По военным:
«У меня муж пропал в Дзержинске несколько месяцев назад. Скажите пожалуйста, есть ли живые люди в подвалах, есть ли хоть какая-то надежда, что он с ними, что он выжил…»
«…Муж ушёл на бз в конце июня и до конца августа, говорил, что связи там не будет. Но через неделю он перестал выходить на связь с командиром по рации и его, как и ещё определённую группу мальчиков, признали без вести пропавшими. Возможно ли списать это на отсутствие связи в целом? Что у них просто нет возможности даже по рации связаться?…»
Много подобных вопросов. Отвечаем здесь, так как часто аккаунты скрыты. Да, если группа остаётся без связи, она в праве прервать выполнение задачи и пробовать выходить. Если они не вышли, им дают статус БП. Но выход такой же узкий, как и вход. Они могут до сих пор оставаться с гражданским в подвалах. Таких случаев много. Особенно если ранены.
Ежедневно в бот приходят сообщения с просьбами о помощи. Люди ищут отцов, зятей, доченек. Мамочек. Ходят к священникам, гадалкам, провидцам. Те говорят – размыто и туманно: подвал, силуэты людей и ваш там, раненый. Им верят, – когда любишь и ждёшь, поверишь любому. Кто-то чётко знает, что родных нет. Просит за тела.
«…После того, как погибла моя мама, не смогла её похоронить, дроны, замотала тело в тепличный полиэтилен и оставила в летней кухне, там где мы были, сверху наклеила лист-подписала, чтоб она не была безымянная. На стене сгоревшего дома крупно написала синей краской улица и номер дома. Найдите…»
«…я добиралась до Микрорайона одна. Меня вывезли на спортивном мотоцикле. Прошу Вашей помощи, остались документы в подвале, они находились в небольшом чёрном рюкзаке в маленькой комнате за кроватью. В этом же подвале на первом этаже в трёхкомнатной квартире остались лежать в прихожей мой муж и свекровь, в детской комнате Лариса и русский военный… Если будете там…»
***
Сотни сообщений, сотни просьб. В поисках живых, в поисках мёртвых. Как посредники между мирами. Кого-то убил украинский снайпер и он лежит с зимы на перекрестке, где-то в доме мертвыми вся семья. Надо похоронить, надо опознать, чтобы родные могли сделать документы на пенсии, выплаты, надо что-то забрать из разрушенной пятиэтажки с черными следами огня на голых бетонных стенах. Она женщина просит, если вдруг случайно будем в её районе, забрать иконку. Не нужна ей другая, – именно эта. Её эвакуировали с улицы, она не успела, икона лежит под матрасом. Ей страшно без неё. Год она не расставались с ней, с маленькой иконкой Матери Божьей, год она доверяла ей все свои страхи, любовь к мужу, что остался лежать возле дома, год она умоляла Её, плакала, прижимала к себе, и иногда ей казалось, что иконка оживает, глаза Матери Божьей меняют выражение, наполняется светом, обещают спасение. И теперь в тылу, в городе, где полно света и людей, ей страшно, словно она осталась без защиты. Она не может без неё спать…
Если мы выполним хотя бы пять процентов просьб, возложенных надежд сотен людей, значит, все было не зря.
* БЧ 3