Поражение нашей армии под Мукденом всколыхнуло особенно образованную часть России и прежде всего офицерство, всю военную среду. На справедливую критику и даже откровенную травлю отвечать было трудно. Но это не первое поражение в этой войне после трагедии Порт-Артура. Безоговорочной капитуляции героической крепости все-таки оказалось далеким от разгрома всей русской армии. Армия отошла на новые позиции в порядке, готовая к новым сражениям. О перемирии, тем более о мире с Японией никто,за некоторым исключением, и не помышлял. Но после катастрофы с нашим флотом в Цусимском проливе, собственно его полном разгроме и вообще ликвидации, Россия всколыхнулась. Правда, в основном ее образованная часть. Большего позора, унижения русский флот никогда не испытывал за многовековую свою историю. А тут еще через месяц после цусимской трагедии взбунтовался совсем недавно вошедший в боевой строй новейший линейный броненосец Черноморского флота «Князь Потемкин Таврический» – краса и гордость моряков. Моряки везде и сразу превратились из легендарных героев в «жалких самотопов». Но главное, начались первые пока не публичные разговоры о скором возможном мире с Японией. На самой вершине власти при дворе, в правительстве, государственных структурах, в банках, среди финансовых, промышленных магнатов и далее до последнего чиновника и простого обывателя сразу сложились две партии. Одна — за немедленное перемирие и окончание войны. На этом особенно настаивала превращающаяся в политическую силу либеральная интеллигенция, требующая мира и наведения порядка в стране. Помимо «Потемкина» кое-где полыхнули и искры крестьянского бунта. Вторая – за войну до победного конца, дабы смыть пятно позора с русской армии и флота. Не потерять статуса великой мировой державы.
Главным проводником первых – «пораженцев» заявил себя С.Ю. Витте. Позже в своих мемуарах он прямо запишет: «После этого поражения (Цусима – С.К.) у всех явилось сознание, что необходимо покончить войну миром, и это течение так сильно начало проявляться, что дошло, наконец, и до трона. Его императорское величество начало склоняться к мысли о перемирии. В течение всей кампании я несколько раз пытался в смысле прекращения войны, не ожидая от продолжения ее никаких для нас выгод. Но все мои попытки ни к каким результатам не приводили».
Главным второй партии стал Великий Князь Николай Николаевич младший. Недавно назначенный председателем Совета государственной обороны, он как бы цементировал единоначалием разделенные военное министерство и генеральный штаб. Через 3 года этот неудачный эксперимент будет закрыт государем император, но летом 1905 года в руках Великого Князя сосредоточилась большая власть. Он не любил Витте, как вообще не любил этих «штатских штафирок». И от лица армии и флота в частной беседе представил Витте несколько аргументов, определяющих положение дел: «При благоприятных обстоятельствах с возможным усилением нашей армии имеется полная вероятность, что мы оттесним японцев до Квантунского полуострова и в пределы Кореи, т.е. до Ялу». Его особенно рьяно поддерживало военное руководство страны. Практически весь личный состав действующей Маньчжурской армии. Характерно в этой связи письмо бывшего главкома, а теперь командующего 1-й армией генерала А.Н. Куропаткина тогдашнему военному министру генералу А.Ф. Редигеру: «Наши главные теперь заботы — это как бы Россия не заключила позорного мира. Наши армии сохранены, закалены и настолько теперь усилены, что могут с упованием взирать на будущее. Уже ныне успешный переход в наступление японцев маловероятен… Лично ожидаю с нетерпением возобновления решительных военных действий. Верю, что победа, наконец, склонится на нашу сторону, это во всяком случае, если великая Россия хочет остаться великой и не быть вынужденной после позорного мира быстро готовиться к новой войне, надо настоящую войну вести с желательной настойчивостью еще год, два, три, но до победы. В этом спасение не только России, но и Европы».
Главным арбитром противостоящих сторон выступал государь император Николай II. Он, конечно, склонялся всей душой ко второй партии, полагаясь на несколько веских обстоятельств. Первым и главным было положение дел в действующей армии на далеких полях Маньчжурии. А оно после мукденских неприятностей приятно обнадеживало. Армия прочно встала на Сыпингайских позициях и планомерно усиливалась за счет прибывающих резервов. Если в конце марта насчитывала примерно 364 тыс. человек строевого состава, то до лета она пополнилась сразу на 200 тыс. штыков, из которых 176 тыc. направили в Приморье. Проездная способность железной дороги увеличилась с 3 до 13 эшелонов в сутки. Причем в армию, в отличие от начала войны, прибывали едва ли не отборные войска. Было принято решение отправлять на ТВД только кадровый состав, или прошедших боевую подготовку новобранцев — молодежь кровь с молоком… Запасниками, резервистами прикрывали бреши во внутренних округах. Из Виленского военного округа прибыл 4-й армейский корпус, из Одесского округа – 9-й армейский корпус и, наконец, 13-й армейский корпус из Московского военного округа. Особую силу представляли 40 тыс. добровольцев, собранные из всех полков русской армии. Лучшие из лучших. Летом 1905 года на Маньчжурском ТВД мы имели 788 тыс. бойцов и 150 тыс. в Приамурье. По нашим данным японская армия маршала Оямы насчитывала около 335 тыс. человек на фронте и примерно 150 тыс. в тылу и в Северной Корее.
И дело было не только в численном превосходстве. Качество личного состава приобретало решающее значение. На ТВД и в Петербурге знали, что японский солдат стал совсем другим. Ресурсы призывников были настолько истощены, что в плен на Сыпингайских позициях стали попадать глубокие старики и дети. Самурайский дух у них еще оставался, а физических сил уже не было.
К тому же, резко и качественно менялись все основные элементы боевой готовности русской армии. Позиции , намеченные еще в 1903 году,усиливались стремительно по мере прибытия новых войск на всем 60-верстном фронте и в глубину. В дальнейшем Маньчжурская армия с охраняемыми флангами занимала позиции в 200 верст. В общей сложности было возведено более 300 укрепленных пунктов, соединенных траншеями. Опорные пункты включались в две, а то и три линии обороны. Окопы и траншеи перекрывались от шрапнельного огня. Все это опутывалось колючей проволокой, волчьими ямами, густо усеяно фугасами. Новым было то, что впервые в короткий срок провели полевые дороги, соединяющие позиции с тылом и целая сеть рокадных дорог для маневра и связи вдоль фронта.
Линевич, получив пополнение, сформировал три армии, которые разместил по обе стороны железной дороги Харбин – Мукден. На правом фланге 2-я армия генерала Каульбарса в составе 1-го Сибирского, 8-го, 10-го, 16-го армейских и Сводно-стрелкового корпусов занимала равнинную часть позиции. Крайне правый фланг обеспечивал конный отряд генерала Мищенко Слева от дороги на скальных хребтах Бейлин 1-я армия генерала Куропаткина в составе 1-го армейского, 2-го, 3-го, 4-го Сибирских корпусов, прикрытая на фланге конным отрядом генерала Ренненкампфа. 3-я армия генерала Батьянова, составленная из вновь прибывших корпусов находилась в тылу в резерве с резервной кавалерийской бригадой генерала Морозова.
Новым было и то, что войска теперь располагались не в одну линию, а эшелонировано. Наконец, были получены мощные гаубицы, и артиллеристы отрабатывали пристрелочную стрельбу с закрытых огневых позиций. Наконец, армия получила в достаточном количестве 374 пулемета. Красный кавалергард, а тогда генштабист А.А. Игнатьев запишет: «Война замирала, и мы, наконец, получили пулеметы. Это были образцовые вьючные взводы, сформированные при гвардейских кавалерийских полках. Странно и радостно было увидеть родных кавалергардов и улан среди маньчжурских сопок». А сам он будет назначен начальником топографического отделения 1-й армии. Впервые с начала войны были составлены подробные карты ТВД, будущих возможных полей сражений. Была даже организована школа разведчиков из китайского населения с трех недельным курсом обучения, которая сумела подготовить более 600 разведчиков из китайцев. Русскому человеку в японском тылу делать было нечего. А китайцы сумели -таки в короткий срок доставить в наши штабы сведения о расположении японских войск и их возможных действиях.
