах. Об этом мне не раз и моя сменщица Мария Моисеевна Ойшия толковала!.. Да все никак руки не доходят… Обещаю навести полный порядок!

Вот при таких-то обстоятельствах я познакомился с Розалией Иосифовной Пупий, администратором ждановского ресторана «Спартак», два года назад. И когда мне довелось побывать в Жданове совсем недавно, то, естественно, поинтересовался я и тем, что изменилось в общественном питании с тех злополучных времен.

Первая информация сразу же поступила от инспектора ОБХСС УВД Жданова В. Народицкого. И она была мало утешительной.

– За последнее время, – огорчил меня Владимир Ильич, – в общепите участились случаи нарушений правил советской торговли. Обсчеты, обвесы, недоливы, завышение цен, неправильное оформление заказов – дело ныне обычное…

И инспектор ОБХСС стал перечислять предприятия общественного питания, особо отличившиеся на этом поприще: закусочная № 3, столовая № 26, чебуречная № 3, кафе «Майское», рестораны «Приморский», «Коралл», «Строитель», «Украина»…

– Как? – удивился я, – И в ресторане «Украина» до сих пор не изжиты эти недостатки?

– Напротив! – последовал ответ.– Не так давно, например, у официантки этого ресторана О. Орловской было установлено наличных денег 96 рублей, а по счетчику кассового аппарата значилось только 85 рублей 78 копеек. Излишки денег – 10 рублей 22 копейки подтверждают факт обсчетов посетителей или продажи продукции, минуя кассу… А официантка ресторана «Украина» Т. Федяева развила успех своей коллеги дальше: из полученных от посетителей 138 рублей она внесла в кассу лишь 108 рублей…

«Итак, – грустно подумал я, направляясь в городскую прокуратуру, – за прошедшие десять лет ничего не изменилось по части манипуляций со счетами… От посетителей официантка берет одну сумму, а в кассу сдает значительно меньшую».

– Совершенно верно, – поддержал мою мысль заместитель прокурора И. Скловский. – Но я вам скажу больше того: ничто не стоит на месте! И если раньше было известно лишь о том, каким образом официанты прикарманивают деньги, то сейчас мы уже доподлинно знаем: часть этих денег от официантов перекочевывает к администратору… Вон ведь какая порочная система в общепите иногда бытует!

И для подтверждения своих слов И. Скловский сослался на ресторан «Турист». Администратор этого ресторана А. Бадасен, злоупотребляя служебным положением, понуждала подчиненных ей официанток к обсчету посетителей. А затем вымогала с них определенные суммы денег в виде взяток. За короткий период Бадасен только от официантки Дандуковой получила взятку в сумме 700 рублей, от официантки Волошиной – 480 рублей, от официантки Ливневой – 750 рублей, от официанток Соколовой и Марковой – 579 рублей. А всего администратор Бадасен получила с официанток взяток на сумму 2790 рублей. Кроме того, она брала взятки и с посетителей за предоставление столика в ресторане – по 5-10 рублей…

Не гнушалась Бадасен и мелкой спекуляции. Скупалась в магазинах водка по ее стоимости, а продавалась в ресторане с наценкой.

И все это делалось зарвавшимся администратором при попустительстве и бесконтрольности директора ресторана «Турист» А. Авдаловой…

Печально было все это слушать.

– Простите, – сказал я, – но в ресторане «Спартак», наверное, ничего подобного не обнаружишь? Ибо администраторы этого ресторана Мария Моисеевна Оншия и Розалия Иосифовна Пупий в свое время меня очень даже заверили, что во всем наведут полный порядок!..

Заместитель прокурора на эти мои слова лишь развел руками и многозначительно улыбнулся: мол, ничего исключительного в этом мире не бывает.

И оказался прав.

Чуть позже я повстречался с директором треста столовых и ресторанов Н. Ищенко. И он мне сказал:

– К сожалению, в ресторане «Спартак» можно обнаружить весь набор нарушений правил советской торговли. Это и обсчет посетителей, и обвес, и недолив, и недовложение, и грубое нарушение норм отпуска спиртных напитков… А официантка «Спартака» X. Рыбакова не Гак давно и вовсе разгулялась: принесла из дома паюсную икру и стала подавать посетителям по цене 2 рубля 30 копеек за порцию…

Я не верил своим ушам. Все мною услышанное никак не вязалось с темп пылкими заверениями, которые я получил несколько лет назад от Марии Моисеевны и Розалии Иосифовны.

– Возможно, они ушли из ресторана, и потому там такое творится? – спросил я директора треста.

– Нет,– последовал ответ. – Они по-прежнему работают в «Спартаке» администраторами.

– Тогда что же получается? – сказал я, – Мария Моисеевна и Розалия Иосифовна – неизменные администраторы, и ничего к лучшему в ресторане не меняется.

– Совершенно верно,– подтвердил И. Ищенко,– не меняется.

– Так, может, пора наконец что-то и менять?

– Я давно уже об этом думаю,– сказал директор треста.

Вот и я думаю. Сколько можно по такому поводу раздумывать? Год, два, десять? Незаменимых-то людей вроде бы нет. Феи – те да, наверно, незаменимы. Что же касается администраторов ресторанных, то тут все, как я думаю, гораздо проще. И вполне можно было подыскать замену. Но почему-то не торопятся с этим делом в городе Жданове. Вот и думаешь – почему? И разные всякие мысли в голову приходят. И вопросы возникают. Позволю себе обнародовать только один из них, самый безобидный. Неужели для того, чтобы убрать из ресторана недобросовестных администраторов, нужно обязательно уличить их в том, что они берут взятки в крупных размерах, как это было в случае с рестораном «Турист»? Неужели хорошо отлаженный обсчет посетителей, коль скоро он не единожды имел место, недостаточно веская для этого причина?

* Ж-л «Человек и закон», №6, 1979 г.

 

Как кролик обидел тигра

Фельетон

 

Не зря говорят в народе: любовь – солома, сердце – жар, одна минута – и пожар. Вот так, в одну минуту, вспыхнул пожар в сердце Олега Т., помощника заместителя министра одного из министерств, когда на сочинском пляже его взгляд упал на загорелую брюнетку по имени Таня. Ах, что это была за любовь, каким пожаром она разгорелась! И каким он блестящим кавалером предстал перед Таней. И что за счастливые дни начались! Вместе нежились у кромки моря, вместе купались, катались на водном велосипеде. Вечерами – танцы, коктейль-холл, бар. Сплошной праздник. А какие ласковые имена придумали друг для друга влюбленные, он звал ее Тигром, она его Кроликом. Красивее не придумаешь.

Чудно, славно пролетели для Олега и Тани две недели. А когда настало время Т. покидать Сочи, он на прощание поцеловал Таню и сказал: «До встречи. Тигр! Пиши письма»,

И они расстались.

Тут дальновидный читатель сделает вывод: «Ага! Это очередная история про ловеласа, который поматросил и бросил». И он ошибется.

Каждый четверг Олег звонил из министерства Тане на работу. На институтской кафедре ее уважительно звали к телефону: «Москва на проводе». Надо отметить. что Таня в раннем возрасте потеряла родителей. И. конечно, когда она встретила такое внимание со стороны Т.. то жизнь предстала перед ней в ярком, ликующем свете. Потому ничего удивительного в том, что она потянулась к Т. всей душой, увидела в нем защиту и опору. Тем более, что и он вел себя галантно, предупредительно.

Вскоре он сам приехал в Киев. Остановился в апартаментах, где. как он сказал восхищенной Тане, «останавливаются только министры». Таня не стала проверять насчет министров, но апартаменты ее поразили: четыре комнаты в центре Киева, хрустальные люстры. дорогая мебель.

Потом Таня посетила Москву. Встретил ее Олег с охапкой цветов. Ходили по театрам, гуляли по улицам. Таня была представлена маме.

«Ага! – воскликнет дальновидный читатель. – Сейчас-то все и начнется. Мама заявит сынку, что Таня, дескать, ему не пара со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами». Нет, и здесь он ошибется. Мать приняла Таню, ей понравились ее скромность, приветливость. Можно считать, что выбор Олега был одобрен.

А потом была свадьба. Таня окончила учебу в Киевском университете, переехала в Москву. У них появилась дочь Юлия. Быт устроился: семейство получило дополнительно двухкомнатную квартиру. Приобрели автомобиль «Волга».

Казалось, ничто не нарушит их счастья, ничто не омрачит их жизнь. Но, как говорится, недолго музыка играла. У помощника зам. министра наметилось полнейшее охлаждение к молодой супруге. Разлюбил Кролик Тигра. Уж больше не называл муж Таню ласково: «Мой Тигр!» К этому времени у нее дома вообще не было имени, кроме нецензурных кличек. Теперь бывший рыцарь и нежный влюбленный постоянно угрожал тем, что ее выгонят, выпишут из Москвы, а ребенка официально отнимут, и она, нищая. пойдет побираться, потому что ни к чему не приспособлена. Муж и свекровь стали скрупулезно подсчитывать, сколько Таня съела. Все это аккуратно записывалось в тетрадь.

Что за метаморфоза! Что за странный поворот! Любил, любил – и разлюбил?

О нет! Не сразу, не вдруг произошел поворот. Напомним: Таня росла сиротой, Т. появился в ее жизни, как сказочный принц, ослепил ее своим блеском, так что она не сумела разглядеть в его характере неприятные черты. А если и замечала его нахрапистость, наглость, безудержное хвастовство, любовь к красивой жизни, стремление к обогащению, то считала, что все это бравада, что Олег совсем другой. Так или иначе до начала семейной жизни это не влияло на их отношения. Но совсем иное дело после свадьбы. И уже на свадьбе характер Т. начал вырисовываться довольно четко. За свадебным столом он позволил себе громко, бесцеремонно указать Тане, что она неправильно держит нож и вилку. А сразу после свадьбы стал требовать, чтобы Таня отсудила у родной сестры, у которой жила, полквартиры или пусть та выплачивает за нее деньги…

Постепенно перед Таней предстал Кролик совсем в другом обличье. Увидела она, что у супруга одна страсть: где бы урвать, как бы схитрить, обмануть, где бы нажиться. Таня пыталась по-хорошему поговорить с Т., но натыкалась на оскорбления, брань, унижения. Свекровь учила Таню «жить», указывала ей в тоне, не терпящем возражений, как та должна себя вести в «культурном» доме. А когда Таня попыталась вставить слово, то свекровь в присутствии сына запустила нож в невестку.

И представляете, после этого, мягко говоря, инцидента председатель профкома НИИ, где работала столь эмоциональная свекровь, сообщила: «Тов. Т.Г. заверяет, что впредь будет проявлять необходимую выдержку, добрую волю и исключать причины возникновения недоразумений в семье».

Доброй воли проявлено не было, а конец скандалам положил только развод.

Тут Т. делает вдруг неожиданный пируэт: оставляет работу, семью. Москву и устремляется на золотопромывку в Сибирь. За длинным рублем его потянуло. И был он длиной в полтора десятка тысяч рублей в год. И сколько, вы полагаете, из этой суммы перепало бывшей жене и дочке? Ну, смелее называйте сумму! Уверен, не угадали. Высылал он по полсотне рублей в месяц, иной раз – больше, и считал, что облагодетельствовал. А Тане деньги нужны были позарез, потому что дочка страдала тяжелым врожденным пороком сердца и нуждалась в индивидуальном лечении и уходе.

Отчаявшись, Таня подает в суд. Т. испугался и тут же поспешил перевести 1232 рубля.

Когда золотодобытчик вернулся в Москву, он решил раз и навсегда прекратить посягательства на его материальное благополучие. Он вместе с мамой предпринял тщательно продуманный ход. Под предлогом необходимости консультации у специалистов девочка была взята ими из подмосковного детского кардиологического санатория, где она лечилась. Неизвестно, показывали или нет Юлю специалистам, но в санаторий она больше не вернулась, несмотря на неоднократные требования главного врача и зав. отделением. По сути, эта операция не что иное, как похищение.

Заполучив родную дочь в качестве заложницы, Т. делает следующий шаг. В пику уже возбужденному против него, как злостного задолжника алиментов, уголовному делу он направляет исковое заявление в Ворошиловский народный суд Москвы с требованием оставить ему ребенка на воспитание, приостановить уплату алиментов, взыскать алименты с бывшей жены.

И что же?

Суд выносит решение в его пользу. Не принимая во внимание поистине детективную историю появления ребенка в квартире Т.. ни факт возбуждения уголовного дела против О. Т., как злостного задолжника алиментов, ни прочие обстоятельства. Истец Т. тут же, в день слушания дела, получает на руки исполнительный лист на взыскание алиментов со всех видов заработка бывшей возлюбленной жены – ответчицы Тани в размере 29 руб. 47 коп.

Жизнь полна неожиданностей, но когда узнаешь о таком повороте дела, не можешь удержаться от изумления. А уж когда становится известен факт, что торжествующий победу Кролик, без особого труда поглотивший Тигра, лично доставил исполнительный лист в бухгалтерию по месту работы Тани, то невольно возникает вопрос: а есть ли пределы человеческого бесстыдства?

Между тем, удачливый и предприимчивый Т. отнюдь не занят анализом нравственных аспектов случившегося. Я встретился с ним. Разговора не получилось. Он просто не понимал моих вопросов. Ну, взял ребенка из санатория. Ну, отсудил алименты. Что в этом особенного? Говорите, что бывшая жена находится на грани нервного срыва? Так это ее проблемы…

Кстати, угадайте, на каком поприще сейчас вносит трудовой вклад Т., имеющий высшее экономическое образование? Он теперь грузчик районной плодоовощной конторы. Не правда ли, захватывающая карьера: помощник заместителя министра, старатель, грузчик овощей. Думаю, такие зигзаги в трудовой деятельности многое могут сказать э человеке.

«Ну, теперь все ясно, – скажет догадливый читатель. – Автор намерен обличить безнравственность поведения Кролика и на этом фоне показать светлый образ Тигра». И опять читатель ошибется. Углубляться во взаимоотношения двоих, когда они накалены до предела, – дело почти безнадежное. Мы не берем на себя смелость рассудить две стороны. Этим, надеемся, займется народный суд, районное управление народного образования. И есть надежда, что они скрупулезно взвесят аргументы, прежде чем решат, кто прав, а кто виноват.

В этой истории нас, прежде всего, волнует судьба Юли. Ведь, по сути, она главное страдающее лицо. А девочка нуждается в нормальной, спокойной обстановке. Не надо нагружать детское сердце переживаниями. И материал наш о том, как в пылу взаимных обвинений забыто самое дорогое, что есть у двух сторон, – ребенок, его здоровье.

Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда заслушала на своем заседании жалобу Татьяны Т. и определение Ворошиловского районного суда и отменила это определение. Дело направлено в народный суд для рассмотрения его по существу.

* Ж-л «Работница», №6, 1985 г.

 

Непорядочно это!

Закон обязателен для всех

 

В 1974  году я был уволен из рядов Советской Армии в отставку по выслуге лет и возрасту. Сначала жил по месту службы в Красноярске, а потом по рекомендации врачей был вынужден переехать в поселок Черноморское: все острее стали напоминать о себе раны, полученные на фронте.

Я всю жизнь был занят делом. Потому и здесь активно включился в общественную работу, выполнял обязанности председателя товарищеского суда, секретаря первичной парторганизации при домоуправлении, депутата поселкового совета. В этой работе нередко сталкивался с фактами нарушения закона и недостатками. Но каково же было мое удивление и возмущение, когда я узнал, что в поселке за счет народных средств были незаконно построены персональные особняки для некоторых районных работников. Добиться устранения этого беззакония в районных организациях мне не удаюсь. Я обращался в областные, другие организации. Но все равно мер фактически никаких не приняли в отношении запустивших руку в государственный карман. Зато стали «подбирать ключи» ко мне. Я стал получать анонимки с угрозой расправиться со мной…

И. ШУЛЬГИН, ветеран Отечественной войны.

пос. Черноморское Крымской области.

 

В Черноморском я первым делом направился в прокуратуру. Следователь В. Суплатов сказал:

– Как же, Шульгина знаю! Но что касается персональных особняков, то лучше обратитесь в райисполком.

– Сразу и не вспомнишь, – сказал заместитель председателя райисполкома А. Гудименко, – кому, когда и кто построил персональный особняк. Здесь надо разбираться!

Начали разбираться. Нашли необходимые документы. И с их помощью убедились, что Шульгин писал правду. Действительно, председателю райисполкома А. Балагуре дом полезной площадью около 90 квадратных метров воздвиг колхоз «Большевик». Бывшему директору коммункомбината П. Петренко особняк еще большей площади построил коммункомбинат, председателю райобъединения «Сельхозтехника» К. Кибкалову за счет государственных средств поставлен дом с разрешения «Крымоблсельхозтехники»…

Чувствуется, что дома строились с размахом, но своеобразный рекорд установил председатель райпотребсоюза А. Плахов. В воздвигнутом на Почтовой улице  по ходатайству Крымоблпотребсоюза за счет кооперативных средств особняке свыше 100 квадратных метров! А семья-то всего четыре человека. Если учесть, что свою прежнюю трехкомнатную квартиру Александр Федорович великодушно предоставил дочери, то можно уверенно сказать: по части обеспеченности «полезной площадью» семейство Плаховых в округе ни для кого недосягаемо!

Заметим, что денег на строительство этих домов не жалели. В них есть все, о чем могут пока только мечтать жители поселка: водопровод, газовая колонка, ванна, центральное отопление… Между тем очень остра в поселке нужда в жилье. Только в райисполкоме в очереди на получение его стоят I79 человек. Среди них немало участников Великой Отечественной войны. Кроме того, сотни людей записаны в очередях на улучшение жилищных условий по месту работы.

И вот в Черноморском, вместо того чтобы проявить больше заботы об этих людях, направляют немало сил и средств на строительство персональных особняков.

Председатель райпотребсоюза А. Плахов, скажем, задумав обзавестись своим домом, от имени правления райпотребсоюза написал заявление в облпотребсоюз с просьбой разрешить его строительство в Черноморском. Правление облпотребсоюза без проволочек приняло специальное постановление: разрешить строительство жилого дома с подсобными помещениями за счет средств фонда соцкультбытмероприятий и жилищного строительства райпо в пределах до 15 тысяч рублей, в том числе фонд зарплаты 4,5 тысячи рублей.

Еще шли отделочные работы, а Плахов вызвал к себе из соседнего кабинета председателя объединенного комитета профсоюза работников госторговли и потребкооперации Л. Знаенко и вскоре имел на руках такое постановление: «Разрешить председателю правления Черноморского райпотребсоюза т. Плахову А. Ф. вселиться в построенный дом по адресу: ул. Почтовая, 37-а».

Была на этом документе и отметка Черноморского райисполкома об утверждении совместного постановления правления райпо и комитета профсоюза.

Так особняк, который обошелся потребсоюзу в 17 тысяч рублей, фактически перешел в личное пользование Плахова.

Бывшему председателю райисполкома А. Балагуре, как уже говорилось, особняк построили на средства колхоза «Большевик». Председатель колхоза И. Чумаков сделал соответствующий заказ «Межколхозстрою», и работа закипела. Естественно, при щедром финансировании заказчика дом-красавец вырос в центре поселка буквально в считанные дни. И только когда возмущенные граждане стали писать различные жалобы об этом, расходы на строительство персонального особняка компенсировал колхозу «Большевик»… райисполком.

К сожалению, и некоторые другие районные работники таким же образом обзавелись роскошными особняками. Этот факт подтверждают материалы Крымской областной прокуратуры, которая отмечает, что «в деятельности отдельных районных организаций, предприятий и должностных лиц были допущены серьезные нарушения жилищного и земельного законодательства, правил застройки поселка, расходования колхозных средств…»

Логично предположить, что после вмешательства прокуратуры нарушения устранены, виновные наказаны. Ничуть не бывало! И Плахов, и Балагура, и другие «работники районного звена» спокойно живут в особняках. И даже те, кто сменил место работы, по-прежнему распоряжаются построенным их ведомствами жильем, как собственным. Никто из них не привлечен ни к какой ответственности. К примеру, П. Петренко возвел особняк за счет коммункомбината. Сейчас он работает в должности начальника райдоротдела. Но освобождать персональный дом не собирается. Не торопится это делать и бывший председатель райисполкома П. Богдашкин, хотя он тоже перешел на другую работу.

Зато автору письма Шульгину устроили «веселую жизнь». Недели не проходит без того, чтобы он не получил анонимки с угрозами в свой адрес. (Оригиналы их находятся сейчас в прокуратуре, где по фактам угроз в адрес И.А. Шульгина возбуждено уголовное дело). В одной из них, к примеру, сказано: «Уважаемый т. Шульгин… У вас интерес: кто, как и за что строится. Кто вы такой? Советуем не лезть. Лучше избавиться от одного для интереса всех. У нас бывают несчастные случаи, особенно среди сердечников. Может, помочь вам обратиться к господу богу? Черноморцы».

Шульгин получил и письмо, подписанное бывшим председателем райисполкома А. Балагурой: «От отдельных граждан в райисполком поступают требования оградить их от ваших подозрений, нападок, необоснованных обвинений. Райисполком может передать ваши заявления на рассмотрение общественных организаций. Кроме того, может получиться так, что по требованию общественности мы не сможем выполнить ранее обещанное вам улучшение жилищных условий…».

Позиция райисполкома, изложенная в этом документе, по меньшей мере странная. Не напоминает ли она еще одну угрозу в адрес ветерана?

Думается, что органы прокуратуры скажут свое веское слово по поводу нарушения законов. Не лишне также в данном случае напомнить слова, прозвучавшие на съезде партии о том, что в распределении жилья нужна особая внимательность, объективность, порядочность.

* «Труд», 3.07.1981 г.

 

Изобретение премии

Фельетон

 

В последнее время от жены спасу нет. Все пилит и пилит: «Простофиля, неумеха! Живем на одну зарплату…» И указывает на преуспевающего соседа: и «Волга», и дача… Не вытерпел я, да и отправился к Полупетухову. Так, мол, и так, говорю, соседушка. Пособи!

Выслушал он внимательно, призадумался.

– Способов материальное положение подправить придумано много, но вы… – тут он глянул на меня вприщур, – человек интеллигентный, на тяжелую работу не годитесь. Вам бы лучше всего подошла изобретательская стезя. Превыгоднейшее дело, уверяю вас!

Так я занял вакантное место в отделе изобретательства одного из институтов. В тот же день директор НИИ, подавая папку с бумагами, сказал:

– Подсчитайте экономический эффект от внедрения по этому изобретению и определите денежное вознаграждение авторам!

Опыта на сей счет, сами понимаете, никакого, и отправился я набираться ума-разума у коллег в других учреждениях.

– Первая заповедь, – наставлял меня заведующий патентно-лицензионным отделом ЦНИИ кожевенно-обувной промышленности М.М. Дорофеев, – в авторском коллективе, получающем вознаграждение за внедрение изобретения не должно быть случайных людей. Туда, помимо, естественно, своих руководителей, надо включать представителей министерств, ведомств, объединений… И тогда успех дела неотвратим!

И привел пример. Могли ли мы, дескать, мечтать о таких экономических эффектах и соответствующих им денежных вознаграждениях, если б в состав авторов наших изобретений предусмотрительно не включили директора института, заместителей директора института, заместителя директора Таллинского кожевенно-обувного производственного объединения «Коммунар», директора Кременчугской обувной фабрики и многих других руководителей предприятий и объединений, которые выплачивают вознаграждения…

– А иначе нельзя, – поддержала старший инженер-патентовед Всесоюзного заочного института пищевой промышленности 3.А. Кацевман. – Невозможно представить, что наш способ «производства шампанского в непрерывном потоке» был бы с ходу внедрен на Бакинском заводе шампанских вин (и насчитан экономический эффект свыше 250 тысяч рублей), если б в состав авторов,
помимо наших сотрудников, не был бы включен начальник Госинспекции по качеству алкогольных напитков Минпищепрома СССР Е.Н. Сторчевой. Кстати, чтобы избежать ненужных разговоров и кривотолков, «свои» 1677 рублей вознаграждения он получил через кассу института…

– В нашем министерстве, – пояснил начальник отдела изобретательской и патентно-лицензионной работы Минсельхозмаша СССР В.Я. Ганин, – принцип оптимального формирования авторского коллектива неукоснительно выдерживается.

– И у нас тоже, – радостно поддержал зав. отделом патентных исследований ВНИИ меховой промышленности В.А. Жестков.

– Так что же это, – изумился я. – А изобретатель-одиночка? Куда же он, сердешный, приткнется со своим творением?

– Да-да, – завздыхали мои собеседники. – Судьбе такого бедолаги не позавидуешь!..

И тут я вспомнил, как мается с внедрением своего изобретения водитель автокомбината №30 управления торгового транспорта Главмосавтотранса В.Н. Третьяков. А сотворил он чудо-пасту для заделки трещин на корпусных деталях типа блока цилиндров двигателей. Изобретение Третьякова с большим успехом демонстрировалось на выставке «Изобретательство и рационализации-83». Он удостоен медали ВДНХ СССР… Но со стороны руководства предприятия, где работает, Третьяков не получил поддержки. Приходят запросы откомандировать Третьякова на другие предприятия для внедрения изобретения – директор автокомбината М. И. Френкель и главный инженер А.С. Богданский отказывают напрочь. А между тем Третьяков получает тысячи писем с просьбой помочь внедрить его изобретение на различных предприятиях. И делает он это во время… своего отпуска. В один из отпусков Владимир Николаевич побывал на трассе БАМа, научил людей ремонтировать двигатели, при помощи своей пасты. За активную помощь ему была вручена грамота как почетному строителю БАМа и символический золотой ключ с надписью: «В. Третьякову – от строителей Байкало-Амурской железнодорожной магистрали…»

А как знать, сколько получил бы Владимир Николаевич грамот и «золотых» ключей, да еще, может быть, и денежных вознаграждений, – расширь он состав авторов изобретения!..

Признаться, я поначалу никак не мог понять, чего бы это соискатели денежных вознаграждений пытаются во что бы то ни стало получить справку о наивысшей экономической эффективности своих изобретений. О, святая простота! От размера суммы экономического эффекта зависит и размер авторского вознаграждения. Два процента каждый год! При этом мои наставники деликатно обратили внимание на сугубо творческий характер операции.

Вот вернемся к виноделам. Скажем, по изобретению № 603440 за первый год его использования (в 1982 году) па Московском межреспубликанском винзаводе было выплачено авторам вознаграждение в размере 1221 рубль. Однако, поразмыслив изобретательским умом, они два года спустя, задним числом оформили свежие акты, будто бы изобретение использовалось на заводе еще не родившись, с января 1977 года. И ранее подсчитанный экономический эффект в сумме 61078 рублей в один момент подскочил до 261431,5 рубля. В результате такой нехитрой арифметической проделки апостолы научно-технического прогресса, включая директора винзавода Н. С. Тохмахчи и зам. главного инженера А. Г. Черного, под брызги шампанского отломили себе еще четыре тысячи… Осталось уладить мелочи: не дать родному коллективу винзавода заподозрить, будто у начальства помутилось в голове. Тохмахчи и Черный сделали еще один ход: «причитающееся» им денежное вознаграждение решили получить через кассу Всесоюзного заочного института пищевой промышленности, для чего велели заводской бухгалтерии перечислить целевым назначением деньги на расчетный счет вуза…

– Как же так! – усомнился я.– Выходит, можно представить справку любого экономического эффекта и содрать с государства круглую сумму!..

Напрасное волнение. Нигде ни в каких финансово-бухгалтерских документах экономический эффект от внедрения изобретений не получает ни малейшего отражения. Фиксируются лишь с точностью до копейки выплаченные авторам суммы вознаграждений…

И чтобы окончательно убедить в сказанном, начальник отдела изобретательской и патентно-лицензионной работы Минсельхозмаша СССР В.Я. Ганин дал такую справку. Только в этом министерстве и только в минувшем году авторам изобретений выплачено вознаграждений на сумму 403195 рублей… Так вот эту, цифру в бухгалтерских документах министерства обнаружить можно. А сведений об экономическом эффекте, на основании которого выплачены авторские вознаграждения, – никаких…

– Хорошо, хорошо, – не унимался я. – Но известно авторитетнейшее научно-производственное объединение «Поиск», и там могут дать официальные сведения об экономическом эффекте по любому изобретению!

– Справку-то мы даем, – пояснил заместитель начальника управления по охране прав изобретателей и централизованной выплате вознаграждений Госкомизобретений СССР В.Б. Зязин. – Но мы не перепроверяем сведения об экономическом эффекте от внедрения изобретений, верим цифрам, которые указывают предприятия.

И тут неожиданно выясняется, что, например, предприятиями Министерства заготовок СССР по изобретению № 1009303 только за один минувший год представлены фиктивные сведения об экономическом эффекте от внедрения этого изобретения на сумму более 15 миллионов рублей…

После всеобъемлющего экскурса в сферу изобретательства я решительно направился к своему директору и, разложив на столе бумаги, сказал:

– Давайте говорить принципиально и по существу. Кто эти люди – авторы изобретений?

– Ну, это я… – кротко сказал директор, указывая перстом в список. – А это – зам. начальника нашего главка… Это главный специалист объединения… А этот – наш главный инженер завода, где, так сказать, внедрено наше изобретение.

– Так-так, – перебил я, делая пометки. – И каково будет пожелание относительно денежного вознаграждения?

– Да, пожалуй бы, по тысчонке на голову совсем не плохо!..

– Сделаю по полторы! – категорично заявил я.– А то и больше…

– Да вы специалист высшей квалификации! – восхитился директор.– При оформлении следующей заявки на изобретение не забудьте включить и себя…

Выпорхнув, как на крыльях из кабинета, я тут же позвонил жене:

– Наши дела идут на лад, дорогая!

* «Советская Россия», 10.07.1985 г.

 

Колбасные… тайны

 

4 февраля «РТ» опубликовала совершенно не газетный по жанру материал «Директор встревожен. А торговля?» служебную записку генерального директора «Мосмясопрома» Ю. Тулупова руководителям ряда московских инстанций. Ей, несмотря на сугубо бюрократический слог, можно было бы предпослать предельно эмоциональный заголовок – «SOS». Тревога! Не берет торговля колбасу производства столичных мясоперерабатывающих заводов. За 23 дня января отказалась принять для реализации почти 625 тонн колбасных изделий. Это при нашем-то продовольственном дефиците. Почему? Редакция начала расследование.

 

***

Колбасе отказано в торговых объятиях? Этому символу остроты момента и скудости нашего стола? За вопросами вставала по меньшей мере чья-то злая воля, а при известном напряжении фантазии – даже экономическая диверсия. Все оказалось проще и… запутанней.

Тревожный сигнал Ю. Тулупова городу и миру мы получили в субботу утром. И сразу кинулись разыскивать автора по служебным телефонам. Увы, обнаружить не удалось не только самого Юрия Александровича, но и его заместителей. Поначалу мы немножко подивились такому рабочему спокойствию, потом же объяснили тягу руководства «Мосмясопрома» к домашнему уединению безмятежностью хозяйственной ситуации. Дескать, кто-то что-то напутал с этим массовым табу на столичную колбасу. Теперь истина вскрылась, и мы поняли, почему Тулупов сотоварищи верны древнему завету, что не человек для субботы, а суббота – для человека.

Юрий Александрович в понедельник подтвердил платность ситуации в том смысле, что она периодически повторяется и всем уже надоели его административные протесты. Последний написан больше по инерции, чем от избытка возмущенных чувств.

– Таковы в столичной торговле порядки, – задумчиво произнес генеральный директор, – не берут колбасу московского выпуска.

– А какую же берут?

– Иногороднюю. Москву со всем приезжим людом мы сами своей колбасой прокормить не можем. Зовем на помощь Тулу, Рязань и так далее. А из этих городов завоз ведется крайне неритмично. То густо, то пусти… Представляете картину? Из Тулы пришла в магазин большая партия. Как ее не принять? А тут мы из какого-нибудь Черкизова прикатили. Нам делают от ворот поворот, дескать, все кладовки уже забиты…

Обращаюсь к директору Черкизовского мясоперерабатывающего завода И. Бабаеву.

– Нет толковой системы ввоза колбасы в Москву из других городов, – считает он. – Надо бы специализировать магазины на торговлю изделиями определенных ком. бинатов… Но не берут у нас не только колбасу, но и расфасованное охлажденное мясо, потому что на нем «не заработаешь»…

– Со своей стороны могу добавить, – вступает в разговор заместитель директора завода В. Дроздов. – Столичные магазины просто обязаны принимать иногороднюю колбасу, иначе она окажется не пригодной. Пусть она и хуже по качеству, и спросом меньшим пользуется, чем столичная. А столичную нам приказывают отправлять в Московскую область.

– И какие же вы принимаете меры?

– Еженедельно просим руководителей районных торговых объединений вывозить колбасные изделия своим транспортом, – ответил заместитель директора завода.  – Но в их распоряжении нет, как правило, «колес», и они практически не откликаются на наши просьбы. Потому сотни тонн колбасных изделий остаются невывезенными из цехов. Колбасу нам негде хранить. В связи с этим сдерживается выпуск продукции, наносится экономический ущерб предприятию.

И для вящей убедительности В. Дроздов познакомил меня с длиннющими списками московских продуктовых магазинов, ежедневно отказывающихся получать колбасные изделия.

В два из них я заехал специально.

– Да, действительно, – сказала заместитель директора магазина № 14 «Диета» Куйбышевского районного торгового объединения Е. Черепанова. – Мы отказались принимать колбасу с Черкизовского мясоперерабатывающего завода, поскольку остаток колбасных изделий в магазине был слишком большой. И вообще сейчас снизился спрос на колбасу и мясо. Приезжих иногородних покупателей нет.
Одни москвичи. А столичные жители берут по 200-300 граммов. В лучшем случае не более полкило…

– …И у нас скопилось много колбасы, – заявила директор магазина №22 «Продукты» Куйбышевского объединения К. Храброва. – В том числе и Черкизовского мясоперерабатывающего завода. И потому – отказ…

Оставалось нанести визит генеральному директору столичного объединения «Мосгорторг» В. Карнаухову.

– Уверяю вас, – сказал Владимир Алексеевич, – что в январе нынешнего года торговыми организациями Москвы фонды на мясопродукты освоены полностью. Но отказывать отказывали… Впрочем, прилавки были полны.

Это в Москве. А в Рязани, в Туле? Там-то и по вареной колбасе месяцами тоскуют. Может, не надо было ее в январе в Москву из ближних городов завозить? Может, годовые планы нуждаются в корректировке? Пусть на эти вопросы ответят руководители Минторга России.

* «Рабочая трибуна», 11.02.1990 г.

 

Предприимчивый зять

 

Когда я встретился с заместителем управляющего трестом «Мосавтострой» Николаем Елисеевичем Смашновым, крепким мужчиной с волевым лицом, сразу без обиняков спросил у него:

– Верно ли, что вы нанесли удар по лицу своему тестю в ответ на его просьбу, чтобы больше не пили?

Смашнов поначалу не смог скрыть смущения, но тут же собрался:

– В то время Титов уже был парализован. – И хладнокровно добавил: – Смешно говорить, что его можно было в то время бить.

– Запирали парник, спрятав в нем почти весь садовый инвентарь?

– Да. Чтобы теща со своей младшей дочерью в мое отсутствие не рвали плоды.

– А как случилось, – не унимался я, – что вы в отсутствие тещи забрали из ее комнаты кровать, люстру, четыре стула, обрезали телевизионный кабель и даже унесли с собой электропробку? А потом еще и вывезли с участка три газовых баллона и газовый редуктор?..

С кем же вышел энергичный зять на бескомпромиссный поединок?

Председатель правления садоводческого товарищества Минлегпрома СССР С. Петров посвятил меня в эту передрягу:

– Василий Дмитриевич Титов 40 лет работал в различных организациях Минлегпрома и получил участок в 1972 году.

Председатель правления товарищества «Садовая» с увлечением рассказывал, как мирно и дружно работали на участке В. Д. Титов с женой, двумя дочерьми и их мужьями. Как за активное участие в работе Раменской районной выставки «Дары садов-84» Марии Егоровне, его жене, была объявлена благодарность заместителем министра легкой промышленности СССР.

– Грызня в семействе началась, – вздохнул Сергей Николаевич, – когда Титова разбил паралич. Его увезли. Больше он узко на участок не приезжал…

Вот тут и кончились мир и покой. Оперативно оценив обстановку, зять Смашнов расправил плечи и приступил к активным наступательным действиям.

Страсти накалялись с неимоверной быстротой. И вскоре теща, Мария Егоровна, была вынуждена письменно увещевать зятя: «Гражданин Смашнов! Если ты продолжаешь строить вторую кухню без разрешения владельцев участка и правления, идешь против закона, то я вынуждена передать дело в суд и сообщить в парторганизацию за твое безобразное поведение… Разорять на даче ничего ты не имеешь права, будешь отвечать. Будь человеком и коммунистом».

Совет тещи зять к исполнению не принял.

– И какую позицию в этой ситуации заняло правление? – спросил я С. Петрова.

– Да как вам сказать… – замялся председатель. – Как подоходчивей растолковать… Титов умер 83-х лет от роду. Оно, конечно, и Марию Егоровну от души жаль. Как-никак, персональная пенсионерка, ей тоже 75 годков… А с другой стороны, посмотришь и задумаешься! Смашнов – мужчина в соку, при солидной должности… Ему еще жить да радоваться!.. Вот мы в правлении думали-гадали и предпочтение все же отдали зятю. А для того, чтобы со стороны тещи к нам особых придирок и претензий не было, поначалу, конечно, официально обязали тещу как члена товарищества в месячный срок навести должный порядок на участке, чтобы спокойно жили все родственники, включая и зятя Смашнова. Но она ведь, Мария Егоровна, с задачей не справилась. Пришлось ее исключить из членов садоводческого товарищества и передать участок старшей дочери Титовых, жене Смашнова…

Вот так нашлись люди, оценившие по достоинству созидательную энергию предприимчивого зятя, учли все достоинства его кресла в «Мосавтострое» и свои светлые перспективы в этом смысле. Во всем без колебаний пошли ему навстречу.

И пусть о морали скорбит неудачник.

* «Социалистическая индустрия», 16.04.1986 г.

 

Газета выступила

Что сделано?

«Предприимчивый зять»

 

16 апреля под таким заголовком была опубликована корреспонденция В. Цекова о споре вокруг садового участка.

Заместитель министра легкой промышленности СССР А. АДОМАЙТИС и председатель профкома министерства С. АЛЕКСАНДРОВА сообщили:

Администрация и профсоюзный комитет Министерства легкой промышленности СССР, обсудив на совместном заседании статью «Предприимчивый зять», осудили позицию, занятую членами правления и его председателем т. Петровым. Еще ранее 17 марта было отменено решение правления садоводческого товарищества «Садовая» об исключении из членов товарищества т. Титовой М.Е. и о приеме ее дочери т. Смашновой Н.В. в связи с нарушением правлением типового устава садоводства.

Заслушано мнение членов профсоюзного комитета и администрации министерства. Разобравшись в сложившемся положении дел в садоводческом товариществе, приняли решение: рекомендовать общему собранию садоводов на отчетно-выборном собрании в июне 1986 г. избрать новый состав правления товарищества.

1июня 1986 г.

 

У обочины озабочены

 

Этим летом я женился. На Тоне Буркиной. Тоня только что закончила школу. И мы решили пожениться. Свадьбу справили что надо. Осталось решить вопрос с путешествием. Я-то настаивал на круизе вокруг Европы. Но Тоня восстала против этого: времени, мол, у нас в обрез.

– Я, – говорит, – хоть и не отличница, но лишать себя добровольно высшего образования не стану. В этом году непременно хочу поступить в институт.

Это верно. До вступительных экзаменов времени оставалось немного. А отметить событие – начало нашей совместной счастливой жизни, естественно, очень хотелось. И тогда мы с Тоней решили отправиться в автопутешествие на Кавказ…

Должен сразу сказать, восторгу нашему не было ни конца, ни края. Какое путешествие! Сколько впечатлений! И главное, какое внимание обслуживающего персонала на всем пути следования! И в Туле, и в Орле, и в Курске, и в Белгороде, и в Харькове, и в Ростове… Гостиницу вам! Пожалуйста! Заправить автомашину! Сию минуту! Проверить тормоза, подтянуть гайки! Извольте! Пообедать в ресторане! Добро пожаловать! И так далее, и тому подобное…

Поначалу мы с Тоней думали, что это только нас, молодоженов, так хорошо принимают. Но стали присматриваться и вскоре пришли к выводу: нет, не только нас… Буквально всем автотуристам оказывается подобное внимание.

Так в приподнятом настроении и безмерно счастливые добрались мы до Махачкалы. И вдруг на тебе! Забарахлила коробка скоростей.

По карте у меня отмечено, что здесь, на окраине города, открыт автокемпинг. Ищу свою туристскую путевку и подъезжаю к тому месту, где ему положено быть. Но как такового автокемпинга нет.

Что такое! Почему! «Какой реприманд неожиданный!» Ведь мне доподлинно известно, что еще в 1977 году первая очередь автокемпинга «Махачкала» сдана в эксплуатацию. Так, во всяком случае, заверили меня перед выездом в Москве. А реальность вон какая!

Правда, кое-какие домики стоят на том месте, где должен быть автокемпинг. И мы с Тоней, оставив автомашину на обочине, направились к хозяину этих домиков. Им оказался И. А. Багандов.

– Автокемпинга, – вежливо сказал Ислам Абдулаевич, – к сожалению, у нас пока не получилось. А то, что вы видите перед собой, мы назвали просто кемпингом, а я его директор. А деревянные домики вон те служат для кратковременного ночлега прибывающих в Дагестан по туристским путевкам. Так что принять вас можем. Но только автомашину свою куда-нибудь пристройте…

Вышли мы от Багандова, а я и говорю Тоне:

– Не беда! Найдем сейчас слесаря-авторемонтника. Посмотрит он, что с нашей злосчастной коробкой скоростей, и двинем дальше в горы.

– Слесаря-то мы найдем… – задумчиво отвечает Тоня, – и а горы двинем… Но не получится ли так, что при этом пойдем мы на компромисс…

– То есть? – не понял я.

– А то, что учитель обществоведения всегда говорил нам: никогда не проходите мимо недостатков и всяких упущений, боритесь против них, проявляйте при этом принципиальность, высокую гражданскую позицию…

– Тонечка! – только и воскликнул я, обняв жену за плечи.

От такого ее возвышенного заявления у меня даже дыхание сперло.

– Тонечка! – повторил я, несколько придя в себя.– За такие слова твои я готов тебя любить еще больше. Но только уверяю тебя: это не тот случай! У нас впереди вся жизнь. Мы еще найдем повод для борьбы и утверждения принципов!

– Что значит не тот случай! – строго прервала она меня.

А тут еще подошли к нам прибывшие в Дагестан по туристским путевкам ленинградка инженер Л. Королева и киевлянка методист по физкультуре И. Василенко и, перебивая друг друга, стали рассказывать, что в жилых деревянных домиках нет горячей воды, комнаты не благоустроены, с плохой звукоизоляцией, что на весь кемпинг один утюг и к нему надо идти километр и т. д. и т. п. Тоня и вовсе завелась.

– Нет,– говорит. – Это как раз и есть тот случай, когда следует проявить принципиальность, во всем разобраться и довести дело до конца!

Я понял, что всякие дальнейшие уговоры бесполезны, и безропотно подчинялся молодой супруге.

Конечно, никакого там автослесаря мы не стали искать, а сразу направились в Дагестанский областной совет по туризму и экскурсиям.

Первая информация последовала от председателя совета М. Г. Умарова.

– Да,– сказал Магомед Гаджиевич, – это точно, что первая очередь автокемпинга «Махачкала» была сдана в эксплуатацию еще в 1977 году. Мы слишком доверились генеральному подрядчику – Дагестанскому РСУ и подписали тогда акт приемки объекта с оценкой «хорошо». А недоделок по автокемпингу было уйма! В помещениях отсутствовали полы, канализация, электроосвещение, кровля, фундаменты под оборудование и само оборудование, вентиляция, гидроизоляция, дорожное асфальтовое покрытие, булыжная мостовая… Всего не перечтешь! Но мы искренне верили обещаниям строителей, что они в ближайшее время устранят эти крупные недоделки. Но, как выяснилось, напрасно!

– Даже на сегодня, – добавил заместитель председателя совета по туризму и экскурсиям И. М. Мусаев, – по кемпингу не готовы: напорный колодец очистных сооружений, резервуар для питьевой воды объемом 150 кубических метров, насосная станция, автоматизация очистных сооружений… И многое другое…

Вышли мы на улицу, я и говорю Тоне успокаивающе:

– Ну, вот видишь, как в жизни иногда получается: одни слишком доверились, а другие злоупотребили этим доверием…

– Все может и быть,– парировала Тоня. – Но меня сейчас интересует другое: как при нынешнем состоянии кемпинга санэпидемстанция разрешила заезд туда отдыхающих!

И Тоня решительно направилась на санэпидстанцию. А я, естественно, за ней.

– Вы правы, – сказал главный врач городской санэпидстанции С.М. Мамаева. – Конечно же, недопустимо, когда открытие кемпинга и продажа туристских путевок с заездом в этот кемпинг осуществляются без предварительного согласования с органами санитарной службы. А в нынешнем, 1979 году именно так и произошло. Заключение об открытии кемпинга к летнему сезону было выдано городской санэпидстанцией тогда, когда мы уже были поставлены перед фактом, что путевки распроданы и туристы заезжают. И нам, как говорится, деваться было некуда… Мы вынуждены были подписать акт.

– Простите, – сказала Тоня. – А кто, кроме представителя санэпидстанции, подписал документ о приеме кемпинга «Махачкала» к летнему сезону в 1979 году!

– Не помню, – последовал ответ. – Вы посмотрите сами акт и увидите.

Мы с Тоней посмотрели. И увидели в нем такую запись: «Комиссия, назначенная Дагсовпрофом, составила настоящий акт о готовности автокемпинга «Махачкала» к приему туристов в летнем сезоне 1979 года…»

Удивило нас при этом то, что дата составления акта указана не была. Кемпинг в акте почему-то назывался автокемпингом… И еще то, что этот, с позволения сказать, «приемочный» акт не был подписан, как положено, председателем комиссии и ее членами – представителями совета профсоюзов, обкома комсомола, органов пожарного надзора, ГАИ…

– Да это же вопиющее безобразие! – констатировала Тоня, и мы пошли по городу дальше.

– Прошу тебя, Тоня! – взмолился я, улучив момент. – Оставим этот экскурс в хозяйственные дела и хождения по служебным инстанциям! Ведь мы не для того сюда приехали. Ведь у нас медовый месяц, Тоня!

– Общественные интересы должны быть выше личных даже в медовый месяц!– парировала она.

И, что я ей больше ни говорил, остановить ее никак нельзя было. Мне оставалось лишь одно: сопровождать жену из одного служебного кабинета в другой…

И где мы только не побывали с ней! И с кем только не встречались! С кем не беседовали!

Все должностные лица в один голос сокрушались курьезной ситуацией с автокемпингом, беспомощно разводили руками, и все сетовали на бессовестных строителей…

Наконец, мы нанесли визит главному инженеру отдела капитального строительства Дагоблсовпрофа Э.Л. Пашицу, и Тоня напрямик спросила его:

– Но строители-то хоть сделали необходимый вывод! Ведь впереди возведение второй очереди кемпинга на 550 мест!..

– Да сделать-то сделали… – уклончиво проговорил Эрнест Леонидович, – объекты второй очереди уже воздвигают. Освоено 230 тысяч рублей… Но опять в некотором роде курьез получился. Строительство объектов второй очереди начато еще в 1978 году, а проект до сих пор не утвержден…

Час от часу не легче! Ничего себе «сделали выводы»!

Я решительно взял Тоню за руку, напомнив ей, что нам еще надо разыскать автослесаря и позаботиться о своем ночлеге. Да где там! И слушать не хочет! Потащила меня снова на окраину города смотреть, что там наворочали строители по неутвержденному проекту второй очереди кемпинга.

А там действительно «наворочено», а строителей ни души…

Нет, я не хочу сказать, что на этом и завершился наш вояж. Что, мол, дальше Махачкалы мы никуда не поехали…

Поехали. Были, естественно, и во многих других местах Кавказа. И увезли мы с собой немало всяких впечатлений…

Но прискорбную историю со строительством автокемпинга «Махачкала» Тоня никак не могла забыть и не раз вспоминала о ней до самой Москвы. К захваченным нами в путешествие учебникам она так и не прикоснулась.

И вот результат: вступительные экзамены моя жена провалила.

Вот я и пишу Вам, дорогая редакция: разберитесь, пожалуйста, и накажите, кого следует. За мою Тоню и за всех пострадавших на несостоявшемся автокемпинге «Махачкала». И автокемпинг пусть достроят. Хотя бы к нашей с Тоней серебряной свадьбе. И тогда мы бы всем семейством, с детьми и внуками, смогли бы там остановиться.

* Ж-л «Турист», №9, 1979 г.

 

Калужская особая

Фельетон

 

Говорят, что дети – цветы жизни. Кто ж с этим спорит – цветы так цветы. Только какое это имеет отношение к Калуге? Изобретательная Калуга изобрела свою, особую систему взаимоотношений с детьми. Какую? Давайте спросим вот у этого вихрастого мальчугана.

 

– Как тебя зовут, мальчик?

– Петя.

– Откуда ты и куда?

– Из дома в детсадик.

– В какой?

– Вон в тот… – тянется на цыпочках Петя. – «Алые паруса» называется.

– Ты уже и читаешь?

– Неа…

– Как же узнаешь свой садик?

– По качалке «Павлин».

– По какой качалке?

– А которую сломали вместе с кустами и игровой площадкой.

– А для чего?

– Чтобы дом построить.

– Хорошо, – говорю я ему. – Чтобы, значит, воспитательницам к работе было ближе.

– Убиться веником и накрыться медным тазом, – воскликнул    разгневанно мальчик Петя. – Где это вы видели, чтобы для воспитательниц, нянь и прачек строились кирпичные дома по индивидуальному проекту?

Вот какие сообразительные мальчики живут в городе Калуге. Убиться веником, извините…

– Да, действительно, – дал нам справку председатель Калужского горисполкома В. Решитько, – не один десяток работников детского комбината «Алые паруса» нуждается в жилье. Так, к примеру, прачка М. Абросимова впятером занимает комнату 14,4 квадратных метра, воспитательница М. Чуркина втроем – 12 квадратных метров, музыкальный работник С, Семенова втроем – 11,8 квадратных метра… Всего же по моторному объединению числится очередников на жилье 2.600 человек. А в целом по городу Калуге – свыше 31 тысячи семей. В том числе семьи погибших военнослужащих, инвалидов и участников Великой Отечественной войны, ветеранов труда, больных, страдающих тяжелыми формами некоторых хронических заболеваний… Да, действительно отхватили кусок игровой площадки у «Алых парусов» под жилой дом. Верно и то, что ордера на заселение в четырехкомнатную квартиру в этом доме N° 90 по Пролетарской улице, построенном по индивидуальному проекту, получили генеральный директор Калужского моторостроительного производственного объединения Ю. Лейновский, в трехкомнатную – главный бухгалтер Калужского строительно-монтажного треста М. Колеватых.. А насчет того, что четырехкомнатную квартиру № 1 в этом доме занял Н. Косых – племянник начальника ЖКО моторостроительного объединения И. Жукова, то я ничего определенного тут сообщить не могу.

– А я могу! – дал другую справку сам начальник ЖКО И. Жуков. – Категорически и со всей ответственностью заявляю, что Н. Косых не мой племянник. Он племянник моей жены.

– Ну, что я вам говорил? – мальчик Петя солидно шмыгнул носом. – Мы еще и не то знаем, убиться веником.

И он кликнул розовощекую Нину.

– Моя мама в ЖКО работает, – гордо сказала Нина. – Если конфетку дашь, я тебе секреты расскажу.

– Нету конфетки, – честно сказал я.

– Конфетки нет – и секретов нет, – сказала Нина и потащила за руку Петю.

– Ну и пусть! – мстительно крикнул я им вслед. – Все секреты не хуже вас прокурор знает…

– Проведенными проверками соблюдения жилищного законодательства, – сказал прокурор города Калуги А. Кулаков, – в райисполкомах и на ряде предприятий и учреждений города установлены недостатки… Указанные недостатки приводят н нарушению принципа социальной справедливости при распределении жилья…

Расстроенный вышел я от прокурора и. видимо, расслабился. Опомнился, когда вежливый инспектор ГАИ вытаскивал меня из-под машины, приговаривая: «Ай, нехорошо-то как. Вон, видите, детишки на переходе стоят, ждут «зеленый»…

Детишки стояли дисциплинированно. Я к ним пристроился.

Мальчик Женя из последнего ряда крепко взял меня за руку.

– Это почему вы такие дисциплинированные? – спросил я мальчика.

– Потому что калужские, детдомовские, – без гордости сказал мальчик Женя.

– А при чем здесь дисциплина? – непедагогично осведомился я.

– Потому что без нее кошмар будет, – серьезно ответил Женя, – По санитарным нормам в группе должно быть не более двадцати человек, а нас двадцать семь. Кровати впритык стоят, если встретишься между ними, то заклинит.

– А товарищ Решитько у вас был, все это видел?

– У нас много товарищей побывало, – философски изрек мальчик Женя, – все в норме, говорили…

А, может эта самая калужская особая система воспитания подрастающего поколения как раз и предусматривает чрезмерную скученность в детдомовских группах? Для лучшего и не прерывного общения ребят. К тому же впритык стоящие кровати позволяют ребятам вести шепотом задушевные беседы даже по ночам.

Надо спросить об этом у товарища Решитько.

В Азаровском детдоме, что под Калугой, беседую с подружками-пятиклассницами.

– А посмотрите, как у нас тесно! – говорят они в один голос.– Рядом с кроватью даже тумбочку негде поставить…  К тому ж крыша протекает… Полы холодные… Спортплощадок нет…

– А товарищ Решитько у вас был? – спрашиваю.

– Много кто у нас побывал, – вздохнули подружки. – Все в норме, сказывали.

А может, эта самая калужская особая система воспитания подрастающего поколения как раз и предписывает строго придерживаться именно такого режима и микроклимата в детских домах? Для пользы их юных обитателей… Мол, чем тяжелее в детстве, тем легче будет потом…

Потом я уже не удивляться, заглядывая в местные детские здравницы. Даже тогда, когда узнавал, что, скажем, детский психоневрологический санаторий по санитарным нормам рассчитан на 140 детей. В действительности же в тот момент в нем было 217 человек. Что при таких вот тяжелых заболеваниях в палатах должно быть не более 4-5 детей. А в них набивали и по 24. Что в этой детской здравнице нет даже лечебно-диагностического корпуса.

А юные пациенты санатория имени Саши Чекалина, специализирующегося на лечении легочных заболеваний, с огорчением сообщили мне, что три деревянных домика здравницы – постройки 1911 года. И что там хорошо бы поселить домовых. А лучше никого не селить: домики, несмотря на подпорки, вот-вот рухнут. Не говоря уже о том, что в санатории нет даже горячей воды…

«А у вас товарищ Решитько был?» – хотел я спросить и здесь. Но не стал спрашивать. Я знал, что товарищ В. Решитько сидел в это время в своем благоустроенном кабинете председателя горисполкома, в здании, где были все удобства, включая холодную и горячую воду.

А не упомянул я председателя горисполкома еще и потому, что, наконец, начал понимать глубину и смысл происходящего. Не в силах и не в возможностях В. Решитько в одиночку изменить что-то к лучшему… Ибо тут уже дело идет об активно задействованной калужской особой системе воспитания подрастающего поколения. Когда взрослые дяди руководствуются одними нормами, если речь идет об их собственном благе и об интересах их чад и домочадцев. И совсем другими, когда надо проявить заботу и участие в судьбе «чужих» детей.

Не успел я вернуться в Москву, как из Калуги раздался телефонный звонок. На проводе был сам товарищ В. Решитько.

– В горисполком, – сказал он, – явился генеральный директор моторостроительного производственного объединения Ю. Лейковский и сдал ордер на четырехкомнатную квартиру…

– Что ж, это очень благородно с его стороны! – произнес я – Только где же теперь он будет ютиться со своей семьей?

– Не беспокойтесь, – отозвался товарищ В. Решитько. – У него прекрасная 47– метровая квартира. Просто ему захотелось, было, иметь побольше.

Вот так и живут дети и дяди в славном городе Калуге.

* «Социалистическая индустрия», 16.05.1987 г.

 

Почем мечта?

Фельетон

 

– В огороде бузина…

– А в Киеве эксперимент, – перебил меня знакомый архитектор.

– При чем тут эксперимент? – обиделся я.

– Потому что в Киеве,– загадочно сказал собеседник.

– Ага, – смекнул я, – это новая такая сказочка про белого бычка.

– При чем тут бычок? – отверг мою гипотезу архитектор.

– Потому что эксперимент.

Очередь обижаться подошла моему собеседнику:

– Я тебе серьезно про эксперимент…

– Это когда удовлетворяют личное любопытство за государственный счет?

 

– Э-э, брат, любопытных нынче на казенном содержании хоть пруд пруди в любом мало-мальски солидном городишке, где имеются хоть один кандидат наук и пара аспирантов при нем. А в Киеве поставили свой особый эксперимент – перспективно-ретроспективный. Впрочем, беги в кассу Аэрофлота – и через пару часов встретит тебя на Крещатике один из повивальных отцов этого дерзновенного замысла, архитектор А. Костовецкий.

– С чего начнем? – гостеприимно взял быка за рога Арон Гершович.

– С эксперимента, – боднул я.

– Значит, так, – завелся Костовецкий. – Сначала была идея.

Я промолчал.

– Ну, не идея, а мечта. Построить дом-сказку, – начал распаляться Костовецкий.

– Так дом или сказку, уточните, пожалуйста.

– Дом, – подумав, уточнил архитектор. – Но как сказку.

– А при чем же здесь эксперимент?! – рассердился я за то, что приходится нарушать обет молчания.

– Потому что сказка, – отвечает.

Ну, чувствую, закрутилась канитель, сейчас опять все белым бычком кончится. Ан, нет. Костовецкий вдруг заговорил языком понятным, как букварь для шестилеток.

– Центральный научно-исследовательский и проектный институт типового и экспериментального проектирования жилища,– начал былинник речистый свою бывальщину,– задумал разработать и построить дома с прицелом на перспективу. Прицел, естественно, взяли на комфорт. Чтобы получился не дом, а сказка двухтысячного года.

– Вы опять за свое?

– Виноват, – смутился былинник Костовецкий, – но мы рождены, чтоб сказку, в конце концов, сделать былью.

– Виноват, – отдуплился я. – Тогда делайте.

– Уже, – скромно сказал волшебник-сказочник. – Вот она стоит.

Сказка имела тринадцать этажей в кирпичном исполнении.

– По моему проекту, – гордо похлопал по крутореброму цоколю архитектор.

Я попросил свидетельство о рождении.

– Мое? – встрепенулся Костовецкий.

– Конечно, нет – сказки.

– Пожалуйста, – заторопился он, – только прошу обратить внимание на графу «родители».

В родительской графе сказки стояло: Киевский, зональный научно-исследовательский и проектный институт типового и экспериментального проектирования жилых и общественных зданий.

Родители заложили в любимое чадо много чего, что инвентарной описью вошло в остальные графы метрик.

«При проектировании, значится в них, особое внимание уделялось организации общественно-бытового и хозяйственного обслуживания жителей, сокращению времени на ведение домашнего хозяйства, повышению комфорта проживания, внедрению более совершенного инженерного и бытового оборудования». Короче, все, начиная от подземного гаража и кончая залом для семейных торжеств и занятий самодеятельностью.

Я насчитал семнадцать сказочных принципов, заложенных в новорожденное экспериментальное дитя. Но главным среди них был все-таки седьмой, вот этот. «Для удобного расселения жильцов и осуществления принципа «число комнат равно числу членов семьи» запроектирована полная номенклатура всех типов квартир от одно– до пятикомнатных»…

– Значит, так, – мне захотелось разобраться в анкетных данных новорожденного до конца. – Кто же взял на воспитание сказку?

– Управление делами Госплана УССР, – отозвался Костовецкий. – Заказчиком-застройщиком с радостью согласилось стать оно.

Еще бы, подумалось мне, кому же не захочется удовлетворить собственное любопытство за государственный счет. Да еще не без комфорта. Да к тому же не без пользы для перспективы. Личной и семейной…

Дом получился и в самом деле сказкой, прав тут Костовецкий. И вот мы, как я уже сказал, оглаживаем его со всех углов.

– Мечта! – с нескрываемой гордостью произнес автор проекта. – Госкомиссия без колебаний «отлично» выставила.

– Начнем-ка мы с ним знакомство со стоянки индивидуальных автомобилей под домом.

– Не начнем, – грустно сказал Костовецкий.

– Почему?

– Было принято решение обойтись без нее…

– Тогда, – настырно домогался я, – пройдемте в стол заказов универсального назначения, оттуда – в приемную химчистки и прачечной, за ними…

– Не пройдемте, – потерянно вздохнул Костовецкий. – Всего этого там нет.

– А где они есть? – наседал я.

– Нигде.

– То есть в огороде бузина?..

– А у нас эксперимент, – согласился автор-экспериментатор.

– Может, хоть камеры для хранения продуктов, доставленных по заказу жильцов, остались, – не хотелось мне расставаться со сказкой. – Может, колясочные, велосипедные, индивидуальные кладовые для спортинвентаря и других бытовых несезонных вещей?..

– Хоть шаром покати, – тоже гнул свое архитектор.

– Ну, а прачечная, а помещение для сушки белья?

– Чего нет, того нет, – отвергал мои домогательства Арон Гершович. – И вообще на первом этаже ничего такого нет! Даже торговых автоматов…

– Это кто же занес руку на мечту человечества? – возмутился я.

– Госплан УССР, – скромно сознался Костовецкий, осуществлявший авторский надзор от имени своего института за этой экспериментальной стройкой. – При привязке к конкретным условиям по его заданию первый этаж был отдан под жилье. А помещения общественного назначения переместили проектом в отдельный блок у центрального входа… Но и там их нет…

– Погодите, – взмолился я. – С пеленок обожаю сказки, а вы мне вместо них какие-то «конкретные условия» подсовываете.

– Не какие-то, а весьма существенные, – смутился Костовецкий, – слух о доме будущего взбудоражил весь Киев. И каждый из уважаемых в городе людей захотел въехать в мечту с чадами и домочадцами, с коврами и собачками. Так и заселили одними уважаемыми.

– А торговые автоматы на восьмом этаже?

– Нет на восьмом этаже ни торговых автоматов, ни запроектированных детских комнат…

– Может подымемся лифтом на 13-й этаж и посмотрим, как устроены домовая библиотека и клубное помещение для семейных праздников и художественной самодеятельности? – ловил я за изрядно общипанный хвост ускользающую сказку.

– Помещение, предназначенное для этих целей, используется не по назначению, – со слезами на очах признался Костовецкий.

– Ну, ладно, – сказал я, смиряясь с прозой жизни. – Но хоть седьмой принцип эксперимента остался – «число комнат равно числу членов семьи»?

– На все двести процентов, – вдруг оживился мой гид.

– Возможно ли такое?

– Ничего невозможного нет, – деловито сказал архитектор. – Для отдельных семейств экспериментального дома даже осуществлен принцип «каждому из членов семьи не меньше двух комнат». А такой квартиросъемщик, как гражданин А. Мороз, всех превзошел. Помимо четырехкомнатной квартиры, которую он занимает вместе с женой, ему удалось «выбить» для себя еще почти сто квадратных метров, предназначенных для домовой библиотеки и семейных праздников…

– Да он же разорится на квартплате, – пожалел бедолагу я.

– Как бы не так, – отверг мои догадки Костовецкий. – Он ее вообще не платал, пока вы не приехали.

Опять он меня в сторону от проблемы уводит, мелькнула бдительная мысль. И тогда я спросил решительно:

– Ну, а как же вы стояли на страже эксперимента?

– Стоял, – честно признался Костовецкий.

– И что?

– Не устоял, – еще честнее признался он, – когда мне тоже в этом доме квартиру выделили…

– А еще когда не устоял?

– Когда подписывал акт приемки государственной комиссии.

– Гордиться должны бы…

– Нет уж, тут бы концы с концами свести, как в том акте… Там с точностью до копейки приведена одна и та же сумма – 2.653 тысячи рублей – и в графе «сметная стоимость строительства по проекту» и «стоимость фактическая»…

– Липа, что ли?

– В том-то и дело. В проекте стоимость эксперимента – 1.951,81 тысячи рублей.

Вот так, подумалось мне, оборотистые умельцы могут обернуть эксперимент государственного значения в эксперимент для личного пользования.

И тут Костовецкий-телепат подсмотрел мои мысли.

– Да не убивайтесь вы так! – сказал он. – В нашем Киеве есть еще немало уважаемых людей, жаждущих ради эксперимента переселиться в комфортабельные квартиры образца XXI века. И, само собой, за государственный счет.

Когда же я поделился об услышанном и увиденном с начальником УВД Киевского горисполкома А. Василишиным, а затем и с исполняющим обязанности городского прокурора В. Калюжным, то мои собеседники пришли к единому мнению, что удачно проведенный эксперимент для личного пользования требует дополнительного исследования с позиций интересов общества и социальной справедливости. И попросили меня сообщить адрес экспериментаторов.

Я сказал:

– Город Киев. Улица Командарма Каменева, 4-а.

И добавил:

– Эксперимент осуществляется под бдительным оком управляющего делами Госплана УССР А. Хорозова и начальника ЖКО этой организации И. Колотая.

И пожелал им успешной работы.

* «Социалистическая индустрия», 24.09.1986 г.

 

Вагон для прокурора

Фельетон

 

Хочется! Ох, как хочется временами, а иногда и чаще, чего-нибудь этакого! Чтобы и то и се было для твоего блага, в твоем личном распоряжении… Соблазну-то вокруг вон сколько! Тьма-тьмущая! Как не вкусить?

