8 января 1926 года в семье потомственного священнослужителя города Козлова (Тамбовская губерния) Владимира Нечаева родился одиннадцатый ребенок, Константин – в будущем выдающийся иерарх Русской Православной Церкви, Митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим.
Журнал «Камертон» в 2024 году публиковал рассказ о Владыке и его наследии[1], тогда – в связи с годовщиной его кончины.
Как и появление на свет Константина Нечаева в рождественские, святочные дни, его кончина так же оказалась навсегда связана с важнейшим Праздником православной России. Незадолго до неё, 12 октября 2003 г. к Владыке в госпиталь приехал попрощаться Патриарх Алексий II. И митрополит Питирим тогда сказал Святейшему: «Я живу от праздника до праздника».
Так получилось, что Владыка точно предсказал свой последний земной день: 4 ноября 2003 года. День Казанской иконы Божией матери, стал в 1612 году и Днем изгнания польских интервентов. А ныне эти два события залиговывает общий Праздник – День народного единства.
Митрополит Питирим оставил тысячам своих учеников, последователей богатейшее духовное, интеллектуальное наследие. Память о нем неостановима, постоянна, но особенно деятельно она календарно концентрируется вокруг двух дат, разделенных тире на надгробном памятнике на Свято-Даниловом кладбище…
Действительно, что значит – православному человеку, тем более Православному Иерарху родиться на Рождество Христово?
Случайность? Совпадение? Как не раз повторял Никита Михалков, хорошо знавший Владыку Питирима: «Случайность – это версия для тех, кто не верит в Бога!» Для нас остальных, получается, это: Знак. Повод задуматься, еще раз вспомнить Владыку в эти святочные дни. Прошлая статья как раз и состояла из таких воспоминаний. Я рассказывал, как собирая их имел много случаев проверить действенность «Пароля»: Я к вам за воспоминаниями о Владыке Питириме. Безотказный ключ.
Великий шахматист, чемпион мира Василий Смыслов, духовная дочь Владыки, знаменитая балерина Илзе Лиепа (её воспоминания так же были ы очерке 2024 года)… писатель-классик Владимир Крупин, и только что ставшая сенатором Зинаида Федоровна Драгункина…
Но не буду повторять статью 2024 года, а лучше продолжу череду воспоминаний и размышлений интересных людей.
«Своим Владыкой» митрополита Питирима называли: пограничники, казаки, воины-интернационалисты (афганцы) и… железнодорожники, путейцы. Именно сотрудники Российского Университета Транспорта (МИИТ) объединили многих духовных чад Владыки. Здесь был учрежден Фонд «Наследие митрополита Питирима». С 2004 по 2018 год его возглавлял генерал-лейтенант Виктор Павлович Егоров. Будучи начальником Пограничного института генерал Егоров часто приглашал Владыку Питирима выступить перед преподавателями и курсантами. С 2018 года и по настоящий день Фондом руководит профессор Александр Аполлонович Выгнанов, многолетний первый проректор МИИТа.
В предыдущей статье было рассказано о роли ректора МИИТа Бориса Алексеевича Лёвина, принявшего институт в тяжелые 1990-е годы. Он сумел поднять профессиональный уровень выпускников-студентов, а духовное их развитие, воспитание патриотизма связал в том числе с деятельностью Фонда, Литературно-Исторического Клуба (ЛИК МИИТа), продолжающего свою деятельность и сегодня. В 2024 году в МИИТе выступили знаменитый актер, общественный деятель, депутат Госдумы РФ Дмитрий Певцов. Недавно здесь держал речь известный писатель Николай Иванов (с 20018 года – Председатель Правления, ныне – ответственный секретарь Правления Союза Писателей России). Событием стала беседа со студентами писателя, поэта, добровольца-спецназовца и героя СВО (ныне – главный редактор журнала «Политрук» МО РФ) Алексея Шорохова.
Что характерно и весьма важно – организованные «Питиримовские чтения» включали не только воспоминания: кто? сколько лет был с ним знаком?, – но и доклады по интересным, важным для воспитания, просвещения поколений студентов темам. Сюжеты из истории Церкви, страны.
