Вторник, 16 июля, 2024

Дедушкины уроки

В июле поспела голубика, и дедушка с шестилетним Андреем отправились за ягодой. Шли, разговаривая о разных делах. На полпути мальчик остановился и удивлённо сказал...

По ком ты плачешь,...

«ВСУ продолжают подготовку к рывку в районе Харькова и Херсона-Запорожья. На этих направлениях усилился боевой потенциал противника. Постоянные попытки расширить сектор для контрнаступления...

И был вечер, и...

Украинские власти вынуждены признавать успехи ВС РФ не только на Кураховском, Покровском, Краматорском и Купянском направлениях, но и на севере Харьковской области...

Сердце храброго мужчины

Здравствуй, дорогая бабушка! Шлю тебе привет из Воронежа. Помнишь, когда ты к нам приезжала и мы гуляли по Воронежу, ты спросила: «Кто такой Андрей Санников? Почему в его честь назвали улицу?»...

Добро и зло под небом Святой Земли

К истории вопроса

Господи, какой же неразрешимый, запутанный, кровавый клубок противоречий завязался на Библейс­кой, Евангельской Святой Земле после появления идеи воссоздания государства Израиль, претворения этой идеи в жизнь и ее современного развития. Здесь перестали действовать не только Божественные откро­вения и пророчества, но и законы логики, истории, со­циологии, философии, всей жизни человечества. Уже первый тезис израильтян о том, что это их земля с биб­лейских времен вызывает, по меньшей мере, недоуме­ние. Сколько с тех самых библейских времен было наро­дов и какие они занимали территории знает сейчас да­леко не каждый образованный человек. Многие исчезли с лица земли, другие покинули родные места навсегда, освоили новые земли, даже рассеялись как евреи, но ни до появления сионистской идеи ни после, вплоть до наших дней, ни у одного народа нет и в мыслях искать землю обетованную. Страшно представить, во что пре­вратился бы современный мир, и куда покатилось бы че­ловечество, если бы его охватили эти безумные идеи.

Вернемся к Палестине. Арабы тоже взрастали и се­лились на этой земле тысячи лет. Те же, кто пришел во вре­мена расцвета арабской цивилизации, не изгоняли евре­ев, не захватывали их земли, жилища. К тому времени пос­ледние уже рассеялись по свету. Так почему же современ­ный мир отдал предпочтение одному народу? Почему не где-нибудь в Европе, Азии или Америке, уж кто, как не индейцы являются там истинными аборигенами, а здесь на земле, давшей человечеству Господа нашего Иисуса Христа, вспомнили о древней цивилизации?

Нет, цивилизованный мир, конечно, не забыл о палестинцах. Они на равных с евреями должны были поделить территорию и счастливо, добрососедски за­жить на земле предков. Для этого даже были приняты соответствующие резолюции, требующие обязательно­го и немедленного исполнения. Принимаются они и доныне, но евреи живут в динамичном, развивающимся государстве, а палестинцы как не успели этого сде­лать пятьдесят с лишним лет назад, так и по сию пору только мечтают об этом. Более того, от тех земель, что выделило им прогрессивное человечество, остались «рожки да ножки», да и те многократно стирались с лица земли сначала пехотно-кавалерийскими, а потом и тан­ково-авиационными налетами «братьев» по семитской крови. Нет смысла приводить общеизвестные факты, анализировать многажды проанализированную с раз­ных точек зрения историю палестино-израильского кон­фликта, но некоторые моменты все-таки нельзя не на­помнить, именно сейчас. Когда практически всему миру кажется очевидным — плохие арабы взрывают ни в чем не повинных евреев. Да. Это факт — врывают и чаще всего обычных обывателей. Но взрывают смерт­ники-самоубийцы, совсем молодые юноши и девушки. Что-то ничего подобного не было ни в бывшей Югосла­вии, ни в Чечне, Каспийске, Пятигорске, Москве и дру­гих городах России, где отпечатался кровавый след тер­роризма. Я не случайно вспомнил о России, ибо многие люди в Израиле, на Западе, да и у нас в стране ищут аналогий в событиях на юге России и Святой Земле. Но общее здесь одно — террор. Все же остальные факторы — политические, экономические, военные и морально-нрав­ственные, рознятся и очень существенно.

Но это уже тема отдельного разговора. А сейчас хочется подумать о том. Что же породило эти сотни и тысячи смертников, откуда это последняя, отчаянная попытка таким чудовищным способом сказать миру о себе. Согласитесь, ведь это не демонстрация силы, е военно-диверсионная операция, не прямое вооруженное противостояние, а скорее предъявление отчаянной, последней степени сопротивления на несправедливость и геноцид собственного народа. Ведь кто бы и что не говорил, но в душе и сердце каждого израильтя­нина главенствует одна идея — это наша земля и на ней нет места арабам. Может быть, не все и не всегда выс­казывают ее открыто, но, повторяю, — в душе и сердце совершенно точно. А проводили и проводят эту идею в жизнь евреи настойчиво, целеустремленно и умело.