Хочется и кусок земли пожирнее для личного пользования самовольно отхватить, и ускоренным путем автомобиль попрестижней добыть, и гараж без какого-либо официального позволения под боком у своего дома соорудить… Да мало ли чего хочется!..

Вот и в городе Барабинске тоже некоторые руководители некоторых строительных организаций очень даже нередко подумывали о том, как бы побыстрее дома строить, приличные приписочки к тому ж учинять и соответственно премии получать регулярно. Но вспоминали о грозном, принципиальном и бескомпромиссном районном прокуроре В. И. Кольтюгине, и всякое желание пропадало реализовать задумку.

К тому же в порядке профилактического предупреждения прокурор статью в местной газете опубликовал под рубрикой «Человек и закон», в которой весьма недвусмысленно говорилось: «За самовольное строительство без надлежащего письменного разрешения индивидуальные застройщики привлекаются к ответственности в установленном законом порядке. Занятые земельные участки возвращаются по их принадлежности без возмещения затрат… Гаражи, построенные и установленные самовольно, после сделанного официального предупреждения горисполкомом, будут снесены…»

Все в городе отлично понимали, что вопрос ставится шире и глубже, чем угол для машины. Что не будет прокурорского спуску и тем, кто учинит приписку, кто посягнет на народное добро… И потому в Барабинске: ни-ни!.. Никто казенного, скажем, гвоздя домой не тащил, не то что решиться на какую-либо приписку.

И долго наблюдалась напряженная ситуация в славном городе Барабинске.

Но одним прекрасным морозным утром проснулись обитатели указанной районной столицы и были премного удивлены, увидев диковинку. Иные просто своим глазам не поверили… Посередине города, напротив прокуратуры, стоял грузовой железнодорожный вагон. Правда, без колес.

– Вот те на! – в недоумении воскликнули одни.

– С чего бы это? – в тон произнесли другие.

– Братцы-сограждане! – воскликнул самый сообразительный. – Да ведь это вагон-гараж!

– Но чей он? – Тут же посыпались вопросы. – Кому удалось отхватить единицу вагонного парка для личных надобностей? Да еще расположить в неположенном месте?..

– Не беспокойтесь, сограждане! Вот появится прокурор Кольтюгин, и отчаянной голове достанется на орехи!

При сих словах к толпе подошел как раз сам младший советник юстиции В. И. Кольтюгин.

– Полюбуйтесь, товарищ прокурор! – обратились к нему граждане. – И это вопреки вашему строжайшему предупреждению…

– Прошу руками не трогать! – строго сказал Кольтюгин. – Вагон мой!

– Ваш! – ахнула толпа.

– Мой! – подтвердил прокурор. – Я за него железной дороге пять тонн металлолома сдал.

– Пять тонн? – с недоверием переспросил самый сообразительный из присутствующих. – Где вы столько металлолома могли собрать?

– А что! Школьники ведь собирают… А я, взрослый человек, по-вашему, не могу собрать в свободное от работы время каких-то пять тонн металлолома?

Сограждане, качая головами, стали расходиться.

И тут пошло. Пошло и поехало! Вскоре исполком Барабинского городского Совета народных депутатов в своем решении о фактах приемки в эксплуатацию незаконченных строительством объектов вынужден был записать так: «… в г. Барабинске комиссией под председательством заместителя председателя горисполкома т. Пунгина В. П. были приняты, а подрядчиком сданы в эксплуатацию 18-квартирный жилой дом Западно-Сибирской железной дороги… и 64 квартирный жилой дом завода «Промсвязь» (подрядчик ПМК-59) с незаконченными работами по благоустройству… по встроенным помещениям аптеки и парикмахерской…»

А тут еще городской главный архитектор Г. С. Воложанин начал приставать к младшему советнику юстиции со своими назойливыми претензиями. И то, видите ли, по его мнению, делается в городе не по закону, и это… Начальник дистанции пути Ю. Д. Чумакин на глазах всего города начал самовольное строительство жилого дома из шпал в непосредственной близости от железнодорожных путей с грубейшими нарушениями санитарных и пожарных норм… На строящемся железнодорожном вокзале не закончены работы по кафе, гостинице, производственным помещениям, кассовому залу, отделке фасада… Однако государственная комиссия решила принять «пусковой комплекс»… Бывший районный прокурор Г. Г. Болтухин соорудил себе гараж во дворе горисполкома. Уезжая из Барабинска на повышение, он сумел выгодно продать свой гараж… горотделу милиции

А не прошло еще и двух недель, как на свет появилось новое решение Барабинского горисполкома. «Обилие самовольно установленных и построенных гаражей,– говорилось в нем,– затрудняет эксплуатационным службам обслуживание сетей и подстанций, вызывает справедливые жалобы жителей… Просить прокурора т. Кольтюгина В. И. рассмотреть вопрос о возможности привлечения к ответственности лиц, самовольно установивших или построивших гаражи».

Прочитал решение горисполкома прокурор В. И. Кольтюгин и задумался… Кого же привлекать-то? С себя начать? Или сначала привлечь самовольно установивших себе персональные гаражи: заведующего райфинотделом М. В. Мистюрина, капитана милиции В. В Абраменко, главного врача санэпидстанции А. Ф Асташенко, директора комбикормового завода В. Т Горбунову, домоуправа С. Р. Сороквашина? Или, может, привлечь к ответственности подписавшего это исполкомовское решение самого его секретаря А. А. Апросичева, который, пользуясь своим служебным положением, не только построил себе индивидуальный гараж в центре города по улице Котовского, но и соорудил рядом со своим гаражом еще и сарай?

В И. Кольтюгин не стал прибегать к крайностям Более того, не поторопился выполнять свои прямые обязанности и к другим, рядовым гражданам. Пока не поступило неожиданное известие о том, что на берегу озера кто-то самовольно установил пассажирский вагон. Это сильно задело прокурорское самолюбие.

– Это что же, меня превзойти решили? – в негодовании воскликнул младший советник юстиции и незамедлительно призвал к себе владельца пассажирского вагона. Им оказался прораб базы путевой машинной станции № 178 И. К. Сафиулин.

– Пассажирский вагон мне выделило родное предприятие, – сказал он

– Верно, – подтвердил начальник ПМС-178 А. Т. Плевако. – Этот вагон был продан мною Сафиулину что-то за 50-60 рублей…

Между тем, полнокровная жизнь в городе Барабинске пульсировала с небывалым подъемом. Одни граждане, глядя на возвышающийся в центре города величественный товарный вагон прокурора, самовольно захватывали участки земли и увлеченно, со вкусом возводили себе в сжатые сроки гаражи и хозсараи. Другие – совершенствовали утонченную методику приписок…

Но вот майским утром проснулись обитатели Барабинска и диву дались. Прокурорского товарного вагона напротив прокуратуры как не бывало!

– Вот те на! – останавливались люди в недоумении.

– Ежели самого Кольтюгина заставили, другим никакого снисхождения ждать не приходится!

И некоторых обитателей райцентра охватило вполне понятное волнение.

Но тут местный турист наткнулся нечаянно в глубинном селе на прокурорский вагон. Оказалось, В И. Кольтюгин благополучно продал вагон своему знакомому…

И жизнь в городе Барабинске вошла в прежнюю накатанную колею.

* «Советская Россия», 16.03.1984 г.

 

Маневры с увольнением

Командировка по вашему письму

 

Когда их уволили первый раз, в редакцию обращаться не пришлось. Суд разобрался

объективно, и три работницы Бердянской станции технического обслуживания автомобилей были восстановлены. Но прошло около года, и мы получили вот это письмо: «Все мы трое – Л. Н. Мечетная, Н. С. Заболотная и З.В. Андреева – работали на Бердянской станции техобслуживания автомобилей, и всех нас постигла одна и та же участь – мы второй раз незаконно уволены со СТО ее директором Степаненко Н. Н. как неугодные ему люди. Помогите во всем разобраться, помогите обрести право спокойно работать!»

Итак, снова уволены. Под разными предлогами, но ведь уволены! Так что же случилось, что побудило руководство к столь решительным мерам?

Наверное, рано или поздно в жизни каждого наступает момент, который мы называем моментом выбора. Как труден порой он бывает, как много сомнений обступает прежде, чем человек решит: так и только так сможет он поступить. Но ведь бывает и по-другому. Бывает, что совесть твоя, весь предыдущий строй собственной жизни возможности выбора не допускают.

 

…Когда Л. Н. Мечетной. совмещающей в одном своем лице должности завхоза, инспектора отдела кадров и секретаря-машинистки. в первый раз было приказано собственноручно написать заявления о приеме на работу строителей, для нее тоже, как она писала в редакцию, выбора не было. Знала, работать на станции они вовсе не собирались: их ждал другой фронт работ, на даче у директора. Отказалась, как отрезала. И в первый раз и во все последующие.

…Когда старший экономист Н. С. Заболотная заметила, что на территории станции каждый день появляются все новые автомашины без заказов-нарядов и ярлыков, она не смогла успокоиться до тех пор, пока не выяснила досконально, чьи именно это машины, чьих именно «нужных людей».

…Когда на станции техобслуживания ремонтировалась машина С.П. Коваль, техник З.В. Андреева помогла заказчице разобраться, почему по наряду-заказу одна сумма, а уплатить ей пришлось совсем другую.

Ну, а разобравшись в том, что их тревожило, молчать, естественно, работницы не стали. Когда ситуацией на станции техобслуживания заинтересовались сотрудники ОБХСС, все трое безучастны не остались.

Но это день, скажем так, вчерашний. Конкретные виновники махинаций, несколько мастеров СТО, понесли заслуженное наказание в соответствии с законом. Хотя некоторое недоумение высказать себе все же позволим: какой же порядок, какая организация производства могли предоставить столь благоприятную почву для «личной инициативы»? Лучше всего на этот вопрос смог бы ответить суду, вероятно, директор станции Н. Н. Степаненко. Но… Не спросили. И не ответил.

А события на станции все развивались. Н. С. Заболотную без всякого ее согласия директор понизил в должности, Л. Н. Мечетную и 3. В. Андрееву просто уволил. Как мы уже знаем, суд работниц восстановил, но, как мы тоже уже знаем, история на том отнюдь не закончилась.

Под гнетом окриков, в потоке выговоров и взысканий, в атмосфере ежедневных придирок шли месяцы. И наконец, работницы решили все-таки поискать поддержки. Где? Естественно, в вышестоящей организации. Но здесь-то и сработал тот самый стереотип: «Опять жалуются». Словом, у генерального директора Запорожского областного производственного объединения «Запорожьеавтотехобслуживание» В. Г. Белоконя работницы поддержки не нашли.

Обратились в прокуратуру города. В предписании заместителя прокурора Л. Г. Саблина было сказано В. Г. Белоконю четко и недвусмысленно: «Прошу принять необходимые меры к нормализации отношений, сложившихся между директором станции и некоторыми работниками».

Ответ генерального директора столь поучителен, что, думаю, читатель простит нас за пространную цитату: «Что касается неправильных действий директора по отношению к подчиненным, сообщаю к сведению, что есть партийная и профсоюзная организации. которые имеют достаточно полномочий и прав защитить интересы работника и призвать к порядку руководителя предприятия за неправильные его действия, если таковые имеются». И все. и никаких проблем. Но, увы, защитить интересы работниц общественные организации не успели бы, даже если б и пытались. Когда копия этого послания. направленная тов. Степаненко, дошла до Бердянска, техник Андреева была уже вновь уволена, на этот раз по сокращению штатов. Вслед за ней ободренный поддержкой начальства Степаненко уволил и старшего экономиста Заболотную (по несоответствию с занимаемой должностью). И нетрудно догадаться, кто был третьей – Л. Н. Мечетную уволили в связи с окончанием срока договора. Дело в том, что после восстановления работниц судом Степаненко вынудил Мечетную согласиться временно исполнять обязанности кассира вместо работницы, ушедшей в отпуск по уходу за ребенком…

Итак, круг замкнулся в очередной раз. В этой истории вообще не оставляет ощущение этакой без устали скрипящей карусели. Ходят по кругу жалобы и предписания, ответы и отписки. И три человека ходят по тому же кругу, устав от безнадежной, как кажется порой, борьбы, устав от необходимости убеждать, объяснять, доказывать…

На этот раз Бердянский городской народный суд в восстановлении на работе З.В. Андреевой отказал. Сокращение, мол, оно и есть сокращение. Не насторожило даже то, что это уже второе увольнение за год, хотя были и другие обстоятельства, на которые мог бы обратить внимание суд. С кассационной жалобой Зоя Васильевна обратилась в Запорожский областной суд. Приложила и справки медсанчасти завода «Азовкабель» и женской консультации Бердянской горполиклиники о том, что в момент увольнения она была в положении. Это последнее обстоятельство для Степаненко стало ударом, прямо скажем, неожиданным. Но отступать не в обычаях директора. Вслед за Андреевой бросается к медикам и он. Из всех, с кем встретился в те дни Степаненко, только заведующий медсанчастью завода «Азовкабель» В.И. Морозов согласился выдать именно такой документ, который необходим был директору станции техобслуживания. В этой справке, выписанной на бланке произвольной формы, сроки беременности З.В. Андреевой были уже несколько скорректированы. Окрыленный успехом Степаненко поспешил представить ее в областной суд. Увы, ожидаемого эффекта справка не произвела. Судебная коллегия по гражданским делам Запорожского областного суда отменила решение Бердянского городского народного суда и направила дело на новое рассмотрение. Судебная коллегия обратила внимание на то, что медицинские документы, представленные З.В. Андреевой, «не были предметом проверки и оценки народного суда, хотя имеют существенное значение для разрешения спора… Андреева ссылалась на то, что администрация не предложила ей перевод на другую работу, не приняла мер к ее трудоустройству… Народный суд не проверил эти доводы истицы, не истребовал у администрации доказательства, свидетельствующие о том, что истица отказалась от перевода на другую работу».

Но суды судами, а администрация тоже времени не теряла. Генеральный директор объединения пишет письмо заведующему Запорожским облздравотделом Г. В. Балашову: «…Прошу Вас назначить компетентную врачебно-консультационную комиссию для определения настоящего срока беременности у гражданки Андреевой З.В.».

И вот комиссия уже создана – в лице заместителя главного врача по акушерству и гинекологии Бердянской горбольницы Н. Н. Георгиевой и заведующей гинекологическим отделением горбольницы Л. И. Беро. К слову сказать, письмо В. Г. Белоконя настолько быстро перемещалось по инстанциям, что его не успели даже зарегистрировать ни в облздравотделе, ни в горздравотделе, ни в горбольнице…

А для того, чтобы председатель комиссии Н. Н. Георгиева знала, как ей поступить, и заранее имела бы четкое представление о личности Андреевой, из облздравотдела в Бердянск срочно направляется нарочный с запиской. В записке той доверительно сообщалась «важная» информация относительно Андреевой: «…находилась под следствием…» Между тем заметим, что 3. В. Андреева никогда ни под каким следствием не находилась… Итак, компетентная комиссия, взяв на вооружение указания руководителей облздравотдела, заработала!..

Когда я нанес визит генеральному директору производственного объединения «Запорожьеавтотехобслуживание» В.Г. Белоконю, он в глубокой задумчивости сидел за столом. Перед ним лежало медицинское заключение о сроке беременности З.В. Андреевой. Посматривая на календарь, с карандашом в руке генеральный директор объединения сосредоточенно подсчитывал на бумаге недели…

– Да, даже с этим медицинским заключением, – грустно констатировал В. Г. Белоконь, – Андреева выиграет судебный процесс и будет восстановлена на работе…

А для самой Зои Васильевны вот это медицинское заключение – теперь как напоминание о тяжкой, незаживающей ране. Преждевременные роды, прерванная беременность…

Уезжая, я уже знал, что прокурор области В. Г. Светличный запросил все материалы, связанные с увольнением Андреевой, Мечетной и Заболотной. Что ж, может, на этом витке наступит конец всем маневрам с увольнениями. Может, на этот раз все-таки придется ответить на некоторые вопросы их инициаторам? Хотя… спросить бы чуть раньше – и не обошлись бы эти маневры столь дорогой ценой тем, кто попал в их орбиту!

* Ж-л «Работница», №1, 1985 г.

 

Боролись люто за валюту

 

Вот так уж как-то получается, достойнейшие сограждане – товарищи, что в реальной жизни мы далеко не всегда последовательны в своих целенаправленных действиях и поступках. С одной стороны, в ситуациях, когда речь идет о сугубо личных приземленных интересах, мы всегда начеку. Никакой поспешности и опрометчивости. Все наперед выясним, прикинем, рассчитаем. И не семь, а семьдесят семь раз примеримся, прежде чем резануть по живому!.. А ежели все же, какую промашку и допустим, в силу неких непредвиденных обстоятельств, то тут же оперативно вносим научно обоснованные и проверенные многолетним опытом коррективы в свои действия. К тому ж, не считаясь со временем, посоветуемся с женой, тещей, соседями, сослуживцами, спасемся с дальними и даже с иногородними родственниками… И непременно доведем дело до желанного конца-венца!

Совсем иное сплошь и рядом происходит с нами, когда речь заходит об общенародных интересах, то бишь, о государственных делах. Тут уж мы себя чрезмерно всякого рода прикидками и раздумьями не загружаем и не отягощаем. И действуем по принципу: не задумываясь, без проволочки принимай любое решение. Или, если сказать еще точнее: вали кулем – потом разберем. И валим! Что есть мочи. И где только можно… Взять хотя бы те же бессмысленные закупки излишнего, никому не нужного весьма дорогостоящего импортного оборудования.

Доказательства? Да сколько угодно!

– Только на складах предприятий нашей области, – доверительно сообщила мне заместитель начальника Запорожского областного управления статистики З. Стецюк, – за многие годы скопилось такого излишнего импортного оборудования на сумму свыше 680 тысяч рублей.

– И что же это за оборудование? – поинтересовался я.

– Самое что ни на есть разнообразное, – последовал ответ. – Кузнечно-прессовое, подъемно-транспортное, строительное и дорожное, энергетическое, электротехническое, пищевой и легкой промышленности…

А чуть позже я повстречался с первым заместителем начальника Донецкого областного управления статистики Ю. Козубом, и он мне сказал:

– У нас в области тоже скопилось излишнего импортного оборудования на сотни тысяч золотых рублей…

И Юрий Васильевич стал добросовестно перечислять залежавшиеся, завалявшиеся многочисленные заморские ценности на складах донецких предприятий.

Короче, и здесь, как видим, борются люто за валюту!

Но, может, подобная ситуация с уникальным дорогостоящим импортным оборудованием, ставшим волею безответственных хозяйственников «бросовым», лишь в этих двух южных украинских регионах? Если бы так!

Золотые – в буквальном смысле – народные рубли идут «в распыл» практически повсеместно и в масштабах для разумного хозяина, оцени он их по достоинству, трудновообразимых.

Адреса, по которым торжествует, по меньшей мере, абсурд, многочисленны. А час «торжества абсурда», как правило, относится ко временам ну совсем близким!

Год 1984-й. Вступает в строй первая очередь Белорусского металлургического завода. «Цена» ее – 518 миллионов валютных рублей. Вместо клятвенно обещанной Минчерметом СССР прибыли в 36 миллионов за два года – убыток в размере 44 миллионов. Задай вопрос об окупаемости капвложений – получишь ответ: «И конь не валялся». Что бы сделал рачительный хозяин, хотя бы здравомыслящий человек? Во всяком случае, не то, что проделано в реальности: закуплена вторая очередь завода стоимостью 599 миллионов валютных рублей, причем уже планируется использовать ее вполсилы, а часть оборудования первой очереди вывести в резерв. Но и это еще не все: докупается за рубежом то, что выпускается отечественной промышленностью; будет производиться то, что пригодится самое раннее после 1995 года, заведомо занижены сроки окупаемости, а убытки, таким образом, «хорошо распланированы». Остается добавить, что полноценная поставка сырья (металлизированных окатышей) начнется лишь спустя три года после запланированного срока пуска.

Таким образом, в данной истории просматривается своя логика, и обычно «стекающие» с журналистских перьев пассажи о бесхозяйственности и нерадивости, некомпетентности и головотяпстве звучали бы почти неубедительно: так ли уж мы «растяписты»? Так ли уж из рук вон плохо трудятся на предприятиях люди? Если «начальство» где-то в туманных высях уже давно «просчитало» ход работы, употребив своего рода логику абсурда?

Это «страшное» предположение подтверждается другими приемами-фрагментами чуть ли не отлаженной системы превращения валютных средств в прах.

Вот лишь некоторые из них: организация совместных предприятий без должной проработки технико-экономического обоснования и консультации по финансово-кредитным вопросам, игнорирование арендной платы за землепользование, жилье и инфраструктуру; занижение в 8-10 раз по сравнению со среднемировым уровнем оценки отечественных трудовых ресурсов; завышение доли комиссионных за сбыт продукции на внешних рынках; преждевременный завоз оборудования, обреченного на простой и порчу; необоснованный перенос «тамошних» сроков гарантии на ту или иную продукцию на наши, менее благоприятные, климатические условия; перепрофилирование «па марше» строящегося предприятия и как следствие – отказ зарубежного партнера от выданных ранее гарантий, – и многое-многое другое, что приводит к необоснованным прибылям зарубежных партнеров за счет советской стороны.

Из-за недостатка места не стану указывать конкретные «мероприятия», в ходе которых эти, мягко выражаясь, огрехи проявились «сольно» или «аккордно». Хочу только подчеркнуть, что в текущей пятилетке ежегодные наши приобретения машин, оборудования и транспортных средств за рубежом па сумму порядка 25 миллиардов рублей составляют 40 процентов всего импорта СССР – легко представить масштабы ущерба, который наносится народному хозяйству описываемой практикой.

Хозяйство-то народное, а вот коллективные «герои» этого всесоюзного действа – министерства, а именно: Минлесбумпром СССР, Минхимпром СССР, Минчермет СССР, Миннефтехимпром СССР, Минлегпищепром СССР, Мингазпром СССР, Минудобрений СССР… Последнее, кстати сказать, продолжает активно наращивать импортные закупки для создания вредных в экологическом отношении производств без разработки комплекса мер по защите окружающей среды – видимо, в расчете па то, что расходы валюты достигнут некой критической массы, которая сокрушит любую критику защитников природы, то есть нашу с вами, читатель. Логика абсурда подчеркнуто агрессивна по отношению к логике разума, логике жизни, а расчет «абсурдистов» верен в той мере, в какой омертвели, дали себя усыпить души людей. И процессы-то усыпления-оболванивания вкупе с «хитроумным» расточительством взаимосвязаны и, так сказать, подпитывают друг друга.

В решениях же XXVII съезда КПСС и последующих Пленумов ЦК партии неоднократно указывалось па неэффективность импортной политики многих министерств. Планет импорта машин и оборудования не увязываются с планами капитального строительства. Министерства и ведомства, настойчиво отстаивающие свои запросы па приобретение техники по импорту, в дальнейшем не уделяют должного внимания сооружению мощностей на этом оборудовании. Каждая вторая стройка не завершается в первоначально установленные сроки, а затраченные валютные средства долгое время не дают отдачи. В результате валютные ресурсы надолго омертвляются в незавершенном строительстве. Потому– то запасы импортного оборудования на складах предприятий и строек исчисляются миллиардными суммами. Только стоимость оборудования с утраченными гарантиями иностранных фирм достигает многих сотен миллионов рублей. А потери народного хозяйства в выпуске продукции ежегодно составляют около трех миллиардов рублей.

Вот что еще хотелось бы особо отметить. Допустив, мягко говоря, оплошность при закупке того или иного оборудования, технологии, многие ответственные должностные лица не только не пытаются сделать соответствующие выводы на будущее, но что есть мочи даже стараются отстаивать и защищать ранее принятые ошибочные решения.

Для ясности сказанного приведу хотя бы такой пример. Еще лет десять тому назад из Тольятти через Горловку в Одессу протянулась стальная нитка аммиакопровода. И жидкий аммиак пошел по трубопроводу в Одессу через самые плодородные районы Поволжья и Украины, принудив перепуганных возможными авариями жителей прилегающих селений держать в своих хатах… противогазы. На случай, так сказать, газовой атаки и химического удушения!

В городе Тольятти Куйбышевской области была создана главная часть комплекса – крупнейший в мире завод по производству аммиака. На другом конце трубопровода в Одессе – уникальный специализированный морской порт по переработке химических грузов и крупное химическое предприятие – Одесский припортовый завод. Оснащение импортным оборудованием этих и других предприятий, связанных между собой аммиакопроводом длиной в две с половиной тысячи километров, не обошлось без участия фирмы американского бизнесмена Арманда Хаммера. Кстати, по завершении строительства припортового завода А. Хаммер цинично отозвался о нем так: «Мы забрали у вас часть биосферы».

Между тем директор Одесского припортового завода В. Горбатко при встрече со мной твердо и вполне официально заявил:

– Претензий к оборудованию, поставленному нашему заводу фирмой Арманда Хаммера, нет ни в отношении конструкции, ни в отношении технологии, пи в отношении экологии.

А чуть позже я услышал совсем иное суждение.

– Со своей стороны хочу отметить, – сказал мне главный врач Одесской областной санэпидстанции А. Сидяченко, – что в производстве припортового завода имеют место как постоянные, так и периодические выбросы вредных веществ в атмосферу.

Более пространную информацию дал начальник Одесской областной инспекции по охране природы А. Дербоглав. Оказывается, реализация технико-экономического обоснования развития Одесского припортового завода уже привела к несоответствию фактических выбросов вредных веществ в атмосферу проектным. Так, выбросы от производства карбамида по аммиаку в два раза выше, чем по проекту, и более чем в три – против гарантий фирмы. При этом ежегодно происходит увеличение валовых выбросов пыли карбамида, аммиака, достигая пяти тысяч тонн в год. Данные же лабораторных исследований показывают, что уже сегодня на границе санитарно-защитной зоны и за ее пределами в населенных пунктах, прилегающих к предприятию, не обеспечиваются предусмотренные проектом расчетные концентрации, принятые для санитарно-курортных зон.

Режим же работы припортового завода и перегрузка химпродуктов на суда не исключают возможности аварийных ситуаций, при которых выбросы достигают угрожающих здоровью людей концентраций. В такой ситуации наиболее уязвимыми являются существующие в трехкилометровой зоне поселки Григорьевка, Новые Беляры, другие населенные пункты. И когда совсем недавно в этой зоне произошла авария, то образовавшееся облако аммиака быстро распространилось в направлении близлежащего поселка Новые Беляры. А его жители сразу же почувствовали это: у многих начались головные боли, рези в глазах, у некоторых – рвота…

Положение усугубляется еще тем, что завод расположен к тому же в приморской бризовой зоне с преобладающим направлением ветра к Одессе, что может вызвать загрязнение города вредными выбросами и в первую очередь Куяльницкой санаторно-курортной зоны союзного значения, пионерлагеря республиканского значения «Молодая гвардия», жилпоселка имени Котовского…

В подобной ситуации, естественно, по нынешним временам парод не безмолвствует.

– Вот и у нас, в Новых Белярах, на площади у Дома культуры, – сказал председатель поссовета П. Грибанов, – состоялся сход жителей – примерно 1500 человек. На нем также присутствовали первый заместитель председателя Одесского облисполкома А. Бутенко, представители обкома партии и всех служб облисполкома… Для обеспечения безопасности людей решено переселить жителей поселка в другое место…

Так что же, обо всем этом не знает директор Одесского припортового завода В. Горбатко? Знает. И преотлично. Но это почему-то никак ему не помешало дезинформировать корреспондента, дав восторженный положительный отзыв об импортном оборудовании, поставляемом в нашу страну фирмой А. Хаммера.

А между тем и в Донецкой области об оборудовании, поставленном фирмой А. Хаммера, тоже не лучшего мнения.

– После ввода в эксплуатацию на Горловском производственном объединении «Стирол» импортного оборудования для производства аммиака и карбамида, поступившего от фирмы А. Хаммера, резко ухудшилась экологическая обстановка в городе Горловке, – пояснил и. о. главного врача Донецкой областной санэпидстанции А. Арых. – По нашим данным, концентрации вредных веществ в окружении предприятия превышают предельно допустимые. Кратность превышения, например, по аммиаку и окислам азота в три-шесть раз. Качество сточных вод предприятия также ухудшилось, и в 1988 году превышения нормативного загрязнения на сбросе в водоемы по азоту аммонийному достигали 4-13 раз, а по азоту нитратному 1,2-2 раза.

О неудовлетворительной же работе производственного объединения Тольяттиазот, для которого в США было закуплено четыре агрегата аммиака, министр финансов СССР Б. Гостев и председатель правления Промстройбанка СССР М. Зотов в своем совместном письме министру по производству удобрений СССР Н. Ольшанскому высказывались вполне определенно: «…Объединением не выполняются и заниженные по сравнению с проектными заданиями планы. Вложив в строительство более 600 миллионов рублей, государством за весь период эксплуатации недополучено против годовых планов 2,4 миллиона тонн аммиака на сумму 250 миллионов рублей, а против проектных заданий потери удваиваются и превышают 0,5 миллиарда рублей».

Тут же в письме Б. Гостева и М. Зотова указывается, что одной из основных причин неудовлетворительной работы производства аммиака являются… конструктивные недоработки отдельных узлов агрегатов.

В заключение хотелось сказать вот что. Поначалу я думал упомянуть лично каждого министра, каждого заместителя министра, отрасли которых повинны в разбазаривании валютных средств. А потом тут же возникла и другая мысль: а почему, собственно, только министров? Почему только их заместителей? Почему не упомянуть и начальников главков, и их заместителей, и всех других ведущих и рядовых специалистов – работников министерств и ведомств, которые могли бы отстоять государственные интересы при закупке импортного оборудования, да вот не стали этого делать? Ведь по нынешним временам вопрос стоит как? От каждого гражданина будет зависеть наше будущее: быть ли нам нацией рабов и сырьевым придатком международных монополий или действительно дать простор таящимся в народе неизмеримым подспудным силам и проявить себя подлинными сынами своего Отечества!

Времена келейных решений, обрекающих нас на новые испытания, унижающих честь Родины, умаляющих искусственно значение нашего труда, – эти времена должны кануть в Лету. Соборным усилием пробудившейся гражданственности, через обретающие достойное качество Советы мы можем и должны пресечь циничную эксплуатацию народной энергии различными ведомствами, выявлять конкретные цепочки должностных лиц, ответственных за действия, очевидно вредоносные, перечеркивающие будущее великой страны.

*  Ж-л «Молодая гвардия», №4, 1989 г.

 

Реквием для флейты с валторной

Фельетон

 

В последнее время пристрастился я к музыке. То сыграю на балалайке задорную кадриль, то под гитару на кухне спою старинный русский романс…

А тут оказия подвернулась. По служебным делам оказался я в Ленинграде. А там уникальная выставка музыкальных инструментов. Бесценное хранилище, крупнейшее инструментальное собрание мирового значения – фактически музыкальный Эрмитаж. Очень многие экспонаты выставки не так уж давно имели постоянное место прописки– Зимний дворец.

А тут еще повстречал я знакомого искусствоведа.

– Выставка при научно-исследовательском отделе Ленинградского института театра, музыки и кинематографии входит в число самых крупных инструментальных музеев мира, – сказал он мне. – О степени ценности хранящихся там экспонатов может свидетельствовать хотя бы один факт. Институтом были экспонированы на Всемирной выставке в Канаде 14 инструментов, из которых одна только флейта оценена в два миллиона рублей. Вот так-то!.. В собрании выставки спинет XV века – уникум, цену которого невозможно определить. Ряд клавишных инструментов, сделанных в Петербурге в конце XVIII – начале XIX веков, не представлен ни в одном музее мира: личные фортепьяно Глинки, Римского-Корсакова, Даргомыжского, Рубинштейна…

Пришел я на выставку, а мне сообщают, мол, без ведома ректора института Н.М. Волынкина пускать не велено. Я – к Волынкину.

– Извините,– отвечает мне деликатно ректор,– но что именно вас интересует?

– Ну, для начала хотя бы узреть двенадцатиклапанный кларнет гренадильного дерева парижской фабрики Бюффе. Из собрания Александра III…

– К сожалению, – ответил ректор, – вы несколько опоздали. Этот инструмент куда-то исчез…

– Исчез? – удивился я.– Вот те на!.. Но, надеюсь, скрипка работы Небе и тирольская скрипка с этикетом Себастьяна Клотца на месте?

– К сожалению,– развел руками ректор,– и их теперь ни в экспозиции, ни в запасниках, ни среди предметов с утраченными инвентарными номерами не обнаружишь…

– Ничего себе! Так, может, и пятидесятисемиструнных хроматических столообразных гуслей нет?

– Их постигла та же участь…– грустно проговорил ректор. – Тоже пропали!

– Это что же у вас происходит? – в сердцах воскликнул я. – Ведь так и до знаменитого колокола 1686 года из бывшей церкви фарфорового завода могут добраться!..

– Уже добрались…– промолвил ректор.– И теперь неизвестно, кому звонит колокол…

– Ну и дела! – сокрушенно сказал я.– Так что же выходит: все экспонаты выставки пропали?

– Нет, не все! – последовал ответ.– Некоторые уникальные музыкальные инструменты подменены, а еще большее их число либо разукомплектовано, либо сильно повреждено…

Грустно и горько было все это слышать. А когда я побеседовал с заместителем главного бухгалтера института М.Е. Михайловой, то и вовсе впал в уныние…

По описи выставки, к примеру, французский кларнет под инвентарным номером И-34 значится как инструмент Геккеля из черного дерева. Поступил он будто бы в коллекцию Придворного хора не позднее 1900 года. В действительности же это пластмассовый инструмент, изготовленный Ленинградским заводом духовых музыкальных инструментов в 1967 году… В другом месте описи рядом с инвентарным номером И-1618 поверх соскобленного наименования «арфа» написано слово «цитра» и дано описание инструмента, соответствующего этой подложной записи… Всех подобных примеров тут не перечислить!

В экспозиционных помещениях и в запасных хранилищах сотни предметов не оприходованы и не оформлены, как положено. Представленные же в актах основания для списания многих уникальных инструментов до удивления малозвучны. И удивляет, как они могли служить поводом к принятию решения по уничтожению памятников культуры. Так, одним актом списано сразу 29 предметов, многие из которых представляют собой либо значительные антикварные ценности (например, часы-орган), либо мемориальные предметы (орган, принадлежавший известному русскому композитору XIX века П. Турчанинову).

В числе разукомплектованных, сильно поврежденных и полностью разрушенных экспонатов многие инструменты знаменитых мастеров прошлых веков: фортепьяно Рирта, часы с органом работы Штрассера; съедены грызунами различные фисгармонии, арфы, гусли, литавры, флейты, валторны, свирели…

Крупная коллекция старинных клавишных инструментов «сыграла» сначала в мокрый подвал, а затем – в помещение с повышенной температурой. В результате деки полопались, металлические части «зацвели».

А М.Е. Михайлова между тем уже рассказывала о работе закупочной комиссии выставки:

– Кларнет под инвентарным номером И-30 был списан как «утраченный». А некоторое время спустя этот же инструмент был снова куплен в Феодосии и ему присвоили другой инвентарный номер… И что странно: два инвентарных номера соседствуют друг с другом… Точно так же закупочная комиссия, не видя экспонатов, приобрела не так давно у бывшего сотрудника института А.М. Мирека за 25 тысяч рублей сто гармошек, из которых четверть детские и губные…

Слушал я, слушал Марию Ефимовну, а затем и говорю:

– Хорошо, а куда смотрела бухгалтерия?

– Смотрим, куда следует,– спокойно произнесла М.Е. Михайлова.– Но побывавший в нашем вузе представитель Министерства культуры РСФСР разъяснил, что бухгалтерия должна иметь на проведение инвентаризации в музее специальное решение ректората с обязательным привлечением эксперта… Ну а ректорат наш, судя по всему, с этим делом почему-то не спешил… Между прочим, за последние десятки лет никакой ревизии или инвентаризации на этой выставке никем не проводилось. В закупочную же комиссию нас, представителей бухгалтерии, не включают…

Сильно удивляет спокойствие ректора института Н.М. Волынкина. И даже когда на ученом совете был остро поставлен вопрос о крайне плохом учете и хранении музыкальных инструментов, ректор в своем заключительном слове пытался задать мажорный тон: «Я полагаю, что в научно-исследовательском отделе достаточно разумных холодных голов… У коллектива НИО достаточно своих средств и сил для того, чтобы не выносить эту конфликтную ситуацию на решение совета института или партийной и профсоюзной организаций института».

Но члены совета настояли, и инвентаризация экспонатов выставки была все же проведена.

– Со всей ответственностью заявляю,– сказал мне председатель инвентаризационной комиссии Ф.В. Равдоникас,– что на выставке никакого учета не существует… Нет книг по учету драгоценностей и драгоценных металлов, по учету временных, постоянных и дарственных поступлений… А с какими трудностями комиссии пришлось сталкиваться, чтобы получить для работы хоть какие-нибудь документы от материально ответственных за выставку С.Я. Левина и Н.А. Лисовой! Так мы прикоснулись только лишь к музыкальным инструментам… Документы же и книги учета по иконографии и библиотеке находятся примерно в таком же беспорядке! В инвентарной книге по иконографии сорвана печать и нарушена шнуровка. А в книге учета по библиотеке нет даже намека на печать и шнуровку. А в библиотеке должны быть уникальные экземпляры XIV—XVIII веков!..

– И еще какие! – вставила член инвентаризационной комиссии кандидат искусствоведения А.Л. Порфирьева.– Когда я обнаружила среди рукописных нот, помещенных в сырой подвал, автограф Баха – у меня затряслись руки!..

На выставке было два хозяина: Левин и Лисова… А ответчиков – ни одного!

И тогда еще раз я обратился к ректору института Н.М. Волынкину:

– Но смогу ли я хоть посмотреть на то, что осталось от выставки? Пока еще оно цело?!

– Нет! – ответил ректор.– Вдруг вы еще чего-нибудь не обнаружите из того, что есть в каталоге?!

*  «Советская Россия», 19.01.1984 г.

 

На бумажном фундаменте

 

Разработки вузовских ученых вносят заметный вклад в развитие народного хозяйства страны. В подтверждение можно привести длинный перечень примеров и цифр. Однако если подходить к вузовской науке с точки зрения эффективности использования ее возможностей – а именно так ставится сегодня вопрос,– то следует признать, что научный потенциал работает пока далеко не в полную силу. Возьмем хоздоговорные научные работы. Существующая система научного содружества института и завода и сегодня стоит на зыбком условном фундаменте экономического эффекта, который легко увидеть в бумагах, но куда труднее обнаружить в деле. Чтобы не быть голословными, предлагаем совершить экскурсию в любой студенческий город. Куда? Ну, к примеру, в Барнаул…

Заведующий научно-исследовательским сектором медицинского института А. Меньшиков, узнав о цели визита. приветливо повел рассказ: «Нам есть чем гордиться! Вот, пожалуйста, тема: «Санитарно-гигиеническая оценка территории и природно-очаговые болезни бассейна реки Алей». Наш доцент взял с Алтайского краевого управления сельского хозяйства всего лишь сорок тысяч рублей, а реальный экономический эффект от внедрения результатов исследований по этой теме составил 317250 рублей… Об этом официально сообщили начальник краевого управления сельского хозяйства Д. Нартов и главный бухгалтер Н. Мешков».

Я – в управление сельского хозяйства, к Н. Мешкову. Спрашиваю его: как повлияли на финансовые показатели вашего управления научные разработки с объявленным экономическим эффектом л размере более чем триста

тысяч рублей? Главный бухгалтер пошелестел документами и говорит:

– Знать не знаю! А подписал эту бумагу по прямому указанию своего начальника Мартова…

Тогда я – в политехнический институт. Он почти рядом с медицинским…

– У нас средства по хоздоговорной тематике осваиваются в больших масштабах! – восторженно произнес ректор В. Радченко.– Принесет ученый весомый акт о внедрении – пожалуйста, получай а приличную премию…

Действительно, в списках против каждой хоздоговорной темы, выполненной вузом, стояла сумма премиальных. Внушительные цифры вселяла надежду. Но стоило только повстречаться с представителями предприятий и организаций, финансировавших выполнение хоздоговорных научных работ, как радужная картина вмиг испарилась.

– Мне, конечно, известно, сколько денег мы перечислили политехническому институту по хоздоговорам,– сказала главный бухгалтер Алтайского моторостроительного производственного объединения Д. Кукуруза.– А вот насчет семисот тысяч рублей экономического эффекта, якобы полученного от внедрения, могу сказать точно: в наших бухгалтерских документах никакого отражения эта солидная сумма не получила. И никак па финансовые показатели объединения не повлияла…

– А меня профессор Л. Гячев уговорил утвердить акт с экономическим эффектом 162319 рублей 65 копеек…– сообщил начальник краевого управления «Транссельхозтехника» Н. Сучков.

Грустно, но чем дальше я углублялся в постижение тонкостей сложившейся «специфики» выполнения хоздоговорных исследований, тем более убеждался, что определить практическую ценность вузовской разработки не просто.

Стереотипные ответы следовали один за другим. От главных бухгалтеров Барнаульского шинного завода Л. Верещагиной, автоколонны № 1247 Алтайского транспортного управления В. Татарниковой, Барнаульского станкостроительного завода А. Рязанова, горэлектросети Барнаула Л. Мотузовой и от многих других представителей различных предприятий.

Остановимся, задумаемся: что же получается? Бухгалтерия любого предприятия или учреждения, выделив денежные средства, непременно потребует скрупулезного финансового отчета: куда пошли деньги, какой эффект, какая прибыль… Но только речь заходит о хоздоговорных работах, это правило почему-то повсеместно забывают. В бухгалтериях предприятий-заказчиков с точностью до копейки говорят, какую сумму перечислили по хоздоговору институту-подрядчику. А чем обернулись затраты, какой реальный экономический эффект от внедрения научных разработок – тут полный молчок.

Вузы порой норовят поживиться за чужой счет. Берут темы, в которых ничего не смыслят, а если и смыслят, то ничего или почти ничего не делают. И диво: не боятся, что схватят за руку, накажут…

А ведь если бы разработчики верили, что, допустим, за недобросовестность или очковтирательство при выполнении хоздоговора накажут, заставят уплатить из собственного кармана, стали бы они обманным путем добывать «галочку» в отчете? Нет, не стали бы! Но они в дурные последствия не верят – вот в чем беда. И на то есть все основания. В практике хоздоговорных работ, пожалуй, не было случая, чтобы ученью вернули обратно предприятию-заказчику деньги за невыполненные исследования. Ну, хоть бы рубль!.. Не принято это делать. И потому еще, что если вернуть неиспользованные деньги, то вузы подведут и заказчиков, и себя. И у тех, и у других годовой план освоения средств, выделенных на научные изыскания, не будет выполнен. Если бы существовал порядок, что предприятие обязано поделиться с министерством частью прибыли, полученной от внедрения новшества, оно бы, уверен, называло цифры экономического эффекта куда осторожнее и объективнее.

Л при всяком беспорядке, как известно, порядка не жди. Взять хотя бы те же финансовые сметы по хоздоговорам… Сплошь и рядом сметы дутые, «потолочные»…

Скажем, профессор Г. Кагаловский и доцент В. Грапитоз из медицинского института для выполнения хоздоговорных тем в прошлом году потребовали от своих заказчиков – Барнаульского сельского строительного комбината и Алтайского краевого управления сельского хозяйства – в два раза больше денег, чем в действительности нужно было… А доцент политехнического института Т. Аунапу при составлении сметы расходов по хоздоговору с Барнаульским станкостроительным заводом перво-наперво запланировал потратить: 31,5 тысячи рублей на зарплату, 25 тысяч рублей па премии, почти пять тысяч рублей на командировки, 744 рубля на междугородные телефонные разговоры.

Что и говорить, размах купеческий. Правда, в этой же смете Т. Аунапу предусмотрел и экспериментально-производственные расходы – 13 332 рубля. Ну, насчет зарплаты, премий и тому подобного тут, как вы догадываетесь, все деньги выбраны с лихвой… А вот экспериментально-производственные расходы по научной теме составили всего-навсего… 263 рубля!

Что же касается служебных командировок, то никаких ограничений! Куда задумал, туда и поезжай. Хоть на край света!.. Тут пальму первенства, пожалуй, следует отдать Алтайскому сельскохозяйственному институту. Заключив хоздоговор, к примеру, на тему о «корректировке материалов почвенного обследования, прошлых лет» или по внедрению методов лечения местных телят, сотрудники отправляются в многодневные изнурительные вояжи в Москву. Киев, Ленинград, Ростов, Днепропетровск. Воронеж…

Алтайские вузы мы, как уже признались, выбрали случайно. Но вряд ли можно дать гарантию, что подобная практика перекачивания государственных средств вузам-подрядчикам не существует в других городах. Везде ли в этой ситуации оказываются па высоте ревизоры финансовые, ревизоры ведомственные?

Видимо, должна существовать более четкая система, которая предусматривала бы доплату хоздоговорных работ только с учетом объективного экономического эффекта. Здесь должны сказать свое слово Госплан СССР, ГКНТ и Министерство финансов.

Сегодня от вузовской науки Страна ожидает максимальной отдачи. Мы за тесный союз институтов с производством, за то, чтобы каждый затраченный в науку рубль давал весомый прибавок в экономику. Но хотим, чтобы это содружество строилось только на деловой основе.

* «Советская Россия», 16.11.1985 г.

 

Рогатый детектив

История одной сделки

 

Решительно не могу согласиться с теми нашими критически настроенными согражданами, которые категорически утверждают: жизнь, мол, нынешних кооператоров – один лишь рай небесный. Дескать, греби деньжищи лопатой – и никаких забот! Легковесно подобное суждение! Ибо каждому артельщику известно: кооперативное дело – занятие хлопотное, беспокойное, а нередко и крайне опасное.

 

Вот и народный депутат СССР, председатель Мособлпотребсоюза Ю. Мариничев сокрушенно поведал мне о всяческих злоключениях кооператива «Подмосковье», входящего в его систему.

А подробности я узнал уже от следователя Главного следственного управления МВД СССР, капитана милиции Н. Попова.

– Для начала хочу, прежде всего, заметить,– сказал Никита Викторович,– что Московский областной союз потребительских обществ (МОСПО) призван в первую очередь снабжать сельское население товарами, закупать на территории области излишки сельхозпродукции и осуществлять ее переработку. И вот для улучшения снабжения жителей столичной области овощами и фруктами в начале 1989 года при МОСПО развернул кипучую деятельность кооператив «Подмосковье». Возглавил его Бердичевский Ефим Моисеевич, уроженец Одессы, бывший полковник Советской Армии, управляющий там тыловыми и снабженческими службами разных уровней. Второй активист кооператива – Гущин Юрий Николаевич. Родился он в Кемеровской области, ранее дважды судимый за мошенничество. Последний раз в 1980 году был приговорен к девяти годам лишения свободы. Третье важное лицо – Гущин Валерий Николаевич, брат Ю. Н. Гущина.

Эти лица,– пояснил следователь Н. Попов,– полностью держали в руках финансы кооператива. Только они имели право получать и распоряжаться деньгами. Через их руки в течение года прошло более 10 миллионов рублей…

Что верно, то верно! Деньги свободно выдавало Сокольническое отделение Промстройбанка столицы, так как кооператив просил их якобы для закупки сельхозпродукции. Фактически же на эту деятельность шла незначительная часть полученных денег. Кооператив же скупал у частных лиц компьютеры и продавал их различным организациям. Так, только кооперативу «Символ» из Красногорска было поставлено техники на сумму более четырех миллионов рублей. В то же время за «активную работу» по закупке сельхозпродукции указанным весьма энергичным лицам кооператива «Подмосковье» руководством МОСПО были проданы без всякой очереди легковые автомашины «Жигули».

Со временем окрепшему кооперативу руководящие лица МОСПО стали давать персональные задания.

Весной 1989 года к первому заместителю председателя МОСПО В. Налимову обратился его давний знакомый, председатель кооперативно-производственного объединения «Жаркент», что в Казахстане, В. Верзилин, предложивший закупить пять тонн рогов сайгака для последующей перепродажи за рубеж. И вскоре Е. Бердичевский и «Мособлкоопэкспорт» (структурное подразделение МОСПО) в лице его генерального директора В. Комарова подписали договор о том, что кооператив поставит пять тонн рогов определенного качества, за что получит три миллиона рублей. При этом никто из руководства МОСПО не поинтересовался, сколько стоят фактически эти рога и каким образом кооператив будет их приобретать. Между тем по постановлению правления МОСПО от 28 июня 1989 года под закупку рогов через «Мособлкоопэкспорт» на счет кооператива «Подмосковье» для начала была перечислена беспроцентная ссуда в сумме 1,5 миллиона рублей.

Энергичные умельцы – подвижники из «Подмосковья», естественно, только этого и ждали. За короткий срок они положили в свои карманы изрядную сумму.

– Из имеющихся материалов уголовного дела,– продолжил следователь Н. Попов,– можно сделать вывод, что рога сайгака приобретались в Казахстане по цене до 100 рублей за килограмм. Однако Е. Бердичевский, Ю. Гущин и другие отчитались, что платили по 550 рублей. Таким образом кооперативные ловкачи «заработали» при попустительстве руководства МОСПО более двух миллионов рублей…

Это дало возможность членам кооператива свободно передвигаться по территории страны, жить в шикарных гостиницах. Ю. Гущин, например, легко устраивался в гостиницу Совета Министров Казахской ССР. Для этого председатель кооперативно-производственного объединения «Жаркент» В. Верзилин лишь подготавливал соответствующие письма о том, что Ю. Гущин является представителем совместного с западной фирмой предприятия.

Не забыты при этом были жены и дочери преуспевающих артельщиков. Скажем, того же Е. Бердичевского, Ю. Гущина. Их тоже устроили в кооператив. И получали они от 700 до 1000 рублей в месяц. А на допросах у следователя, когда задавался вопрос, что же они делали за эти суммы, ответ был стереотипным: «Отвечали на телефонные звонки, где-то что-то записывали…»

Заготовка рогов сайгака производилась в июле – октябре 1989 года. И это несмотря на то, что членам кооператива было известно: 31 мая 1989 года Совет Министров Казахской ССР принял постановление № 167, запрещающее данную деятельность кооператорам. Знало об этом и руководство МОСПО. А для того, чтобы в дальнейшем избежать претензий представителей Казахской ССР, руководители «Мособлкоопэкспорта» и «Продинторга» подписали договор о сотрудничестве задним числом – 25 мая 1989 года. А ведь только 28 июня 1989 года руководство МОСПО дало добро на финансирование операции по закупке рогов сайгака и перечислило кооперативу «Подмосковье» через «Мособлкоопэкспорт» первые полтора миллиона рублей…

Вскоре рога были переправлены во Владивосток. Будут ли они отправлены на экспорт – неизвестно. Заказов от инофирм не предвиделось – спрос на данное сырье упал… Дело приобретало весьма неприятный оборот. И тогда на подмогу своим подопечным энергичным кооператорам бросился лично сам народный депутат СССР, председатель Мособлпотребсоюза Ю. Мариничев.

В своем послании на имя президента Казахской ССР, первого секретаря ЦК Компартии Казахстана Н. Назарбаева, отпечатанном на фирменном бланке народного депутата СССР, Юрий Михайлович сформулировал свою проникновенную просьбу так:

«Глубокоуважаемый Нурсултан Абишевич! В феврале – апреле 1989 года подразделениями Московского облпотребсоюза были заготовлены пять тонн рогов сайгака и 25 мая прошлого года на основании договора были проданы Всесоюзному объединению «Продинторг». С декабря 1989 года это количество рогов сайгака находится во владивостокской конторе «Продинторга», и до сих пор на экспорт они не проданы. Нами же на их приобретение потрачено 3 млн. рублей и ожидается заработать 1250 тыс. инвалютных рублей, которые собираемся потратить на приобретение различного технологического оборудования для производства продуктов питания. Поэтому убедительно прошу Вас рассмотреть нашу просьбу и оказать содействие в реализации рогов сайгака через объединение «Продинторг» или в счет квоты министерства местной промышленности Казахской ССР на взаимовыгодных условиях. Заранее Вам благодарен. Народный депутат СССР, председатель Мособлпотребсоюза Ю. М. Мариничев».

Читатели, безусловно, обратили внимание, что в своей обстоятельной челобитной народный депутат СССР Ю. Мариничев, мягко говоря, несколько исказил факты. Ибо «подразделениями Московского облпотребсоюза были заготовлены пять тонн рогов» никак не в феврале – апреле 1989 года, как утверждает народный депутат, а в июле – октябре прошлого года. И уж тем более эти самые рога не могли быть проданы «Продинторгу» 25 мая прошлого года. Ведь, как мы уже знаем, лишь 28 июня 1989 года правление Мособлпотребсоюза постановило дать добро на закупку рогов.

Так зачем же, спрашивается, грешит народный депутат СССР Ю. Мариничев? А затем, чтобы скрыть незаконность закупочной операции. Но в ответ на свою челобитную Ю. Мариничев получил телетайп за подписью министра И. Едильбаева, в которой, в частности, говорилось, что сданные рога дальневосточному отделению «Продинторга» незаконно заготовлены в Казахстане, что партия рогов является национальным достоянием Казахской ССР и подлежит возврату. Министр попросил народного депутата дать указание подведомственным организациям и должностным лицам безотлагательно сдать рога «Охотзоопрому». «К избраннику народа обращаемся быть выше узковедомственных сомнительных интересов,– значится в телетайпе.– Ваша просьба республикой не поддерживается. В противном случае трудовые коллективы «Госохотпромхозов» будут вынуждены обратиться к Президенту СССР».

Вот ведь как обернулось дело!

Нет, я решительно не могу согласиться с теми нашими критически настроенными согражданами, которые утверждают, что жизнь кооператоров райская… Вы сами убедились, что подобное суждение по меньшей мере легковесно. И, надеюсь, теперь каждый усвоит, что кооперативное дело – занятие хлопотное, беспокойное, а нередко даже опасное.

* Ж-л «Молодая гвардия», №10, 1990 г.

 

Южное солнце в розницу

 

Иной раз реальная жизнь обгоняет самую смелую фантазию. Совсем недавно, перед моим отъездом на Кавминводы, встречаю знакомого доцента Пипкова. Он загорелый, веселый… Спрашиваю:

– Никак после отпуска?

– Да нет, – улыбается Пипков.– Отпуск мой еще и не начинался. Я его перенес на зиму. Хочу в Закарпатье на горных лыжах покататься…

– Но загар-то откуда?

– Я вчера с юга вернулся. Провел месяц в клинике одного из научно-исследовательских институтов курортологии… Так сказать, побывал на лечении…

– На лечении? – удивился я.– Что-то не слышал о твоем пошатнувшемся здоровье.

– А что? – парировал доцент.– Почему было не воспользоваться подвернувшейся возможностью? И в следующем году поеду туда же.

– Уже на одной из центральных улиц Пятигорска я обратил внимание на вывеску: «Научно– исследовательский институт курортологии и физиотерапии». Тут невольно вспомнился рассказ доцента Пипкова, и я решил зайти в институт.

Заместитель директора НИИКФ Л.И. Новожилова развела руками.

– У нас в институте ничего подобного быть не может! Факты нарушения установленного порядка исключены. Путевки для больных, поступающих в клиники нашего института, распределяются исключительно централизованно.

Для вящей убедительности передо мной положили на стол огромные папки с письмами.

Открыл одну из них. Путевки в клиники института действительно распределяются строго централизованно. Персональный пенсионер Н. П. Гусейнова из Махачкалы, например, пишет:

«Страдаю распространенным межпозвонковым остеохондрозом… Убедительно прошу вас выслать путевку… Б надежде на сочувствие». Надежда пожилой жительницы на сочувствие была напрасной. Официальный ответ директора Пятигорского НИИ курортологии и физиотерапии Н. Г. Кривобокова гласил:

«Институт не имеет самостоятельного права распределения путевок. Путевки, согласно приказу Министерства здравоохранения РСФСР, распределяются централизованно через республиканские министерства здравоохранения, куда вам следует обратиться».

Не скрою, я порадовался: рассказ доцента Пипкова о том, что в клинике такого рода путевки распределяются не по назначению, не подтвердился. Но у самого выхода из института ко мне подошла пожилая сотрудница в белом халате и вполголоса сказала:

– Извините, но если вам нужна путёвочка в наш институт, могу посоветовать, к кому обратиться…

– К кому же?

– А это в зависимости от того, в какую из клиник нашего института вы желаете попасть… Если, скажем, в Ессентукскую, то получить путевку вам поможет управляющий Кисловодским ремонтно-строительным трестом № 5 В.Б. Нугзаров… Ежели в Железноводскую – то лучше всего обратиться к начальнику Северо-Кавказского зонального управления санаториев И.Д. Топурия. А если вы хотите отдохнуть в Кисловодской клинике, то поезжайте к начальнику второго участка Ессентукского строительно-монтажного управления производственного бройлерного объединения «Ставропольское» Р. В. Канну…

Я – в бухгалтерию института. Главный бухгалтер О.К. Быковская меня просветила: кому, по чьему ходатайству и сколько было выдано путевок. Да так просветила, что через полчаса я убедился: мой знакомый доцент прав на все сто процентов. При известной предприимчивости путевку в НИИ курортологии и физиотерапии добыть не составляло труда. Главный бухгалтер привела сотни примеров того, как люди в обход всех норм и законоположений, пользуясь протекциями, знакомствами, связями, а проще говоря, «по блату», приобретали путевки в ту или иную клинику института.

Технология добычи путевок крайне проста и стереотипна. Скажем, тот же вышеупомянутый управляющий Кисловодским ремонтно-строительным трестом № 5 В.Б. Нугзаров на служебном бланке пишет письмо-ходатайство директору НИИ курортологии и физиотерапии Н.Г. Кривобокову: «Просим вар изыскать возможность в приобретении одной путевки для нашей сотрудницы Микаэлян Р. С…» Незамедлительно на официальном письме появляется виза главного врача Ессентукской клиники Д.И. Топурия: «Ходатайствую на июль». Тут же сразу следует и резолюция-предписание директора института Н. Г. Кривобокова бухгалтерии: выделить путевку. На поверку же оказалось, что Р.С. Микаэлян в тресте № 5 не работала и Не работает, а является лишь родственницей одного из его работников.

Всех примеров протекционизма и вариантов реализации «деловых» связей здесь, конечно, не перечислить. Но не могу не упомянуть наиболее преуспевшего на этой ниве начальника Северо-Кавказского хозрасчетного участка № 11 Минчермета СССР Я.Г. Полиева. Как «специалист» по отбору «больных» он пользуется настолько большим авторитетом в глазах директора НИИ курортологии и физиотерапии Н.Г. Кривобокова, что тот без всякой проволочки размещает в подопечные ему клиники любого полиевского «пациента» из Тбилиси, Тулы или другого города.

Впрочем, директор института Н.Г. Кривобоков благосклонно относится и к другим полезным и нужным должностным лицам-поставщикам «больных» для его клиники. Особенно, когда они к просьбе выделить путевку присовокупляют такие вот по-человечески теплые, веские и убедительные сочетания слов: «для брата бухгалтера», «жене ведущего сотрудника», «дочери нашего работника», «мужу нашего врача»…

В равной мере директор института Н.Г. Кривобоков внимателен и к супружеским парам. Услугами клиник их пользуются сотни! А некоторые из них, такие, например, как москвич М.С. Либман с супругой, ассистент Ставропольского мединститута Е.П. Котти с супругом и другие, успели побывать здесь неоднократно.

Кавминводские ученые-курортологи даже заметили одну любопытную особенность: как только солнце поворачивает к лету, резко повышается среди больных процент супружеских пар, в особенности медицинских работников. Любопытно, что обычно диагноз у мужа и жены одинаков.

Но ведь в Минздраве РСФСР должны знать, что творится в подчиненном ему институте, как производится отбор больных?

Знают! Главный инспектор – врач Главного управления противотуберкулезной помощи и спецсанаториев этого министерства О.Д. Петров даже особую справку составил по результатам проверки правильности использования госбюджетных путевок в клиники Пятигорского НИИ курортологии и физиотерапии. И недвусмысленно отметил в ней, что «здравотделы направляют незначительное количество рабочих», что «некоторые территории направляют на лечение преимущественно руководителей промышленных предприятий, вузов, работников торговли, службы быта и медицинских работников», что, наконец, «выполнение научной тематики клиниками затрудняется тем, что… поступает значительное количество нетематических больных…»

Как же отреагировал на эти серьезные замечания своего подчиненного начальник Главного управления противотуберкулезной помощи и спецсанаториев А.Г. Сычев? А как он мог принципиально отреагировать, если в то же время сам письменно, на министерском бланке распорядился директору института Н.Г. Кривобокову выделить путевки в Ессентукскую клинику повару подмосковного города Видное Е.Г. Анохиной и ее мужу, мастеру столичного ателье Н.И. Витковской, и многим другим…

Каково же было последнее слово зам. директора института Л. И. Новожиловой? На прощание она сказала:

– Я хочу заявить официально: вашего знакомого доцента Пипкова в наших клиниках не было!

Я не возражал. Потому что Пипков мог отдыхать совсем в другом НИИ курортологии…

Уже перед самым отъездом я зашел в курортные бюро. Тысячи, десятки тысяч писем приходят сюда.

Пишут из Сибири, Донбасса, Кузбасса, с Дальнего Востока и Урала… Просят об одном: дать возможность поправить здоровье. На письмах же я видел однотипные размашистые резолюции: «отказать», «дать отрицательный ответ»…

* «Советская Россия», 28.08.1983 г.

 

Преступники есть преступники,

а как назвать их высших покровителей?

 

В последнее время только и слышишь широковещательные заявления иных наших доморощенных предпринимателей-кооператоров и их иноземных подпевал-бизнесменов: мол, куда ни повернешься, все и вся в Стране Советов препятствует крупномасштабному развороту современных энергичных людей. Да нет же и нет! Ничего подобного! Дерзай, сколько хочешь, и никто тебя не остановит, не запретит! Любую сногсшибательную операцию можно провернуть посредством наших ловких кооператоров! Даже ежели живешь далеко за пределами страны их обитания…

Скажем, какому-нибудь иноземцу (из чистого любопытства, естественно) вдруг срочно понадобилось знать, из чего такого особенного состоит какой-либо уникальный металлический сплав, используемый советскими специалистами при производстве космических и всяких других летательных аппаратов. Что ж, пожалуйста! Подобный заказ нашими кооператорами может быть выполнен незамедлительно. Вопрос лишь в том, где конкретно проживает упомянутый любознательный господин. Ежели он обитает поближе к Апеннинскому полуострову, то ему лучше всего воспользоваться услугами итальянской фирмы «Ортофруттикола Ломбарда». А ежели любопытствующий иноземец облюбовал Скандинавский полуостров, то ему следует обратиться в офис шведской фирмы «Аксель Юнсон». Опытные фирмачи-профессионалы с полуслова поймут, что от них требуется, и незамедлительно задействуют ну хотя бы рижский кооператив «Инженер».

Именно о подобной сделке мне и поведал прокурор Запорожской области государственный советник юстиции 3-го класса В. Щур.

– Заместитель генерального директора Запорожского производственного объединения «Моторостроитель» Минавиапрома СССР О. Гайдамаченко, – рассказал Василий Федорович, – с одобрения генерального директора этого объединения В. Богуслаева заключил в нарушение закона договор с председателем рижского кооператива «Инженер» Н. Кулешовым о поставке этому кооперативу для продажи за границу 206 тонн отходов жаропрочных сталей с высоким содержанием никеля и хрома. В числе отправленного металлолома находились и 60 тонн дорогостоящей жаропрочной стали ЭП-742, которую запрещено экспортировать.

А чтобы заинтересовать О. Гайдамаченко в поставке кооперативу проката дорогостоящих металлов под видом лома изделий и отходов производства, Н. Кулешов предложил ему оплату за сортировку и погрузку металла по 100-150 рублей за тонну. Хотя плата за эти операции входит в сбытовую цену металла. Из этой суммы 30 процентов причиталось лично О. Гайдамаченко. А остальные деньги в равной пропорции делились между привлеченными им работниками объединения: начальником цеха металлолома В. Даровским, заместителем начальника транспортного цеха М. Молчановым и другими.

Гешефт провернули на славу! О. Гайдамаченко получил 7 тысяч рублей, В. Даровский, М. Молчанов и остальные по 2,5 тысячи рублей. Всего кооперативом было перечислено на сберкнижки О. Гайдамаченко и его помощников 23 тысячи рублей. Кроме того, кооператив поставил услужливому объединению «Моторостроитель» три легковых автомобиля «Вольво-240», микроавтобус «Ниссан». Правда, впоследствии обнаружилась досадная закавыка: согласно таможенной декларации и контракту между германской фирмой «Хасивил ЛТД Висбаден» и кооперативом «Инженер» указанные автомобили являются собственностью фирмы и переданы кооперативу в аренду сроком на пять лет…

Отправка дорогостоящего металла в Ригу подкосила годовой госзаказ по сдаче металлолома объединения. А вот 206 тонн жаропрочных сталей на сумму 1,3 миллиона рублей, оказавшиеся в руках «Инженера», были проданы за доллары шведской фирме «Аксель Юнсон» и итальянской фирме «Ортофруттикола Ломбарда». А советский теплоход «Пьер-Пуйяд» поспешил доставить ценнейший груз адресатам…

– Но ведь такие сомнительные операции архиопасно проводить!– прервут меня иные читатели.– Вот ведь с «АНТом» что получилось! Почитай, год уже и следствие идет, и ревизии… А сами кооператоры-то небось поиздержались, перебиваются с хлеба на воду?..

Ну, на сей счет можете быть спокойны! Тут всякие опасения излишни! Энергичные кооператоры-«антовцы» живут по-прежнему припеваючи. Более того, с оптимистической уверенностью смотрят в лучезарное рыночное будущее. И все потому, что у главы концерна «АНТ» В. Ряшенцева, как по щучьему велению, объявились новые, не менее влиятельные покровители. Но теперь уже в Верховном Совете и правительстве РСФСР. Конечно же, ситуация была не из легких, больше того – архикритической! В наступление пошли ревизоры-финансисты, в разгаре было следствие, вполне реально в обозримом будущем грозно маячила и массивная металлическая решетка казенного дома.