Что-то мне удалось включить в книгу «Питирим. Всегда и во всем Владыка». От названия не открещиваюсь, просто констатирую: я был одним из двух составителей, и титул – не моего авторства. Из числа высказываний, посвящений, воспоминаний не вошедших в прошлую публикацию «Камертона» приведу здесь некоторые:
Леонид Григорьевич Ивашов, генерал-полковник в отставке, в 1992-1996 гг. – секретарь Совета министров обороны государств-участников СНГ, в 1996-2001 гг. – начальник Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны РФ. Многолетний Президент Академии геополитических проблем. Доктор исторических наук, профессор. Автор книг по геополитике и поэтических сборников. Член Союза писателей России. Мне довелось опубликовать несколько бесед с генералом Ивашовым по различным военно-политическим темам. А вот его впечатление от многих встреч, разговоров с Владыкой:
– Кроме какого-то духовного ведения России и путей ее народа, Митрополит Питирим обладал еще и огромными знаниями сугубо земного практического, политического характера. Вот и я, защитивший докторскую диссертацию по геополитике, беседуя с Владыкой, иногда чувствовал себя просто мальчишкой. Но он всегда был рад делиться этими знаниями, своим огромным опытом иерарха, мыслителя, государственного деятеля. Памяти владыки Питирима я посвятил это стихотворения.
Размышления у портрета митрополита
Портрет взывает к тишине
И сердцем заставляет слушать.
Седой мудрец на полотне
Величьем наполняет душу.
Державность, благородство, стать,
Дух добродетели витает,
И чистых помыслов печать
Незримой аурой сияет.
В безмолвии застывших слов,
В сосредоточии глубоком
Звучит в эфире смысл веков,
Едва ушедших и далеких.
И взгляд пронзает толщу тьмы,
И мысль масштабна по размаху.
Такие мощные умы
Не раз спасали Русь от плахи.
Раздумья бороздят чело,
В глазах у старца тени грусти…
Ползет болезненное зло,
Жизнь скоро занавес опустит.
Сонм добрых дел и знаний клад,
В сокровища Руси зачислен,
Его серебряный оклад –
Как сгусток православной мысли.
Чтоб одолеть поток невзгод,
У господа просил он силы,
Учил мятущийся народ,
Молил прощенье для России.
Портрет являет лик державный,
Неистовый. Неповторим
России образ православный,
Прощай, владыко Питирим.
***
Постоянный автор нашего журнала Владимир Николаевич Крупин, выступая в МИИТе живо увлек студентов рассказом, который я частично здесь воспроизведу:
– Мое знакомство с Владыкой Питиримом началось в 1976 году. Недалеко от церкви «Воскресения Словущего», напротив Центрального Телеграфа скончался один достойный человек, родственник отца Павла Флоренского, и отпевали его в храме. Знакомые его попросили меня помочь нести гроб. Отпевал усопшего сам Владыка. Перед началом службы, как отец над сыном, или как старший брат над братом, Владыка подошел к усопшему, поправил венчик, свечку в руках, цветы, коснулся одежд… какие-то еще движения его были, такие несложные, даже и не очень бросающиеся в глаза, но тягостность минуты была преодолена. Вообще – это наше счастье, что у нас есть этот православный обряд прощания – он снимает самую жгучую горечь, он напоминает, что день смерти – это и день рождения – в Жизнь Вечную. Но умом и душою ты принимаешь это, если священник служит так… вот как вел службы Владыка Питирим. Голос его был негромкий, немного глуховатый, но – необычайно молитвенный. Облик его уже навсегда вошел в мое сознание – величественный и одухотворенный. С тех пор храм Владыки стал моим храмом… Владыка всегда сам читал покаянный канон и великопостную молитву Ефрема Сирина – и сколько я не слушал, постоянно было ощущение, что он читает только для себя и меня, а в храме-то полным, битком народу. Это все – невосполнимо и незабываемо.
