Золотая осень… В посадках желтая листва, днём в степи жарко, тепло, по ночам холодно. Высохшая трава, утренний туман в низинах. Поля перепаханы воронками. В посадках постоянно что-то горит. Край земли. Место для Безумного Макса из фильма – одинокого мотоциклиста, которого хотят все убить. Только на самом деле у него совсем иной образ.
Покровское направление, Родинское… Есть пункт А – «Ноль». Где собранны тонны груза под маскировочными сетями. Коробки РЭБа, дроны, боеприпасы, энергетик, тушёнка, вода, – все, что так необходимо в пункте Б: нескольких пунктах Б – позициях на переднем крае. И логистика это то, что противник старается уничтожить в первую очередь.
В Бахмуте их называют «топтунами». Здесь – «такелажная команда». Люди, по двое, след в след, каждый день 25ть километров несут на себе пешком груз. Под постоянными ударами артилерии, дронами, и минами под ногами, заброшенными ночью «маткой». Как правило «топтуны» – седые волосы под каской, по несколько раз раненые, полностью выгоревшие, бесконечно уставшие люди.
Он пришёл в подразделение всего полтора месяца назад. До этого в армии не служил. 22 года, тихий, скромный, молчаливый… Посмотрели в личном деле – сирота, в том мире остались хорошая работа, невеста, квартира. Тут никто не спрашивает – почему пришёл добровольцем. Почему оставил за спиной спокойную мирную жизнь? Знают – человек просто не смог иначе. Другие могут – он нет. Сам попросился в «такелажную» команду, причём на мотоцикл. На байке тут стараются не ездить, пешком тяжело, но более безопасно, пыль из-под колёс далеко видна. Но он попросился.
Он начал раскрываться через два дня. Один из такелажной группы, которая пешком, наступил на мину. Его товарищ бросил раненого и убежал. Даже не зажгутовал, оставил вытекать в посадке с оторванной ногой. Димон ехал следом, оставил рюкзаки, посадил раненого на мотоцикл, привязал его к себе и по прямой, по открытке, под дронами вывез к точке эвакуации. Потом, ни слова не говоря, весь в чужой крови, поехал обратно и доставил груз пацанам на позиции. С тех пор это стало его призванием. Чуть ли не каждый день он вывозил тяжело раненых или мертвых, которых находил на дороге. Со своего подразделения, смежников, – ему было все равно. Он не мог дать газ и проехать мимо, хотя многие именно так и делают. Страшно, хочется пожить. Один раз дрон ударил рядом, вырвал у мотоцикла колесо, он взял рюкзаки с грузом, занёс их на позиции, вернулся, нашёл рядом другой валяющийся мотоцикл, снял с него колесо и вернулся на байке на «ноль». Через пару недель ему дали напарника в мотогруппу, и в первый же выезд такая же история – напарник сильно обожжен, осколочные ранения, его впереди себя, на бак, он свисает на руках, сзади гонятся, заходят на атаку две FPV, а он несётся по открытому пространству на точку эвакуации. Он надоел ВСУшникам страшно – одинокий мотоциклист, игнорирующий все законы войны. На него делали засады, расставляли по дороге «ждунов» – дронов в режиме ожидания, взлетающих на движение. Сразу две FPV попали прямо в мотоцикл, он успел перекинуть ногу, от взрыва улетел в кусты, мотоцикл на фрагменты – он с сильной контузией и ни одной царапины. «Везунчик», – говорили в подразделении. Может и так. Но хочется верить в другое. Что парня защищают с неба те мертые, которых он не бросил гнить на дороге. Просят за него Бога. А так же молитвы тех матерей, жен и детей, чьих любимых, он спас на своём байке. Одно скажем, 22-х летний парень поднял моральный дух целого подразделения. Командирам есть, кого ставить в пример, да и сами бойцы, выгоревшие душой за годы потерь, цинизма и обмана вновь обрели неизвестно какое по счету дыхание. Простая истина войны – спасешь других, и тебя спасут. Его отправили на отдых, в тыл, а он сказал: «Можно мне назад? Я там нужнее». – Его, скорее всего, убьют, окровавленный Ангел на плече когда-нибудь станет не в силах сдержать осколки. Все это понимают, и он понимает, но здесь, под небом Донбасса, иные мерки, иные смыслы жизни.
Всем надо чудо. И нам надо. И тем, кого ищем. Даже мертвым, что лежат неупокоенными в полях.
***
Сегодня вывели женщину.
Кузьмина Татьяна Сергеевна 08.04.87г. р.