Закрепив в умах идею земли обетованной. Они любой международный конфликт, кризис, не говоря уж о войнах, тем более мировых, преломляли в практичес­кую плоскость своей главной идеи.

Вспомним, сколько сил было потрачено в 1-ю ми­ровую войну, чтобы превратить операции по освобож­дению Палестины от турок в основной театр военных действий. Зима 1917-1918 годов. Революция в России. Брестский мир. Немцы перебрасывают основные силы с Восточного фронта на Запад. Несмотря на прибытие американского экспедиционного корпуса, в войсках Антанты не хватает людей, вооружения. 6 января 1918 года английский генерал Дуглас Хейг докладывал, что его войскам во Франции не хватает 114 тыс. солдат. Даже такой ярый сторонник Палестинской кампании, как генерал Смайс обращается к премьеру Ллойд-Джор­джу: «Я совершенно убежден, что в настоящее время наше военное положение никак не допустит наступа­тельных операций для захвата Иерусалима и занятия Палестины». Но Ллойд-Джордж оставался непреклон­ным, заявив: «… войска, необходимые для крупной кам­пании в Палестине, могут быть сняты с Западного фронта зимой 1917-1918 г.г. и выполнить свою задачу в Палестине во время, чтобы вернуться во Францию для начала активных действий весной». 7 марта началось решительное наступление на Палестину, а 21 марта нем­цы ударили по всему фронту во Франции. Союзники несли тяжелейшие потери. К 6 июня немцы захватили 175 тыс. пленных и 2 тыс. орудий. Сотни тысяч солдат и офицеров были убиты и ранены. А в Палестине вплоть до ноября 1918 года, т.е. до начала революции и развала германской армии, фактически бездействовало 1 млн.193 тыс. солдат и офицеров. Невероятно, но факт. И все это для того, чтобы отбить-таки землю обетованную у турок, что к концу войны и было сделано. Так завязался первый узелок будущего арабо-еврейского конфликта.

Вторым важным узелком было установление британского протектората над Палестиной, создание так называемой системы управления завоеванными территориями по праву «мандата», полученного от печально известной Лиги наций. Что эта система «мандатов» делалась под Палестину сейчас не вызывает сомнения, ибо остальные «мандаты», выделенные по итогами 1-й мировой войны скоро сами канули в вечность. Подмандатные территории либо были переданы коренному населению, либо отошли во владение завоевателей. И только в Палестине остался «протекторат» (от английского слова «защищать» — С.К.). Весь парадокс заключался в том, что англичане защищали не коренное население, включая коренных евреев Палестины, а пришельцев, густо хлынувших на уже обжитую территорию со всего света. Вот тогда палестинцы впервые столкнулись с несправедливостью, агрессией сначала на бытовом уровне, а скоро и на политическом. Вот они корешки будущей Интифады. Официальная пропаганда вплоть до 2-й мировой войны поддерживала тезис будто бы в Палестине создается «еврейский национальный очаг», некая иудейская Мекка с университетом, библиотекой, первыми кибуцами. На самом деле шло агрессивное освоение земли обетованной под прикрытием английских штыков. Общеизвестны цифры — в 16 веке в Палестине насчитывалось 5 тыс. евреев, в середине I9 века — 12 тыс., в конце — более 20 тыс., а с 1918 по 1948 годы туда прибыло 452 тыс. человек.

Это не могло не вызвать протеста коренного на­селения, в том числе евреев-аборигенов. Тем более, при­бывшие отнюдь не отличались миролюбием. Уже в 1920 году начали формироваться первые еврейские полуле­гальные вооруженные силы «Хагана, а еще через де­сять лет появились такие одиозные организации, «Иргун» и «Группа Штерна». Бытовые, религиозно-этничес­кие, экономические разногласия неизбежно перерас­тали в вооруженные конфликты между палестинцами и англичанами, прикрывающими новых колонизаторов. Всему миру общеизвестны палестинские восстания 1920,1929.1933, и 1936-39 годов. Уже тогда лилась кровь арабов и евреев, уже тогда прорастали зерна ненавис­ти. Достаточно сказать, что только в 1938 году — год еврейских погромов в Германии, год попыток перво­го раздела Палестины на Святой Земле — в ходе беспо­рядков было убито более 1500 арабов и несколько де­сятков евреев. Подумайте, сколько же недоверия, зло­бы накопилось у противоборствующих сторон даже за те первые годы противостояния.

