К Олегу, комбату-2, чей батальон ведёт «зачистку» Волчанска, пробраться не удалось. Во-первых, день потянулся к закату, а чтобы добраться к городу надо пару часов, потом столько же по «направлениям» пробираться, а это уже сумерки. Отложили на несколько дней. Зачистка – это не ластиком по бумаге. Это из каждого подвала выковыривать, это шажком в приставочку, иначе можно и на «сюрприз» нарваться. Да и снайпера выцеливают, и какой-нибудь ошалелый пулемётчик может очередями накрыть. А очень хотелось к комбату. Пока не получил «звёздочку Героя» доступ к телу неограничен, да желающих пока нет: стреляют. А потом вытащат его с передка, отмоют, побреют, приоденут и представят под светлы очи «пропагандистского пула» для картинки. Но писать о нем пока не буду: не приведи Господи сглазить «звёздочку».
Договорились на следующую неделю выбраться к нему, если в пятницу не перехватят. «Комиссар» бригады Андрей вздохнул тяжело и отправил нас к бригадному психологу. Есть такая служба, о чем я и не подозревал все четыре года войны. Сказал, что таким «отморозкам», как мы, нелишне будет пообщаться до встречи с Господом с подполковником Мовенко.
***
У входа в блиндаж встретил нас крепкий и рослый подполковник. Представился: Мовенко Сергей Николаевич и краткий экскурс в биографию. Окончил Новосибирское командное, отслужил, уволился в запас. Закончил университет, получил специальность психолога. Жизнь устроилась, все прекрасно, а тут СВО. Офицеры сразу же ушли в дефицит и в сентябре мобилизовали. Дали батальон. Осень и предзимье двадцать второго проживали-выживали в грязи, холоде, голоде, дефиците боеприпасов и разумных командиров. Он из тех, кто поднимал роты в атаку, не отсиживался, не прятался за спины. Стержневой мужик. Несколько раз мечен осколками, контузии не считал. После тяжелого ранения списать хотели, да упросил оставить хотя бы психологом.
Помнится, в давние времена один высокий начальник на вопрос о возможности создания психологической службе в вооруженных силах по примеру западных армий с армейской прямотой выдал: а на хрена нам психологи? У нас стресс снимают стаканом водки да баней с девками. Вот и вся психология. Я так завсегда делал и ничего, всё нормально, сон крепкий, нервы не шалят. Генерал был настолько уверен в своей правоте, что дальнейшие вопросы отпали сами собой.
Когда я поведал Сергею Николаевичу об этой давней беседе советских времён, он вздохнул и взглянул, как смотрят на убогих. Наверное, почувствовал, что где-то в глубине сознания я допускал правоту генерала. Конечно, с поправкой на годы-километры и возможности организма.
***
Психологическая служба бригады – подземный «городок» из нескольких блиндажей. Чисто до стерильности. При входе надо обязательно надеть бахилы либо снять берцы и надеть тапочки, а еще снять верхнюю одежду. Подумалось, что не каждая хозяйка содержит дом в такой чистоте, как эти израненные мужики. Было у подполковника чуть больше дюжины офицеров, теперь пяток остался. Все прошли оборону, окопы, наступление, беспощадные штурмы. Они теряли друзей. Они прошли через ломку страхом, разочарование, тоску, депрессию, но не сломались, выкарабкались, выбрались и теперь помогают тем, кто дрогнул, кто ослаб, кто нуждается в поддержке и добром слове.
Переходя из помещения в помещение, вдруг почувствовал иную атмосферу – доброты и заботы. Даже в госпиталях, даже в полевых лазаретах, даже в эвакуационных командах не чувствовал этого – другая ритмика жизни, другая динамика, мельтешение рук, быстрые резкие взгляды, точность движений. Там от быстроты реакции зависит жизнь. Здесь же, наоборот, течение её замедленно, осязаемо накрывает тишиной, глушит агрессию.
***
Служба психологической помощи/поддержки – на территории санроты. Сюда доставляют ребят прямо с ЛБС, еще не остывших от горячки боя, ещё не верящих, что живы. Живы! Живы!!! Их еще корёжит от боли, в глазах невысказанная и невыкричанная боль и мольба о помощи. У многих эмоциональное выгорание и всё ещё стрессовое состояние, но внутренний ресурс остался. Его надо просто пробудить и управлять им. Надо понять солдата, проникнуть не столько в душу – это хлебушек бригадного батюшки да комиссара, сколько в сознание. Надо понять мотивацию переживаний, это пограничное состояние психики – у каждого индивидуально и Мовенко со своими офицерами берет этот тяжкий груз на себя.
Видя, как капитан-психолог трогательно-заботливо и с искренним вниманием и сочувствием беседует с раненым, пришедшим к ним; как помогает оформить документы; как расспрашивает его, заглядывая в глаза с отеческой теплотой, подумалось: так нянечки в садике с малышами возятся. А это показатель душевной доброты. Не каждому такое по плечу. Ну, а главная нянька – подполковник Мовенко Сергей Николаевич. Глаза у него не совсем обычные, без привычного в армии даже не потаённого равнодушия, теплые, проникающие в глубину души и сознания.
На стене проектор, на светящемся экране плещет море, плавают рыбки, белый песок. Шум набегающей волны. Умиротворение… На полках художественная литература: поэзия, проза – лирика, юмор, приключения, история. Слава Богу нет книг о войне: только этого еще ребятам не хватало для выхода из стресса и избавления от посттравматического синдрома. А теперь на полке появились книги Саши Тарасова и Владимира Молчанова – проза и поэзия. Как раз та, что лечит, что возвращает к жизни.
В другом помещении спецлитература, купленная Сергеем Николаевичем за свои собственные: по диагностике стресса, его отличии от других психоэмоциональных состояний, возможности конвертировать вредные негативные эмоции в полезные, последствия, о базовых принципах повышения стрессоустойчивости. И ещё несколько десятков книг по всё той же проблематики.
Он с какой-то непривычной нежностью касался корешков книг, снимал их с полки, гладил обложку, словно ребенка.
– Знаете, чего боится солдат? Нет, не смерти даже, этот страх управляем, а вот как встретит его гражданская жизнь? Здесь он нужен, а там? Война закончится, и мы должны подготовить и жизни в миру.
Мне подумалось: а ведь он не только психолог. Он ещё и замполит, и батюшка, потому как душу не излечить без наполнения содержанием сознания.
Мы еще долго говорили, обсуждали, пили кофе, договаривались о новой встрече. Очень хотелось бы. Она еще будет – не на бегу, обстоятельно, размеренно, потому что мимо таких людей, как подполковник Мовенко – не пройти. Да и вообще один вид его вселяет в бойцов уверенность в завтрашнем дне.