Воскресенье, 14 июля, 2024

«Пирамида» Леонида Леонова в реалиях...

Творчество Леонида Леонова отличается философской направленностью, стремлением осмыслить кардинальные вопросы бытия. Писателя влечет вечная и нераскрытая тайна человека...

«ЧП» или «военное преступление»

....за открытым окном мерно лупит ПВО, уже второй эшелон защиты. В панорамное окно мне видно одно характерно-тёмное облачко, одно, не более. А что остальные? Выпрыгиваю на балкон...

Жёлтые абрикосы в заброшенных...

...Шёл штурм, повсюду гремело и сверкало, в их дом попало, часть дома завалило, часть горела. Женщина успела вытащить детей, но её мама осталась под завалами в подвале...

Суждено ли третье тысячелетие?

На стыке веков и тысячелетий всегда соблазнительно порассуждать о будущем. Именно соблазнительно, потому что Иисус Христос строго предупредил: "О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один"...

У солдата вечность впереди

Памяти Виктора Кочеткова

В Курской битве участвовали и воины, которые уже после Победы стали известными поэтами. Это артиллерист Михаил Борисов, удостоенный за бой под Прохоровкой звания Героя Советского Союза; командир взвода ПТР Фёдор Сухов, награждённый медалью «За отвагу»; Виктор Кочетков, попавший в плен около Харькова, бежавший из неволи, воевавший потом комсоргом пехотного батальона …

***

В начале 70-х годов уже прошлого века я участвовал в семинаре молодых литераторов Дальнего Востока, который проходил в Хабаровске (тогда я жил в Благовещенсае). Так получилось, что мою рукопись стихов почему-то заранее не прорецензировали, и руководитель семинара поэт Михаил Асламов отдал её приехавшему накануне из столицы поэту-фронтовику Виктору Кочеткову. Он в то время заведовал отделом поэзии журнала «Москва».

На другой день состоялась беседа с Виктором Ивановичем. Из стопки моих стихов он отобрал с десяток, в основном о природе, говорил о них обстоятельно. Особенно ему понравилось стихотворение, начинающееся строками: «Какую власть имеют надо мной Природы неприметные явленья…» Позже оно будет напечатано в журнале «Москва» – моя первая публикация в столице.

В 1982 году в Благовещенске в Амурском отделении Хабаровского книжного издательства готовилась к выходу моя вторая книжка стихов «Небо и поле». На неё было две положительных рецензии хабаровских поэтов, но местные литераторы почему-то завозмущались, обвинив автора, то есть меня, в упадничестве, сигнализировав об этом в обком КПСС. Оттуда позвонили в издательство. Одним словом, сборник мог не увидеть свет. И тогда я по совету заведующего отделением издательства Марка Либеровича Гофмана отправил рукопись в Москву Виктору Ивановичу Кочеткову с просьбой написать рецензию, а по возможности и предисловие.

Вскоре пришел ответ, рецензия и предисловие. К тому же оказалось, что Виктор Иванович в то время был секретарем парткома Московской писательской организации, так что вопрос о «благонадежности» моих текстов отпал сам собой.

«Небо и поле» вышло в апреле 1982 года. Позволю процитировать строки из предисловия и не потому, что они относятся ко мне, а потому что написаны Виктором Ивановичем: «Современный человек, иногда хорошо сознавая это, а иногда бессознательно, чувствует постоянную боль разлуки с природой, свое отчуждение от нее. «Врачующий простор» русских полей, о котором так хорошо писал когда-то Некрасов, стал особенно необходим всем нам, загнанным в лабиринты больших и малых городов, стандартные квартиры типовых построек, в регламент служебных дел. Человеку хочется заново обрести связь с природой, заново открыть тайну единства со всем живым на земле. И очень важную роль играет тут поэзия.

Валерий Черкесов – один из тех поэтов, для которых эта тема –главная. Он стремится уловить и передать на бумаге тончайшие нюансы настроений, возникающие у человека в интимном общении с природой – с полем, рощей, лугом, рекой, дорогой, озером, сопоставляя «душу» природы с душой человека. Поэт с разных сторон подходит к мысли, что человек связан с природой гораздо более сложными связями, чем это может показаться поначалу, что человек – это чуткое, отзывчивое эхо мира. Тепло земли и тепло души ставятся у него подчас в прямую зависимость. Может быть, это оттого, что он славит природу севера – суровую и не всегда гостеприимную, однако обладающую огромной обновляющей силой. Лирический герой Валерия Черкесова исповедуется в своей любви к отчей земле, размышляет о жизни, ее радостях и невзгодах, удачах и неудачах, – и в этих размышлениях раскрываются другие темы его стихов.