Вторая мировая война и ее итоги завязали третий, главный узел этих противоречий. Война волей- неволей вооружила евреев, получивших после Нюрнбер­га ореол мучеников, и позволила, наконец, создать соб­ственное государство. К1945 году десятилетия арабс­ких восстаний показали, что сионисты не успокоятся до тех пор, пока арабы не будут изгнаны с родной зем­ли силой оружия. Причем в эти первые послевоенные годы, особенно после Всемирного сионистского конг­ресса 1945 года в Женеве, «узаконившего» террор и насилие в Палестине, стало доставаться и англичанам. Сотни британских солдат были перебиты в засадах, на стоянках, взорваны только за то, что Британия и все прогрессивное человечество взяли курс на раздел Па­лестины между арабами и евреями. Вспомни, дорогой читатель шведского романтика графа Бернадота. Он стал одной из первых жертв сионизма. И вот ведь странное дела, весь мир уже сколько лет рассуждает о трагической судьбе шведа Валленберга, а вот Бернадот никого не интересует.

В общем, запахло жареным в стане миротворцев, а этого прогрессивное человечество уж никак допус­тить не могло. 29 ноября 1947 года Генеральная Ассам­блея ООН рекомендовала, чтобы по истечении срока 15 мая 1947 года британского «мандата» над Палести­ной, уже к 1 августа 1948 года были созданы «независи­мые арабское и еврейское государства с ОСОБЫМ МЕЖДУНАРОДНЫМ РЕЖИМОМ ДЛЯ ГОРОДА ИЕРУ­САЛИМА». 31 голос «за» против — 13-ти. Казалось бы, сбывается мечта миротворцев. Но, к сожалению, она до сего времени осталась только мечтой.

Сейчас всем ясно, что евреи уже тогда и не дума­ли выполнять резолюцию ООН, а использовали остав­шееся время по назначению. 9 апреля 1948 года акти­висты сионистской террористической организации полностью уничтожили арабскую деревню. Эта резня давала арабам знак, что их ожидает, если они останут­ся в Палестине. Мир благодушно прибывал в неведе­нии. Лишь в нью-йоркском журнале «Тайм» появилась краткая заметка: «Еврейские террористы из организа­ции «Банда Звезды» и «Иргун Цвай Леуми» ворвались в деревню Дейр Ясин, перебив все население. 250 араб­ских трупов, главным образом женщин и детей, были затем обнаружены, брошенными в колодцы…»

Арабы все поняли. Еврейский писатель Артур Кестлер, бывший в те дни в Палестине, пишет, что после Дейр Ясина арабское гражданское население поголов­но бежало из Хайфы, Тиверии, Яффы, всех остальных городов, а затем и из всей страны, так что «к 14 мая бежали все, осталось лишь несколько тысяч». Семь арабских государств до наших дней дают прибежище пале­стински беженцам 1948 года. А насколько их прибави­лось за последующие пятьдесят с лишним лет. 14 мая арабы бежали и в тот же день сионисты в Тель-Авиве провозгласили о создании государства Израиль. Вашин­гтон признал новое государство через несколько часов после его провозглашения. Удивительная оперативность! Вот и ответ на вопрос о том, почему же «бестолковые» арабы не объявили о создании своего государства. Про­сто некому его было создавать. Вот он третий и основ­ной узелок, который не могут развязать до нынешнего дня  политики и все прогрессивное человечество.

Дальше все покатилось по легко предсказуемому сценарию. Первая арабо-израильская война 1948-1949 го­дов позволила Израилю захватить часть территории от­веденной для Палестины, почти 7 тыс. кв. км., «узаконить» миллионы палестинских беженцев, начать, продолжающе­еся и доныне строительство еврейских поселений на араб­ских землях, поддерживать огонь незатухающей войны до последнего араба. Дальнейшие военные действия против Египта, Сирии, Ливана, Иордании и, конечно, па­лестинского сопротивления только подтверждают этот тезис, призраки деревни Дейр Ясина постоянно напоми­нают о себе резней в Сабре и Шатилле, в Эль Кунейтре и в Бейруте, Наблусе, Дженине, Рамаллахе…

Временно костер затухал, угольки покрывались пеплом, но никогда не гас, готовый разгореться с но­вой силой в любой момент и по любому поводу. Кстати, арабские экстремистские организации в основном воз­никли именно тогда, намного запоздав, против своих противников. Вопрос любой ребячьей потасовки, кто первый начал, очень здесь уместен. В какой бы войне, с какой бы арабской страной не участвовал Израиль, вопрос о Палестине, создании арабского государства на территории Святой Земли стоял обязательно. Стоит он и сейчас, может быть, с еще большей остротой, чем в прошлом веке. А сколько за время этих войн было принято резолюций ООН, рекомендаций и указаний международных форумов и организаций, предписывающих Израилю вернуть захваченные территории, требующих согласиться с созданием палестинского государства?

Нет даже смысла о них напоминать, ибо свобод­ное демократическое государство Израиль просто их ИГНОРИРУЕТ.