Собственно, расположение своих войск после Мукдена маршал Ояма не менял. Слева от железной дороги располагались армии генералов Ноги и Оку с резервной бригадой у каждого. Справа от дороги армии генералов Нодзу, Куроки и Кавамуры. Японские войска усиленно закапывались в землю. В первый раз с начала войны. В некоторых местах окопы с ходами сообщений отрывались в два, три яруса. Везде колючая проволока, фугасы. Целый ряд деревень превращались в укрепленные опорные пункты. На фланговых песчаных буграх построили оборонительные заставы для отражения возможных атак русской кавалерии.
На фронте сложилось удивительное положение — оба противника готовились к обороне. Наше командование докладывало в Петербург, что намерено преднамеренной обороной измотать противника и решительным контрударом начать решительное наступление с далеко идущими планами, вплоть до освобождения Квантунского полуострова с Порт-Артуром и Дальним. Предусматривалась возможность и для превентивного удара по японцам с дальнейшим решительным наступлением и той же конечной задачей.
Ояма наступать не собирался. Он после Мукдена уже, как никто из японских военачальников, понимал – у японской армии больше нет сил и средств не только на полномасштабное наступление с любимым им «Седаном», но и тактической операции с выходом хотя бы к Чанчуну и Гирину, не говоря уж о Харбине. Японская разведка работала отлично, и Ояма знал, что плотность боевого порядка русских позиций составляет 2293 человека на 1 километр, а у него только 1255 человек на километр. Какое уж тут наступление. Но и разговоры о временно перемирии считал вредными, о чем постоянно докладывал в Токио. Никакая передышка не могла бы усилить боевую мощь армии свежими полноценными пополнениями, вооружением,боеприпасами, материальным и средствами. В Токио и сами понимали — силы империи близки к истощению.
Однако, обе стороны проводили усиленные рекогносцировки, разведки боем, в которых очень скоро стал заметен бодрый наступательный дух русских солдат и офицеров, и уныние японских некогда пропитанных духом «Бусидо» бойцов
Как раз в дни цусимской катастрофы мы предприняли новый набег конницы генерала Мищенко на японские тылы, с целью задержать подготовку японцев к наступлению, о котором ошибочно сообщила наша разведка. Целью операции было нарушение японской коммуникационной линии от Инкоу на Синмантин и Факумын с уничтожением складов в Фикумыне и по возможности далее до Инкоу.
На сей раз Мищенко собрал на правом фланге 2-й армии действительно мобильный отряд в 54 сотни с 18 полевыми орудиями. С собой брали только по 300 патронов на винтовку и по 218 снарядов орудие – все в вьюках. Из продовольствия только сухари, чай, сахар и все еще экзотические тогда мясные консервы у каждого бойца по 10 банок. Отряд выступил двумя колоннами. Первая из 24 сотен и 4 орудий под командованием генерала Карцева, вторая — 22 сотни. 2 орудия и 2 пулемета под командованием генерала Логвинова. Связь между колоннами поддерживалась непрерывной линией дозоров впереди фронта и особыми взводами для контакта колонн. Отряд без труда прорвался сквозь линию фронта и за неделю навел настоящую панику на японские тылы, разбив японскую пехоту у деревни Шилаза. Читинский казачий полк Забайкальского казачьего войска захватил огромный обоз из 800 арб с грузами различного назначения. Обоз сожгли на месте. Отряд двинулся, громя японские тылы. Забирая пленных. Однако, вскоре выяснилось, что японцы ни о каком наступлении и не думали. И Мищенко повернул отряд назад. Ровно чрез 10 суток, как и намечалось. Отряд вернулся в свое расположение. Мы потеряли 37 человек убитыми и 150 ранеными, которых всех взяли с собой. Японцы потеряли более 300 человек убитыми и ранеными, 234 пленными и 2 пулемета.
В сущности, успех набега незначителен, и не внес большого расстройства в работу японского тыла, но сильно повысил моральный дух наших солдат и офицеров. Тем дорога такая победа после цусимского позора. Армия преображалась. Даже такой записной либерал, поносивший в своих записках врача наши войска, страну, царя-батюшку будущий писатель В.В. Вересаев запишет: «Об окончании войны уральцы не хотели и слышать. Как войну кончать! Никогда еще этого с Россией не было. Стыдно домой ворочаться, бабы засмеют, не будут слушаться.»
А вот еще два примера из воспоминаний очевидца о тех по сводкам боях местного значения: «Чудный вид боя открылся перед нашими глазами! Без бинокля ясно видны позиции противника; там идет адская ружейная стрельба; внизу под нашими ногами палят пушки; слева Кавказская дивизия галопом несется в атаку; с нашей горы под командой самого командира нашего полка полковника фон Кауфмана понесся на японцев 6-й эскадрон, за ним 3-й и 2-й. Подскакали почти к деревне, быстро спешились и бросились в штыки. Справа лезли на гору пехотные охотники. Сердце замирало, глядя на все это. Неприятельские холмы курились от разрывов наших снарядов. Наконец раскатистое мощное «ура» донеслось до нас. «Взяли, взяли!» – слышу крики вокруг себя. Действительно, ясно видно. Как наши драгуны, казаки и охотники помчались вперед. Все преодолели: и ямы, и засеки, и рвы — выбили японцев отовсюду, и они бегут. Бой так разгорелся, что офицеры не могли остановить солдат и едва спасли от смерти одиннадцать захваченных японцев».
Или такой эпизод:
«Наши 2-й и 6-й эскадроны и половина 3-го эскадрона по сигналу генерала Мищенко полетели в атаку, спешились и пошли в штыки, а казаки с обеих сторон работали шашками и прикладами. Всю атаку эту славную мы видели с горы резерва и даже слышали раскаты нашего «ура». Врукопашную наши взяли три деревни и выбили японцев с сильно укрепленных позиций ( два яруса окопов с волчьими ямами и засеками). Так неужели же при таких храбрецах, солдатиках, нам, священникам, истинно русским людям, труса, как говорится праздновать и быть по вашему желанию при двуколке в обозах? Нет, родимые, как видите, моменты, когда, не говоря уж о долге службы, о присяге.
Долг гражданина, сына отечества, надо ставить выше, дороже самой жизни, не говоря уж о долге службы, о присяге».
Чтобы потом не говорили, не писали наши газеты, и пишут до сего времени, дух русской Маньчжурской армии лета 1905 года хорошо выразил будущий полководец белого движения А.И. Деникин, который возмущался до конца жизни: «Что касается лично меня, я, принимая во внимание все «за» и «против», не закрывая глаза на наши недочеты; на вопрос – что ждало бы нас, если бы мы с Сыпингайских позиций перешли в наступление?» – отвечал тогда, отвечаю и теперь — Победа».
И государь император знал об этом. Вторым обстоятельством, которое склоняло его к продолжению войны было положение дел на остальных, так сказать периферийных театрах военных действий. Прежде всего оборона Приморского края и Владивостока. Примореье, а тогда Южно-Уссурийский край было по настоящему диким местом – нетронутая тайга, реки Уссури, Сиуфун и разбросанные друг от друга на сотни верст города, точнее населенные пункты Николаевск-Уссурийский, Раздольное, Штокван по железной дороге до Владивостока. Далее на юг до самой корейской границы по бездорожью поселки Барабаш, Новокиевское, Посьет. Побережье края было богато заливами и бухтами, удобных для якорных стоянок и высадки десантов. Но зимой у берегов лед, и прорываться к нашим городкам можно было только летом. Все это представлялось мало вероятным и поэтому для начала на корейской границе был сформирован Южно-Уссурийский отряд на базе 2-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии под командованием генрал-майора К.А. Анисимова. 54-летний Константин Андреевич Анисимов был опытным военачальником, особенно проявил себя во время китайской кампании начала века. Это он во главе передового отряда спас от уничтожения до 2 тысяч европейцев, захваченных «боксерами». Заслуженно получил Св. Георгия 4-го класса. В нашу же войну оказался на самой периферии и по сути не воевал. 4 батальона и 16 орудий его отряда держали Николаевск-Уссурийский. Сам он со штабом, 2 батальонами. 4 сотнями казаков и 12 орудиями расположился в Раздольном. Остальные войска были разбросаны по пограничным поселкам Посьет, Новокиевское. Хунчун. Вдоль берегов заливов Петра Великого и Амурского патрулировали казаки. Отряд же служил еще подвижным резервом для крепости Владивосток.
