Я встретил Цыгана случайно. Можно было и не приметить. Маленький, худой, сорок пять кило костей и кожи. Мясо, жир – не прописаны в сопроводиловке. Отчего-то он почуял во мне своего. Ах да! Я был в форме. То, что я не дал закурить, его не обескуражило. Мы все равно поболтали. Этому поспособствовала некая аура состыковавшихся душ.
Цыган – он, конечно же, и есть цыган. В паспортно-национальном критерии. И соответственно, какой позывное будет у цыгана в армии? Понятное дело – «Цыган». Как же еще-то? Неужто, цыганей в ополчении так много, что запутаешься? Эту бродячую когда-то нацию при Союзе вообще не призывали, да и сейчас вроде бы. И да, в тот момент Цыган был снова вольным как ветер – простым «гражданским пиджаком».
А когда-то он служил в «Востоке». Бригада такая. После разодралась на два полка. Но мы не об этом, и даже не о «четырнадцатом» – зените и восходе славы многих бригад. В пятнадцатом наименование «Восток» уже не использовалось в официальных документах. Лишь в народной молве.
Февраль пятнадцатого. Так званая позже «Дебальцевская наступательная операция». Где-то армия и вправду наступает, где-то держит фронт. Вообще-то не армия. Официально – Народная милиция. Эдакое словоблудие молодых республик. В районе Песок как раз «держат».
Блок-пост… Вообще-то «опорник», потому как «блок-посты» – то на дорогах, развилках. Цыган уже дослужился до гранатометчика. Нет, на самом деле, не только в графе «военника».
Февраль – это холодно. Все сбились в кучу и точат лясы под сигаретки. Всякие дроны уже существуют, но в атакующем варианте, еще как фантастика. Только разведчики, да и то… Их не сильно боятся.
Пейзаж вплетен в скудный – если по сибирским критериям – но вполне сносный по донбасским – древесный массив. Саморазросшаяся посадка. Снег по почве смелыми пятнами, как молодые республики на карте. Сухая трава торчит сквозь него, как будто так всегда и жила-поживала и родилась – в снегу. Словом, обычный пейзаж. Только русские художники древности девятнадцатого века могли найти в нем некое очарование. Чистая статика. Открытка с не отвлекающим, вечно задумчивым фоном.
Неожиданно в статике происходит подвижка. И кстати, по звуковой дорожке тоже. В прямой видимости танк. Рычит в грязе-снежном навозе. По ракурсу появления, вражеский. Курс: прямо на «блок-пост-опорник». Россказни и окурки прихлопываются.
– Заряд! – командует Цыган. Он единственный, не впал в транс. Командует на будущее, дабы подготовиться.
Никто не реагирует. Никто не помнит, у кого в «военнике» значится «помощник гранатометчика». Цыган не в обиде, да ему и некогда. Он уже проверил, чтобы позади не было помехи из людей и бетонных блоков. Выцеливает…
– Танк! – констатирует некий капитан Очевидность. С ним соглашаются, правда, не вслух. Там, где-то внутри себя, каждый принимает решение.
Цыган жмет курок. Ничего! И снова.
– Аборт! – тоже констатирует новую очевидность Цыган. Не на уставном сленге.
Эта очевидность способствует принятию решения всеми окружающими Цыгана приматами. Мы ведь все приматы, верно?
Где-то не слишком далеко – в тенденции «все ближе» – укропский танк мясорубит снег с черноземом. Цыган разряжает старый РПГ-7, сам берет новый заряд. Это мелкое, не отвлекающее событие. Цыган ведь в сторонке, он же не хочет никого угрохать выхлопной струей. Инстинкты не имеют к таким событиям никакого отношения. Инстинкты возникли давно – миллионы лет тому. По идее, инстинктам не должно быть никакого дела до танков. Может, танк у инстинктов ассоциируется с каким-нибудь тираннозавром? Заслали ли приматы тираннозавров? Маловероятно. Если только уже их предо-предки? Короче, инстинкты устроены проще и надежней. Когда сквозь папоротники, или, там, сквозь грязе-снег тарабанит что-то большое и… Очень-Очень Страшное, лучше…
Цыган оглядывается. Нет, совсем никто не мешает, и никого в опасном ракурсе. Он вообще один на всем блок-посту.
А вот танк уже в нужном ракурсе. Курок!
– Аборт! – констатирует Цыган новую очевидность.
Укропский тираннозавро-рэксо-танк уже где-то на подходе.