С такими невеселыми раздумьями, через четыре часа полета мы приземлились в аэропорту Бен-Гурион и, несмотря на столь же длительный и тщательный дос­мотр, как-то сразу успокоились. Улетучились мысли о всевозможных мирских делах, тем более, конфликтах. Перед нами была Святая Земля, и принявшая нас в свои ласковые руки насельница Горненского женского мо­настыря матушка Ника сразу перестроила наши мяту­щиеся души на духовный лад. Вообще, сопровождав­шие нас на всем паломническом пути монахини Горненского монастыря матушки Ника, Иустиния и осо­бенно матушка Спиридония заслуживают особого раз­говора. Молодые, образованные, знающие несколько языков, красивые душой, настоящие слуги Господни, жены-мироносицы, они одним своим присут­ствием создавали атмосферу любви, благодати, молит­венного служения и трепетного счастья. Именно тре­петного, потому что каждое слово матушки Спиридонии, каждое приближение, прикосновение к главным святыням христианства не может не вызвать душевно­го волнения и трепета у русского православного чело­века. Как в тумане с молитвой и духовными песнопе­ниями добрались мы до Иерусалима и на какое-то вре­мя мирские заботы полностью отошли на второй план. Поклонение святыням, молитвенное стояние, исповедь. Причастие в Чистый четверг в Храме Гроба Господня, крестный ход по дороге скорби и страданий Спасите­ля, ожидание Благодатного Огня и главные литургии Божественной Пасхальной ночи, Галлилея, Назарет, гора Фавор и Тивериадское озеро, земля, по которой ступала нога Спасителя, переполнили душу и сердце печалью и радостью, слезами и пламенным восторгом. И только мучительно терзала одна мысль: «Господи! Не достоин я милости Твоей…»

И все же… Все же действительность напоминала о себе постоянно, как бы мы от нее не прятались. Уже на первой аудиенции, которой удостоил нас наместник рус­ской православной церкви при иерусалимском патриар­хе архимандрит отец Елисей, наш давний знакомый еще по путешествию в Сирию, мы некоторым образом спусти­лись с небес на землю. «Не удивляйтесь, — сказал нам отец Елисей, — когда встретите на Святой Земле несправедли­вость, когда червь сомнения и раздражения коснется вашей души и сердца, когда факты насилия, злобы людс­кой предстанут перед вами. Такая это земля. Помимо вы­сочайшей благодати она несет в себе и дух горечи, стра­даний, боли». Для меня это стало откровением. Но мно­гое и объяснило. Добро и зло, борьба Бога и дьявола сгу­стились, сконцентрировались в этой небольшой точке земного шара, как основа мироздания, как напоминание, что чудеса могут нести в себе и положительный и отри­цательный заряд Многое стало понятным…

Как можно забыть то мучительное изгнание беса из души одной из наших паломниц. Прекрасная, глубо­ко православная семья — отец, мать, юноша сын, — и та­кое несчастье с матерью. Надо было видеть, как забот­ливо относились к ней муж с сыном во время душераз­дирающих припадков, которые и на нас-то действова­ли ошеломительно. И каким счастьем сияли их лица во время просветления материнского духа. Дай Бог ей окончательного исцеления.

Как можно забыть о чудовищных фактах ритуальных убийств наших православных священников монахинь в сердце Святой Земли уже в наше современное, «просвещенное» общечеловеческими ценностями время. Это и насельницы Горненского монастыря мать и дочь Маргарита и Вероника, зверски убитые в 1983 году. Выколотые глаза, вырезанные кресты, что это, как не ритуальное убийство. На их могилах среди буйства цветов и зелени произнесли мы скорбную молитву. Это и зверски убитая монахиня греческого монастыря, и нападение всего три года назад на женскую православ­ную обитель Св. Марины Магдалины в Магдале. Во всех случаях даже находились виновные, но все они благо­получно признавались невменяемыми и уходили от наказания. К счастью, только земного. А потрясающая воображение история нападения вполне вменяемых израильских солдат на греческую семинарию и зверс­кое убийство настоятеля храма прямо в его пределе. Г олова мученика была разрублена на четыре части, но Божьим чудом кости черепа срослись! И что примеча­тельно, одного из убийц наказание настигло уже на земле, немедленно. Пуля после его выстрела в икону Богоматери срикошетила и убила его наповал… След от пули до сих пор сохранился на Святом Лике. Еще одна в этой связи поразительная вещь. Нападениям подвергались и подвергаются только православные монастыри, храмы, служители Господа!

А как объяснить наличие такого числа вооружен­ных людей на улицах, дорогах, в любом месте израильс­кого города, района и, конечно. В Иерусалиме. Да, тер­роризм, да, гибель мирных людей. Но разве мелькающие постоянно перед глазами юноши и девушки с заряжен­ными автоматами хоть сколько-нибудь помогли остано­вить террор? А ведь оружие волей-неволей развращает человека психологически, настраивает на вседозволенность, агрессивность, вызовет такую же ответную реак­цию у окружающих. И если уж вернуться к аналогиям — нигде, ни раньше в Афганистане, ни сейчас в Чечне не встречал я столько вооруженных людей на базарах, в ав­тобусах, магазинах и просто в толпе народа.