Надо было действовать без промедления! Причем решительно и кардинально. Ведь не терять же по-глупому в один момент все то добро, что «наработано» до этого «АНТом» и скопилось в морских портах для отправки за рубеж! И то, что к этому времени В. Ряшенцев стал еще и членом правления Информационно-коммерческого центра «Инком НВ», было явно недостаточно… Короче, срочно требовалось создать новую «крышу» с более солидной вывеской, нечто вроде акционерного общества – промышленно-коммерческой компании, скажем, под названием «Российский Дом». И почему не учредить подобную вполне официальную «крышу» под благовидным предлогом реализации программ защиты малоимущих слоев населения многострадальной России в условиях грядущей рыночной экономики? Эта-то новоявленная компания по эстафете и могла бы поглотить «наработки» «АНТа», а заодно и взять его проштрафившихся руководителей под свое официальное крыло. Потому-то утвердить создание новой компании «Российский Дом» своим постановлением должен был как минимум первый заместитель Председателя Верховного Совета РСФСР Р. Хасбулатов…

А коль сверхзадача сформулирована весьма четко, можно было и незамедлительно действовать. Благо особого труда не составило срочно созвать учредительную конференцию акционеров промышленно-коммерческой компании «Российский Дом». В ней охотно согласились участвовать министр внешних экономических связей РСФСР В. Ярошенко, министр финансов РСФСР Б. Федоров, министр печати и информации РСФСР М. Полторанин, министр промышленности РСФСР В. Кисин, член правления Московского инновационного коммерческого банка А. Асотиани, член правления информационно-коммерческой фирмы «ТЕЛЛУС» П. Шпякин – он же один из генеральных директоров в «АНТе».

И вот перед всеми участниками учредительной конференции 14 августа 1990 года с пламенной речью и выступил В. Ряшенцев, убеждая их создать компанию «Российский Дом», и заодно утвердить проект ее устава. Не преминул при этом Ряшенцев особо подчеркнуть, что «предметом деятельности компании» будет, прежде всего, «реализация программ защиты малоимущих слоев населения в условиях рыночной экономики».

Присутствовавшие соучредители глубоко прониклись пониманием специфики сложившейся ситуации и сразу же единогласно поддержали инициативу находчивого и ловкого на выдумки руководителя «АНТа» В. Ряшенцева.

Но на голом месте солидную организацию, как известно, не учреждают. И потому Ряшенцев тут же пообещал для начала внести в уставной капитал вновь создаваемой компании имущество, оцененное учредителями в семнадцать миллионов пятьсот тысяч рублей. А вслед за Ряшенцевым еще и его «правая рука» в «АНТе» П. Шпякин также пообещал внести в уставной фонд компании имущество, оцененное учредителями аж в двадцать пять миллионов рублей…

Такая завидная щедрость прогрессивно мыслящих предпринимателей, безусловно, пришлась по душе республиканским министрам и представителю коммерческого банка. И, естественно, оба они (и Ряшенцев и Шпякин) тут же были единогласно избраны в Совет директоров вновь созданной компании «Российский Дом»…

А для вящей убедительности содеянного, все собравшиеся единомышленники не только подписали протокол учредительной конференции и устав мгновенно созданной промышленно-коммерческой компании «Российский Дом», но еще и скрепили эти документы своими круглыми (преимущественно гербовыми) печатями. Ну а дальше уже все было дело техники. Не прошло и семидесяти двух часов после успешно завершенной учредительной конференции, как в оперативном порядке первый заместитель Председателя Верховного Совета РСФСР Р. Хасбулатов собственноручно подписал Постановление № 147-1 Президиума Верховного Совета РСФСР, коим мир извещался «О создании акционерного общества – промышленно-коммерческая компания «Российский Дом» (так в документе!). Само собой, естественно, в «целях обеспечения населения РСФСР товарами народного потребления и продовольствием»…

В постановлении том Р. Хасбулатовым давались и весьма конкретные предписания разным инстанциям. Совету Министров РСФСР, к примеру, предлагалось «установить льготы, по налогообложению компании». А заместителю Председателя Совета Министров РСФСР т. Фильшину– «подготовить в срок до 1 октября 1990 г. программу неотложных мер по организации экспортных и импортных поставок компании».

Вслед за этим и Председатель Совета Министров РСФСР И. Силаев незамедлительно подписал специальное постановление за № 336 «О деятельности акционерного общества – Промышленно-коммерческая компания «Российский Дом» (так в документе!). В нем, в частности, сказано: «Министерству внутренних дел РСФСР, Государственному комитету РСФСР по общественной безопасности и взаимодействию с Министерством обороны СССР и КГБ СССР оказывать содействие компании на договорной основе в обеспечении безопасности перевозки грузов и их хранения». Председатель Совмина РСФСР И. Силаев совместно с министром внешних экономических связей РСФСР В. Ярошенко к тому ж еще выдали вновь созданной компании и лицензию под № 1, дающую право «Российскому Дому» в течение двух с половиной лет беспрепятственно заключать контракты на поставки товаров стоимостью в пять миллиардов инвалютных рублей…

И как же собираются находчивые предприниматели из «Российского Дома» обеспечить население РСФСР товарами широкого потребления и реализовать программы защиты малоимущих людей в условиях грядущей рыночной экономики? Оказывается, проще простого! Для осуществления сих высоких целей лицензией под № 1, на которой четко значится роспись Предсовмина РСФСР И. Силаева, доморощенным бизнесменам в пределах пяти миллиардов инвалютных рублей разрешается беспрепятственно вывозить из нашей страны все, что им заблагорассудится, на что глаз ляжет… Судите сами. Вот номенклатура продукции, которую согласно лицензии, выданной Совмином РСФСР, позволительно экспортировать бизнесменам «Российского Дома» из Страны Советов: сырье для производства пищевкусовых товаров, пищевкусовые товары, промышленные товары народного потребления, операции (услуги) материального характера, машины, оборудование и транспортные средства, топливо, минеральное сырье, металлы, химические продукты, удобрения, каучук, строительные материалы и детали, сырье и продукты его переработки… Подлежат также вывозу хрустальные изделия, оконное стекло, вилы, серпы, светильники, детские игрушки, посуда, кожаная и спортивная обувь, одежда, ткани, кожсырье из шкур домашних и диких животных, ковры, пианино, электрогитары, художественный фарфор, строевые бревна, пылесосы, ювелирные изделия, мотоциклы, парфюмерия и косметическая продукция, изделия из самоцветных камней и драгоценных металлов, эритромицин, норсульфазол, сульфадимезин. Да разве перечислишь все! И это при нынешнем нашем дефиците!

Между тем не успел Иван Степанович Силаев подписать упомянутое правительственное постановление № 336 от 1 сентября 1990 года, как в адрес начальника Новороссийского морского торгового порта В. Быкова уже полетела депеша, исполненная на официальном бланке Промышленно-коммерческой компании А/О «Российский Дом»: «Информируем Вас, что грузы, принадлежащие Промышленному государственно-кооперативному объединению «АНТ», находящиеся на территории Вашего порта, в настоящее время являются собственностью Промышленно-коммерческой компании «Российский Дом». Услуги Новороссийского Морторгпорта по хранению указанных грузов будут полностью оплачены. Охрана грузов по договоренности с тов. Федоряниным Е. П. будет осуществляться линейным отделением внутренних дел в порту Новороссийск». Вот таким образом российское правительство спасало имущество «АНТа».

А вот что поведал несколько позже о вновь созданной компании «Российский Дом» гражданин Франции Мако Алан:

«Летом 1990 года Ряшенцев и Гринев приезжали в Париж и сообщили, что основана коммерческая фирма «Российский Дом». В сентябре 1990 года Ряшенцев вновь приезжал в Париж. С ним были Шпякин, Гринев, а также представители правительства России Хасбулатов, Федоров, Ярошенко и какой-то представитель Российского банка. У них были предложения о продолжении и расширении сотрудничества с нами. Я предпринял усилия к тому, чтобы их принял премьер-министр Франции, однако нас принял шеф кабинета премьер-министра м-е Годино. На встрече присутствовали Ряшенцев, Гринев, Шпякин, представители правительства России. Это была неофициальная встреча. Когда беседовали у м-е Годино, Хасбулатов о «Российском Доме» сказал, что на 40 процентов капитал принадлежит министерствам и Московскому Инкомбанку, а на 60 процентов деньги негосударственных организаций…»

Так что, как видите, особо беспокоиться о Ряшенцеве и иже с ним в период затянувшихся ревизий и следствия по «АНТу» не приходится. Могущественные у него покровители! У него и у таких, как он, дельцов, готовых продать Россию на корню за те же 140 миллиардов. Уж им-то господа демократы служат верой и правдой.

* Ж-л «Молодая гвардия», №7, 19991 г.

 

Аппетит приходит во время еды

Не по-хозяйски используют иные ведомства валютные ресурсы

 

С 1974 по 1984 г. наша страна только от продажи нефти и нефтепродуктов получила доход в размере 170 миллиардов долларов. Сумма колоссальная. Как она была истрачена? Часть нефтедолларов пошла на оплату закупок зерна, которое мы разучились производить сами в нужном количестве. Кое-что материализовалось в виде той импортной одежды, обуви и других товаров, которые мы хорошо делать еще не научились. И все же остаток оказался очень и очень немалым. Он в значительной части своей был истрачен на приобретение западного промышленного оборудования для действовавших и особенно строящихся предприятий.

 

Трудно сказать об эффективности  сделанных в те времена закупок. Никаких обобщенных данных в открытую печать не попадало, да и есть сомнения, что они вообще существовали. Однако катастрофическое положение, в котором к середине 80-х годов находилась наша экономика, достаточно красноречиво свидетельствует в том числе и об отдаче «инвалютстроя».

С тех пор река экспортной нефти (если считать в долларах) сильно обмелела. Убыло в магазинах товаров с клеймом «оттуда». Но поставки техники из развитых стран продолжаются – и за наличные, и в кредит на компенсационной основе, и в рамках совместных предприятий. В ряде выступлений акцент теперь делается на благоприятных социальных последствиях такой политики: налаживается совместное производство высококачественных товаров для народа. Действительно, на торговых ярлыках появились русскоязычные надписи типа «Карден» или «Саламандра». И здесь же арабскими цифрами, имеющими общемировое хождение,– цены. Воистину саламандровые. Тем не менее пришествие Кардена к массовому покупателю пока никак не просматривается.

Так куда же идет инвалюта? Или, говоря научно, каким образом и с какими результатами инвестируется?

***

Вот несколько примеров, взятых из деятельности некоторых наших министерств и ведомств.

Минчермет СССР обосновал необходимость строительства в Белоруссии завода для обеспечения предприятий СССР мелкосортным прокатом, получаемым из металлолома. Производство, конечно, нужное и полезное. Но вступившая в строй в июне 1984 года первая очередь Белорусского металлургического завода, на создание которой было затрачено 518 миллионов валютных рублей, вместо предусмотренной проектом прибыли (36 миллионов рублей) за два года эксплуатации (1985—1986 годы) принесла убыток на сумму 44 миллиона.

Однако этот факт не послужил сигналом Минчермету СССР для анализа сложившейся ситуации, а, как ни странно, явился толчком к дальнейшему растранжириванию валюты путем закупки у австрийской фирмы второй очереди завода стоимостью 599 миллионов валютных рублей. При этом вновь закупаемое оборудование будет использоваться только на 50 процентов.

Валютный лимит, выделенный правительством на строительство второй очереди завода, превышен за счет уплаты инофирме процентов за кредит на 174,2 миллиона рублей.

И еще сюрпризы. Срок окупаемости по технико-экономическому обоснованию был определен в 8,5 года, по предварительному проекту – 17 лет, по утвержденному проекту—в 25 лет, по оценке же Промстройбанка с учетом не учтенных в проекте эксплуатационных расходов, – в 36 лет! Можно сказать, не окупится никогда.

…Бывший Минлегпищемаш СССР организовал совместное предприятие «Совиталпродмаш». Промстройбанк СССР провел анализ проекта и установил крупные просчеты нашего ведомства, что ведет к получению итальянской стороной необоснованной прибыли за счет советского участника. Каким образом? Очень просто. При расчете взноса советской стороны в уставной фонд не была учтена стоимость землепользования, затраты на строительство производственных зданий и сооружений, не предусмотрена арендная плата за объекты жилья и инфраструктуры.

Оценка отечественных трудовых ресурсов произведена по советским нормам и тарифам, в то время как среднемировой уровень оплаты высококвалифицированных рабочих в 8-10 раз выше. Поэтому, если исходить из среднемирового уровня стоимости трудовых ресурсов, то за часть их стоимости, приходящейся на экспортную продукцию (15 процентов), советской стороне полагается компенсация порядка 77 миллионов рублей.

За счет этих факторов итальянская сторона вместо 26,7 процента участия в уставном капитале по учредительному договору фактически вносит 15,7 процента, что делает ее риск минимальным. Этот риск еще более уменьшается, если будут удовлетворены требования иностранного участника уплачивать ему еще 40 процентов от валютной выручки совместного предприятия в виде комиссионных за сбыт продукции на внешних рынках. В этих условиях в случае неэффективной работы предприятия вся тяжесть потерь ляжет на советскую сторону.

…В 1985 году было принято решение о закупке по импорту оборудования для завода по производству липкой ленты и технологии изготовления этого материала. Контракт был заключен с фирмой «Берстоф» из ФРГ. Общая стоимость оборудования составила 125 миллионов рублей, которое в основном уже в нашу страну прибыло. К строительству завода приступили в 1987 году, и установленные задания выполнены.

Но вот реприманд неожиданный! Отечественная промышленность, оказывается, не выпускает всех необходимых компонентов для производства липкой ленты, в частности смолу «эскорец». Вот и выходит, что затраченные на закупку оборудования средства (48 миллионов западногерманских марок) не освободили страну от зависимости от иностранных поставок при сооружении газопроводов.

Кроме того, экспертизой Госстроя СССР было установлено, что продукция, изготовленная на оборудовании и по технологии фирмы, в наших условиях выдерживает сроки эксплуатации не более 7 лет при нормативном сроке – 33 года.

В текущей пятилетке ежегодно за границей приобретается машин, оборудования и транспортных средств на сумму порядка 25 миллиардов рублей. Это составляет 40 процентов всего импорта СССР. В наибольших объемах оборудование направляется на развитие таких отраслей, как черная металлургия, химическая, газовая, лесная и нефтяная промышленности.

Проведенный Промстройбанком СССР анализ позволяет сделать вывод, что негативные тенденции в импортной политике сохранятся и в 1989 году. По-прежнему планы и расчеты импортных закупок не ставятся в зависимость от наличия у хозорганов заработанных средств, без учета использования уже накопленного к сдаче в монтаж и вновь закупаемого оборудования.

Так, нынешний план Минхимпрома СССР по импорту в четыре раза превышает его экспорт. Тем не менее, в условиях крайнего дефицита валютных средств министерство планирует закупить за границей в 1989 году оборудования на 884 миллиона рублей, из которого в год завоза будет установлено лишь 32 процента. И это в условиях, когда более половины всех накопленных министерством запасов – сверхплановые.

Планирует увеличить закупки по импорту на 47 процентов и Миннефтехимпром СССР, хотя на складах его строек лежит более пяти лет оборудование стоимостью 50 миллионов рублей.

На стройках Минчермета СССР тоже скопилось импортного оборудования на сотни миллионов рублей, в том числе с истекшими сроками сдачи в монтаж – на 86 миллионов. На оборудование стоимостью 110 миллионов рублей утеряны гарантии иностранных фирм. Но закупки техники по импорту министерство не снижает.

Без учета реальной потребности осуществляет закупку по импорту труб Миннефтегазстрой СССР. В 1989 году министерство наметило приобрести труб на 500 миллионов рублей для строительства газопровода Ямал-Ужгород, хотя заказчик – Мингазпром СССР – считает нецелесообразным осуществлять строительство газопровода с Ямала до тех пор, пока не будет закончено освоение Уренгойского и Ямбургского месторождений.

***

До сих пор речь шла о ведомственных тратах наших валютных резервов на приобретение оборудования, которое или вовсе не нужно, или не может быть использовано из-за нестыковки с возможностями строительства (причем ведомствам это прекрасно известно). Результат – крупные экономические потери. Но не только они.

В 70-х годах наши средства массовой информации оповестили население об очередном «проекте века», на сей раз особом – на компенсационной основе. По инициативе американского промышленника А. Хаммера в Тольятти Куйбышевской области развернулось строительство крупнейшего в мире завода по производству аммиака, трубопровода для его перекачки к берегу Черного моря длиной две с половиной тысячи километров, уникального специализированного морского порта по переработке химических грузов и крупного химического предприятия – припортового завода. Два последних объекта получила, так сказать, в подарок красавица Одесса.

Участники этой строительной эпопеи, как с американской, так и с советской стороны уверяли, что великая аммиачная река в своем движении к пределам страны будет формировать высокие валютные берега. Бери доллары – даже нагибаться не надо.

А теперь короткая цитата из совместного письма министра финансов СССР Б. Гостева и председателя правления Промстройбанка СССР М. Зотова министру по производству минеральных удобрений СССР Н. Ольшанскому по поводу результатов деятельности производственного объединения «Тольяттиазот». Того самого, где на поставленном фирмой Хаммера оборудовании производят аммиак. «…Объединением не выполняются и заниженные по сравнению с проектными заданиями планы. Вложив в строительство более 600 миллионов рублей, государством за весь период эксплуатации недополучено против годовых планов 2,4 миллиона тонн аммиака на сумму 250 миллионов рублей, а против проектных заданий потери удваиваются и превышают 0,5 миллиарда рублей». Тут же в письме указывается, что одной из основных причин неудовлетворительной работы являются конструктивные недоработки отдельных узлов агрегатов, поставленных из США.

Однако теряем мы не одни лишь рубли и доллары. За реализацию помпезного проекта приходится платить тем, что не было учтено ни в каком договоре, – биосферой, а значит, и здоровьем соотечественников. По словам начальника Одесской областной инспекции по охране природы А. Дербоглава, фактические выбросы вредных веществ в атмосферу припортовым заводом оказались гораздо выше проектных. По аммиаку, например, в два раза выше проектных и в три раза – против гарантий американской фирмы. Ежегодно увеличиваются валовые выбросы пыли карбамида, они достигают пяти тысяч тонн в год.

В такой ситуации наиболее уязвимыми являются стоящие в трехкилометровой зоне поселки Григорьевна, Новые Беляры, другие населенные пункты.

– В Новых Белярах, на площади у Дома культуры, – сказал председатель поссовета П. Грибанов,– состоялся сход жителей – примерно 1500 человек. На нем также присутствовали первый заместитель председателя Одесского облисполкома А. Бутенко, представители обкома партии и всех служб облисполкома… Для обеспечения безопасности решено переселить жителей поселка в другое место…

Ладно, Новые Беляры можно перенести в другое место (понятно, не за счет «Оксидентал петролеум»), А город Горловку, что в Донецкой области?

– После ввода в эксплуатацию импортного оборудования на горловском производственном объединении «Стирол», поступившего от фирмы А. Хаммера для производства аммиака и карбамида, резко ухудшилась экологическая обстановка, – говорит и. о. главного врача Донецкой областной санэпидстанции А. Арых. – По нашим данным, концентрации вредных веществ в окружении предприятия превышают предельно допустимые, например, по аммиаку и окислам азота в три – шесть раз.

И еще. Аммиакопровод прошел через плодородные, густонаселенные районы Украины и Поволжья, превратив их в зону повышенного риска. Жители прилегающих селений держат в своих хатах противогазы – на случай аварии, которая эквивалентна газовой атаке. С аммиаком шутки плохи.

Казалось бы, этот классический по наглядности эксперимент должен был чему-то научить наши ведомства. Куда там! Едва было предложено создать совместное предприятие по разработке Тенгизского нефтяного месторождения, Миннефтепром СССР отреагировал согласием. Хотя речь идет не просто о добыче нефти, но и о создании крупного химического комплекса, причем весьма экологически опасного. Разумеется, опасного для нас, потому что зарубежные партнеры будут получать готовый продукт, а вдыхать сероводород предлагается местным жителям. Так сказать, аборигенам.

Во всем мире для этого давно уже существует соответствующее определение – экологический империализм. То есть стремление деловых кругов высокоразвитых капиталистических стран к размещению экологически вредных производств на территории развивающихся государств. Широко известно, к чему это порой ведет. У всех, очевидно, на памяти трагедия, когда авария на химическом заводе американской фирмы «Юнион карбайд» привела к массовой гибели жителей индийского города. Так, может быть, не стоит торговать биосферой? Она ведь у нас одна и другой не найти даже с помощью энергичного бизнесмена из штата Калифорния.

…Журнал «Коммунист» № 2 за текущий год отмечает, что в 1988 г. «…закупки производственных ресурсов, используемых с крайне низкой эффективностью, обосновываемые необходимостью выполнения заданий пятилетнего плана, заметно возросли. В сочетании с дальнейшим снижением экспорта это привело к ухудшению торгового баланса. Если в 1987 г сальдо торгового баланса с развитыми капиталистическими странами было положительным, то в 1988-м – отрицательным и составило 2 миллиарда долларов».

Валютные аппетиты ведомств в условиях существующей хозяйственной системы, когда можно тратить незаработанное, пределов не имеют. О том, что систему пора менять, все знают и, судя по всему, это обязательно случится. Но, опять же по всему судя, случится не сегодня. Между тем своими уникальными в мировой практике внешнеэкономическими операциями ведомства в состоянии немедленно раздеть всех нас до исподнего. В таких случаях обычно зовут милиционера, не ожидая кардинальной реформы системы в целом. Не позвать ли?

* «Строительная газета», 23.03.1989 г.

 

Импорт до востребования

 

Не знаю, замечаете ли вы, а я обратил внимание на то, что слишком уж нынче поубавился, подрастерялся, что ли, интерес к разного рода крупным материальным ценностям. А ведь хозрасчет, самофинансирование! Но не вяжется что-то одно с другим. Ну, там ежели речь еще идет об объектах стоимостью десять, двадцать, тридцать тысяч рублей… на худой конец, пятьдесят!.. (Я имею в виду соответствующий эквивалент: дачу, «Волгу», кооперативную квартиру, импортную супершубу…) Тут еще куда ни шло! Тут проявляется и довольно ярко, стремление поучаствовать в определении их дальнейшей судьбы. Вплоть до того, что некоторые хваткие люди смело берут на себя обузу добровольного оприходования и личную ответственность за последующую сохранность и эксплуатацию указанных выше малоценных объектов… Но когда речь заходит о предметах подороже, скажем, в сотни тысяч рублей, а тем более в миллионы, внимание к ним тех же граждан почему-то полностью иссякает. Будто эти ценности к хозрасчету не имеют никакого отношения.

Вот, к примеру, беседую я с заместителем главного механика Череповецкого металлургического комбината В. Авериным и вдруг узнаю, что в электросталеплавильном цехе этого предприятия на виду у всех давно покоится без всякой пользы для дела установка плазменного напыления угольных электродов. Стоимость ее вроде бы внушительная – 228 тысяч рублей. А внимания к детищу научно-технического прогресса со стороны работников комбината никакого. Как прибыла эта установка с Днепровского электродного завода в непотребном виде, так и остается…

– А что поделаешь! – сокрушается Владислав Алексеевич. – Документов на нее никаких нет. Не прислали нам запорожцы ни паспорта, ни чертежей, ни электросхем… К тому же детали и узлы установки оказались ржавыми, шкафы управления и многие механизмы разукомплектованы.

Подивился я, но тут же услыхал от заведующей складом комбината Зинаиды Матвеевны Фроловой:

– А вы не удивляйтесь! Что там какая-то одна установка, какие-то двести с чем-то тысяч рублей?! Вон у нас на складе под открытым небом еще с 1970 года ржавеет оборудование непрерывно-заготовочного стана… Хоть в употреблении оно никогда еще не было, но уже морально устарело… А цена ему, между прочим, 1.110 тысяч рублей!.. Обращались мы не раз в наше министерство: что, мол, с этим оборудованием делать, может, хоть передать кому-либо на баланс… Да где там! Никакого путного ответа…

Возвратившись в Москву, я, естественно, сразу же отправился за разъяснением в управление оборудования Минчермета СССР.

– Как же это так получается? – спрашиваю начальника планового отдела М. Щедрину.– Что же вы не формируете у своих подчиненных бережного, хозяйского отношения к дорогостоящему металлургическому оборудованию?

А Мария Федоровна смотрит на меня снисходительно и говорит:

– Вы слишком впечатлительны! У нас в управлении вы работать, пожалуй, не смогли бы… То, что вы услышали и увидели в Череповце,– это несущественная частность. На складах же предприятий нашей отрасли скопилось неустановленного оборудования на сотни миллионов рублей!.. И отечественного, и импортного.

А для вящей убедительности она методично и хладнокровно стала приводить железные примеры. Оказывается, только на Оскольском металлургическом комбинате числится нового неустановленного оборудования на сумму 50,5 миллиона рублей, на Новолипецком – на 11,3 миллиона, на Орско-Халиловском – на 48,2 миллиона рублей, на Челябинском – на 25 миллионов, на Волжском трубном заводе – на 76,1 миллиона, на Азербайджанском трубопрокатном – на 17,2 миллиона рублей. И так далее и тому подобное…

– А происходит такое потому, – пояснила М. Щедрина, – что завоз оборудования не стыкуется со строительством корпусов. В условиях же ускорения научно-технического прогресса и полного хозрасчета такая ситуация явно недопустима: предприятия отрасли выплачивают десятки миллионов рублей штрафов за сверхнормативные запасы оборудования и повышенные проценты за кредиты банка, полученные на его оплату.

И снова обрушила на меня примеры. Много примеров. Да все разве перечислишь? Расскажешь ли подробно о том, что творится на Днепропетровском трубопрокатном заводе имени В. И. Ленина, на Карагандинском металлургическом комбинате, Нижнеднепровском трубопрокатном заводе, Горловском коксохимзаводе, Лысьвенском металлургическом заводе и на многих других предприятиях отрасли!

Само собой понятно: о каком хозрасчете может идти речь при таком отношении работников предприятий и министерства к использованию многомиллионных государственных ресурсов!

Между тем завоз и отечественного, и импортного оборудования для строек, не включенных в план, продолжается. Только на Криворожский металлургический комбинат в 1986—1987 годах завезено импортного оборудования без малого на 6,5 миллиона рублей. Предназначено оно для технического перевооружения мелкосортных станов. А их строительство даже не включено в план текущего года.

Но коль нарушаются сроки сдачи нового оборудования в монтаж, то и утрачиваются гарантии инофирм-поставщиков. И потому-то на 24 предприятиях и стройках Минчермета в составе складских запасов находится импортное оборудование стоимостью около 1 20′ миллионов рублей, по которому истекли сроки действия гарантий иностранных фирм.

Тут, правда, надо заметить, что работниками металлургических предприятий и министерства кое-что все же делается для уменьшения складских запасов импортного оборудования на территории нашей страны и избежания излишних упреков и нареканий со стороны разного рода контролеров, проверяющих и ревизоров. Для этого требуется лишь упросить иностранную фирму попридержать поставку нам того или иного заказанного оборудования. Пусть строят в разных точках планеты склады для закупленного нами оборудования и тщательно хранят его там. За дополнительной же оплатой расходов инофирм мы, естественно, не постоим! И получается как бы импорт до востребования.

Зато на наших отечественных складах все будет выглядеть более-менее благопристойно. И никакой местный доморощенный контролер-ревизор особо не придерется. А поехать поглядеть, что делается на заграничных складах с нашим оборудованием, никто его не пустит… Во всяком случае, первые результаты внедрения в практику тщательно продуманной методики борьбы за сокращение складских запасов неустановленного импортного оборудования на территории нашей страны весьма многообещающи: по уговору с иностранными фирмами удалось отдалить только с 1986 года на более поздний срок поставку импортного оборудования по Минчермету СССР на сумму в 188 миллионов рублей!..

Покидая министерство, я решил еще заглянуть и в кабинет начальника управления оборудования А. Романюхи, дабы высказать ему кое-какие личные соображения. Анатолий Иванович меня внимательно выслушал и сказал:

– И все же я решительно не согласен с вами в той части, что будто бы у наших работников подрастерялся интерес лишь к разного рода крупным материальным ценностям…

И начальник управления стал меня яростно убеждать, что и к предметам помельче, и с меньшей стоимостью у его подчиненных не больше интереса проявляется. Оказывается, на складах металлургических предприятий годами накапливалось множество разных ненужных им и ошибочно заказанных вполне полезных изделий: хлеборезки, стиральные машины, станции пожарной сигнализации, холодильные камеры, моечные машины, конвертовскрыватели, подметальные машины, конвертозаклеиватели, машины химчистки одежды, кондиционеры… И никто из минчерметовцев особого рвения не проявляет, чтобы как-то исправить «ошибки».

И я подумал: а ведь прав начальник управления А. Романюха! Здесь в равной степени к любому оборудованию любой стоимости особого интереса не питают, если это оборудование нельзя применить в личных целях.

И самое главное – вопрос вовсе не в случайной утрате внимания к объектам разной ценности. Нет! Здесь четко видна позиция должностных лиц, ответственных за рациональное использование народного добра. И она, эта позиция, входит в явное противоречие с интересами государства.

* «Социалистическая индустрия», 30.12.1987 г.

 

Галопом по Европам

 

Картина была красочной, привлекательной и неповторимой. На манеже конного завода шла выводка – демонстрация наших породистых лошадей. В центре манежа, среди разбросанных опилок, за высокой трибуной с установленным на ней микрофоном стоял пожилой, осанистый, седовласый, нарядно одетый аукционист в светло-сером костюме-тройке и с гордо поднятой головой.

Зрительские скамейки, круто возвышающиеся до потолка, были заполнены до отказа. Многие даже стояли в проходах. Лучшие же места в первых рядах занимали иностранцы-бизнесмены…

– Вашему вниманию,– торжественно и громко провозгласил аукционист, обращаясь к присутствующим,– предлагается молодой жеребец арабской породы…

В тот же момент на манеж вбежал совсем юный элегантный выводчик – берейтер, в белых бриджах и красном сюртуке. Он еле удерживал за повод гарцующего жеребца. И, надо сказать, наш красавец – арабский жеребец превзошел всех и вся! Но тут это особо никого не удивило! Ахнули лишь тогда, когда громогласно прозвучало: «Продан!» И ахнули потому, что непревзойденный жеребец был продан чуть ли не за целковый…

Спустя месяц этот красавец жеребец был перепродан за рубежом, и его новый владелец сказочно на нем нажился.

Но, может, это лишь единственный досадный случай? Оказывается, ничуть! Чтобы не быть голословным, приведу хотя бы несколько конкретных примеров. Так, еще в 1978 году гражданину США Кейлу был продан за 150 тысяч долларов арабский жеребец Мускат, принесший ему, по словам американца, прибыль более миллиона долларов. В том же году была продана за рубеж по крайне заниженной цене за семь тысяч долларов одна из лучших советских племенных кобыл Нисса. В 1981 году гражданину США А. Хаммеру продан за миллион долларов жеребец Песняр, который впоследствии стал национальным чемпионом Америки. А в 1983-1985 годах были сданы в долгосрочную аренду в США выдающиеся советские жеребцы Менесс и Пеленг соответственно за 2 и 2,35 миллиона долларов. По оценке же квалифицированных специалистов, реальная стоимость Менесса составляет – 10 миллионов долларов и Пеленга – 7 миллионов долларов…

Можно назвать и другие не менее колоритные факты, когда советские породистые лошади, купленные в СССР иностранцами по традиционно заниженным ценам, с необычайной легкостью перепродавались ими за рубежом в 10-12 раз дороже.

Так что же случилось с нашими породистыми скакунами, прославленными на весь мир? Вот суждение на сей счет сотрудника ВНИИ коневодства Е. Шемарыкина:

«Продажей ряда лошадей элитокровной породы за рубеж нанесен ущерб развитию этой породы в СССР. Так, за рубеж были проданы жеребцы и кобылы, представляющие большую племенную ценность. К числу таких лошадей относятся жеребцы Мускат, Момент, Песняр, Пеленг и другие. Особенно много было продано ценных гнездовых кобыл, матерей жеребцов-производителей (Магнолия, Непрядва, Карта и другие), сестер жеребцов-производителей (Наина, Катунь, Паркетная, Песенка, Пристань и другие). Список подобных жеребцов и кобыл можно продолжить и далее. Некоторые из этих лошадей стали национальными чемпионами США, Канады, стран Западной Европы, чемпионами мира на парижской выставке. Такая бесконтрольная продажа чистокровных арабских лошадей привела к возникновению негативных явлений. Из СССР ушли лошади, представляющие уникальную племенную ценность. Возникли трудности в развитии большинства линий и семейств, что начало сказываться на ведении селекционной работы. Это выразилось в нарушении нормальной генеалогической структуры линий и семейств. Зато в США и Голландии были созданы дочерние хозяйства по разведению русских чистокровных арабских лошадей, которые успешно начали конкурировать с Терским конным заводом. Между тем, Хреновской конный завод был укомплектован кобылами, которые в общей массе имеют невысокую племенную ценность. И все потому, что продажа за рубеж ценных кобыл не позволила комплектовать этот завод должным образом. Племенной же материал, поступавший из Терского конного завода в другие конные заводы нашей страны, разводящие чистокровных арабских лошадей, характеризовался более низким качеством, чем продававшиеся отдельные лошади за рубеж».

А вот что сказал директор Центрального московского ипподрома К. Дзалаев: «За последние годы в Америку продано много лошадей, что расценивается специалистами как подрыв основы племенного дела. Ушли лучшие производители, а главное – очень большая группа кобыл племенного ядра. Лучшие сыновья Набега: Песняр, Менесс, Пеленг, Намек, Наивный – проданы. Проданы Нарядный, Плакат, Нанам, Надежный – все они теперь производители в США. А что есть хотя бы равноценное на Терском конном заводе? Из линии Насима проданы Мускат и Момент, а еще раньше их дед Негатив и отец Салон. Проданы в США и также используются производителями другие сыновья Салона – Монокль, Подснежник и Намет. А что у нас в Союзе лучше Салона, Муската и Момента?.. Из линии Прибоя остался один Нафталин, причем далеко не лучший… В США же стоят производителями сын Померанца и Норки – Нартан, сын Тополя и Наставницы – Новатор и сын Тополя и Переколы – Пятигорск. Из линии Мансура на Терском конном заводе остался Машук, от которого потомства нет. А в США ушли прекрасные жеребцы – Килиманджаро, Мамлюк и Макат. Теперь о кобылах. Лишь некоторые примеры. В США проданы Монограмма – мать Мурманска и Мамлюка, Панорама – мать Потомака, Непрядва – мать Нафталина, Карта – мать Килиманджаро и бабка Каравана, Магнолия – мать Муслина, Магнита и Мага. Проданы все дочери Панагии – матери Балатона, и многие гнездовые кобылы – Познань, Пустыня, Пудра, Наина, Нарада… Экспорт таких лошадей подорвал саму основу отечественной торговли в будущем. Американцы «наелись» нашими гнездовыми лошадьми. Кто еще в мире торгует жеребцами, зачисленными в производящий состав? Они потому и покупали, что знали: приобретают лучшее из того, что есть. Решения же о продаже лучших наших лошадей принимаются кулуарно, без учета мнения специалистов. Известно много фактов, когда купленные у нас по 20-70 тысяч долларов лошади перепродавались в дальнейшем в 10-20 раз дороже.

Тревожные мысли директора Центрального столичного ипподрома К. Дзалаева развили и другие специалисты.

– Лет десять-пятнадцать тому назад, – сказал главный зоотехник Московского международного аукциона Н. Шурыгин, – мы успешно торговали и лошадьми рысистых пород: орловской и русской. Но за последние годы на Западе рысистый спорт шагнул вперед. А мы остались на прежнем уровне.

– Что и говорить, – вздохнул заместитель генерального директора Всесоюзного внешнеэкономического объединения «Скотоимпорт» В. Дмитриев. – Раньше было принято хвастаться самой формой аукциона, увлекаться помпезностью. И мы запустили эту область. Зарубежные же конкуренты торгуют хорошо, а мы не очень. При оптимальном возрасте лошадей, представляемых на внешний рынок,– четыре-шесть лет, на аукционе сейчас продаются наши лошади двух-трех лет. То есть торгуем сырьем, а не высококачественной готовой продукцией. А отсюда и цена. За хорошую же, подготовленную спортивную лошадь в возрасте четырех-шести лет можно без труда получить 20-50 тысяч долларов и выше. Однако выращивание такой лошади, как утверждают конезаводчики, хозяйству почему-то экономически невыгодно. Нужны, мол, корма, тренеры, уход, врачи. А потому на аукцион поставляется молодняк. И если раньше в нашу страну приезжали на аукцион сотни покупателей, то сейчас – единицы. А еще бывает и так: некоторые должностные лица бывшего агропрома прихватывали с собой за рубеж одну-две лошадки, чтобы с большой помпой совершить для себя увлекательный заграничный вояж и в последующем хвастаться символическими призами. А иногда, попирая интересы государства и не брезгуя получать от заинтересованных иностранцев копеечные презенты, наделенные высокими полномочиями любители наживы уступали лошадей по более сходной цене.

В. Дмитриев, безусловно, прав. В этом еще раз убеждаешься, читая одну из служебных объяснительных записок: «Я, Балакшин Олег Александрович, ведущий специалист Управления коневодства Госагропрома РСФСР, до 1982 года работал зам. начальника Управления конных заводов Главконупра МСХ СССР и по роду своей работы курировал верховое коневодство и, в частности, арабское. В данной записке хочу отметить, что, выступая в качестве эксперта и специалиста по отбору лошадей для продажи на экспорт, мне неоднократно приходилось убеждать руководство главка в лице т. Мартыненкова А.Е. о нецелесообразности продажи за границу ряда лошадей, представляющих ценность для нашего коневодства. Однако, несмотря на мои заявления, мое мнение в расчет не принималось, в результате… в США был продан ценнейший жеребец Мускат за 150 тысяч долларов, взамен получены два рысистых жеребца: Линдогоновер и Сантаниэл Уэйт, оказавшиеся практически бесплодными. Сделка была проведена Мартыненковым, который лично выезжал в США для отбора жеребцов. В то же время Мускат стал чемпионом США и Канады. И по личному заявлению его владельца Г. Кейла, он заработал на нем более 1 миллиона долларов… Необходимо также отметить, что в свое время по указанию Мартыненкова в Болгарию был продан родной брат Муската Момент, который вышеуказанный г-н Кейл перекупил в Болгарии за 500 тысяч долларов… Считаю, что вышеизложенное свидетельствует о безответственном отношении к вопросам выращивания высококачественной продукции для поставки на экспорт, что приводит к продаже лошадей по явно заниженным ценам, а неправильные действия Мартыненкова А.Е. наносят ущерб государству…»

Автор цитируемой пространной объяснительной записки О. Балакшин не упустил случая поведать и о своих пикантных служебных похождениях на коневодческой ниве:

«… Я, Балакшин Олег Александрович, неоднократно встречался с Г. Кейлом, его отцом и Гаррисоном во время их визитов в СССР в гостиницах и ресторанах. На встречах они интересовались вопросами селекции, технологии и подготовки лошадей для продажи на аукционах… Во время встреч Г. Кейл давал мне в качестве подарков несколько очков, рубашек, виски и однажды аппарат «Коника», который я перепродал за 300 рублей. Признаю это как нарушение существующих правил и готов нести ответственность за это. В Лондоне в 1982 году встречался с Р. Киддом в ресторане по просьбе его жены, которая писала книгу и просила дать ей информацию. На встрече была супруга и гл. зоотехник Терского конезавода Пономарев А.М. Во время встреч с Г. Кейлом обсуждались вопросы предварительных цен на лошадей, которые я потом докладывал Мартыненкову, и окончательные результаты по оценке принимались в результате официальных бесед. В одной из бесед в Лондоне, в Хилтоне, я посоветовал Г. Кейлу заручиться официальным согласием в принципе от Мартыненкова, после чего мы с Пономаревым подберем ему, что нужно по нашему отбору. В ряде случаев после длительных бесплодных переговоров Мартыненков сам поручал мне одному поехать к Кейлу для встречи в гостиницах и ресторанах и выяснить его реальные возможности. В 1984 году после аукциона Г. Кейл подарил мне 200 долларов, которые я отдал т. П. (100) и фотографу ВНИИК Н. (100)… Что касается вручения подарков и валюты другим сотрудникам Главконупра, то, по словам Н.Ф. Николаева, ст. зоотехника Союзплемживобъединения, Мартыненков на сделке с Мускатом и его обменом заработал порядочную сумму…»

Не остался в долгу перед раскаявшимся ведущим специалистом по коневодству О. Балакшиным и его начальник А. Мартыненков. В своей не менее пространной служебной объяснительной записке А. Мартыненков так прокомментировал пикантные похождения подчиненного:

«Со своей стороны поведение… т. Балакшина объясняю высшей степенью расхлябанности и недисциплинированности».

Итак, что же произошло и что происходит? Нанесен колоссальный, невосполнимый ущерб целой отрасли народного хозяйства и науки. Методически, шаг за шагом, на протяжении многих последних лет подрывались основы отечественного коневодства и коннозаводства. Причем делалось это профессионально и систематически, настойчиво и целеустремленно. Все подчистую выгребалось, сметалось на корню и за бесценок сбывалось за рубеж! И не только лучшие из лучших лошадей, представляющих огромную уникальную племенную ценность, но и вся элитокровная родня: братья и сестры, отцы и матери, деды и бабушки. Целые знаменитые семейные династии!

И, конечно же, как водится ныне, никто из должностных лиц, виновных в этих преступно опустошительных операциях, не привлечен к ответственности и не наказан. Одни благополучно продвинулись и продвигаются по службе, другие поспешили уволиться «по собственному желанию» и сразу же разместиться в иных, не менее престижных и доходных должностных креслах, третьи, выбив себе персональную пенсию, блаженствуют на «заслуженном отдыхе»… И никакого следствия, никакого разбирательства! Никакого угрызения совести! Так, может, все-таки Прокуратура СССР даст принципиальную оценку случившемуся и обратит внимание на тех, кто нанес невосполнимый ущерб Отечеству?

* Ж-л «Молодая гвардия», №4, 1990 г.

 

Совет № 38-бис

 

Как «взять» казенную кассу? Не одно поколение грабителей и прочих лихих людей билось над решением этого вопроса. Он и сейчас волнует лиц, желающих потреблять блага за счет трудов неправедных.

Сразу подчеркнем: традиционный метод грабежа сейчас неэффективен. В современных условиях быстрее всех «возьмет» кассу руководитель предприятия, оказавшийся в своем кресле по роковой ошибке, понимающий это и спешащий воспользоваться случаем. Но, конечно, все это не так просто. Есть немало вариантов и тонкостей.

Если вы руководитель небольшого ранга, то можете действовать, как О. Ким, директор парка культуры и отдыха в Алмалыке Ташкентской области. Желая пополнить ресурс карманных денег, он дал указание кассиру И. Чернооковой выписать и доставить ему 310 рублей. Долго ждать директору не пришлось – глядь, уже несет усердная И. Черноокова сумму.

Просим обратить внимание: ни в коем случае не стоит «брать» всю кассу. Хотя бы немного денег нужно оставить родному предприятию. И, наконец, будет лучше, если вы оформите изъятые деньги на кого-нибудь из подчиненных. О. Ким, например, приказал отнести эти 310 рублей на подотчет завхоза. Фиктивный акт должен был уверить всех, что деньги потрачены на покупку веников. Грамотный ход: веники как малоценный инвентарь быстро расходуются, и – концы в воду.

Конечно, берущий должен обладать чувством меры. Астрономическое число приобретенных и списанных веников (ведер, лопат, рукавиц и т. п.) вызовет подозрение у первого же ревизора. Вор-романтик быстро погорит, тогда как расхититель-реалист, владеющий экономическим и психологическим анализом, будет жить припеваючи еще некоторое время.

Практический пример. Начальник алмалыкского СУ-1 объединения «Узтрансспецстрой» Л. Ким, однофамилец упомянутого директора парка, решил модернизировать свою квартиру в соответствии со своими возросшими запросами. А в компаньоны по улучшению среды обитания Л. Ким выбрал начальника планового отдела «Узтрансспецстроя» О. Черкашину, поскольку планирование – и, по мнению жуликов, тоже – ключевое звено экономики.

Качество подложных документов было высоким. Кто подкопается, если прораб СУ-1 В. Жигало, приехав на склад за высококачественной фанерой и мебельными щитами на сумму в две тысячи с лишним рублей, представил честь по чести официальный наряд объединения и форменную доверенность? Никто! И, завершая операцию, верный прораб хитроумно списал материалы «на изготовление досок соцсоревнования и уголков техники безопасности».

Теперь разберем специфику хищения с руководимых предприятий готовой продукции. Советуем обратить внимание прежде всего на товары народного потребления, благо их выпуск повсюду растет.

Представим себя на месте В. Ренгевича, директора Запорожского завода светотехнических изделий. Предприятие выпускает модные светильники, пользующиеся спросом у населения, но как правильно нагреть н: этом руки?

Руководителю больше пристало свою продукцию дарить. Если делать это с толком, то каждое подношения за счет предприятия вернется директору в виде всевозможных милостей: хороших характеристик, исключений из правил, конфиденциальной информации и прочих благ. Правильно сделал В. Ренгевич, что один из первых ворованных светильников преподнес управляющему Запорожской областной конторой Госбанка Н. Тоцкому. А уж умаслить краденой люстрой некоего В. Еременко в бытность тогда заведующим отделом Заводского райкома партии сам бог велел. Это бы большой вклад в укрепление круговой поруки.

Однако предостережем начинающих корыстолюбцев: раздаривать продукцию направо налево не pекомендуется. Нужно сначала отделить более нужных людей от менее нужных, вышестоящих от нижестоящих.

Скрупулезно подсчитав вес своих  начальников и партнеров в рублях и копейках, В. Ренгевич преподнес начальнику производственного управления своего родного Минместпрома УССР В. Ковальскому торшер и люстру, а начальнику отдела контроля за поставками Укрглавхима В. Шарапову и заместителю директора Запорожского огнеупорного завода П. Новохватько – по люстре и бра… Исследовав хозяйственные связи, он поклонился директору Запорожского стекольного завода Н. Осипову одной люстрой, а В. Демченко, руководителю Попаснянского стеклопредприятия, – тремя: «Каскад», «Фонтанчик» и «Мечта-3».

В некоторых случаях В. Ренгевич приходил к выводу, что иные нужные люди не тянут на целый светильник. Тогда он как рачительный, бережливый хозяин производства похищал и дарил некомплектные люстры и даже наборы деталей.

И еще к вопросу о дарении. Если у вас под рукой есть казенные цветы, то пускайте их налево немедленно. Цветы ведь затем и растут, чтобы их дарить.

Генеральный директор объединения «Краснодарский чай» У. Штейман так и поступил – создал целое море «левых» цветов, соперничающее с близлежащим Черным. Кладовщица В. Крупина, овладевшая искусством составления букетов, получала от генерального директора одну записку за другой: «Валя! Прошу гвоздик 2 бук. по 11 шт. Штейман». «Прошу сегодня один букет хороший: 11 гвоздик, 9 тюльпанов, 9 нарциссов + 11 фрезий. Штейман»… Генеральный директор, расширяя масштаб деятельности, отправлял букеты далеко за пределы края. Естественно, не с вечерней лошадью, а на быстрокрылых лайнерах.

Осыпая руководящих и контролирующих товарищей, а также их супруг крадеными цветами, У. Штейман поднял свой авторитет на большую высоту. Густой аромат букетов стал надежной дымовой завесой, за которой можно было вплотную заняться махинациями в обход плановой и финансовой дисциплины.

Обратим внимание на меры предосторожности. Некоторые несознательные кладовщики сохраняют в укромном месте директорские записки и могут выложить их в самый неподходящий момент. Предпочтительнее поэтому отдавать устные распоряжения или писать записки быстро выцветающими чернилами.

Другая типичная ситуация. Под вашей десницей нет ни ходовых товаров, ни плантаций благоуханных цветов. А есть всего лишь некая бумажная контора – проектный институт, например. Воровать канцелярские скрепки и прочий копеечный товар несолидно. Однако предприимчивый директор и здесь не упустит свое. Об этом говорит опыт руководителей Воронежского государственного союзного проектного института. Директор института Н. Юдин смекнул: премии за выполнение особо важных заданий и материальная помощь – это золотая жила. Особо важным заданием для подчиненных являлось одно: расстаться с деньгами в пользу директора тотчас после их получения.

На уворованные таким образом средства Н. Юдин организовывал чудные застолья. Его хлебосольство вызвало широкий резонанс в объединении «Союзэлектронпроект», главке и министерстве. Оттуда резко возрос поток командированных в Воронеж. Родился новый профессиональный праздник – день принятия отчета на балансовой комиссии. Массовые гулянья оборачивались для института призовыми местами в соревновании и премиями, дабы были у Н. Юдина и деньги, и повод для новых банкетов.

Тот, кто собирается перенять этот ценный опыт, должен помнить, что целиком отбирать у подчиненных можно только материальную помощь. От премии же следует оставлять малую толику – для уплаты членских взносов и подоходного налога. В противном случае подчиненные начнут роптать, а при определенных условиях могут послать хулу в письменном виде…

Это, конечно, не все. Жулики-аналитики могут предложить начинающим комбинаторам в порядке пропаганды опыта 38 полезных рекомендаций. Однако нехорошо злоупотреблять вниманием читателей. Поэтому, коли в фельетоне уместно отбросить шутки в сторону, перейдем к нашему последнему совету № 38-бис: никогда, ни при каких обстоятельствах не следуйте этим советам, даже если лукавый нашептывает вам о полной безнаказанности. Ибо нет этой безнаказанности и быть не может.

Директор Воронежского государственного союзного проектного института Н. Юдин, например, уже несет трудовую вахту в не столь отдаленных местах по восьмилетней программе перевоспитания. Режим – усиленный. На четыре года занял место в суровом строю, обращаясь и к самым нижним чинам «гражданин начальник», хитроумный даритель люстр В. Ренгевич. Наказаны и те, кто им помогал…

У других хапуг все это еще впереди. Так что спешите воспользоваться советом № 38-бис!

* «Советская индустрия», 6.07.1986 г.

 

Осторожно: импорт!

 

В нашем сознании прочно укоренилось мнение: импортное – значит, лучшее, пришедшее на смену хрущевскому лозунгу «Советское – значит отличное». Прекрасная упаковка, фирменный знак – все это завораживает счастливчика – покупателя. И вряд ли кому-нибудь придет, в голову задуматься о качестве товара. (Фирма гарантирует!) А задуматься не мешало бы…

 

Вот, скажем, из Турции в нашу столицу прибыли десятки тонн сушеного инжира. Кушайте, милые соседи, на здоровье!.. А как его, извините, этот самый турецкий инжир осмелиться даже поднести ко рту, ежели в нем содержится сернокислого ангидрида почти в три раза больше допустимого.

Огорчила советских потребителей и индийская фирма «УША». В консервах этой фирмы «Сок манго» выявлено превышение содержания олова в 2-3 раза против нормы. Консервы же ее производства «Джем малиновый» были забракованы по повышенной кислотности, отсутствию ягод малины, вкуса и запаха, свойственного малиновому джему.

Опыт ловкачей – поставщиков «Малинового джема» в мире не остался незамеченным. Его, судя по всему, тут же подхватила западногерманская фирма «Плодимекс». В консервах «Говядина тушеная в желе», прибывших к нам из ФРГ, этого самого «желе» оказалось почти в четыре раза больше, чем указывалось в технических условиях контракта. Дескать, вы, наивные, ждете от нас натурального мяса, а мы вам за валюту – загущенную водицу вместо него. Но зато в фирменной упаковке!

После всего этого нечего уже было удивляться, когда итальянская фирма «Сокомекст» прислала нам для продажи дорогостоящие косметические наборы с губной помадой, мягко говоря, не соответствующей по качеству образцу-эталону. И лишь с недоумением можно было развести руками, узнав о попытке финской фирмы «Фексима» навязать мужской части населения нашей страны «Крем для бритья», который вообще не отвечает требованиям на аналогичные косметические изделия отечественного и зарубежного производства по химическим показателям – кислотному числу и содержанию жирных кислот. При этом фирма «Фексима» предусмотрительно даже не представила рецептуру и медицинское заключение на проталкиваемый в наши магазины свой «добротный» товар…

Примеров беспардонного отношения к советским потребителям иноземных фирм-поставщиков импортной продукции весьма много. Всех их, естественно, не перечислишь. Но как не сообщить читателям, что только в Московской области и только за один год при случайных выборочных проверках забраковано заморских товаров на многие сотни тысяч рублей. В результате около 20 процентов поступившей по импорту продукции не попало на прилавки. И это в условиях нынешнего обостренного дефицита и постоянных велеречивых разговоров о приоритете общечеловеческих ценностей!

Между тем из ГДР и Польши нам поставлялся картофель с наличием испорченных, загнивших клубней. Из Болгарии, Венгрии, Румынии – свежие томаты, загнившие и покрытые коричневыми пятнами. А поступающие из Италии, Марокко и Испании апельсины и лимоны особо отличались внутренней плесенью…

Невольно складывается впечатление, что наши зарубежные торговые поставщики хладнокровно и размеренно действуют по принципу: на тебе, Боже, что нам негоже! И у меня даже выкристаллизовывается такая здраво-прагматическая мысль: а не собираются ли они, богатенькие доброхоты, сделать всех нас этакими «грибными» человечками? На манер того раба из известного бразильского фильма, на котором испытывались сомнительные яства, прежде чем к ним прикасались надменные господа…

Между тем тревожная ситуация с качеством импортных товаров наблюдается повсюду в стране. В марте – апреле текущего года, к примеру, на оптовых базах Рособувьторга – Ленинградской, Карельской, Калининской, Орловской, Архангельской, Ярославской, Московской – забраковано до 60 процентов проверенных женских сапог и туфель по дефектам: отставание подкладки от верха, не приклейка подошв, осыпание красителя… Поставщики бракованной обуви в нашу страну – фирмы Австрии и Греции.

Низкого качества швейные изделия с грубыми производственными дефектами поступают также из Турции, Пакистана, Болгарии, Вьетнама. Только на Вологодской базе Росторгодежды забраковано 1900 единиц (из 2000 осмотренных) женских брюк производства Вьетнама. А в Ленинграде не допущено в продажу 30 процентов поступивших из Пакистана курток по выпадению кнопок, морщинности швов и другим дефектам. Здесь же по дефектам производства сняты с реализации спортивные костюмы, поступившие из Турции, и женские платья, пошитые в Болгарии.

А не так давно в порт Корсаков Сахалинской области из Таиланда прибыл сахар-песок, который в процессе хранения на базах быстро начал терять качество – превращался в монолитную массу грязно-серого цвета. Но, правда, в связи с резким недостатком сахара в области четыре тысячи тонн были все же направлены на срочную реализацию…

Поток бракованной импортной продукции в нашу страну со всего света, как видите, усиливается. И чего только ныне не пытаются бесцеремонно всучить доверчивым советским людям предприимчивые иноземные дельцы-благодетели!.. Тут и польские порошкообразные яблочные соки, не отвечающие требованиям польских же стандартов по органолептическим показателям и повышенной кислотности… И алжирские шампуни «Клубничный», «Яблоко», «Ромашка», «Дегтярный», которые по микробиологическим показателям не соответствуют представленному сертификату Минздрава АНДР… И всякие там тени для век, румяна, тушь для ресниц и прочие косметические изделия с высоким содержанием ртути, токсичных металлов и прочих опасных для здоровья людей прелестей…

Превышение предельно допустимой концентрации свинца было обнаружено в партиях свежемороженой рыбы, прибывшей в нашу страну из Исландии. Несоответствие по микробиологическим показателям выявилось в партии сливочного масла из Голландии. Повышенные концентрации пестицидов базудина и фенитротиона оказались в партиях пшеницы из Австралии. Значительное превышение допустимой концентрации нитратов обнаружено в капусте из Вьетнама. Превышение предельно допустимой концентрации афлатоксинов выявлено в партии индийского риса. Установлено содержание химического вещества, обладающего канцерогенными свойствами, и в жевательной резинке производства Польши «Турбо», «Бундеслиго», «Суперкар», «Пилли», «Пилот»…

Не менее дерзко поступила также и таиландская фирма «Лаурел косметикс Ко. ЛТД», уверенно посчитавшая, что нашим российским красавицам больше всего по душе придется именно ее губная помада в прозрачном полимерном пенале с рисунком и надписью золотой краской. А в той губной помаде с привлекательным цветом красносиреневой гаммы, между прочим, содержится ртути и мышьяка… аж в двадцать раз больше допустимой нормы! Этак всех наших красавиц ненаглядных и погубить можно!..

Но, конечно же, пальма первенства за иноземным арахисом, поступившим к нам из Эфиопии и Индии. Ибо, как выяснилось, в эфиопском арахисе, прибывшем на теплоходе «Московский комсомолец» в порт Бердянск, содержание афлатоксина BI в 130 (!) раз превышает установленные предельно допустимые концентрации. А в индийском арахисе, полученном Евпаторийской пищевкусовой фабрикой, содержание этого самого вредного для здоровья людей афлатоксина BI в несколько сот (!) раз превышает допустимую норму… И, согласитесь, ни тот, ни другой указанный заморский «продукт» с таким вот избытком афлатоксина никак уж нельзя использовать для питания.

Впрочем, не меньшую опасность для здоровья жителей Украины, вызвали и загрязненные разного рода патогенными грибками хлебницы, сумки, циновки, оконные шторы и другие изящные изделия, производимые из растительного сырья и завезенные к нам из Вьетнама. Оказывается, при контакте с ними у людей могут возникать весьма серьезные заболевания.

А только совсем недавно свою сомнительную по качеству продукцию на наши прилавки пытались во что бы то ни стало протолкнуть: фирма «Совинз» из Новой Зеландии – сыр и томатную пасту, финская фирма «Феникс» и югославская фирма «Интерэкспорт» – крем для бритья, индийская фирма «Спейс Интерпрайсиз» – видеокассеты…

Но, конечно же, было бы совершенно несправедливо упрекать в стремлении любым путем протащить в нашу страну недоброкачественные товары лишь представителей зарубежных фирм. Тут им на подмогу охотно идут наши соотечественники, числящиеся в нынешних кооперативах и совместных предприятиях, а также разные иные деятели, промышляющие на других доходных поприщах и готовые в любой момент за наживу с величайшей легкостью поступиться интересами своего народа и государства. И если их зарубежных коллег как-то еще понять и можно, ведь они – акулы империализма, как мы знаем еще с детского сада, и представление у них о нас как о диких медведях, в желудках которых и топор переварится, то нашито, доморощенные бизнесмены, живущие с нами бок о бок и дышащие с нами воздухом революционных перемен, должны же знать и понимать, что и организмы наших женщин, детей и даже мужчин столь же подвержены воздействию всякого рода отравы!..

Вот, к примеру, генеральный директор совместного советско-нидерландского предприятия «СовСетеко Интерконтакт Агросервис» Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в отставке, профессор В. Белецкий и главный бухгалтер этого предприятия А. Саркисян единодушно решили накормить советских людей голландскими консервами «Ветчина рубленая». И для вящей убедительности вполне официально представили даже «Спецификацию на рубленую ветчину (chopped ham) для поставки из Голландии в СССР». А на поверку оказалось, что консервы «Ветчина рубленая» не соответствуют требованиям приложений спецификации по пониженной массовой доле жира и по повышенной массовой доле белка. По органолептическим же показателям эти консервы вообще не отвечают наименованию продукта… А ведь и отставной посол – профессор В. Белецкий, и главный бухгалтер указанного совместного предприятия А. Саркисян полагают, что именно эта эрзац-ветчина может быть использована «в СССР в пищевых целях»…

Итак, нарастающий бурный поток недоброкачественной заморской продукции, нередко грозящей здоровью и жизни населения, беспрепятственно устремлен на территорию нашего государства. И никакого ему эффективного заслона и активного сопротивления! Все как бы ждут ЧП, массового отравления, и лишь тогда начинается официальное шевеление: создаются специальные чрезвычайные комиссии и так далее… Потом все затихает… И все ждут следующего подобного случая. Как в той пословице: пока гром не грянет…

– А происходит это потому, – сказал мне при встрече начальник Главного управления государственной торговой инспекции по качеству товаров и торговле по РСФСР В. Бодрягин, – что до сих пор в нашей стране нет единого органа контроля за качеством товаров. В том числе и по импортным поставкам. И в особенности по продуктам питания. Ведь сейчас недоброкачественность товаров вскрывается лишь в процессе их реализации при явных пороках. И только уже тогда торговля обращается за помощью в бюро товарных экспертиз, санэпидстанции и Госторгинспекции. В то же время в этих организациях отсутствуют в полной мере оборудование и аппараты, позволяющие выявить тяжелые металлы и токсиканты в продуктах питания. И это при той серьезной экологической ситуации, которая сегодня складывается во многих странах мира!..

Мысли Вячеслава Ивановича развила начальник санитарно-гигиенического отдела Минздрава СССР Л. Селиванова:

– Я вам скажу больше того!.. До сих пор в нашей стране не принят ни Закон СССР о качестве пищевых продуктов, ни Основы санитарного законодательства Союза ССР и союзных республик. Потому-то не решены и правовые вопросы организации Госсаннадзора за импортируемой пищевой продукцией…

И остается лишь настоятельно просить Президента, Верховный Совет СССР и правительство страны незамедлительно рассмотреть и принять крайне необходимые по этой проблеме законодательные акты. Ведь нельзя же допустить, чтобы импортная чума захлестнула всю нашу необъятную Родину!

Просить? Но, может быть, народ вправе потребовать этого?!

* Ж-л «Молодая гвардия», №12, 1990 г.

 

Слухи вполуха

 

Что ни говорите, а есть все же у нас еще зловредные граждане, склонные пускать в обиход информацию, достоверность которой вызывает сомнения.

Вот, скажем, славный город Астрахань… Еще не добравшись до него, еще находясь, как говорится, на подступах к этому оазису, вдруг слышу от попутчика категоричное заявление: мол, сотрудники тамошнего Технического института рыбной промышленности и хозяйства поют в местном церковном хоре. Во главе с профессором.

«Несуразица какая-то!» – подумал я.

Приезжаю в Астрахань. Узнаю: неправда это. Полная дезинформация.

– Сейчас уже не поют! – уточнил ректор института А. Щербаков.– Я с ними строго поговорил, и они перестали. И больше не будут… Хоть и жалко материальную заинтересованность. И профессора среди них не было.

Только я прояснил «церковнопевческую» ситуацию, как мне говорят, что, мол, в этом вузе некоторые преподаватели чуть ли не гаремами обзавелись.

Ну, знаете ли… Я опять к ректору Щербакову.

– Не позволяем, – отрубил он. – Приведу пример. Когда преподаватель общественных наук И. Панин лишь только намекнул некоторым студенткам о возможности облегчения им сдачи экзамена при условии целевого посещения его квартиры, как ему сразу же дали по шапке.

Тут ректор как-то странно сник, я поспешил к нему на помощь:

– Один факт – еще не правило.

– Совершенно с вами согласен,–  заторопился Щербаков. – Только вот и декан Борисов…

И мой собеседник, увлекаясь и вздыхая, стал подробно живописать похождения декана В. Борисова, которые завершились шестью годами лишения свободы с отбытием назначенного срока в исправительно-трудовой колонии усиленного режима.

– Без ложной скромности замечу,– вставил рек

тор,– что руководство вуза с честью вышло из этой сложнейшей и щепетильнейшей ситуации.

И тут он произнес загадочную фразу:

– Мы отправили в прокуратуру дополнение к характеристике.

– Что еще за дополнение?

– Отрицательное. Чтобы полностью разоблачить негодяя.

– А почему именно потребовалось дополнение?

– Видите ли, – потупился А. Щербаков, – в характеристике мы отразили сплошь положительные моменты…

– Негодяя? – уточнил я.

– Нет, декана Борисова.

– А в дополнении, значит, разоблачили негодяя Борисова?

Ректор молча кивнул:

– Суд это учел.

– Характеристику?

– Нет, дополнение.

Как же поначалу характеризовали декана факультета В. Борисова руководители института ректор А. Щербаков, секретарь парткома Г. Величко, председатель профкома И. Шкодин? Цитирую: «Борисов В. избирался членом местного комитета института. Проявил хорошие организаторские способности, инициативу, деловитость. За хорошую работу неоднократно поощрялся в приказах по институту, награждался грамотой Минрыбхоза СССР и значком «Ударник XI пятилетки». Был избран в состав партийного комитета. По характеру энергичен, бывает горяч, вспыльчив. Пользовался авторитетом среди преподавателей».

Едва удалось мне разобраться с принципиальностью руководителей вуза в этой истории, как молва принесла очередную новость. Ректор, дескать, с одной стороны, не уплатил за материалы для собственной дачи, а, с другой – устроил незаконно в аспирантуру всю свою семью.

– Навет, – оскорбился ректор. – Не всю семью, а одного лишь сына.

После этих слов я зауважал ректора: столько всего свалилось на его бедную голову, а он, как ни в чем не бывало, продолжает руководить вузом. Такой груз тянет!

– Но я сознательно шел на нарушение, открывая обходной путь в аспирантуру для сына,– прервал мои мысли Щербаков. – Заранее знал, чем рискую. И заслуженно понес партийное взыскание.

Я встал и почтительно снял перед ним шляпу.

– А что касается дачи, – продолжал исповедоваться ректор,– то я уплатил за нее… когда мне, где надо, разъяснили.

До двери я дошел на цыпочках и осторожно прикрыл ее за собой: грешно мешать человеку так искренне каяться. Тем более что здесь утверждают, что ректор совсем стал праведником – сам вернул в кассу зарплату и других преподавателей заставил это сделать. Назавтра я спросил его об этом: ну зачем же перебарщивать?

– Враки все это,– хмуро ответил он.