С началом войны был сформирован Уссурийский конный отряд полковника И.Д. Павлова из трех сотен Нерчинского казачьего полка с 2 орудиями, который с согласия корейского правительства перешел границу и приступил к рейдовым боевым действиям. Постепенно отряд вырос до кавалерийской бригады. Усилился и отряд генерала Анисимова. Полки его дивизии развернулись в четырех батальонные и постепенно сам отряд насчитывал уже 22 тыс. штыков, 300 сабель и 64 орудия. 9 июня Анисимову подчинили и воевавшую в Корее Уссурийскую бригаду из трех казачьих полков. Отряду поставлена задача удерживать границу с Кореей, и все лето и осень 1904 года там шли бои локального характера, но японцам так и не удалось выбить нас из Кореи. Ушли мы оттуда на нашу границу только весной 1905 года и оставались там до конца войны.
Конечно, главным оборонительным пунктом ТВД был Владивосток. Мы помним, что еще до войны порт являлся базой бронированных крейсеров «Рюрик», «Россия», «Громобой», легких крейсеров «Богатырь» и «Лена», десятка миноносцев, ледокола «Надежда» и вспомогательных судов. Зимой эта эскадра часто вмерзала в лед, и ледокол был просто необходим. Мы уже знаем о судьбе эскадры, а что же сама крепость. К началу войны она не была готова к обороне. Японцы об этом знали и просто удивительным стало то незначительное внимание, которое они фактически уделили Владивостоку. В официальной истории читаем:
«К началу войны Владивосток не был готов к отражению неприятеля. Главная линия обороны проходила в 3 – 6 км от города. Господствующие высоты не были укреплены. Бетонных сооружений мало. Берег Уссурийского залива и Русский остров вовсе не имели обороны. По штату крепость должна была иметь не менее 12 тыс.. а фактически в ней находилось 8650 человек. Из 400 орудий, бывших на вооружении, крепостных насчитывалось лишь 80. Японцы для взятия крепости планировали использовать 80 тыс. человек, 200 осадных орудий, эскадру крейсеров и миноносцев.
12 февраля 1904 года японская эскадра в составе 10 кораблей впервые подошла к Русскому острову и, не сделав ни одного выстрела, ушла. Ее появление адмирал Е.И. Алексеев не признал достаточным основанием для усиления гарнизона. 6 марта к югу от острова Аскольд показалась японская эскадра в составе 5 броненосцев и 2 крейсеров 1 ранга. В 13 часов 30 минут 5 кораблей эскадры, приблизившись к берегу на 2 мили, открыли огонь по городу и фортам Суворова и Линевича. Русские батареи на этом участке только проектировались. Форты имели лишь противоштурмовые батареи и пулеметы. Пользуясь этим, японцы безнаказанно бомбардировали город. Проведя в течение часа 200 выстрелов, они ушли на юг. На следующий день японская эскадра прошла вдоль побережья, но, не открывая огня, повернула и снова удалилась на юг. Крепость Владивосток была объявлена на осадном положении».
Но уже в марте крепость начала преображаться буквально на глазах. Гарнизон рос .В марте он уже составлял 18 тыс. солдат, 3 тыс. моряков и 360 добровольцев дружинников. Началось быстрое и планомерное строительство новых и усиление старых укреплений с моря и с суши. Завозились орудия боеприпасы, продовольствие. Особенно интенсивная работа развернулась после падения Порт-Артура и весной 1ё905 года. Фортификационные сооружения стали приобретать законченный вид и к 1 мая приведены в полную боевую готовность. Крепостные верки имели теперь в окружности более 70 верст в три полосы обороны. Береговые батареи оснащены полностью, в том числе и на острове Русский. Быстроходный крейсер «Богатырь» налетел на камни, его с трудом сняли с мели, демонтировали пушки «Канэ» и отправили на полуостров Басаргина. Количество орудий крепости возросло до 1500 единиц. Входы в Амурский и Уссурийский заливы плотно закрыли минными полями. Гарнизон Владивостока усилили двумя пехотными дивизиями, а для прикрытия всего Приморья из центра прибыли еще четыре пехотные дивизии с бригадой кавалерии, артиллерией и саперами. Были построены дополнительные дороги и расчищены сектора обстрела на всех позициях. Была налажена надежная связь крепости с остальными войсками группировки через телеграф и голубиную почту. Теперь Владивосток превратился в настоящую крепость, не уступающую знаменитому Порт-Артуру.
Не беспокоили государя императора Камчатка и Курилы. Хотя еще в начале века японцы отправили туда из Токио 120 переселенцев во главе с истинным самураем отставным лейтенантом флота основателем патриотического общества Сеги Гундзи. Японцы сразу начали хищническую эксплуатацию региона, вылавливали рыбу, истребляли котиков на Командорах и Курилах. В 1903 году наши канонерка «Манжур» арестовала аж 12 японских шхун за незаконный лов и отправила их во Владивосток.
Во главе Камчатки с 1893 года стоял уездный начальник исследователь Дальнего Востока, этнограф и писатель 40-летний Антон Петрович Сильницкий. Отставной офицер и ученый он проявил недюженные способности по управлению Камчаткой, боролся с казнокрадством, взяточничеством. С началом войны готовился к обороне. В апреле 1904 года собрал сход жителей города, который организовал дружину в 89 человек. В дальнейшем Сильницкий считал возможным набрать не мене 2 тыс. добровольцев, охотников, следопытов, которые в условиях местного бездорожья свели бы на нет все преимущества японцев в артиллерии и кадровой подготовке. В официальной истории читаем:
«В мае 1904 года американский пароход «Редонда» привез неутешительные вести о почти проигранной войне. Но Сильницкий со своим помощником штабс-капитаном В.В. Викентьевым продолжали деятельно готовиться к встрече противника. В 20-х числах мая 4 японские шхуны высадили отряд Гундзи численностью 150 человек у села Явино, жители которого ушли в горы. Противник построил лагерь, выставил полевое орудие и принялся грабить богатое село. В Явине был поднят японский флаг. Из Петропавловска вышла в Явино шхуна с отрядом в 32 человека под командой прапорщика в отставке Цезаря Жаба, а из Большерецка, находящегося в 199 км от села, двинулась дружина под командованием унтер-офицера запаса Сотникова. В Усть-Озерной оба отряда соединились. Всего было 88 человек, из них 71 камчадал и 176 русских казаков.
Русские произвели разведку, заслав в японский лагерь одного из камчадалов под видом изголодавшегося жителя. По его возвращении, на совете отряда было решено внезапно напасть на японский лагерь 16 июля 1904 года скрытно приблизившись к лагерю, русские атаковали его. Японцы бежали в шлюпках на шхуны. Лейтенант Гундзи был взят в плен. Японцы потеряли в бою 32 человека убитыми и ранеными. Потери русских составили 2 человека.. Попытка японцев высадиться в других пунктах Камчатки тоже были неудачны. В Усть-Большерецке дружина во главе с казаком Селивановым сорвала высадку десанта. При стычке погибло 11 неприятельских солдат. У местечка Карега дружина каряков разгромила десант японцев. Противник потерял 30 человек убитыми. Полной неудачей закончились замыслы японцев захватить Коль, Воровское и Озерное.. Столь же неудачно для них закончилась высадка на остров Медный. Интервенты были сброшены в океан алеутами».