О том, что оружие развращает этих юношей и девушек, говорит хотя бы их поведение в Храме Г роба Господня во время ожидания Благодатного Огня. Сла­ва Богу, что там они «наводили порядок» вооруженные только дубинками. Храм наполнен тысячами паломни­ков, идут молитвенные служения греческой, армянской, коптской, католической церквей. Верующие люди, а именно они заполнили храм, безусловно, знают, как себя вести в таких случаях. Достаточно любому священни­ку или просто монаху попросить освободить проход или определенное место и это бы исполнилось незамедли­тельно, (сам был свидетелем подобных сцен, — С.К.) Но нет. Властям надо было показать, кто здесь хозяин. Убежден, что ни о какой поимке палестинских терро­ристов не могло быть и речи, ибо самый последний тер­рорист понимает, что православному человеку умереть рядом с Гробом Господним — высшее счастье. Терро­ризм — это не только смерть, но и эпатаж, громогласная заявка о себе и устрашение. А какое уж тут устраше­ние? Нет, власти показывали свою силу. И, развращен­ные оружием, безответностью паломников, молодые ребята с горящим взором и видимым удовольствием гоняли из угла в угол тысячи усталых, зачастую боль­ных, с детьми большей частью немолодых людей. Хотя, повторяю, объективной необходимости в этом не было. Народ, за редким исключением, не роптал. Как можно роптать во дни и часы страданий Спасителя на столь незначительные неудобства. Как можно! И противная сторона это прекрасно понимала. Терпели и мы. Вот когда пригодились наставления отца Елисея. Вот ког­да в очередной раз напомнили о себе парадоксы Святой Земли. И, к сожалению, напоминали о себе до самого возвращения в Москву.

От юношей и девушек с автоматами мы не могли оторваться и на земле Боготворимых дел Спасителя в Галлилее. Уже по пути туда вдоль Священного Иорда­на колючая проволока границы и, появляющиеся нео­жиданно как грибы, блокпосты с контролем под внима­тельными стволами пулеметов и автоматов, никак не давали настроиться на молитвенный лад. Как военный человек, я понимаю — граница, есть граница, понимаю и строгость обстановки, но сердце противится такой объективности. Именно сердце не принимает окружен­ные колючей проволокой с пулеметными вышками, тран­шеями полного профиля кибуцы и просто еврейские поселения. Как же можно так жить под постоянным страхом, вокруг окружающей ненависти. Это же хуже тюрьмы. Неужели живущие там люди не понимают, что это не жизнь в полном смысле этого слова. Как можно верить в будущее, строить долгосрочную перспекти­ву, рожать и воспитывать детей в подобной атмосфе­ре? Я этой уверенности в будущее не вижу. Да, ду­маю, не совсем в нем уверены и сами израильтяне, не­смотря на апломб и самоуверенность их молодой по­росли. Кстати, еще один удивительный факт. Возвра­щались мы в Иерусалим с Тивериадского озера уже в темноте, опять же вдоль границы. И каким резким кон­трастом выступала сияющая огнями арабская Иорда­ния против настороженной, слабо освещенной изра­ильской стороной. Одна граница — две стороны.

Слава Богу, за все время паломничества мы ни разу не столкнулись с проявлением терроризма. Неболь­шую атаку слезоточивым газом хлорпикрин на Елионской горе можно списать на мелкое хулиганство. Тем более, произошло это на улице за стенами монастыря Вознесения, в котором мы находились. Да, скорее все­го хлорпикрин и предназначался не нам. О терракте 8 мая мы не слышали. В Иерусалиме праздники Дня Победы прошли спокойно, на наших глазах, при значи­тельном стечении народа, с художественной самодея­тельностью и прославлением ветеранов. Если бы не надетые на них синие пилотки израильской армии, весьма спорные выкрикиваемые лозунги о еврействе, как главной силе, победившей фашизм, да несколько своеобразном репертуаре концерта, можно было бы по­думать, что в Москве в парке Горького. Настолько мно­го проходило мимо людей в советской военной форме, с советским орденами. Здание русской православной миссии и Храм Святой Троицы находятся в еврейском квартале, и мы невольно стали свидетелями этих тор­жеств. Юноши и девушки с автоматами присутствова­ли обязательно. И опять я задавал себе вопрос зачем. Терракты продолжаются и сейчас, когда я пишу эти строки. Опять смертники-самоубийцы, опять жертвы, и опять мысли о том, что же творится в Палестине, что такого удалось тебе заметить за время паломничества, чтобы хоть как-то объяснить происходящее. Кстати, у нас 9 мая в Каспийске в самый торжественный, святой для верующих и атеистов день громыхнуло посреди мирной демонстрации. Десятки убитых, в том числе детей, сотни раненых и никаких смертников. Согласи­тесь, все-таки, как любят говорить сами евреи, здесь две большие разницы. На мой взгляд — очень большие.