– Но преподаватели деньги в кассу возвращали?

– Возвращали.

– Под вашим нажимом?

– Нет, по почину проректора Соколова. Он сам вернул сумму, полученную за хоздоговорную работу, а за ним и остальные.

И верно.

Проректор В. Соколов, оказывается, первым написал заявление главному бухгалтеру института с просьбой принять от него обратно в кассу изрядную сумму денег «в связи с большими недостатками в научной работе вуза». Так он сам мотивировал благородный поступок.

Его пример вдохновил не только деканов факультетов Э. Артемьева, Н. Дербенева, В. Шпорина, А. Коростылева, В. Холина, но и рядовых кандидатов наук Е. Вишневецкого, Р. Юсупова, П. Гаращенко, А. Миронова, А. Киреева, В. Герасимова, Ю. Тихонова и многих других… Почин обрел последователей и расправил крылья.

Вскоре выяснилось, однако, что с инициатором почина несколько ошиблись. Слух о благородном поступке проректора Соколова не подтвердился. Не он, проректор Соколов, вдохновитель коллективного похода в бухгалтерию, а… Комитет народного контроля СССР. В результате его проверки выяснилось, что «многие завершенные темы не внедрены в производство или не дали экономического эффекта. В погоне за благополучными показателями вуз принимает недостоверные сведения о внедрении НИР, ожидаемый экономический эффект неправомерно засчитывается как фактический от реального внедрения в производство. Грубо искажаются сведения не только о величине достигнутого эффекта, но и по самому факту внедрения».

Как выяснила комиссия КНК СССР, на рубль затрат институт дал отдачу… 16 копеек.

Общественность, конечно, была взбудоражена результатами проверки. И опять некоторые скорые на выводы граждане валили все шишки на ректора. И опять пустили слух про него. Будто бы по хоздоговорным научным темам, выполняемым рыбвтузом совместно со Всесоюзным рыбопромышленным объединением «Каспрыба» и Чаганским рыбопитомником, ректор А. Щербаков самолично утвердил акты о фактическом экономическом эффекте от внедрения в сумме чуть ли не два миллиона рублей. Но слух – он оказался слухом: нет никаких миллионов. То есть акт есть, и подпись есть, но не ректора, а проректора В. Соколова. А миллионов нет. Так-то вот.

Вчера меня остановил в коридоре института шустрый первокурсник, еще не вкусивший наук, но уже наслышанный, и зашептал на ухо: ходят слухи, что…

– Вот что, – решительно пресек я нашептывания. – Не верь слухам – верь ректору.

А ректор, между прочим, и не отрицает, что заведующий кафедрой Б. Щебланов по понятным лишь только ему одному причинам брал из архива дипломные проекты выпускников прошлых лет и раздавал их направо и налево всем кому угодно из студентов… На всякий пожарный. Мало ли что взбредет в голову бескорыстному человеку. Опять же – преемственность…

В заключение я вот что скажу. Ежели кому-либо где-либо придется услышать что-либо неблагозвучное об Астрыбвтузе, не верьте. Не верьте, что ректор института А. Щербаков вроде бы уже и не ректор – сплетни все это…

* «Социалистическая индустрия», 31.08.1986

 

Коммунисты-конформисты

 

С отменной выучкой, рядясь в тогу державника и иезуитски жонглируя перехваченными у левой оппозиции патриотическими лозунгами, ставленнику Ельцина вначале своего царствования удалось до такой степени сбить с толку наш доверчивый народ, жаждущий социальной справедливости, что некоторые не в меру впечатлительные и экзальтированные «активисты» трудового народа даже пытались увидеть в бывшем ординарном подполковнике КГБ Путине чуть ли не спасителя Руси Великой.

И с приятным облегчением сняв с себя груз ответственности за судьбу трудового народа, они, так называемые активисты, отпрянули от борьбы с антинародным режимом.

Но горлохватское шоу «патриота» и «спасителя» длилось недолго. С беспардонным, циничным, нахрапистым проталкиванием им через Госдуму антинародных законов выявились истинные цели и намерения этого «спасителя»-продолжателя дела своего предшественника.

И теперь коммунистические «активисты» торопятся нравственно обосновать свой безнравственный образ жизни. Да так, чтобы и в будущем вариант такого вот «нравственного обоснования» пригодился бы им и их потомкам на все случаи жизни, при любом режиме и при любом неожиданном повороте политических событий. И в своих циничных разглагольствованиях они раскрывают свое истинное человеческое и политическое нутро.

Встречаю днями знакомца – преуспевающего ныне бизнесмена и банкира, а в недавнем прошлом генерала из центрального аппарата КГБ СССР, весьма близкого к высшему руководству этого всемогущего в прошлом ведомства великой державы – и диву дался его нынешнему настроению. Веселый такой, вальяжный, всё пытается шутковать, улыбается, как на рекламе. И ни тени какой-либо тревоги и обеспокоенности о своем будущем. Не то, что два года тому назад – при нашей последней встрече с ним!

Тогда ему было не до шуток, не до веселья! Тогда его долбила лишь одна паническая мысль, что вот-вот вернется Советская власть и трудовой народ за все сполна спросит с них.

– Последнее время, глядя на то, что творится вокруг, места себе не нахожу… – в волнении причитал раньше знакомец-генерал. – И больше всего одолевает меня сознание невыполненного долга перед Родиной. Ведь мы – так называемый передовой вооруженный отряд КПСС – клялись защищать первую в мире Страну Советов. А в роковой час испытаний совершили величайшее в истории человечества предательство – осознанно, добровольно, без единого выстрела сдали Советский Союз. Да еще, к стыду и позору своему, на глазах у бедствующего народа, почти поголовно, используя профессиональные навыки и связи, бросились в бизнес и приватизацию недвижимости, вплоть до явочных служебных помещений…

Таков характер пессимистических откровений генерала был в прошлый раз – при нашей последней встрече с ним два года тому назад. И вдруг такая эйфория, такой оптимизм в настроениях генерала при нынешней встрече!

– Так что же случилось? – спрашиваю генерала. – Что такого особенного произошло со времени нашей последней встречи?

– Ну как же! – с вызовом воскликнул генерал. – А избрание нашего коллеги – подполковника Путина президентом России? Это что, не событие?.. Путин для нас сейчас всё! Став президентом России, он для нас сейчас – всеобъемлющая «крыша». И пока Путин сидит наверху, нам не грозит суд трудового народа за то, что никто из нас не оказался верным присяге Родине, да и нашему бизнес-банковскому делу ничто не угрожает…

– Позвольте! – прервал я генерала. – Но складывается такое впечатление, что кагэбэшные академии вы заканчивали исключительно для того, чтобы при смене режима в стране сразу сориентироваться и с успехом промышлять в бизнесе и в банках.

– Сарказм ваш понял! – мгновенно посуровел вальяжный генерал, продолжая разговор уже с потухшим взором. – И как реалист, скажу, что Путин, конечно же, временная наша «крыша». Ответ, безусловно, со временем перед народом нам придется держать. Что же касается меня лично, то я смотрю на жизнь философски и прагматически. Я уже пожил в свое удовольствие и родню обеспечил. А сейчас готов к любому повороту событий в стране. Связь с компартией до сих пор не потерял, взносы плачу регулярно.

Расстался я с генералом, а тут мне навстречу шествует другой знакомец – бывший член ЦК КПСС, возглавляющий ныне одно из сохранившихся многочисленных микроответвлений этой в прошлом гигантской компартии.

Разговорились. Я ему возьми и расскажи о только что услышанных откровениях кагэбэшного генерала.

– А вы не судите генерала и его коллег слишком строго! – назидательно произнес бывший член ЦК КПСС. – Ребятам-то жить надо! Потому и промышляют, как могут, в бизнесе и в коммерческих банках. Революционной– то ситуации пока в стране нет. Вот они в ожидании ее, этой самой революционной ситуации, и заполняют «паузу». Я ведь тоже ее жду и не гнушаюсь бизнесом, да еще и сыновей с зятем встроил в коммерческие структуры.

Иду я дальше по столичной Тверской улице и думаю: «Что же это происходит в нынешней политической жиже? И когда только наступит кристаллизация и структуризация левой оппозиции?» А навстречу мне торопливо, размашисто шагает грузный пожилой мужчина, увешанный многочисленными патриотическими медалями и значками – исполнительный директор Мемориального фонда «Памяти выдающихся советских полководцев и флотоводцев».

– Спешу на Поклонную гору! – впопыхах скороговоркой произнес исполнительный директор, утирая обильный пот со лба. – В тамошнем музее Великой Отечественной войны предстоит оказать очередную услугу кремлевским хозяевам и лужковской мэрии.

– Какую же это услугу? – спросил я.

– Видите ли, властям хотелось бы, чтобы к их ногам были брошены, как минимум, все выдающиеся советские полководцы и флотоводцы Великой Отечественной войны, из которых посмертно была бы выпотрошена коммунистическая «начинка».

– Что имеется в виду? – интересуюсь я.

– Поясню, – продолжил исполнительный директор. – Для ускоренного и окончательного одурачивания народа новые власти крайне нуждаются в своеобразных идеологических подпорках. Ну, подумайте, кому будет плохо, если они, обращаясь к покоряемому народу, скажут: все ваши в прошлом национальные герои-коммунисты вовсе не коммунисты, а страдальцы тоталитарного советского режима? И только мы, либералы-демократы, даем им сегодня подлинную высокую оценку и признание как настоящим русским патриотам. И наш народ, естественно, в силу природной доверчивости сразу же проникнется любовью и уважением к своим закабалителям.

– И как же это осуществляется? – спросил я.

– Никаких проблем! – ухмыльнулся исполнительный директор. – Сами новые власти такую идеологическую манипуляцию, безусловно, не в состоянии проделать. А с участием нашего Мемориального фонда, под нашей «крышей» да еще с нашими чистыми чекистско-армейско-флотскими руками реализация такой манипуляции будет гарантирована. Да к тому же освященная высшими иерархами православной церкви.

– Но как, как? – не унимался я.

– А так! – восторженно произнес исполнительный директор. – Мы делаем конкретное предложение властям: у нас, мол, есть официально зарегистрированный Мемориальный фонд – «крыша», на плечах у нас советские генеральско-адмиральские погоны, и народ пока что нам верит как преемникам славы советских героев. Профинансируйте нас без засветки хорошенько, и мы по эстафете сдадим вам этих наших советских героев в собственность, и используйте их, как хотите, в своих пропагандистских и идеологических целях.

– И как же подобная технология реализуется? – спросил я.

– На практике это выглядит так, – последовал ответ, – Новые власти обильно нас финансируют, а мы на их деньжищи заказываем бесчисленное количество памятников советским героям-военачальникам, открываем музеи, устраиваем во дворцах пышные юбилейные торжества и пиршества во славу героев, переиздаем их мемуары. И при этом напрочь убираются красные коммунистические знамена и всякая другая советская символика! Лишь для видимости вывешиваются портреты юбиляров в советской форме. И тем более на всех этих торжествах не звучат ни советский гимн, ни прежние прокоммунистические речи юбиляров. И при каждом удобном случае мы особо подчеркиваем, что, дескать, эти самые усопшие герои-военачальники никакие не коммунисты, не советские, а попросту русские самородки, которые вопреки социалистическому строю и компартии, несмотря на сталинские притеснения и жестокий коммунистический террор, умело сделали себе блестящую карьеру. И что эти самые советские герои-военачальники лишь мечтали дожить до того светлого дня, когда придут к власти истинные демократы и воздадут им все положенные почести. От такого растаскивания и размытия советской идеологии и манипуляции с перепродажей национальных ценностей – новые власти получают огромную прибавку к рычагам воздействия на сознание покоряемого ими доверчивого народа. И нам, как видите, кое-что перепадает за труды!

– Вы хоть понимаете, в чем участвуете? – взорвался я.

– Понимаю, понимаю… – мгновенно побледнев и пятясь назад, запричитал исполнительный директор. – Но у меня внук… Внук! И я хочу его обеспечить…

Исполнительный директор, озираясь по сторонам, нырнул в метро «Маяковская».

Едва я вернулся домой, как тут же мне позвонил известнейший и влиятельнейший в прошлом и в настоящем бывший член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, и попросил срочной встречи.

Я, естественно, незамедлительно откликнулся на призыв неувядающего политического корифея и сразу же отправился на встречу с ним.

– Как истинный патриот своей страны, я не могу больше молчать! – решительно заявил бывший член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, пожав мне руку. – Уму непостижимо! Между ответвлениями бывшей КПСС полнейший раздрай, полнейшая разобщенность, взаимная неприязнь. И получается, что после стольких лет организационного разброда и идейных шатаний коммунисты так и не стали вновь для народа организующей, руководящей и направляющей силой.

– И в чем вы видите главную причину такого положения в современном коммунистическом движении?

– Сначала я хочу спросить вас… – сказал политический корифей. – Вы обратили внимание на такой парадоксальный факт: ни одна из ныне действующих коммунистических партий на территории бывшего Советского Союза не говорит о своей революционной стратегии и тактике пролетарской борьбы?

– Это верно, – согласился я.

– И все потому, – продолжил бывший член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, – что ни одна из ныне действующих коммунистических партий в нашей стране, ни один из их руководителей до сих пор не осмелились дать публичный, исчерпывающий, углубленный, исторический и критический анализ первопричин обвала Великой Социалистической Державы. До сих пор не дан ими и всеобъемлющий анализ зловещего механизма подрыва социалистической системы антинародными силами изнутри при координации и финансировании их целенаправленных действий глобальным суперимпериализмом, цепко и безраздельно управляемым ныне вездесущим и ненасытным сионизмом. А коль по сию пору подобного объективного, всестороннего, углубленного анализа происшедшей трагедии в нашей стране нет, то до сих пор четко так и не обозначен мерзкий образ гнусного, коварного врага приведшего нас к роковой черте. Не обозначены даже контуры этого врага!.. А как можно без конкретизации образа врага, без четкого обозначения его контуров и без знания его иезуитских, коварных приемов и методов закабаления коренных народов нашей страны сплотиться и подняться на борьбу с новоявленными оккупантами? Как при этом возможно возглавить такую бескомпромиссную классовую борьбу? И о какой революционной стратегии и тактике пролетарской борьбы с заклятым врагом вообще может идти речь?

– Тоже верно, – снова согласился я.

– А ведь высвечивание этого зловещего механизма даст возможность и в будущем быть готовым к отпору новых агрессивных попыток закабаления народов, – сказал мой собеседник.

– И что же, по-вашему, останавливает тех, кто должен был бы и смог бы дать актуальнейший, исторический, критический анализ случившейся трагедии в нашей стране и конкретно, открыто обозначить истинного врага? – спросил я.

– Страх! – запальчиво воскликнул политический кумир, выпучив глаза. – Всеобщий, патологический, подкожный, животный страх.

– А еще, наверное, – вставил я, – тех лидеров многочисленных компартий, которые могли бы дать такой критический анализ, сдерживает опасение, что при углубленном, публичном, однозначном осмыслении недавних трагических событий в нашей стране выявится и их позорная политическая дряблость и партийная несостоятельность.

– И то истинная правда! – философски произнес бывший член Политбюро, секретарь ЦК КПСС. – Слишком уж много среди партийных и советских чинуш оказалось приспособленцев и клятвопреступников. Врагу потребовалось после смерти Сталина сорок лет для подтачивания Советского государства, разложения его элиты, прививок социальных недугов, коррупции, проникновения везде и повсюду агентов влияния, чтобы подготовить крушение Страны Советов. И врагу потребовалось целых сорок лет после Сталина, чтобы взрастить политических ублюдков, совершивших невиданную в истории государственную измену!..

– Но если вы так прекрасно представляете расклад современных политических сил и их устремлений, то почему бы вам самому и не взяться за всеобъемлющий, углубленный, исторический, критический анализ происшедших трагических событий в нашей стране и четко не обозначить образ коварного, многовекового, исконного врага нашего, кому мы обязаны всеми свалившимися на нас потрясениями? – поинтересовался я.

– Что вы, что вы? – испуганно замахал руками политический корифей. – Это не для меня! Нет, нет, не для меня! Это гораздо серьезнее, чем можно себе представить! Одно дело заявить и совсем другое – сделать… А искренне поделился я своими мыслями исключительно только с вами. Потому как я в душе был и остаюсь истинным патриотом нашей страны и верю, что вы меня нигде, никогда и никому не засветите!

При сих словах бывший член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, покрываясь крупными каплями пота, поспешил удалиться, с опаской оглядываясь по сторонам.

Так завершился у меня принципиальный разговор и на этот раз.

Что же касается осведомленности по части многовекового, исконного врага, приведшего нас к роковой черте, то наш трудовой народ достаточно уже за последние годы просветился на сей счет. И знает трудовой народ своего заклятого врага не только по контурам, а всеобъемлюще, по существу и персонифицировано! Как знает и то, что бескомпромиссная классовая и национально-освободительная борьба исторически неизбежна!

* Ж-л «Молодая гвардия», №4, 2003 г.

 

Трясут как грушу

казну государства ученые мужи – авторы липовых хоздоговорных исследования

 

«…И кто-то камень положил в его протянутую руку». Речь пойдет о коварстве особом, так сказать, наукоподобном коварстве несбывшихся посулах и упованиях.

 

Нет ничего более условного, чем «условный экономический эффект», говаривал один сведущий человек, знакомый с рутинной практикой «хоздоговорных» работ, выполняемых некоторыми институтами по заказам промышленности и сельского хозяйства.

В отчетах, как водится, указываются ошеломляющие суммы прибылей, полученных народным хозяйством за счет внедрения новшеств. Увы, никаких материальных следов «эффекта» порой не отыщешь в бухгалтерских книгах заказчика – источнике весьма достоверном. «…И кто-то камень положил в его протянутую руку». Эти лермонтовские слова приходили мне на ум не единожды, когда я работал над материалом. Да, речь пойдет о коварстве, особом, так сказать, наукоподобном коварстве, несбывшихся посулах и упованиях.

Читая победные реляции об успехах студенческой науки, о серьезных разработках, сделанных школярами по заказу практиков, я радуюсь этим успехам, как своим собственным. А поводов для такой радости, судя по вполне официальным отчетам, у меня должно быть немало. Собственно говоря, я могу просто-напросто заходить в любое высшее учебное заведение в отдел научно-исследовательских работ, вчитываться в тексты отчетов и аплодировать. Представляете, сколько положительных эмоций можно будет запасти за одно такое посещение? Ведь исследования по заказу предприятий и организаций, министерств и ведомств ведутся в каждом уважающем себя вузе, хозяйственники не жалеют денег ради завтрашнего экономического эффекта. А ученые, в свою очередь, получают блестящую возможность доказать – не одна лишь дидактика их хлеб, а еще и наука, приближенная к конкретным нуждам производства. К тому же можно привлечь к этой работе наиболее способных студентов, а заодно избавить их от необходимости грузить вагоны, сторожить детские сады. Договор позволяет доплачивать студенту-исследователю сумму, равную стипендии…

Вот с такими радужными ожиданиями я и вошел как-то в 1-й Московский медицинский институт. Увы, оптимизм мой был напрасным. А виной тому оказалась Прокуратура РСФСР, остудившая мой пыл сообщением, что с ведома заведующего кафедрой «Анатомия человека» М. Р. Сапина здесь на работу оформлялись студенты старших курсов, но работу никакую не выполняли, а зарплату за них получали студенты младших курсов… Не успел я вникнуть в эту странную ситуацию, как мне позвонили из Барнаула. В тамошнем университете, поведали мне, на широкую ногу поставлено внедрение студенческих разработок в практику. Вскоре у меня произошел любопытный разговор в научно-исследовательском секторе университета. Начальник сектора А. С. Неверов бодро произнес: «Наш университет много делает для того, чтобы внедрить результаты фундаментальных разработок в производство». А следом начал перечислять – что и где внедряется на сегодняшний день. Каждый новый факт требовал оваций. Судите сами. Только внедрение университетских научных новшеств в Алтайском моторостроительном производственном объединении, по словам начальника НИСа, дало реальный экономический эффект в сумме 77,63 тысячи рублей, в производственном объединении «Сибэнергомаш» – 52 тысячи рублей, в управлении «Алтайсельстрой» – 50 тысяч рублей, в объединении «Алтайводстрой» – 25 тысяч рублей! Правда, есть от чего прийти в восторг? Но коль скоро речь идет уже не об эмоциях единых, а о весомых прибылях, хочется, согласитесь, увидеть в деле новшества, позволяющие эти прибыли получать. И я решил перетолковать с руководителями предприятий, где внедрены новации барнаульских ученых. Но уже первая встреча с исполняющим обязанности главного бухгалтера производственного объединения «Сибэнергомаша» А» Т. Сорокиным удивила меня.

– Нам, естественно, доподлинно известно, сколько денег мы перечислили университету по хоздоговору,– сказал и.о. главбуха.– А вот насчет пятидесяти двух тысяч рублей экономического эффекта от внедрения результатов научных изысканий могу сказать только одно: в наших бухгалтерских документах названная Неверовым цифра никакого отражения не получила. И на экономические показатели объединения, добавлю, не повлияла…

Схожие обескураживающие ответы следовали один за другим. «Нет экономического эффекта. Экономический эффект равен нулю…» – без обиняков отвечали на мои расспросы замглавного бухгалтера управления «Алтайсельстрой» Э. Я. Пяхин, главбух моторостроительного объединения Д. В. Кукуруза, главбух «Алтайводстроя» А. Е. Ермаков. Вот так штука! Не на шутку озадаченный, я вновь вернулся в НИС. На этот раз слегка сконфуженный А. С. Неверов порекомендовал посетить кондитерскую и спичечную фабрики. Там-то, дескать, эффект уж точно есть. Но ни заместитель директора кондитерской фабрики П. И. Юманов, ни заместитель главного бухгалтера спичечной фабрики А. М. Катаева не смогли подтвердить оптимистических заверений руководителя университетского НИСа. Вот ведь какая получается картинка – люди исправно получают вознаграждение за научную работу, составляют отчеты, а воз, как говорится, и ныне там. Мало того, солидные руководители подписываются под бумагами, в которых зафиксированы мифические суммы «эффектов»… Хорошо, если руководитель хозяйства, будучи человеком рачительным, обжегшись на научной ниве, расторгает тысячный хоздоговор, как это сделал колхоз имени М. Горького Курской области, выплативший подмосковному НИИ картофельного хозяйства 60 тысяч рублей за научную разработку. Ученые гарантировали хозяйству фантастическое повышение урожайности картофеля, а на поверку это оказалось пустыми посулами. Точно так же поступил и колхоз имени Черняховского той же области… Помозговали в хозяйствах и решили – все, больше с наукой дел иметь не будем – один убыток. Но НИИ тут же заключил договоры с подмосковными совхозами «Борец», «Рогачевский»… Без малого полмиллиона рублей, как сообщил директор НИИ картофельного хозяйства А. И. Замотаев, составляет сумма, которую ежегодно выплачивают хозяйства институту. Кто следующий внесет свою лепту в «научный» фонд? Не отстают от «остепененных» картофелеводов и некоторые ученые, занятые изысканиями на гуманитарной ниве. К примеру, Всесоюзная книжная палата выделила почти пятьсот тысяч рублей по хоздоговору одной из кафедр Московского историко-архивного института. А ларчик просто открывался: заведующий кафедрой В. Р. Серов по удивительному совпадению – научный руководитель соискателя ученой степени заместителя директора Всесоюзной книжной палаты В. А. Быкова… В общем, на поверку триумф вузовской науки обернулся конфузом. Ликующие отчеты вузовских ученых образовали не тонкий контрапункт, а ту выразительную разноголосицу, которую создают на арене цирка два артиста в клетчатых кепи, один из которых пиликает на скрипке, а другой извлекает утробные звуки из тромбона. Может быть, подумал я, ясность внесут экономисты?! С этим предположением и пришел в Московский институт народного хозяйства имени Г. В. Плеханова. И ушел, заполучив копию документа, из которой следовало, что отдача от внедрения результатов научных изысканий этого института составляет… 19,44403 копейки на каждый хоздоговорный рубль. Как в пословице: «Рубль торгуем – два харчуем!»… Последний адрес – Всесоюзный заочный институт пищевой промышленности. Слушая рассказ руководителя научно-исследовательского сектора этого института Ж.А. Лескиной о двухсоттысячном экономическом «эффекте», я уже предчувствовал, что в Минрыбхозе на этот счет лишь плечами пожмут и ответят однозначно:

– Никакого отражения в наших бухгалтерских документах означенная сумма экономического эффекта не нашла… Но где же миллионы рублей, выплаченные по договорам ученым мужам? На этот счет можно найти точные сведения в ведомости о зарплате. А баснословные прибыли от их разработок? Где открытия и изобретения? Неужели все это – лишь бумажный мираж, если взглянуть на дело пристально, сняв розовые очки? Выходит, что так. А может быть, взгляд наш не слишком-то и пристальный, и есть смысл повнимательней приглядеться – что делается за кулисами научно-исследовательских секторов и хоздоговоров? Приглядеться и потребовать отчета от тех, кто прячет свое безделье и научное бесплодие за реляциями об экономическом эффекте. Условный эффект – слишком примелькавшийся эвфемизм. Если называть вещи своими именами – то это часто дутый эффект, который на бумаге пытаются выдать за реальный. Многие ученые мужи, похоже, все свою сметку и находчивость тратят на то, чтобы под прикрытием «хоздоговорных» исследований черпать и черпать денежки из казны заказчика как из рога изобилия. Иной раз – с ведома или из– за застенчивого ротозейства последних.

Когда дельцы от науки трясут как грушу казну заказчика, плоды, что падают в их руки,– это ведь наши, народные деньги. А они любят счет…

* «Собеседник», № 36, 1986 г.

 

Трус не играет в хоккей

 

В Воскресенске любят играть в хоккей, и страсти местных болельщиков по поводу места «Химика» в турнирной таблице порой превышают даже страсти болельщиков спартаковских. И если каждый мальчик вместе со словами «мама моет раму» усваивает хоккейную терминологию, ничего с этим не поделаешь. Когда же, повзрослев, он продолжает на поле жизни и служебной деятельности как бы хоккейную игру, это как-то даже забавляет.

Конечно, до определенного предела, когда можно еще пошутить. А некоторые играют даже и тогда, когда, как говорится, и шутки в сторону…

Ну, скажем, какие шутки, когда в производственном объединении «Минудобрения» лопнул резервуар – и почти две тысячи тонн серной кислоты хлынули в образовавшуюся брешь, а затем и в реку. Вниз по течению – рыба. Вверх по течению – областная прокуратура. Так что генеральный директор Н. Хрипунов, главный инженер А. Алексеев и главный механик С. Дашевский окапались как бы в центре поля. Правда, непривычно большого, но игра-то ведь была крупная. Словно, как бы в Воскресенск, вдруг приехали канадские профессионалы. И очень волновался за ход этого матча Арон Захарович Шур, ответственное лицо за охрану природы. Сидя на скамейке тренера, он обдумывал диспозицию, разрабатывал стратегию и тактику для тройки Хрипунова.

Рыба хороша под маринадом, в жареном и печеном виде, размышлял он. Но раз уж так получилось, что она сварилась не будучи выловленной из реки и областная прокуратура возбуждает уголовное дело, здесь нужен хотя бы проброс через все зоны. То есть спихнуть вину за разрыв резервуара, во-первых, на кого-нибудь другого и доказать, что никакой такой массовой гибели рыбы не приключилось, во-вторых. Мол, выдумали нехорошие люди.

И поэтому в команде «Минудобрений» решили сделать перестановку игроков. Хрипунов вывел из своей тройки Алексеева, поручив ему самостоятельный подбор помощников для передвижения по полю, сам же сформировал пятерку: главный механик С. Дашевский, зам. начальника производственного отдела Р. Некорыстнов, зам. начальника отдела Гипрохима Б. Беляев и главный механик В. Кунин, а также представитель Минудобрений И. Елизаров, Сам же Н. Хрипунов встал на воротах. В протоколе игры это было зафиксировано как создание двух комиссий по «расследованию производственной неполадки в цехе контактной серной кислоты № 3».

В первом периоде, правда, выяснилось, что резервуар, выплеснувший концентрированную серную кислоту, эксплуатируется после ремонта вот уже семь месяцев, а никаких документов о его пригодности нет. Тогда вошел в игру заместитель начальника сернокислотного цеха № 3 В. Михалев с двумя запасными: старшим мастером В. Титовым и мастером местного монтажного управления С. Аксеновым. И они оформили пас в сторону прокуратуры – фиктивный акт «Об испытании сварных швов ремонтного люка сборника кислоты на мел-керосин и выдачу его из ремонта». Так что и тройка Алексеева, и пятерка Хрипунова уже были в предвкушении первой шайбы, поскольку обе комиссии пришли к единодушному выводу о низком качестве металла.

И уже было зажегся красный свет над воротами команды прокуратуры, как в последнюю минуту вышли на лед специалисты из МВТУ им. Баумана, ЦНИИчермета, академического Института металлургии имени А. Байкова и НИИхиммаша. Они определили: нет, шалишь, виноват не металл, а сварной шов.

Ах, как волновались болельщики «Минудобрений», видя, как их любимцы теряют очки и шляпы, и уже трибуны начали пустеть, когда химики решили сделать фланговый прорыв. Они вывели со скамейки запасных очередную комиссию, поручив ей обследовать бассейн Москвы-реки с целью доказать при помощи местных рыболовов, что серная кислота рыбе не только не вредна, но даже где-то и полезна. Что-то улучшает в деятельности ее организма. Рыбаки, правда, оказались какими-то непонятливыми, так что пришлось заявления об этом за них даже писать. Но эксперт, приглашенный прокуратурой из Всесоюзного института экспериментальной ветеринарии, пробил очередную шайбу в ворота «Минудобрений».

Так что команда ПО «Минудобрения» из города Воскресенска, по логике событий, должна была покинуть поле с «разгромным счетом. Увы, читатель! Если бы речь шла именно о хоккейном поле, так, вероятно, и случилось бы. А за столом народного судьи все решилось по-иному: желтые карточки, т. е. год исправительно-трудовых работ с вычетом 20 процентов заработка были показаны только запасным игрокам – Михалеву, Титову и Аксенову. Да и то, в основном, потому, что они больно уж по-глупому попались на фиктивных приемо-сдаточных документах. А основной состав команды – генеральный директор Н. Хрипунов, главный инженер А. Алексеев и главный механик С. Дашевский вышли сухими из игры. Что и говорить, трус не играет в хоккей…

Хотя, честно говоря, ущерб государству нанесен немалый. Вот ведь только управление «Мосрыбвод» предъявило нашим химикам иск в размере 109 тысяч 319 рублей. Не считая, как говорится, мелочи…

И если с хоккейным арбитром, назначившим вбрасывание шайбы или штраф, спорить считается дурным тоном, с решением Коломенского городского народного суда можно, наверное, и поспорить.

Теперь суть в том, кто заявит протест.

* «Социалистическая индустрия», 14.02.1987 г.

 

Квартирная одиссея

 

Встречаю я как-то приятеля, Борю Семина. Он у нас в мясомолочном техникуме редактором стенгазеты был. На вид вроде все хорошо, появился даже второй подбородок, брюшко под пиджачишком колышется. И вдруг: идет – нос повесил! Что такое? Почему?

– Да вот, – говорит, – с некоторых пор жена вдолбила себе в голову, что мы должны жить в двухкомнатной квартире, дочка да сын, мол, подрастают.

– Что же в этом плохого? – удивился я. – Жить в двухкомнатной квартире, заверяю тебя, ничуть не хуже, чем в малогабаритной однокомнатной.

– Да знаю! Знаю! Только зачем ей это? Никак не пойму! Квартира у нас хорошая, светлая, тихая. Да и привык я к ней. И тут на тебе: такой каприз! Подавай ей двух-, а то и трехкомнатную – и точка!

– Да ты не расстраивайся, дружище! – постарался я его успокоить.

– Что уж тут говорить! – безнадежно махнул рукой Борис.– Расстраивайся, не расстраивайся – ничего не изменишь! Воля супруги, во всяком случае, в нашей семье, свята и неоспорима. Пришлось идти в жилищный отдел…

– И что же в жилотделе? – поинтересовался я. – Выделили вам квартиру?

– Ну да! – не без сарказма воскликнул он.

И Боря Семин поведал мне следующую историю.

В жилотделе, куда они с женой обратились, прикинули, определили и тут же взяли на учет. А вот когда зашла речь о сроке получения отдельной квартиры, то назвали дату весьма неблизкую.

– Столько ждать? – опешила Борина супруга.– Да ни за что! Можно подумать, что на Москве свет клином сошелся! Мы поедем в любой другой город и без всякой волокиты получим двухкомнатную квартиру. Я слышала, например, что в приморском городе Сочи без проволочек жилплощадь дают…

И, взяв кратковременный отпуск за свой счет, они отправились в славный Сочи.

– Складывается впечатление, – грустно проговорил Боря в поезде, – что в связи с развивающейся научно-технической революцией люди становятся черствыми, сухими… Волокитчиков развелась – тьма. Уж на что слесари жэка простые люди, и то забюрократились, установили приемные часы.

– А я вот считаю, – сказала жена, – что мнение насчет сухости и черствости слишком преувеличено, не соответствует действительности.

– Полностью согласен с вашей супругой, – поддержал их разговор попутчик, возвращавшийся в Сочи из командировки в Москву.– Будь моя воля, я бы в «Красную книгу», куда заносят исчезающих животных, поместил бы и бюрократа. Переводятся они, вот– вот, видимо, исчезнут как вид. Да что далеко за подтверждением ходить! Взять хотя бы председателя исполкома Центрального районного Совета Сочи В. Ф. Цыбанкова. Он получил двухкомнатную квартиру, затем без всякой волокиты им на двоих с женой выделили трехкомнатную. А с каким вниманием сейчас относятся к молодежи! Дочь его жила себе скромненько в Москве, а ей раз – и дали двухкомнатную квартирку в Сочи. А обменять Сочи на Москву – пара пустяков.

– Ну, как-никак все-таки – дочка председателя райисполкома, – заметил Борис. – Может, это сыграло роль?

– Что вы! Что вы! У нас никакой семейственности! Дочь директора филармонии Т. Д. Поповой никакого отношения к райисполкому не имеет, а в двухкомнатную квартиру без всякой проволочки въехала. Точно так же в обход всяких очередей за счет городских организаций дополнительную отдельную двухкомнатную квартиру для своего сына получила начальник управления культуры А. Ф. Дебольская. Сын директора НИИ курортологии и физиотерапии Н. Е. Романова, наверное, не знает, где и райисполком находится, а двухкомнатную квартирку тоже получил. Вне всякой очереди райисполком недавно предоставил квартиру и дочери председателя городского комитета народного контроля И. А. Чуприна… Так что если вы что плохого подумали, то зря!

Порадовались супруги за сочинцев, у которых столь душевные руководители, искренне порадовались. И ничего плохого не подумали про генерального директора .объединения «Краснодарский чай» У. Г. Штеймана, который получил на свою семью из трех человек две двухкомнатные квартиры. Другой бы па его месте расстроился, как же в двух квартирах одной семье расположиться, а Штейман нет. Прорубил стенку и соединил квартиры, благо они были в одном доме. И все это без малейшей проволочки.

Порадоваться-то наши супруги порадовались, да тут же и огорчились. Ибо как только речь зашла о квартире для них самих, их просто не поняли. Что вы, мол, в самом деле? О какой отдельной квартире может идти речь? Работаете в другом городе, на учете не стоите. С какой стати?

Короче, после такого поворота супругам Семиным вроде бы дальше и делать нечего. Впору хоть домой возвращаться. Да не такая супруга у Бори, чтоб на попятную идти!

– Не падай духом, муженек! – сказала она.

Им ничего не оставалось, как покинуть этот благословенный край и искать счастья в другом месте…

«Другим местом» был Кисловодск. И первый же житель этого города, повстречавшийся супругам на вокзале, узнав о цели их приезда, сочувственно сказал:

– Ах, надо было вам приехать сюда чуть пораньше! Когда начальником жилищного управления исполкома Кисловодского горсовета был В. С. Емельянов. Человек, что называется, большого масштаба! При подготовке проектов решений исполкома о распределении жилья он умышленно не включал в них несколько квартир, создавая тем самым неучтенный резерв жилплощади… А дальше, пожалуйста: любому желающему из этого резерва предоставлялась квартира… За определенную мзду, естественно.

– И где же сейчас товарищ Емельянов? – с надеждой спросила супруга Бори.

– Он сейчас, к сожалению, уже не «товарищ», а «гражданин». Ибо приговорен к десяти годам лишения свободы, да еще с конфискацией имущества.

После такой информации у супругов и настроение упало. Увидев это, незнакомец и говорит:

– А вы поезжайте в Предгорный район. Тут рядом. Можно на электричке или на автобусе. Секретарь тамошнего райисполкома Л. В. Игумнова может распорядиться выписать ордер на квартиру даже без решения исполкома…

Через час обнадеженные супруги явились в кабинет секретаря Предгорного райисполкома Л. В. Игумновой.

Но Лидия Васильевна и слушать их не захотела. Да, однажды она со ссылкой на вымышленное решение райисполкома дала устное распоряжение и. о. заведующего райкоммунхозом Н. Обухову выписать ордер на квартиру Л. Коломийцевой. До прокурора и народного суда дело дошло. Благо хоть отделалась легко. А могла бы лишиться и должности…

И здесь, как видим, не повезло странствующим супругам.

Дорога их теперь лежала в Ереван. Там, по имеющимся у Бориной жены данным, в получении жилья нет никакой проблемы.

По пути в Армению, проезжая Северную Осетию, на станции Беслан они вышли из вагона на перрон подышать свежим воздухом и разговорились со станционным работником.

– Слушай, дорогой! – обращаясь к Боре, сказал станционный работник.– Уверяю тебя, что, не угоди в тюрьму управляющий домами Р. С. Джелиев, тебе и твоей семье шикарная квартира в Беслане была бы гарантирована. Пользуясь бесконтрольностью должностных лиц Прохладненской дистанции гражданских сооружений и Минераловодского отделения Северо-Кавказской железной дороги и используя свое служебное положение, Роберт Семенович такие манипуляции проделывал с государственным жилищным фондом, что дух захватывает! Конечно, не без «навара» для себя…

Прибыли наши супруги в Ереван и вскоре убедились, что здесь, пожалуй, можно получить отдельную квартиру. Но, естественно, при наличии в кармане энной суммы дензнаков, с которой вы согласны расстаться…

Такса была разной.

Директор Горисского завода республиканского производственно-технического объединения «Армэлектродвигатель» В. М. Казарян, например, за предоставление квартиры рабочему завода Матевосяну запросил у последнего вознаграждение в сумме 1500 рублей.

У директора же Норхарбердской индейководческой фабрики кандидата экономических наук Ж.А. Саркисяна и главного инженера А. С. Манукяна пределы взимаемых с рабочих и служащих фабрики сумм за предоставление квартир были более широки: от 1000 до 2000 рублей… И «навар» в общей сложности составил 16 тысяч рублей.

А заведующий отделом исполкома Ереванского городского Совета народных депутатов А. А. Кочарян специализировался на поборах за незаконный прием в ЖСК. В результате активной деятельности на этом доходном поприще он положил в домашнюю копилку 37 тысяч рублей…

Но не только готовую квартиру можно было тут же получить в Ереване! Если вам не по вкусу современные стандартные дома, тогда, пожалуйста: берите стройматериалы и воздвигайте себе на здоровье что-либо пооригинальней.

По части же оказания помощи в деле приобретения строительного камня, артикского туфа здесь руку набил начальник подотдела материальных фондов Госплана Армянской ССР А. Ф. Максимов и нигде не работающий Г.М. Мурадян. Их «такса» за подобную услугу была как минимум 3000 рублей…

Но супруги Семины не располагали подобными суммами. И, видимо, потому ни один из местных вариантов ускоренного добывания жилья им не подошел.

Вот такую прискорбную историю поведал мне при встрече давнишний приятель Боря.

– И что же дальше? – внимательно выслушав его, спросил я.

– А дальше, – проговорил он, – отпуск кончился, мы с супругой вернулись домой, и она мне сказала: «Значит, так! Ты у меня, Боря, не бизнесмен! Начальника из тебя тоже никогда не получится. Я же, в свою очередь, буду что есть мочи налаживать выгодные связи с влиятельными лицами».

– А ты что ответил?

– Сказал, что хоть она и немало поездила со мной, но так ничего и не поняла и необходимых выводов не сделала.

– А она? – мучило меня любопытство.

– Говорит – либо квартира, либо развод, и детей своих сам воспитывай.

– А ты?

– А я сказал – дети наши общие. А вообще, как хочешь, но только пока ты квартирного мужа себе искать будешь, мы с детьми новую квартиру в порядке очереди получим.

– Думаешь, подаст на развод?

– Да нет, подумает и успокоится. Это у нее характер такой.

На том мы с Борей и расстались.

* Ж-л «Человек и закон», №8, 1980 г.

 

Восьмое «чудо» света

 

Все величественные сооружения входят в историю прежде всего потому, что они величественные. Думаете, могучий фараон Хуфу подсчитывал экономический эффект, хотя бы даже условный, от введения своей пирамиды в строй действующих? Да ни в жисть! Объект должен повергать субъекта в священный трепет – вот и весь сказ. Любому, даже самому тупому и ленивому древнему строителю было ясно: хочешь воздвигнуть вечное – не жмись, утверждая смету, отмыкай сокровищницы и мобилизуй все наличные.

Астраханский вододелитель, в дальнейшем именуемый Великим, подобно седым пирамидам, экономического проку лишен. Однако циклопические размеры его таковы, что в список из семи чудес света можно смело внести его под номером восьмым. … Восемьдесят километров плотин, шлюзов, дамб и других объектов могут войти в объектив, если фотограф воспарит на космическую орбиту.

 

Как же удалось соорудить сие в наш меркантильный век, когда любую стройку надо обосновать на предмет получения выгоды и отнюдь не от визитов зевак-туристов, а от хозяйственной деятельности непосредственно?

Обоснования были такие, что комар носа не подточит. Великий астраханский вододелитель был заложен как объект для вспоможения икрометанию волжско-каспийских вкусных рыб. Разве не дрогнут черствые сердца плановиков и финансистов, если искусить их приростом белужьих стад? Эта рыба, встречающаяся ныне только в музеях, говаривали, достигает, по архивным данным, тонны весом и способна единовременно дать, будучи женского пола, до двухсот килограммов икры. Если продавать икру по ныне действующим ценам – то-то будет отдача!

Это с точки зрения географа Волга стабильно впадает в Каспийское море, а с точки зрения рыбы происходит черт знает что. Сток матушки-реки зарегулирован до таких пределов, что в иные весны в Волго-Ахтубинской пойме половодьем и не пахнет. Бедные рыбы нерестятся, где приспичит: в холодной воде рукавов и проток, на быстром течении. Если какая премудрая особь и найдет залитый луг, радоваться ей не стоит – вода уходит раньше, чем из икринок проклюнутся мальки. А надо, чтобы проклюнулись.

На таком гуманном фундаменте да не воздвигнуть великое? Вот и размахнулись институты «Гидрорыбпроект» и «Гидропроект».

Осетровые, частиковые и прочие, вплоть до земноводных, таращили глупые глаза на широкий разворот гидротехнических работ, дивились трудовому накалу строителей и монтажников, которые всего-то за три пятилетки соорудили нетленный памятник эпохи. Об особой ударности стройки говорит такой факт: вместо 55,5 миллиона рублей по проектному заданию вбухали 132 миллиончика. В 1973 году рапортовали о перекрытии Волги, а еще через четыре весь астраханский вододелитель стоял во всей своей проектной красе.

Но, увы! Теперь, по прошествии десяти лет, можно смело сказать: рыбьи чаяния насчет благоприятных мест икрометания не оправдались. Великий вододелитель воду не делил, не делит, а только потрясает людское воображение своим замыслом и воплощением. В 1979 и 1985 годах рыбьи адвокаты молчали: обильные паводки и без гидросооружения делали свое дело – создавали условия для метания икры. А в остальные годы криком кричали, белугой ревели: «Убытки! Потери! Виновников судить!» Кричали потому, что в маловодные 1980 и 1984 годы вододелитель вообще не был в эксплуатации, а в 1977, …78, …82 и …83 годах он включался в работу кратковременно, в сущности, только для отвода глаз.

Зачем же тогда создавали это величественное сооружение? С этим вопросом автор обратился к председателю Астраханского облисполкома М. Тюрину. Тот весьма дипломатично ответил: мол, кроме рыбного, есть ведь еще и сельское хозяйство.

– А тому польза есть?

Молчание долгое и безответное.

Понять настроение собеседника можно. Его ответственные сотоварищи-подчиненные то, бывает, совсем не отдадут распоряжение о пуске вододелителя, то отдадут, Но с опозданием, не уведомив рыбу, что икрометание по решению облисполкома переносится на новый срок и на новые места. А чаще всего в самый горячий и решающий момент вдруг начинают пятилетиями неутихающую дискуссию – полезно или вредно в принципе деление вод?

Заместитель начальника областного производственного управления мелиорации и водного хозяйства В. Захаров, например, придерживается такой точки зрения: «Обобщенных данных о влиянии вододелителя на сельское хозяйство облводхоз не имеет». Другие, правда, говорят о пользе, но доказывают ее на… пальцах, исходя лишь из того факта, что плотина построена.

Поскольку вододелитель создан, создано и производственное управление по его технической эксплуатации. Очень даже солидная организация! Только на участке № 1 заняты в среднем 126 человек с годовым бюджетом 700 тысяч рублей. Здесь же вырос хороший поселок.

Начальник вышеназванного управления С. Мантуров организовал для корреспондента экскурсию. Вместе с очередной сменой рабочих плывем на юрком катере к тому месту плотины, где стоят гигантские козловые краны.

—– Ныне трудились по-ударному, в духе перестройки,– сообщил начальник первого технического участка А. Прокопов.– К середине апреля все механизмы действовали как часы. Только команды на пуск так и не дождались. Сейчас консервируем технику на зиму.

Оборудование вододелителя действительно выглядело прекрасно. Вот как надо обеспечивать сохранность памятников!

Только вдруг начала беспокоиться прокуратура. Ей, видите ли, не нравится величественный покой на величественном объекте. Прокурор Каспийского водного бассейна В. Казаков, связавшись с ихтиологами, явно стал защищать интересы рыбы и государства. Специалисты его просветили: мол, вододелитель дает пользу лишь при полном цикле его работы в течение нескольких лет подряд, включая и осень. Краткосрочная же и несогласованная с требованиями науки его эксплуатация приносит только вред. Нужны примеры? Пожалуйста! Только из-за простоя вододелителя в 1984 году государство лишилось двенадцати тысяч тонн осетровых и двадцати тысяч тонн других рыб общей стоимостью в сотни миллионов рублей. А за десять лет? Не расточительство ли это, заключили специалисты.

– Расточительство,– согласился прокурор и взялся за дело.

Сейчас бассейновая прокуратура бьется как рыба об лед. Побьется, побьется – да и перестанет, надеются хранители памятника. Но неужели их надежды сбудутся?

* «Социалистическая индустрия», 20.01.1987 г.

 

Кривая ускорения

 

Что ни говорите, но встречаются еще среди нас брюзжащие граждане – этакие скептики, ставящие под сомнение все и вся. Ну вот, например, некоторые не очень верят в то, что к концу века каждая семья будет иметь отдельную квартиру.

А положительнейшие примеры ускоренного получения жилья нашими соотечественниками сегодня уже налицо!

И главное-то ведь что? Положительнейшие эти самые примеры буквально под руками!

Возьмем славный подмосковный город Видное. Встречаю я тамошнего жителя Б. Першица. и он рассказывает, как за каких-то несколько месяцев получил шикарную двухкомнатную квартиру. А семья у него всего-навсего из двоих состоит – он да любимая супруга. И, к слову сказать, у Бориса Викторовича никаких там особых чинов да званий. Обыкновенный скромный служащий: возглавляет местное бюро путешествий и экскурсий.

– Но, конечно, посуетиться все же пришлось… – искренне признается Борис Викторович.

Задумал он это «мероприятие» весной 1987 года. До этого же в течение двадцати последних лет он жил да поживал втроем со своими родителями в трехкомнатной квартире площадью 48.5 квадратного метра. И даже женившись в 1980 году, Борис Викторович продолжал обитать в одной квартире с мамой и папой. А жена проживала и была прописана в двухкомнатной квартире со своими родителями и сестрой. И площадь этой квартиры составляла 29,4 квадратного метра… Короче, до мая 1987 года супруги Першиц были прописаны в разных квартирах, и ни сам Борис Викторович, ни его дражайшая половика, согласно действующему законодательству, никак не могли быть признаны нуждающимися в улучшении жилищных условий.

Что предпринять, как преодолеть возникшее досадное препятствие?

Естественно, как водятся, дисциплинированный Б. Першиц пошел советоваться со своим вышестоящим начальством – председателем Московского облсовета по туризму и экскурсиям В. Нянькиным. Тот проникся сочувствием к подчиненному, посоветовал Борису Викторовичу особо не волноваться и направил председателю исполкома Видновского городского Совета народных депутатов В. Головину письмо: «Московский областной совет по туризму и экскурсиям просит вас принять на 1988 год капитальные вложения в объеме 14 тыс. 45 руб. на долевое участие в жилищном строительстве для улучшения жилищных условий директора Видновского бюро путешествий т. Першиц Б.В.».

Ободренный непосредственным руководителем. Борис Викторович, естественно, тут же с рвением устремился утрясать некоторые формальности, без которых ордер на новую квартиру никак не получишь. Для начала Першиц выписался из квартиры своих родителей и прописался на квартиру к жене, где стало проживать пять человек, то есть стало по 5,8 квадратного метра на человека. И хотя после оперативной прописки к жене Борис Викторович, согласно законодательству, не мог быть отнесен к числу нуждающихся в улучшении жилищных условий, он все же собственноручно вписал себя первым в заведенную им книгу очередников на жилье.

Затем предприимчивый Борис Викторович опять же самолично подготовил выписку из протокола воображаемого заседания профкома бюро путешествий и экскурсий, согласно которому якобы новая квартира выделялась ему. Першицу. и поспешил в Видновский горисполком. Там же, в горисполкоме, надо сказать, никаких бюрократических препон Энергичному Борису Викторовичу не чинили, и буквально на другой день ему с женой на двоих выделили двухкомнатную квартиру…

Как видите, все события развивались на форсаже. Остался заторможенным одни вопрос: могут ли остальные видновцы, стоящие в очереди на новоселье, взять эксперимент Першица на вооружение?

* «Социалистическая индустрия», 12.11.1989 г.

 

В защиту… приписок

 

Второму секретарю Сочинского горкома партии В. Тронову поручили возглавить местный институт Черноморкурортпроект и навести там порядок в духе требований перестройки и гласности.

 

Тронов, не мешкая, приступил к своим новым обязанностям. Поначалу в институте возликовали: какие блестящие перспективы! При его, троновском, авторитете будет и жилье в изобилии, и путевки посыплются, и другие дополнительные блага. А Тронов осмотрелся, поглубже вник в институтские дела и повел бескомпромиссную борьбу с приписками, «левыми» проектными работами, использованием изыскательской техники в корыстных целях, незаконной выплатой премий…

Ну, естественно, при таком повороте дел энтузиазм завсегдатаев курилок тут же улетучился. А те, чьи интересы затронул В. Тронов, задумались над тем, как вообще от него избавиться. И придумали применить к нему метод в духе времени, с использованием прав трудового коллектива. Мысль эта пришлась по душе и руководству головного объединения «Союзкурортпроект», которое тоже зацепил слишком уж принципиальный директор института. Снять с отчетности приписки – значит попасть в число невыполняющих план, получить неприятности и потерять премии. Потому решение кадрового вопроса решили не откладывать.

На собрание трудового коллектива зонального проектного института Черноморкурортпроект из столицы прибыл сам генеральный директор объединения «Союзкурортпроект» С. Феоктистов. А по прибытии в Сочи четко изложил

свою позицию: Тронов не может оставаться директором института. И в результате путем демократического волеизъявления большинством голосов новый директор института был выставлен за ворота.

Выли у Тронова в руках убедительные доказательства нанесенного государству ущерба – целая гора документов!.. Ничегошеньки это не сработало. Больше того, его даже слушать не захотели в ходе собрания.

Я – к опальному директору. Может, вы чересчур увлеклись ускорением перестройки? Может, слегка поторопились?

– Да нет! – говорит Владимир Петрович. – Надо же когда-то коллективу начинать жить честно.

Тогда я – к начальнику планово-производственного отдела института Черноморкурортпроект В. Орловой:

– Объясните ситуацию! Вы-то работаете здесь не один год!..

– Обстановка очковтирательства складывалась в институте постепенно, – оказала Виктория Даниловна. – Новый же директор института В. Тронов попытался резко повернуть руль: перекрыл путь левым работам, начал борьбу с приписками. Не учел он того, что наши институтские ловкачи пользовались попустительством вышестоящих инстанций.

Беседую с главным бухгалтером института Р. Карельской.

– Все было хорошо, – говорит Раиса Петровна, – пока Тронов не стал проверять работу отделов. Тут и всплыли приписки. Заметались люди, которые были в них замешаны, и началось гонение на Тронова…

Встречаюсь с главным специалистом технического отдела Р. Агаруновым.

– Тронов повел решительную борьбу против использования производственной техники в личных целях, поймал нарушителей за руку, хотел навести порядок в нашем институте, – пояснил Рафаил Давидович.– Тронов – единственный, кто попытался ввести новые карточки индивидуального учета работы исполнителей, стимулирующие повышение производительности труда и качества работы. Но его никто не поддержал: ни партбюро, ни профком, ни райком партии. Позволительно спросить: а что от увольнения директора выиграл институт? Твердо могу сказать: ничего. Выиграла лишь та группа сотрудников, которые хотят работать по-старому, которых перестройка страшит, которые не только сами в нее не верят, но заражают этим неверием и остальных. Ведь в таких условиях тем, кто плохо работает, можно жить припеваючи и быть на хорошем счету. Надо только на всех ответственных местах расставить «своих» людей. Именно такая ситуация сейчас в институте, достаточно посмотреть, кто в партбюро, кто в совете трудового коллектива, кто в профкоме. Это в большинстве одни и те же люди. Они, как правило, зависимы друг от друга, поддерживают не того, кто прав, а того, кто сейчас сильнее. Коллектив же института в массе пассивен, плохо информирован и идет за теми, кто активнее агитирует…

Так групповые интересы возобладали над общими. Причем в строгом соответствии с установленным, очень демократичным порядком выборов руководителей. Тут, право, есть над чем призадуматься.

* «Строительная газета», 17.08.19888 г.

 

Явка с повинной

 

Кто не любит путешествия? Особенно жарким летом. Тем более по приморью. И каждый старается привезти из памятных мест сувениры. Один расставляет на полках вазочки и стаканчики с выгравированными названиями городов и весей, другой – раскрывших крылья орлов и ястребов… А я на сей раз привез документы. Счета, инструкции, объяснительные записки, накладные и проездные… Открыв чемодан, вывалил на рабочий стол документальные свидетельства моего турне по Крыму. Надо сказать, что свидетельств набралось немало, и объяснялось это не только географией популярнейшего полуострова, но и тем, что происходит с путниками, решившими зайти перекусить в какое-либо предприятие общепита. Итак, поехали?

В ресторане «Сочи» города Ялты нас приветливо встретил и обслужил юный официант-практикант Ю. Безуский. Мы рассчитались и собрались было уже уходить, но моя жена – профессиональный финансист – обратилась к официанту:

– Простите, а счет?

– Ах, вам счет? – удивился официант и удалился.

А пока он отсутствовал, мне было растолковано:

– Это же непорядок! Счет должен выписываться обязательно, притом в двух экземплярах. Один вручается посетителю, второй сдается в кассу. В итоге за смену сумма копий счетов должна точно совпасть с показаниями кассового аппарата и чеками на раздаче и в буфете.

– Но ты же видишь, что он всего лишь начинающий официант,– попытался вставить я.– Наверное, учащийся какого-то торгового техникума или училища, а здесь на практике…

– Тем более, недопустимо! – прервала жена.– Если счет официантом не выписывается, то это первый признак того, что в ресторане или в кафе с учетом денежных средств, которые должны попасть в государственную казну, непорядок.

В этот момент официант вернулся, положил на стол счет и полушепотом сказал:

– Извините, я тут вам подавал пепси-колу… А ее в ресторане нету… Ее я на свои деньги специально закупил в магазине перед началом работы… Потому в счет вам вместо пепси-колы включил мясной салат…

– Выпишите счет, как положено! – потребовали мы.

– Хорошо…– неохотно проговорил официант и ушел, чтобы вскоре возвратиться с новым счетом.

– Я включил в счет пепси-колу…– с досадой проговорил он,– не знаю даже, что теперь будет… И вот вам лишние деньги, которые я с вас взял. Официант положил на стол новый счет, «лишние деньги» и по-воровски попытался схватить старый счет. Но жена упредила его…

Мы интенсивно путешествовали по крымскому побережью, посещая, естественно, и предприятия общественного питания. И не могли не заметить всюду – в кафе, ресторанах и столовых – легион учащихся торговых техникумов и училищ. За лето здесь, оказывается, успевают пройти практику тысячи будущих работников общественного питания. И из Харькова, и из Львова, и из Киева, и из многих других городов… И повсюду в ресторанах и кафе наблюдалась одна и та же картина: счета посетителям не выписывались. Нас лишь заверяли, что в будущем все будет обязательно выписываться без напоминаний… И спустя несколько дней у меня скопились подобные заверения, подписанные официантами и администраторами южнобережных ресторанов «Джалита», «Крым», «Таврида», «Алупка», кафе «Крымские чебуреки», «Ручеек»… Официантка Н. Зимина из кафе «Таврида », получив с нас поначалу 2 рубля 25 копеек, после напоминания выписала счет и, извиняясь, возвратила взятый лишний рубль. На обратной стороне счета она даже написала: «Исправлюся»…

С другой же стороны, моя коллекция наполнилась и иными документами-автографами: рукописной справкой местного старшего госторгинспектора Л. П. Якимива о том, сколько обмануто покупателей за последнее время; приказами о результатах комплексных документальных ревизий финансово-хозяйственной деятельности южнобережных ресторанов, кафе и столовых; представлениями ОБХСС начальнику управления ялтинского общепита В. А. Долгому о различных злоупотреблениях и нарушениях его подопечных; приговорами суда, кассационными протестами прокуратуры… Вчитываясь в эти документы-автографы, невольно задавался вопросом: «Чему же могут научиться здесь будущие специалисты предприятий общественного питания? И какие практические навыки они усвоят и увезут с собой?»

Ибо из этих вполне официальных бумаг явствовало, что нет, по сути, на крымском побережье ни одного ресторана, кафе или столовой, где нельзя было бы не обнаружить фактов обмана покупателей, нарушений правил советской торговли и злоупотребления служебным положением. Тут и чистый денежный обсчет посетителей, и недовложения сырья, и наличие стороннего товара, и недостачи продуктов, и нарушения ценообразования, и излишне списанная продукция, и продажа винно-водочных изделий посетителям за наличный» расчет, минуя официантов, и исправления суммы сданной выручки, и нарушения технологии приготовления, и кражи… Словом, «наставники» достались будущим кулинарам и официантам такие: Зав. производством кафе «Центральное» А. Д. Постникова получает свой «навар», умышленно завышая цену на два рубля за килограмм при реализации конфет «Красный мак», «Кара-Кум» и манипулируя талонами на питание. Зав. производством кафе «Грот» А. В. Дудник нашел свое призвание в том, что отладил совершенную систему недовложения мяса в шашлыки-

Буфетчицы ресторанов «Джалита» и «Украина» Е. Я. Беркалова, А. Е. Мигачева и Г. Л. Воробьева добились немалых экономических успехов на ниве обсчета посетителей за счет недолива спиртного…

Зав. производством столовой № 3 Т. Т. Баютова усовершенствовала методику обмана покупателей, завышая цены на продукты, буфетчик ресторана «Риека» С. Н. Таняев – недосыпая кофе в приготовляемый напиток…

А зав. производством столовой № 8 В. В. Спирин настолько увлекся фальсификацией мясных полуфабрикатов, обманом покупателей при реализации продуктов, а также обсчетом граждан, отмечающих семейные торжества, что не так давно при обслуживании свадьбы по заказу Т. Я. Бердышевой обманул ее на 237 рублей…

Специалистов высшей квалификации по части обмана посетителей в системе общепита значилось много, и там, где они работали, для любого посетителя неминуемо уготован гарантированный обман и изощренное ограбление. А призерами в подобных постыдных делах, судя по документам-автографам, были предприятия хозрасчетных объединений ресторанов

«Алупка», «Лето», «Гурзуф», «Южный», «Мисхор», «Центральный», «Крым» и многих других…

Вот с этими фактами я и отправился к начальнику управления общественного питания Ялтинского горисполкома В. А. Долгому.

– Скажите, Владимир Алексеевич, ваше управление и вы лично можете заверить, что в ближайшее время будет приложено максимум усилий и внимания, чтобы обман посетителей предприятий общественного питания свести к минимуму?

Но начальник управления лишь развел руками…

* «Собеседник», №41, 1985 г.

 

Почки «Леонардо»

 

Предложили как-то в субботу мои домашние пообедать в кафе «Лист», известном в кооперативных кругах. Откуда-то они прослышали, что кормят там вкусно и недорого, чего ж в выходной день на кухне возиться. Руководитель «Аиста» В. Мороча снисходительно предложил нам фирменное мясное блюдо – пять рублей порция.

– Ничего, ничего! – задорно воскликнул я, когда мы оказались на улице.– Не одним «Листом» сыт человек!

 

Решили зайти в кооперативное кафе «Дом на Тверской». Но зав. Производством В. Комаров доходчиво разъяснил, что теперь здесь не общедоступная государственная «точка» и доступ к столикам имеют только действительные члены клуба «НИЛ». К примеру, известнейшие поэты, писатели и другие не менее достойные люди. Для них и припасены такие блюда, как, скажем, поджарка «по-тверски» по 9 рублей 74 копейки за порцию.

Смущенно порывшись в кошельке, я предложил взять курс на кооперативную «Лазанию», дислоцированную на улице Пятницкой.

– Припоздали, милые мои, несколько…– сердечно произнес зам. Председателя Г. Аракелов.– Вам бы надо было заглянуть, когда здесь еще гособщепитовская чайная размещалась. Впрочем, можете взять почки «Леонард» не дорого, всего два шестьдесят порция.

Что верно, то верно – в сравнении с другими строчками меню эта просто ласкала взгляд. Судите сами – цитирую:

Телятина по-милански – 6 р.

Телятина с лимоном – 6 р. 50 к.

Телятина с коньяком – 7 р. 15 к.

Грибы жареные – 5 р.

Мозги – 4 р. 20 к.

И никакого намека: сколько ж телятинки или грибков подадут тебе за эти немалые, прямо скажем, рублики? Может, сто граммов, а может, тридцать? Словом, мы не стали тревожить почки неизвестного нам Леонардо – мир праху его. Сунулись еще в несколько кооперативных кафе и… решили перекусить дома свеженькими государственными сосисками. А в понедельник я направился в трест столовых Фрунзенского района столицы.

– Увы, ваши впечатления не лишены оснований,– сказала зам. главного бухгалтера Ф. Ларионова.– В застойный докооперативный период в кафе «Марс» рядом с театром Ермоловой можно было вполне прилично поесть на рубль. Между прочим, кафе ежеквартально давало государству прибыль около 40 тысяч рублей. Теперь на его месте кооператив «Тверской» – с рублем там делать нечего. А «в доход государства за второй квартал нынешнего года кооператоры перечислили… всего полторы тысячи рублей.

О том, что многие кооперативные кафе привольно расположились на месте доступных по ценам, рентабельных, приносивших доход государственных предприятий общественного питания, с огорчением говорила и начальник отдела развития этих предприятий столичного Главобщепита Л. Баранова. В Москве таких кооперативов около 60 процентов. А о том, какая обстановка складывается в самих кооперативах, поведал заместитель начальника отдела Главного управления БХСС МВД СССР подполковник милиции Б. Терещенко:

– В них активно проникают дельцы и лица, ранее совершившие преступления, скомпрометировавшие себя как рвачи и нарушители правил торговли. Некоторым из них удалось стать даже председателями кооперативов.

Борис Леонидович познакомил меня со списком председателей столичных кооперативов, которые ранее привлекались к различного рода уголовной и административной ответственности. Председатель кооператива «Солнышко» Солнцевского района Р. Арутюнян – за нарушение правил о валютных операциях и подделку документов. Глава кооператива «Курыгриль» Первомайского района Ю. Тамбиев – за дачу взятки и подделку документов. Председатель кооператива «Встреча» Дзержинского района

А. Худларов – за изнасилование. Председатель кооператива «Уют» Тимирязевского района В. Габринян – за обман покупателей…

А какой милый букетик махровых «цветочков» составился в кооперативе «Союз» Калининского района столицы. Председатель О. Байдык привлекался к ответственности за торговлю с рук в неустановленном месте, члены кооператива И. Кукцев – за изготовление и сбыт порнографии, В. Кукцев – за хищение государственного имущества, кражи, подделку документов, похищение документов, Г. Шабанова – за хищение государственного имущества и должностной подлог Л. Самусенкова – за кражу.

Не менее колоритная компания подобралась и в кооперативе «Кулинар» Пролетарского района столицы. К уголовной ответственности ранее привлекались его члены: С. Бенецкий – за хищение государственного имущества и должностной подлог, С. Бенецкий – за обман покупателей. С. Киселев – за изнасилование и заражение венерической болезнью. Вот такие кулинары…

– Широко распространены факты,– продолжал вводить меня в курс Б. Терещенко,– использования кооперативов для прикрытия скупки и перепродажи продовольствия с целью наживы, для сбыта похищенного и других способов извлечения нетрудовых доходов. По данным Госкомстата СССР, стоимость только учтенных товаров, приобретенных в первом полугодии нынешнего года кооперативами общественного питания в государственной и кооперативной торговле, превысила 53 миллиона рублей. Для чего покупают? Председатель кооператива питания «Встреча» Северо-Казахстанской области в разных регионах страны закупал яблоки и халву – якобы для нужд кооперативов. А в действительности перепродавал их, сдавая в потребкооперацию по ценам в 2,5 раза выше закупочных. Нетрудовой доход – свыше 50 тысяч рублей. В Кировской области председатель кооператива «Ширак», скупив на складе отделения Песковского ОРСа свыше ста килограммов мяса, в тот же день сдал его в заготконтору города Омутнинска по двойной цене. Были задержаны с поличным работники Кунцевского оптово-розничного плодоовощного объединения, которые пытались сбыть в кооператив «Серпуховская застава» 13 мешков похищенного сахара и две бочки яблочной подварки.