До конца лета японцы будут посылать на Камчатку отряды крейсеров «Сума», «Идзума» с миноносцами, которые дважды зайдут в Петропавловск, разыскивая самурая Гундзи. В городе никого из жителей не обнаружат — все ушли в горы. Выяснят только, что Гундзи с пленными находится аж в 300 верстах в городке Милково, куда и дороги то не было. Японцы писали неизвестно кому письма, и, наконец 7 августа окончательно покинули камчатские воды. За время обороны Камчатки мы уничтожили 20 японских шхун и только убитыми до 200 солдат и офицеров. Наши потери 2 человека убитыми и 8 ранеными. Вот такая обстановка сложилась на Камчатке. Скажу еще несколько слов о несомненном герое Сильницком. Его не сразу признают героем. Более того, его старые недоброжелатели обвинят самого управляющего во всех грехах и признают официально сумасшедшими его и помощника Викентьева. Несколько лет он будет добиваться правды в Охотске, Якутске, Иркутске. Добьется своего, нелепые обвинения снимут. Далее работа в газете, научная этнографическая деятельность, депутат Хабаровской городской думы и скоропостижная смерть в 1910 году. О нем как бы и забудут. Но уже в наше время он станет героем романа В. Пикуля и кинофильма. Вот такая судьба!
Одним словом, у государя императора были весомые основания для продолжения войны. Но имелись и не менее весомые для ее прекращения. Прежде всего это плачевное состояние дел с Сахалином. Еще до начала боевых действий было абсолютно понятно, что организовать должную оборону острова, а значит удержать его за Россией, очень трудно, а в случае неудач а Маньчжурии просто невозможно. Это означало потерю не только приобретений в Китае, но и собственной территории, что для Николая II казалось совершенно неприемлемым. Так что же Сахалин?
Протяженность береговой линии острова составляла около 2 тыс. верст при населении всего в 30 тыс. человек, из которых более 80% каторжники и бывшие арестанты. Остров по сути являл собой совершенно необитаемую, дикую территорию с отвратительным климатом на протяжении всего года. Более-менее населенные районы находились на севере острова около постов Александровский и Дуэ, и на юге у поста Корсаковский. Оба поста окружены незначительными поселениями по заливу Анива и по берегам острова, соединенные единственной грунтовой дорогой, которую и дорогой то назвать можно было почти условно. Глушь и дикость помноженные на полное безлюдье. Читайте хотя бы удивительные записки А.П. Чехова о Сахалине.
Не удивительно, что еще до начала войны в 1903 году генерал-губернатор Приамурья знакомый нам генерал-лейтенант Н.П. Линевич предложил организовать оборону острова именно и только вокруг постов Александровский на севере и Корсаковского на юге. Предложение поддержал военный министр А.Н. Куропаткин. Оборону в каждом из оборонительных районов должны были держать до батальона войск и до несколько тысяч дружинников добровольцев, которые возможно усилить орудиями из Владивостока. Для укрепления позиций в инженерном отношении предлагалось отказаться от бетонных сооружений ( не было бетона и завезти невозможно), а использовать неисчислимые лесные ресурсы. В тактическом плане боевые действия предполагалось вести методом партизанской войны. Отсюда и особый способ формирования отдельных частей, заготовки запасов боевых, материальных средств, продовольствия.
К началу войны на севере и юге появились примерно по одной роте регулярных войск и с началом боевых действий поступавшее пополнение с материка позволило развернуть их в батальоны. Причем Александровский батальон состоял из четырех рот, а Крсаковский и Дуэйский из двух рот. В отдельном пункте на севере в Тымово одна рота в 150 человек. Началось формирование добровольческих дружин — на севере 8, на юге — 4 примерно по 200 человек в каждой. В дружины разрешалось брать не только бывших, но и реальных каторжников, которым уменьшался срок пребывания на каторге. Контингент это был конечно неоднороден, физически слаб и главное, трудно обучаем военному делу. Северный Сахалин пополнился пулеметной ротой из 8 пулеметов, Южный Сахалин остался с уже имевшимися 4 пулеметами. Дружинники вооружались в основном берданками со штыком. Шло хоть и небольшое пополнение артиллерией. Летом на Северный Сахалин доставили батарею из 8 пушек на неподвижных лафетах образца еще 1877 года.
Между тем, японцы для захвата острова выделяли значительные силы специально сформированную 15-ю дивизию генерал-лейтенанта Кэнсая Харагути в составе 12 батальонов против 2 наших, кавалерийского эскадрона и батареи из 18 орудий, пулеметного отделения в 10 пулеметов — всего более 14 тыс. штыков и сабель. Для обеспечения операции выделялся транспортный флот в 10 пароходов, который сопровождала 3-я эскадра адмирала Катаоки из 400 боевых кораблей. Об этом уже скоро стало известно русскому командованию, да японцы и сами этого особенно не скрывали. В Токио знали, что русским просто невозможно будет усиливаться в случае борьбы за остров пополнением через единственный порт Николаевск на Амуре.
Знали об этом соотношении сил и возможностей в Петербурге. Государь император лучше кого-либо понимал, что Сахалину не устоять. Особенно это стало понятно после цусимской трагедии, и предложение японцев о мире приобрело черты реальности. Об этом мы еще поговорим, а пока позволю себе сказать несколько слов о трагической безнадежной обороне Сахалина летом 1905 года, которая закончилась нашей капитуляцией как раз за несколько дней до начала переговоров.
Весной 1905 года русское командование принимает единственно возможное решение в случае высадки японцев на Южном Сахалине не оказывать упорного сопротивления на позициях, а, нанеся врагу ощутимый урон перейти к партизанской войне. Для чего было сформировано пять отрядов в определенных районах под командованием офицеров из Маньчжурской армии. Боеприпасов, материальных средств и продовольствия заготовили примерно на 2 – 3 месяца Такая же задача ставилась и перед войсками Северного Сахалина разделенных на четыре отряда, хотя сил и средств здесь было чуть не в два раза больше. Во главе всей обороны острова еще с 1898 года стоял генерал-лейтенант М.Н. Ляпунов. Личность, на мой взгляд, удивительная. Еще один из примеров, когда в сущности порядочный человек оказывается не на месте в нужное время.
56-летний генерал-лейтенант Михаил Николаевич Ляпунов потомственный дворянин окончил военную гимназию (кадетский корпус). Павловское пехотное училище, но уже подпоручиком поступил в Военно-юридическую академию. В дальнейшем блестящая карьера военного юриста, каковы и был на самом деле. В 31 год подполковник, помощник военного прокурора. В 36 лет полковник, военный судья. В 46 лет генерал-майор и военный прокурор окружного суда Московского военного округа. В 1898 году государь назначает его военным губернатором и начальником войск на Сахалине. На остров он не спешил пока не сформировал приличную команду управленцев помощников. И уже вместе с ними сразу проявил себя великолепным администратором, много сделавшим для Сахалина Юрист и администратор отличный, а военачальник никакой. А ему предстояло воевать, да еще в таких критических сахалинских реалиях. Испытать позор поражения. Ляпунов окажется единственным русским генерал-губернатором сдавшимся в плен без всякого сопротивления. После войны его не судили, все-таки успешно воевать ему было практически невозможно. Но в 1906 году отправлен в отставку, прикомандирован к судебному департаменту Генштаба и умрет в своей постели в 1908 году.
Ляпунов со штабом расположился на севере около своего поста Александровский, а на юге все пять сформированных партизанских отрядов должны были действовать самостоятельно, номинально имея во главе командира самого мощного первого отряда полковника Арцишевского. Отряд насчитывал 415 человек имел 8 орудий и 3 пулемета. В отряд входили остатки команды знаменитого артурского крейсера «Новик» под началом лейтенанта Максимова. Мы уже говорили о том, как во время последнего сражения еще в августе 1904 года крейсер прорвался из Порт-Артура в залив Анива, где атакованный крейсерами «Читосе» и «Цусима» был из-за повреждений затоплен командой, часть из которой (69 человек и 4 орудия) остались на посту Корсаковский с лейтенантом Максимовым.. Район для отряда Арцишевского около села Дальнего. Второй отряд штабс-капитана Гротто-Слепиковского в ротном составе 178 человек с пулеметом стоял на берегу у села Чеписана. Третий отряд капитана Полуботко в 157 человек у села Севастьяновка. Четвертый отряд штабс-капитана Даирского в 194 человека в районе реки Лютоги. Пятый отряд капитана Быкова усиленная рота в 226 человек на реке Найба далеко на север у села Найбуги. Были еще незначительные посты по бергам заливов Анива и Терпения.