Понимаю, как трудно убедить многих израильтян, да и многих наших соотечественников в доброй воле палестинцев. Но нельзя закрывать глаза на очевидные факты, на ту долголетнюю несправедливость, вызрев­шую прорвавшимся нарывом, на многолетнюю малопер­спективную борьбу за то, что признал весь мир. Нельзя забывать и те жертвы, которые принес палестинский народ в этой борьбе.

Последняя Интифада, самая, пожалуй, свирепая из-за массового участия в ней смертников-самоубийц, начиналась с, казалось бы, незначительного факта по­сещения Ариэлем Шароном мусульманской святыни. Миллионы людей, особенно на Западе, погрязшие в безбожии и духовной пустоте, никак не могут понять величайшего кощунства и святотатства этого поступ­ка. Ведь это равносильно тому, что враг, сознающий себя таковым, грязными, окровавленными ногами сту­пил не просто в ваш дом, который разрушал до этого неоднократно, убивая все живое, а вступил в вашу душу, глумливо усмехаясь, публично, назло всем и всяким общественным мнениям и общечеловеческим ценнос­тям. Смею вас уверить, не заметить этого было нельзя. Но цивилизованный мир ослеп и оглох. Не помнит же он о том, что Ариэль Шарон разыскивается Гаагским Трибуналом за организацию массовой резни в Ливане двадцать лет назад. Помните палестинские лагеря бе­женцев Сабра и Шатила. Шарон тогда тоже был премьер-министром. Именно по его приказу лагеря были блоки­рованы танками, войсками. Именно его солдаты позво­лили массовую резню и затем бульдозерами пытались скрыть следы преступления. По разным оценкам от 1500 до 2500 палестинских мужчин, женщин и детей были безжалостно замучены, изнасилованы, убиты. Общеиз­вестные факты, приводимые Красным Крестом, леде­нят душу. А Шарона как-то странно разыскивают и ни­как не могут найти. Впрочем, его видимо разыскивают с начала 50-х годов, когда « солдаты майора Ариэля Шарона уничтожили 70 палестинцев в репрессивном рейде, большинство из них были женщины и дети…»

Да… Общечеловеческий Гаагский Трибунал су­дит по весьма сомнительным обвинениям Слободана Милошевича, с ног сбился в поисках самого Караджича. Ну не могут найти, потому что якобы неузнаваемо изменил свою внешность. А Шарона в упор не видят, хотя он комфортно стареет на его глазах, периодичес­ки занимая пост израильского премьер-министра.

О Шароне мы говорим, поскольку он и сейчас пре­мьер и именно с его грязных ботинок все началось не­сколько месяцев назад. Но он не одинок. Израиль с ка­кой-то маниакальной настойчивостью ставит во главе своего правительства Бегина, Шамира, Барака и опять Шарона — то есть тех израильских ястребов, которые с младых лет участвуют не просто в войнах с арабами, но в уничтожении арабского народа вообще и палестинцев в частности, не пытаясь даже скрыть этого. Бывший пре­мьер-министр Менахем Бегин в своей книге «Восста­ние» просто хвастается, что лично принимал участие в резне 254 палестинцев в Дейр Ясине. Помните дере­вушку, о которой упоминалось выше, с которой все на­чалось, в том числе и рождение государства Израиль. Другой бывший премьер-министр Эхуд Барак тоже про­славился как каратель еще в 70-е годы прошлого века и до сих пор не скрывает, что лично убил палестинского писателя Камаля Эдвана. Бывший премьер-министр Шамир тоже не исключение. Скорее наоборот.

Ну, неужели нет в Израиле других политиков, не­ужели все израильтяне считают, как убитый палестин­цами в октябре 2001 года Регеваи Зеэви, что прожива­ние палестинцев на Святой Земле и их работа в Израи­ле «незаконны», что они как «вши» и «рак внутри нас», а значит, подлежат обязательному уничтожению. Как, скажите, могут реагировать на подобные откровения палестинцы, отнюдь не мученики Аль-Кайды, а обыч­ные люди, которые пусть под постоянным гнетом и уг­розой смерти, но как-то привыкли жить с евреями ря­дом. Кстати, хочу напомнить тем, кто отождествляет события в Палестине и Чечне о том, что ни один рус­ской правитель за сотни лет, да и просто русский человек. Никогда не думал уничтожить чеченский народ, выжить его окончательно с родной зёмли. Со времени первых кавказских войн и доныне, мы хотим житье че­ченцами в мире и дружбе. Более того, жили и живем до­ныне, боремся вместе против не народа, а отморозков, возомнивших себя вправе решать вопрос жизни и смер­ти человека, в том числе и самих чеченцев. Боремся про­тив бандитизма, торговли людьми, средневекового раб­ства, распространения заразы терроризма и войны. Ина­че, как объяснить сотрудничество тысяч и тысяч чечен­цев с «русскими завоевателями», как объяснить нашу совместную работу по налаживанию мирной жизни в Чечне, как объяснить гибель чеченских ОМОНовцев и просто мирных чеченцев от рук тех же бандитов. Рос­сия веками живет в мире и дружбе с мусульманами, на­селяющими ее просторы в разных уголках, и эти милли­оны свидетельствуют о доброй воле русских.