Контакты работников БХСС со сверхпредприимчивыми возделывателями кооперативной нивы уже позволяют выявить некоторые тревожные тенденции, распространенные виды преступлений в кооперативах общественного питания. Это, в частности, хищение полученных в банках ссуд, присвоение выручки и паевых взносов. Так, в Перми председатель кооператива «У камина» из полученных в банке тридцати тысяч рублей растратил двадцать. В неуемном рвении к обогащению он занижал зарплату членам кооператива, а бесплатно полученное от государства оборудование продавал другим кооперативам общепита. В Армянской ССР председатель кооператива общепита «Нор-Харбери» – кстати, ранее трижды судимый – получил в банке ссуду – 15 тысяч рублей, присвоил ее и пытался скрыть хищение, списав ущерб на порчу продуктов при транспортировке. Председатель же сочинского кооператива «Мечта» путем махинаций со счетами официантов и паевыми взносами присвоила более четырех с половиной тысяч рублей.

Но, пожалуй, наиболее острый общественный резонанс вызывают сверхдоходы кооператоров, полученные за счет реализации по произвольным ценам продуктов, чаще всего дефицитных – мяса, масла, сахара и других. Где же они их берут? Да в торговле, на предприятиях агропрома. Приобретают в больших количествах, нередко оптом. А реализуют через кооперативы с наценкой в 300 процентов, а то и больше. Вряд ли надо доказывать, что перекачка продуктов из государственных складов в подсобки кооперативов продовольственную проблему решить не поможет. А вот скомпрометировать новое дело может – цены в кооперативах в 3-5 раз выше, чем на такую же продукцию в государственном общепите.

– Подобный уровень цен,– сказал Борис Леонидович,– позволяет кооператорам получать высокие доходы без существенных затрат труда. Нагрузка на одного кооператора в среднем втрое ниже, чем на работника государственного общепита, а зарплата у него  почти во столько же раз выше. Это данные Минторга СССР. Кооперативное кафе «Уют» в Саратовской области, к примеру, систематически закупало в торговле икру и шоколад, а затем продавало их заводским рабочим по ценам в 2-3 раза выше государственных. Кондитерско-булочный комбинат «Выхино» отпустил кооперативу «Восточный» свыше 1.250 килограммов арахиса, шоколадной массы, мускатного ореха и других продуктов – всего на сумму около четырех тысяч рублей. Эти продукты продавались населению с наценкой в 200-300 и более процентов. В Таллине начальник цеха полуфабрикатов по просьбе председателя кооперативного кафе «Викинг» оформил по документам отпуск мяса на сумму тысяча рублей в один из магазинов госторговли, а фактически передал его в кооператив. В Краснодарском крае члены кооперативов «Иль», «Теремок» и «Волна», скупив в опытно-производственном хозяйстве «Рассвет» 30 тонн мяса по 2 рубля 60 копеек за килограмм, реализовали его по 14 рублей за килограмм.

Размышляя над этими фактами, я с некоторым замешательством подумал – ну, как тут объяснить неискушенному в экономике рядовому едоку, где кооперация, а где спекуляция… А Терещенко разъяснял – в большинстве кооперативов бухгалтерский учет и контроль в лучшем случае ведется примитивно, в худшем – его нет совсем. Потому-то очень трудно защитить интересы покупателей. Трудно, а подчас просто невозможно определить, где и как приобретают продукты кооператоры.

Выяснились весьма неблаговидные факты – членами кооперативов по принципу вторичной занятости становятся должностные лица государственных торговых предприятий. «Совместители» используют служебное положение для снабжения родных кооперативов фондовым сырьем, создают им режим наибольшего благоприятствования. Так, кооператив «Снежинка» при Октябрьском тресте столовых и ресторанов Минска основную часть продовольственных товаров – колбасу, сосиски, соки, шоколад, вино – закупает в магазинах, где работают его члены.

Все мы надеялись, что с развитием кооперации появится множество милых, уютных местечек, где можно будет быстро и недорого перекусить, приятно провести вечер. Увы, реальность развеяла эти мечты. Не так уж много появилось новых посадочных мест. А что касается уюта…

– Устанавливая высокую входную плату, – рассказывает Борис Леонидович, – некоторые кооперативные кафе превращаются в места избранной клиентуры, в них собираются преступники и дельцы, прожигающие нетрудовые доходы, проститутки, валютчики и фарцовщики. Здесь нередко происходят противоправные сделки, азартные игры.

Режим благоприятствования кооперативам общепита усугубляет дефицит оборудования на государственных предприятиях. Так, кооперативу «Радуга» (Ждановский район столицы) предоставили помещение, в котором раньше было государственное предприятие общественного питания. Предварительно его отремонтировали на средства треста столовых, затратив 89 тысяч рублей. Отчислила же «Радуга» в госбюджет за второе полугодие 1987 года 1.864 рубля, за первое полугодие нынешнего года – 5.458 рублей. Стоимость основных средств, переданных кооперативу,– более ста тысяч рублей. А за пользование оборудованием кооператив выплачивает тресту столовых ежемесячно всего лишь 240 рублей 37 копеек…

Кооперативу «Фантазия» (Октябрьский район столицы) комбинат питания Центрального парка культуры и отдыха имени Горького передал помещение, где ранее были кулинария и кафе. Накануне – читатель уже догадался – помещение отремонтировали за счет комбината. Обошлось это в 72 тысячи рублей. «Презентовал» комбинат кооперативу и новое высокопроизводительное технологическое оборудование, часть которого закуплена в Швеции и Италии. В госбюджет кооператив отчисляет 200-300 рублей в месяц. Поневоле задумаешься: чем же объяснить щедрость «попечителей»? Остродефицитные и дорогостоящие импортные электроприборы передали кооперативному кафе трест столовых и объединение «Торгтехника». Кафе, созданное в Бауманском районе столицы, называется «Разгуляй». Может, некоторые тресты уже тоже заслужили право на такое собственное имя?

Информация представителя МВД СССР была, мягко

говоря, гнетущей.

– Ив чем же причина происходящего? – поинтересовался я

– В слабости и неэффективности контроля за ценообразованием и другими аспектами финансово-хозяйственной деятельности кооперативов, в недостаточности экономических санкций за сокрытие доходов. От контроля за кооперативами фактически самоустранились аппараты Госторгинспекции, а также государственные организации и предприятия, при которых созданы эти хозяйственные единицы. Из-за маломощности не могут обеспечить действенный контроль и финансовые налоговые инспекции…

– Где же выход? – спросил я и тут же осекся… В конце концов, дело милиции ловить жуликов, а исправлять перекосы в кооперативном движении, заботиться о том, чтобы оно не стало питательной средой для теневой экономики,– дело экономистов. Но – вот приятный сюрприз – оказалось, что я ошибся. Проанализировав негативные тенденции в развитии кооперативного, сектора, МВД СССР подготовило ряд предложений к проекту законодательного акта о налогообложении и других экономических отношениях кооперативов с государством. Вряд ли стоит перечислять их. Отмечу лишь главную мысль – надо создать равные условия для работы кооперативного и государственного секторов экономики, надо обеспечить равноправие в получении доходов по труду независимо от того, где люди работают – в кооперативе или на государственном предприятии. В том числе и путем строгого соответствия роста зарплаты росту производительности труда.

Такой подход кажется мне весьма здравым и вполне соответствующим принципам социальной справедливости.

* «Социалистическая индустрия», 14.10.1988

 

Дым коромыслом

 

Химик Лавуазье в эпоху камзолов, париков и конной тяги разделил воздух на кислород и азот и зашел в тупик, поскольку больше в воздухе ничего не было. В наш индустриальный век не так – атмосфера превратилась в богатейшую кладовую элементов. А если вы приехали в город Запорожье, то и химиком не надо быть. Чихая от аэрозолей, вытирая слезящиеся от дыма глаза, каждый может в полной мере уяснить, что воздух – это смесь всевозможных газов и пыли, местами гремучая.

 

Прибыл я в Запорожье, вышел на привокзальную площадь, расправил плечи, глубоко вздохнул и… поперхнулся.

«Это ж надо, – думаю, – каким концентрированным букетом потчуют здесь гостей города!»

Не мешкая, отправился к В. Осипенко, начальнику Запорожской госинспекции по охране атмосферного воздуха.

– Это что же, – говорю ему, – у вас в городе происходит?! Ведь задохнуться можно! Или, может, еще до вас не доведен призыв к бескомпромиссной борьбе за чистоту воздушной стихии?

– Ну как же не доведен? – возмутился начальник инспекции. – Призыв давно принят нами к неукоснительному исполнению! И разве у меня душа не болит при таком состоянии окружающей атмосферы! Ведь я тоже, извините, каждый день и ночь вдыхаю газовую смесь. А состав ее, между прочим, следующий…

И Борис Алексеевич, явно превзошедший Лавуазье по части анализа воздуха, стал подробнейшим образом вводить меня в курс дела. Оказывается, концентрация вредных веществ здесь нередко превышает предельно допустимые величины в несколько раз. А канцерогенных углеводородов витает в воздухе в 15-19 раз больше допустимого. За год запорожская индустрия извергает более 1.100 тысяч тонн вредных веществ, из которых в пылегазоочистных установках оседает лишь 806 тысяч тонн. Добавим выбросы от автотранспорта – свыше 105 тысяч тонн ежегодно. И в результате на каждого жителя города Запорожье приходится в год 345 килограммов вредных веществ. То есть горожанин имеет полную возможность вдыхать почти по килограмму в день того, чего не было во времена Лавуазье.

Слушал я, слушал речитатив Б. Осипенко, а потом и говорю:

– Все, что вы рассказали, конечно же, прискорбно. Но где же ваша роль как хранителя воздушного пространства? Почему не защищаете интересы горожан?

– Милый человек! – взмолился начальник инспекции. – Да разве я бы не привлек виновников? Разве не прищучил бы? Но войдите в положение… Представить данные в прокуратуру для привлечения к уголовной ответственности должностных лиц невозможно, Нельзя выявить степень их вины, потому что очень сложно определить долю предприятий в подобных загрязнениях… Поди разберись, кто больше пылит и газует в данный момент: «Запорожсталь», «Днепроспецсталь», титано-магниевый комбинат или, скажем, алюминиевый завод?

Разволновался я, бросился на берег Днепра, хлебнул воды и чую: вода на воду не похожа, это коктейль какой-то препротивный. Бросил взгляд на гладь речную, вижу – мимо рыбка не спеша проплывает, спинкой вниз… За ней – другая, третья. Вокруг же чаек, уток, воронья тьма-тьмущая! И все поглощают этих рыбок и рыб.

Смотрю но сторонам и вижу, почему Днепр до сих пор полноводен. С одной стороны, вдоль пляжа, напрямую в реку, в обход вышедшего из строя канализационного коллектора, сбрасываются хозфекальные стоки. С другой, от городских предприятий обильно, как в половодье, по всем балкам и балочкам поступает разогретая технологическая вода всех цветов радуги, делая Днепр не таким седым, как представляет фольклор.

Через считанные минуты я уже входил в кабинет государственного инспектора по регулированию использования и охране вод Запорожской области Р. Кизыма.

– А вы что делаете, восседая в таком ответственном кресле? – спрашиваю государственного инспектора. – Или, может, «Боржоми» пьете и «Ессентуками» умываетесь?

– Ту же водицу пью, что и все горожане, – ответствовал Руслан Петрович. – И разве у меня сердце не болит при таком загрязнении водных ресурсов?..

Р. Кизым точно знает, сколько в воде разной пакости. Всего в Днепр за сутки поступает более миллиона кубических метров сточных вод. Только из шламонакопителя комбината «Запорожсталь» стекает 304 тысячи кубических метров грязи в сутки. С заводов «Днепроспецсталь», коксохимического и других ежегодно «впадает» в Днепр через балку Капустяную 126 миллионов кубических метров сточных вод, содержащих тысячи тонн нефтепродуктов, фенолов, цианидов, радонидов… Допустимые нормы превышаются в десятки – сотни раз.

– Но если все вам так хорошо) известно, – прервал я Р. Кизыма, – то почему же вы не приструните злостных осквернителей вод?

– Да я бы с превеликим удовольствием!.. Но как привлечь к уголовной ответственности, ежели установить долю каждого предприятия нет «никакой возможности?

Я – в другие охранные ведомства.

Главный санитарный врач областной санэпидстанции В. Мариевский тоже знает всю подноготную, горюет, что растет заболеваемость среди детского населения промышленных районов города. Бронхиальная астма встречается среди запорожских детей в два раза чаше, чем в среднем по Украине. А средняя продолжительность жизни по сравнению с аналогичными показателями по региону и республике, наоборот, снижается.

А потом Виктор Федорович говорил знакомые слова о том, что и его сердце интенсивно обливается кровью при виде этого варварства.

– И что вы предпринимаете по отношению к виновным должностным лицам? – спросил я, угадывая уже ответ.

– Видите ли, – начал В. Мариевский, – медико-санитарные службы еще не разработали методику, чтобы определять долевое участие предприятий в порче здоровья людей. Это ставит нас в затруднительное положение при подготовке материалов в правоохранительные органы…

И вот я в областной прокуратуре.

– Знаю, доподлинно знаю, что творится в окружающей среде! – сокрушенно покачал головой заместитель прокурора области Н. Предеус. – Все мы тут одним и тем же воздухом дышим, одну и ту же воду пьем… Но привлечь к уголовной ответственности кого-то из виновных в загрязнении воздуха и воды прокуратуре области пока не удалось…

– Понятно, почему, – вставил я. – Потому как трудно определить долю каждого предприятия в ущербе природе и здоровью людей. А еще я знаю, что у вас болит душа и сердце обливается кровью. Не так ли?

Конечно, так. Но все же выходит, даром едят хлеб охранители стихий со штатами работников, приборами, инвентарем, спецтранспортом, казенными печатями и бланками предписаний? Выходит, вовсе не действуют правоохранительные органы, утешая нас тем, что вот и они дышат тем же воздухом и пьют ту же воду? Выходит, регистрируют только. Слабое это утешение…

* «Социалистическая индустрия», 9.04.1988 г.

 

Начни с себя!

 

Спешу внести свою лепту в копилку передового опыта перестройки – хочу рассказать о далеко идущей инициативе, родившейся в стенах Министерства гражданской авиации. Здесь лозунг «Начни с себя!» нашел яркое, зримое и конкретное воплощение. И что характерно, на самом остром и болезненном участке социального бытия – на жилищном. И не в каком-то там 2000 году, а на две с лишним пятилетки раньше. Чего же ждать, когда дело касается себя, своих домочадцев, а может, и детей, и внуков, и правнуков.

 

Сказано – сделано. Дом, построенный по индивидуальному проекту, быстро разделили по принципу «Начни с себя!» руководители министерства. И подумывали уже создать штаб, который занялся бы распространением столь уникального опыта по всей стране, а может, и по странам СЭВ, да вышло торможение. Нет, не с заселением, там все в ажуре, ордера в кармане, замки-запоры врезаны, опробованы, дверные глазки замаскированы. Незадача вышла с некоторыми людьми, именуемыми трудовым коллективом.

Некоторые зловредные из этого самого коллектива, используя торжествующую в обществе гласность, во всеуслышание заявили, что лозунг «Начни с себя!» в данном случае противоречит социалистической законности. В доме, построенном для работников аппарата министерства по адресу: Москва, Конаковский проезд, дом 8, корпус 2, квартиры, мол, предназначались очередникам министерства. А заселился кто? Правильно, руководящие работники, имевшие квартиры и обеспеченные жилплощадью по установленным нормам. И, естественно, в очереди не стоящие.

Другие злопыхатели стали трезвонить, что на совместных заседаниях администрации и президиума профкома вопросы о выделении жилой площади заместителям министра И. Васину и В. Горлову, начальнику политического управления МГА В. Колчанову, секретарю парткома министерства

Е. Бубнову, начальнику Всесоюзного объединения «Авиаремонт» В. Кривошееву, первому заместителю начальника политического управления А. Зедгенидзе, начальнику главка М. Терещенко, начальнику главной инспекции МГА Н. Рыжакову, не обсуждались. В то же время выписки из протоколов о предоставлении квартир указанным товарищам и организациям были направлены в Мосгорисполком. Фактически это подлог.

Третьи оппоненты стали утверждать, что управление делами МГА подготавливало и представляло в Фрунзенский районный и Московский городской Советы народных депутатов выписки из документов, тексты которых не соответствовали текстам подлинных документов.

А четвертые и вовсе несли несусветную чушь. Они сомневались, что лозунг «Начни с себя!» выдвинули руководители МГА. То есть прозрачно намекали на плагиат. Основания? Да видите ли, он уже освоен на предприятиях Тюменского, Ленинградского, Западно-Сибирского. Якутского, Украинского и Красноярского управлений гражданской авиации.

И ведь уели-таки своих руководителей правдолюбы-разоблачители. Дело даже дошло до разбирательства. Нашлись дотошные люди в министерстве и разобрались по существу. Помогли тут и народные контролеры,

Выяснилось, к примеру, что документы, на основании которых выделялась жилая площадь заместителям министра Н. Ратникову, М. Тимофееву! помощнику министра Н. Васильеву и начальнику отдела управления А. Бондареву, администрацией и профкомом вообще не били представлены. А начальнику главка Л. Верховину Фрунзенский райисполком столицы поначалу отказал в выделении трехкомнатной квартиры в связи с отсутствием постоянной прописки и обеспеченностью жилой площадью в соответствии с существующими нормами. К тому же очередником Л. Верховин не являлся. Но в конце все сладилось, как и желал Л. Верховин. Точно так же Фрунзенский райисполком на первых порах отказал в предоставлении квартиры в новом дамб секретарю парткома МГА Е. Бубнову. Но бюро Фрунзенского райкома партии поддержало просьбу министерства, решило поощрить одного из соавторов лозунга, и семья Е. Бубнова из квартиры площадью 40,5 квадратного метра получила возможность переселиться в более уютное гнездышко площадью 76,8 квадратного метра…

Не меньше профессионализма в добывании жилья проявили и другие руководители МГА. Так, первому заместителю начальника политического управления гражданской авиации А. Зедгенидзе в обход закона удалось получить в столице на семью из трех человек вполне приличную современную квартиру, оставив матери и сыну в Тбилиси четырехкомнатные хоромы жилой площадью 79,5 квадратного метра. С нарушением действующего законодательства жилье в доме-новостройке получили начальник управления капитального строительства МГА Ю. Баранов, начальник центрального управления воздушным движением В. Шелковников… Перечень можно продолжать и продолжать.

Между тем в списках очередников на жилье многие годы значатся: штурман В. Илларионов (6 человек – 29 квадратных метров), бортрадист В. Лукин (5 человек – 19,4 квадратного метра), диспетчер И. Минаев (5 человек—17 квадратных метров), штурман П. Сироткин (4 человека – 13,6 квадратного метра)… И так далее, и тому прискорбнее. Всего в отрасли ждет своей очереди более 300 тысяч работников и членов их семей.

В атмосфере бушующих страстей и дискуссий как понимать лозунг «Начни с себя!», он наконец-то был понят общественностью правильно – пришлось даже наказать виновных. Секретарю парткома министерства Е. Бубнову, к примеру, был объявлен выговор, управляющему делами К. Мишукову даже влепили строгий, а начальнику политического управления МГА В. Колчанову указали. Были и другие потерпевшие.

Но друзья-соавторы, свернув удачно использованный лозунг, решили, что в панику ударяться нечего. Взыскание с руководящего товарища со временем неотвратимо снимется. Жилье же дается навечно.

Да и подход к наказаниям таков, что невольно разводишь руками. Комитет народного контроля МГА подтверждает, что налицо однозначные нарушения закона и морали. А партком министерства делает упор, что повинны во всех огрехах в основном лишь писаря – оформители документов на получение жилья. Мол, слишком они инициативные люди и несколько переусердствовали… Что же касается заместителей министра, начальников главков и иже с ними, то они, выдвигая лозунг, думали о благе отрасли, о перестройке, в копилку опыта которой хотели внести. Но очень уж увлеклись. И главного добились – получили ведь жилье. А шум уляжется…

Впрочем, в данном конкретном случае вездесущая общественность в лице действующего летного состава, а также ветеранов Великой Отечественной войны и труда гражданской авиации единодушно осудила принцип «Начни с себя!», взятый на вооружение руководителями отрасли. Прокуратура СССР не усмотрела в действиях общественности превышения полномочий. И, наоборот, увидела их в поступках руководителей – соискателей комфортного жилья, локтями растолкавших законную очередь. И энергично опротестовала их инициативу. Короче, Ленинградский районный народный суд Москвы принял к слушанию дела о противоправном получении жилплощади некоторыми руководителями МГА.

«Начнем с вас», – сказали в суде В. Колчанову, начальнику политуправления.

Итак, встать: суд идет!

* «Социалистическая индустрия», 2.11.1988 г.

 

Как из мухи слона делали

 

Открытие отчетно-выборной профсоюзной конференции Всесоюзного научно-исследовательского института строительного и дорожного машиностроения (ВНИИстройдормаш) было назначено ровно на два часа. С таким расчетом, чтобы к концу рабочего дня ее и завершить. Но стрелки часов приближались к трем, а делегаты еще только неторопливо рассаживались в зале.

И вот, наконец, президиум занял сбои места, председатель месткома А.С. Селиванов начал читать отчетный доклад. Он страстно и увлеченно говорил о том, как широко в институте развернуто социалистическое соревнование за повышение эффективности и качества работы, ускорение научно-технического прогресса.

– Интересно, – прошептал сзади меня баритон, – скажет ли он о том, что из рассмотренных Государственным комитетом СССР по науке и технике 267 моделей наших машин около 120 отнесены к изделиям, подлежащим модернизации и совершенствованию, а 37 вообще подлежат снятию с производства как устаревшие?

– Нет, – уверенно ответил тенор, И он оказался прав.

Председатель месткома особо подчеркнул, что «коллектив института успешно справился с поставленными задачами», и стал обрисовывать деятельность месткомовских комиссий. Речь его изобиловала в основном такими фразами: «приятно отметить…», «активно поработали…», «проведена большая работа…»

– Ну, уж сейчас, – снова донесся шепот баритона, – Селиванов обязательно скажет, что в объединении слабо проводится работа с организациями-смежниками по созданию и освоению новых комплектующих изделий и базовых машин для разработки современных видов машин и оборудования отрасли…

– Да не будет ничего критического он говорить! – прервал баритона тенор. – Чего ты вздумал?

И тут он оказался неправ.

– Вместе с тем, – сказал в заключение А.С. Селиванов, – следует отметить, что за отчетный период недостаточно четко работала библиотека месткома, а последние четыре месяца она закрыта.

При сих «острокритических» словах председателя месткома баритон оживился. И когда слово взял заместитель заведующего отделом перспективного развития отрасли С.Б. Нежданов, он даже громче обычного сказал, что сейчас начнется настоящая деловая критика. Уж Нежданов-то не преминет сказать, что в штатном расписании института нарушается приказ № 32 Минстройдормаша от 18.1.1980 года, и местком не обращает на это внимания.

И действительно, как выявила последняя финансовая ревизия, в институте не соблюдается требуемое соотношение численности старших специалистов и рядовых. К примеру, в группе ценообразования отдела технико-экономических исследований на одного инженера и одного экономиста пять старших специалистов. А отдел дробильно-обогатительного оборудования имеет лишь старших инженеров и ни одного рядового специалиста.

Однако оптимистической надежде баритона не суждено было свершиться. Оратор лишь похвалил работу месткома, не усмотрев в ней недостатков. Тенор ликовал.

Но баритон не сдавался. Когда к трибуне шла ведущий конструктор отдела экскаваторов О.П. Сидоренко, он сказал соседу:

– Эта женщина не побоится сказать прямо, что у нас плохо устраняются выявленные ревизиями нарушения и оттого-то отдельные из них повторяются из года в гол.

– Посмотрим, – ответил тенор.

Может быть, Сидоренко не совсем осведомлена была о результатах ревизий, потому и посвятила свое выступление «имеющимся еще фактам, когда в углах помещений видна паутина, между рамами окон валяются дохлые мухи, а мусорная урна вечно переполнена…»

Пессимист-тенор не стал даже комментировать это выступление. Ни слова не промолвил и подавленный баритон. Но как только слово предоставили главкому конструктору проекта А. Ю. Беркетичу, он снова ободрился:

– Этот все знает! Этот уж точно скажет, как у нас обстоят дела с созданием новой техники…

Говорить было о чем! В объединении, судя по материалам последней проверки, «отсутствует достаточный научный и конструкторский задел для своевременного обновления выпускаемой продукции, снижается количество разработок новых машин…»

Но надежды баритона и на А.Ю. Берковича, а затем и на взявшего слово старшего научного сотрудника Ю.Г. Беренгарта не оправдались. Видимо, эти специалисты были далеки от проблем объединения. Потому один сетовал, на то, что не продают в институте промтовары, а другой обеспокоен в основном проблемой распределения театральных билетов…

Я подумал, что слово возьмет сам баритон. Но последовало предложение прекратить прения. Так и не состоялся серьезный, принципиальный разговор об истинных проблемах, волнующих коллектив института, о повышении эффективности научных и технических разработок, их внедрении в производство.

После конференции у проходной института столпилась большая группа людей. Это были делегаты. Вахтер их не выпускала.

– Товарищи, – умоляла она, – ну прошу вас, не напирайте! Поимейте совесть! Знаю, что делегаты! Но ведь рабочий день еще не окончился. Не имею права вас выпустить!..

…Подумалось, что и вопросы дисциплины труда тоже нелишне было обсудить на только что за кончившейся отчетно-выборной профсоюзной конференции.

* «Труд», 20.11.1981 г.

Аплодисментов не будет

 

Выходит, ваши сотрудники из года в год не получают премии, коль Госконцерт приносит убытки? – поинтересовался наш корреспондент.

С премией все в порядке! – последовал ответ.– Из суммы государственной дотации на премии ежегодно расходуется до 100000 рублей.

 

В заметках «Гастроли со знаком минус» («Собеседник» № 40, октябрь 1985 г.) мы поднимали проблему низкого качества выступлений некоторых эстрадных групп, приезжающих в Советский Союз из-за границы. Средний исполнительский уровень, отсутствие оригинальности, поток стандартных песенок с незатейливыми, а порой просто примитивными текстами, откровенная безвкусица характерны для этих коллективов. Закономерно прозвучали вопросы: почему нет требовательного отбора к гастролерам такого рода? Ответа на эти вопросы мы так и не дождались. И тогда в Госконцерт отправился наш корреспондент…

Директор Госконцерта СССР О. П. Смоленский позволил мне пройти в «святая святых» – переговорную.

– Только о финансовой стороне при нем не говорить,– отдал распоряжение своим сотрудникам директор. Переговорная производила отличное впечатление: современная видеосистема, позволяющая просматривать концертные программы и прослушивать записи. Именно отсюда в переговорах с заграничными менеджерами был согласован приезд в нашу страну Тото Кутуньо, Рикардо Фольи, группы «Ноланз» из Великобритании, «Сетику ревю» из Японии. Кто давал «добро» на их советские гастроли? К кому из должностных лиц обратиться за разъяснениями? Кто, наконец, из работников Госконцерта наиболее компетентен? Ведь суть гастрольной политики определяется не только кассовым сбором, экономической выгодой. Нам не должно быть безразлично, о чем поведают молодому зрителю с лучших сцен и эстрад заморские гости. Как определить эстетическую ценность и политическую важность их концертов? Вопросы, согласитесь, не простые, требующие не только наличия гражданской позиции, но и специальных знаний. Одним словом, вопросы идеологического свойства.

Увы, руководителей Госконцерта специалистами назвать трудно. Судите сами. Замдиректора А. В. Седов по профессии – тренер, окончил Институт физкультуры. Начальник отдела артистического обмена с капиталистическими странами А. В. Сапожников по образованию преподаватель-патентовед. Ну, а начальник планово-финансового отдела И. Д. Долидзе окончил Институт железнодорожного транспорта, по специальности инженер-электрик… Наконец, сам директор О. П. Смоленский окончил педагогический институт, а потом был тренером городского совета добровольного общества «Спартак»… Вышеупомянутые должностные лица в один голос подтвердили: да, действительно, к приглашаемым в нашу страну на гастроли зарубежным эстрадным артистам предъявляются самые что ни на есть высокие требования.

– Это очень хорошо,– заметил я, – что у вас выработаны такие четкие критерии.

– Выработаны-то выработаны… – поправил меня заместитель директора В. В. Суханов. – Да вот с применением их не все благополучно.

– Верно подмечено! – подхватил другой зам., А. В. Седов. – Взять хотя бы ту же политическую актуальность… Пригласили мы исполнителей: эстрадную певицу Айрис Вильямс из Великобритании, певицу Марджори Барнс из Нидерландов, Пупо и Фиордализу, Тото Кутуньо, «Рики э повери» из Италии. А у них с актуальностью, прямо скажем, туговато. Коснулись мои собеседники и таких понятий, как идейная направленность, художественный уровень эстрадных произведений гастролеров и их исполнительское мастерство. А. В. Седов, например, оперировал при этом такими оценочными категориями, как: «средний», «выше среднего». У А. В. Сапожникова в ходу были другие термины: «сильная», «слабая», «популярная», «хороший». В. В. Суханов прибегал к более пространным формулировкам: «недостаточно высокий уровень» или «достаточно высокий уровень».

– Позвольте,– засомневался я,– но ведь в Госконцерте есть авторитетнейшая художественно-репертуарная коллегия. И она-то уж обязана…

– Коллегия-то есть! – пояснил А. В. Сапожников.– Да только все больше на бумаге. А те рекомендации, которые она периодически выдает, особо никто, как правило, всерьез не воспринимает.

И был приведен такой пример. В одном из заключений коллегии о приглашении на гастроли в СССР датской группы «Уайт лейбл» однозначно сказано, Что «этот коллектив весьма слаб по сравнению с другими джаз-ансамблями, гастролировавшими в СССР». Но это не помешало «весьма слабому» ансамблю прибыть к нам на гастроли…

Выяснилось, что порой не установишь, кто проявил инициативу в приглашении того или иного артиста. Сапожников стал категорически настаивать на том, что американский певец Д. Денвер… сам себя предложил! А Суханов не менее запальчиво пытался убедить, что инициативу вроде бы проявил наш Союз композиторов… Так они ни до чего толком и не договорились. Немудрено: графа «кем приглашен исполнитель» в документах пустовала.

***

Так и не прояснив идеологическую сторону дела, я предложил перейти к коммерческой стороне гастролей.

– О какой коммерции вы говорите! – удивился начальник планово-финансового отдела И. Д. Долидзе.– Госконцерт ежегодно приносит стране лишь убытки… Игорь Дмитриевич наделил меня необходимыми документами, и вскоре я убедился в правоте Долидзе! Убытки Госконцерта растут из года в год.

Так, скажем, Госконцертом заранее были объявлены «убыточными» выступления в нашей стране перуанской певицы Сусаны Бака с группой музыкантов, аргентинского вокально-инструментального квартета «Супай», никарагуанского вокально-инструментального ансамбля «Манкоталь». Ну, а в действительности? В действительности эти творческие коллективы получились «убыточными» лишь потому, что суммы расходов на их гастроли администрацией Госконцерта были умышленно завышены. Никарагуанский ансамбль «Манкоталь» – в планируемой смете и в финансовом отчете Госконцерта по результатам выступлений этого коллектива значится: расходы составили 44351 рубль. На самом же деле для организации концертов ансамбля «Манкоталь» потребовалось всего лишь 7000 рублей…

Дутые цифры можно обнаружить и в сметах, утвержденных администрацией Госконцерта после завершения выступлений зарубежных эстрадных артистов. К примеру, три недели спустя после окончания гастролей итальянского певца Т. Кутуньо, замдиректора А. В. Седов утвердил в смете: расходы на провоз «производственного багажа» артиста 15000 рублей. На поверку оказалось, что на эти цели Т. Кутуньо затратил всего лишь 3,4 тысячи рублей… Выявилась и весьма «своеобразная» госконцертовская методика определения гонораров зарубежным исполнителям. По принципу: кому сколько захотим, столько и дадим!

Перуанской эстрадной певице Сусане Бака, допустим, и ее музыкантам, а также артистам никарагуанского вокально-инструментального ансамбля «Манкоталь» во время их выступлений в нашей стране Госконцертом выплачивалось по 15-20 рублей в сутки. А американскому певцу Д. Денверу за каждый концерт платили по 1300 долларов плюс тысяча рублей в придачу. Хотя выступление этого артиста принесло Госконцерту лишь убытки.

***

Здесь не перечислить всех изощренных приемов и способов, широко внедренных в практику Госконцерта для создания видимости «убыточности» проводимых концертных мероприятий и последующего бесцеремонного выкачивания из Минфина СССР компенсирующей многомиллионной денежной дотации. Но на одном из апробированных способов нанесения государству экономического и морального ущерба я остановлюсь. Сейчас, конечно, трудно установить, кому первому из должностных лиц пришла в голову «светлая» мысль поэксплуатировать в своих личных интересах популярность выступавшего у нас в конце минувшего года Тото Кутуньо. Чтобы, так сказать, и самому задарма насладиться исполнительским мастерством известного певца и композитора, а заодно и укрепить свое служебное положение, пригласив на «бесплатный» концерт полезных и крайне «нужных» людей.

«Бесплатный» концерт Т. Кутуньо было решено провести в Государственном центральном концертном зале «Россия». Аншлаг для вечернего концерта итальянского певца в этом зале составлял 12000 рублей. Такая сумма показалась устроителям великоватой для погашения. Поэтому комплект билетов на выступление Кутуньо вечером в количестве 2458 штук решили расценить как дневной концерт: по два рубля, по рублю и по пятьдесят копеек… Сумма получилась поменьше. Всего лишь 4310 рублей 70 копеек. Но тут же возникла другая проблема: как выкупить комплект билетов? Думали-гадали в Госконцерте и решили перечислить концертному залу 4000 рублей под видом платы за аренду помещения. А потом в бухгалтерию концертного зала заявился энергичный администратор Госконцерта Д. А. Гроппер с доверенностью № 494, выданной ему бухгалтерией Госконцерта на получение билетов. В бухгалтерии концертного зала незамедлительно на обратной стороне доверенности пометили: «деньги в сумме 4000 рублей поступили». Замдиректора концертного зала 3. Г. Шатина наложила резолюцию: «Выдайте комплект билетов» – и в один момент все 2458 билетов на сумму 4310 рублей 70 копеек перекочевали в руки Д. А. Гроппера.

– Но прошу учесть! – заметил Гроппер при встрече со мной,– я унес с собой не все билеты. Триста штук, как заранее было условлено, я оставил Шатиной. А остальные – передал тем, кому велели руководители Госконцерта.

– Верно!– подхватила 3. Г. Шатина.– Триста билетов, которые оставил мне Гроппер, я тут же распределила. Двести из них вместе с приглашениями были переданы начальнику Главного управления культуры Мосгорисполкома В. И. Шадрину. А оставшиеся (вместе с приглашениями на концерт Кутуньо) были вручены мною в основном руководящим работникам Пролетарского района, на территории которого находится наш концертный зал. Она охотно стала перечислять тех, кто удостоился чести быть приглашенным. Среди них, прежде всего, значились: председатель Пролетарского райисполкома А. А. Никитин и его заместители А. А. Желтов, В. Е. Волков, заведующая отделом культуры райисполкома Л. Б. Петрова. Далее шли ответственные работники районного и городского масштаба, ведающие милицией, общепитом, пожарной охраной, санитарной службой, гостиницами…

Когда речь зашла о директоре гостиницы «Россия» С. Е. Смирнове, то Шатина сказала, что лично он билеты на «бесплатный» концерт Кутуньо не брал. За него, пояснила она, не поленился их взять сын – второй секретарь Пролетарского райкома комсомола Сережа Смирнов. Шатина так же доверительно поведала мне о других маленьких профессиональных «хитростях» и «секретах». Оказывается, в Центральном концертном зале в нарушение государственной дисциплины цен выделено немало зрительских мест, на которые билеты вообще не поступают в продажу. Но этого порой бывает недостаточно. В особенности, когда концертное представление пользуется спросом у зрителей. И тогда на свет появляются так называемые «акты об уничтожении непроданных билетов». Так, к примеру, на популярнейшие концерты с участием Р. Паулса остались «непроданными» 986 билетов на сумму 2824 рубля, а на концерты А. Пугачевой – 278 билетов стоимостью 1107 рублей. А проводилась ли когда-либо комплексная ревизия финансовой деятельности Госконцерта ревизорами Минфина?

– Подобной ревизии, – сказал начальник контрольно-ревизионного управления Минфина СССР С. М. Устинюк, – мы никогда не проводили.

– А надо бы! – заключил заместитель министра Н. В. Гаретовский.

Стал я сопоставлять минфиновские данные с теми, которые вручили мне в Госконцерте, и, оказывается, цифры-то не совпадают… Миллионы пляшут! По данным Минфина, к примеру, доходы, полученные Госконцертом в 1983 году, составили около 15 миллионов рублей. А по данным самого Госконцерта, доходы в том году были более чем на полтора миллиона больше.

Несовпадение цифр получается и с убытком, принесенным Госконцертом стране в 1983 году. По данным Минфина, убыток за год составил почти 6,5 миллиона рублей. Именно такая сумма государственной дотации была выделена финансовыми органами Госконцерту. А по сведениям самого Госконцерта. его фактический убыток был в том году более чем на полтора миллиона меньше… Несовпадение цифр отчетных показателей Госконцерта с минфиновскими наблюдается и по другим годам.

***

Сегодня любой рабочий, колхозник, служащий, каждый честный советский человек озабочен одной проблемой: как работать рачительно, рационально, с высокой отдачей, как сэкономить каждую секунду времени, каждый грамм сырья, каждую копейку и тем самым приумножить богатство и могущество страны. В Госконцерте, судя по всему, мнят себя «избранными тружениками», которых требования партии и общества не даются. Прикрываясь «сложными идейными задачами», с которыми они не справляются, госконцертовские руководители денег не считают, бесстыдно сидят на шее у государства. Может, наивно полагают, что аплодисменты талантливым исполнителям на концертах автоматически предназначаются им? На сей раз аплодисментов не будет.

* «Собеседник», №13, март 1986 г.

 

Глазом не моргнув

 

Бытует еще кое-где расхожее мнение, что будто бы руководителям предприятии легко и просто живется на свете. Не скажите…

Недавно побывал я в Алтайском крае. Едва приехал в Барнаул и повстречался с некоторыми из должностных лиц местного объединения «Алтайрыба», как сразу же услышал от них ахи да охи по поводу того, что больно уж тяжко приходится на руководящей ниве. В частности, начальнице «Алтайрыба» В. Моисеенко.

– Хотелось бы, – сказала заместитель начальника объединения 3. Тимофеева,– обратить ваше внимание на то, в какой напряженнейшей обстановке приходится нашей Вере Константиновне работать. Вы только послушайте, какую хулу возводит на «ее секретарь парторганизации Н. Деньга.

Я последовал совету. Н. Деньга сказал:

– Моисеенко на работу принимает людей, лично ей преданных. За малейшую критику учиняет расправу. Достаточно было мне выступить на партийном собрании с принципиальной  критикой в адрес начальника объединения Моисеенко, как тут же она сказала мне, что объединение может обойтись и без начальника отдела кадров, каковым я сейчас являюсь.

– Н-да! – подумал я.– Руководящие действия начальнику объединения «Алтайрыба» Моисеенко приходится осуществлять в напряженнейшей обстановке… Каким только испытаниям она не подвергается!..

А тут еще председатель цехкома технологического цеха объединения Л. Плаксенко подлила масла в огонь.

– Со своей стороны замечу,– сказала она,– что и мы – ближайшие соратники, сподвижники и единомышленники Веры Константиновны порой по простоте душевной своими не до конца продуманными поступками тоже доставляем ей лишнее беспокойство, волнение, огорчение, а может быть, даже и страдание. Вот, скажем, Вера Константиновна уволила с работы неугодных ей начальника нашего цеха П. Безменову и мастера В. Шмакову. Те, естественно, стали добиваться восстановления на работе и написали жалобы на Веру Константиновну в разные инстанции. Что делать? Ведь того и гляди их, действительно, восстановят. Тогда я и мой заместитель ПС цехкому решили подсобить Вере Константиновне и быстренько подготовили текст обращения в газету и в другие вышестоящие организации, чтобы Безменову и Шмакову ни в коем разе не восстанавливали на работе. Собрали мы и подписи под обращением – с полсотни. Послали. И результат не заставил себя долго ждать. Из прокуратуры Алтайского края на наше послание пришло даже письменное заверение. Мол, напрасны ваши опасения, товарищи: «Вопрос восстановления на работе Безменовой « Шмаковой в настоящее время не ставится…» И тут – на тебе, конфуз! Вдруг обнаруживается, что многие из числа работников цеха, подписавшие письмо против Безменовой и Шмаковой, никогда их и в глаза не видали. Потому как поступили на работу в объединение уже после увольнения Безменовой и Шмаковой. Сами понимаете, каково было Вере Константиновне узнать о том, как мы опростоволосились!

– Мужественнейшая это женщина – Моисеенко! – сказал я себе.– Над ней вон какие тучи сгущаются, вон какие молнии вокруг сверкают, а она не дрогнет!

Сказал-то я так себе насчет Моисеенко, но тут же и подумал: да разве она одна такая?

Ну, скажите: разве не такими завидными качествами блеснул Д. Викулов – директор Алтайского филиала проектно-изыскательского института «Запсибгипрозем»? Ведь выявилось, что только за один год во вверенном ему учреждении незаконно включено в выполнение плана проектно-изыскательских работ 32.925 рублей. И это никак не отразилось на безупречной репутации руководителя!

А как достойно, последовательно, независимо и, главное, наступательно вел себя генеральный директор Алтайского объединения «Молпром» В. Криворотов. Он и глазом не моргнул, когда были установлены факты хищения денежных средств и материальных ценностей, организация и проведение празднеств и банкетов за казенный счет, приписки и искажения государственной отчетности для получения незаслуженных вознаграждений и премий. Воистину явил он чудеса стойкости и самообладания!

Нет, что ни говорите, а нелегко живется на свете руководителям. Но если они люди стойкие, то, как показывает практика, могут особенно не волноваться и не перешивать по поводу всяческих проверок и ревизий. Тем паче, если высокие краевые инстанции смотрят на все сквозь пальцы.

* «Социалистическая индустрия», 18.11.1987 г.

 

После выступления газеты

Возвращаясь к напечатанному «Глазом не моргнув»

 

Под таким заголовком в газете «Социалистическая индустрия» 18 ноября 1987 года опубликован фельетон, в котором шла речь о серьезных недотатках в стиле и методах работы начальника объединения «Алтайрыба» В. Моисеенко, незаконном увольнении начальника цеха П. Безменовой и мастера В. Шмаковой.

Некоторое время спустя, как сообщили редакции из Минрыбхоза СССР, В. Моисеенко от должности освободили. Однако П. Безменова и В Шмакова по прошествии трех с половиной лет так и не были восстановлены на работе. Все это время обе женщины писали жалобы в разные инстанции. Когда поток жалоб достиг критической массы, по настоянию бывшего заместителя Генерального прокурора СССР, О. Сороки Министерство рыбного хозяйства СССР, приказом от 15 июня 1988 года восстанавливает П. Безменову в должности начальника технологического цеха с выплатой заработка за вынужденный прогул.

Да только недолго проработала в прежней своей должности П. Безменова. Не прошло и трех месяцев, как была создана конкурсная комиссия для организации… – перевыборов начальника технологического цеха. Тут надо заметить, что до этого случая ни в одном из шести подразделений объединения «Алтайрыба» отродясь не проводили выборов руководителей. А тут вдруг решили «вдарить» демократией по настырной жалобщице. При этом допустили грубейшие нарушения порядка проведения выборов.

В такой ситуации П. Безменова отказалась от участия в конкурсе, подала заявление об увольнении и обратилась с письмом в Алтайский крайсовпроф и нашу газету. Пришлось автору этих строк по поручению редакции выехать в Барнаул.

– Да, все верно, – с прискорбием констатировал председатель Алтайского крайсовпрофа В. Сафронов. – Слишком уж затянулась эта история с восстановлением на прежней работе Безменовой и Шмаковой… Кстати, что касается Безменовой, то, со своей стороны, крайпроф направил администрации, совету трудового коллектива и профкому объединения «Алтайрыба» официальное требование аннулировать решение о выборах, так как оно было принято с нарушением положения. Но секретарь нашего крайсовпрофа товарищ Ларичев не проявил должной принципиальности и, по сути, стал на сторону администрации «Алтайрыбы»…

– Каюсь! – тут же вставил сидящий рядом с председателем крайсовпрофа А. Ларичев, обращаясь ко мне. – Но только не подумайте, что моя позиция в данном случае диктовалась тем, что юрисконсультом в объединении «Алтайрыба» с 1985 года работает моя дочь. К ее действиям на производстве я отношения не имею… Заверяю вас…

Направляюсь в железнодорожный райком КПСС Барнаула, на территории которого находится «Алтайрыба». Первый секретарь райкома партии А. Хворостов посоветовал встретиться с А. Федюниным, бывшим инструктором организационного отдела этого райкома, а ныне работающим в «Алтайагропромпроекте».

– Да действительно, – сказал А. Федюнин, – будучи инструктором райкома партии, я курировал объединение «Алтайрыба». После увольнения начальника технологического цеха Безменовой эту должность заняла моя сестра Валентина Павловна Гаврилюк. Но уверяю вас, это никак не влияло при решении принципиальных вопросов по «Алтайрыбе»…

Дальше мой путь лежал в  краевую прокуратуру.

– За нарушения допущенные при расследовании Уголовного дела против Шмаковой и Безменовой, – сообщил мне первый заместитель прокуратуры Алтайского края В. Воронин,– наказаны бывший следователь прокуратуры железнодорожного района Барнаула В. Ушаков и бывший прокурор Железнодорожного района А. Букреев.

Но вот как комментирует позицию прокуратуры сама Д. Безменова:

– После моего увольнения из объединения «Алтайрыба» моим вопросом занимался работник прокуратуры Алтайского края товарищ Анисимов. Он не оказал никакого содействия моему восстановлению на работу. Но зато вскоре на должность экономиста технологического цеха объединения была принята его жена. И как я понимаю, в последующем прокуратуре края было уже не до моей судьбы и не до тех фактов бесхозяйственности в «Алтайрыбе», о которых я сообщила в различные организации Алтайского края и за его пределами…

 

Десять тысяч – не взятка?

 

Вот некоторые еще сомневаются: мол, можно ли в наше время процветать и жить припеваючи, уповая лишь на везение? И, признаюсь, я тоже до недавних пор сомневался…

 

Но вот побывал в Бухаре, повстречался с тамошним жителем А. Цебоевым и убедился: можно. Да еще как можно!.. В особенности ежели на житейских путях-дорогах повстречаются великодушные, сердобольные и благородные должностные люди – этакие чудотворные покровители!..

– Конечно же, в прошлом у меня были некоторые прегрешения… – сказал мне при встрече Анатолий Владимирович. – И самого разнообразного характера! Приходилось и перед военным трибуналом стоять, и перед народным судом отвечать. Словом, доводилось изрядно поволноваться… Но вот смотрите: жив, здоров и прежнее кресло занимаю!

И для вящей убедительности Анатолий Владимирович обрисовал самый …колоритный этап жизни.

8 декабря 1983 года Анатолия Владимировича вызвали в КГБ города Бухары. И в одном из кабинетов следователь следственной группы Прокуратуры СССР Р. Туктаров задал роковой вопрос: а не давал ли Анатолий Владимирович взятки? Цебоев поник головой и горестно признался…

– Я забрал из дома девять тысяч рублей, – вдох-выдох. – Деньги были различными купюрами, были сложены в пачки, часть из которых была перетянута резинками черного цвета, а другие – нитками черного цвета. Среди денег преобладали трех– и пятирублевые купюры, десятирублевых денег почти не было. Сколько пачек было, я не помню: но я сложил их в два ряда друг на друга, и получился сверток длиной сантиметров сорок пять. Деньги я завернул в крафт-бумаги коричневого цвета. В первой половине апреля 1983 года. День точно помню, в первой половине дня, с деньгами, которые спрятал под пиджаком, я пришел в УВД и зашел в кабинет к Музаффарову. Он был в кабинете один и смотрел телевизор. Я поздоровался и сказал, что я «подумал», и, приоткрыв пиджак, показал ему сверток. Он спросил: «Сколько?» Я ответил: «Десять». Музаффаров после этих слов молча выдвинул один из ящиков тумбы стола, левый по отношению к нему, и я положил сверток в ящик. Музаффаров сразу задвинул ящик, а я вышел. Больше мы друг с другом не говорили и никогда не встречались. О том, что я передал Музаффарову деньги в качестве взятки на то, чтобы работники ОБХСС оставили меня в покое, до сегодняшнего дня я никому не рассказывал…

Дочитав сей чистосердечный монолог Анатолия Владимировича, иной неисправимый скептик, возможно, и воскликнет: «Да зачем же он, глупец, все это болтает?»

Но вначале поясним, что за фигуры на шахматной доске. Цебоев – начальник управления производственно-технологической комплектации треста «Бухарагазпромстрой». Музаффаров – начальник ОБХСС УВД Бухарского облисполкома. Первый признался в том, что осчастливил второго на десять тысяч. Дело не в том, много это или мало, весь сыр-бор в последствиях: закон наказывает не только тех, кто берет, но и тех, кто дает.

А ничего подобного! Никто Анатолия Владимировича и не собирался лишать свободы. Да и сам Цебоев не особенно этого опасался, хотя он уже дважды привлекался к судебной ответственности. В протоколе допроса следователь Р. Туктаров четко напечатал на машинке: «Не судим (со слов)».

Однако интерес к персоне Анатолия Владимировича со стороны Прокуратуры СССР не снижался… В феврале 1985 года по тому же деликатному вопросу (давал – не давал) на часок снова отвлекли его. На этот раз в помещении областного управления КГБ А. Цебоева допросил следователь следственной группы Прокуратуры СССР, юрист третьего класса А. Дрынаев.

– Как я уже показывал ранее, – подтвердил ему А. Цебоев. – я вынужден был дать взятку Музаффарову в размере 10.000 рублей, и после этого милиция сняла свои «посты»…

А спустя несколько дней, 4 марта 1985 года, допросить Анатолия Владимировича в помещении следственного отдела КГБ Узбекской ССР пожелал еще и следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР советник юстиции Н. Иванов.

Анатолий Владимирович не скрыл и от советника юстиции факт «дачи им взятки в сумме 10.000 рублей бывшему начальнику ОБХСС УВД Бухарского облисполкома».

– Я понял, – добавил А. Цебоев, – что самым разумным будет дать Музаффарову взятку. Тем самым я хотел прекращения проверки в отношении меня по факту продажи стройматериалов, а также был заинтересован на будущее расположить к себе.

 

А чтобы работники союзной прокуратуры окончательно поверили, что взятку Музаффарову он все же давал, Анатолии Владимирович в тот же день написал еще и заявление на имя Генерального прокурора А. Рекункова. Дескать,  не сомневайтесь: «Я занес Музаффарову 10 тыс. рублей… После передачи взятки меня ОБХСС не беспокоил».

После столь памятной встречи со столичным советником юстиции Н. Ивановым и личного письменного послания Генеральному прокуpopу вера Анатолия Владимировича в благородство крупных должностных лиц многократно увеличилась. С чувством выполненного долга он еще с большим рвением стал руководить вверенным ему предприятием.

И вдруг – на тебе! Оказывается, судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Узбекской ССР, приговорившая 13 мая 1986 года начальника ОБХСС УВД Бухарского облисполкома А. Музаффарова за взятки к смертной казни, возбудила уголовное дело в отношении его, А. Цебоева, и многих других взяткодателей.

В судебном определении приводилось аргументированное обоснование:

«Органы предварительного следствия прекратили уголовные дела по Факту дачи взяток в отношении названных лиц постановлением от 22 июня 1985 года, мотивируя тем, что они добровольно заявили о случившемся в правоохранительные органы, а также, что в отношении некоторых из них имело место вымогательство. Указанное постановление по делу в части перечисленных лиц является незаконным и не соответствует фактическим обстоятельствам. В соответствии с действующим законодательством освобождаются от уголовной ответственности лица, давшие взятку, если в отношении их имело место вымогательство, или если это лицо после дачи взятки добровольно заявило о случившемся. При этом добровольность исключается, если о даче взятки лицо заявляет в связи с тем, что о совершенном преступлении стало известно органам власти. Признак вымогательства в отношении названных лиц не нашел подтверждения. Все названные лица сообщили о даче взяток значительно позднее, чем было возбуждено уголовное дело, и после того, как следствию стало известно об этом из показаний обвиняемых по делу».

Тут же в определении судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Узбекской ССР упоминалась и взятка, полученная Музаффаровым от Анатолия Владимировича:

«Из материалов дела усматривается, что Музаффаров А. о получении взятки от Цебоева А. сообщил 25 июня 1983 года… Тогда как в органы следствия с заявлением о даче взятки Цебоев А. обратился 8 декабря 1983 года…»

Из всего этого вытекает, что Анатолий Владимирович пришел в правоохранительные органы не добровольно, и взятки никто у него не вымогал. А значит, и тюрьма возможна, да еще и на срок немалый. Хотелось бы, конечно, на что-то надеяться. Но великий Гете однозначно заметил, что надеждой живут лишь ничтожные умы. Цебоев себя таковым не считал.

Однако жизнь играет с нами своей колодой. И выпала Цебоеву как с неба козырная карта. Почему «как»? Именно с самого что ни на есть юридического неба – Прокуратуры СССР. И кто же карту сбросил? Именитый и авторитетный старший советник юстиции Т. Гдлян.

Пришла от него охранная грамота:

«Сообщаю, что уголовное дело, возбужденное в отношении Вас Верховным судом Узбекской ССР, прекращено Прокуратурой Союза ССР по п. 2 ст. 5 УПК Уз ССР и ч. 3 ст. 153 УК УзССР за отсутствием в Ваших действиях состава преступления».

Что же, как теперь модно выражаться, с нами происходит? Взятка не взятка и преступление не преступление? К тому же Тельман Хоренович так торопился осчастливить нашего героя, что уведомил его о полном алиби аж за три дня до аналогичного вердикта, подписанного старшим прокурором Г. Мазуркевичем, а затем, еще через два дня, – заместителем Генерального прокурора СССР О. Сорокой.

Правда, очевидно, в служебной текучке, и старший прокурор, и заместитель Генерального прокурора СССР в описательной части этого основополагающего юридического документа фамилию А. Цебоева не назвали и никаких данных не привели… Но, как мы уже сказали, Т. Гдлян действовал с упреждением.

Не много ли чести для столь скромной персоны какого-то начальника УИТК? Но здесь, как говорится, дело в принципе. Нынче цитации не в моде, и тем более самоцитации. Тем не менее. Уголовное дело по поводу взятки было возбуждено (смотрите выше) в отношении «многих других взяткодателей». Цебоев один из них. И за него, как и за каждого из «взяточной» обоймы, бой шел суровый. Правая – левая где сторона?

Анатолия Владимировича погнали из партии, но тут же газета «Советская Бухара» его реабилитировала, последовало опровержение, статьи Бухарским партийным обкомом и вновь запрос из Прокуратуры СССР – дескать, на каком основании гонения?

Взяткодатели в чести, взяткобратели в опале. А где тут нитки, где иголка? Привыкли мы к тому, что прокуратура обвиняет. Но теперь все привычки побоку. Форму прокуроры больше не носят. Иных от защитников не отличишь. Только выигрывает ли от этого правосудие?

* «Советская Бухара», 15.02. 1990 г.

 

Импортная чума

 

Не знаю, кто как, а я в последнее время окончательно убедился: растет спрос на импортные продукты питания и ширпотреб, включая парфюмерию. Ну, какая, к примеру, претендентка на звание очередной «мисс…» откажется от импортной губной помады? Или кто не захочет побаловать себя и семью дивным соком манго? А что за чудо бутерброд с аппетитным заморским малиновым джемом! Не зря же бытует мнение: импортное – значит отличное. Прекрасная упаковка, привлекательная этикетка, заграничная баночка… В общем фирма гарантирует!

 

Но вот вопрос: а как с качеством? Представляют ли счастливые сограждане, прижимая к груди импортную покупку, чем наделили их заморские благодетели за вполне приличную плату?

Конечно, не собираюсь огульно охаивать все заморские товары. Несомненно, среди них немало отличных вещей, Может быть, даже большинство. Подавляющее. Но я пишу о другой части.

Вот, скажем, из Турции столица получила большую партию сушеного инжира. Кушайте на здоровье!.. Но как же этот инжир поднести ко рту, ежели в нем почти в три раза больше допустимого сернистого ангидрида?!

Индийская фирма «УША» поставила «Сок манго», а в нем олова – в два-три раза выше нормы. Консервы той же фирмы «Джем малиновый» забракованы из-за повышенной кислотности, отсутствия вкуса и запаха, свойственных малиновому джему.

Опыт поставщиков «Малинового джема» не остался незамеченным. Судя по всему, его подхватила западно-германская фирма «Плодимекс». В консервах «Говядина тушеная в желе», прибывших к нам из ФРГ, этого самого «желе» оказалось почти в четыре раза больше, чем указывалось в технических условиях контракта.

Все подобные примеры, конечно, не перечислишь. Но как не сообщить читателям, что только в Московской области за один год при выборочных проверках забраковано заморских товаров на многие сотни тысяч рублей. В результате около 20 процентов поступившей по импорту продукции не попало на прилавки.

Из ГДР и Польши нам поставлялся картофель вместе с испорченными, загнившими клубнями. Из Болгарии, Венгрии, Румынии – загнившие томаты.

Поток бракованной импортной продукции усиливается. И чего только ныне не пытаются бесцеремонно всучить предприимчивые благодетели!.. Тут й польские порошкообразные яблочные соки, не отвечающие требованиям польских же стандартов по органолептическим показателям и повышенной кислотности… И алжирские шампуни «Клубничный», «Яблоко», «Ромашка», «Дегтярный», которые по микробиологическим показателям не соответствуют представленному сертификату Минздрава АНДР…

Превышение предельно допустимой концентрации свинца было обнаружено в партиях свежемороженой рыбы, полученной из Исландии. Несоответствие по микробиологическим показателям выявилось в партии сливочного масла из Голландии. Повышенные концентрации вредных веществ оказались в партиях австралийской пшеницы, вьетнамской капусте, индийском рисе. Установлено содержание химического вещества, обладающего канцерогенными свойствами, в жевательной резинке «Турбо», «Бундеслиго», «Суперкар», «Пилли», «Пилот» польского производства.

Могу представить, какие страсти кипели у прилавков, когда там появились косметические наборы с губной помадой итальянской фирмы «Сокомекст» или таиландской фирмы «Лаурел косметике Ко, ЛТД». В таиландской помаде, привлекательного цвета красно-сиреневой гаммы, между прочим, содержится ртути и мышьяка… аж в двадцать раз больше допустимой нормы! А итальянская, мягко говоря, не соответствует по качеству образцу эталону.

Но пальму первенства в этом тревожном списке держит арахис, поступивший из Эфиопии и Индии. Как выяснилось, в эфиопском арахисе, доставленном на теплоходе «Московский комсомолец» в порт Бердянск, содержание афлатоксина В1 в 130 раз превышает предельно допустимые концентрации. А в индийском арахисе, полученном Евпаторийской пищевкусовой фабрикой, содержание этого самого вредного для здоровья людей вещества в несколько сот раз превышает допустимую норму…

– Что верно, то верно… – сокрушенно согласился директор фирмы «Продсырье» ВВО «Экспортхлеб» Министерства внешних экономических связей СССР Б. Стручков. – Увы, мы поверили зарубежным поставщикам! А на поверку вон что вышло…

Но кто же мешает нашим купцам устраивать такую проверку раньше? На Украину завезли из Вьетнама загрязненные патогенными грибками хлебницы, сумки, циновки, оконные шторы и другие изящные изделия, производимые из растительного сырья. При контакте с ними у людей могут возникать весьма серьезные заболевания.

– Нас тоже обескуражило это прискорбное известие, – признался директор фирмы «Интерьер» В/О «Разноэкспорт» Министерства торговли СССР И. Дадашев, – И сейчас делаем все возможное, чтобы закупленные нами вьетнамские изделия, изготовленные из растительного сырья и загрязненные опасными для здоровья людей патогенными грибками, не попали бы покупателям…

«Сейчас делаем…» А разве нельзя было сделать это раньше? До подписания контракта?

Конечно, было бы несправедливо упрекать в стремлении протащить в нашу страну недоброкачественные товары лишь представителей зарубежных фирм. Им на подмогу охотно идут наши соотечественники, готовые за  наживу все купить и все продать.

Вот, к примеру, генеральный директор совместного советско-нидерландского предприятия «СовСетеко Интерконтакт Агросервис» Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в отставке, профессор В. Белецкий и главный бухгалтер этого предприятия А. Саркисян решили накормить советских людей голландскими консервами «Ветчина рубленая». И для вящей убедительности официально представили даже «Спецификацию на рубленую ветчину для поставки из Голландии в СССР». А на поверку оказалось, что консервы «Ветчина рубленая» не соответствуют требованиям спецификации. По органолептическим же показателям эти консервы вообще не отвечают наименованию продукта… А ведь и отставной посол Белецкий, и главный бухгалтер Саркисян полагают, что именно эта эрзац-ветчина может быть использована «в СССР в пищевых целях»…

Итак, поток недоброкачетвенной продукции грозит здоровью и жизни людей. И никакого ему заслона!

– А происходит это, в частности, потому, – сказал мне при встрече начальник Главного управления государственной торговой инспекции по качеству товаров и торговле по РСФСР В. Бодрягин, – что до сих пор в нашей стране нет единого органа контроля за качеством товаров. В том числе и по импортным поставкам. И в особенности по продуктам питания. Ведь сейчас недоброкачественность товаров вскрывается лишь в процессе их реализации при явных пороках. И только уже тогда торговля обращается за помощью в бюро товарных экспертиз, санэпидемстанции и Госторгинспекции.

В то же время в этих организациях отсутствуют в полной мере оборудование и аппараты, позволяющие выявить тяжелые металлы и токсиканты в продуктах питания. И это при той серьезной экологической ситуации, которая сегодня складывается во многих странах мира!..

Мысли Вячеслава Ивановича развила начальник санитарно-гигиенического отдела Минздрава СССР Л. Селиванова.

– Я вам скажу больше того!..– заявила Лилия Владимировна. – До сих пор в нашей стране не принят ни Закон СССР о качестве пищевых продуктов, ни Основы санитарного законодательства Союза ССР и союзных республик. Потому-то не решены и правовые вопросы организации Госсаннадзора за импортируемой пищевой продукцией…

Проблема, о которой идет речь, носит не частный характер. Импортная чума грозит здоровью народа. Надеемся, Президентский совет, Верховный Совет СССР и правительство страны незамедлительно примут необходимые меры.

* «Рабочая трибуна», 28.09.1990 г.

 

Хватай что можешь

 

Порядках наскучили разговоры про рынок. Или о необходимости срочной приватизации государственной собственности. Ведь базар в нашей экономике уже утвердился прочно. А насчет собственности – ее давно присвоили. Она полностью и безраздельно в руках тех хозяйственников, которые получают одну зарплату от государства, а пятую – десятую от кого бог подаст.

 

Государственным мужам сегодня подают, как правило, кооперативы. Конечно, не за красивые глаза – за продажу народного достояния. В любом виде.

К примеру, на бытовом уровне утвердилось понимание, что металлолом и прочие металлические отходы – это бросовые, никому не нужные вещи. Тьфу, да и только. А ведь не скажите… Зарубежный химанализ – другим не верим1 – обнаруживает в металлоотходах бездну финансовых приходов. Наши кооператоры это сладко раскусили. И вышли на открытую торговлю этим самым делом с заграницей. Если и бывают какие-то сбои, то исключительно по причине нашей стороны. То есть иногда оказывается, что у кооператива драгоценного металлолома – шаром покати. Но на этот случай возникает государственное предприятие, руководитель которого чувствует себя в нем, как в частной лавочке.

Вот Запорожское производственное объединение «Моторостроитель», между прочим, Минавиапрома СССР. Вот заместитель его генерального директора О. Гайдамаченко, руководящий с безусловного одобрения самого генерального директора В. Богуслаева. Вот и еще одно действующее лицо – председатель рижского кооператива «Инженер» В. Кулешов.

Об их взаимоотношениях мне поведал прокурор Запорожской области, государственный советник юстиции третьего класса В. Щур.

И. Кулешов безошибочно разведал, что у «Моторостроителя» накопились горы металлолома, а у зарубежных партнеров – кучи валюты. При таком соблазнительном противостоянии председателю «Инженера» оставалось только мизинцем двинуть в нужном направлении. Именно в направлении О. Гайдамаченко.

Последний, по душевной щедрости, отвалил в натуре двести тонн жаропрочных сталей с высоким содержанием никеля и хрома. По закону они не вписывались в формулу «деньги – товар – деньги». Особенно шестьдесят тон отходов стали ЭП-742, по поводу которой имелся даже специальный правительственный запрет —  на экспорт ни в коем разе. Но кого теперь запреты пугают. Наоборот даже. Вдохновляют. Что запрещено, то деловыми людьми приобретено.