Ждали японцев долго и дождались только к середине июня 1905 года, когда вопрос о превосходстве на море в войне был уже решен окончательно, и стороны согласились на мирные переговоры. Но все-таки вопрос с Сахалином имел некоторое значение. 22 июня 1905 года японская эскадра в 53 корабля, в том числе 12 транспортов, с дивизией Харагути на борту, пошла на Сахалин. Через двое суток японский десант начал высадку в заливе Анива у деревни Мерея. Самая боевая батарея лейтенанта Максимова открыла огонь по четырем японским миноносцам, прикрывающим высадку. Моряки долбили десант и японские корабли более суток, пока не закончились боеприпасы. Лейтенант взорвал пушки и увел моряков к основным силам отряда. В тот же день 25 июня японцы заняли пост Корсаковский. Далее действия отряда Арцишевского сводились к постоянным стычкам с японцами. Никакой партизанской войны не получилось, ибо просто не получалось оторваться от врага, хотя бы на сутки. Отряд отбивался, отступал, уходил от своих баз в горы , набив к 1 июля до 70 японских солдат и офицеров. Боеприпасы закончились, оставшиеся 2 орудия взорвали и 16 июля Арцишевский сдался в плен с оставшимися 135 партизанами. 51-летний полковник Иосиф Алоизович Арцишевский дворянин. Но службу проходил с рядового добровольца, унтера, юнкера пехотного училища, и проходил тяжело, медленно продвигаясь по чинам в дальних гарнизонах. Так и не дослужился даже до командира полка. Но на Сахалине, как командир местной команды полковника получит вместе с командованием батальоном. Потом плен и смерть неизвестно где и когда.
Сразу хочу отметить, что остальные партизанские отряды, за исключением одного, повторили судьбу отряда Арцишевского с небольшими отличиями. Второй отряд штабс-капитана Гротто– Слепиковского 24 июня отошел в тайгу к озеру Тукайчи к своему заготовленному складу и занял оборону. Через две недели японцы силами усиленного батальона атаковали наши позиции. Несмотря на превосходство японцев, бои шли несколько недель с переменным успехом. Наши потери 11 убитых и 13 раненых. Потери японцев до сих пор неизвестны, но без сомнения превышали наши, судя по показаниям наших партизан. После того как закончились боеприпасы и продовольствие отряд попытался пробиться на север к отряду Быкова. Но японцы успели подтянуть артиллерию, которая сосредоточенным огнем быстро разметала нашу пехоту. Осколком снаряда был убит Гротто-Слепиковский, кончились патроны. Японцы окружили отряд, который и сдался после 38 суток борьбы. 40-летний штабс-капитан Бронислав Владиславович Гротто-Слепиковский, как и Арцишевский из дворян и также выпускник лишь юнкерского пехотного училища — офицерская серая кость. Но до командира роты дослужится. В нашу войну воевал в Маньчжурии в составе 16-го Ладожского пехотного полка. Воевал неплохо и не случайно направлен на Сахалин командиром партизанского отряда. Там погиб геройски. В его честь названа гора на острове Сахалин. Редкая, но заслуженная слава.
Самая неприятная ситуация сложилась с третьим отрядом капитана Полуботко. Отряд до 27 июня бесполезно ждал японцев у своего склада недалеко от села Севастьяновка, и Полуботко решил вести отряд на соединение с Арцишевским. На плечи нашего отряда все-таки сели небольшие силы японцев, и на полпути Полуботко неожиданно остановил отряд. Объявил, что решил капитулировать. На удивление, не все подчиненные согласились с командиром и забрав часть боеприпасов и продовольствия ушли в тайгу, держа курс на север к тому отряду Быкова. Оставшаяся часть отряда вместе с Полуботко сдалась в плен. 40-летний капитан Яков Васильевич Полуботко пройдет тот же карьерный путь, что и другие командиры отрядов. В Маньчжурии воевал командиром роты 9-гог Сибирского пехотного полка. Попал в плен и проживет потом долгую жизнь. Дослужится до подполковника уже в первую мировую войну и умрет в госпитале в 1918 году от инсульта.
Четвертый отряд штабс-капитан6а Даирского, державший оборону на нашем крайне правом фланге далеко от основных сил, сразу пошел вдоль берега залива Невельского на север к Александровскому посту. Шли долго по непроходимой тайге, кончилось продовольствие, люди ослабли. 17 августа дошли до реки Найба, где ночью оказались окружены японским батальоном с артиллерией. С утра вступили в неравный бой.. Подробности его не точны. Известно лишь то, что Даирского и оставшихся в живых его бойцов японцы перекололи штыками. Не могли простить свои огромные потери, как писал потом японский участник боев. 45-летний штабс-капитан Ильяс-Девлет Даирский из мусульманских дворян. А дальше все, как у остальных командиров. Юнкерское училище, командование ротой в Маньчжурии, Сахалин и геройская гибель.
Наконец, то самое исключение. Пятый отряд капитана Быкова, расположенный далеко на севере от основных сил у села Найбуги получив сведения о десанте японцев направился на юг на соединение с основными силами и к концу июня дошел только до села Отрадное на берегу все той же реки Найба. Здесь Быков узнал о плачевном положении дел на юге от прибившихся к нему не сдавшихся партизан отряда Полуботко. Всего 49 человек. Быков продвинулся еще на юг и организовал у села Романвского боевую засаду. Японцы шли на север от поста Корсаковского спокойно, даже без боевого охранения и 5 июля попали в засаду, которая нанесла им чувствительное поражение. Более десятка солдат и офицеров попали в плен. Японцы впервые остановились, а Быков отвел отряд к селу Отрадное и организовал вторую засаду. Японцы двинулись вперед теперь с боевым охранением по всем правилам военного искусства. Но опять попали под плотный, хорошо организованный огонь и встали, поджидая артиллерию, которая так и не могла пробиться по бездорожью. Опять в бою понесли значительными потери, в том числе пленными. Японцы послали Быкову два письма с ультиматумом, и, не получив ответа, просто оставили в покое весь русский отряд
Быков же решил пробиваться на Северный Сахалин к генералу Ляпунову и пошел уверенно по пути уничтожая все японские летучие от ряды. Только в устье реки Отосан уничтожил японский отряд в 30 солдат, обстрелявший его людей с лодок. К сожалению, здесь же Быков узнал, что посланный ему навстречу Ляпуновым отряд штабс-капитана Сомова разбит и попал в плен. Быков резко меняет курс на восток. Тайгой бергами пролива он вел свой отряд до села Тихменево. Там он посадил отряд вместе с пленными на кунгасы и поплыл аж до залива Анучина. Что это был за переход представить трудно, но можно. Через месяц отчаянной борьбы партизан Быкова с японцами его отряд практически полностью был переправлен в Николаевск на Амуре. За все время невероятного боевого перехода Быков потерял всего 54 партизана и стал, пожалуй, единственным настоящим героем сахалинской эпопеи. 45-летний капитан Василий Петрович Быков пятый ребенок в большой дворянской семье тоже выслужился из рядовых вольноопределяющихся и дослужился до командира роты в запасном батальоне, откуда и ушел в запас. С началом войны призван по мобилизации. Воевал в Маньчжурии в 1-м Сибирском полку. Воевал отлично с орденом Св. Станислава 3-го класса с мечами. Потом Сахалин и боевая страда. Единственный командир пробился со своим отрядом через 1000 верст по занятой врагом территории. Единственный из сахалинцев награжден орденом Св. Владимира с мечами. Герой. Именем Быкова на Сахалине назван поселок, гора и мыс на побережье.