А первое личное общение у нас случилась тремя годами позднее. «Комсомольская правда» опубликовала мой очерк «Святое поле», это был один из первых шагов, к тому, что предстоящее в 1980 году 600-летие Куликовской битвы стало важным событием в возрождении русской духовной жизни. Иллюстрацией к очерку, была картина Харламова «Перед битвой». И не знаю, кто показал эту статью Владыке, может и сама она ему попалась на глаза и запомнилась, но в результате я был в числе тех кого владыка пригласил к себе в храм, точнее в служебное помещение. Я многих потом спрашивал – и все подтверждают, что это была первая из подобных встреч иерарха церкви с творческой интеллигенцией. Мы пришли с Валентином Распутиным, Сергеем Харламовым и Борисом Карповым, автором первого документального фильма о Православной церкви «Под благодатным покровом». А всего было человек 15-17. И чувствовалась вначале какая-то зажатость, конечно от того, что опыта таких встреч у большинства из нас не было. Но вот появился Владыка Питирим, очень радостный, поздоровался с каждым. Кто просил благословения, кто еще не умел подходить под него. Появился чай. Владыка только что вернулся из Европы и запомнилось, как он с таким мягким юмором рассказывал, как наблюдал богослужебное представление у католиков. «Вот вошла девушка, изображающая Еву, потом юноша, представлявший Адама. Потом грянула музыка, вполз Змей-обольститель…», – и какие-то еще смешные детали, подмеченные им мастерски. Вскоре разговор стал общим, напряжение первой встречи с иерархом улетучилось…
А ведь это, по сути, было самое начало сотрудничества церкви и православной общественности.
Я стал бывать в его храме на службах. Однажды о пригласил меня поехать в Волоколамск. С нами был хор, Владыка обращался к певчим: «Отцы иподиаконы», и относился к ним очень по-доброму. Говорил: «Вот вы еще не очень хорошо спели, давайте потрапезничаем». Поехали и в Иосифо-Волоцкий монастырь, где была тогда «мерзость запустения», предреченная пророком Даниилом. Владыка обходил с нами эти развалины, вздыхал очень тяжко, представлял, каких трудов будет стоить восстановление. А в том, что обитель вернут церкви он не сомневался – так и произошло. Заводил в подвалы, показывал место, где по преданию похоронен был Малюта Скуратов. И никогда не забыть, как отцы иподиаконы пели пасхальные стихиры, крестясь на обезглавленные купола. К слову сказать, Владыка обладал прекрасным тенором. Именно он создал фактически самый первый церковный хор, который не только служил в храмах, но и вышел к людям, на сцены театров, домов культуры. Владыка вообще был неравнодушен к красоте. Не к роскоши, он ценил красоту иконопись и живопись.
Владыка в общем был равнодушен к роскоши, но зато очень ценил красоту, *украшательство: живопись и иконопись. В кабинет его было очень радостно заходить. Когда Издательский отдел переехал из Новодевичьего на Погодинскую, он показывая свои новые апартаменты, говорил с легкой усмешкой: «Вот, живу уже совсем по-господски». В этой обстановке занят он был непрерывно – постоянно к нему входили люди, приносили документы, гранки, новые издания. С пустыми руками мы от него никогда не возвращались – он любил дарить книги. Я много лет жил по церковным календарям, изданным его отделом. Еще была книга – просто чудо полиграфии по тем временам… да и сегодня она смотрится, как шедевр: «Повесть о Борисе и Глебе». А ему с радостью принес, как отчет свою книгу «Меж Непрядвой и Доном», изданную к 600-летию Куликовской битвы. Владыка издавал много книг, не только религиозных, но и тех, где художественность объединена с православной духовностью, стихи хороших поэтов, альбомы. И что очень важно – книги его получались очень доступные по цене, их могли купить люди разного достатка.
Владыка Питирим был единственный иерарх, приехавший на Куликово поле, в сентябре 1980-го, в год 600-летия битвы. Этот год был годом большого духовного взлета, я уверен, что он даже напугал многих врагов России, заторопившихся заморозить возрождение России своими перестройками. К тому же надвигалась еще одна дата – 1000-летие Крещения Руси.
Это была большая смелость Владыки – приехать на Святое поле. Ведь тогда руководство советских и партийных учреждений с иерархами не встречалось, по крайней мере открыто, и в сценарии праздника это совершенно не предусматривалось.
А Владыка появился внезапно, без какой-то там свиты, всего человека четыре было с ним, и скромно стал в стороне. Но я отчетливо помню, как радостно заулыбались военные, особенно полковник один, ближе ко мне стоявший – наверное верующий в душе человек. А что уж говорить о простых верующих!
На месте битвы тогда собрались писатели, наша интеллигенция, в лучшей ее части, было и начальство – первый секретарь Тульского обкома партии, к сожалению, не помню его фамилии. Трибуна, микрофоны, все как положено. И к чести тогдашнего руководство, они безо всякого согласования с «верхами», пригласили Владыку выступить. Интуитивно ощутили, что Владыка скажет и лучше их, и найдет самые нужные слова. В общем все вышло слава Богу.
