Роман Фёдорович вышел из здания, окинул взглядом стройный ряд лавочек, стоящих вдоль дорожки, ведущей в хирургический корпус, и устало опустился на одну из них.
Операция по спасению очередного раненого шла больше пяти часов и усталость просто валила с ног. Тем более, что операция была второй за этот день. Он достал из кармана сигарету, долго мял её в руках, но закурить так и не решился.
– Что, держишься?
Степан Андреевич, с которым они вместе оперировали раненого, подошёл незаметно. И хотя Роман Фёдорович не был расположен к разговору, всё же ответил:
– Бросать так бросать, коллега. Хотя иногда очень хочется… Но ты кури, ничего страшного, а я понаслаждаюсь. Да присаживайся, в ногах правды нет.
– И то верно. Подустали мы сегодня.
– Да не то слово…
Лёгкий осенний ветерок обдувал их усталые лица. Время близилось к вечеру. Во дворе военного госпиталя было тихо. И только размеренноешарканье метлы и шорох листвы под ней, да какая-то незнакомая восточная мелодия, которую тихо напевал дворник, нарушали эту тишину.
– Вот так сидел бы и сидел… – смачно потягиваясь, произнёс Степан Андреевич.
Несмотря на то, что его волосы были не просто седыми, а абсолютно белыми, выглядел он моложаво. А строгий медицинский халат подчёркивал хорошо сложенное тело. Правда, тапочки на ногах, которые он, по-видимому, перед выходом на улицу забыл переодеть, выдавали его рассеянность.
Докурив сигарету и бросив её в урну, он встал:
– Ладно, я пойду, прилягу. Дежурство продолжается. До утра времени много, может ещё придётся «поразмяться». Да и ты не засиживайся.
– Иди, я ещё пару минут посижу…
Полковник медицинской службы Роман Фёдоров возглавлял хирургическое отделение военного госпиталя уже много лет. Он был намного старше своего коллеги, но годы пощадили его, побелив только виски. Ему довелось побывать в зоне многих военных конфликтов, и поэтому он смотрел на происходящее совсем другими глазами. Одно оставалось неизменным – негодование за то, что гибнут совсем молодые парни. И что ещё страшнее – с каждым днём появляется всё больше искалеченных ребят, и не только физически… Прогоняя прочь неприятные мысли, он ещё раз вдохнул запах измятой сигареты. Затем резко встал, не глядя бросил её в сторону урны и быстрым шагом пошёл в корпус.
Внутри здания было более людно. Раненые, которые могли передвигаться, прогуливались по коридору. Дежурные медсёстры и младший медицинский персонал были заняты подготовкой к вечерним процедурам. Одна из них, которую раненые называли «медсестричка Катя», была совсем молоденькой девушкой. Ей было чуть больше двадцати. Вторая была постарше и была уже замужем. Её муж, военный хирург, работал в этом же госпитале. Бойцы, зная, что она вместе с мужем, оставив двоих детей бабушке, уехала в зону боевых действий и только недавно вернулась оттуда,относились к ней уважительно и между собой называли её «мама Нина».
Девушки не обратили внимания на проходящего врача, так как были заняты своим делом: Катя разносила по палатам лекарства для больных, а Нина наполняла лекарством шприцы. Но Роман Фёдорович, остановив Катю на полпути, строго спросил:
– Ты что, опять дежуришь?Третьи сутки!?
– Так ведь некому больше. – Опустив голову, словно извиняясь, ответила она.
– Так, разнеси таблетки и иди отдыхай до утра. Мы тут сами как-нибудь справимся.
И уже обращаясь к Нине, спросил:
– Что, мама Нина, справимся?
– А куда нам деваться? Справимся, конечно…
Роман Фёдорович делал свой обычный вечерний обход. Он прошёлся по палатам, пообщался с бойцами, в очередной раз удивляясь их выдержке. Как врач он понимал, что каждого мучат неимоверные боли, ведь большая часть из них лежит после тяжелейших ранений. Но ни один не пожаловался и ни о чёмне попросил… А молодой парень-чеченец, кровать которого стояла в коридоре, увидев еле передвигающегося от усталости врача, затряс своими культями и, улыбнувшись,бодрым голосом произнёс:
– Не переживайте, доктор, смотрите, мне уже совсем не больно…
От его слов у Романа Фёдоровича даже скулы свело. Он улыбнулся, похлопал раненого по плечу, но на слова уже не хватило сил. Чтобы скрыть своё состояние, он резко отвернулся и быстрым шагом пошёл дальше. Дойдя до ординаторской, увидел нянечку. Тётя Аня, как называли её пациенты или Анна Петровна, как величали её врачи и медсёстры, сидела на стуле, прислонившись к стене, и дремала. Тихонько, чтобы не нарушить её сон, он взял в ординаторской плед, которым обычно укрывался в редкие минуты отдыха, и укрыл её. Затем, жестом подозвав к себе медсестру, тихо произнёс:
– Ниночка, пусть Анна Петровна немного поспит, хотя бы пару часиков. Ей сегодня и так досталось.