Боевые силы Северного Сахалина под общим командованием генерала Ляпунова были разбиты на четыре отряда. Первый Арковский отряд полковника Болдырева, состоявший из батальона войск, двух дружин и 4 орудий, всего1320 человек, должен был некоторое время удерживать японцев в Арковской долине севернее поста Александровский и потом отойти к селу Дербинское, потом к селу Рыковское. Оборона самого Александровского поста возлагалась на второй самый мощный Александровский отряд полковника Тарасенко из двух батальонов, четырех дружин, 4 орудий и 6 пулеметов, всего 2413 человек, который должен был отбиваясь отходить тоже к селу Рыковское. Крайний на левом фланге третий Дуйский отряд подполковника Домницкого из батальона войск, двух дружин и 2 пулеметов после сдерживания японцев должен был тоже отходить к селу Рыковское. Село Рыковское стало ставкой генерала Ляпунова. Здесь же располагался и общий ротный резерв группировки в составе 150 человек с пулеметом. Командовал резервом подполковник Данилов. Вся наша группировка насчитывала 5176 человек, 10 орудий и 9 пулеметов. Силы значительно превышающие южную группировку поста Корсаковский. Тем печальнее ход и исход борьбы за Северный Сахалин.
Через полмесяца после десанта на юге 10 июля в заливе Де-Кастри показалась японская эскадра из крейсера и 6 миноносцев. Они как то без энтузиазма обстреляли побережье Арковской долины, посты Дуэ и Де-Кастри. Но уже на следующий день целая армада из 70 судов с боевой составляющей в виде крейсеров «Ниссан» и «Касаги», нескольких канонерок и миноносцев обеспечили плотным огнем высадку десанта с 30 транспортников широким фронтом от села Арково до поста Дуэ. Десант сразу пошел в атаку на наши отряды и они, понеся потери от корабельной артиллерии начали отступать к селу Рыковское — штабу всей группировки. Собственно никакого серьезного сопротивления ни один отряд не окажет. Какие уж тут бои, если потери наши составят 8 человек убитым и и 10 ранеными. 100 человек пропадут без вести. Арковский и Александровский отряды соединились, но японская пехота уже успела войти в село Рыковское. Резервная рота с генералом Ляпуновым едва избежала окружения. И здесь, на мой взгляд,Ляпунов принял единственное за все время правильное решение — выбить японцев из Рыковского, дабы объединить все свои силы, включая подходивший Дуйский отряд. 14 июля мы атаковали село с двух сторон и выбили японцев. Те отступили, оставив большие трофеи и даже 98 наших пленных. Отряды объединились во внушительную силу. Победа. Инициатива в наших руках. Казалось, воюй не хочу. Но Ляпунов получает от генерала Харагути предложение предложение сдаться. 17 июля 1905 года через парламентера он направил Харагути совершенно неожиданное даже для японцев письмо: «Ваше превосходительство! Недостаток медикаментов и перевязочного материала и вследствие этого невозможности оказания помощи раненым вынуждают меня предложить вашему превосходительству прекратить военные действия из чисто гуманных предложений…». 19 июня он отдал приказ о капитуляции, ссылаясь на письмо японцу и решение военного совета собранного из командиров отряда и офицеров своего штаба. Какие такие раненые, какие такие медикаменты, если до этого и боев то не было. У него оставалось в достаточном количестве боеспособного личного состава, боеприпасов, оружия, продовольствия. И капитуляция без боя. Позор! Всего в плен сдалось 64 офицера. 3919 нижних чинов и дружинников с 2 орудиями и 5 пулеметами. \ Позор!
Скажу еще несколько слов о судьбе командиров отрядов нашей северной группировки. 60-летний полковник Семен Васильевич Болдырев после плена и окончания воны уволен со службы.51-летний полковник Георгий Петрович Тарасенко после плена и войны дослужится до генерал-майора. 44-летний подполковник Николай Павлович Домницкий после войны дослужиться до генерал-майора начальника местной воинской команды на Сахалине. Умрет в 1915 году. 37-летний подполковник Георгий Алексеевич Данилов — единственный из всех командиров Сахалина с полным военным образованием, включая академию Генерального штаба, в первую мировую войну командовал дивизией. Генерал императорской и деникинской армий. Ушел с белыми в Югославию, где и умрет в 1940 году 73-х лет. Долгая жизнь.
Участь Сахалина и потеря какой то части русской территории была только одним из поводов, которые склоняли русского царя вступать в переговоры с японцами о мире. Не менее существенными стали и аргументы приведенные Великим Князем Николаем Николаевичем на Особом совещании, собранном в Царском Селе еще 24 мая фактически сразу после цусимской трагедии. Все высшие чины империи были ознакомлены с положением дел, которое, несмотря на явную мощь маньчжурской армии и готовности ее к победоносному завершению войны, оказалось не столь бесспорным. Великий Князь доложил, что армия готова и без сомнения отгонит японцев до Квантунского полуострова, за реку Ялу в Корею, вернет Порт-Артур. Но для этого потребуется не менее года войны, более миллиарда рублей расходов и, главное, мы потеряем не менее 200-250 тыс. человек убитыми и ранеными. При этом, не факт, что удастся сохранить за собой Сахалин и даже часть Приморья. Министр финансов добавил, что расходы на ведение войны уже составили 2,6 млрд. рублей, а ущерб от войны превысил 4 млрд. рублей золотом. В стране имеется острая нехватка золота и без зарубежных займов, к которым пришлось прибегнуть, валютно-финансовая система страны находится под угрозой. Это объективные факторы.
К тому же государь император не мог игнорировать внутреннее положение в стране после восстания на «Потемкине» и целой серии крестьянских бунтов. В начале июня он принял известную делегацию земских и городских деятелей во главе с профессором либералом князем Трубецким, говорившую о народном представительстве (Госдуме — С.К.). Через несколько дней делегация представителей дворянства, представила государю всеподданнейшую записку от 26 губернских предводителей дворянства, которые, конечно, о Государственной думе не говорили, но просили изменений в управлении Россией для восстановления ее былого величия.
Государь император еще какое то время размышлял, но после того, как президент США Теодор Рузвельт в очередной раз предложил свои посреднические услуги в переговорах с Японией по заключению мира, дал свое согласие. Повторяю, до этого японцы просили о таких переговорах дважды, в том числе и до Цусимы. Какое то время шли переговоры о месте проведения встречи — в Европе, или Америке. Согласились на США. Японскую делегацию сразу возглавил министр иностранных дел барон Дзюторо Комура. С нашей делегацией было не так просто. Министр иностранных дел граф Ламсдорф предложил кандидатуру бывшего министра финансов и председателя совета министров С.Ю. Витте. Витте находился в некоторой опале после начала войны из-за своих миролюбивых предложений, робкого свободомыслия, и Николай II считал неудобным для себя обращаться к нему. Сначала уполномоченным назначается посол во Франции Нелидов, но тот практически сразу решительно отказывается. Потом не так решительно, но тоже отказывается посол в Риме Муравьев. Тот даже начнет готовиться к миссии, проведет некоторые консультации, в том числе и с Витте. Но откажется. И государь император остановится на кандидатуре С.Ю .Витте. Витте получил главную, но четкую инструкцию — ни в коем случае не соглашаться ни на какие формы выплаты контрибуции и «не отдавать ни пяди земли русской». Витте конечно понимал, что соблюсти эти условия будет чрезвычайно сложно, особенно относительно Сахалина и возможно Приморья, но решил стоять твердо, насколько это возможно. Вести переговоры между равными партнерами – мирные переговоры без победителей и побежденных.