А вот Израиль на протяжении всей своей совре­менной истории с постоянной регулярностью вырыва­ет намечающиеся ростки сотрудничества, мирной со­вместной жизни. Общеизвестно, что до начала Инти­фады на территории Израиля трудилось 120 тыс. палес­тинцев. Теперь только 5 тыс. Безработных среди пале­стинцев было 11%, сейчас 80%. Объем торговли снизил­ся наполовину. Только прямой экономический ущерб оценивается почти в 1 миллиард долларов, но никто еще не подсчитал убытков от уничтожения инфраструкту­ры Палестинской автономии, телецентра, зданий, до­рог. Но кто слышит сейчас слова посла Палестины в России: « В результате израильского вторжения мы по­несли большие потери. Почти полностью разрушена инфраструктура палестинского самоуправления, кото­рая создавалась с 1994 года. У арабов похитили память: компьютерные файлы и папки, компьютерные серверы, твердые диски, документация о принадлежности до­мов и машин, свидетельства о рождении и смерти людей, результаты экзаменов студентов и школьников — все это стерто, разрушено, украдено». Обратите вни­мание, как осторожно выступает здесь посол. И это после последней прямой агрессии на палестинские территории, когда под бомбежкамии артиллерийскими и танковыми ударами погибли тысячи палестинцев, в том числе женщин и детей. Продолжают они гибнуть и сейчас, но мы слышим лишь об израильских жертвах и потерях. Все западные, да и наши средства массовой информации продолжают не только однобоко освещать события на Святой Земле, но и извращать общеизвест­ные исторические факты. Совсем недавно, уже в Моск­ве по общесоюзному каналу ТВЦ некий «специалист» по всем вопросам Млечин с ноздревской уверенностью врал о том, как в 1948 году палестинские земли разде­лили между собой Египет и Иордания, вопреки воли самих палестинцев, как после агрессии 1967 года (по мнению Млечина блестящей победы — С.К.) «миролю­бивый» Израиль хотел, было создать-таки Палестинс­кое государство, но этому опять же воспротивились неблагодарные арабы. И, якобы, палестинская пробле­ма возникла как раз в 1967 году. Подобное вранье сму­тило даже израильского комментатора, который попы­тался поправить Млечина и вернуть проблему к 1947 году, правда, повторив старую еврейскую версию о том, что палестинцы сами не захотели тогда создавать го­сударственность. Ну что тут скажешь, хоть кол на голо­ве теши. Почему же млечины и ему подобные, почему израильские политики и обыватели, все прогрессивное человечество не слышат хотя бы одного ключевого тре­бования палестинцев — вернуть им их земли и позво­лить жить по своей вере.

Много это или мало? Судить трудно. Но можно хотя бы начать с этого. Попытаться. Ведь палестинцы только — только стали создавать свое самоуправление. Дело это в атмосфере взаимной неистребимой ненависти сверхсложное. Сотни, тысячи мстителей выросли за десятилетия борьбы во всевозможных группах, фронтах, бригадах, и не всегда здравый смысл торжествовал в их поступках. Но надо помочь зачаткам мирных инициа­тив, а не гнать палестинцев, да и всех арабов скопом в лагерь непримиримых. Ау! Прогрессивное человечество! Это ты давало Нобелевскую премию Ясиру Арафату, это ты до сих пор провозглашаешь право палестинцев на собственную государственность. Ау! … Не вижу не только помощи, но и не слышу ответа.

Мне могут возразить. Но ведь гибли и гибнут мир­ные израильтяне, убили того же министра Зеэви. Да, это было, есть, и все же палестинцы ищут пути к миру. Почему мало кто знает о том, что четырех убийц Зеэви нашла палестинская администрация, их осудил палес­тинский суд, и они сидели в тюрьме в Наблусе. За не­сколько дней до вторжения израильтяне высказали аме­риканцам опасение, что эти террористы из « Народного Фронта» могут убежать. Тогда палестинцы договорились с американским послом в Израиле, и на дипломатичес­ких машинах посольства США их перевезли в Рамаллах, в тюрьму под личный контроль Арафата, а совсем не для укрывательства от наказания. Это ли не пример способ­ности палестинцев к компромиссам, их желания дого­вариваться. Но, несмотря ни на что, агрессия началась.

