Смотришь телевизор – какие масштабы. Группировки войск, армии разных округов, решительные стрелки на картах… Командные пункты армий, командные пункты полков, девушки с красивым маникюром в отделе кадров – жены начальников штабов. Оперативная обстановка, доклады, рапорта, сводки…
Но события на земле часто создают всего десяток бойцов, бегущих сегодня на рассвете двойками и тройками к белеющим впереди домам незнакомого посёлка. Они бегут в полном молчании, без всякого: «За Родину!» и «Ура!», – набитые магазинами, пачками с патронами, гранатами. У них нет документов и телефонов, только жетоны, хотя жетоны иногда тоже забирают. Они бегут и молят в душе: «Еще секунду тишины, ещё секунду». – А над ними «Мавик» сопровождает их вперёд. И вся надстройка сверху, вся пирамида живет их результатом, и политики после эти результаты обыгрывают.
Бывает что несколько человек меняют расклад на всем участке фронта.
Вот пример…
Начало 24-го, зима, низкое небо, снег вперемешку с дождём. Тот самый момент, когда судьба Горловки висела на волоске. Об этом никто не говорил, но это чувствовалось, в глазах знающих читалось: «Всё плохо». – Противник прорывался на шахту Гагарина, и уже прошёл первую линию обороны. На шахтном копре, на самой высоте находились два разведчика – «Батон» (Робченко) и Георгий «Грузин». Когда наши дроны улетали на перезагрузку, они корректировали арту. Противник поймал перехват эфира, там знали, что на копре разведка. Не знали только – сколько их.
И не пожалели «Хаймерс», или что-то вроде этого. Ракета попала под копер, вывернув всё, радиоэфир смолк, рации были разбиты. В общем, командование ВСУ решило, что арта ослепла и путь вперёд свободен. И ночью штурмовые группы пошли на шахту. А двое разведчиков, контуженные, почти ослепшие после удара, спустились с копра и приняли бой. Всего двое, постоянно перемещаясь, меняя местоположение, они открыли шквальный огонь: непрерывно били из автоматов, кидали гранаты. В ход шли подствольники, одноразовые трубы гранатомётов, – всё, что у них было. Пару групп они посекли, а остальные решили, что здесь неведомо сколько русских, и откатились назад. В эту ночь они уже не пошли, а на следующую пришло подкрепление. И не важно, кто и какие за это получил ордена, кого похвалили на высоком совещании, главное, что всеми нами любимая Горловка утром проснулась спокойно, так и не узнав, что в город мог войти противник.
***
… «Блиндаж Пригожина». Сделан специально для него в нескольких километрах от Бахмута, где он записывал свои знаменитые послания. К Пригожину можно относиться по-разному, но одного не отнять, командование Вагнера умело воспитывать командный дух. Опытные, надёжные воины, – не те, кто стоял в заградотрядах и гнал зеков вперёд, – а те самые зеки, выжившие одни среди трупов. Мы работали с ними и знали, в какой бы дыре мы не находились, они приползут, доползут и вытащат нас, живых или мёртвых. Не сейчас так ночью, не ночью, так завтра, но не бросят. Без вести пропавшими – мы не будем.
К сожалению, их остаётся все меньше и меньше.
***
Из Часов Яра вышло 2 человека. Выходили сами, дальше ребята их подхватили. Это – Туринов Виталий, а с пос. Шевченко вышел Игорь Чебоненко. Кто общается в чатах Часика – передайте маме Игоря, что сын жив и в безопасности. Она не знает.
***
О Батоне мы уже писали. Он просидел в Дзержинске всю зиму без ротации, был с товарищами в окружении, его блиндаж ВСУшники закидывали гранатами, но он вылезал и успевал еще обнулить тех, кто кидал. Легенда. Погиб, как писали, под Покровском.
***
Эта война такая… насыщенная смертью. Лимит везения когда-нибудь иссекает, и лучшие, кто не прятался за спинами товарищей, кто сам был спиной для многих, рано или поздно становятся травой, дождиком, рассветом над степью.
* БЧ 3