…Вдруг замрем мы, словно от прозренья,

Поймав себя с волнением на том,

Что диво — не бетон, сковавший землю,

А луч травы, пробивший тот бетон.

Этот «луч травы» пробивает «бетон» многих привычных поэтических площадей, мы присутствуем при рождении живой, свежей поэтической мысли».

В том же году я прочитал в «Литературной газете» статью Виктора Ивановича о молодой поэзии. В ней он цитировал строки предисловия к моему сборнику, правда, без упоминания моей фамилии.

***

В мае 1982 года я переехал в Белгород, а осенью встретился с Виктором Ивановичем в столице. Тогда-то поэт рассказал, что он, оказывается, воевал на Белгородчине и что у него об этом есть несколько стихотворений.

В 1942 году девятнадцатилетний боец Кочетков тяжело раненным попал под Харьковом в плен. Немного оклемавшись, начал подумывать о побеге, и он ему удался. Шел на гул орудий. К фронту. Днём прятался, а ночью старался пройти как можно больше. Однажды уткнулся в реку. Подумал: «Наверное, Северский Донец». И вспомнились слова из любимого с детства «Слова о полку Игореве»: «О, Донец, немало тебе величия…»

К своим он вышел через несколько дней. Потом воевал под Великомихайловкой, Ольховаткой – позже названия этих белгородских сёл вошли в его стихотворения. Был комсоргом батальона. Дважды в составе разведгруппы переплывал Дон. В конце войны стал командиром маршевой роты. Несколько раз ранило, была контузия. Попадал в нелёгкие боевые, да и жизненные переплёты. Так, «особисты» вспомнили его недолгий плен. Были тщательные и унизительные проверки, но солдат Кочетков отстоял свою честь. И вообще поэт принадлежал к поколению фронтовиков, рождения 1923 года, из которого, по официальной статистике, после войны в живых осталось только три процента.

Поэтическая звезда поэта Виктора Кочеткова вспыхнула не сразу, но постепенно его стихи завоевывали всё большую известность, и к 80-м годам он прочно вошел в обойму лучших поэтов-фронтовиков. Был членом редколлегии  журнала «Наш современник», лауреат Всероссийской Шолоховской премии. Его книги «Тепло земли», «Весть», «Материнское окно», «Мое время» и другие и сейчас спрашивают в библиотеках и читают.

В начале 90-х годов Кочетков приехал на Белгородчину для участия в днях литературы. Проходили они в Губкине, но Виктор Иванович попросил свозить его в Великомихайловку и Ольховатку. Он молча постоял у братской могилы, где похоронены фронтовые друзья:

Была мимолётной, но яростной схватка,

И дело едва не дошло до штыка.

Под утро пошли мы в село Ольховатку,

Под вечер хороним здесь политрука.

В стихотворениях Кочеткова вообще много белгородских названий и примет. Одно так и называется «Великомихайловка.1943 год». Вот строки из других: «Ты помнишь ли ту осень, Когда рассвет вставал, Когда в атаку бросил Нас Конев — генерал», «Синим стёклышком вспыхнул Донец…», «Жили пращуры на Осколе…» А стихотворение «В сожженной деревне» есть почти во всех его книгах, видимо, Виктору Ивановичу оно было очень дорого. Вот его начало:

Под громкие крики ворон и грачей

мы утром в деревню входили.

Маячили остовы черных печей.

Руины устало чадили.

 

И в редком разбросе лежали тела

 в тени колоколенки древней,

как будто бы смерть неохотно брала

ясак с белгородской деревни.

Поэт-фронтовик был настоящим патриотом. Помню, как ошеломило меня его стихотворение «Русская слава», написанное нерифмованным стихом – редким для Кочеткова. Горькие строки: «Чтобы легче прославиться в России, надо ее ненавидеть. Не дай Бог полюбить вам Россию! Сейчас же вас обвинят в великодержавном шовинизме…»А он служил России до конца дней своих. Об этом как нельзя проникновенней сказал поэт и критик Станислав Куняев: «Дважды в течение жизни Виктор Кочетков отстоял свою личную честь и честь своей Родины. Первый раз в стихах послевоенных лет, когда испытания не унизили, не озлобили его, а наполнили строки героическим горчайшим трагизмом… Второй раз, когда Родина позвала своего солдата – уже ветерана, старика! – в годы перестройки и прошептала слабеющими пересохшими губами: «Спаси мою честь, старый солдат!» И он, когда у многих помутились умы, принял этот призыв и во второй раз, на исходе жизни подтвердил свою верность России, Победе, присяге, которую дают раз в жизни».

Я бы добавил − и верность русской поэзии.