В середине жаркого июльского лета в Нью-Йоркской гавани бросил якорь фешенебельный германский пароход «Кайзер Вильгельм», доставивший на американскую землю делегацию российской империи из 10 человек во главе с уполномоченным С.Ю. Витте. Любопытно здесь поведение самого Витте. Как и всегда в США (вспомните замечательные записки Ч. Диккенса об Америке – С.К.) весь берег был забит корреспондентами бесчисленных американских газет. Витте прекрасно знал о силе влияния уже тогда американской прессы, и в отличие от чопорной, аристократической, надменной делегации японцев «пошел в народ». Сославшись на недомогание он отказался плыть в Портсмут на пароходе “Мэй Флоуэр», а отправился в сопровождении двух дипломатов в Бостон по железной дороге. По пути постоянные встречи с журналистами, обывателями, чиновниками, вплоть до губернатора штата Массачусетс. Фотографии и репортажи. Невероятный демократизм царского министра. И под конец, разговор через переводчика с машинистом поезда с пожатием его замасленной руки. Фурор! Так что, когда Витте на катере добрался-таки до Портсмута, как сейчас говорят его имидж в США был намного выше любого участника будущих переговоров. И это очень сильно помогало ему потом.
Не буду подробно останавливаться на начавшихся в 10 утра 28 июля в помещении портсмутской морской биржи «Неви Ярд» тяжелейших переговорах. Тяжелейших прежде всего потому, что японскую делегацию постоянно мучило осознание того, что боевой самурайский дух всех подданных божественного микадо в последнее время практически исчез. Армия в Маньчжурии топчется на месте, внутри страны уже видимо сокращение мужской части населения, трудности со снабжением практически всеми товарами и прежде всего продуктами питания. А сидящие напротив русские ведут себя спокойно, уверенно, как будто они не потеряли весь свой флот, Порт-Артур, Дальний и русский Сахалин. Японцы сразу выдвинули свои условия из 12 пунктов и потребовали нашего письменного согласия обсудить их. Мы подписали свое согласие. Другое дело, что содержание этих условий мы с японцами понимали по-разному. Началась корректировка.
Все пункты негласно согласовывались с американской администрацией и лично Рузвельтом, который сначала симпатизировал японцам, но не всегда и только сначала. Скажем согласился с нами о невозможности демонтажа всех укреплений во Владивостоке. Был снят вопрос о захвате всех русских судов в нейтральных водах. Был усилен гуманитарный момент о содержании русских военнопленных. Главными же стали два пункта противоречий.
Первый – уплата Россией контрибуции. Официальный Токио требовал от нас 1млрд. 200млн. иен. Наша делегация стояла против, что говориться «на смерть». Американцы занервничали, начали давить на Петербург через Берлин, Лондон, Париж. Напрасные попытки. 10 августа американский посол в России Джордж Мейлер уже в который раз был принят государем императором и два часа убеждал его согласиться с требованием японцев. Государь император доходчиво объяснил американцу, что Россия не находится в положении разгромленной 35 лет назад Бисмарком Франции и готова дальше не только воевать, но и разбить японцев на суше.. В конце диалога государь заявил, что при необходимости сам встанет во главе войск. К тому же добавил: «А почему же якобы сильные японцы в течение нескольких месяцев не атакуют наши позиции?». Рузвельт понял — это ответ окончательный.
Второй вопрос — судьба Сахалина. Американцы опять поддерживали японцев, давили через европейские столицы. Николай II неохотно согласился в качестве крайней уступки передачи уже бывшей у Японии южной части Сахалина, без какого-либо вознаграждения, предлагаемого американцами. Мейер доложил Рузвельту, но тому уже самому начали надоедать японцы. И те это почувствовали. Они предложили нашей делегации внести в договор примечание о том, что статьи договоров по Сахалину 1875 года и ранних считать навсегда недействительными и исходить из права победителя. Знали бы они, чем им это аукнется через 40 лет, когда мы добили милитаристскую Японию в 1945 году. И аукается до сих пор при попытках протаскивания своего понимания мирного договора, не подписанного до сих пор со времен второй мировой войны. А тогда Теодор Рузвельт сообщил японцам, что полностью согласен с предложениями русских и не советует больше настаивать на своих требованиях. Он уже понимал, что чрезмерное усиление Японии вредит жизненным интересам США. Японцы не стали сопротивляться По большому счету они понимали правоту русских. Японский дипломат Кукудзиро Иисеи тогда писал: «Япония имела дело со страной, которая на протяжении своей истории никогда не платила контрибуции».
Как бы то ни было, но по условиям мирного договора Россия признавала Корю сферой японского влияния, уступала Японии южную часть Сахалина, арендные права на Квантунский полуостров с Порт-Артуром и Дальним, а также Южно-Маньчжурскую железную дорогу, соединявшую Порт-Артур с Харбином При всем том, согласно тексту договора и подписанном позже официальном двухстороннем документом победитель в этой войне определен не был. Значит переговоры представляли собой соглашение равноправных партнеров, а не договор по результатам проигранной войны. Любопытны в этой связи воспоминания С.Ю. Витте: «Во всех переговорах с президентом и публикой я держал себя так, как будто с Россией приключилось в Маньчжурии небольшое несчастье и только. В течение всех переговоров на конференциях говорили только я и Комура; вторые уполномоченные говорили весьма редко и весьма мало. Я все время выражал свои суждения так, что однажды вызвал у Комуры восклицание: «Вы говорите постоянно так, как победитель», на это я ему ответил: «Здесь нет победителей, а потому и нет побежденных».
Любопытно и то, что в Японии, как и в России общественное мнение признало этот договор несправедливым. По Токио прошли массовые манифестации. Толпа разрушила только что поставленный памятник тому самому идеологу войны маркизу Ито. В городе вводилось военное положение со стрельбой и жертвами. Сам подписант министр Комара по возвращению в Японию не только остался без наград, но и покинул пост министра.
Досталось и Витте. Он по прибытии в Петербург был обласкан, введен в графское достоинство, но тут же получил обидную кличку «Граф Полусахалинский». На мой взгляд, несправедливо. В начале 20 века блестящая карьера 55-летнего государственного деятеля статс-секретаря, действительного тайного советника, кавалера многих российских и иностранных орденов Сергея Юльевича Витте начала давать первые сбои. Сын действительного тайного советника курляндца Юлия Витте, он с отличием оканчивает физико-математический факультет Новороссийского университета в Одессе и отказавшись от профессорской преподавательской карьеры (это де не дворянское дело) уходит в чиновники служить государю и отечеству. Здесь его сразу привлекает железнодорожное дело, и он посвящает ему большую часть своей жизни, начиная 20-летним стажером в управлении Одесской железной дороги и кончая в 1892 году 43-летним министром путей сообщения. Вся эта деятельность более чем плодотворна и важна государству. Именно он организует новую схему ж/д движения в Русско-турецкую войну, станет главным разработчиком устава русских железных дорог, автором цитируемых до сих пор научных трудов по экономике, политике, инженерному делу.
Особым этапом в жизни стали взаимоотношения с государем императором Александром III, который ценил и уважал Витте, как умнейшего экономиста, финансиста, организатора, государственного деятеля. Витте становится министром финансов, ускоряет строительство Транссиба, вводит винную монополию, наконец, проводит знаменитую денежную реформу, получив устойчивую валюту, обеспеченную золотым рублем, которая успешно держала Россию в числе мировых держав вплоть до первой мировой войны.
При последнем государе императоре Витте министр финансов, председатель Комитета министров. Должность не столь влиятельная, как кажется. В некоторой опале из-за своих воззрений по Дальнему Востоку. Как бы то ни было, но именно он стал творцом Портсмутского договора, и после войны займет пост председателя Совета Министров империи. Именно по его инициативе был соствлен Манифест 17 октября 1905 года и появилась первая в стране Государственная дума.
И все это время он будет подвергаться справедливой и несправедливой критике со стороны правых и левых, либералов и монархистов, революционеров и черносотенцев. В 1906 году по собственному желанию уйдет в отставку, переживет в 1907 году покушение на жизнь и умрет уже в первую мировую войну зимой 1915 года от менингита. Был счастливо женат дважды на разведенках (первая жена умерла от инфаркта) Из-за второй жены, принявшей православие еврейки, сложились не лучшие отношения в свете. Собственных детей не имел, но удочерил дочерей от своих жен и заботился о них всегда. Похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры. Могила и сейчас в хорошем состоянии. И это замечательно. Память о таком государственном деятеле важна и необходима. Витте не был либералом, тем более революционером. Скорее свободно мыслящим монархистом. Но именно это не позволяло ему занимать твердую позицию непримиримого государственного политика.