Правда, поскольку в Уголовном кодексе еще существуют всякого рода карающие статьи, кое какое фиговое прикрытие определенного места по сию пору считается невредным.

О. Гайдамаченко «поставил» кооперативу прокат дорогостоящих металлов под видом лома изделий и отходов производства. Но он никаких примитивных «на лапу» не брал. Чего мараться. Н. Кулешов предложил ему оплату в иной форме. Вроде бы за сортировку и погрузку металла. По 100-150 рублей за тонну. Значит, лично О. Гайдамаченко осуществляет вышеуказанные физические операции, потеет и богатеет, хотя плата за тот мифический труд вносится в сбытовую цену металла.

Для точности сообщим, что персонально О. Гайдамаченко причиталось лишь тридцать процентов от суммы за погрузку и сортировку так называемого металлолома. Остальные деньги в равной пропорции делились между также корыстно заинтересованными работниками объединения – начальником цеха металлолома В. Даровским, заместителем начальника транспортного цеха М. Молчановым и другими.

Договор по всем пунктам был незаконным. Но О. Гайдамаченко не зарегистрировал его ни в финансовых, ни в юридических службах объединения. Скрыв свои шалости от родного министерства, просто дал указание В. Даровскому отгрузить в адрес рижского кооператива четыре железнодорожных вагона жаропрочных сталей без отражения в бухгалтерских ведомостях. Разве это государственное предприятие?  Нет! Его в мутной воде перестройки крепко присвоили Гайдамаченко и К°. Не верите, что все их? А вот пропуска на вывоз продукции с территории объединения. Ничего, что подложные. Любым верят. А чтобы уж совсем без сучка и задоринки – Даровский изъял в соответствующих службах своего предприятия все расходные документы и передал их О. Гайдамаченко…

Гешефт провернули на славу! За отправку жаропрочных сталей рижскому кооперативу «Инженер» О. Гайдамаченко получил 7 тысяч рублей, В. Даровский, М. Молчанов и остальные – по две с половиной тысячи. А всего кооперативом было перечислено на сберкнижки О. Гайдамаченко и его подручных 23 тысячи рублей.

Но это еще не весь стимул. Кооператив поставил услужливому объединению «Моторостроитель» три легковых автомобиля «Вольво-240» и микроавтобус «Ниссан»… Правда, впоследствии обнаружилась досадная закавыка согласно таможенной декларации и контракту между западногерманской фирмой «Хасивил ЛТД Висбаден» и кооперативом «Инженер» указанные автомобили оказались собственностью фирмы и переданы кооперативу в аренду сроком всего лишь на пять лет… Но дареному коню и так далее.

Начальство «Моторостроителя» живет по принципу «хватай, что можешь». Принципу, столь распространенному, что его замечаешь, когда и хватать становится нечего, К примеру, металлолом. Его, как выясняется, тоже планировалось сдавать. Но поскольку он ушел по кооперативной графе, плакал Госплан.

Зато все 206 тонн жаропрочных сталей на сумму 1,3 миллиона рублей, аккуратно и в срок поставленных в Ригу объединением «Моторостроитель», были тут же проданы местными артель, щиками за доллары шведской фирме «Аксель Юнсон» и итальянской фирме «Ортофруттикола Ломбарда».

Такие дела. Кто толкует о возрождении в народе жилки предпринимательства, а кто с энтузиазмом разрабатывает поистине золотую жилу надувательства.

Советник юстиции третьего класса В. Щур не может хватать кого хочет. Обстановка в стране с кооперативным уклоном. Взяточным наклоном. Но прокурор в Запорожье все-таки должен поклоняться лишь законам.

* «Рабочая трибуна», 7.061991 г.

 

Это праздник со слезами на глазах

…и одинокого манифестанта

 

Преодолев в одиночку многочисленные милицейские кордоны, мне все же удалось попасть на площадь Революции.

И что же я там увидел?

Вся площадь, вплоть до Малого и Большого театров, была запружена «МАЗами», «КамАЗами», «ЗИЛами», самосвалами с прицепами и без оных, молоковозами и панелевозами…

А ближе к музею Ленина, гостинице «Москва» и Историческому музею стояло бесчисленное множество милицейских автобусов и спецмашин.

Сама же Манежная площадь была пустынной, как Северный полюс. Лишь вдали у Манежа сверкал трубами сводный военный духовой оркестр. Да по периметру площади стояли тысячи милицейских чинов.

Но вот милицейская масса оживилась. Из ворот Александровского сада появился Президент Ельцин и направился к центру Манежной площади. Вслед за ним устремились личная охрана, десятка два теле- и радиожурналистов и три бронированных «ЗИЛа».

После краткой беседы с журналистами Президент уверенно двинулся к лимузину.

– Господин Ельцин! – раздался чей-то голос. – А почему народ не пускают на Манежную площадь?

Но ответа не последовало. Президент сел в первую машину, и «ЗИЛы» устремились в сторону Библиотеки имени Ленина.

Манежная площадь снова опустела.

Вскоре ко входу в Александровский сад для возложения венков подъехали маршалы, генералы и адмиралы во главе с маршалом Шапошниковым.

А вслед за ними венок возложил вице-мэр столицы Лужков…

И я полагал, что как только окончится этот официальный церемониал, как тут же будет открыт доступ на Манежную площадь и народу.

Не тут-то было! Время шло, а вокруг пустой Манежной площади лишь скучала милиция.

А когда Лужкова на выходе из Александровского сада женщина спросила: «Товарищ Лужков, почему вы не пускаете народ на Манежную площадь?» – он тут же ответил на вопрос вопросом:

– А вы как сюда попали?

– Я народный депутат! – с достоинством сказала женщина.

Обстановку окончательно прояснил мне полковник милиции:

– Мы ляжем здесь штабелями, но никто сюда на митинг не проникнет. И будем так стоять до самого вечера!

* «Рабочая трибуна», 25.02.1992 г.

 

Все – на продажу!

 

Наслушавшись восторженных радиотелевизионных реляций о чрезмерных успехах повсеместной малой и средней приватизации госсобственности в нашей столице, я недавно отправился по общепитовским точкам. Дай, думаю, узнаю, что там и почем предлагают потребителям новые хозяева жизни, а заодно, при сносных ценах, и перекушу.

И вот что из этого получилось.

Сразу же на улице Пятницкой, откуда я начал свой поход, меня ожидал сюрприз. В доме под номером 30, где раньше функционировало общедоступное и любимое народом молочное кафе, теперь была открыта ресторация «Валентина». В зале не было ни одного посетителя. Зато у входа – молодцеватый охранник.

– Милости просим! – вышел мне навстречу улыбчивый новоявленный хозяин харчевни Н. Циркуненко. – В пределах десяти тысяч рублей вы можете откушать у нас крабов, свинного шницелька…

– Да мне, – говорю,– разве что кашки молочной, стакан кефира.

– Тогда это не к нам! Припоздали, милый мой, несколько… Такой мелочевкой теперь тут не занимаются.

Смущенно порывшись в кошельке, я взял курс на кафе «Лазания», дислоцированное тут же, на улице Пятницкой, в доме № 40. До недавнего времени здесь процветала опять же общедоступная и популярная в народе гостеприимная гособщепитовская чайная. А сейчас президент «Лазании» Г. Аракелов предложил мне телятинку по пятнадцать тысяч рублей за порцию, рыбу в соусе по семнадцать тысяч… А когда я повернулся к выходу, до меня донеслись слова: «Ну, возьмите хотя бы мозги по тринадцать тысяч рублей за порцию или почки «Леонардо» всего лишь за восемь тысяч рублей!»

Но я не стал тревожить почки неизвестного мне Леонардо – мир праху его. А переместившись в центр столицы, и вовсе подивился ценам, обозначенным в меню новоявленных харчевень с броскими иноземными вывесками.

В застойный докооперативный период в кафе «Марс» рядом с Театром им. Ермоловой можно было вполне прилично поесть на рубль: и мясца вкусить, и сметанки, и пирожного… Сейчас же здесь на фасаде здания огромными буквами начертано: «ЛА КАНТИНА». А хозяйничает ныне вовсю в этом общепитовском заведении англичанин С. Конвей. Судя по меню, сей моложавый сэр быстро освоился в нашей столице. За кусочек говядины или курицы в его кафе у посетителя требуют как минимум 16 тысяч рублей. И никакого в меню намека, сколько ж телятинки или курочки подадут тебе за эти немалые, прямо скажем, тысячи? Может, сто граммов, а может, тридцать?

И так повсюду, куда я заходил! И в ресторане «Европейский», что дислоцируется в гостинице «Метрополь», и в ресторане «Север», что на Тверской улице, и в ресторане «Парадиз», что уютно расположился в гостинице «Москва»… Мясные и рыбные блюда здесь вполне определенно оценены суммами в пределах 20-40 тысяч рублей. И опять же ничего не сказано в меню: сколько в тех порциях мясца и сколько рыбки.

– Зато у нас в меню все расписано до грамма! – сказал мне Д. Демченко, заместитель директора ресторана «Токио», освоившего обширную площадь под крышей гостиницы «Россия».

И точно! В меню этого общедоступного ухоженного питательного заведения против блюда под названием «мясо» чётко указано: «по 150 г». А рядом и цена порции кушанья точно обозначена – 50 долларов. Что в пересчете по нынешнему обменному валютному курсу составляет более 60 тысяч рублей…

Впрочем, это не предел! В ресторане «Серебряный век», вольготно расположившемся недавно в здании Центральных бань, вам, к примеру, могут предложить полакомиться жареным поросенком или же индейкой… За каждое из этих блюд здесь требуют 99 долларов! А нет инвалюты – выкладывай, почитай, 120 тысяч рублей.

Впрочем, объективности ради, замечу, что в меню ресторана «Серебряный век» значатся кушанья я подешевле. Например, блюдо «седло барашка» стоит «всего лишь» 89 долларов… Ну а сколько это получается в рублях – сосчитать не трудно…

Но ведь к жареному поросенку, к индейке или к тому же барашку для полноценного обеда – ужина надобно присовокупить еще и холодные закуски, какую-нибудь фирменную сборную мясную окрошку или рыбную солянку, десерт и, конечно же, что-либо из приличных горячительных напитков… А если учесть, что уважающий себя толстосум-гурман в одиночку ресторацию, как правило, не посещает, то можно лишь представить, какие деньжища он выкладывает за одно Такое посещение.

А теперь зададимся простейшим вопросом: для кого все эти нынешние питательные заведения пооткрывались в нашей столице? Ведь даже за стакан чая или же чашечку кофе здесь берут с посетителя до семи тысяч рублей! Так кто же при таких гигантских ценах может посещать все эти пустующие новоявленные кафе, рестораны, бары и ночные клубы? Может, рабочие, крестьяне и служащие? Или, может, пенсионеры и студенты?.. Конечно же, нет! Все эти так называемые цивилизованные харчевни предназначены исключительно для вновь образовавшейся прослойки спекулянтов, банкиров, мафиози, коррумпированных чиновников и прочих хищников, нажившихся за последнее время на разорении страны и обнищании народа.

За каких-то полтора-два года в столице напрочь разрушена система общественного питания, которая складывалась десятилетиями. Не стало разного рода общедоступных столовых, чайных, пельменных, блинных, сосисочных, кафе, закусочных… А на их месте, в тех же помещениях возникли с иноземными вывесками рестораны, ночные клубы, кафе-бары, казино-клубы.

На первый взгляд, казалось бы, ничего предосудительного в том, что иностранцы норовят открыть у нас свои харчевни, вроде бы и нет. Пожалуйста: открывайте свои предприятия рядом с нашими общепитовскими точками и конкурируйте себе на здоровье. Так нет же! Поначалу пришельцы разрушают то, что у нас уже давно есть, а потом навязывают нам свои услуги, диктуя цены…

На площади Пушкина, к примеру, многие годы было популярное среди молодежи кафе «Лира», а рядом – общедоступная столовая. Кафе и столовую быстренько ликвидировали, а на их месте возник первый ресторан фирмы «Макдоналдс». Эксперимент удался, торговать без предусмотрительно заранее уничтоженных конкурентов понравилось, и фирма «Макдоналдс» приступила к следующему этапу освоения гостеприимной Москвы. На этот раз руководству «Макдоналдса» приглянулось двухэтажное здание на улице Огарева, в котором опять же многие годы располагались общедоступные кафе и сосисочная. Вскоре и эти два государственных общепитовских предприятия были уничтожены, а на их месте появился второй ресторан «Макдоналдса».

Этот успех инофирмы на улице Огарева ознаменовался личным посещением нового ресторана президентом Б. Ельциным. А его восторженные поздравления вдохновили руководство «Макдоналдса» на ускоренное открытие третьего ресторана. Для сей цели был облюбован Старый Арбат. А дабы понапрасну не тратить время, решили прихватить двухэтажное здание известной пельменной. Предварительно, естественно, ликвидировав и это общепитовское предприятие на Старом Арбате…

Оказывается, очень выгодное это дело для иностранцев – завести в нашей стране предприятие общественного питания! Особенно, если изначально местные госструктуры с необъяснимым великодушием поощряют предпринимателей-иноземцев выделением госдотаций на получаемые продукты питания, необоснованным предоставлением торговых скидок на реализованную продукцию, неправильным определением суммы налога с продажи и прочее. А именно так начинала свою деятельность фирма «Макдоналдс» в нашей стране, получая мясо и молоко из фондов г. Москвы по ценам, установленным для государственных предприятий общественного питания, то есть с дотацией, выплачиваемой из госбюджета. И, конечно же, при этом был нанесен огромный ущерб нашему государству…

Точно так же привилегиями госструктур воспользовались и другие совместные предприятия: «Ресторан Дели», «РусОтель», «Метрополь», «Свелат», «Аэромар», «Кампомос»…

А теперь давайте посмотрим, кому мы обязаны развалом системы общественного питания в столице? Кто особо из должностных лиц отличился на этом поприще?

И тут, прежде всего, надо упомянуть бывшего мэра Москвы Г. Попова. Именно он своим распоряжением от 26 ноября 1991 года за № 222-РМ предписал подчиненным немедленно приступить к приватизации предприятий общественного питания столицы по «упрощенному порядку».

Два месяца спустя к этой проблеме подключился и сам президент РФ Б. Ельцин, издав указ от 29 января 1992 года № 66 «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий».

Ну а премьер правительства Москвы Ю. Лужков к приватизации предприятий общественного питания активно подключился лишь в июле 1992 ГОДА СВОИМ ПОСТАНОВЛЕНИЕМ ЗА № 520…

Результаты же налицо!

И подобный развал системы общественного питания пронесся по всей России! Ведь только за два года (по данным Госкомстата) сеть общепита сократилась на 46 тысяч предприятий, или 26 процентов. Особенно’ значительные потери по рабочим, студенческим столовым я пищеблокам профтехучилищ. Практически повсеместно свернута система лечебно-профилактического питания для более чем трех миллионов человек, работающих на предприятиях с вредными условиями труда.»

А заканчивая свой поход по общепитовским точкам, я проходил мимо ресторана «Столичный», что в гостинице «Москва». И увидел броский плакат-призыв посетить «стриптиз-шоу» по входной цене всего лишь три тысячи рублей, что эквивалентно стоимости полутора стаканов чая в кафе англичанина С. Конвея, что рядом с Театром, им. Ермоловой на Тверской улице.

«Все – на продажу!» – мелькнула у меня мысль, и а зашел к директору комбината, питания «Москва» Н. Владимировой.

– С сегодняшнего дня входная плата у нас на «стриптиз-шоу» уже не три тысячи рублей, а десять… – сказала Наталья Дмитриевна.

«Что ж, здорово русский народ ведут к рынку!» – подумал я.

* «Правда», 12.01.1994 г.

 

№158

Кому присудить пальму?

 

Ах, по мелочам порою треплют нервы гражданам черствые души в Туапсе! Как будто соревнуются друг с другом: а какой самый простой вопросик удастся продержать в «долгом ящике» как можно дольше?

Ну, вот, к примеру, у туапсинского гражданина Новикова дождь попадал в комнату из-за того, что на подоконнике не был прибит лист железа. Сколько, вы думаете, времени пришлось ему обивать пороги домоуправления? Ни много ни мало два года. И необходимая железка так и не была прибита. Тогда Новиков написал прокурору жалобу.

Предоставляем автору слово:

«…В течение двух лет не могут работники домоуправления № 1 сделать пустяковый ремонт: установить отливное железо на подоконнике, чтобы предохранить квартиру от проникновения дождевой воды. Начальник жилищного управления вместо того, чтобы объективно разобраться самому или поручить людям из своего аппарата, переслал мою жалобу в то же самое домоуправление № 1. То есть я жаловался на работников домоуправления, а им же и поручили разобраться с жалобой. В результате чего пришел главный инженер домоуправления, накричал на мою жену и ушел, не сказав ничего положительного».

А вот другое заявление в прокуратуру, подписанное группой рабочих туапсинского СГПТУ-29.

«Цех водоочистительных сооружений относится к вредному производству. И нам положена доплата за вредность и за работу в ночное время. Причем по закону нам положены еще спецмолоко и спецодежда. Уже более двух лет ведем переговоры и пишем коллективные заявления на имя дирекции, профсоюзной организации училища, а результатов никаких. Поэтому мы вынуждены обратиться к вам как к прокурору и как к депутату городского Совета с просьбой помочь нам».

Мы позвонили в СГПТУ-29. Там обещали просьбу рабочих удовлетворить.

Как видите, этот вопрос можно было решить не за два года, а за две минуты.

А вот еще один характерный пример бездушного отношения к запросам граждан. Жительница Армавира В. Сухойванова купила за 46 рублей туфли производства Туапсинской обувной фабрики. А они оказались бракованными. Сухойванова послала их на фабрику и попросила заменить. Прошло два месяца, а оттуда никакого ответа. И только после вмешательства прокуратуры директор фабрики Акопьян удосужился обменять бракованные туфли на новые.

– Поймите меня правильно, – оправдывается т. Акопьян. – У нас на фабрике недавно обнаружено 29 317 таких вот бракованных пар на сумму 849 901 рубль. Где ж тут помнить об одной паре туфель?

Эти письма, адресованные в прокуратуру, говорят о волоките в самых различных сферах. И мы задумались: в каком же случае бездушное отношение к людям проявилось особенно ярко? Кому можно присудить бесславную пальму первенства?

* Ж-л «Крокодил», №30, 1978

 

Выпил. Закусил. И чуть не помер

 

Мало того, что кругом все дорого, так едим мы еще к тому же продукты часто с риском для своего здоровья.

Уж что у нас действительно в дефиците, так это терпение. Да, да, терпение. Не какие-то там колготки или колбаса, не сапоги и не лосины, а именно терпение.

Отсюда и скверное качество всего, что умудряемся еще выпускать! Оттого и народ такой – ну никак не хочет потерпеть! Все брюзжит, ропщет… Особенно по части качества разного рода пищевой продукции. И то, дескать, непригодно к употреблению, и это сплошной брак… Вот работники Госторгинспекции и решились наконец проверить, прав ли народ. И ужаснулись, насколько он прав.

 

Еще бы! В числе проверенных предприятий пищевой промышленности оказались и такие, которые гонят стопроцентный брак. В Оренбургской области это, к примеру, Адамовский маслозавод и Абдулинский молкомбинат, Пономаревский и Ждановский сырзаводы. В Нижегородской – Нижегородский молкомбинат, Воротынский и Спасский маслосырзаводы. В Ростовской – колбасный цех рыбколхоза «Путь Ильича», молочный цех совхоза «Маргаритовский», две пекарни Кашарского райпотребсоюза. В Ленинградской области – гормолзавод № 3, молкомбинат № 4. В Белгородской области – колбасный цех райзаготкооппрома Белгородского райпотребсоюза… И перечень таких вот предприятий – рекордсменов по выпуску стопроцентного брака – можно, увы, продолжать и продолжать.

Нетерпеливые граждане могут меня прервать: что вы, мол, все о бракоделах-производителях? А знаете, что творится в самой торговле? Разве сама торговля не гноит дефицитный товар?

И ведь верно, крыть тут нечем! К примеру, на торгово-закупочной базе Уфимского гор– по Башпотребсоюза госторгинспекторами проверены и тут же забракованы все 20.669 килограммов натурального меда, не отвечающего требованиям стандарта «по невыраженному аромату, отсутствию терпкости и наличию посторонних включений…». В магазине N» 40 «Ереван» г. Ростова-на Дону забраковано сразу 740 килограммов вяленого толстолобика из-за «наличия плесени, омыления, резного запаха окиси и повреждений, причиненных грызунами отдельным экземплярам рыб». В магазинах N«6 и № 40 «Продтовары» г. Вологды оказались испорченными 860 килограммов бутербродного масла. А в магазине № 5 г. Миллерово Ростовской области признаны негодными к употреблению 3.900 куриных яиц («наличие плесени на скорлупе, загрязнения, бой, технический брак»)…

А вот зато столичные торговые работники приловчились всучивать нашим согражданам иную бракованную пищевую продукцию. .Объединение «Росоптпродторг», к примеру, выбросило на прилавки доверчивым покупателям 19.300 килограммов так называемого «натурального жареного в зернах фасованного кофе». На поверку же выяснилось, что этот популярный продукт – просто натуральный брак.

Но будем справедливы. Не везде и не всегда у нас пищевые продукты – стопроцентный брак. Встречается процент брака и поменьше… Скажем, на Больше-Мурашкинском молзаводе, что в Нижегородской области, госторгинспекторами забраковано всего лишь 89,7 процента проверенного сливочного крестьянского масла из-за его кислого гнилостного вкуса и запаха. На предприятиях Ростовской области выделено бракованного майонеза еще меньше – 84.4 процента. В четырех же вологодских продтоварных магазинах забраковано всего лишь 77 процентов проверенного майонеза, имеющего чрезмерный кислый вкус и явные признаки брожения.

Есть, конечно, регионы, где брак предлагаемой потребителям продукции составляет еще меньший процент. В Ленинградской области, например, с успехом реализуется коньяк, брак которого составляет только 73,9 процента. А в Башкирии и вовсе успех налицо! Брак, реализуемого коньяка там достигает лишь 55,3 процента, куриных же яиц и того меньше – 46,9 процента…

Ладно там – сыр вонючий какой-то или севрюга. Ими, в конце концов, можно накормить животных, чем успешно занимаются в Ленинградской области. А вот что делать с фальсифицированными алкогольными напитками? Не спаивать же этим дерьмом бедных коров! Уж лучше пусть русский народ его пьет: он покрепче будет.

А что? На продаже сомнительного зелья специализируются многие магазины Омской области. В них любителям алкоголя предлагались сотни бутылок фальсифицированных водок «Столичная» и «Русская», питьевого спирта, коньяков «Армения». «Гек-Гель» и «Варцихе». В Ленинградской же области для утонченных дегустаторов спиртного коммерческий центр «Троицкий» заблаговременно припас 1.125,9 декалитра «подставного» коньяка «Наполеон». Ну, а в московскую торговлю, само собой, этого горячительного «добра» накачивается поболее! Лишь акционерное общество «Меркурий» Центрального, ТОО «На дежда-36» Северного и универсам НОРД-ОСТ Северо-Восточного округов столицы закупили у частных лиц для продажи доверчивым москвичам и гостям столицы 5.138 декалитров, или 102.760 бутылок фальсифицированных коньяков «Баку» и «Гек-Гель»…

Узнав об этих умопомрачительных фактах, я – как представитель нашего бедного потребителя, задался вопросом: а как обстоят дела с качеством товара, реализуемого частно-коммерческими лавками да ларьками. И поспешил в Московский городской центр государственного санитарно-эпидемиологического надзора. Уж здесь– то, подумал я, должны знать все и вся…

– К сожалению, никакими сведениями на этот счет мы не располагаем,– прямо ошарашила меня зам. главного государственного санитарного врача столицы В. Виноградова.

– Как? – не поверил я. – Вся эта пестро-палаточная

торговля осталась вне всякого контроля?

– Видите ли… – в раздумье пояснила Вера Сергеевна. – Пищевые импортные продукты поступают в частно-коммерческие лавки многочисленными мелкими партиями, сертификаты качества на которые часто отсутствуют. И при выборочном контроле, который возложен на госсанэнидслужбу, практически невозможно проверить качество всех импортных пищевых продуктов, реализуемых частниками. К тому ж замечу, что контролировать палаточных торговцев – дело крайне рискованное…

– Что верно, то верно!..– подтвердил начальник Главного управления Госторгинспекции Российской Федерации В. Бодрягин. – Конкретных сведений о качестве продуктов, реализуемых в частных торговых палатках, и у нас нет.

И объяснил, почему. В условиях возникновения различных форм собственности и ликвидации централизованного управления отраслью в торговле приобрели массовый характер злоупотребления и различного рода дерзкие правонарушения. Участились случаи продажи населению фальсифицированных и опасных для жизни продуктов. Грубейшим образом нарушается порядок оформления документов при закупке товаров от частных лиц н торгово-посреднических кооперативов. При этом следует добавить, что и работники Госторгинспекции также не защищены от преступных элементов. Ведь зачастую и госторгинспектор сталкивается с руководителем или частным владельцем торговой точки, у которого несколько телохранителей. Последние охраняют «хозяина» не только от грабителей, но и от контрольных органов. В этой связи, сказал собеседник, при Госторгинспекции надо бы иметь торговую милицию, которая занималась бы пресечением такого рода злоупотреблений…

Я, разумеется, не стал ждать, пока будет создана «торговая милиция» и поспешил прямехонько к частно-коммерческим палаткам. Благо, их расплодилось в Москве не меньше, чем крыс.

Побывал я и на Сретенке, и на Арбате, и на Пушкинской площади… Весь центр столицы исходил. И повстречался не только с крутыми хозяевами многочисленных коммерческих торговых точек, но и с не менее крутыми и верными их охранниками-телохранителями.

Разговор же получился весьма примечательный.

– Тут к нам как-то заявился с претензиями проверяющий из городского центра Госсанэпиднадзора…– не без бахвальства сказал один из моих собеседников.– Мы организовали «прижигание» и его как языком слизало.

– Простите, это ж в каком смысле «прижигание»? – поинтересовался я.

– Разузнали его адресок и подожгли входную дверь квартиры, – пояснили мне, несведущему.

Другой коммерсант – крупный мужчина с туповатым выражением лица и огромным «трудовым мозолем» – сформулировал несколько иной подход к затронутой проблеме:

– А я своим парням не позволяю использовать нецивилизованные методы борьбы с этими контролерами. Лучше всего обзавестись вот такой штукой…

И при сих словах он извлек из внутреннего кармана настоящего «Макарова». Причем для пущен убедительности при пристрелил пробегавшую мимо такую же, как сам, упитанную крысу.

Интерес к самозащите у нынешних спекулянтов-палаточников, как я заметил, велик. При мне они даже своеобразную дискуссию затеяли – о том, какому виду вооружения отдать предпочтение. Одни хвалили немецкий «Вальтер» Р 38, другие – английский «Браунинг» МК 1, третьи – американский «Кольт» М 1911А1… И сыпали-сыпали подробностями тактико-технических характеристик: калибр, скорострельность, прицельная дальность стрельбы…

– Нет, мужики,– подытожил разговор один из крутых собеседников. – Кровь из носа, а пистолет Стечкина достану. Стреляет он и одиночными, и автоматически… А прицельная дальность – аж 200 метров!

Наконец ошарашил у Белорусского вокзала смуглый усатый мужчина в изысканной дубленке пепельного цвета:

– Приезжайте в Лужники, я вам покажу палатку, которая всегда закрыта на санитарный день. Вы думаете, там настоящие бутылки «Амаретто»? Как бы не так! Все это муляжи, за которыми упрятана миниатюрная установка «Град».

Но глядеть на удивительную палатку я уже не захотел. Просто терпения не хватило. Именно того дефицитнейшего терпения, к которому денно и нощно фарисейски призывают сограждан нынешние власть предержащие.

* Рабочая трибуна», 9.01.1993 г.

 

КООПЕРАТИВНОЕ ИГО

 

«Несколько раз русская нация временно находилась под игом захватчиков-татар, приблизительно на протяжении двух столетий, и в течение более коротких периодов времени – со стороны шведов и тевтонов, Наполеона и Гитлера. Но она неизменно… в должное время громила завоевателей».

Питирим Сорокин

 

Не знаю, кто как, а я лично уже целиком и полностью был на стороне тех прогрессивно настроенных современников, которые денно и нощно ратуют за кооперативное движение. А как же иначе? – рассуждал я. Кооперативы – это чудесно! Это и качество, и экономия, и высший сервис! И не только в перспективе, но уже и сегодня. Ибо ничего нет приятней, скажем, в выходной день отправиться всей семьей не в какое-то там засиженное мухами государственное предприятие, а в сияющее кооперативное кафе.

Но, конечно, бывают, как и в каждом большом, новом и нужном деле, некоторые накладки.

Вот, к примеру, как-то в субботу захожу я с домашними в столичное кооперативное кафе театрально-культурного центра имени М. Н. Ермоловой, то бишь в бывший общедоступный общепитовский «Марс», а навстречу мне председатель кооператива В. Гладышев со сладчайшей улыбочкой: мол, заходи, любезный, попотчую!

– Вот решились, – объясняю, – зайти к вам… Да еще есть надежда и сэкономить маленько…

– Извините, – говорит председатель, – но у нас ни на чем вы не сэкономите.

– Это ж почему? – спрашиваю в некоторой растерянности.

– А потому как, скажем, свининка у нас по три с полтиной порция…

– Помилуйте! – восклицаю я. – Да ведь на трешницу в магазине напротив можно купить полтора кило свинины!

Но председатель артельщиков не поддержал моих экономически обоснованных выкладок и начал вдохновенно вещать об обширной программе местных театрально-культурных мероприятий. О том, как однажды их официально посетили именитые драматурги М. Шатров, А. Гельман, а также примкнувший к ним А. Бурав– ский и культурно расписались чем-то темным на совсем белой стене.

Выпорхнули мы из очага культуры на улицу Горького и прямехонько в кафе «Аист», известное в кооперативных кругах.

Руководитель «Аиста» В. Мороча снисходительно предложил нам фирменное мясное блюдо – пять рублей порция.

– Ничего, ничего! – задорно воскликнул я, когда мы оказались на улице. – Не одним «Аистом» сыт человек!

И мы взяли курс на кооперативную «Лазанию», дислоцированную на улице Пятницкой.

– Милые, милые вы наши люди! – сердечно произнес зам. председателя питательной точки Г. Аракелов. – Телятинкой можем вас побаловать: рублей за семь порция… Ну а если вы не такие уж гурманы, то ограничьтесь мозгами за четыре двадцать… Впрочем, можете взять почки «Леонардо» – недорого, всего два шестьдесят порция.

Что верно, то верно – в сравнении с другими строчками меню это просто ласкало взгляд. Судите сами:

Телятина по-милански – 6 р.

Телятина с лимоном – 6 р. 50 к.

Телятина с шампанским – 6 р. 80 к.

Телятина с коньяком – 7 р. 15 к.

Грибы жареные – 5 р.

И никакого намека: сколько ж телятинки или грибков подадут тебе за эти немалые, прямо скажем, трудовые рублики? Может, сто граммов, а может, тридцать? Словом, мы не стали тревожить почки неизвестного нам Леонардо. Мир праху его! И поспешили в кооперативное кафе «Дом на Тверской» – клуба по науке, искусству, литературе. Очень уж хотелось полакомиться тамошней европейской кухней! Однако мы – в дверь, а она на запоре. Что делать? Неужто, думаю, конкуренты-кооператоры ведомственную ревизию накликали? На всякий случай все же нажал кнопку звонка. Дверь распахнулась, на пороге возник зав. производством «Дома» В. Комаров. Он популярно разъяснил, что теперь здесь не общедоступная государственная забегаловка и доступ к столам имеют только действительные члены клуба «НИЛ». К примеру, известнейший Евгений Евтушенко, знаток Москвы и изящных искусств Юрий Нагибин и другие не менее достойные люди. Для них и европейские блюда припасены. Скажем, поджарка «по-тверски» всего за 9 рублей 74 копейки…

После такого мини-экскурса в гастрономию и культуру В. Комаров откланялся, и дверь мягко затворилась.

Видно, на этот раз день выпал невезучий. Потому как и на Старом Арбате поесть вкусно и по приемлемой цене не удалось. Хотя сотрудница павильона от кооперативного кафе «Арбатское бистро» М. Мурашкина любезно предложила нам шашлык по цене 1 рубль 95 копеек за сто граммов:

– В нашем кооперативе еще совсем по-божески… – сказала Мария Игнатьевна.

В этот день червячок заморили мы совсем неплохими свеженькими государственными пирожками.

Но прояснить для себя состояние вопроса с кооперативами общественного питания на данном витке нашего, без сомнения, поступательного развития я решил до конца. Дай, думаю, зайду в трест столовых Фрунзенского района города Москвы.

– Кооперативы, по моему мнению, развращают людей! – неожиданно для меня спокойно и уверенно сказала зам. начальника отдела сводной отчетности треста О. Новикова.

– Как это? – удивился я.

– А так, что за ту же работу на государство человек получает в три раза меньше. Кроме того, нынешние кооперативы активно способствуют имущественному и идеологическому расслоению в обществе.

Не успел я и слова промолвить в защиту артельных предприятий, как в разговор вступила уже зам. главного бухгалтера треста Ф. Ларионова.

– Все верно, – сказала она. – В застойный докооперативный период кафе «Марс», которое было рядом с Театром Ермоловой, давало ежеквартальную прибыль около 40 тысяч рублей. И там можно было вполне прилично поесть в пределах рубля. Теперь на его месте кооперативное кафе так называемого театрально– культурного центра – с рублем там делать нечего. А в доход государства за иной квартал кооператоры перечисляют… всего-то полторы тысячи рублей. И вообще на улице Горького не осталось ни одной общедоступной столовой!.. А возьмите тот же кооператив «Дом на Тверской», которому Фрунзенский райисполком охотно предоставил помещение бывшего гособщепитовского кафе «Ритм». Среднеквартальный товарооборот этого кооператива ныне составляет 37,5 тысячи рублей. В доход же государству им перечисляется ежеквартально примерно 600 рублей…

«Что-то уж слишком тенденциозно, – подумал я. – И чересчур обобщающе…»

Но едва я повстречался с начальником отдела развития сети предприятий общественного питания столичного Главобщепита Л. Барановой, как она тут же продолжила начатую тему. Оказывается, развитие государственного сектора общепита в столице остается острой проблемой: обеспеченность населения общедоступной сетью питания составляет 23,6 места на 1000 жителей. Функционирующие же ныне в системе Главобщепита 127 кооперативов ничего путного в сложившуюся ситуацию не привнесли. Многие кооперативные кафе привольно расположились на месте доступных по ценам, рентабельных, приносящих доход государственных предприятий общественного питания. В Москве таких кооперативов около 60 процентов.

«Это, наверное, у них у всех зависть воспылала!.. – мелькнула у меня мысль. – Несомненно, вспыхнула зависть!.. Ведь не случайно в одной из центральных газет однажды растолковывалось, что зависть мелкого собственника к более крупному была даже одной из движущих пружин революции».

А между тем начальник отдела Л. Баранова уже перешла к перечислению кооперативов общественного питания, созданных без какого-либо согласования с Главобщепитом. Так, в 1987 году в соответствии с решением исполкома Моссовета по просьбе дирекции Московского театра драмы и комедии на Таганке Главобщепиту пришлось передать кафе по улице Верхней Радищевской, 19/3, на баланс театра. Предполагалось, что кафе будет работать как государственное предприятие питания на полном хозяйственном расчете и само собой, естественно, улучшит культурное обслуживание зрителей. Однако дирекция театра с легкостью неимоверной передала помещение под кооператив.

А ведь какие радужные, восторженные рулады-заверения на сей счет изначально излагал в своем официальном письме на имя председателя исполкома Моссовета В. Сайкина директор театра Н. Дупак:

«…Дирекция театра считает целесообразным передать здание кафе на баланс театра, где мы организуем театральный клуб «Друзья театра». Инженерные коммуникации, которые являются общими с театром, будут обслуживаться работниками театра. Технологическое оборудование здания позволит обеспечить работу предприятия общественного питания для обслуживания сотрудников театра в дневное время, зрителей – во время спектаклей, членов клуба – во время проведения клубной работы. Мы планируем организовать предварительные заказы мест для зрителей, которые приобрели билеты в театр и после окончания спектакля могли бы посетить клуб-кафе. Учитывая, что в один вечер наш театр может принять в трех помещениях около 1,5 тысячи человек, нет сомнения, что в вечерние часы предприятие будет работать интенсивно, а проведение интересных клубных мероприятий, в том числе литературно-музыкальных программ, концертов с участием артистов театра, камерных творческих вечеров, бенефисов, читок пьес, позволит создать на базе театра общественную организацию, объединяющую постоянный круг любителей театра. Постоянными членами этого клуба уже дали согласие стать коллективы Первого московского часового завода, строительного треста Мосжилстрой, 23-й клинической больницы и других предприятий Таганского района. Задачами нашего клуба будут – пропаганда театрального искусства, формирование художественно-эстетических вкусов, воспитание зрительской культуры. Клуб «Друзья театра», безусловно, сможет со временем оказать влияние на культурную жизнь нашего района, взяв на себя организацию и проведение массовых мероприятий и других форм организации досуга. Развитие форм творческой и деловой активности представляется нам крайне своевременным, и театр убедительно просит исполком Моссовета поддержать наше начинание».

Чем же завершилось это вдохновенное многообещающее заверение директора театра Н. Дупака в весьма важном «начинании» – читатели уже знают…

Аналогичная история произошла с кафе «Марс», до недавнего времени процветавшим по улице Горького, 5, о котором уже шла речь. По настоятельной просьбе руководства Театра имени М. Н. Ермоловой исполкомом Моссовета было принято решение о передаче кафе для организации театрально-культурного центра. Но, несмотря на обещание дирекции театра открыть государственное театрально-литературное кафе для обслуживания населения и гостей столицы, в помещении площадью 869 квадратных метров, ранее занимаемом «Марсом», вольготно обосновались кооператоры.

– Неоднократные же наши проверки, – продолжила Л. Баранова, – свидетельствуют, что многие кооперативы допускают различные нарушения: приобретают в государственных магазинах дефицитные товары, допускают разгул в ценообразовании, не ведут необходимую документацию. Потому-то из-за нарушения финансовой дисциплины, санитарного режима и прочих грубейших упущений закрыты кооперативы «Апшерон» в Бабушкинском, «Кузьминки» в Волгоградском, «Бериги» в Ворошиловском, «Луч» в Октябрьском, «Кавказская кухня» в Первомайском, «Фантазия», «Ассоль» в Перовском районах столицы. К тому же без согласования с Главобщепитом под покровительством руководства театров Сатиры и имени Маяковского в буфетах этих театров работал кооператив «Ока» Серпуховского райпотребсоюза. При проверке Главобщепитом зрительских буфетов были установлены грубейшие нарушения санитарных правил, низкая культура обслуживания посетителей: работник кооператива мыл посуду… в туалете, реализуемые пирожные были кислыми… Только после вмешательства Главобщепита возобновили работу государственные буфеты.

Слушал я, слушал начальника отдела Л. Баранову, а сам уже начал думать: «Неужели в самом деле такие досадные явления имеют место в столичных кооперативах?» И потому, как только вышел из здания Главобщепита, сразу же позвонил заместителю министра внутренних дел СССР генерал-лейтенанту внутренней службы Н. Демидову.

– Если бы только в столичных кооперативах подобное творилось!.. – последовал ответ Николая Ивановича.

И он порекомендовал мне повстречаться со специалистом по кооперативам, заместителем начальника отдела Главного управления БХСС подполковником милиции Б. Терещенко.

И вот я сижу перед Борисом Леонидовичем. И выявилось тут такое море колоритнейших фактов из жизни современных сверхпредприимчивых кооператоров.

– Обстановка, складывающаяся на местах, – сказал Б. Терещенко, – свидетельствует, что негативные явления характерны для деятельности весьма многих кооперативов. В них активно проникают различные дельцы и лица, ранее совершившие преступления, скомпрометировавшие себя как рвачи и нарушители правил торговли. А некоторым из них даже удалось стать председателями кооперативов.

Тут же Борис Леонидович познакомил меня со списком председателей столичных кооперативов, которые ранее привлекались к различного рода уголовной и административной ответственности. Председатель кооператива «Солнышко» Солнцевского района Р. Арутюнян, к примеру, до этого был привлечен к ответственности за нарушение правил о валютных операциях и подделку документов. Председатель кооператива «Салют» Севастопольского района Н. Салахетдинов – за сопротивление работнику милиции. Председатель кооператива «Куры-Гриль» Первомайского района Ю. Тамбиев – за дачу взятки и подделку документов. Председатель кооператива «Бистро» Киевского района А. Мамедов – за нарушение правил паспортной системы. Председатель кооператива «Встреча» Дзержинского района А. Худларов – за изнасилование. Председатель кооператива «Уют» Тимирязевского района В. Габринян – за обман покупателей…

А какой милый букетик махровых «цветочков» составился в кооперативе «Союз» Калининского района столицы! Председатель О. Байдык привлекался к ответственности за торговлю с рук в неустановленном месте. А члены этого кооператива: И. Кукцев – за изготовление и сбыт порнографических предметов, В. Кукцев – за хищение государственного имущества, кражи, подделку документов, похищение документов, Г. Шабанова – за хищение государственного имущества, должностной подлог, Л. Самусенкова – за кражу…

Не менее колоритная компания подобралась и в кооперативе «Кулинар» Пролетарского района столицы. К уголовной ответственности ранее привлекались его члены: С. Бенецкий – за хищение государственного имущества и должностной подлог, В. Бенецкий – за обман покупателей, С. Киселев – за изнасилование и заражение венерической болезнью. Вот такие кулинары…

«Некоторые досадные кадровые накладки тут, безусловно, были допущены…» – мысленно констатировал я для себя.

– Широкое распространение, – продолжал вводить меня в курс Б. Терещенко, – приобрели факты использования кооперативов для прикрытия скупки и перепродажи с целью наживы продовольствия, сбыта похищенного и других форм извлечения нетрудовых доходов. По данным Госкомстата СССР, стоимость только учтенных товаров, приобретенных в первом полугодии 1988 года кооперативами общественного питания в государственной и кооперативной торговле, превысила 53 миллиона рублей. Для чего покупают? Председатель кооператива питания «Встреча» Северо-Казахстанской области в разных регионах страны закупал яблоки и халву – якобы для нужд кооперативов. А в действительности перепродавал их, сдавая в потребкооперацию по ценам в 2,5 раза выше закупочных. Нетрудовой доход – свыше 50 тысяч рублей. В Кировской области председатель кооператива «Ширак», скупив на складе отделения Песковского орса свыше ста килограммов мяса, в тот же день сдал его в заготконтору города Омутнинска по двойной цене. А председатель кооператива «Южный» при Сасовской конторе общественного питания Рязанской области перепродал на рынках Баку и Архангельска и сдал в коопторг 15 тонн картофеля и 3 тонны лука, закупленных в совхозе и колхозе по цене, в два-три раза меньше продажной. Были задержаны с поличным работники Кунцевского оптово-розничного плодоовощного объединения, которые пытались сбыть в кооператив «Серпуховская застава» 13 мешков похищенного сахара и две бочки яблочной подварки.

Контакты работников БХСС со сверхпредприимчивыми возделывателями кооперативной нивы уже позволяют выявить некоторые тревожные тенденции, распространенные виды преступлений в кооперативах общественного питания. Это, в частности, хищение полученных в банках ссуд, присвоение выручки и паевых взносов. Так, в Перми председатель кооператива «У камина» из полученных в банке тридцати тысяч рублей растратил двадцать. В неуемном рвении к обогащению он занижал зарплату членам кооператива, а бесплатно полученное от государства оборудование продавал другим кооперативам общепита. В Армянской ССР председатель кооператива общепита «Нор-Харбери» – кстати, ранее трижды судимый – получил в банке ссуду – 15 тысяч рублей, присвоил ее и пытался скрыть хищение, списав ущерб на порчу продуктов при транспортировке. Председатель же сочинского кооператива «Мечта» путем махинаций со счетами официантов и паевыми взносами присвоила более четырех с половиной тысяч рублей.

Но, пожалуй, наиболее острый общественный резонанс вызывают сверхдоходы кооператоров, полученные за счет реализации по произвольным ценам продуктов, чаще всего дефицитных – мяса, масла, сахара и других. Где же они их берут? Да в торговле, на предприятиях агропрома. Приобретают в больших количествах, нередко оптом. А реализуют через кооперативы с наценкой в 300 процентов, а то и больше. Вряд ли надо доказывать, что перекачка продуктов из государственных складов в подсобки кооперативов продовольственную проблему решить не поможет. А вот скомпрометировать новое дело может – цены в кооперативах в 3—5 раз выше, чем на такую же продукцию в государственном общепите.

– Подобный уровень цен, – сказал Борис Леонидович, – позволяет кооператорам получать высокие доходы без существенных затрат труда. Нагрузка на одного кооператора в среднем втрое ниже, чем на работника государственного общепита, а зарплата у него почти во столько же раз выше. Это данные Минторга СССР. Кооперативное кафе «Уют» в Саратовской области, к примеру, систематически закупало в торговле икру и шоколад, а затем продавало их заводским рабочим по ценам, в 2-3 раза выше государственных. В карельском кооперативе «Росинка» почти 70 процентов оборота составила реализация пива, скупленного в торговле. Московским же хлебозаводом № 12 по розничным ценам отпущено кооперативному кафе «Сластена» 700 килограммов сливочного масла и три тонны сахарного песка. А кондитерско-булочный комбинат «Выхино» отпустил кооперативу «Восточный» свыше 1250 килограммов арахиса, шоколадной массы, мускатного ореха и других продуктов – всего на сумму около четырех тысяч рублей. Эти продукты продавались населению с наценкой в 200-300 и более процентов…

Конечно же, слышать обо всем этом было весьма и весьма прискорбно… А между тем Б. Терещенко приводил все новые и новые факты, иллюстрирующие деятельность кооперативов на данном этапе. Например, во всех проверенных точках по продаже шашлыков в районе московской кольцевой автодороги указанное блюдо, реализовавшееся в антисанитарных условиях, продавалось по цене 20—25 рублей за килограмм. В Таллинне начальник цеха полуфабрикатов по просьбе председателя кооперативного кафе «Викинг» оформил по документам отпуск мяса на сумму тысяча рублей в один из магазинов госторговли, а фактически передал его в кооператив. В Краснодарском крае члены кооперативов «Иль», «Теремок» и «Волна», скупив в опытно-производственном хозяйстве «Рассвет» 30 тонн мяса по 2 рубля 60 копеек за килограмм, реализовали его по 14 рублей за килограмм.

Установлено немало случаев, когда государственная монополия на продажу спиртного делегируется кооперативам общественного питания. Об этом МВД СССР информировало Министерство торговли СССР. Однако обстановка остается неблагополучной. В Челябинской области, например, пресечена деятельность «шинкарей», обосновавшихся в кооперативе «Салют», которые, по предварительным данным, получили от таких сделок наживы на 14 тысяч рублей. Одновременно они занимались самогоноварением. А всего за два месяца работы кооператива «Визави» в городе Дзержинске Донецкой области от продажи алкоголя им получено незаконного дохода 2,3 тысячи рублей. При проверке же кооператива «Восход» Бабушкинского района столицы в подсобном помещении обнаружено водки – 17 бутылок, коньяка – 10 бутылок, шампанского – 10 бутылок, сухого вина – 11 бутылок. А в подсобке кооператива «Гулиста» Свердловского района столицы для наркоманов было припасено 8 литров чачи.

Размышляя над этими фактами, я с некоторым замешательством подумал: ну, как тут объяснить неискушенному в экономике рядовому едоку, где кооперация, а где спекуляция?.. А Терещенко разъяснял – в большинстве кооперативов бухгалтерский учет и контроль в лучшем случае ведется примитивно, в худшем – его нет совсем. Потому-то очень трудно защитить интересы покупателей. Трудно, а подчас просто невозможно определить, где и как приобретают продукты кооператоры. К примеру, из проверенных 74 столичных кооперативов общественного питания в 59 выявлены грубейшие нарушения финансово-хозяйственной деятельности: или полностью отсутствуют какие-либо документы, или отсутствуют закупочные акты на приобретаемые продукты, или закупочные акты имеются, но в них не указана цена на приобретенную продукцию, точные данные поставщиков… И так далее и тому подобное.

Выяснились также весьма неблаговидные факты – членами кооперативов по принципу вторичной занятости становятся должностные лица государственных торговых предприятий. «Совместители» используют служебное положение для снабжения родных кооперативов фондовым сырьем, создают им режим наибольшего благоприятствования. Так, по указанию директора ресторана Центрального Дома литераторов имени А. Фадеева Г. Алешечкина, являвшегося одновременно председателем кооперативного кафе «Дом на Тверской», в сей кооперативный дом было направлено 100 килограммов форели, поступившей целенаправленно для ресторана… Кооператив же «Снежинка» при Октябрьском тресте столовых и ресторанов Минска основную часть продовольственных товаров – колбасу, сосиски, соки, шоколад, вино – бесцеремонно закупает в магазинах, где работают его члены. И потому-то этих товаров нет в магазинах в свободной продаже населению.

Режим благоприятствования кооперативам общепита усугубляет дефицит оборудования на государственных предприятиях. Так, кооперативу «Радуга» (Таганский район столицы) предоставили помещение, в котором раньше было государственное предприятие общественного питания. Предварительно его отремонтировали на средства треста столовых, затратив 89 тысяч рублей. Отчислила же «Радуга» в госбюджет за второе полугодие 1987 года 1864 рубля, за первое полугодие 1988 года – 5458 рублей. Стоимость основных средств, переданных кооперативу, – более ста тысяч рублей. А за пользование оборудованием кооператив выплачивает тресту столовых ежемесячно всего лишь 240 рублей 37 копеек…

Кооперативу «Фантазия» (Октябрьский район столицы) комбинат питания Центрального парка культуры и отдыха имени Горького передал помещение, где ранее были кулинария и кафе. Накануне – читатель уже догадался – помещение отремонтировали за счет комбината. Обошлось это в 72 тысячи рублей. «Презентовал» комбинат кооперативу и новое высокопроизводительное технологическое оборудование, часть которого закуплена в Швеции и Италии. В госбюджет кооператив отчисляет 200—300 рублей в месяц. Поневоле задумаешься: чем же объяснить щедрость «попечителей»? Остродефицитные и дорогостоящие импортные электроприборы передали кооперативному кафе трест столовых и объединение Торгтехника. Кафе, созданное в Бауманском районе столицы, называется «Разгуляй». Может, некоторые тресты уже тоже заслужили право на такое собственное имя.

Характерным примером одного из способов приобретения кооперативами технологического оборудования может служить путь, по которому пошел кооператив «Байкал» (Тушинский район столицы). Оборудование кооперативу было выделено Московским производственным объединением Торгтехника на основании письма столовой института Гидропроект имени С. Я. Жука. Письмо оформлено на бланке института Гидропроект с указанием номера расчетного счета, с которого гарантировалась оплата заказа, принадлежащего кооперативу «Байкал» (№ 461103 в Тушинском отделении Жилсоцбанка Москвы). Счета на оплату перечисленного оборудования были выписаны на Гидропроект, но оплату произвел кооператив «Байкал», сделав исправление в графе «Грузополучатель». Всего же кооперативом было получено дефицитного оборудования на сумму свыше 7,5 тысячи рублей, которое крайне необходимо для работы столовой. Таким образом, система государственного общественного питания лишается части основных средств, в том числе и высокопроизводительного оборудования, что приводит к снижению качества обслуживания посетителей и уменьшению прибыли.

Возможность получения необоснованно высоких доходов, сохраняющийся на местах облегченный подход к формированию кадрового состава кооператоров, отсутствие надлежащего взаимодействия в этом вопросе с компетентными государственными, в том числе правоохранительными органами способствуют проникновению в среду кооператоров случайных лиц. Потому-то сплошь и рядом работающие в кооперативах не имеют профессиональной подготовки и не владеют элементарными знаниями в области санитарии и гигиены.

Все мы надеялись, что с развитием кооперации появится множество милых, уютных местечек, где можно будет быстро и недорого перекусить, приятно провести вечер. Увы, реальность развеяла эти мечты. Не так уж много появилось новых посадочных мест. А что касается уюта…

– Устанавливая высокую входную плату, – рассказывает Борис Леонидович, – некоторые кооперативные кафе превращаются в места избранной клиентуры, в них собираются преступники и дельцы, прожигающие нетрудовые доходы, проститутки, валютчики и фарцовщики. Здесь нередко происходят противоправные сделки, ведутся азартные игры и распространяются наркотические вещества. К тому же в последнее время получает распространение вымогательство денег с кооператоров представителями преступного мира (рэкет). Деньги вымогаются под угрозой уничтожения имущества кооператоров, причинения вреда их здоровью либо путем предоставления услуг по «охране» от других вымогателей…

Информация представителя МВД СССР была, мягко говоря, гнетущей.

– Ив чем же причина происходящего? – поинтересовался я.

– В слабости и неэффективности контроля за ценообразованием и другими аспектами финансово-хозяйственной деятельности кооперативов, в недостаточности экономических санкций за сокрытие доходов. От контроля за кооперативами фактически самоустранились аппараты Госторгинспекции, а также государственные организации и предприятия, при которых созданы эти хозяйственные единицы. Из-за маломощности не могут обеспечить действенный контроль и финансовые налоговые инспекции…

– Где же выход? – спросил я и тут же осекся… В конце концов, дело милиции ловить жуликов, а исправлять перекосы в кооперативном движении, заботиться о том, чтобы оно не стало питательной средой для теневой экономики, – дело экономистов. Впрочем, только ли экономистов? А где законы наши? И какие они? Но вот приятный сюрприз – оказалось, что я ошибся. Проанализировав негативные тенденции в развитии кооперативного сектора, МВД СССР подготовило ряд предложений к проекту законодательного акта о налогообложении и других экономических отношениях кооперативов с государством. Вряд ли стоит перечислять их. Отмечу лишь главную мысль – надо создать равные условия для работы кооперативного и государственного секторов экономики, надо обеспечить равноправие в получении доходов по труду независимо от того, где люди работают – в кооперативе или на государственном предприятии. В том числе и путем строгого соответствия роста зарплаты росту производительности труда. И конечно же, надо прежде всего установить одинаковые цены в кооперативах и госсекторе.

Такой подход кажется мне весьма здравым и вполне соответствующим принципам социальной справедливости и концепции социалистического правового государства. Жаль, конечно, что не нашлось у нас умных голов раньше, когда готовился закон о кооперации. Иначе бы они подсказали законодателям, если те сами о том не знали, что разрешить кооператорам взвинчивать беспредельно цены при всеобщем дефиците и бесконтрольности – есть не что иное, как очередная провокация, не уступающая, возможно, даже указу о снесении в свое время с лица земли так называемых «бесперспективных» русских деревень. И в самом деле. Многие кооператоры при таком положении вряд ли будут заниматься общественно-полезным трудом. Ведь гораздо удобнее перепродавать то, что изготовлено или хранится на государственных предприятиях. Для этого порой достаточно только поменять этикетку или ценник.

Подобных дельцов становится все больше и больше, и нет гарантии, что вскоре кооперативная орда не станет перепродавать втридорога все государственные изделия, все продукты питания, все, что выращено на наших полях и в наших садах. Как обогатятся при этом за счет нас одни, и каково придется, да уже и приходится, честным людям, живущим только на государственную зарплату. Зная о том, ох как хочется, чтобы побыстрей реализовались наши помыслы и была пресечена узаконенная спекуляция! Ну а пока, как говорится, суд да дело, посмотрим, к каким печальным итогам деятельности кооперативов мы пришли не только на поприще общественного питания…

С мая 1988 года, когда кооперация получила правовую базу, ее деятельность характеризовалась стабильно ускоренным ростом числа кооперативов в сфере производства товаров народного потребления и оказания различных услуг населению. (…)

За два года численность действующих кооперативов увеличилась в 15 раз, занятых в них граждан в 29,5 раза (из них до 85 процентов лица трудоспособного возраста). Объем выручки кооперативов от реализации товаров и услуг за тот же период возрос с 350 миллионов до 40 миллиардов рублей, что превзошло самые смелые прогнозы экономистов.

Вместе с тем существующее несовершенство системы законодательного и подзаконного регулирования, отсутствие единства в организационных подходах к проблемам кооперации, зачастую узковедомственный подход не позволили в полной мере раскрыть потенциальные возможности этой формы хозяйствования. В деятельности кооперации обнажились существенные перекосы и извращения, приняли широкое распространение негативные явления и правонарушения.

В характере общественной опасности корыстных преступлений в кооперативном секторе экономики прежде всего обращает на себя внимание их динамика. За 1989 год органами внутренних дел выявлено почти 8 тысяч преступлений, или в 5,2 раза больше, чем в 1988 году. А уровень преступности (число выявленных преступлений на 10 тысяч лиц, занятых в кооперации) за 1989 год возрос на 64,3 процента.

Органами внутренних дел пресечено в кооперации 2,6 тысячи хищений государственного или общественного имущества. Из них каждое третье – в крупных и особо крупных размерах, ущерб от которых составил 18,4 миллиона рублей. Факты хищений, в том числе кооперативного имущества, в размере от 10 тысяч до 8 миллионов рублей выявлены в городах Москва и Ленинград, Армянской и Украинской ССР, Алтайском и Краснодарском краях, Новосибирской, Куйбышевской, Пермской областях и ряде других регионов страны.

Особую тревогу вызывают многочисленные факты подкупа должностных лиц госпредприятий и учреждений, банковских, финансовых и контролирующих органов за создание благоприятных условий для деятельности кооперативов. Так, за неоднократное получение взяток за выделение ссуд кооператорам к длительным срокам лишения свободы осуждена группа финансовых работников из девяти человек во главе с управляющим Армянской республиканской конторой Сбербанка СССР.

Только в 1989 году в кооперации выявлено более 250 фактов взяточничества, что в 6,5 раза больше, чем в 1988 году. Понятно, что эти данные далеко не полностью отражают фактическое положение дел.

Потому-то деятельность торгово-закупочных, коммерческих и посреднических кооперативов, численность которых за два года увеличилась почти в 20 раз, советскими людьми однозначно и справедливо связывается с невиданным расширением спекуляции, разжиганием ажиотажного спроса, ростом дефицита товаров. Лишь за 1989 год в кооперативном секторе экономики страны выявлено 749 фактов уголовно наказуемой спекуляции, что почти в 5 раз превышает аналогичные показатели 1988 года. Только за полгода спекулятивный оборот пермского кооператива «Звук», к примеру, превысил 1 миллион 690 тысяч рублей, а нажива от перепродажи – 168 тысяч рублей. У спекулянтов, действующих под прикрытием этого кооператива, изъято товаров и денег на 1 миллион рублей.

Необходимо отметить еще, что многие кооперативы грубо нарушают порядок ценообразования, используют «договорные» цены и тарифы в тех случаях, когда законодательство прямо указывает, что они должны устанавливаться централизованно. Например, тбилисский кооператив «Курьер XXI» реализовал партию сапожек женских, импортных по цене 800 рублей за одну пару, при государственной розничной цене 110 рублей. Общая сумма незаконно полученного кооперативами дохода, подлежащая перечислению в бюджет, – свыше 8 миллионов рублей. Выгодное дельце, по сообщению заместителя министра финансов Латвийской ССР М. Скулте, провернули и современные ловкие предприниматели, действующие под вывеской Рижского экспериментального молодежного центра «Форум». Только по одному из контрактов они обязались поставить зарубежной фирме 7 кораблей весом 6971 тонна стоимостью 522 825 долларов, 6 подводных лодок весом 6200 тонн стоимостью 589 000 долларов США. Это всего-то по полмиллиарда стоят 7 кораблей или 6 подводных лодок? Выходит меньше, чем по 100 тысяч долларов за штуку. Что-то слишком дешево… Но дороже как бы и нельзя. Ведь Рижский экспериментальный молодежный центр «Форум» начал поставлять иностранцам боевые суда… под видом металлолома. Узнав об этом, задаешься вполне резонными вопросами… Кто дает разрешение на подобные сделки? В какие верхи удалось проникнуть «Форуму»? За какие такие «заслуги» он получил право торговать подводными лодками и кораблями? Надо полагать, следствие ответит на эти вопросы. И не получится ли после него, что у скандально известного кооператива «АНТ» есть зловещий преемник!

Нельзя не обратить внимание и на безудержную перекачку денег кооператорами и с их помощью из безналичной формы в наличную зачастую с последующим присвоением, что в свою очередь в определенной степени усиливает инфляционные процессы. Так, в январе – феврале 1990 года Главным управлением БХСС МВД СССР вскрыты вопиющие факты, когда томскому кооперативу «Байт», состоящему из четырех человек, за взятки в сумме свыше 150 тысяч рублей, переданные должностным лицам Сбербанка, было выдано наличными 10 миллионов рублей, из них более четырех миллионов рублей похищено и растрачено.

Только в 1989 году на счета кооперативов в банках страны было перечислено различными предприятиями и организациями, а затем получено кооператорами наличными деньгами 20,6 миллиарда рублей. Возвращено же наличными лишь 1,7 миллиарда рублей (8,2 процента). Выявлено более 1,2 тысячи фактов уклонения кооператоров от подачи деклараций о доходах.

И опять же среди основных факторов, способствующих преступности в кооперации, необходимо выделить несоответствие отдельных норм уголовного законодательства негативным явлениям, происходящим в этой сфере экономики, дефекты хозяйственного регулирования этого вида деятельности, пробелы в применении законов со стороны правоохранительных и контролирующих органов. К тому же противоправные деяния кооператоров во многом являются следствием крайне слабого контроля за их деятельностью со стороны исполкомов местных Советов народных депутатов, несоблюдения законодательных норм в министерствах и ведомствах, неудовлетворительной работой налоговых инспекций…

Вот и получается, что под вывесками кооперативов, в которых вроде бы все равны, вопросы решаются сообща, правление подотчетно коллективу и так далее, сплошь и рядом скрываются шайки преступников, извлекающие баснословные нетрудовые доходы. Эта прогрессивная форма хозяйствования, открывающая, несомненно, большие возможности для деловых, предприимчивых и честных людей, все чаще оказывается очень удобной для деляг, преступников, которые кооперативную демократию и экономическую самостоятельность ловко используют для грабежа и хищений – как нож, пистолет или отмычку. Короче, прибрав к загребущим рукам золотые жилы под лозунгами кооперативной демократии, патроны артелей заботятся лишь о том, чтобы сама демократия существовала исключительно лишь у них на языке.

С той же целью, с какой скоробогатые дельцы прошлого покупали дворянские гербы и титулы, нынешние отцы – основатели кооперативов ищут ко всему еще и знакомства с именитыми поэтами, художниками, писателями, артистами, народными депутатами, наводят мосты к министерствам и ведомствам, братаются с журналистами. Дело не только в «решпекте», в тщеславном желании выйти в свет. Завязав знакомства и связи «наверху», отцы-основатели стараются выжать из них все. Из служителей муз и печати, а также из парламентариев формируются в надежное лобби для их защиты от правосудия. Сгустилась, например, гроза над кем-либо из кооперативных воротил – тут же должны встревожиться авторитетные «друзья» и взяться хлопотать за «честнейшего и заслуженного человека». И кооперативные мультимиллионеры-ворюги незамедлительно находят мощную, всестороннюю поддержку и опеку.

Кстати, о том, кто и почему отстаивает монополию кооператоров, рассказывалось и в статье «Кривая орбита», опубликованной недавно в газете «Советская Россия». В ней, в частности, говорилось: «…Телезрители не могли не заметить, как депутат А. Собчак вразумлял аудиторию по поводу законности предлагаемых кем– либо мер пресечения нарушений в кооперации. Страсти до того накалились, что В. Тихонов не выдержал, взял слово и произнес: «Даже в этом зале я слышу, как при выступлении депутата А. Собчака раздаются возгласы, полувопросы: а за сколько купили кооперативы Собчака?» Сказано с осуждением: какие, мол, у зав. кафедрой юрфака ЛГУ, доктора наук, профессора А. Собчака могут быть дела с кооперативами? Но ведь известно: А. Собчак в свое время возглавлял кооператив «Юридическая помощь» и читал лекции от другого кооператива по договору. По нашим данным, совсем не на общественных началах. Ему до сих пор приходится отвечать на вопросы земляков об отношениях с кооперативом…»

Или вот такой пример.

Весьма уютные гнездышки уже успели свить себе нынешние кооператоры-хваты под крышей Советского детского фонда. По утверждению министра финансов СССР В. Павлова, деятельность многих этих кооперативов не соответствует целям и задачам Детского фонда. Так, к примеру, кооператив «Ель» занимается в основном добычей, переработкой и реализацией леса, а также строительством газопроводов малого давления, торгово-закупочной, посредническо-снабженченской и другой подобной деятельностью. И вот из полученного этим кооперативом только за девять месяцев чистого дохода в сумме 203 тысячи рублей перечислено Детскому фонду лишь 13 тысяч рублей. Между тем на оплату труда кооператоров направлено 192 тысячи рублей. В том числе пяти членам кооператива 72 тысячи рублей (среднемесячный заработок составил 1600 рублей) и 22 работающим в кооперативе по договорам – 120 тысяч рублей (среднемесячный заработок составил около 600 рублей). А кооперативу «Абак» в результате махинаций с платежными документами Детским фондом произведена незаконная оплата невыполненных проектных и строительных работ на сумму 41 тысяча рублей. Анализ же 10 кооперативов, организованных при Детском фонде, показал, что из чистого дохода в общей сумме 2,4 миллиона рублей Детскому фонду перечислено лишь 256 тысяч рублей. А на оплату труда кооператоров направлено 1,5 миллиона рублей. При этом кооперативы «Семья», «Улыбка», «Медицина и репродукция», «Сириус», чистый доход которых в общей сумме составил 346 тысяч рублей, отчислений Детскому фонду вообще не производили. В то же время среднемесячные заработки в кооперативах, созданных при Советском детском фонде и занимающихся организацией концертной и тому подобной деятельностью, составляют три тысячи рублей и более. Короче, воистину пиявки-кооператоры присосались и к детским телам! И действуют они уверенно под прикрытием благороднейшего порыва общественности к милосердию, благотворительности и заботе об обездоленном детстве.