***

Виктор Иванович принимал самое непосредственное участие в моей судьбе. Как я уже рассказал, он написал предисловие к моему сборнику «Небо и поле», передал стихи поэту Николаю Старшинову, который напечатал их в альманахе «Поэзия», был членом приемной коллегии, когда меня приняли в Союз писателей, а ещё в Доме творчества в Малеевке познакомил с Юрием Кузнецовым, с которым он дружил и который был моим рецензентом во время приёма в Союз. И похоронены Кочетков и Кузнецов на одном кладбище – Троекуровском.

Я не знаю человека, который бы о Викторе Ивановиче отозвался неуважительно. Однажды мы сидели с ним за столиком в ЦДЛе, и постепенно к нам подсаживались поэты. Запомнились Олег Кочетков, Эдуард Балашов, Александр Волобуев, Геннадий Космынин, Владимир Андреев, Ростислав Филиппов из Иркутска. А сколько с ним в тот вечер перездоровалось литераторов и не счесть. Поэт Алексей Шитиков, который долго жил в Москве, а в середине 90-х годов вернулся в родной Курск, считал Виктора Кочеткова одним из своих учителей и старшим другом. Я – тоже. На своей книге «Стихотворения» (изд-во «Современник», 1984 год) Виктор Иванович оставил такую надпись: «Валерию Черкесову – с верой в его звезду». Эти слова я всегда помню и стараюсь оправдать эту веру.

В июле 2001 года я получил от Виктора Ивановича письмо. Он уже плохо видел и очень болел. Писала жена Галина Ивановна под его диктовку. В письме были, в частности, такие слова: «…Ты сравниваешь мой побег из плена с побегом князя Игоря (об этом я написал в книге «Камни заговорили…» – В.Ч.), но он был менее драматичен». Да, Виктор Иванович был всегда и во всем скромен, как настоящий солдат.

В сентябре того же года я в последний раз разговаривал с поэтом по телефону, он обещал прислать свой новый сборник, но не успел: в октябре Виктора Ивановича Кочеткова не стало. Его большую книгу «Возвращение», по сути избранное, мне прислала Галина Ивановна. Вышло это издание в 2002 году в Молдавии, в Кишиневе, где после войны Кочетков учился в университете и где начался его творческий путь. В России, насколько я знаю, увы, после смерти Кочеткова его книги не издавались. Пожалуй, самая значительная публикация последних лет – подборка в поэтической антологии «Муза надежды» («Наш современник»». Москва, 2007 г.) – двадцать пять стихотворений. И каких! Строки литые, как пули, горькие и в то же время несущие надежду и веру:

Не все еще предано,

Не все еще продано,

Не все нажитое пошло с молотка.

Еще остается история Родины,

Ее золотой и железный века.

***

Так завершится вековая драма,

Пройдет вранья и отреченства зуд.

Всех торгашей повышвырнут из храма,

Всех лжевождей на свалку увезут.

 

И снова будет поле колоситься,

И луг цвести, и озеро блистать.

И вновь страна березового ситца

Пo-русски станет думать и мечтать.

 

***

Однажды в маршрутке гремело радио. Волей-неволей слушал.

Юный голос под гитару пел. Да это же слова Виктора Ивановича Кочеткова!

Во время одной из встреч в Москве он подарил мне новый сборник, вышедший в издательстве «Современник», сказав при этом, что одно стихотворение из книги, написанное им еще в год 20-летия начала Великой Отечественной войны, стало песней, её поли наши солдаты в Афганистане. Называется «Кукушка».

Вот ведь как бывает − знал о песне давно, а услышал её впервые. Стал выяснять её историю.

Все четверостишия в афганском варианте текста довольно близки кочетковскому оригиналу, исключение составляет один куплет:

Я тоскую по родной стране,

По её рассветам и закатам.

На афганской выжженной земле

Мирно спят советские солдаты.

Я нашёл интервью Юрия Кирсанова − основателя группы «Каскад». Такова его версия создания «Кукушки»: «Когда попал в Афган, то, не знаю почему, взял с собой в командировку сборник стихов Виктора Кочеткова. Нравилось мне стихотворение «Весь просвечен заревой покой…», оно хорошо ложилось на уже имеющуюся мелодию, что-то убрал, «причесал», написал два куплета применительно к Афгану. В результате получилась песня, о которой сам Виктор Иванович Кочетков, когда я был в Москве, написал на том, побывавшем в Афганистане, сборнике: «Юрию Кирсанову, великому афганцу, который сделал меня причастным к этой войне. 7 августа 1991 г.».

Вроде бы всё понятно. Но если это так, то почему «Кукушка» на первой пластинке «Каскада» значилась как народная?