В Дзержинске обитала в районе Ивановской улицы. Это уже не Щербиновка. Хотя близко. Первая за последнее время. Ждём еще. По Часов Яру напишем позже.
***
День Рождества Пресвятой Богородицы!
Ищем тела бойцов, давно пропавших со связи. Сколько их было, и сколько ещё будет. И, как правило, они не сделали ничего героического, не настреляли тысячи врагов, их просто выгрузили в посадке, послали группой вперёд, где их за 10 минут размотал какой-нибудь танк и дроны. Но они пошли. И в этом их подвиг. Во всей величине этого слова.
***
Как всегда, что-то сделано, но не сделано ещё больше. Тысяча имён….
Много ездили – со своей группой, с разведкой, со штурмами. Штурмы – красавцы. Надо было найти человека на Константиновском направлении, вечером приходит голосовое от разведки: «По нашим данным, там немцы. Вас убьют». – Тут надо сказать, что фронт весь в «серых дырах» – вроде наша посадка, только там никого нет. Или ушли, бросив позицию, или оставаясь всего вдвоём, вкалывая себе трофейный мелдронат для сил, стояли до конца, и последними их словами были: «По нам работает Баба-Яга – артилерия – танк». – А потом тишина в рации. И заменить их некем. Реальность немного отличается от карт с красными стрелочками, что в штабах. Смотрю на штурмов – говорю, «Там наверное немцы. Поедем?» А они – по гражданке, в трико, в майках, лишь броники и автоматы; дерзкие, без «Булатов», без РЭБа, вообще без ничего, на двух битых драных прострелянных ‘Жигулях» без номеров. Это «кашники» Шторм V, – там, где они работают, военной полиции нет. Там вообще никого нет, кроме врагов, которых им надо успеть убить раньше, чем они тебя. Говорю – «Там немцы», а они – «Это у тебя выбор, у нас выбора нет, точка на карте поставлена, – едем». И мы поехали. В результате – противника там не оказалось, но и того, кого искали тоже не нашли – один трупный запах. Хорошо со штурмами работать. Не ноют вообще.
По Часов Яру. Туда есть два пути. Один через Богдановку на микрорайон Новый. В предрассветной серости, где-то в трех километрах надо оставлять машину, и машина тут же на полной скорости уходит назад, в точку ожидания. Дальше пешком. За канал они запустят, но вот обратно постараются не выпустить, если заметят. Второй путь – через Бахмут и Красное. В любом случае передвижение только по серости: дронов, как пчёл возле улья. Залетают толпой и рыщут. Плюс арта. Выводить людей пока нет возможности. Тем более плохо ходящих и пожилых. Очень большой риск. Не уйдём с ними до солнца. Но работаем – шаг за шагом составляем маршруты отхода. Просим военных, чтобы пока хоть передали лекарства и узнавали имена. Дорогие наши, делаем все возможное. Адреса передаем местным подразделениям. Может, проверят, а может, соврут и скажут – «были там, – никого нет». Все равно надо перепроверять. Конкретика – адресно, о ком узнаем – напишем в личку ищущего.
По Дзержинску уже писали. Лекарства дроном на Щербиновку должны были закинуть, остальное разбросают по адресам в конце недели. Так обещали. Посмотрим. Ждём. По первому свистку…
Главные события сейчас происходят на Покровском направлении, они настолько главные, что последствия даже сложно оценить. Части 51 армии – той самой армии, которая в основном давала результат, находятся в оперативном окружении и бьются насмерть, чтобы кольцо не замкнулось окончательно. Это в районе Никаноровки, Паньковки. ВСУ бросают туда все козыря, что у них есть, лучшие подразделения, идёт тяжелейшая рубка, монетка на ребре. Со стороны противника штурмы нон-стоп, бои за каждый метр земли, горит земля. Пацаны стоят насмерть, и пока не дают замкнуть кольцо. Дай Бог сил…
О чем говорят мужчины? О том, что не хватает людей. Те, что приходят на контракт, лишь восполняют потери. Не ломятся люди толпой в военкомат за деньгами, и заодно постоять за Русь-Матушку. Отчасти из-за кабальных условий, плюс работа неведомых охранителей или врагов под маской патриотов, чтобы спала, не вставала страна огромная. Они боролись с гуманитаркой всеми способами, и добились своего, гуманитарка источилась в разы, они постоянно утверждают, что мы побеждаем, что противник слаб и туп, и вот-вот закончится. А зачем тогда помогать, если и так побеждаем? А зачем мне туда идти, если там и без меня справляются? Красиво они это делают. Источают, сушат, выхолащивают. Ходит ложь по кругу. А там сейчас – «Стойкий оловянный солдатик» Андерсона. Читали?