Высокая его культура, начитанность проявлялась совершенно непредумышленно. Вот судите сами – как-то случайно мы встретились в аэропорту «Шарль де Голль», я возвращался из Франции, а Владыка куда-то летел с нашей делегацией. Я спросил, а он улыбнулся устало, сказал: «Я как Аркашка Несчастливцев – то из Вологды в Керчь, то из Керчи в Вологду».
Последний раз увидеться с Владыкой Господь сподобил в 2003 году, во время нашего путешествия на Святую Землю, за Благодатным огнем. Фонд Апостола Андрея Первозванного разрабатывал и организовывал всю эту поездку. Благодатный огонь, возгорается, как известно, только раз в году на Пасху, и только по Православному календарю. И, что так же известно, сохраняет в первые часы свои чудесные качества – не обжигает, им прямо умываться можно. И вот впервые этот Благодатный огонь попадает в Россию, причем в считанные пасхальные часы – прямо из Иерусалима.
Мой сын Владимир работая в Фонде Апостола Андрея Первозванного как раз и организовывал эту поездку, и до последнего момента было неясно: кто из наших иерархов возглавит ее. Я им говорил: молитесь усердно, пока в Патриархии решалось, молитесь, что бы это был Митрополит Питирим. И в последний час решилось: Владыка полетит.
Это было в общем знаменитое посольство,: с нами были три представителя Президента страны в Федеральных округах: Полтавченко, Латышев… третьего запамятовал, Лужков, вице-спикер Слиска, Михалков, Церетелли, Попов. Журналисты израильские и всего мира осаждали нас необычайно. Поселили нас в гостинице «Маунт Сион», ну а Владыка, конечно – в нашей Православной миссии.
В тот год впервые читали молитву «Просите мира Иерусалиму». Это уж для меня такая великая честь, сподобил Господь, что я написал текст этой молитвы, и впервые ее накануне Пасхи, в субботу читал Митрополит Питирим при Патриархе Иерусалимском Варфоломее. И с тех пор она, эта молитва, распространена по всем церквям. А потом мы пошли к Храму Воскресения Господня, и все уже было совершенно забито народом, охраны наших полпредов, мэра, вице-спикера – просто разметало, попридавило, поприжало к стенам. Как я шутил потом: никогда еще они не были так близки к народу. Нет, ну им, конечно, ничто уже не угрожало – тут уже сам Господь Бог «вершил протокол».
В ту поездку на утренней службе в Троицком соборе Русской Православной миссии, я в последний раз причастился из рук Владыки Питирима.
И в тот 2003 год именно Владыка Питирим возглавил пасхальную службу в Храме Христа Спасителя, озаренного пламенем тысяч свечей, зажженных от привезенного Благодатного огня.
Но получить Благодатный огонь – было только начало этой миссии, рассчитанной далее по минутам, словно сложнейшая военная или медицинская операция, или можно сказать: рассчитанной «как железнодорожное расписание» – давний наш синоним точности, особенно уместный, если учесть, что возглавляет Фонд Апостола Андрея Первозванного – Президент российских железных дорог Владимир Иванович Якунин. И далее к рассказу подключается сотрудник этого Фонда, сын Владимира Николаевича Крупина – Владимир.
Владимир Владимирович Крупин-младший (Фонд Андрея Первозванного).
– Главная наша задача – успеть привести Благодатный огонь в Москву, к началу Крестного хода и пасхальной службы. Нужно было поторапливать всех наших высоких персон, их службы сопровождения – успеть к трапу. В самолете мы уже чуть перевели дух. Две было лампады с Благодатным огнем, одну держал Владыка Питирим, другую я. Еще в Иерусалиме нам стало известно, что Святейший Патриарх плохо себя чувствует, и главную службу в главном храме страны он поручает провести Митрополиту Питириму. Но ведь это надо успеть. Мы благополучно приземлились во Внуково и нам дали зеленый коридор. Машины полетели» Скорость за 220 километров заходила. Успели. Наверное это рекорд: от аэропорта Внуково до Храма Христа Спасителя долетели за 13 с половиной минут. За три минуты до начала службы – и при том с лампадами Благодатного огня, впервые поспевшего в Москву к пасхальной службе. Мы зашли в алтарь, я открутил специальные колпачки -–там лампа-то была серьезная. И Владыка передал огонь Патриарху, он зажег от него свечи, а потом уже, во время службы его начали распространять, затепливать другие лампады, свечки.
