Часов Яр. Мирные на Южном есть. Не знаем сколько, но точно есть.
***
Что-то вроде отчета за месяц.
Найдено живых 3 человека. Кто-то в плену, кто-то СОЧ (с родственниками на связи). Есть ещё следы. Могли бы помочь одному парню – СОЧ, (там обстоятельства – личная неприязнь с командиром, несколько ранений, награды), но он так и не вышел с нами на связь, побоялся. В результате, задержан и отправлен обратно. 200-и – найдены координаты около десяти человек. Капля в океане. Маленькая капля. Сейчас в основном работали на Покровском направления, в ущерб остальным. Но это было необходимо. Наладить каналы обратной связи. Проделана огромная работа, теперь будем ждать результат. Многое сделано за кадром, пусть пока за кадром и остается. Эвакуация – она есть, каждый день, благодаря добрым людям, получаем координаты, где эвакуация проходит по Дзержинску. То пару тел в день, то сразу десяток. Вернулось домой за этот месяц около 30 сыновей и мужей, некоторые с нашей помощью, (указали места). С многими родными всё равно продолжаем общение, просят узнать у мирных, как их любимый жил, как воевал и погиб. Так же, благодаря не равнодушным людям, оказана помощь в закупке нескольких квадрациклов, мотоциклов, двух машин для эвакуации раненых и 200 в некоторые подразделения. Закуплено ещё много чего необходимого. Кому положено, тот знает. Но не сделанного всё равно больше. Традиционная помощь госпиталям, ПВРам – общая и адресная. Самая нагрузка сейчас на ПВРы Покровского направления, выводят много людей. Помогаем. Раньше мы выставляли списки, теперь нет – есть горячая линия МЧС. Посмотрим, что принесёт январь.
То есть – для единиц за этот месяц решилось всё, а для тысяч – НИЧЕГО. Как тут оценивать результат, мы не знаем. Иногда кажется, всё получается, иногда – полное бессилие.
В январе надеемся поставить точку с Часов Яром, освободятся ресурсы на Константиновку. Появилась возможность работать в Купянске – там сейчас тяжелее всего, три батальона стоят насмерть.
Ещё, тут такое дело… Вчера волей судьбы встречались с одной женщиной. Муж, мобилизованный отец двоих детей, пропал в посадке у Очеретино год назад. Всю его группу уже привезли по домам, а его всё не могут найти. Возможно, разорвало на фрагменты. Подавать на 200 она не хочет, ей не нужны эти выплаты, ей нужно место, могила, крест, куда она бы могла привезти детей к папе. Успокоение ей нужно. Она хочет попасть в эту проклятую посадку и мы её понимаем. Скорее всего, ничего она там не найдёт, но может найти душа. Контакт. Понимание, что она сделала в поисках своего любимого всё, что могла. Год писала во все инстанции, год искала по всем моргам, по госпиталям, и, под конец, приехала на место, где он погиб.
Очеретино, для кого-то тыл, для кого-то «ноль», но это красная зона. Летают дроны, работает РСЗО, горят машины на дороге. И подумалось – как средство от бессилия – мы ведь можем привезти её в эту посадку. Походить там с ней, чтобы не подорвалась, среди голых ломанных деревьев, среди прелой листвы под инеем. Поселить её на ночь у мирных, пусть поговорит, может они что-то вспомнят. Пусть она найдёт покой. Одна из тысяч.
Но разве этого мало?
* БЧ 3