Я не случайно останавливаюсь на столь, казалось бы, незначительных фактах. Ибо, если говорить по боль­шому счету и вспоминать жертвы понесенные Израи­лем, как можно забывать о том, что, начиная с 1947 года, сотни палестинских деревень были стерты с лица зем­ли, десятки тысяч домов разбомблены, подорваны взрывчаткой, расчищены бульдозерами. Десятки тысяч мужчин, женщин, детей было убито. Сотни тысяч зак­лючены в тюрьмы, замучены. И это в так называемое мирное время, не считая официальных арабо-израильских войн. Сотни тысяч, десятки тысяч, несколько че­ловек — все равно страшно. Страшно и потому, что на этом вырастает непримиримая ненависть, породившая людей готовых сражаться до последнего араба или пос­леднего еврея. История знает много примеров, когда из такой локальной ненависти возгорался пожар миро­вой войны, когда даже неловко сказанная кем-нибудь из политиков фраза становилась лозунгом взаимоистребления, когда разворачивалась такая бойня, что по­бедители и побежденные уже с трудом могли вспом­нить, с чего же все началось….

Люди, так и не научившиеся жить по Божьим за­поведям, столь успешно и быстро находят новых вра­гов, что порой берет оторопь от всеобщей человечес­кой глупости. Политические кукловоды поворачивают Запад на борьбу с исламом, с арабским миром, а обы­ватели не замечают очевидного, хотя бы интенсивного роста мусульманской диаспоры в странах Западной Европы. Уже сейчас там проживает более 15 млн. му­сульман. Особенно много их во Франции, Германии, Великобритании. В условиях снижения рождаемости коренного населения они быстро заполняют демогра­фические ниши, не ассимилируются с местными жите­лями, живут обособленно по своим морально- этичес­ким и религиозным законам. Причем, находятся на са­мых низших ступенях социальной лестницы с неизбеж­ными межэтническими столкновениями. И что же? Вы­ходить на тропу войны? Так и хочется крикнуть: « Люди! Одумайтесь! Посмотрите на Святую Землю. Вот вам пример ненависти, поглотившей все понятия челове­ческой морали и нравственности».

Улетали мы со Святой Земли в приподнятом на­строении. Казалось, Господь услышал наши молитвы. Начала постепенно стихать стрельба, освободился из блокады Храм Рождества Христова, на улицах пока еще робко заговорили о мире. И как же горько было вновь уже в Москве услышать о взрывах, гибнущих людях, смертниках-самоубийцах, новой блокаде Виф­леема и танках в Дженине. Как горько уже сейчас, за­канчивая статью, услышать о взрыве православного Храма Св. Варвары близ Рамаллаха. Вполне вменяемые израильские солдаты в темноте не разглядели церковь и спутали ее с пристанищем террористов. Да как можно этому поверить! Нет ни грамма сомнения, что до этого сотни, а может и тысячи раз, эти же солдаты проезжали мимо храма днем и ночью, нет сомнения, что их хвале­ные командиры не могли не знать о существовании цер­кви. Но средства массовой информации всего мира, включая к стыду и Россию, рассказывают сказку о том, что храм не был отмечен даже на топографической кар­те. Такая огромная малоисследованная страна Израиль, что подобные казусы военной топографии неизбежны. Господи, как же можно так глупо и нагло врать! К сожа­лению, видимо это не последний факт, и если опирать­ся на их свежесть, то и статью не закончишь никогда.

Что же. Добро и зло продолжают свою борьбу под небом Святой Земли, напоминая людям о Великой ми­лости Господа нашего Иисуса Христа, но и о неотвра­тимо приближающимся Суде Божьем.

2002 г.

Сергей Куличкин

Последние новости

Похожее

Нам на гордость Россия дана

После первой моей публикации в этом году о фестивале, посвященном Александру Аверкину, пришло немало откликов, да и просто писем. Люди спрашивали, когда это будет, как добраться до Сасова...

Найдется ли доброе сердце, которое подарит «буханку»…

...Война тонет в профанации... Но на войне яснее видно. Если хотя бы раз увидел лесополку, заваленную телами убитых пацанов, которые не успели окопаться, то сон бы пропал на неделю. И расхотелось бы при планировании играться в солдатиков, отправляя их исполнять свои хотелки...

Странная война

Почти всё лето планируем провести за лентой. Важное лето. Не знаем, переломное или нет, но важное. Много дел. Всё ждём передышку, а она не наступает. На войне изменения идут, но очень неспешно, чиновники от МО не успевают реагировать на быструю динамику войны...

Он мог растопить любые льды

...Мы встретились в Арктике в самом начале 70-х годов, когда Чилингаров после успешного дрейфа на возглавляемой им комсомольско-молодежной станции "Северный полюс-19", стал начальником Амдерминского управления Гидрометслужбы, а потом возглавил высокоширотную экспедицию...