Конечно, вся эта операция требовала огромных нервов, особенно от понимания всей ответственности. Важнейшее церковное, государственное мероприятие – и в таком жестком графике. Но вот Владыка… он был так радостен, светел лицом, что невольно я сам себя одергивал: «Ну какие тут у тебя могут быть проблемы! Вот же рядом Митрополит Питирим, такой сияющий»…
Воспоминания и свидетельства о Владыке Питириме из Западной Европы
Хорошо известна успешная проповедь, деятельность Русской Православной Церкви на обезбоженном Западе. Почти каждая переезжающая в Россию семья, еще большее число остающихся в Европе, но сплотившихся вокруг приходов ВПЦ людей спасают себя и близких от ультра-либерального атеизма, сатанизма. Потому так интересны были нам любые вести от священнослужителей епархий Западной Европы. Немало среди них – учеников, воспитанников митрополита Питирима.
Лондон, Сурожская епархия. Архиепископ Керченский Анатолий
СПРАВКА: Архиепископ Анатолий (Кузнецов) родился 28 мая 1930 года в Иркутске. С детства посещал Церковь. Прошёл срочную военную службу на Тихоокеанском флоте. Рукоположен в диакона в 1954 году, в священника — в 1956 году. Тогда же с отличием окончил Московскую духовную семинарию, а в 1960 году — Московскую духовную академию. Кандидат богословия. Преподавал в Московской духовной академии на кафедре Священного Писания. В 1960 году пострижен в монашество в Троице-Сергиевой Лавре. Епископская хиротония состоялась в сентябре 1972 года. После двухлетнего служения в Вильнюсе (Литва) был переведён в Дамаск (Сирия) в качестве представителя Московского Патриархата при Антиохийском Патриархе. С ноября 1979 года — епископ Уфимский и Стерлитамакский. В июле 1990 года назначен епископом Керченским, викарием Сурожской епархии. Прибыл в Великобританию в декабре того же года. В феврале 1993 года возведён в сан архиепископа.
Воспоминания о Митрополите Питириме
– Год за годом текущее время отделяет нас, живых, от тех дорогих и близких нам по духу людей, которые, как уже созревшие к жатве колосья пшеницы, в положенное Богом время пожинаются серпом смерти, а души их идут в Жизнь Вечную. «Ибо Бог не есть Бог мертвых, но живых» (Мк. XII, 27).
В религиозном опыте веры и молитвы праведные люди еще при жизни на земле удостаиваются благодатного дара общения с Богом и святыми, и им приоткрывается Вечная Жизнь.
Уходя из земной жизни, Митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим, оставил о себе светлую память в сердцах знавших его людей. Уже издано несколько сборников воспоминаний о нем. Это – воспоминания людей, которые встречались, общались и работали с Владыкой. В большинстве этих воспоминаний отражены те периоды работы Владыки, когда он уже возглавлял издательский отдел Московского Патриархата, восстанавливал Иосифо-Волоколамский монастырь или последующие годы его работы после ухода из издательского отдела. Принимая все это во внимание, остановлюсь на более раннем периоде жизни Владыки Питирима, когда он был еще студентом Московской духовной академии и его последующей работе в Академии. Об этом и попытаюсь сказать в моем воспоминании.
Впервые я встретился и познакомился с Владыкой Питиримом в Троице-Сергиевой Лавре, куда я прибыл из сибирского города Иркутска накануне праздника Успения Божией Матери в августе 1949 года, чтобы поступить в первый класс Московской духовной семинарии.
Живо вспоминаю, как, приехав утром в Лавру и отстояв Божественную Литургию в лаврском Успенском соборе, я вышел из храма. Был теплый солнечный полдень. На площади перед собором была масса паломников, приехавших на богомолье. Миновав их, я прошел в сад Духовной академии, благоухающий в лучах солнца ароматом отцветающих осенних цветов на клумбах. По дорожке, ведущий в «Чертоги», я направился в Духовную семинарию, переживая в душе волнение перед конкурсными экзаменами понятное каждому абитуриенту. На этой дорожке в саду и произошла моя первая незабываемая встреча с Владыкой Питиримом, тогда еще молодым студентом третьего курса Московской духовной академии Константином Нечаевым.