Нина утвердительно кивнула головой, одновременно шикнув на чересчур развеселившегося бойца, который тут же ретировался в свою палату.
Постепенно в коридоре и палатах становилось всё тише. Вскоре из палат были слышны многоголосные похрапывания и тихие стоны. И только редкие вскрики, которые нет-нет, да прорывались у спящих, нарушали тишину, в которую на время погрузились все обитатели хирургического корпуса военного госпиталя…
Резкий звонок городского телефона ворвался в эту тишину, словно вой сирены. Роман Фёдорович, взяв трубку, машинально взглянул на часы. Стрелки циферблата показывали цифру 12.
– Дежурный врач полковник Фёдоров у телефона!
Звонил дежурный генерал из главного медицинского управления. Он сначала всяко ругался, причём громко и сочно, дескать, нечего спать во время дежурства. Вдоволь наругавшись, не меняя тона, сообщил о прилёте очередного самолёта с ранеными. И сразу постановка задачи: «Принять 20 человек!»
– У меня нет столько мест. – Началобъяснять Роман Фёдорович. – Могу взять десять человек, и то с условием, что размещу их в коридоре…
В ответ снова понеслись сочные ругательства. Роман Фёдорович пытался вставить хотя бы одно слово, чтобы объяснить реальную ситуацию, но на том конце проводаего никто не хотел слушать. Он ещё раз попытался как-то возразить, затем замолчал и некоторое время, отстранив от уха трубку, молча слушал несущийсяшквал слов негодования. Но в какой-то моментвдруг вскочил со своего места, что-то прокричал в трубку, а затем с размаху запустил её в стену. Трубка вместе с телефоном разлетелась вдребезги, а вместе с нею и очки, которые Роман Фёдорович держал в руках…
Степан Андреевич, наблюдавший происходящее, испуганно спросил.
– Фёдорович, ты что?
– Да достали уже! – в сердцах выкрикнул он. – Сколько я писал, просил. Нет койка-мест и всё! И денег на обеспечение тоже нет! А раненых возьми. Куда прикажите мне их ложить?
– Ладно, Фёдорович, не бухти, что-нибудь придумаем… Закажи машины, а я позвоню дежурным терапевтам. Что ж, будем кумекать, где ихразместить…
Немного успокоившись, Роман Фёдорович нашёл в ящике стола запасные очки, достал свой мобильный телефон и начал звонить по отделениям…
Решив вопрос с размещением, он спустился в приёмный покой. К этому времени начали подвозить первых раненых. Самых тяжелых доставили на вертолете. Их было четверо. После осмотра и заключения терапевта, Роман Фёдорович внимательно просмотрел сопроводительные документы по первичному осмотру и, показывая на двух раненых, сказал:
– Этих срочно на операцию… Остальных – в реанимацию…
Оперировали сразу обоих. На помощь подтянулись хирурги из нейрохирургического отделения. Анестезиологу Варваре Тихоновне помогал анестезиолог из гинекологического отделения. Все остальные дежурные врачи были задействованы на доставке и приёме раненых.
У обоих оказались очень тяжёлые ранения. У одного осколками была изрешечена вся спина и задет позвоночник. Им занялись нейрохирурги. А у второго одна нога уже отсутствовала, а другую из-за нагноения нужно было срочно ампутировать…
К утру всё было закончено. Остальных раненых, предварительно переодев, помыв и оказав им необходимую помощь, разместили под наблюдение в разные отделения. В хирургическом осталось 5 человек. Их, как и обещал начальник отделения, разместили в коридоре. Для четверых, которые ещё находились в реанимации, подготовили места в палатах, «слегка потеснив» лежащих там бойцов.
Среди тех, кто оказался в реанимации, был батюшка. Роман Фёдорович, зайдя в реанимацию, подошёл к нему. Батюшка был в сознании, но был очень бледным и говорил с трудом.
– Как дела, отче?
– Жив пока, – улыбнулся батюшка.
– Как же вас угораздило?