Политические итоги войны понятны. Об экономических итогах мы тоже говорили. Затратив на войну почти 2,5 млрд. золотых рубле мы еще потеряли почти 500 млн. от отошедших к Японии трофеев. Но и японцы, несмотря на приобретения, понесли не меньшие расходы. И мы, и японцы залезли в долги, но японский государственный долг вырос в 4 раза и достиг 2,5 млрд. иен. А у России он вырос все-таки неа одну треть примерно в 500 млн. рублей. Японцы поставили под ружье почти 2% населения, а Россия только 0,5%. Разница существенная. И уж совсем неудобная для японцев статистика в сухих цифрах потерь до сих пор незначительно уточняемых. По разным согласованным данным японцы потеряли только убитыми до 86 тыс. человек, наши до 50 тыс. Русские потери на суше оказались вдвое меньше японских, и это факт. От ран и болезней скончалось 17297 русских и 38617 японских солдат и офицеров. Процент смертности в японских ме6дицинских учреждениях в 2,5 раза превышает наши показатели. И это тоже факт.. Единственно в чем нам уступали японцы это в числе военнопленных. Мы потеряли пленными до 70 тыс. человек, только при сдаче Порт-Артура 23 тыс.,после Цусимы сразу 7 тыс. В нашем плену было не более 6700 японских солдат и офицеров.. Справедливости ради следует отметить, что смертность в плену оказалась незначительной Домой у нас вернулись 10 генералов (артурских)., 2 адмирала (цусимских) 1066 офицеров. 51320 солдат и 8783 матроса. 117 наших пленных отказались возвращаться на родину и остались в Японии. До сих пор наша либеральная пресса смакует эти цифры, представляя Россию, СССР тюрьмой народов. Хотя, и это тоже факт, такие невозвращенцы были, есть и будут во всех странах мира за всю долгую военную историю человечества.
Скажем несколько слов и о сугубо военных итогах войны, которые, конечно, дали толчок к развитию военной мысли и практическим преобразованиям. Это была первая масштабная война 20 века, и она сразу показала огромное влияние экономики не только на строительство вооруженных сил, но и на ход и исход войны. Именно довольно мощная экономика России позволила ей к началу перемирия нарастить мощь своих сухопутных сил и, несмотря на необязательные обидные поражения, быть готовой к продолжению войны до победного конца. Япония не могла и подумать об этом. Только близость театра военных действий позволила японцам в начале войны без проблем сосредотачивать на фронте необходимые военные и материальные ресурсы, необходимые для победоносных сражений. Россия же не могла на это рассчитывать, ибо все ее ресурсы располагались за тысячи и тысячи километров от театра военных действий, а их доставка во многом определяла характер боевых действий. Как на суше, так и на море. Впервые для ведения войны потребовалось развертывать миллионные армии, примерно до1,2 млн. человек. А это мобилизация большого количества мужского населения. И здесь Япония не выдержала такого напряжения,
Конечно, претерпело изменения и военное искусство. В области стратегии на первый план выступило долговременное планирование всей войны, всестороннее обеспечение стратегических планов развертывания вооруженных сил на больших территориях, отдаленных ТВД и доставки туда вооруженных сил и средств ведения войны. Повысилась роль непосредственной организации стратегического планирования и управления значительными формированиями войск и возможные изменения в стратегии. Если в начале войны сражения носили маневренный характер, то во второй половине приобрели характер позиционной войны. Боевые операции в начале носили корпусной, армейский характер, а уже под Мукденом это были настоящие фронтовые операции – наступательные и оборонительные со всеми вытекающими последствиями.
Значительное изменение претерпела и тактика боя.. Возросшая сила оборонительного огня потребовала от наступающей пехоты нового применения к местности, самоокапыванию, новых навыков ведения боя ночью. Огромное значение приобрели и новые средства борьбы, усилившие мощь огневого поражения. Впервые широко применялись станковые и ручные пулеметы, появились ставшие сразу необходимыми для ведения контактного боя минометы и ручные гранаты. Приобретен настоящий опыт использования в бою радио, телеграфов и телефонов, аэростатов наблюдения, прожекторов, проволочных заграждений под током высокого напряжения, комбинированного минирования поля боя. На смену устаревшим редутам, люнетам пришли оборонительные позиции, оборудованные цепью окопов, траншей, блиндажей, долговременных огневых точек на многие десятки километров. Оборона приобрела глубину в несколько рубежей. Пехота в наступлении освоила рассыпной строй. Артиллерия, особенно в наших войсках, научилась вести огонь в закрытых огневых позиций. В разы возросла роль тылового обеспечения войск не только во время боя, но и на всем проведении кампании. В морской составляющей совершенно очевидны стали увеличение скорости, огневой мощи и бронезащиты кораблей, повышение их маневренности. Особую важную роль приобрела минная война, как оборонительная, так и наступательная, прежде всего торпедными атаками. Впервые очень робко применялись подводные лодки.. Изменения в военной сфере коснулись всего, в том числе и замене опереточного цветного обмундирования на полевое, защитное.
На мой взгляд важно отметить, что неочевидное поражение России в войне сослужило нам большую пользу, чем победителям японцам. Мы сделали нужные выводы и начали практически сразу кардинальную перестройку всей военной силы империи на основе устранения ошибок, приобретенного боевого опыта, которого еще не было у других армий мира. К началу первой мировой войны русские армия и флот восстановили свою боевую мощь, недоступную многим и многим. Но это уже другая, отдельная тема. Японцы же, на мой взгляд, почивали на лаврах, и оставались в полной уверенности своего могущества, особенно на море, вплоть до второй мировой войны. В первой мировой войне они были нашими союзниками, но в боевых действиях не участвовали и продолжали верить в свою непобедимость. Для японцев это стало опасным заблуждением.
Что касается победителей и побежденных в Русско-японской войне 1904-1905 годов, то даже исходя из нашего сравнительно краткого, пусть пристрастного, анализа понятно – поражение и победа в этой войне были весьма относительны.. Так было с нами в Восточную (Крымскую) войну, предпоследнюю Русско-турецкую войну 1977-78 гг, и в первую мировую войну.
Литература
Апушкуин В.А. Из воспоминаний о Русско-японской войне. Спб., 1908
Бартлетт Э.А. Осада и сдача Порт-Артура. Пер. С Англ. Спб.,1908
Боевая работа русской армии в войну 1904-10905 гг. Спб., 1913
Булгаков Ф.И. Порт-Артур. Японская осда… Т., 1-2 Спб., 1906
Вересаев В.В. На японской войне М., 1988
Витте С.Ю. Воспоминания Т.1=3 М., 1960
Гамильтон Я. Записная книжка боевого офицера. Пер. С англ.,М., 1940
Гримм Э. Сборник договоров и других документов М., 1940
Дело о сдаче крепости Порт-Артур. Спб.,1912
Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю М.. Воениздат, 1986
История Русско-японской войны 1904-1905 гг. М., Наука. 1977
История Русско-японской войны Т. 1-6 Спб,.1907-1909
Куропаткин А.Н. Записки генерала Куропаткина Берлин, 1911
Левицкий Н.А. Русско-японская война 190-1905 гг., М.,1938
Международные отношения на Дальнем Востоке М.,1973
Митрофан Серебрянский Дневник полкового священника М., 1996
Немитц А. Очерки морских операций Русско-японской войны. Спб. 1910
Ножин Е.К. Правда о Порт-Артуре Спб., 1907
Протоколы Портсмутской конференции и проект договора. Спб,. 19096
Русско-японская война 1904-1905 гг. Т.1-9 Спб., 1910
Сорокин А.И. Оборона Порт-Артура М., Воениздат, 1952
Табурко Правда о войне. Спб.. 1906
Шишко Я.А. Дальний Восток и Порт-Артур Спб., 1907
Цусима М., 1958