И как же среагировали на выявленные ревизорами вопиющие факты грубейших финансовых нарушений и злоупотреблений в Советском детском фонде его высокопоставленные руководители? Очень даже своеобразно… Едва ревизоры-финансисты прикоснулись к бухгалтерским документам Детского фонда и министр финансов СССР В. Павлов позволил себе информировать руководство Совмина СССР о результатах проверки, а также высказал соображение о целесообразности «довести изложенную информацию по сведениям Президиума Верховного Совета СССР или соответствующих комиссий и комитетов», как тут же последовала мощная ответная реакция… Председатель правления Советского детского фонда имени В. И. Ленина, член Верховного Совета СССР писатель А. Лиханов, его заместители по правлению, а также примкнувшие к ним некоторые народные депутаты СССР и должностные лица разных ведомств, включая даже секретаря ВЦСПС В. Мишина, направили в высшие инстанции на имя М. Горбачева и Н. Рыжкова пространную челобитную-посланьице, объемом в четырнадцать машинописных страниц. И обильно нашпиговали эту челобитную броскими фразами универсального применения. Например, такими… Облыжным, мол, является обвинение в том, что средства на содержание аппарата правления нашей скромной организации расходуются расточительно… И вообще, мол, весь акт проверки пронизан необъективностью, желанием укоротить всякую инициативу и нормальное прогрессивное развитие… Истина, мол, перевернута с ног на голову!.. Не ревизорам ли, мол, знать, не ревизорам ли ведать, не ревизорам ли понимать… Категорически опровергаем какой-то злой умысел, который усматривают проверяющие… Непонимание сути, возможно, и извинимо, но разве простительно, когда, берясь судить о малознакомом для себя деле, ревизоры демонстрируют социальную неготовность, некомпетентность, закрывают глаза на весьма содержательную сторону нашей работы… Категорически отвергаем подавляющее большинство претензий и к расходованию валютных средств… Ведь всякий разумный человек понимает и должен понимать… Так имеют ли, мол, ревизоры-финансисты право бросать нам упрек в неэффективности нашей деятельности?.. Дайте нам спокойно работать, избавьте нас от контролеров с копеечным мировоззрением!.. И так далее, и тому подобное…

А завершая послание, подписавшие его призвали к совести и самих высочайших адресатов. Мол, если на пятом году перестройки мы удивляемся тому, что и тут плохо, и там нехорошо, то почему же все безошибочно и успешно должно быть в благотворительном фонде?..

И тут же сразу в челобитной сделан глубокий элегантный реверанс перед сильными мира сего и следует взывание к высочайшему их милосердию, великодушному всепрощению и гуманизму. Мол, что касается справедливых замечаний ревизоров – а они носят весьма частный характер и вовсе «не тянут» на столь высокий уровень обобщения, – то уж, пожалуйста, поступите благородно и доверьтесь нашему коллективному, человеческому, прогрессивному и профессиональному опыту!..

И опять же в заключение авторы челобитной нанесли мощнейший удар под дых зловредным ревизорам-финансистам, доставившим так много волнения, и окончательно решили забить их ногами. Мол, добрые идеи перестройки, увы, находят своих противников в самых разных обличьях. И, дескать, схватить за руки, напугать проверкой, ошарашить субъективной жалобой, научить оглядываться по сторонам – это ведь тоже средства торможения, увы, слишком хорошо известные всем нам…

И вот я спрашиваю вас, достойнейшие сограждане: разве подобная словообильная демагогическая челобитная-посланьице «наверх», увенчанная известными фамилиями с высокими титулами и званиями, не очевиднейшая попытка взять под защиту проштрафившихся кооператоров и прочих предпринимателей-ловкачей? Разве это не попытка создать зону, закрытую для критики? И не явное ли это стремление создать касту неприкасаемых дельцов?

С другой стороны, отцы-основатели кооперативов демонстрируют завидную мобильность, оставляя далеко позади буксующую машину правосудия. Технология отработана: как только дело начинает «пахнуть керосином», кооператив распускается, документация уничтожается. И тут же создается новый кооператив, иногда даже с прежним названием. И механизм хищений включается снова…

Так вместе со священной кооперативной собственностью стали неприкосновенными и дельцы, воры, прохиндеи, на которых, казалось бы, и клейма негде ставить.

Ну а что же сам Союз объединенных кооперативов СССР? Какую он и его руководители занимают позицию при подобной вакханалии преступлений в нынешних так называемых кооперативах и вокруг них? О чем они пекутся? Чем озабочены?

О, забот у них, у кооперативных правителей, превеликое множество! И прежде всего стремление всегда и везде во что бы то ни стало оградить своих сотоварищей – особо предприимчивых и крайне энергичных кооператоров – от обличения, разоблачения и тем более от вполне заслуженного водворения в зарешеченный каземат.

Вот как, к примеру, искусно сформулировал на сей счет свою мысль на февральской чрезвычайной конференции Союза объединенных кооперативов его президент В. Тихонов: «Наступление на кооперацию не случайность, не недомыслие, не вина отдельных личностей. Это добротно обдуманная программа. Идет поиск конкретного врага – виновника всех катаклизмов, на которого можно направить людей. Если раньше таким врагом были евреи, космополиты, то теперь им стала кооперация…»

И, как на съезде московских кооператоров, президент СОК, народный депутат СССР В. Тихонов призвал артельщиков начать кампанию гражданского неповиновения, по возможности – недопущение проверок и невыполнение следующих за ними санкций, агитацию против противников кооперации во время предвыборной кампании.

А выступивший тут же на чрезвычайной конференции Союза объединенных кооперативов СССР председатель Московского союза кооперативов А. Федоров затронул печально известную историю с кооперативом «АНТ», руководители которого были схвачены за руку, бесцеремонно отмежевался от него и заявил, что это вовсе и не кооператив, а «государственно-монополистическое объединение». И потому, мол, никакой ответственности мы за оскандалившихся на весь мир кооператоров-рвачей не несем.

Что же касается заслуженного, известного и не менее речистого «прораба перестройки» народного депутата СССР Г. Попова, то он в своем кратком выступлении на чрезвычайной конференции был непривычно лаконичен, по-научному безапелляционен и дал характеристику нынешнему состоянию кооперации «как одной из основ будущего общества».

На первый взгляд, можно подумать, что приведенные выше слова, в частности, предводителя кооператоров В. Тихонова – обычная защита чести мундира. Он ведь не раз, по свидетельству газеты «Советская Россия», устно и печатно подчеркивал бескорыстный характер своей общественной деятельности. А между тем, по утверждению той же газеты, лишь посредством гомельского кооператива «Спутник» народный депутат СССР, президент СОК В. Тихонов получил более восьми тысяч рублей… Известна и его подстрекательская поездка с вице-президентом СОК А. Тарасовым к забастовщикам Воркуты. А теперь вот на недавней чрезвычайной конференции Союза объединенных кооперативов страны прозвучал еще и призыв к созданию политических организаций кооперативов. Больше того, к созданию так называемой политической партии кооператоров – партии свободного труда…

Вице-президент СОК А. Тарасов (именно тот А. Тарасов, в кооперативе которого, по свидетельству печати, на зарплату четырех его членов, включая и самого председателя, было выписано более семи миллионов рублей), говоря о необходимости политизации кооперативного движения, тоже высказался за создание партии свободного труда. Правда, по его мнению, кооператоры сами пока не смогут создать свою политическую партию, и поэтому он предложил поддержать финансами межрегиональную депутатскую группу, чья платформа, по сути, близка свободным предпринимателям. Выступивший же вслед за ним на той же чрезвычайной конференции Союза объединенных кооператоров депутат Верховного Совета СССР А. Мурашов также отметил тесную связь СОК и МДГ и также предложил желающим оказать материальную поддержку создающейся партии.

Тут, правда, надо отметить, что, говоря о «кооперативном лобби», имеется в виду подобная деятельность не только в нашем парламенте. Легко обнаруживается она и в среде журналистов. Ведь без труда можно назвать издания, да и поименно журналистов, которые сразу поднимают шум и гам по поводу тех или иных правительственных решений, если они направлены на пресечение злоупотреблений в кооперации. Ларчик открывается просто. И журналисты, и ученые, и другие представители нашей славной интеллигентной элиты, получая в кооперативах деньги, часто немалые, смотрят на тот или иной регулирующий документ прежде всего через призму собственных интересов. И не потому ли упорно маскируют свои финансовые связи с кооперативами?

Итак, кто же они, эти наши современные кооператоры? Предприниматели или обыкновенные жулики – авантюристы? И такая ли кооперация нам нужна, которая с молотка пускает за рубеж национальные богатства, сверхдефицитные материалы и вообще позволяет обогащаться, не производя почти ничего? И ко всему еще готовит нам в ближайшей перспективе не только экономическую, но и политическую кабалу – своеобразное кооперативное иго, – ориентируясь на откровенный демонтаж социальных завоеваний трудящихся. Впрочем, было у нас уже и татаро-монгольское иго, и нашествие иезуитов, и Наполеон, и Гитлер на наше добро зарились… Да только ни у кого из них ничего из задуманного не получилось. Есть уверенность: сумеем обуздать и новоявленных оккупантов от кооперации.

* Ж-л «Молодая гвардия» № 6, 1990

 

ХАМЕЛЕОНЫ В МУНДИРАХ

 

Воистину мир не стоит на месте и в своем развитии непрерывно поражает нас самыми неожиданными поворотами судеб людей.

Вот и совсем недавно встречаю своего давнишнего знакомца по работе в комсомоле и не узнаю его. Еще несколько лет тому назад, сразу после печальной памяти августовских событий 1991 года в нашей стране, был он всегда бодрым, уверенным в себе и не сходил с экрана телевизора. Все восторгался нахлынувшей свободой и независимостью России, не забывая при этом покрепче и поязвительней лягнуть «ужасное тоталитарное советское прошлое». А тут вдруг никаких признаков прежнего оптимизма, осунувшийся какой-то, помрачневший и почерневший.

– Что так? – спрашиваю. – Откуда такое настроение?

– А какому ему быть? – на вопрос вопросом отвечает бывший комсомольский функционер. – Время-то, и не только время, летит в тартарары! И никакого просвета!.. Раньше бывало что? Сожжешь публично муляж членского билета КПСС, и тебя тут же признают стопроцентным демократом с выделением по максимуму всяких льгот, квот и привилегий. А теперь?.. Теперь, чтобы тебе хоть малость обломилось из этих самых льгот, квот и привилегий, к ногам зажравшимся кремлевским хозяевам надо, как минимум, принести в дар национальные духовные ценности советского, коммунистического периода. А не каждому это под силу!.. И сейчас, если кто и процветает на этой доходной ниве, так это многие бывшие советские генералы и маршалы, которые сразу после августа 1991 года, отбросив Присягу Стране Советов, тут же присягнули новому режиму или планомерно побросали насиженные должностные места в своих ведомствах и кинулись создавать с любым названием нечто похожее на ассоциации, товарищества, конторы, агентства, фирмы, фонды, клубы, акционерные общества, комитеты, банки, наконец, или что-то в этом роде. И начали они вовлекать в эти новые официально зарегистрированные образования отставников-военных. А дальше закрутили вместе с ними бурную бизнесменовскую деятельность. Разных экономических секретов по службе у каждого из них, надо полагать, было под завязку, а потому, чем торговать и внутри страны, и за рубежом, стало у них в избытке. Так что, само собой, сытое пропитание всем им было обеспечено с лихвой… Но не в этом суть! А главное в том, что всех этих потенциально опасных для нового режима отставников-воинов отвлекли от свойственной им деятельности по защите своего Отечества. Но когда к тому же бывших воинов регулярно стали собирать в неких псевдоэлитных клубах и вовлекать их в пустые демагогические дискуссии и разглагольствования, то они и вовсе потеряли последние остатки способности к самостоятельному осмыслению происшедшей трагедии с их страной и перестали даже помышлять об участии в воссоздании Советской власти. И недавние бравые боевые воины – профессиональные стражи Советского государства – окончательно превратились в духовных импотентов-обывателей, заботящихся лишь о том, как бы посытнее жить при новом строе. За такую «полезную» бурную деятельность новая демократическая власть стала предоставлять им соответствующие блага и ордена вручать! А на Западе этих преобразившихся воинов вообще стали на руках носить за подобную деидеологизацию так называемой военной элиты, попросту же – перевербовку бывших советских воинов с коммунистической идеологии на капиталистическую… А дальше пошло-поехало!.. Когда хамелеоны в мундирах набрали силы на этом так называемом общественном поприще и получили заслуженное признание своих верноподданных движений в глазах нового строя, то смогли приступить к реализации еще более важных идеологических и политических услуг нынешним кремлевским хозяевам. Для начала к ногам новых властей они бросили, как минимум, любимых народом выдающихся полководцев и флотоводцев Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, посмертно «выпотрошив» из народных легендарных героев коммунистическую и советскую идеологию.

– Что имеется в виду? – спросил я.

– Поясню вам, – ответил собеседник. – Для эффективного и ускоренного закабаления России по сценариям Запада новые власти крайне нуждаются в своеобразных идеологических подпорках. Ну, скажите, разве плохо для новых властей, если они, обращаясь к покоряемому народу, скажут: все ваши в прошлом национальные герои-коммунисты вовсе не коммунисты, а страдальцы тоталитарного советского режима? И только, мол, мы, демократы, даем им сегодня подлинную высокую оценку и признание, как настоящим русским патриотам? И наш народ в силу своей природной доверчивости сразу же проникнется уважением к своим закабалителям.

Новые же власти обильно профинансировали бывших служивых, а те на их деньжища заказали бесчисленное количество памятников советским героям-военачальникам, пооткрывали скороспелые музеи, регулярно устраивают во дворцах пышные юбилейные торжества и пиршества во славу героев. И при этом напрочь убирают красные коммунистические знамена и всякую другую советскую символику. Лишь для проформы вывешивают портретики юбиляров в советской униформе. И тем более на всех этих торжествах не звучат ни советский Гимн, ни прежние прокоммунистические, просоветские речи юбиляров на Красной площади. И соответственно при каждом удобном случае особо подчеркивается, что, дескать, эти самые усопшие герои-военачальники никакие они не коммунисты, не советские, а попросту русские самородки, которые, вопреки социалистическому строю и компартии, несмотря на сталинские притеснения и жестокий коммунистический террор, умело составили себе блестящую карьеру. И, мол, можно с уверенностью полагать, что эти самые советские герои-военоначальники лишь мечтали дожить до того светлого дня, когда придут к власти истинные демократы и воздадут им все положенные почести. От такого растаскивания и размывания советской идеологии и манипуляции с переподчинением, а точнее, перепродажей национальных ценностей – советских героев новые власти получили огромную прибавку к рычагам воздействия и давления на сознание покоряемого ими доверчивого народа. А мы – пионеры современного отечественного предпринимательства оказались на обочине!..

***

Послушал я такое серьезное обвинение нашим бывшим воинам и решил посмотреть, что же и к чему. И для начала мысленно вернулся в Колонный зал Дома союзов, где проходил торжественный вечер, посвященный 100-летию со дня рождения Маршала Советского Союза, четырежды Героя Советского Союза Г. К. Жукова.

Смотрю в президиум. Лица знакомые. Но Маршал Советского Союза, Герой Советского Союза В. Г. Куликов почему-то не в советской форме, а в какой-то ядовито-зеленой. Больше того, на левом рукаве у него пришит трехцветный флажок по типу «власовского»…

Не успел я, как следует, рассмотреть других персон, восседающих в президиуме, как тут поднялся со своего места председательствующий собрания дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник М. П. Одинцов и громко в микрофон обратился к присутствующим: «Дамы и господа!»…

На сии слова генерала зал от возмущения буквально взревел. Одинцов стушевался и принялся неуклюже оправдываться, что, мол, эти два слова не такие уж плохие и произнес

* «Ветеран», №37, 1997 г.

 

БЕСНУЮЩИЕСЯ «ИСКУССТВОВЕДЫ»

 

Как же злобствуют грассирующие очернители всего советского, всего русского, в особенности тогда, когда речь заходит о наших национальных героях! Сколько грязи, газетного яда, лживых слое и телевизионной клеветы было выплеснуто на имя Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, когда стало известно, что патриотам удалось-таки принудить правящий режим согласиться на сооружение памятника в Москве великому полководцу к 50-лети» Победы.

С той же беспардонностью, зоологической ненавистью к героическому прошлому Родины эти циники от «культуры» пытаются воспрепятствовать созданию памятника первой женщине – Герою Советского Союза, Герою Социалистического Труда, легендарной летчице Валентине Гризодубовой, чье 85-летие мы отметим в октябре нынешнего года. Несмотря на распоряжение В. Черномырдина N« 720-р от 24 мая 1995 года об увековечении памяти прославленной летчицы и установке памятника а Петровском парке столицы, все делается для того, чтобы к юбилейной дате этого не произошло.

Эту скульптуру изваял известный скульптор академик Ф. Викулов. Художественный совет комбината ТОО «Творчество» принял модель с оценкой «хорошо». Но чиновникам из московской мэрии это пришлось не по душе, и они поспешили организовать свой «карманный» художественный совет. Этот «совет» бесцеремонно заявился в мастерскую и устроил обструкцию маститому ваятелю и его детищу.

Вот что сказали присутствовавшие при этой «разборке».

 

Первый вице-президент Российской ассоциации Героев Советского Союза, дважды Герой Советского Союза, летчик-космонавт СССР С. Савицкая:

– То, что мы сейчас слышали и видели здесь, – это не художественный совет, а некое политическое действо. Его организовал Тантлевский, чиновник из департамента культуры.

Он, уверена, затягивал решение вопроса с памятником, пытаясь его «утопить», А когда подошли сроки установки, Тантлевский привел с собой в мастерскую заангажированных членов художественного совета. Они разыграли перед нами заранее отрепетированный сценарий. Смысл его в том, чтобы отобрать эту работу у скульптора Викулова и передать ее кому-то другому, может быть, более угодному г-ну Тантлеескому. Мы стали свидетелями безобразной сцены! Обсуждение фактически было сорвано, однозначного решения художественный совет так и не вынес: его члены, не слушая ничьих мнений, демонстративно… покинули мастерскую. Мы видим в их уходе политическую подоплеку.

 

Первый заместитель председателя Комитета памяти Маршала Советского Союза Г.К. Жукова генерал-майор В. Боярский:

– С подобным отношением к памяти народной мы уже сталкивались: Незабвенный Остап Бендер, который нет-нет, да и появляется то там, то сям, имел, как известно, много способов изъятия денег. Есть также много «бендеровских» способов похоронить любое дело. Что извлек я из увиденного? Было одно, но явное стремление: как можно дольше затянуть решение вопроса об установке памятника Легендарной летчице. А разве допустимо изгаляться над известным художником, называть его «недоучкой», «дядей Васей»?

 

Поэт Борис Гунько:

– Все это возмутительно! Выступал тут один господинчик, разглагольствовал о том, что, дескать, раньше на художника давили, а теперь вот не давят. Простите, когда выкинули на помойку памятник Дзержинскому – это как: давили или не давили? Когда вышвырнули из Кремля памятник Ленину – это что?

Псевдодемократам ненавистен и Ленин, « Дзержинский. Им ненавистно все советское, все русское!..

Но сколько бы ни бесновались ельцинские «искусствоведы»-поденщики, увековечение памяти великих сыновей и дочерей Родины никому не дано остановить!

* «Правда-5»

 

СТРИПТИЗМ ФАРИСЕЕВ

 

Ленинский комсомол был и будет для многих поколений вписан в сердца, как Родина в паспорт», какую бы хулу на него ни несли заклятые, кликушествующие враги Советской власти. Для каждого патриота комсомол – священное понятие. Это – Днепрогэс и Магнитка, Великая Отечественная война, космос и целина, Братск и Байкало-Амурская магистраль…

И комсомол вместе со всей страной поднимал на щит славы тех людей, которые являли примеры самоотверженного труда на благо социалистического Отечества, образцы служения советскому народу, его коммунистическим идеалам. В рядах ВЛКСМ – самой масштабной и массовой молодежной организации XX века – были воспитаны тысячи героев, ставших кумирами советских людей, символами мужества, самоотверженности, честности и беззаветного служения Родине. Среди них: Зоя Космодемьянская, Александр Матросов, Виктор Талалихин, Иван Кожедуб, Юрий Гагарин и многие, многие другие.

Но, оказывается, не все вступали в комсомол с честными, возвышенными намерениями. Иные тщеславные юные конформисты – будущие ренегаты, оппортунисты и коллаборационисты цинично рассматривали ВЛКСМ как надежную стартовую площадку для своих форсированных устремлений к доходным, высокооплачиваемым должностям. Они вступали в комсомол, преследуя лишь свои корыстные, карьеристские цели. И, не забывая непременно публично во всеуслышание дружно скандировать лозунг «Ленин, партия, комсомол!» и постоянно лицемерно, показушно признавая коммунистические идеалы, эти политиканствующие фарисеи напористо проникали в коридоры и кабинеты власти, захватывали средства массовой информации, неустанно обогащались и ждали своего звездного часа. А если кому из таких вот ловких прохиндеев-карьеристов удавалось еще и пройти хотя бы краткосрочную управленческую стажировку в высоких партийных, советских или правоохранительных органах, то такой шустрый, удачливый соискатель высоких чинов и должностей считал себя полностью завершившим необходимую обкатку для процветания в верхах при любой власти. Даже если он, этот режим власти, будет оголтело антинародным и потребуется срочно публично отречься от коммунистической, советской идеологии, принародно цинично демонстрируя фарисейский политический стриптиз.

Беспринципным ловцам тепленьких мест и доходных должностей оставалось лишь придумать для честных, но политически наивных, бесконечно доверчивых современников правдоподобный вариант нравственного обоснования своего безнравственного образа жизни. Но за этим, как показала жизнь, дело не стало.

Вот, к примеру, «выходец из Свердловской областной комсомольской организации» В. В. Илюшин. Долгие годы при Советской власти он ходил под красными знаменами, звонко провозглашая коммунистические лозунги и зорко присматриваясь к изменяющейся в стране политической ситуации. Избирался Виктор Васильевич и вторым, и первым секретарем Свердловского обкома ВЛКСМ, «обкатывался» на работе в Москве. И в 1991 году, когда прозвучал гонг, извещающий о развале социалистической супердержавы, Илюшин быстренько отбросил в сторону за ненадобностью свое комсомольское прошлое, ретиво присягнул трехцветному «власовскому» флагу и удостоился у новоявленного режима кремлевской власти сразу двух вожделенных должностей: руководителя секретариата и первого помощника президента России Б. Н. Ельцина – главного разрушителя Советского Союза.

Вот такой политический стриптиз совершил бывший плакатный комсомолец и член КПСС В. В. Илюшин. И никакого угрызения совести!

***

Пофартило при ельцинском режиме и старшему наставнику Илюшина по комсомолу – бывшему первому секретарю ЦК ВЛКСМ Б. Н. Пастухову, которому Б. Н. Ельцин поначалу «отвалил» должность заместителя министра иностранных дел России, затем первого заместителя министра… А совсем недавно президент РФ возвел бывшего комсомольского энтузиаста Пастухова в сан полноправного федерального министра.

Впрочем, ничего удивительного в том нет. Бывший многоопытный комсомольский вожак давно отрекся и от коммунистической идеологии, и от пролетарской символики.

Не случайно сегодня Б. Н. Пастухов, разглагольствуя о воспитании юного подрастающего поколения, в угоду своему благодетелю-разрушителю СССР Ельцину беспринципно заявляет: «Пусть не будет на груди у этих пацанов и девчонок красного галстука, а будет галстук цветов нашего национального флага…». То бишь значит: трехцветного флага предателя Власова!

Надо сказать, что известный певец Иосиф Давыдович Кобзон дал в дни празднования 80-летия ВЛКСМ высокую оценку морально-политическим качествам ветерана комсомола Б. Н. Пастухова и ему подобным. В частности, бывший первый секретарь ЦК ВЛКСМ В. М. Мишин заслужил у известного певческо-коммерческого авторитета такую лестную характеристику: «В. М. Мишин – фантастически энергичный и безусловно талантливый человек». Вероятно, не только эти деловые качества, но и способность к политической мимикрии способствовали тому, что В. М. Мишин сегодня – председатель правления коммерческого банка «Крокусбанк», небезызвестного в кругах новоявленных российских олигархов.

Я отлично помню, как В. М. Мишин, будучи всесоюзным комсомольским вожаком, ревностно, со свойственной ему напористостью убеждал подведомственных ему комсомолят крепить верность коммунистическим идеалам. Вот почему мне захотелось прояснить: не собирается ли он, Мишин, снова прибегнуть к прежним своим идеологическим симпатиям в случае возврата коммунистов в Кремль? Но едва я заикнулся по сему поводу, как Виктор Максимович в замешательстве нервно махнул рукой и торопливо изрек: «Потом, потом!». Из чего я сделал вы

вод, что маститый по нашим временам финансист окончательно еще не определился по данному вопросу. На всякий случай…

Характерно, что И. Д. Кобзон не в меньшей степени восторгается и другими бывшими комсомольскими лидерами, поспешившими присягнуть на верность антинародному ельцинскому режиму. «Вы посмотрите, кто занимает сейчас многие ключевые посты и ответственные должности? Кто? – громогласно вопрошает Иосиф Давыдович Кобзон, и сам же с явным удовольствием отвечает: – Бывшие комсомольские функционеры. Они стали предпринимателями, банкирами, государственными руководителями. Они доказали, что в состоянии быстро адаптироваться в любой ситуации».

Надо сказать, что сам бывший активист-песенник И. Д. Кобзон, получив в советское время на комсомольско-патриотической тематике все высшие артистические почетные звания СССР, тоже не бедствует при ельцинском режиме. Он ни много ни мало – президент коммерческого акционерного общества «Московит».

***

Эти и многие, многие другие сведения – факты о бывших в прошлом комсомольских активистах-лидерах, а ныне процветающих и преуспевающих бизнесменах, банкирах, коммерсантах и чиновниках ельцинского режима – можно почерпнуть из вышедшего недавно в свет огромного 500-страничного фолианта под названием «Россия молодая: век XX». Авторы и герои этой толстенной, красочно оформленной книги большого формата, сотворившие гуртовой политический стриптиз, не только искренне похваляются своими выдающимися успехами при любом режиме власти, но они еще вроде бы даже пытаются убедить нынешний антинародный режим, что не все в их советском прошлом было так уж плохо. По их мнению, наработанный опыт и организационные методы прежнего комсомола могут сполна послужить надежными подпорками и новым кремлевским властям. Если, конечно, выхолостить из этого коммунистическую идеологию и использовать слово «комсомол» исключительно как популярную торговую марку.

«Очень многое… комсомол давал в самом лучшем виде, был хороший, наработанный опыт. Уберите партийную идеологию – и лучшего ничего придумать нельзя», – уверяет бывший заведующий Отделом пропаганды ЦК ВЛКСМ, а ныне председатель совета директоров «Инкомбанка», вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей В. П. Грошев. «Наш союз назывался «Ленинским коммунистическим». Ну и что? – вторит новоявленному банкиру бизнесмен И. Д. Кобзон. – Ничего страшного! Вы посмотрите сейчас: театр «Ленком» свое имя сохранил, «Комсомольская правда» и «Московский комсомолец» тоже. «Молодая гвардия», насколько мне известно, переименовываться не собирается. Ничего не произошло, ничего страшного не случилось…».

Солидарен с таким мнением и бывший комсорг, бывший член КПСС, народный артист СССР, режиссер Марк Захаров, поспешивший сжечь свой билет члена КПСС и переименовавший Театр имени Ленинского комсомола в Ленком, поскольку прежнее название театра ему, видите ли, «резало слух» как слишком «политическое». Так вот и он, Марк Захаров, заявляет: «… опыт комсомола все-таки будет использован дальше…».

С этим охотно соглашается мэр Москвы Ю. М. Лужков, поместивший в книге свое пространное предисловие под заголовком «Лик грядущего века будет определять молодежь». Он пишет: «Если освободить прежнюю комсомолию от излишней регламентации и идеологизации, она и сейчас с успехом могла бы послужить молодежи».

Тут у читателей вполне естественно может возникнуть вопрос: а с чего бы это хозяйственник-мэр Лужков вдруг так активно заинтересовался судьбой нынешнего молодого поколения?

На этот вопрос в этой же книге «Россия молодая: XX век» дает однозначный ответ известный выходец из комсомола, бывший заведующий Отделом ЦК КПСС и член ЦК КПСС, а ныне преуспевающий президент Российского союза промышленников и предпринимателей А. И. Вольский. «О молодом поколении, – считает он, – вспоминают, когда надо мобилизовать голоса на выборах».

И я подумал: а ведь прав Вольский – выборы-то не за горами! Может, и у скромнейшего от природы московского хозяйственника-мэра Лужкова проклюнулись честолюбивые амбиции стать, наконец, и вовсе первой фигурой в государстве?

Остается лишь напомнить читателям о том, что очередные президентские выборы в России неумолимо приближаются.

* Г-ты «Ветеран» №3, 1999 г., «Гласность», 15 февраля, 1999 г.

 

ЗАПОЗДАЛАЯ ЯВКА С ПОВИННОЙ

 

Казалось бы, что по прошествии стольких лет, отделяющих нас от роковых августовских событий в Москве в 1991 году, все уже основное по сему поводу сказано, учтено, персонифицировано, написано и опубликовано. Ан нет!

Встречаю днями знакомца – преуспевающего ныне банкира, а в недавнем прошлом генерала из центрального аппарата КГБ СССР, весьма близкого к высшему руководству сего в прошлом всемогущего ведомства Великой Державы, на безбедное содержание которого трудовой народ не жалел никаких средств.

Внешне отставной генерал-аппаратчик выглядел вполне благополучным: холеное лицо, дорогой костюм, ухоженные руки. А в глазах были тревога, боль и озабоченность.

– Последнее время, глядя на то, что творится вокруг, места себе не нахожу… – проникновенно произнес генерал, как бы поясняя свое душевное состояние. – И больше всего одолевают меня угрызения совести, сознание преступно не выполненного долга перед Родиной. Ведь мы – так называемый передовой вооруженный отряд КПСС – клялись жизнью защищать первую в мире Страну Советов. А сдали ее многовековому, исконному врагу без единого выстрела. Да еще, к стыду и позору своему, на глазах у бедствующего трудового народа. Используя профессиональные навыки и связи, бросились в бизнес и приватизацию недвижимости, вплоть до явочных служебных помещений… и вот я принял решение прояснить людям о том, как это все случилось…

– А что, есть неизвестные факты? – поинтересовался я.

– Для простого люда – да! – последовал ответ. – И для начала надо прояснить, как и когда свершилось величайшее в истории человечества предательство – осознанно добровольная, без единого выстрела сдача Советского Союза его исконному врагу – просионистским силам.

– И когда же произошел этот постыдный акт? – спросил я.

– В ночь с 20 на 21 августа 1991 года в кабинете председателя КГБ СССР Крючкова.

– И это в тот момент, когда члены ГКЧП пылко призвали граждан Советского Союза осознать свой долг перед Родиной! – возмущенно воскликнул я.

– В ту ночь на совещании в КГБ принималось окончательное решение о штурме Дома Советов, где засели псевдодемократы – ельцинисты, – продолжил генерал. – А происходило это так. Председатель КГБ Крючков в 00 часов пригласил нас, генералов, с заместителем председателя КГБ Агеевым к себе. Там были заместитель председателя Совета Обороны СССР Бакланов, член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Шенин, заместитель председателя КГБ Грушко и начальник управления охраны КГБ генерал Плеханов. Очень скоро подъехали генералы Ачалов, Варенников, Громов. Нашу позицию не штурмовать «Белый дом» поддержали все. Все вместе стали убеждать Бакланова и Шенина отказаться от операции штурма. Крючков решительно заявил, что тоже против этой операции. Варенников и Ачалов успокаивали Бакланова и Шенина, говорили, что еще не все потеряно. Что завтра нужно вести переговоры мирным путем. Все с облегчением вздохнули: штурма «Белого дома» не будет. Но Бакланов и Шенин, как мне показалось, остались в расстроенном, подавленном состоянии. Крючков сказал Агееву о необходимости задержания Попова и Лужкова. Но мне показалось, что он говорит это исключительно для Бакланова и Шенина… Кстати, об этом историческом совещании в КГБ СССР в ночь с 20 на 21 августа 1991 года, окончательно предательски решившем судьбу страны, никогда и нигде ни единым словом не было упомянуто в средствах массовой информации. Потому как при этом полностью разрушается вброшенная в массы идеологическая концепция о том, что будто бы в Советском Союзе победила демократическая революция и социализм развалился сам по себе. А на самом деле это был контрреволюционный переворот. И кремлевская власть нашим врагам была передана без единого выстрела

– Это в принципе по-иному высвечивает ход событий, – произнес я.

– Любопытна и ситуация, сложившаяся в те исторические августовские дни 1991 года в верхнем эшелоне ЦК КПСС, – сказал генерал. – Как известно, 19 августа 1991 года в 10 часов 50 минут Секретариат ЦК КПСС направил из Москвы шифрограмму. В ней говорилось:

«ЦК компартий, рескомам, крайкомам, обкомам КПСС В связи с введением чрезвычайного положения примите меры по участию коммунистов в содействии Государственному комитету по чрезвычайному положению в СССР… О Пленуме ЦК и других мероприятиях сообщим дополнительно». А 22 августа, когда ельцинисты, ликуя, отмечали свою «победу», в стенах того же Секретариата ЦК КПСС была срочно сотворена верноподданническая новому режиму официальная бумага, подписанная многими членами Политбюро и секретарями ЦК КПСС, гулявшими тогда на воле. В этой бумаге, сказано: «Текст шифрограммы Секретариата ЦК КПСС от 19 августа 1991 года был составлен на основе дезинформации, сообщенной участникам Секретариата ЦК о состоянии здоровья Генерального секретаря и обстоятельств введения чрезвычайного положения. Текст не отражал всех соображений, высказанных участниками Секретариата при обсуждении данного вопроса, и был передан для срочной отправки на места. С учетом изложенного считать текст шифрограммы от 19 августа 1991 года недействительным».

– Оперативно сработано горбачевскими выдвиженцами! – заметил яю – И кто подписал сию бумаженцию?

– Дзасохов, Лучинский, Семенова, Фалин, Калашников, Мельников, Гиренко, Манаенков, Строев, Купцов и другие. В курсе этой холуйской «портянки» был и второй человек в КПСС, премудрый Ивашко.

– Этот факт тоже до сих пор никому не ведом! – сказал я.

– Не по-офицерски повел себя в те же исторические августовские дни 1991 года и наш председатель КГБ Крючков, находясь в следственном изоляторе «Матросская тишина», – продолжил генерал. – Уже 25 августа 1991 года Крючков успел написать покаянное письмо Горбачеву из «Матросской тишины» – Генерал достал из папки бумагу и зачитал: – «Уважаемый Михаил Сергеевич Огромное чувство стыда – тяжелого, давящего, неотступного – терзает постоянно. Позвольте объяснить Вам буквально несколько моментов. Когда Вы были вне связи, я думал, как тяжело Вам, Раисе Максимовне, семье, и сам от этого приходил в ужас, в отчаяние. Какая все-таки жестокая штука эта политика! Будь она неладна. Хотя, конечно, виновата не она. 18 августа мы последний раз говорили с Вами по телефону. Вы не могли не почувствовать по моему голосу и содержанию разговора, что происходит что-то неладное. Я до сих пор уверен в этом. Короткие сообщения о Вашем пребывании в Крыму, переживаниях за страну, Вашей выдержке (а чего это стоило Вам) высвечивали Ваш образ. Я будто ощущаю Ваш взгляд. Тяжело вспоминать об этом. За эти боль и страдания в чисто человеческом плане прошу прощения. Я не могу рассчитывать на ответ или какой-то знак, но для меня само обращение к Вам уже стоит чего-то. Михаил Сергеевич! Когда все это задумывалось, то забота была одна – как-то помочь стране. Что касается Вас, то никто не мыслил разрыва с Вами, надеялись найти основу сотрудничества и работы с Б.Н. Ельциным. Кстати, в отношении Б.Н. Ельцина и членов российского руководства никаких акций не проводилось. Это было исключено. В случае необходимости полагали провести временное задержание минимального числа лиц – до 20 человек. Но к этому не прибегли, считали, что не было нужды. Было заявлено, что в случае начала противостояния с населением операции немедленно приостанавливаются. Никакого кровопролития. Трагический случай произошел во время проезда дежурной военной машины БМП по Садовому кольцу. Это подтвердит следствие. К Вам поехали с твердым намерением доложить и прекращать операцию. По отдельным признакам уже в Крыму мы поняли, что Вы не простите нас и что нас могут задержать. Решили доверить свою судьбу Президенту. Войска из Москвы стали выводить еще с утра в день поездки к Вам. Войска в Москве просто были не нужны. Избежать эксцессов, особенно возможных жертв, – было главной заботой и условием. С этой целью поддерживали контакты. У меня, например, были контакты с Г. Поповым, Ю. Лужковым, И. Силаевым, Г. Бурбулисом и, что важно, многократно с Б.Н. Ельциным. Понимаю реальности, в частности, мое положение заключенного, и на встречу питаю весьма слабую надежду. Но прошу Вас подумать о встрече и разговоре со мной Вашего личного представителя. С глубоким уважением и надеждами В. Крючков».

– Не менее интересно и письмо заключенного под стражу председателя КГБ Крючкова своему преемнику Бакатину, – сказал генерал и зачитал другую бумагу: – «Уважаемый Вадим Викторович! Обращаюсь к Вам как к Председателю Комитета госбезопасности СССР и через Вас, если сочтете возможным довести до сведения, к коллективу КГБ со словами глубокого раскаяния и безмерного переживания по поводу трагических августовских событий в нашей стране и той роли, которую я сыграл в этом. Какими бы намерениями ни руководствовались организаторы государственного переворота» они совершили преступление. Разум и сердце с трудом воспринимают эту явь, и ощущение пребывания в каком-то кошмарном сне ни на минуту не покидает. Осознаю, что своими преступными действиями нанес огромный ущерб своей Отчизне, которой в течение полувековой трудовой жизни отдавал себя полностью. Комитет госбезопасности ввергнут по моей вине в сложнейшую и тяжелую ситуацию. Мне сказали, что в КГБ СССР была Коллегия, которая осудила попытку государственного переворота и мои действия как Председателя КГБ. Какой бы острой ни была оценка моей деятельности, я полностью принимаю ее. Очевидно, что необходимые по глубине и масштабам перемены в работе органов безопасности по существу и по форме еще впереди. Уважаемый Вадим Викторович! После всего происшедшего, да и в моем положении заключенного, считаю в моральном отношении не вправе обращаться к коллективу органов безопасности, доверие которого не оправдал, с просьбой о каком-либо снисхождении. Но убедительно прошу не оценивать всю мою жизнь только по августу 1991 года. С уважением В. Крючков. 24 августа 1991 года».

– Уму непостижимо! И это он пишет патологическому предателю – антисоветчику, главному разрушителю госбезопасности страны?!

– А вот фрагменты из записей министра обороны СССР Язова в «Матросской тишине», – продолжил генерал, извлек из папки еще одну бумагу и зачитал ее: «23 августа 1991 года – пятница. Всему конец, имею в виду собственную жизнь. Утром снял мундир Маршала Советского Союза. Поделом! Так и надо. Чего добивался? Прослужив 60 лет, я не отличил от политической проститутки себя – солдата, прошедшего войну… 24 августа 1991 года. Слушаю в одиночной камере радио о событиях 19, 20, 21 августа в Москве. Понял, как я был далек от народа. Сформированное мнение о развале государства, о нищете – я полагал, что это разделяет народ. Нет, народ не принял нашего Обращения. Народ политизирован, почувствовал свободу, а мы полагали совершенно обратное. Я стал игрушкой в руках политиканов!..»

– Выходит, псевдодемократам, – вставил я, – с этими безвольными генералами фантастически повезло. Они оказались худшими из худших для единственной в мире Страны Советов! Будучи на их месте, псевдодемократы лучше бы для себя не сделали! Воистину испоганила выродившаяся капээсэсовская верхушка сталинскую систему подготовки и расстановки кадров!

– Это уж точно! – согласился мой собеседник.

– И что вы собираетесь предпринять? – спросил я.

– Прежде всего, довести до сведения трудового народа, имеющиеся в моем распоряжении документальные факты, высвечивающие истинный ход событий в роковое для нашей страны время, – сказал генерал. – И, конечно, пусть даже и запоздало, явиться с повинной головой к своему народу. Хотя, как вы сами понимаете, прощения предателям – клятвопреступникам, за измену Родине – нет! Но я буду с трудовым народом, поднимающимся на борьбу за воссоздание Великой Державы!

Выслушал я запоздалое откровение генерала и подумал: а ведь нашей стране грозит новая опасность! Та немалая прослойка беспринципных номенклатурщиков, которая вольготно прохиндействовала при Советской власти, а затем плавно приспособилась к новому режиму, сегодня в очередной раз готова сменить свою идеологическую оболочку, влиться в народно-патриотическую оппозицию и примазаться уже к новой грядущей власти. И надо сделать все, что от нас зависит, чтобы этого не случилось!

Судя же по всему, в лагере перевертышей и приспособленцев, а по-простому, по-рабоче-крестьянски говоря, – КОЛЛАБОРАЦИОНИСТОВ пошли конвульсии агонии и потому впопыхах они спешат рядиться в тогу патриотов. А это верный знак того, что наш трудовой народ устремлен к последней схватке с оккупационным режимом накануне своей неотвратимой Победы!

* Ж-л «Молодая гвардия», №5-6, 2000 г.

 

В ПОИСКАХ ИДЕОЛОГИЧЕСКИХ ОБОРОТНЕЙ

 

Встречаю днями своего давнего знакомца – велеречивого профессора. Едва зашла речь о политической ситуации на постсоветском пространстве, как он тут же запальчиво с ожесточением выпалил:

– Достали меня все эти наши идеологические оборотни! Злости не хватает!

– Кого вы имеете в виду? – спрашиваю.

– Известно кого! – воскликнул профессор, – тех, которые и при Советской власти процветали, чувствуя себя, как вареники в сметане, а с захватом Кремля просионистскими силами еще с большим успехом жируют при антинародном оккупационном режиме.

– А при чем тут «идеологические оборотни»? – спросил я. – Еще Лев Николаевич Толстой в своих произведениях пришел к выводу, что все человечество спокон веков состояло и состоит из особей двух разновидностей. Первая из них – люди, живущие только для нужды своей, они только брюхо набивают. Вторая – люди, живущие не для брюха, а для души, для правды. И практически в каждом поступке и действии представителей этих двух разновидностей объективно проявляется их истинная сущность. Толстой пришел к выводу, что если добро имеет причину, оно уже не добро; если оно имеет последствия – награду, оно тоже не добро. Стало быть, добро вне цепи причин и следствий…

– А при чем тут Толстой и его выводы? – бросил профессор.

– А при том, – говорю ему, – что в Стране Советов после Сталина оживились затаившиеся до того корыстолюбцы из разряда любителей набивать брюхо на дармовщину, которые для заветной цели решили цинично попаразитировать на партийно-государственных структурах. И как было им не воспользоваться для этого открывшимися с легкой руки Хрущева шлюзами в КПСС и облегчить себе путь к обогащению! Потому в массовом порядке и поплыли в руководящую партию волонтеры – добытчики, новоявленные «строители коммунизма», истинной целью которых было побыстрее приблизиться к привилегированному, по их мнению, бездонному «корыту» и побыстрее реализовать свои корыстные интересы. Но не только зрелые мужи со своими сомнительными целями в пору хрущевской «оттепели» ринулись в распахнутые ворота правящей партии. Смекалистые, прагматичные отроки со своими амбициозно-нарцисовскими планами на будущее тоже не отставали, чуть ли не со школьной скамьи становились кандидатами в члены КПСС.

– И опять я не пойму, зачем вы мне все это говорите! – прервал меня профессор.

– А затем, чтобы убедить вас, что из циничной, расчетливой и нахрапистой поросли, заполонившей КПСС после Сталина, вылупиться идеологические оборотни никак не могли! Ибо истинный идеологический оборотень – это тот, который поначалу искренне, самозабвенно присягает и служит одной идеологии, а потом вдруг бесцеремонно, цинично предает ее и так же искренне, самозабвенно присягает и служит другой идеологии, диаметрально противоположной прежней.. А если субъекты вообще не служат никакой идеологии и под их прикрытием лишь всю жизнь всегда и везде отслеживают только свой личный, корыстный интерес, то можно ли их назвать идеологическими оборотнями? Нет, конечно! Презренные, замшелые, мерзкие мокрицы – вот им истинное название!.. В данном же случае, после Сталина, изначально интерес соискателей дармовщины был устремлен не к коммунистической идеологии, под прикрытием которой они собирались провернуть выгодный гешефт, а прикован к заветному «корыту», возле которого они надеялись решить все свои проблемы. И всякие там высокопарные заверения и клятвы их в верности служению коммунистическим идеалам для этих людей составляли лишь внешнее необходимое оформление общепринятого ритуала проникновения в КПСС.

– Ну, зачем же всех вот так накрывать мокрым рядном? – возмутился профессор. – Ведь в этой «поросли», как вы их обзываете, есть и исключения!

– Например? – сказал я.

– Да сколько угодно! – воскликнул профессор. – Тот же нынешний мэр Москвы – латифундист Лужков, супруг скороспелки-миллиардерши! Разве он не типичнейший идеологический оборотень? При Советской власти где только Лужков не подвизался! Член КПСС с 1968 года, комсомольский активист и организатор общественных мероприятий. Работал в одном из первых студенческих отрядов, осваивавших целину в Казахстане. Избирался народным депутатом Бабушкинского районного Совета народных депутатов Москвы, депутатом Моссовета, депутатом Верховного Совета РСФСР… Занимал Лужков и руководящие должности в Минхимпроме СССР.

– У вас есть неоспоримые свидетельства искреннего, самозабвенного служения Лужкова коммунистическим идеалам при Советской власти? – спросил я.

– Допустим, таковых нет… – понизив голос, произнес профессор. – Но Лужков награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, медалями. Он лауреат Государственной премии СССР. Имеет звания «Заслуженный химик РСФСР», «Почетный химик СССР»… А возьмите лужковского дружка Примакова! Колоритнейший фигурант – идеологический оборотень этот Примаков! При Советской власти и в Гостелерадио СССР, и в газете «Правда», и в Академии наук СССР…

– Ну и что из этого? – прервал я профессора. – Познер ведь тоже был при Советской власти и в Агентстве печати «Новости», и в Гостелерадио СССР.

– Я бы не сравнивал Примакова с Познером! – парировал профессор. – Примаков был даже председателем Совета Союза Верховного Совета СССР и кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. А прожженный лукавец и матерый, последовательный антисоветчик-русофоб Познер был при Советской власти на каких-то задворках и на идеологического оборотня вообще никак не тянет!

Но каких-либо неоспоримых свидетельств искреннего, самозабвенного служения Примакова коммунистическим идеалам при Советской власти профессор так и не назвал. Зато тут же обозвал идеологическим оборотнем Аркадия Вольского, превосходно вписавшегося в нынешний оккупационный режим и вольготно процветающего сейчас в кругу олигархов. При Советской власти Аркадий Вольский был и секретарем парткома Московского автозавода имени Лихачева, и заведующим отделом, помощником первых секретарей ЦК КПСС… Неужели и эти ответственные партийные должности Аркадия Вольского не убеждают вас в том, что он искренне исповедовал коммунистическую идеологию до прихода к власти в стране просионистких сил?

– Не убеждают! – сказал я. – Горбачев, Яковлев, Шеварнадзе, Ельцин ведь занимали в КПСС посты повыше, а что из этого?

– Согласен, – бросил профессор. – Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе, Ельцина к идеологическим оборотням никак не причислишь! Ибо как они, эти политические циники, сами теперь заявляют, никогда при Советской власти коммунистической идеологии не исповедовали и были всегда последовательны: осознанно разрушали КПСС и подрывали Страну Советов изнутри.

И кого только в связи с этим профессор не назвал! В ход пошли фигуранты, которые и при Советской власти у всех на виду были, и сейчас при оккупационном, просионистском режиме с экранов телевизоров не сходят. Тут и политики, и военные, и ученые, и писатели, и журналисты, и космонавты, и бизнесмены, и режиссеры, и артисты… А среди них Герои Советского Союза, Герои Социалистического Труда, лауреаты Ленинской и Государственной премий СССР.

Но когда мы начинали конкретно разбираться персонально с каждым из названных им идеологических оборотней, то выходило, что на чистокровного, истинного идеологического оборотня ни один из них не тянул.

А когда зашла речь о таких высокопоставленных фигурантах, как Маршал Советского Союза Язов, а также генерал армии Бобков, то профессор и вовсе пошел на попятную и снял эти кандидатуры с рассмотрения. Потому как при анализе шансов указанных лиц прослыть полноценными идеологическими оборотнями выявилось, что эти шансы у них приближаются к нулю. И не только потому, что под руками не оказалось достоверных подтверждений того, что они при Советской власти искренне верой и правдой служили коммунистическим идеалам. В роковой для Страны Советов час испытаний они сами себя своими личными заявлениями и поступками окончательно навсегда дискредитировали.

Маршал Советского Союза Язов, к примеру, находясь в августе 1991 года в следственном изоляторе «Матросская тишина», в своем дневнике записал: «23 августа 1991 года – пятница. Всему конец, имею в виду собственную жизнь. Утром снял мундир Маршала Советского Союза. Поделом! Так и надо. Чего добивался? Прослужив 60 лет, я не отличил от политической проститутки себя – солдата, прошедшего воину…».

Генерал армии Бобков поступил еще радикальнее и прагматичнее. Накопив изрядный чекистский опыт и бесценную информацию в должности первого заместителя председателя КГБ СССР, он предложил свои услуги олигарху Гусинскому и пошел к нему в услужение.

Не выдержали экзамен на чистокровных идеологических оборотней и бывшие члены Политбюро, секретари ЦК КПСС Строев с Дзасоховым. И все потому, что достоверных свидетельств их искреннего, самозабвенного, беззаветного служения при Советской власти коммунистическим идеалам нет. Хотя налицо подобострастное прислуживание Строева и Дзасохова идеологии, которая ныне потеснила в нашей стране коммунистическую.

Между тем профессор не сдавался и в сердцах воскликнул:

– Но хоть глава нашего государства, по вашему разумению, тянет на идеологического оборотня?

Я пояснил, что отличительной особенностью всех, кого он обзывает идеологическими оборотнями, является то, что они, как один, в роковой для Страны Советов час испытаний не выполнили ни военной, ни партийной присяги.

– И по какому же основному критерию, вы считаете, должно оцениваться истинное, искреннее, самозабвенное служение коммунистической идеологии? – спросил профессор.

– Жертвенностью! – сказал я. – Только жертвенностью служения ей!

Неделю спустя профессор звонит мне и говорит:

– Мне все же удалось выявить настоящего идеологического оборотня наших дней! Причем соответствующего самым высоким требованиям и стандартам, которые вы справедливо предъявляете к такого рода фигурантам.

– И кто же этот уникум? – спросил я.

– Биография у него такова. – сказал профессор – Будучи еще отроком этот смекалистый, прагматичный русачок – ленинградец ходил в местное подразделение КГБ проконсультироваться на предмет того, как ему выстроить свое образование и в какой вуз поступить, чтобы в конечном итоге попасть в престижное ведомство – передовой вооруженный отряд КПСС. Кандидатом в члены КПСС он стал чуть ли не с десятого класса. И дальше вся его жизнь была посвящена самозабвенному, неистовому, жертвенному служению коммунистическим идеалам в первых рядах строителей коммунизма. На всех этапах жизни при Советской власти он был впереди на самых трудных участках, не щадя себя. Спасая трактор при пожаре на целине, чуть ли не погиб, за спасение человека на водах получил медаль, в числе первых добровольцев-спасателей отправился на Чернобыльскую АЭС, успел побывать в Афганистане… Короче, самопожертвование в труде на благо компартии и советского народа у него шло одно за другим. И с продвижением по партийно-государственной вертикали вплоть до конца восьмидесятых годов у него было все прекрасно. Стал даже членом ЦК КПСС и народным депутатом Верховного совета СССР! Но случилось так, что в девяностом году на волне горбачевской перестройки он сошелся с какой-то демократкой и все в его жизни перевернулось. Да так, что и жену свою с двумя детьми он вскорости бросил и иудейскую веру принял. От коммунистической идеологии демонстративно наотмашь отмежевался и стал ревностно исповедовать сионистскую. А чтобы родственники новой жены не сомневались в его серьезных намерениях, потребовал сделать ему в синагоге обрезание. И даже хотел сменить свою фамилию на фамилию новой жены. Да только раввин хоральной синагоги отсоветовал. «Нашему делу, – сказал раввин, – русская фамилия очень даже не вредит». И раввин упомянул для примера известного усопшего пародиста-сатирика, который носил русскую фамилию Иванов.

– И где же этот ваш уникум? – поинтересовался я. – И как с ним встретиться?

– Это сейчас совершенно невозможно! – произнес профессор. – Дело в том, – сказал профессор, – что в период чубайсовской грабительской приватизации по наущению своей новой жены этот уникум настолько увлекся оприходованием себе в собственность разного рода общенародной недвижимости, что уже к середине девяностых годов превзошел многих известных в то время новоиспеченных олигархов. А когда власти прихватили олигарха Ходорковского и водворили в тюремную камеру, то он вмиг превратил свою недвижимость в валюту, которую тут же перекачал в Израиль. А вслед за валютой и сам туда отправился вместе со своей возлюбленной. Ну, а как вы знаете, Израиль своих воров, награбивших добро в Советском Союзе, не выдает!

– О!.. – воскликнул я. – Так может даже этот уникум – идеологический оборотень проходит там вместе с беглыми олигархами Гусинским и Невзлиным по нашумевшему на весь мир скандальному уголовному делу, связанному с отмыванием наворованных миллиардов?

– Не исключено! – сказал профессор.

* «Гласность», 27.05.2005

 

СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ КУНАКИ

 

В тот августовский вечер в Парке культуры и отдыха им. Кирова города Моздока все протекало как обычно. Танцы были как танцы… И вдруг, когда посетители парка стали уже расходиться по домам, появилась на танцплощадке группа ребят из близлежащих селений: Весёлого и Ново-Георгиевского. И повели они разговор между собой о том, чтобы избить моздокского парня А. Ткачева, сведя с ним какие-то счеты.

Услышав об этом разговоре, находившийся там же, на танцплощадке, Р. Бароев сообщил Ткачеву о намерении сельских ребят. Но избежать драки так и не удалось. И окончилась она трагически: одному из участников драки Т. Гасиеву ножом был нанесен удар в сердце. От полученного ранения в ту же ночь он скончался в больнице…

И вот недавно на редакционный стол легло письмо за подписью А. Ткачева. Прислал он его из колонии.

«Я осужден к 13 годам лишения свободы, – говорилось в письме, – за преступления, в которых неповинен. По прихоти следователя Э. Битарова я стал убийцей, хотя никакого убийства не совершал. А все потому, что Битаров вел следствие не путем искания истины, а путем шантажа, угроз и обмана. И я не могу молчать об этом. Ибо в его руки могут попасть и другие невинные люди, судьба которых будет зависеть полностью от Битарова, а не от закона…»

И вот я в Северной Осетии. Первая встреча – с заместителем председателя Верховного суда республики А.А. Ечкаловой:

– Да, я председательствовала при первом рассмотрении уголовного дела в Верховном суде. И суд тогда без особого труда установил, что следствие проведено Э. Битаровым односторонне, неполно, необъективно. Прежде всего не были выяснены с достаточной полнотой обстоятельства убийства Гасиева, а также обстоятельства нанесения ножевого ранения Бураеву.

Так свидетель А. Мироненко пояснил, что в числе участвующих в драке был и А. Прокопенко. Но следователь ограничился лишь поверхностным допросом Прокопенко. А к моменту рассмотрения дела в суде А. Прокопенко выехал за пределы республики в неизвестном направлении…

Из показаний свидетеля О. Антоновой следовало, что потерпевшего Гасиева около танцплощадки избивал и Н. Джанаев (по кличке «Лиса»). И что у этого Джанаева был нож. Однако Джанаев был допрошен поверхностно, очные ставки между ним и свидетелями проведены не были…

Со слов О. Воробьевой, был нож и у участника драки Г. Попова. Более того Попов кого-то ранил, руки у него были в крови, и потом сразу после драки он мыл их под краном… Но опять же следователь почему-то оставил это заявление без последствий…

– И к какому же выводу по этому уголовному делу пришел тогда суд? – спросил я А.А. Ечкалову.

– Серьезные пробелы в предварительном расследовании, – ответила она, – лишали суд возможности вынести по делу приговор. А их устранение было возможно только в условиях предварительного следствия. Вот потому мы и возвратили уголовное дело в прокуратуру республики для дополнительного расследования.

…Дорасследование по данному уголовному делу поручили провести… тому же Э. Битарову. При новом судебном рассмотрении дела председательствующей была А.Г. Багаева.

Беседую с Азой Габазовной Багаевой.

– Конечно же, следователь Э. Битаров далеко не полностью выполнил предписания Верховного суда. Не установлено, например, лицо, нанесшее А. Ткачеву ножевое ранение. Не разысканы участники драки А. Прокопенко, Н. Джанаев, А. Инигов… Не установлено лицо, наставившее на Хубецова нож. Не установлено количество ножей, применявшихся во время драки. Осталось так и не исследованным, как получилось, что Ткачев был ранен таким же ножом, каким был убит Гасиев и ранен Бураев…

– И при всем при том Верховный суд республики вынес обвинительный приговор в отношении А. Ткачева, признав его убийцей?

– В основу приговора легло обвинительное заключение следователя Э. Битарова и, естественно, свидетельские показания…

Что же это за свидетельские показания? Вместе с Азой Габазовной я листаю пятитомное уголовное дело. И прежде всего обращаю внимание на такой курьез. Драка и убийство Гасиева произошли поздно вечером 29 августа. И вдруг на девятом листе дела читаю, что 29 августа с 12.00 по 14 часов 40 минут следователь прокуратуры Моздокского района республики К. Битаров в своем кабинете допросил в качестве свидетеля по уголовному делу №14090 В. Чельдиева… Чуть ли не за полсуток до случившегося уже и дело возбудили, и свидетеля допросили?

– Я тоже обратила внимание на эту несуразность, – ответила Аза Габазовна. – Да не придала ей особого значения. А что касается моздокского следователя К. Битарова – так он лишь начинал вести дело. А потом продолжил расследование другой Битаров – старший следователь прокуратуры, родственник первого.

Нахожу в деле свидетельские показания:

Свидетель Р. Бароев: «Кто мог убить Гасиева, не знаю»,

Свидетель А. Мироненко: «Меня следователь Битаров заставлял давать показания против Ткачева…».

Подсудимый В. Кайтмазов: «Следователь Битаров просил меня сказать, что Гасиева убил А. Ткачев. Следователь сказал, что если я не скажу, что убил Ткачев, то он мне, еще одну 206-ю статью пришьет…»

Потерпевшая В.Д. Гасиева, мать убитого Т. Гасиева (суду): «Бабушка Хубецова сказала, что ребята боятся сказать, кто убил моего сына… Люди говорили, что у Бураева, Калоева, Хубенова и Чельдиева тоже были ножи. Я следователю говорила, что у них были ножи. Он сказал, что закончил следствие и не будет искать ножи. Я не подписала протокол…»

Я обратился к старшему следователю Э. Битарову:

– На каком основании было составлено обвинительное заключение?

– Вы, вероятно, смотрели не те показания, – отвечает Э. Битаров, – в основу моего обвинительного заключения положены весомые, однозначные показания свидетелей В. Чельдиева, Н. Кесаева, Э. Кесаева, потерпевших М. Бураева, А. Хубецова и других…

Я снова к пятитомному уголовному делу.

Свидетель В. Чельдиев: «Мне пришло анонимное письмо, в котором говорилось, что если я не буду держать язык за зубами, то мне его обрежут. Письмо это мой отец передал Гасиевой…»

Свидетель Н. Кесаев: «Я сказал следователю Э. Битарову, что Гасиева ударил Ткачев потому, что Чельдиев так говорил».

Свидетель Э. Кесаев: «Я не видел, как Ткачев гнался за Бураевым. Я этого не говорил на предварительном следствии… Я не давал показания, записанные на листе дела 8 – 12, том 2. Это следователь К. Битаров выдумал…»

Потерпевший М. Бураев: «Кто кого ударил, я не видел, так как было темно».

Прочитал я в пятом томе уголовного дела и свидетельские показания в Верховном суде республики… самого следователя Э. Битарова. Его тоже, оказывается, приглашали для уточнения кое-каких принципиальных вопросов, касающихся ведения им предварительного следствия.

– Допрос свидетелей, – признался суду, в частности, Э. Битаров, – был некачественный…

В суде поинтересовались: составлялись ли им, Э. Битаровым, протоколы очных ставок заранее? Ответ следователя Э. Битарова был категоричен:

– Заранее я протокол никогда не составляю.

Но тут потерпевший М. Бураев заявил, что протокол очной ставки его с Ткачевым был составлен заранее в кабинете следователя и только затем уже он, Бураев, и Э. Битаров поехали в следственный изолятор к Ткачеву… И тогда следователь Э. Битаров вынужден был сознаться.

Я спросил старшего помощника прокурора республики X. Тегкаева: «Чем объяснить грубейшие нарушения УПК, допущенные Э. Битаровым?»

– По моему мнению, это дело ему не надо было поручать.

Не так давно он схлопотал у прокурора республики строгий выговор с предупреждением.

И X. Тегкаев пододвинул ко мне приказ № 81 прокурора Северо-Осетинской АССР А. Иванова. Я прочитал:

«Старший следователь прокуратуры юрист 1 класса т. Битаров Э.В. … отсутствовал на рабочем месте без уважительных причин с 14.00 до 16 часов.

Как установлено, т. Битаров со своими товарищами выезжал за город в Кобанское ущелье, где они распили спиртные напитки. Среди участников компании находился гр-н Житомирский М.К., ранее условно осужденный и привлеченный к труду. По возвращении в гор. Орджоникидзе Житомирский М.К. будучи в нетрезвом состоянии, управляя автомашиной марки «Жигули», допустил грубое нарушение правил движения на автотранспорте, в результате чего совершил наезд на гр-ку Семенову Н.А., которая скончалась на месте, а сам скрылся с места автодорожного происшествия…»

Разговор был продолжен в кабинете заместителя прокурора республики, начальника следственного отдела Г. Сопоева.

Когда я рассказал ему о грубых нарушениях, допущенных следователем Э. Битаровым при ведении уголовного дела, он не поверил.

– Ай, как нехорошо! – запричитал Георгий Александрович. – Однако я должен вам сказать: местные драки – это что-то невообразимое! Ничего не поймешь: кто, кого, куда и когда ударил…

– Не скажите! – возразил я. – В обвинительном заключении, составленном следователем Э. Битаровым, четко расписано: кто, кого, куда и когда ударил.

– А как же иначе! – даже привстав, воскликнул Г. Сопоев. – Этого от нас требуют. Вот поэтому мы по возможности и выпрямляем, логично выстраиваем факты..

А, может, не надо «выпрямлять»? А надо рассмотреть трагическое событие, происшедшее в Моздоке, в точном соответствии с требованием Уголовно-процессуального кодекса? Всесторонне, полно и объективно. И тогда все станет на свое место.

* «Комсомольская правда», 29.01.1979 г.

 

ПЯТЬ ДИАЛОГОВ

О нравственном обосновании безнравственного образа жизни

 

Конечно же, ложно суждение, будто бы явление Путина народу так уж деполяризовало политическую жизнь в стране и размыло классовую сущность противостояния в обществе. Да ничего похожего!

Хотя некоторых политиканов-конформистов даже заинтриговало: мол, не стоит ли поспешить сделать ставку на человечка, нежданно-негаданно вытолкнутого мировым капиталом на вершину власти? А вдруг это как раз то самое, что поспособствует личному благу?

Впрочем, не только политиканы-конформисты не замедлили клюнуть на появившуюся на политическом небосклоне приманку!

Иезуитски жонглируя перехваченными у левой оппозиции патриотическими лозунгами, Путин сумел поначалу сбить с толку исстрадавшийся доверчивый трудовой народ, жаждущий социальной справедливости. Некоторые не в меру впечатлительные и экзальтированные «активисты-патриоты попытались увидеть в бывшем ординарном подполковнике КГБ Путине чуть ли не новоявленного Сталина – снизошедшего спасителя Руси Великой. С приятным облегчением сняв с себя груз ответственности за судьбу трудового народа, они отпрянули от борьбы с антинародным режимом и стали уповать лишь на нового «спасителя».

Но шоу на тему патриотизма продолжалось недолго. Циничное, нахрапистое проталкивание Путиным через Госдуму антинародных законов выявило истинные цели и намерения этого «спасителя» – запрограммированного продолжателя дела упыря Ельцина. Всем стало ясно: Путин отстаивает интересы не русского вымирающего трудового народа, а грабителей – олигархов и национальных предателей.

Обнаружение обмана вызвало разочарование и утрату легитимности Путина в народном сознании несравненно более быструю, чем у его предшественника. И теперь «активисты» левой оппозиции торопятся как-то нравственно обосновать свою позицию. Да поубедительней, чтобы и в будущем вариант такого вот обоснования безнравственного образа жизни пригодился бы им и их потомкам на все случаи жизни, при любом режиме власти и при любом неожиданном повороте политических событий вплоть до низвержения существующего строя.

***

Встречаю днями знакомца – преуспевающего ныне бизнесмена и банкира, а в недавнем прошлом генерала из центрального аппарата КГБ СССР, весьма близкого к высшему руководству сего в прошлом всемогущего ведомства великой державы, на содержание которого трудовой народ не жалел средств, – и диву дался его нынешнему настроению. Веселый такой, вальяжный, все пытается шутковать, улыбается, как на рекламе. И ни тени тревоги о своем будущем. Не то, что два года назад при нашей последней встрече с ним!

