Он перевелся к нам в бат осенью 24-го, перешел с новым комбатом, которого знал со времен еще службы в «Каскаде», поэтому, негласно , долгое время за глаза его называли, по позывному комбата «человеком Грека», я говорила ему это и в лицо, и в глаза. мы бывало, что ссорились.
Он был медиком в 3-м батальоне, но отношения с тогдашним командиром медвзвода 3-го СБ , не складывались ни у кого, что вообще не удивляло, поэтому, соответственно, переход в наш медвзвод, боевого чвк-шника, прошедшего и выжившего в Бахмуте, в чем-то был предопределен и не мог не состояться. «Дед», — я пишу о тебе)
Кто такой «Дед»? Это житель Краматорска, городка в Донецкой области, даже сейчас находящегося не под контролем наших войск, размером, наверное, с Красноармейск /Покровск/. В 14-м году, когда всё начиналось, «Дед» пошел за нас, за идею, но я не хочу пересказывать его боевой путь, тем более, что об этом говорила уже не раз в своих ранних текстах, речь сейчас пойдет о том, как мы работали.
Зимой 23-го, Лена Шишканова, моя хорошая знакомая в Москве, передала по моей просьбе нам в Донецк, магнит для извлечения осколков. Действительно, оч-чень сильная штука, которая могла, да и сейчас может примагнитить к себе всё, что ни на есть металлическое. Он лежал практически без толку ровно до того момента, как «Дед» перешел в наш медвзвод.
Тут стоит оговорить одну важную вещь: профильного образования медика у него нет, он… «тракторист», в исконном, нормальном смысле этого слова, того трактора, который ездит в полях и собирает урожай. Этот наш тракторист в Бахмуте был медиком, и оттуда начерпал столько опыта, что… На несколько профессиональных врачей хватит. Вопрос был простой: ты или веришь в человека, как в медика, или нет, если веришь, то надо дать шанс, немного приглядывая, но дать шанс, тем более, если видно, что ему нравится лечить, видно, как он горит медициной. Если в человека не веришь, то найдется куча других задач: поедь туда, там поимей вола. Поедь сюда, привези, постой в очереди, оформи документы, тоже в целом рабочая мутотень, которую кто-то должен делать, но одно дело достать осколок, а другое, обложить матом какого-нибудь чудака в очереди. «Дед» умеет делать и первое, и второе…
У него в арсенале много словечек таких, специфических, хотя он и не сидел, но есть вот это: «братан», «просвестионал» и «воевало волнистое делает иногда».
Сколько «Дед» повытаскивал этих осколков, я не знаю, и у нас на медпункте, и на позициях. Просто, без рентгена, мы смотрели, принимали коллективное решение, и тащили. Из жоп, пяток, бедер, из всего, что беспокоило ребят. Под лидокаином, со смехом, сквозь слезы, верой и такой-то матерью. Мы обогатили друг друга, он поверил в то, что есть таблетки, которые тоже лечат, я … В то, что есть трактористы, которые лечат лучше врачей. Сброшу тут рецепт «нанотехнологии» для заживления ран по рецепту «Деда», действительно, шикарная вещь: в черной, непрозрачной бутылке смешиваешь димексид, физуху, 5-6 флакончиков антибиотика, добавляешь дексаметазон, ампул 5-6, и лидокаин в таком же количестве, взбалтываешь и потом делаешь перевязки, – помогает бомбически, особенно при длительно-незаживающих ранах с гнойным содержимым. Смело берите на заметку, дорогие коллеги.
Ну и, конечно, вспоминая нашу безумную жизнь, не могу не написать про тот случай, когда на медпункт заглянул «Урал», спросить таблетки от кашля и уколоть обезбол. Он попал под настроение «Деду» и услышал: «А ты сам себе умеешь колоть?» – «Нет», – ответил Димка, уже как-то настороженно. – «О, тогда заходи, самое время научиться» – обрадовался «Дед» такой нечаянной удачи. В итоге, «Урал» уколол сам себя в бедро, девочка-фельдшер прошелестела мне на ухо: «Аня, останови его, ахххх», – но там было без вариантов. Больше «Урал» старался не входить к нам без повода. Пишу и ржу. И вспоминаю, что он «200» еще с лета. Смешной, нелепый «Урал», доверчивый, как большой ребенок.
Эти воспоминания навеяны текстом доктора Зиверта, про осколки, музыкантов, и один из самых главных принципов медицины: «Не навреди!»…