Вот что рассказывает Олег Гонцов − основатель группы «Голубые береты»: «Я однажды встретился с одним бойцом, который в конце 1960-х годов служил срочную службу в погранвойсках. У него сохранился дембельский альбом, в котором он записывал всякие армейские приколы, анекдоты, афоризмы, стихи и песни. Среди них была и «Кукушка». Заметьте: эта песня была в альбоме у человека, который демобилизовался осенью 1970 года. Он утверждал, что «Кукушка» пелась у них в части. Правда, текст был не совсем такой, как потом у «Каскада». Главное отличие в четвертом куплете: «На даманской выжженной земле спят тревожно русские солдаты».

Итак, по версии Олега Гонцова сначала стихи Виктора Кочеткова легли в основу песни, посвященной советско-китайскому конфликту на острове Даманском весной 1969 года. «Много лет спустя, − продолжает он, − я слышал другой вариант этой песни: «На таджикской выжженной земле». Потом в Ботлихе ребята пели: «На чеченской выжженной земле. Наш ансамбль «Ростов» исполняет близкий нам афганский вариант, на концертах мы говорим, что в основе песни − стихи участника Великой Отечественной войны Виктора Кочеткова. Сама же песня − народная»

И в продолжение. Я знаком и дружу с полковником в отставке Николаем Александровичем Лутюком, который побывал во многих «горячих точках» планеты, в том числе и Афганистане. Сейчас живёт в Белгороде.

Я спросил: «Вы слышали «Кукушку»?» «Конечно!» − ответил он. − Когда я находился на излечении в госпитале, к нам приходил генерал Виктор Павлович Куценко, тоже воин-афганец. Кстати, он автор текстов многих песен о войне в Афганистане, а вернее −о мужестве наших ребят, выпустил книгу стихов и прозы «Военный романс». А тогда в госпитале генерал подарил нам кассету, на которой были записаны песни, наиболее популярные среди наших солдат в Афгане. Была на ней и «Кукушка». Мы её нескончаемое число раз слушали».

Да, «Кукушка», как и знаменитые песни времён Великой Отечественной войны − «Синий платочек», «Катюша», «Смуглянка», − тоже стала народной, её пели воины-россияне, которым довелось участвовать в военных конфликтах. И сейчас поют: «На донбасской выжженной земле…»

А вот стихотворение, ставшее основой «Кукушки»:

Весь просвечен заревой покой,

Степь о чём-то о своем мечтает,

Серая кукушка за рекой,

Сколько жить осталось мне, считает.

 

Льнет, как паутинка к пиджаку,

Стебелек багульника примятый;

Я ловлю ленивое «ку-ку» —

Долголетья зыбкие приметы.

 

Вторит им качанием кустов

Вся в рябинах тихая опушка.

Восемьдесят… Девяносто… Сто…

Что-то ты расщедрилась, кукушка.

 

Тратили мы силы, не скупясь,

Жили безоглядчиво и пылко,

Дни свои не пряча про запас,

Как монеты мелкие в копилку.

 

Шествует Победа по стране, —

Думаешь, легко она досталась?!

Нам пришлось растратить на войне

Годы, что отпущены на старость.

 

Так что ты, вещунья, погоди

Мне дарить чужую долю чью-то.

У солдата вечность впереди,

Ты ее со старостью не путай.

 

***

Виктор Иванович Кочетков ушёл из жизни в год 60-летия начала Великой Отечественной войны. В этом трагическом совпадении есть что-то символическое. На могильной плите начертаны  слова поэта:

«Русь жива!

Всё прочее приложится.

Главное, солдаты,

Русь жива!»

Таково завещание современникам и потомкам честного русского поэта и солдата.

Валерий Черкесов

Последние новости

Похожее

«Пирамида» Леонида Леонова в реалиях нашего времени

Творчество Леонида Леонова отличается философской направленностью, стремлением осмыслить кардинальные вопросы бытия. Писателя влечет вечная и нераскрытая тайна человека...

Соприкосновение миров

Непохожесть, различие, несовместимость – первые определения, приходящие на ум при попытке сопоставления художественных миров Михаила Шолохова и Уильяма Фолкнера...

Нам на гордость Россия дана

После первой моей публикации в этом году о фестивале, посвященном Александру Аверкину, пришло немало откликов, да и просто писем. Люди спрашивали, когда это будет, как добраться до Сасова...

Мудрость на века

«Мало прожить много, нужно еще это сделать достойно». Эти мудрые слова Евгения Александровича Кулькина, подтверждающие жизненное и творческое кредо писателя, вошли в новый трехтомник афоризмов «Мудрость на века»...