Тогда ему было не до шуток, не до веселья. Тогда его долбила паническая мысль, что вот-вот непременно вернется Советская власть и за все сполна спросит трудовой народ с них, с кагэбэшников.

– Последнее время, глядя на то, что творится вокруг, места себе не нахожу… – в волнении причитал тогда знакомец-генерал, – и больше всего одолевает меня сознание преступно не выполненного долга перед Родиной. Ведь мы – так называемый передовой вооруженный отряд КПСС – клялись жизнью защищать первую в мире Страну Советов. А в роковой час испытаний свершили величайшее в истории человечества предательство – осознанно, добровольно, без единого выстрела сдали Советский Союз его многовековому, исконному врагу – империализму. Да еще, к стыду и позору своему, на глазах у бедствующего трудового народа, почти поголовно, используя профессиональные навыки и связи, бросились в бизнес и приватизацию недвижимости, вплоть до явочных служебных помещений…

И вот через два года такая эйфория, такой оптимизм в настроениях генерала.

– Так что же случилось? – спрашиваю. – Что такого особенного произошло со времени нашей последней встречи, взбодрившего вас?

– Ну, как же! – с вызовом воскликнул генерал. – А избрание нашего коллеги президентом России? Это что, не событие?.. Путин для нас сейчас все! Всеобъемлющая «крыша». И пока Путин сидит наверху, нам не грозит суд трудового народа за то, что никто из нас не оказался верным присяге Родине, и нашему бизнес-банковскому делу ничто не угрожает…

– Позвольте! – прервал я генерала. – Но складывается такое впечатление, что кагэбэшные академии вы заканчивали исключительно для того, чтобы при смене режима власти в стране в момент сориентироваться и с успехом промышлять в бизнесе и в банках.

– Сарказм ваш понял! – мгновенно посуровел вальяжный генерал. – И как реалист скажу, что Путин, конечно же, временная наша крыша. Ответ, безусловно, со временем перед трудовым народом нам придется держать! И Путину – в особенности! Мы – его коллеги изменили присяге и вдарились в бизнес. Путину же вдобавок придется ответить и за Собчака, и за Чубайса, и за Грефа, и за землю, и за рабский трудовой кодекс, и за поспешно затопленную космическую станцию «Мир»… А что касается меня, то я смотрю на жизнь философически и прагматически. Я уже пожил в свое удовольствие и родню обеспечил. А сейчас готов к любому повороту событий в стране. Связь с компартией до сих пор не потерял, взносы плачу регулярно.

***

Рассказал о встрече с генералом другому знакомцу – бывшему члену ЦК КПСС, возглавляющему ныне одно их сохранившихся многочисленных микроответвлений компартии.

– А вы не судите генерала и его коллег по КГБ слишком строго! – назидательно произнес он. – Ребятам-то жить надо! Потому и промышляют профессионально, как могут, в бизнесе и в коммерческих банках. Революционной ситуации пока в стране как нет, так и нет. Вот они в ожидании ее, этой самой революционной ситуации, и заполняют «паузу». Я ведь тоже ее жду и не гнушаюсь бизнесом, да еще и сыновей с зятем встроил в коммерческие структуры. Хотя успеваю и лично руководить, пусть даже и немногочисленной компартией. Регулярно проводим, как положено, и пленумы, и съезды, чтобы не потерять, как говорится, хорошую политическую форму и быть, так сказать, готовым в последующем уверенно возглавить революционные массы и не остаться за бортом истории в случае какой-либо заварушки в нашей стране. А для ориентации в том, что и где происходит в мире, скажу откровенно, тесные контакты держим с различными спецслужбами, даже с Моссадом…

***

Еще одна встреча. Мой собеседник – грузный пожилой мужчина, увешанный многочисленными патриотическими медалями и значками – исполнительный директор Мемориального фонда «Памяти выдающихся советских полководцев и флотоводцев». Он откровенен.

– Для окончательного закабаления нашего народа новые власти крайне нуждаются в своеобразных идеологических подпорках. Ну, скажите, разве плохо будет, если они, обращаясь к покоряемому народу, скажут: «Все ваши в прошлом национальные герои-коммунисты вовсе не коммунисты, а страдальцы тоталитарного советского режима? И только, мы, либералы-демократы даем им сегодня подлинную высокую оценку и признание, как настоящим русским патриотам.» И наш народ, естественно, в силу природной доверчивости сражу же проникнется любовью и уважением к своим закабалителям.

– И как же это осуществляется?

– Никаких проблем! – ухмыльнулся исполнительный директор. – Сами новые власти такую идеологическую манипуляцию, безусловно, не в состоянии проделать. А с участием нашего Мемориального фонда, под нашей «крышей» да еще с нашими чистыми чекистско-армейско-флотскими руками, с холодной головой и горячим сердцем – успешная реализация такой манипуляции гарантирована.

– Но как, как? – не унимался я.

– А так! Мы делаем конкретное предложение властям: у нас, мол, есть официально зарегистрированный Мемориальный фонд, на плечах у нас советские генеральско-адмиральские погоны, и народ пока что нам верит, как преемникам славы советских героев. Профинансируйте нас без засветки хорошенько, и мы сдадим вам этих героев в собственность. Используйте их, как хотите, в своих пропагандистских и идеологических целях.

– И как же подобная технология реализуется? – спросил я.

– На практике это выглядит так, – последовал ответ. – Мы на выделенные нам деньги заказываем памятники советским героям-военачальникам, открываем музеи, устраиваем во дворцах пышные юбилейные торжества и пиршества, переиздаем их мемуары. При этом напрочь убираются красные коммунистические знамена и всякая другая советская символика. На всех этих торжествах не звучат ни советский гимн в прежнем его исполнении; ни прежние прокоммунистические речи юбиляров на Красной площади. И при каждом удобном случае особо подчеркивается, что, дескать, эти самые герои-военачальники никакие они были не коммунисты, не советские, а попросту русские самородки, которые вопреки социалистическому строю и компартии, несмотря на сталинские притеснения и жестокий коммунистический террор, умело сделали себе блестящую карьеру. И, мол, можно с уверенностью полагать, что эти самые советские герои-военачальники лишь мечтали дожить до того светлого дня, когда придут к власти истинные демократы и воздадут им все положенные почести. От такого растаскивания и размытия советской идеологии и манипуляции с переподчинением, а точнее – перепродажей национальных ценностей – советских героев, новые власти получают неоценимо огромную прибавку к рычагам воздействия и давления на сознание покоряемого ими доверчивого народа. И нам, как видите, кое-что перепадает за труды!

– Вы хоть понимаете в чем участвуете? – взорвался я.

– Понимаю, понимаю… – пятясь назад, запричитал исполнительный директор.

– Это же позорнейшее, мерзейшее пособничество оккупационному режиму! – сказал я.

– Но у меня внук… Внук! И я хочу его обеспечить…

***

Сижу в сквере, раскрыв свежую газету «Советская Россия». Слышу из-за спины мужской голос, обращенный ко мне:

– Единомышленник?

Поворачиваюсь: седовласый мужчина с собакой на поводке.

– Я тоже регулярно «Советскую Россию» читаю, – говорит. – А вообще-то я – профессор, являюсь членом Центрального Совета Общероссийского общественного объединения «Российские ученые социалистической ориентации».

– О, так вы, значит, в самом эпицентре непримиримой борьбы с антинародным режимом?

– Да вы что! – моментально среагировал профессор, пугливо бросая взгляд по сторонам, – Я не сумасшедший, чтобы лезть на рожон в сегодняшней обстановке! Я не экстремист! Я вообще никогда не лезу на рожон, а тем более сейчас. Только в нынешних бесчисленных микрокомпартиях запутаешься. Причем каждый из амбициозных лидеров этих партиек норовит как можно быстрее оприходовать нашего брата, ученого-марксиста, для своих нужд и тем самым, паразитируя на наших знаниях, прикрыть свою идеологическую пустоту и теоретическую несостоятельность. Нет, нет! Все это не для меня! Я ученый. Я – политолог-аналитик. Регулярно читаю прессу, присматриваюсь к быстро меняющейся ситуации в стране, схватываю все на лету, анализирую и делаю для себя надлежащие выводы по любому вопросу, по любой проблеме. Народу же повсюду я, естественно, внушаю: надо терпеть и проявлять себя каждому исключительно на своем месте.

– И всего-то? – не без иронии произнес я.

– А что еще должно быть? – нервно парировал профессор.

– Ну хотя бы действенное проявление гражданского долга перед обществом!

– Ах, вон вы о чем! Вы может, еще потребуете от меня жертвенного служения коммунистической идее? Так я вам на это отвечу следующее. Да я, между прочим, готов идти на баррикады! Но никто сейчас меня не позовет. И никто мне не приведет хотя бы два-три примера того, чтобы современник, очертя голову, рвался бы в бой за народ. Сейчас у всех на первом плане откровенная алчность, всеми завладел рефлекс наживы. Ущербная говорильня о каких-то там идеях – это так, для порядка. Лично я не ударю пальцем о палец, пока на политическом небосклоне не увижу по меньшей мере стотысячную партию настоящих коммунистов. Мне однозначно нужна гарантия!

– Да, но… – попытался я вернуться к диалогу.

– Только не надо меня учить! – зло оборвал меня профессор. – Не надо меня увещевать и убеждать! Не надо!.. Я сам Кого угодно могу научить, как вести себя в жизни, чтобы не оказаться в дураках!.. И на этом покончим!

Профессор резко поднялся со скамейки и покинул сквер, волоча на натянутом поводке собаку.

***

Звонит по телефону известнейший и влиятельнейший в прошлом и в настоящем бывший член Политбюро, секретарь ЦК КПСС и просит срочной встречи.

– Как истинный патриот своей страны, я не могу больше молчать! – решительно заявил он. – Уму не постижимо! Между ответвлениями бывшей КПСС полнейший раздрай, полнейшая разобщенность, взаимная неприязнь. После стольких лет организационного разброда и идейных шатаний коммунисты так и не стали вновь для трудового народа организующей, руководящей и направляющей силой.

Вы обратили внимание на такой парадоксальный факт: ни одна из ныне действующих коммунистических партий на территории Советского Союза не говорит о своей революционной стратегии и тактике пролетарской борьбы? Ни одна из них, ни один из их руководителей не осмелились дать публичный, исчерпывающий анализ первопричин обвала великой социалистической державы. До сих пор не дан ими и всеобъемлющий анализ зловещего механизма подрыва социалистической системы антинародными силами изнутри при координации и финансировании их целенаправленных действий глобальным суперимпериализмом. А коль по сию пору подобного объективного, всестороннего, углубленного анализа происшедшей в нашей стране трагедии нет, не обозначен и мерзкий образ гнусного, коварного врага, приведшего нас к роковой черте. Не обозначены даже контуры этого врага!

– Верно, – согласился я.

– А ведь высвечивание этого зловещего механизма даст возможность и в будущем быть готовым к отпору новых агрессивных попыток закабаления свободолюбивых народов, – сказал мой собеседник, – знание многовековой враждебной нам дьявольской технологии ползучей оккупации независимых государств позволило бы выработать стратегию и тактику борьбы с общемировым злом, заранее разгадывая и пресекая античеловеческие происки непримиримого классового и национального врага.

– И что же по-вашему останавливает тех, кто должен был бы и смог бы сделать это?

– Страх! Всеобщий патологический, животный страх засветиться своими политическими откровениями в глазах всевидящего сиона и боязнь вызвать на себя его беспощадный огонь, изуверскую травлю и даже физическое уничтожение.

– А еще, наверное, – вставил я, – тех лидеров многочисленных компартий, которые могли бы дать такой критический анализ, сдерживает опасение, что при публичном осмыслении недавних трагических событий в нашей стране выявится и их позорная политическая дряблость и партийная несостоятельность, а в иных ситуациях – даже преступные деяния против своего народа.

– И то истинная правда! – философски произнес бывший член Политбюро, – Слишком уж много среди партийных и советских чинуш оказалось приспособленцев и клятвопреступников. Врагу потребовалось после смерти Сталина сорок лет для подтачивания Советского государства, разложения его элиты, прививок социальных недугов, коррупции, проникновения везде и повсюду агентов влияния, чтобы подготовить крушение Страны Советов. И врагу потребовалось целых сорок лет после Сталина, чтобы взрастить политических ублюдков, совершивших невиданную в истории государственную измену!.. Однозначно сознаешь актуальность и на сегодняшний день известного сталинского тезиса: если врагов трудового народа не уничтожать, они быстро размножаются. И пора вновь вводить в политический оборот актуальный и на сегодня термин «враг народа»!

– Но если вы так прекрасно представляете расклад современных политических сил и их устремлений, то почему бы вам самому и не взяться за критический анализ происшедших трагических событий?

– Что вы, что вы, – испуганно замахал он руками. – Это не для меня! Нет, нет, не для меня! Это гораздо серьезнее, чем можно себе представить! Одно дело заявить и совсем другое – сделать… Я тоже живу в постоянном страхе перед всемогущим и вездесущим сионом! Отроки-то мои – давно уже пристроены в крупном бизнесе, да и зятья тоже… А сам я какой уж год фактически возглавляю правление крупнейшего коммерческого банка… И случись какая-либо утечка информации о моих глубинных политических воззрениях, с которыми я только что вас ознакомил, меня в один миг снесут с лица земли вместе с моими чадами и домочадцами!.. А искренне поделился я своими мыслями исключительно только с вами. Потому как я в душе был и остаюсь истинным патриотом нашей страны и верю, что вы меня нигде, никогда и никому не засветите!

***

Что касается осведомленности по части исконного врага, приведшего нас к роковой черте, то трудовой народ достаточно уже за последние годы просветился на сей счет и без помощи каких-либо перепуганных партийных лидеров. И знает этого врага не только по контурам, а по существу и персонифицированно! Как знает и то, что бескомпромиссная классовая и национально-освободительная борьба исторически неизбежна!

– Так что дело совсем за малым, – сказал мне рабочий – ветеран московского металлургического завода «Серп и Молот».

– Надо брать увесистую дубину и гнать взашей с нашей земли новоявленных капиталистов – вероломных супостатов-захватчиков!

Лучше не скажешь! Поистине революционные решения Учредительного съезда Коммунистической партии Союза России и Белоруссии и Чрезвычайного XXXII съезда Союза Компартий – КПСС, на котором были решительно отметены навязанные коммунистам хрущевско-горбачевской группировкой клеветнические измышления в изображении сталинской эпохи, советской истории и восстановлено величественное имя Сталина, – окрыляют нашу борьбу. Правильно поступили делегаты этих съездов, единодушно провозгласив своим лидером испытанного, стойкого коммуниста большевистского типа Олега Семеновича Шенина и избрав его Первым секретарем единой компартии Союза, и вновь переизбрав Председателем Совета СКП-КПСС. Единение же трудового народа на базе несокрушимой пролетарской идеологии в борьбе против мирового капитала неотвратимо завершится

нашей победой!

* «Гласность», 29.09.2002 г.

 

№168

ТРАКТАТ О РУССКОМ МУЖИКЕ,

с которым нужно быть поосторожнее на поворотах, господа!

 

Так уж повелось, что на протяжении всей истории нашего Отечества русского мужика не оставляли в покое разного рода пришлые назойливые «просветители», которые и по-русски-то, как надлежит, говорить не умели. Но, тем не менее, пришельцы-иноземцы высокомерно поучали русского мужика, обрушивая на его голову шквал разнузданной хулы: мол, и живешь ты не так, и трудишься не эдак, и веришь не тому, чему следует. А потому, русский абориген, у тебя нет и быть не может никакой достойной исторической перспективы.

Тут же и категоричный вердикт следовал: весь жизненный уклад твой, русский мужик, надо в корне целиком и полностью менять и перестраивать! И ежели будешь внимать нам, твоим благодетелям, и во всем нам, вершителям судеб мира, беспрекословно повиноваться, то мы великодушно сделаем тебя навеки счастливым.

Недостатка в разного рода «просветительских» прожектах, естественно, не было. Не проходили одни новации – выдвигались другие. Терпели крах и эти – на смену тут же навязывались третьи…

Истинная цель заезжих проповедников во все времена была одна и та же: задурить голову русскому мужику, сбить его с толку, затуркать, посеять смуту, спровоцировать междоусобицы, расшатать устои государственности, оторвать его от земли-кормилицы, довести до нищеты, голода и во что бы то ни стало закабалить его, подчинив своим интересам, безраздельно им понукать.

Ну а далее ловить рыбку в мутной воде было прямо-таки одно удовольствие! Можно было, походя и высшую власть прихватить, и поживиться, как следует, и пображничать всласть… Страна-то огромная, богатая! Почему бы вовсю и не разгуляться?

Да только обычно недолго такой разгул продолжался! Русский мужик быстро приходил в себя после очередного потрясения, спровоцированного против него и его Державы незваными «просветителями», осознавал, что к чему, брал в руки увесистую дубину и твердым шагом шел на вероломных супостатов.

Так происходило испокон веков!

Не обошлось без очередной попытки еще сильнее закабалить русского мужика и в нашем двадцатом столетии.

Но поднялся он, русский мужик, на капиталистов и помещиков, когда подошло время в семнадцатом году. А покончив с ними в гражданской войне, засучив рукава, он приступил к строительству новой жизни. И за короткое время, превозмогая великие трудности и испытания, превратил аграрную страну в индустриальную и обеспечил все основные социальные блага трудящимся: право на труд, отдых, бесплатное образование, медицинское обслуживание, жилье…

А пережив страшнейшую войну и победив в ней фашизм, русский мужик вместе с другими не только в кратчайшее время восстановил народное хозяйство, но и приумножил богатство страны. Развил науку, в космос вышел… Всего не перечислишь! Короче, жизнь становилась краше, лучше. И все это русский мужик достиг своим трудом! Ни у кого займов не брал, ни перед кем шапку не ломал.

Но едва достиг русский мужик процветающего состояния, как вновь к нему откуда ни возьмись подкатили «колобки». Правда, теперь уже внуки-правнуки инородцев-просветителей» начала века. И опять с таким же истерическим напором: «Как же ты, задубелая голова, можешь так существовать? Никакой у тебя ни свободы, ни демократии, никаких общечеловеческих ценностей… Так дальше жить нельзя!»

Озадачился русский мужик от такого напора и вежливо спрашивает:

– Что же вы предлагаете, господа «демократы»?

– Общенародная собственность на заводы, фабрики и землю тебя явно связывает по рукам и ногам… – блудливо отводя глаза в сторону, отвечают «демократы». – Никакого дальше прогресса не может быть. Весь жизненный уклад твой, русский мужик, надо в корне целиком и полностью менять и перестраивать!

– Это в каком же смысле?

– Ты должен, не мешкая передать всю эту общенародную собственность частным хозяевам!

– Но позвольте! Ваши же деды и прадеды в недавнем прошлом поучали меня отобрать частную собственность у капиталистов и помещиков…

– А сейчас надо делать все наоборот!

– И кто же хозяевами всего этого станет?

– Да мы, непонятливый ты простачок! Мы хозяевами и станем!

– Так-то оно так, но зачем это мне надо, господа хорошие? – лукаво спрашивает русский мужик.

– Исключительно для твоего же блага. Извини, но у тебя никаких признаков нового мышления не проглядывается… Между тем на данном историческом отрезке времени от тебя, как никогда, особо требуется затянуть ремень потуже и терпеть, терпеть и еще раз терпеть!

– А вы сами затянете ремни?

– Это не твое дело! – парируют «просветители».

– И сколько же мне терпеть? – интересуется русский мужик.

– Столько, сколько нам надо…

– А еще чего бы вы пожелали?

– Забудь ты про свою Страну Советов! Лучше бери лопату и подавайся в фермеры… А о будущем государственном устройстве этой гигантской территории дай уж нам, профессионалам, за тебя подумать и позаботиться!

Но русский мужик уже постиг тайную суть «профессионалов-просветителей. Он отлично понимает их истинные намерения, за которыми для него – голод, холод, социальное неравенство, национальное унижение…

Но только не бывать этому, господа-товарищи! Колесо истории назад не крутится! И русского мужика вам не вернуть в рабское состояние. Поосторожнее с ним на поворотах истории! Он готов за себя и Отечество свое постоять, взяв в руки увесистую дедовскую

* Газеты «Правда», 19.01.1993 г., «Ветеран», №9, 1000 г., ж-л «Молодая гвардия», №2, 2001 г.

СМЕРТЕЛЬНЫЙ СТРАХ И УЖАС ОХВАТЫВАЕТ СИОНИСТОВ

в преддверии неотвратимого возмездия

 

При очередной встрече с моим знакомцем-раввином хоральной синагоги я сразу обратил внимание на его подавленное нервическое душевное состояние: потупленный, мрачный взор, отсутствие привычного блеска в глазах навыкате, еще более подрагивающая толстая нижняя губа, неряшливо растрепанные седеющие пейсы, свисающие у его растопыренных огромных ушей…

– Что-то случилось непредвиденное? – сочувственно, деликатно спросил я раввина.

– Отвечу вам, мой хороший, добрый друг, одним словом: беда! – печально промолвил раввин. – А как гласит русская пословица: «Пришла беда – отворяй ворота!» Вот эта самая многокаскадная беда ныне и накатилась на меня, на моих соплеменников, на все наше мировое сионистское движение. И каскад бед, свалившихся на наши благородные головы, неустанно усиливается.

– И что же это за «многокаскадная беда»? – поинтересовался я.

– Скажу… – продолжил раввин, – Но, прежде всего, замечу, что началом всех этих самых неожиданных и прискорбных для нас событий стало такое неожиданное для нас появление на сайтах Интернета нового коммунистического Манифеста: «О сионистской опасности народам Советского Союза и всего мира!» Нынешние же коммунисты на постсоветском пространстве незамедлительно активно среагировали на опубликованный новый коммунистический манифест и в массовом порядке рванулись просвещать трудовые низы этой страны по части их главного, многовекового, исконного врага – сионистов. На манер того, как в XIX веке на Руси в преддверии революционной ситуации просвещали свой трудовой люд всякие там славянофилы-народники, писатели-разночинцы, да и тот же самый Федор Михайлович Достоевский своей знаменитой публикацией «Еврейский вопрос»… Вскоре же за нынешними коммунистами, спохватившись, и чекисты поплелись в трудовые низы просвещать трудовой люд по части его главного, многовекового, исконного врага – сионистов.

– А почему вы, милейший, так нарочито подчеркиваете сказанные вами слова: «спохватившись», «поплелись»? – спросил я.

– Да потому, – ответил раввин, – что все последние двадцать лет истории этой страны, начиная с августа 1991 года, ваши славные чекисты, – в прошлом бесстрашные стражи госбезопасности своей Родины, – с приходом нашей просионистской власти в Кремль в августе 1991 года, как запуганные мышата мгновенно повсюду забились в щели и норки, не подавая никаких признаком своего существования до сего времени. И вдруг неожиданно, как по команде, эти самые «запуганные мышата» на всем постсоветском пространстве дружно зашевелились и рядят себя сейчас в тогу истинных патриотов этой страны, непримиримых борцов с коварным сионизмом.

– И что же дальше произошло? – поинтересовался я.

– Дальше возникла и вовсе совершенно неожиданная для нас экстремальная ситуация. – сказал раввин, – В средствах массовой информации, в том числе на сайтах Интернета, прошла информация о том, что некий Союз советских офицеров учредил Комитет по подготовке и проведению впервые в истории человечества суда над сионистами-расистами и их пособниками в развале Советского Союза.

– Что значит сочетание ваших слов «некий Союз советских офицеров»? – спросил я.

– А то, – сказал раввин, – что мы, наши соплеменники, никак не можем выйти на точные координаты этого самого тщательно законспирированного Союза советских офицеров, который так вызывающе дерзко объявил на весь мир об учреждении им Комитета по подготовке и проведению впервые в истории человечества суда над сионистами-расистами и их пособниками в развале Советского Союза. Нет в нашем распоряжении и никаких сведений о дислокации этого самого Союза советских офицеров, о том, на какой территории постсоветского пространства расположены его учреждения или заведения. А не владея такой вот точной информацией об этом антисионистском Союзе советских офицеров, мы ничего не можем предпринять против него. Без нужной нам информации об этом зловредном, антисионистском Союзе советских офицеров у нас напрочь связаны руки! Мы никак не можем ни выйти на него, ни локализовать его, ни вообще ликвидировать. По остальным антисионистском, расплодившимся на постсоветском пространстве после развала СССР, у нас полная информация и все они у нас под неусыпным контролем. А к этому, повторяю, тщательно законспирированному, антисионистскому Союзу советских офицеров никак подобраться не можем. Наши соплеменники даже недавно провернули специальную операцию по его выявлению с использованием ветеранов Великой Отечественной войны. И, к стыду и позору своему, вчистую облапошились! Да так, что лишь усугубилась для нас ситуация с этим самым законспирированным, антисионистским Союзом советских офицеров.

– Что же это за специальную операцию с использованием с использованием ветеранов Великой Отечественной войны «провернули» ваши соплеменники? – поинтересовался я. – И что означают ваши слова о том, что при этом ваши соплеменники «вчистую облапошились»?

– Видите ли, мой хороший, добрый друг… – пояснил раввин, – В сложившейся ситуации, связанной с неожиданно для нас объявившемся тщательно законспирированным, антисионистским Союзом советских офицеров, наши соплеменники решили «выудить» необходимую нам информацию об этом зловредном антисионистском Союзе советских офицеров на вброшенную в общество приманку – живца. И по задумке наших соплеменников сыграть роль этой самой «приманки-живца»должны были отобранные нами ветераны Великой Отечественной войны. Эти же самые ветераны должны были распространять повсюду информацию о том, что они составляют списки сионистов и их пособников в развале Советского Союза для предстоящего всенародного суда над этими фигурантами-злодеями. Нашими соплеменниками, естественно, ожидалось, что на подобную бурную самодеятельную инициативу ветеранов Великой Отечественной войны, составляющих указанные списки, незамедлительно «клюнет» и среагирует этот самый зловредный, антисионистский Союз советских офицеров, «засветится» также и представители его Комитета по подготовке и проведению суда над сионистами-расистами и их пособниками в развале Советского Союза, а мы получим надежную, точную информацию об этой зловредной, антисионистской организации… Приступив же к реализации своей спецоперации, наши соплеменники перво-наперво отобрали из среды ветеранов Великой отечественной войны с десяток более менее подходящих для этой цели русачков-простачков. Тут же наши соплеменники тщательно психологически отобрали отобранных бесхитростных и наивных ветеранов, прежде всего, в частности, популярно просветив их, несмышленышей, в том, что на земле живут евреи разные. Что есть евреи хорошие, а есть плохие евреи-сионисты. Что именно они, плохие евреи-сионисты, и вероломно развалили Советский Союз, и всенародное добро Великой Державы разграбили, и трудовой народ подвели к роковой черте… Так искусно, тщательно психологически обработав бесхитростных, наивных ветеранов и убедив их в необходимости срочно готовить для суда списки нехороших евреев-сионистов, вероломно разваливших и разграбивших Советский Союз, наши соплеменники стали ждать результатов своей спецоперации по выявлению этого самого тщательно законспирированного, антисионистского Союза Советских офицеров, который так вызывающе дерзко объявил на весь мир об учреждении им Комитета по подготовке и проведению суда над сионистами и их пособниками в развале Советского Союза. Но вскоре наш соплеменники получили не ожидаемый ими «результат», а неожиданный и досадный для них реприманд! Оказалось при этом, что и отобранные нашими соплеменниками из среды ветеранов Великой отечественной войны русачки не такие уж и простачки-несмышленыши. Что составляя списки сионистов для предстоящего суда над ними, ветераны-русачки каждому из фигурантов обстоятельно растолковывали, что уйти от возмездия трудового народа никому из сионистов не удастся. Что с любой точки планеты Земля они будут доставлены на суд советскими чекистами и сотрудниками ГРУ. А еще ветераны-русачки с издевкой сказали фигурантам списка сионистов, что в их безысходном положении остается лишь пощедрее раскошелиться… Получив такую тревожную, возмутительную информацию, наши соплеменники незамедлительно повстречались с отобранными ими ветеранами-русачками и в упор обвинили их в том, что они, бессовестные, хотят нажиться на попавших в беду людях, провернув беспардонный, циничный гешефт с манипуляциями наших благородных соплеменников. Но ветераны-русачки, выслушав критическую тираду в свой адрес, нисколько не смутились и спокойненько разъяснили нашим соплеменникам, что, мол, «наживаться на попавших в беду людях» они не собираются. Денежные же средства, поступающие от фигурантов списка сионистов, будут израсходованы исключительно на подготовку и проведение суда над сионистами и их пособниками в развале Советского Союза. Что же касается искусства «проворачивания» выгодных для себя гешефтов, подчеркнули ветераны-русачки, то во все времена во всем мире по этой части славятся исключительно первостатейные мастера этого ремесла – сионисты. И в доказательство сказанного ветераны-русачки привели пример того, как блестяще провернули гешефт сионисты с гитлеровцами при создании государства Израиль на палестинской земле в минувшем веке… При сих словах ветеранов-русачков наши соплеменники в один голос взвыли: что, мол, это вопиющая ложь! Что, дескать, сионисты никогда не сотрудничали с гитлеровцами!.. Но ветераны-русачки стали приводить такие убедительные многочисленные факты по сему поводу, что наши соплеменники вынуждены были заткнуться.

«О, это любопытно!» – мелькнула у меня мысль и я решил: порасспрошу-ка поподробнее раввина о возникшей в их сионистском кагале неожиданной катавасии, связанной с заявлением ветеранов Великой Отечественной войны о блестяще провернутом гешефте сионистов с гитлеровцами при создании государства Израиль на палестинской земле в минувшем веке. А потом, как уже повелось, при первой же возможности посредством печати все это доведу до сведения нашего трудового народа.

– И я спросил раввина:

– Приводят ли ветераны Великой Отечественной войны действительно достоверные факты?

– Да, достоверные факты-то, ветераны-русачки приводят, – с грустью ответил раввин. – И эти факты безусловно хорошо известны тем из наших соплеменников, кому положено их знать. Но зачем же налево и направо в открытую болтать об этом и сеять в задубелых головах коренных аборигенов стран нашего поселения всяческие сомнения относительно нашей идеологической чистоплотности…

– И какие достоверные факты на сей счет приводят ветераны? – поинтересовался я.

– Прежде всего, – сказал раввин, – ветераны-русачки указывают на то, что еще в XIX век основатель сионизма Теодор Герцль уже в первых записях своих «Дневников» удивительным образом называет цифру шесть миллионов евреев, которым в Европе якобы угрожает опасность и единственный шанс создания так называемого еврейского государства появится лишь в том случае если эти шесть миллионов европейских евреев постигнет катастрофа. Что основатели сионизма, который, мол, является воистину преступной сектой предприняли в качестве одной из своих первых акций поездку в Германию с целью разжигания юдофобии. Что одновременно сионисты приняли все возможные меры во всем мире, чтобы спровоцировать, унизить и бойкотировать немецкий народ. Что они вели успешную антигерманскую лоббистскую деятельность при всех правительствах мира, в частности, в большевистской России, а также в Англии и Америке. Затем ветераны приводят и другие хорошо известные нам факты. Так, в частности, ветераны говорят о том, что накануне и Вов время Первой мировой войны сионисты называли цифру шести миллионов евреев, которые якобы могут быть уничтожены немцами, чтобы оправдать эту войну и изобразить немецкий народ как врага, как абсолютное зло. Что после прихода к власти национал-социалистов в 1933 году, сионистские организации Палестины в совместном письменном послании поздравили Гитлера, указали на сходные черты идеологии и выразили надежду на сотрудничество. Что вскоре после этого национал-социалистические чиновники по приглашению сионистского Еврейского агентства приехали в Палестину, где их ждал очень дружественный прием. Что во время состоявшейся в 1934 году беседы между Адольфом Эйхманом и будущим израильским президентом Хаимом Вейцманом, чему предшествовали настоятельные просьбы Вейцмана изгнать евреев из Германии, Эйхман спросил: «Можете ли вы, господин Вейцман, вообще принять так много евреев?» Ответ Вейцмана был таков: «Мы охотно примем здесь силы, способные сражаться за нас в Палестине, а остальных надо ликвидировать как бесполезный мусор». Что после аншлюса Австрии в 1938 году Гитлер дал однозначное указание, чтобы сионистско-израильские культовые общины беспрепятственно продолжали свою деятельность и они сотрудничали с Адольфом Эйхманом даже в большей мере, чем от них требовалось. Что по окончании Второй мировой войны сионистские объединения во всем митре пережили невиданный подъем, вызванный мнимым убийством шести миллионов евреев, и вымогали не только у Германии, но и у всего мирового сообщества, включая католическую церковь, на этом основании политическую поддержку и огромные финансовые средства для создания и стабилизации террористического государства Израиль. И наконец, ветераны утверждают, что притом последнее слово о действительном числе жертв национал-социалистических преследований евреев еще не сказано. Что, к примеру, первоначально названная цифра четыре миллиона жертв Освенцима была в 1990 году официально уменьшена до 900000 – 1100000. Что это еще не последняя цифра.

Слушал я раввина, дотошно излагающего факты сотрудничества сионистов с гитлеровцами и думал: «Как важно, чтобы исторические факты зловещего сотрудничества сионистов с гитлеровцами знали и помнили не только наши ветераны Великой Отечественной войны, но и весь наш трудовой народ!»

И я решил не прерывая раввина дать ему возможность выговориться.

Между тем раввин продолжал:

– Поражает осведомленность ветеранов-русачков и достоверность приводимых ими фактов сотрудничества наших соплеменников-сионистов с гитлеровцами. Хотя то, что я вам, мой хороший, добрый друг, дополнительно сообщу всего лишь отдельные фрагменты достоверной информации из обилия сведений, которые ветераны-русачки довели до сведения наших соплеменников.

Раввин раскрыл свой «дипломат», извлек оттуда какие-то бумаги и зачитал то, что там было написано.

– Так, к примеру, – сказал раввин, – в подтверждение того, что сионистские вожди решили сделать Гитлера своим орудием в деле создания еврейского государства в Палестине, немецкий журналист Хене пишет: «Сионисты восприняли утверждение нацистов в Германии не как национальную катастрофу, а как уникальную историческую возможность осуществления сионистских намерений… Коль скоро сионисты и национал-социалисты возвели расу и нацию в масштаб всех вещей, то между ними неизбежно должен был возникнуть общий мост…» Еврейский же общественный деятель Лилиенталь в своей вышедшей в США книге «Оборотная сторона медали» отмечает, что «в первые месяцы гитлеровского режима сионисты были единственными представителями евреев, которые имели дело с немецкими властями. И они использовали свое положение, чтобы дискредитировать антисионистов и евреев, которые выступали за ассимиляцию. В результате было достигнуто соглашение между Еврейским агентством и нацистскими властями, которые обещали помочь эмиграции. Эта помощь осуществлялась даже со стороны гестапо и СС»… В 1963 году в США был опубликован «Каталог бумаг и микрофильмов документов архива Министерства иностранных дел Германии», из которого следует, что придя к власти, руководство Третьего рейха вступило в прямой сговор с сионистами… По инициативе одного из руководителей Еврейского агентства Арлазароффа в 1933 году в Берлине утверждается план переселения евреев из Германии в Палестину. Создается «Палестинское бюро» сионистских трестов по колонизации Палестины «Керен гаесод» и «Керен гасмет де Израель», в котором, в частности, работал один из будущих создателей государства Израиль Леви Эшкол. Сионистским эмиссарам была предоставлена возможность разъезжать по Германии, отбирая в еврейских общинах молодых мужчин и женщин для отправки в Палестину. В Берлине и ряде других крупных городов Германии организуются «лагеря перевоспитания», в которых молодые евреи проходили сионистскую «учебу» и готовились для использования в сионистских поселениях Палестины. Особое внимание сионистские эмиссары придавали поиску и вывозу в Палестину богатых евреев. Под эгидой Геринга, совместно с сионистским руководством, в Германии разрабатывается программа решения еврейского вопроса, получившая название «план Шахта». Этот план был разработан на переговорах президента германского банка Шахта с видным руководителем сионизма, директором английского банка Норманом. «План Шахта» предполагал разделение евреев на работающих и неработающих, классификацию еврейских элементов по их способности освоиться в местах эмиграции. Шестьсот тысяч германских евреев подразделялись на три категории: первая категория – 150 тысяч экономически дееспособных, которые эмигрируют в Палестину по определенно установленному плану, расписанному по годам и месяцам; вторая – экономически пассивных, непосредственно зависящих от евреев первой категории (жены, дети), которые должны эмигрировать по мере того, как их кормильцы смогут обеспечить им содержание в местах нового поселения; третья – стариков и неспособных к эмиграции, которые останутся в Германии. Так вот эта третья категория по негласному договору сионистов и фашистов подлежала уничтожению… Сотрудничество нацистов и сионистов было увековечено специальной медалью, отчеканенной по указанию Геббельса после пребывания руководителя еврейского отдела СС в Палестине. На одной стороне медали изображалась свастика, а на другой – шестиконечная звезда. Гитлер запретил все еврейские организации и органы печати, но оставил «Сионистский союз Германии», преобразованный в «Имперский союз евреев Германии». Из всех еврейских газет продолжала выходить только сионистская «Юдише рундшау»… Выезжавшие под руководством сионистов из Германии в Палестину евреи вносили деньги на специальный счет в двух германских банках. На эти суммы в Палестину, а затем и в другие страны Ближнего и Среднего Востока экспортировались немецкие товары. Часть вырученных денег передавалась пребывшим в Палестину иммигрантам из Германии, а около 50 процентов присваивали нацисты. Только за пять лет, с 1933 по 1938 год, сионисты перекачали в Палестину свыше 40 миллионов долларов… Между Германией и Палестиной курсировал пассажирский лайнер «Тель-Авив». Название было написано древнееврейскими буквами. На мачте лайнера развевался флаг со свастикой, а капитаном был старый член нацистской партии Лейдиг. Как свидетельствует упомянутый мной немецкий журналист Хене, «во время еврейского погрома, носившего кодовое название «Кристальная ночь», в рейх Адольфа Гитлера прибыли два представителя Моссада – Пино Гинцбург и Моше Авербах… Они предложили ускорить сионистскую программу переселения евреев, пожелавших выехать в Палестину… Немецкие транспорты Моссада, перемещавшие евреев, – и это было неофициальное условие германской разведки – не должены были указывать на Палестину как на место доставки…» В марте 1939 года Гинцбург подготовил свой первый контингент. «Он насчитывал 280 переселенцев, – свидетельствует Хене, – и страной назначения во исполнение приказа ставки рейха была определена Мексика. Эти 280 человек соединились в Вене с группой, организованной Моше Авербахом, сели в югославском порту Сушак на корабль «Колорадо», неподалеку от Корфу пересели на «Отранто»…и были доставлены в Палестину… Чем жетче реагировали английские власти, тем больше была готова помочь сионистам штаб-квартира Гейдриха. К середине лета она дала разрешение Гинцбургу направлять суда в Эмден и Гамбург для того, чтобы производить выселение из Германии прямым путем…» Сионисты всячески препятствовали эмиграции евреев в другие страны, оринтируя их только на Палестину. Перед Второй мировой войной правительства США и Англии планировали предоставление убежищ 500 тысячам европейских евреев. Однако их предложения натолкнулись на противодействие сионистских вождей, стремившихся использовать войну для своих планов. Президент США Рузвельт с сожалением отмечал, что «этот план эмиграции евреев в США нельзя претворить в жизнь. Этого не допустят влиятельные лидеры еврейских общин в США… Сионисты понимают, что именно теперь удобнее всего стричь купоны для Палестины…» То же отмечал и видный английский деятель того времени Шенфельд: «У нас были согласны предоставить убежище и помощь евреям,ым угрожал фашизм, но это натолкнулось на противодействие сионистов, которые признавали лишь одну форму помощи – отправку всех евреев в Палестину…» В мае 1944 года сионистские деятели без колебаний согласились поставить немецкому командованию Восточного фронта 10 тысяч грузовых машин в обмен на обещание освободить лиц еврейского происхождения, находящихся в немецких лагерях, с целью отправки в Палестину. Однако великие победы русского оружия заставили сионистов отказаться от преступной сделки… Для сионистских вождей еврейский народ был только материалом в исполнении их чудовищных планов. Совершенно сознательно они предлагали провести чистку еврейского народа, отрезать «больные и засохшие ветви». Особенно цинично замысел сионистских вождей выразил будущий первый президент Хаим Вейцман. На запрос Британской комиссии о возможности переправить шесть миллионов западноевропейских евреев в Палестину он ответил: «Нет. Старые уйдут… Они пыль, экономическая и моральная пыль Старого Света… Останется лишь ветвь.» Такую же позицию занимал и другой крупнейший вождь иудаизма – Бен-Гурион, молчаливо наблюдавший запланированную чистку еврейского народа, осуществляемую гитлеровскими изуверами… Исторические документы доносят до нас неопровержимые свидетельства преступного сотрудничества сионистских вождей и деятелей Третьего рейха. В годы Второй мировой войны на территории Палестины действовало несколько сионистских военных и военно-террористических организаций. Представители главной из них – «Хаганы» – установили контакт с Эйхманом и другими членами СС еще в 1937 году. Другая организация – «Иргун цваи леуми» («Национальная военная организация»), руководителями которой в годы Второй мировой войны были Абрам Штерн, Менахем Бегин и Ицхак Изертинский, известный сегодня как Ицхак Шамир, – стала проявлять интерес к военным связям с нацистами в середине 1940 года. Сторонники ориентации на «фашистскую ось» во главе со Штерном – в дальнейшем главой пресловутой отколовшейся от «Иргуна» «банды Штерна» – направили осенью 1940 года предложение итальянским фашистам о сотрудничестве, рекомендуя скорейшее вступление фашистской армии в Палестину… Есть документы, подтверждающие прямое сотрудничество сионистских организаций с гестапо. Хочу обратить внимание, прежде всего, на два из них. Первый представляет собой отчет о контактах чинов гестапо с командированным в Берлин из Палестины уполномоченным диверсионно-разведывательной организации сионистов «Хагана» Полкесом. Кстати говоря, в руководстве этой организации в то время находился Леви Эшкол, который до этого в течение трех лет работал в «Палестинском офисе» в Берлине, а впоследствии стал премьер-министром Израиля и в этом качестве пребывал во время израильской агрессии в 1967 году. По оценке гестапо, реальность сотрудничества с сионистами обеспечивалась идеологической платформой последних. В гестаповском отчете особо выделяются два момента, идейно роднящие сионистов с нацистами: во-первых, крайний национал-шовинизм, во-вторых, откровенный антикоммунизм. Этих двух моментов было достаточно для заключения грязной и циничной сделки о сотрудничестве. Второй документ – подробный машинописный текст отчета о поездке Эйхмана и Хагена в Палестину для углубления связей нацистов с сионистами и, в частности, с представителем «Хаганы» Полкесом. Отчет о поездке Эйхмана и Хагена в Палестину содержит многие подробности, связанные с углублением «рабочих контактов» с сионистами во время приезда Эйхмана и его коллеги Хагена в октябре 1937 года под видом журналистов в Палестину. 2 октября Эйхман и Хаген прибыли на борту теплохода «Романия» в Хайфу. 10 и 11 октября Эйхман провел переговоры с Полкесом в Каире, место встречи – кафе «Гроппи». В гестаповском отчете воспроизведены, в частности, заявления Полкеса: «Еврейские националистические круги крайне довольны радикальной политикой Германии». Следует обратить внимание на одну характерную деталь в гестаповском отчете. Дело в том, что Эйхман и Хаген в нем зафиксировали, что в соответствии с договоренностью Полкес передал им обещанную ранее разведывательную информацию. Представитель сионистской организации, добиваясь поддержки нацистами планов создания сионистского государства, среди прочего обязывался также поставлять им любую информацию о действиях еврейских организаций в различных странах, направленных против нацистов… Сионистские вожди не жалели жизней евреев. В результате политики сионистской организации погибли сотни тысяч евреев. Из примерно 1,5 миллионов евреев, погибших во Второй мировой войне, более половины являются жертвами преступного сговора сионистских вождей с фашистами. Уничтожение еврейского народа, во главе которого наряду с Гитлером стояли Вейцман, Бен-Гурион и другие сионистские вожди, свидетельствовало о том, что и нацистов и сионистов объединяла общая идеология сионских протоколов, делавшая любой народ объектом человеконенавистнических манипуляций и чудовищных расовых чисток. И Гитлер и Бен-Гурион были братьями по духу, превращая свои народы в материал для осуществления бредовых избраннических идей… Повинные в погибели сотен тысяч евреев сионистские вожди тем не менее добились своего. Численность еврейского населения Палестины увеличилась с 238 тысяч человек в 1933 году до 404 тысяч в 1936-м и до 600 тысяч в 1947 году… Сионисты – создатели мифа о холокосте в сотни раз осознанно преуменьшают жертвы русского народа во Второй мировой войне. Так, в «Энциклопедии холокоста» сообщается, что в германских лагерях якобы было убито три миллиона евреев, а также «десятки тысяч цыган и советских военнопленных». Хотя на самом деле число советских военнопленных, погибших в немецких лагерях до 1944 года, составляет более трех миллионов человек. А ведь большинство их составляли русские! Так миф о холокосте оскорбляет память миллионов русских, павших жертвой «нового мирового порядка». Более того, ни на одной странице «Энциклопедии холокоста» нет упоминания о десятках миллионов жертв геноцида русского народа, совершенного под руководством еврейских вождей в первые два десятилетия после 1917 года… Вот почему среди тех, кто на Западе опровергает ложь о холокосте, немало евреев, понимающих, что она является причиной новых международных конфликтов, пример чему – события на Ближнем Востоке…

Завершив свой затянувшийся монолог, раввин спрятал бумаги в свой «дипломат», вытер ладонью вспотевший лоб и печальным голосом промолвил:

– Вот такие-то, к нашему сожалению, обширные познания в сфере сотрудничества сионистов с гитлеровцами продемонстрировали ветераны-русачки нашим соплеменникам… А вот «выудить» посредством этих же самых ветеранов-русачков какой-либо информации об антисионистском Союзе советских офицеров, учредившего Комитет по подготовке и проведению суда над сионистами и их пособниками в развале Советского Союза, – нашим соплеменникам так и не удалось. Короче говоря, задуманная нашими соплеменниками спецоперация по выявлению координат тщательно законспирированного, антисионистского Союза советских офицеров, с использованием ветеранов-русачков в качестве «приманки-живца» – полностью провалилась!.. Зато, подключив ветеранов-русачков к составлению списков сионистов, наши соплеменники невольно спровоцировали их проявить инициативу и составлять также и списки пособников сионистам в развале Советского Союза.

– И кого же ветераны включают в состав пособников сионистам в развале Советского Союза? – поинтересовался я.

– Многих! – сказал раввин. – Среди известных, сановных персон всесоюзного масштаба в списках пособников сионистам в развале Советского Союза, к примеру, значатся и члены ЦК КПСС, его секретари, члены Политбюро, и руководители Совмина СССР, и генералы центрального аппарата КГБ СССР… Да много других фигурантов такого же властного уровня, не говоря уже о многочисленной околокремлевской челяди, проституирующих журналистах, писателях, деятелей науки, культуры и иной подобной пресмыкающейся мелкоте, обслуживающей верхушку политической власти в стране при любом режиме и во все времена.

– И что же ваши соплеменники намерены предпринять в нынешней ситуации? – спросил я.

– Я уже говорил вам, мой хороший, добрый друг, – сказал раввин, – что мы, наши соплеменники, никак не можем выйти на точные координаты этого самого тщательно законспирированного Союза советских офицеров, который так вызывающе дерзко объявил на весь мир об учреждении им Комитета по подготовке и проведению суда над сионистами и их пособниками в развале Советского Союза. Повторяю, нет в нашем распоряжении и никаких сведений о дислокации этого самого Союза советских офицеров, о том на какой территории постсоветского пространства расположены его учреждения или заведения. А не владея такой точной информацией об этом антисионистском по духу, зловредном Союзе советских офицеров у нас напрочь связаны руки! Мы никак не можем ни выйти на него, ни локализовать его, ни вообще ликвидировать. А время неумолчно поджимает нас и требует решительных действий!.. И вот идя на встречу с Вами, мой хороший, добрый друг, я с надеждой подумал, что может вы располагаете точными сведениями об этом антисионистском Союзе Советских офицеров и нас просветите на сей счет…

В ответ раввину я лишь развел руками.

Раввин при этом как-то сразу и вовсе сник, его толстая оттопыренная нижняя губа еще более задрожала. Он медленно встал, кивнул мне на прощанье головой и удалился.

* Ж-л «Новая книга России», №12, 2012 г.

 

СИОНИСТЫ БЕСПАРДОННО СДАЮТ СВОИХ ПОСОБНИКОВ

в развале Советского Союза

 

Когда я при моей очередной встрече с моим знакомым – раввином хоральной синагоги чисто машинально спросил его: «Как дела?», то раввин также машинально с остервенением ответил: «Дела как сажа бела!» и добавил:

– Извините, мой хороший, добрый друг, но в общении наших соплеменников с этими самыми вашими сановными русачками – нашими верными пособниками в развале великого Советского Союза дело доходит до вопиющего, беспрецедентного курьеза в нашей сионистской деятельности!

– В чем же проявился этот «вопиющий, беспрецедентный курьез в вашей сионистской деятельности»? – спросил я раввина.

– Видите ли, мой хороший, мой добрый друг… – сказал раввин. – Этому вопиющему, беспрецедентному курьезу в нашей сионистской деятельности предшествовало то, что средства массовой информации раструбили на весь мир о том, что некий Союз советских офицеров учредил Комитет по подготовке и проведению суда над сионистами и их пособниками в развале Страны Советов. А чуть позже в тех же средствах массовой информации последовало также заявление сионистов о том, что без осознанного пособничества им, сионистам, со стороны представителей коренной, государствообразующей нации этой страны – русских – они бы сами по себе, можно сказать, в одиночку не смогли бы так успешно приблизиться к своей заветной цели и справиться с поставленной перед ними задачей их мудрейшими праотцами… И как только эта информация прошла по мировым средствам массовой информации, так почти сразу же к нашему сионистскому руководству заявилась многочисленная группа возмущенных сановных русачков – наших пособников в развале Советского Союза с претензиями и упреками в адрес наших соплеменников… «Как так, – разъяренно в один голос заявили они нашему руководству, – вы, сионисты, позволили себе подобным образом беспардонно и бесцеремонно «засветить нас» перед нашим трудовым народом и всей мировой общественностью? Как вам не стыдно и не совестно так поступать со своими вернейшими пособниками в развале не только Советского Союза, но и всей мировой социалистической системы?»

– И как же среагировало на подобное «разъяренное» заявление возмущенных сановных русачков ваше сионистское руководство? – поинтересовался я.

– Спокойно среагировали наши сионистские руководители на беспардонный выпад разъяренных сановных русачков – наших верных пособников в развале Советского Союза. – пояснил раввин. – Наши сионистские руководители – люди мудрые и не их правилах в экстремальной ситуации рубить с плеча или действовать с кондачка. Поэтому в данной сложившейся нервозной ситуации наши мудрейшие сионистские руководители решили провести с сановными русачками даже, в некотором смысле, просветительскую беседу.

– И что это была за «просветительская беседа» с нашими сановными русачками? – спросил я.

– Прежде всего, в этой просветительской беседе, – сказал раввин, – наши сионистские руководители разъяснили и растолковали сановным русачкам, что они, русачки, были не случайно вовлечены в заведомо запланированный процесс форсированного развала Советского Союза. Вовлечены же русачки в программу действий сионистов в конце XX века были потому, что численность наших соплеменников в Стране Советов к восьмидесятым годам не составляла и полпроцента от общего количества граждан, проживающих в СССР. И, естественно, с таким мизерным составом наших людей в этой стране мы никогда самостоятельно не разрушили бы гигантскую социалистическую пирамиду. Хотя мы отлично понимали с самого начала, что сама централистская природа советского государства, вертикальная иерархия правящей в этой стране КПСС позволяли нам при захвате всего нескольких руководящих высот контролировать весь его колоссальный монолит. И если этот захват осуществлялся подобранными нами абсолютно лояльными к нам деятелями, то контроль над этой страной сводился бы лишь к поэтапному эффективному ее разрушению с использованием существующих структур власти и передачи под наше полное владычество…

– Под «абсолютно лояльными» к вам деятелями вы имеете ввиду Горбачева, Яковлева, Шеварнадзе? – прервал я раввина.

– Не только! – сказал раввин. – Для реализации наших обширных планов требовались исполнители и рангом пониже. В целом же пособила нам и обеспечила полный успех в этой стране на данном историческом этапе сознательная, я бы сказал даже, изобретательная активно-пассивная реакция верховодов СССР на наши вожделенные устремления окончательно целиком и полностью закабалить Русь.

«Нагловатое заявление священнослужителя!»– подумал я и спросил раввина:

– Что же это за сознательная да еще и к тому ж «изобретательная» активно-пассивная реакция верховодов СССР» на ваши устремления?

– О, это уникальное явление, охватившее верхние властные слои Страны Советов на исходе ХХ века! – оживленно подхватил раввин. – И сводилась эта самая активно-пассивная реакция разных уровней верховодов СССР к тому, что они не только подчеркнуто сами же не сопротивлялись нашему племенному напору, но и сдерживали порыв других, стремившихся нам противодействовать. А между тем, каждый из верховодов на своем посту внес лично свою весомейшую, неоценимейшую лепту в нашу историческую победу в этой стране! И потому всем им безмерная благодарность!

И много ли выявилось таких вот волонтеров, взявшихся охотно подсоблять вам в развале Советского Союза? – поинтересовался я.

– Скажу откровенно: им несть числа! – сказал раввин.

– А если говорить поконкретнее? – вставил я, а сам подумал: «Неужели раввин выдаст политических деятелей кремлевской элиты советской поры, оказавших услугу просионистским силам в развале Страны Советов и о предательстве которых советские граждане лишь строили и строят до сих пор догадки?»

– Что ж, – промолвил раввин, – сейчас уже можно говорить и открыто о конкретных фактах пособничества влиятельных русачков нашему движению. И характерно, что почти все они выходцы из трудовой, рабоче-крестьянской среды. Принципиальнейший Егор Кузьмич Лигачев, к примеру, родился в семье крестьянина и познавать окружающий мир начал с деревни Дубинкино Новосибирской области. Добрейший, чистейшей души Иван Кузьмич Полозков – потомственный крестьянин из сельской глубинки Курской области. Милейший Владимир Александрович Крючков начал трудовой путь разметчиком на Сталинградском заводе «Баррикады». Рассудительнейший Анатолий Иванович Лукьянов родился в рабочей семье и изначально был рабочим смоленского завода «Арсенал». Эрудит в высшей степени и высшего порядка Леонид Владимирович Шебаршин – потомок сапожников из Марьиной рощи Москвы. Трудовые корни и у кузбассовца порядошнейшего, интеллигентнейшего Вадима Викторовича Бакатина… И так далее и тому подобное…

«Ишь, ты, какая осведомленность раввината! – подумал я. – И как скрупулезно изучается им подноготная своих пособников!»

– Какую же лично свою «весомейшую, неоценимейшую лепту» в вашу «историческую победу в этой стране» внес каждый из названных вами известнейших политических деятелей? – спросил я.

– Извольте! – сказал раввин. – Готов вас просветить! И начну хотя бы с того же Лигачева. Но прежде всего для ясности скажу несколько слов о Ельцине. Дело в том, что Борисом Николаевичем Ельциным мы интересовались еще в пору его трудовой деятельности в строительстве после окончания им в Свердловске политехнического института. Человек неординарен, гигантского телосложения, дерзновенен, груб и вероломен. К тому же в Ельцине нам были симпатичны и некоторые детали его происхождения. И наши люди пришли к единодушному заключению, что человек с бульдожьей хваткой может и должен нам служить, не оставаться на Урале и быть в Москве, в центре грядущих исторических событий, у нас под руками. Ответная благосклонная реакция Ельцина на наши предложения не заставила себя ждать и план перемещения будущего президента России из Свердловска в Москву посредством использования организационных структур КПСС вступил в стадию практической реализации. Но для этого надо было сделать многое. Но для этого надо было сделать многое. Ельцину предстояло и срочно стать членом КПСС, и проникнуть в обком партии, и взять там планку не ниже первого секретаря, а потом уже и готовиться к прыжку с Урала на Старую площадь Москвы. И для осуществления этой обширной многоходовой программы действий кто только нами не был задействован! Кто только из центрального аппарата КПСС не был подключен к проталкиванию нашего протеже на вершину партийной вертикали! Вплоть до таких влиятельнейших политбюровцев как Кириленко, Андропов, секретарь КПСС Рябов и многие, многие другие лица такого же высокого партийного ранга… НО особенно успешно, результативно сработал и справился с поставленной нами задачей многоопытный функционер партии секретарь ЦК КПСС Лигачев. И тут надо сказать, что в середине восьмидесятых годов с легкой руки генсека Горбачева и его ближайшего сподвижника по оргвопросам секретаря ЦК КПСС Лигачева в Советском Союзе была учинена кадровая чехарда. Повсюду, к нашему удовольствию, всех прежних первых секретарей обкомов, крайкомов, рескомов КПСС заменили на вторых секретарей… А потом уже и их выбросили из кресел первых секретарей, усаживая туда тех, кто под руку попадется… Но сбрасывать нашего протеже – первого секретаря свердловского обкома КПСС Ельцина на политическую обочину великодушный Лигачев не стал. В середине апреля 1985 года он привез Ельцина в Москву на должность заведующего отделом строительства ЦК КПСС. За такую успешно проведенную операцию Лигачев тут же был поощрен повышением в партийной иерархии: он стал полновесным членом Политбюро ЦК КПСС даже без кандидатского стажа. Прибывший же для освоения столицы Ельцин тоже сходу по партийным чинам стал набирать обороты и даже догонять Лигачева. В июле 1985 года Ельцин уже секретарь ЦК КПСС. А прошло еще с полгода, и Ельцин стал кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС…

«Интересно, как бы отнесся к такому разоблачительному монологу раввинчика сам грозный Егор Кузьмич Лигачев?» – мелькнула у меня мысль.

Между тем мой собеседник продолжал:

– Когда же 29 мая 1990 года подоспели выборы председателя Верховного Совета РСФСР, неоценимую услугу нам оказал покладистый Полозков – вожак фракции коммунистов в российском парламенте. Имея все шансы быть избранным председателем Верховного Совета РСФСР от доминирующей фракции коммунистов, Полозков уважил нашу просьбу и, неожиданно для своей фракции и всей страны, снял в последний момент свою кандидатуру с голосования в пользу Ельцина. Так в мае 1990 года Ельцин, наконец, получил для своих действий по развалу СССР абсолютный стратегический и тактический простор. Но и благородный поступок Ивана Кузьмича Полозкова не остался незамеченным. Полозков тут же был поощрен: получил повышение в партийной иерархии. На очередном съезде ЦК КПСС Полозков, так же как и до этого Лигачев, без кандидатского стажа сразу стал полноправным членом Политбюро ЦК КПСС.

Слушал я раввина и думал: «Как все же тщательно сионисты анализируют происходящие в стране поселения события, как стремятся приблизиться к властным лицам приютившей их страны, втереться к ним в доверие и вовлечь в сферу своих интересов! Как, наконец, дотошно накапливают, систематизируют и монтируют компрометирующие этих лиц факты! И все это проделывается лишь для того, чтобы при необходимости, в нужный для себя момент прицельно выстрелить в попавших на сионистский крючок фигурантов-пособников поражающим залпом компромата!»

– А вклад председателя КГБ СССР Крючкова – руководителя так называемого передового вооруженного отряда КПСС – в нашу историческую победу в этой стране еще более весомый и до сих пор недооценен! – продолжал раввин. – Во-первых, Крючков подсобил нам тем, что в бурные августовские дни 1991 года не арестовал Ельцина. А, во-вторых, в ночь с 20 на 21 августа 1991 года в кабинете председателя КГБ СССР Крючкова было принято судьбоносное для Страны Советов решение.

– Какое же это » судьбоносное решение» было принято в кабинете Крючкова? – спросил я.

– В ту ночь, – сказал раввин, – на совещании в ЦК КПСС принималось окончательное решение о штурме Дома Советов, где засели ельцинисты. И происходило это так. Председатель КГБ СССР Крючков в 00 часов пригласил к себе в кабинет заместителей председателя КГБ СССР Агеева и Прилукова. Там были заместитель председателя Совета Обороны СССР Бакланов, член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Шенин, заместитель председателя КГБ СССР Грушко, начальник управления охраны КПСС Плеханов. Очень скоро подъехали генералы Ачалов, Варенников, Громов. Позицию кагэбистов не штурмовать «Белый дом» поддержали все. Все вместе стали убеждать Бакланова и Шенина отказаться от операции штурма. Крючков решительно заявил, что тоже против операции. Варенников и Ачалов успокаивали Бакланова и Шенина, говорили, что еще не все потеряно. Что завтра нужно вести переговоры мирным путем. Все с облегчением вздохнули: штурма «Белого дома» не будет. Лишь Бакланов и Шенин, потрясенные предательством, выглядели подавленными происшедшим. Крючков сказал Агееву о необходимости задержания Попова и Лужкова. Но всем показалось, что он говорит это исключительно для Бакланова и Шенина…

«Да, – подумал я, – память на детали событий в стране поселения у священнослужителя отменная!»

– Говоря же об августовских днях 1991 года в Москве, – проговорил раввин, – нельзя не отметить важнейшую роль, которую сыграл для нас председатель Верховного Совета Лукьянов. Все мы в напряжении ожидали, что он незамедлительно соберет народных депутатов в Москве для принятия кардинальных решений по защите Советской власти в стране. Тем более, что в его распоряжении были все рычаги государственного управления, в том числе и транспортные средства, позволяющие доставить народных избранников в Москву в пределах полусуток. Но мудрый Лукьянов не стал форсировать события и 19 августа 1991 года подписал постановление о созыве внеочередной сессии Верховного Совета СССР аж 26 августа 1991 года. Ну, а до 26 августа мы сполна управились! Лучшего нам подарка не сделал бы и Горбачев! Зато Лукьянов оперативно без задержки сработал, когда 22 августа 1991 года от него потребовалось поставить подпись под постановлением Президиума Верховного Совета СССР «о даче согласия на привлечение к уголовной ответственности и арест народных депутатов СССР Бакланова, Стародубцева, Балдина, Варенникова и Шенина…»

«Ловко приложил священнослужитель маститого юриста Лукьянова – однокашника Горбачева! » – отметил про себя я.

– А что касается начальника внешней разведки КГБ СССР Шебаршина, – сказал раввин, – то он вообще блестяще справился с отведенной ему ролью в августовские дни 1991 года. Назначенный возвратившимся из Фороса Горбачевым только на сутки временно исполняющим обязанности председателя КГБ СССР, Шебаршин проявил завидное рвение, профессиональную сноровку и оперативность. Вечер 22 августа 1991 года, к примеру, Шебаршин до самой ночи посвятил исключительно безопасности митингующих ельцинистов на площади Дзержинского и проводимого ими важного мероприятия по демонтажу памятника железному Феликсу. А на другой день пребывания Шебаршина в роли главы КГБ СССР, 23 августа 1991 года, в десять тридцать на совещании руководящего состава комитета произошло то, что, как и предполагалось, и должно было произойти. После случившейся накануне экзекуции на площади Дзержинского весь управленческий генералитет центрального аппарата КГБ СССР выглядел сникшим. И Шебаршин лишь для порядка, открывая совещание, задал присутствующим контрольный вопрос: мол, все ли видели сегодня с утра площадь Дзержинского? И оказалось, что видели, вопросов ни у кого нет, ясность полная. Потому сразу же пришли к согласию, что необходимо запретить деятельность партийных организаций КПСС в системе госбезопасности. Ни одного голоса не было против, ни одного воздержавшегося, даже секретарь «большого парткома» Назаров тоже был «за». Тут же подготовили приказ по КГБ СССР и циркулярную телеграмму: конец партийной организации КПСС в системе госбезопасности… И вопрос департизации КГБ СССР был закрыт!.. А 23 августа 1991 года пост председателя КГБ СССР занял еще более покладистый и смышленый генерал Вадим Бакатин, который для начала тут же передал нашим друзьям-американцам особо секретные чертежи расположения прослушивающих жучков во вновь построенном здании посольства США в Москве. В октябре же 1991 года Бакатин и вовсе ликвидировал КГБ СССР…

– Но вернемся к «просветительской беседе», которую провели ваши сионистские руководители с нашими сановными русачками – вашими верными пособниками в развале Советского Союза, – прервал я раввина. – Как среагировали сановные русачки на эту «просветительскую беседу»?

– А никак! – ответил раввин. – Покидая сионистских руководителей, они лишь с укором сказали, что сионисты им своей откровенной «засветкой» уготовили смертельный финал. За свое предательство Родины они будут трудовым народом или четвертованы или вздернуты на фонарном столбе. И прокляты навсегда!

Сказав сии слова, раввин распрощался со мной и пошел к выходу. У самой двери в кармане раввина зазвенел мобильный телефон. Раввин достал из кармана пиджака мобильник, приложил его себе к уху, послушал и, обращаясь ко мне, сказал:

– Ну вот, пожалуйста! Один из наших вернейших пособников в развале Советского Союза уже предусмотрительно освободил себя от ожидания неотвратимой расплаты за предательство своей Родины и своего народа. Не стал ждать того момента, когда трудовой народ за такие преступные деяния его с позором четвертует или вздернет на фонарном столбе… Только что по средствам массовой информации прошло срочное сообщение: «В своей квартире на Тверской-Ямской бывший начальник внешней разведки КГБ СССР, исполнявший в течение одних суток в августе 1991 года функции председателя КГБ СССР, генерал-лейтенант Леонид Шебаршин застрелил себя из наградного пистолета.»

* Ж-л «Новая книга России», №6, 20014 г.