– Согрешил в чём-то, вот Господь и попустил наказание…
– Ничего, всё будет хорошо…
Осмотрев его более тщательно, Роман Фёдорович успокоил батюшку:
– Не переживайте, ранение хоть и тяжёлое, но операция не требуется. Полежите немного, наши врачи вас подлечат и снова будете как новенький… Ещё и других поддержите…
– Спаси Господи, дорогой доктор. А насчёт поддержки я завсегда готов…
– Ну, пока рано об этом говорить… Выздоравливайте…
– Храни вас Господь… – тихо произнёс батюшка и перекрестил выходящего з реанимации врача.
Дежурство подходило к концу. Нина принесла в ординаторскуюкофе и творожную запеканку для врачей, и, через силу улыбнувшись, сказала:
– Слава Богу, Роман Фёдорович, ещё одно дежурство позади…
– К сожалению, не позади. Сегодня все остаёмся здесь. Только Катю домой отправим, негоже так девчонку мучать. Ей ещё детей рожать…
– Ну, что ж, надо, значит надо…
Утро постепенно входило в свои права. В столовой, аппетитно уминая кашу, стучали ложками ходячие бойцы. Остальным нянечки разносили еду по палатам. Некоторых из них тетя Аня кормила из ложечки, уговаривая, словно маленьких, съесть ещё одну.
После завтрака Роман Фёдорович совершал утренний обход. По обыкновению он делал назначения и давал рекомендации молодым врачам и ординатором, которые сопровождали его. Когда все необходимые процедуры были завершены, в коридоре стало более многолюдно. Приехали волонтёры. Кто-то из них стриг и брил раненых, кто-то помогал нянечкам. Врачи направились выполнять назначение начальника отделения, а бойцы, кто на костылях, кто на коляске, двинулись на свежий воздух. Роман Фёдорович, закончив свои дела и подписав необходимые бумаги, также поспешил вдохнуть свежего осеннего воздуха.
Выйдя на крыльцо, он увидел необычное зрелище. Раненые бойцы, которых он не так давно оперировал, несмотря на накрапывающий дождик, сцепив медицинские кресла-коляски в паровозик, катались по госпитальному двору. Они громко смеялись, весело подгоняя ведущего. Управлял этим «паровозиком» Михаил. Будучи командиром десантно-штурмовой роты, в один из боёв, прикрывая отступление своих подчинённых, он попал под атаку дронов… Когда его привезли в госпиталь, спасти удалось только правую руку. Другую и обе ноги пришлось ампутировать… Михаилу однополчане «подогнали» новенькую коляску с электроприводом. Остальные были на обычных стареньких, видавших виды госпитальных колясках. У Алексея, коляска которого, привязанная поясом от халата, следовала за коляской Михаила, были ампутированы обе ноги. Во время боя в танк попал снаряд. Будучи механиком-водителем, он попытался вывести танк в безопасное место, но не успел… Со всего экипажа в живых остался только он и командир. Олег Петрович, ещё один участник «паровозика», уцелевшей рукой крепко держался за коляску Михаила. Он был командиром взвода морских пехотинцев. После очередного штурма он вынес с поля боя не только всех раненых бойцов и раненого медбрата, но и раненых противников. Среди них оказались два наёмника. Когда он выносил наёмников, их накрыло взрывом. Наёмников контузило, а Олегу Петровичу оторвало руку и ногу. Ещё у двоих участников «паровозика» – миномётчика Дмитрия и десантника Павла также своя история ранения. Они оставили на боле боя свои руки, поэтому держались за впереди идущие коляски ногами. Каждый из 5 участников «паровозика» получил за свои подвиги заслуженные награды, а Олег Петрович – звание Героя России…
Роман Фёдорович со щемящим от боли сердцем наблюдал за ребятами, в очередной раз удивляясь их мужеству и стойкости. Потеряв ноги и руки, они не жалели себя, не канючили, а находили в себе силы развлекать себя и других раненых, которые не просто с удовольствием наблюдали за движением «паровозика», а пытались участвовать в этом представлении. Один из них своим костылём изображал шлагбаум, другой копировал паровозный свисток…
От увиденного, видавший многое и прошедший через многое военный врач смахнул предательскую слезу. Провожая повлажневшими глазами этот необычный «паровозик», онс горечью думал: «Как у них на всё это хватает сил? Настоящие мужики, герои… И в то же время совсем ещё дети… Но самое страшное, что они пока ни о чём не задумываются… Они даже не подозреваютчто ожидает каждого из них впереди, и сколько всего им предстоит ещёиспытать и пережить… Помоги им, Господи…»
2025 год