Когда-тошние друзья-товарищи-приматы бегут, ломятся сквозь кустарники и снег, что тот же рэксо-танк в миниатюре. Цыган не может их наблюдать, но видит их внутренним зрением, как будто бы с того дрона из будущего. Вообще-то ему некогда – он занят перезарядкой. Цыган человек небольшой массы, заряды РПГ для него тяжелые предметы. Благо они разложены и приготовлены. Надо же! Кто-то из командиров и вправду, снаряжал их опорник против танковых армад.
Уже привычное «чик» и снова «чик».
– Аборт, – говорит Цыган тихо-тихо. Тираннозавр не может его слышать. Укропы рулят «по-боевому» – люки задраены, обозревают мир лишь в перископические ракурсы. Почему-то не стреляют. Кто знает, вдруг у них там тоже не все в порядке с вышибными зарядами? В конце-концов, все работаем одним поколением оружия – советским. Но где теперь та советская госпроверка и «знак качества»? Тем более, опосля несуразно длительного хранения?
Цыган осматривает новый заряд на секунду дольше, чем раньше. Заряд, как заряд! Что ему будет? Наводится.
Теперь можно выцеливать отдельные части тираннозавра. Правая гусеница! Левая! Люк механика-водителя! Башня! Ствол!… Между прочим, прямым ракурсом на Цыгана.
– Аборт, – это Цыган уже про себя. С кем делиться-то новостью? Или уже и не новостью? «Все как всегда» – разве новость?
У укропов тоже видимо, ничуть не лучшие новости за новостями. Интересно все же, так или нет? Вот бы после войны, по-мирняку, пересечься, присесть, погутарить по-приятельски, под пивко:
– Слышь, хлопцы! Это ж вы тогда, на Песках? А у вас там чего со снарядами? Тоже «аборт» за «абортом»?… О! Так у меня ж тоже! Ну, да! РПГ-семь! Ото ж!
Цыган выцеливает. Если б, правда, тираннозавр, можно было бы прямым в глаз – левый, правый – по выбору.
Граната уже привычно не вылетает. Какая по счету? Некогда сосредоточиться. Но есть еще одна. Попробуем на удачу.
Цыган – сорок пять кило кожи и костей – перезаряжает.
Шанс остается непроверенным. Экстремальный статистически-вероятностный эксперимент, к сожалению, не окончен. Вдруг число «шесть» все же счастливое?
Зато у «укропов» тиражирование вероятностей в ажуре. У них, наконец, «орел». Сектор «приз» на барабане!
Цыган не смотрел в прицел. Так бы – все может быть – засек, как 125-тимиллиметровый выкручивает из гладкоствола, потом в дыму-пламене режет воздух – хрупкую, прозрачную штуку и…
Нет, не в Цыгана лично: сорок пять кило кожи, костей не цель для двадцати килограмм стали. В железобетонный блок!
Ударная волна – один из главных поражающих факторов всякого взрыва. Большие тела она может разорвать на шматки-шматочки, маленькие-маленькие. Сорок пять кило, плюс берцы, куртка, свитер – не слишком много. Легким предметам переставиться с места на место, что тому муравью. Сверхзвуковой клок атмосферы подхватывает Цыгана и несет в пространстве, спиной вперед. Жалко человеческое сознание выключается в такие приятные моменты – все-таки полет! Пятьдесят или же тридцать метров скоростного полета, в обгоне бетонных блоков! Эх! Где кинооператоры охочие до сенсаций?
В себя Цыган возвращается уже в медсамбате. Как-то он туда попал, не успев отморозить принадлежности и даже пальцы на ногах. Тираннозавр-рэкс тоже, видимо, не слишком озаботился его бренным телом. Блок-пост-опорник уничтожен? И ладненько!
Не, результативный подвиг с нашей стороны отсутствует начисто. Танк противника не сожжен, блок-пост не защитили, разбежались как крысы – благо никто не лицезрел хоть это. Эхе-хе! Ордена раздавать не за что. С другой стороны, почему, все-таки Цыган должен отвечать за весь советский наркомат вооружений? За его недостойное хранение на затрофеенных украинских складах? Правды ради, с него и не спрашивают.
Если встретите Цыгана – не обижайте его. Дайте закурить, и еще две-три сигаретинки в запас. Поболтайте с ним. Может, он почувствует своего и соблаговолит рассказать. Да, про то самое. Выбор былых подвигов у него не очень большой, сочинять он их не умеет – слаб воображением. Так что, вариантов не много – один.
Если сам встречу. Подхвачу эти сорок пять кило кожи-костей под руку, доволоку до рюмочной-разливайки. Посидим, погутарим о том-сём. Ну и… Он сам расскажет. Перебивать не буду. Зачем подсказывать очевидцу и участнику, хотя хорошо представляю себе все это. Снег, грязь, высохшие травинки, бетонный «тяп-ляп блок-пост», рык танка-тираннозавра…