Я увидал, как из дверей «Чертогов» вышел элегантный молодой человек с красивыми черными усами, симпатичным выразительным лицом и глубоким, пронизывающим душу, взглядом глаз и направился по дорожке. На нем был серый костюм с белой рубашкой и галстуком. Увидев меня, он, улыбнувшись, остановился, поздоровался и поинтересовался, откуда я приехал. Я представился ему, кратко рассказав о себе и о цели моего приезда. Он объяснил мне, как пройти в канцелярию Семинарии и кому там представиться. Поговорив со мной несколько минут и пожелав мне успеха в приемных экзаменах, он распрощался со мной. Вновь я встретился с ним уже вечером в этот же день в алтаре Успенского собора во время праздничного всенощного бдения.
Эта моя первая встреча с будущим Митрополитом Питиримом в Троице-Сергиевой лавре осталась для меня неизгладимой яркой памятью. С этого момента определилось и мое личное отношение к Владыке, которое переросло в глубокую преданность ему как одному из близких друзей. Но это наступило уже позднее, когда, через годы, мы стали уже коллегами в профессорско-преподавательском составе Московской духовной академии, где Владыка Питирим стал профессором кафедры Священного Писания, а я, будучи уже в то время доцентом Академии, на этой же кафедре был его помощником.
До этого времени должны были еще пройти годы моей учебы в Семинарии, а затем и Академии, а также три с половиной года моей военной службы на Тихоокеанском флоте. Военная служба разделила годы моей учебы в семинарии на две части.
После демобилизации, приняв духовный сан диакона и окончив Московскую духовную семинарию по первому разряду, я был принят без экзаменов на первый курс Московской духовной академии, окончив которую с отличием, был оставлен при Академии для преподавательской работы.
Во все годы пребывания в Академии я общался с Владыкой на его лекциях, а став уже священником, участвовал с ним и в богослужениях.
За годы моего пребывания в духовных школах, а это восемь лет учебы и двенадцать лет педагогической работы там, я помню Владыку в разные периоды его жизни. Я помню его как юного студента Константина Нечаева. Он был еще иподиаконом Святейшего Патриарха Алексия I (Симанского). От этого времени у меня осталась книга, подаренная им мне в 1949 году с его дарственной подписью «Старшего Патриаршего иподиакона». Это был его подарок мне за помощь в разборке книг в подвальном хранилище Митрополичьих покоев в Лавре.
Когда в 1955 году я вернулся в Московскую духовную семинарию после военной службы, диакон Константин Нечаев был уже кандидатом богословия, позднее он стал священником. Он уже преподавал в Академии и семинарии, и я имел счастье в эти годы быть его воспитанником и слушать его лекции. Приняв монашество в Лавре с именем Питирим, он постепенно прошел все присущие духовному званию степени до архимандритства.
Помимо преподавательской работы в Академии и Семинарии на него были еще возложены и обязанности инспектора Академии. Это одна из трудных и очень ответственных административных должностей – следить за воспитанием студентов и нести ответственность за их духовно-нравственную дисциплину.
Когда я был еще студентом в пятидесятые и шестидесятые годы, он читал в Академии лекции по предметам «Западные исповедания» и «Литургика». Он был оригинальным педагогом, использовавшим свою методику. Его лекции по форме не всегда были чтением. Он умел интересно и живо излагать исторический материал очередной темы. Рассказывая нам о западных исповеданиях, о конкретных исторических событиях и личностях, он мысленно переносил нас в ту далекую эпоху средневековья, которая оживала в его интерпретации. Это был не рутинный рассказ по теме, а живая повесть, насыщенная ожившими яркими примерами. Исторические личности средневекового Запада (родины Реформации и протестантства), а также и византийского Востока реально оживали в нашем воображении. Он обладал талантом оратора.
На своих лекциях он иногда неторопливо сходил с кафедры и, медленно прохаживаясь в рясе и камилавке взад и вперед в аудитории между столами студентов, невольно привлекал к себе внимание слушателей, напоминая своей фигурой античного философа. Это позволяло и ему самому наблюдать за каждым. Однако умение привлечь всю аудиторию слушать себя достигалось им не только способностью своего ораторского искусства и умением доходчиво и понятно изложить исторический материал, чем он, бесспорно, обладал, но и побудить студентов к самостоятельному мышлению, анализу изложенного им и ответить на их вопросы. Оперируя историческими источниками и документами, он умел показать многосторонний психологический портрет той или иной средневековой исторической личности, характер эпохи, идеологии и прочего, а затем, проанализировав изложенное, дать этому объективную оценку с православной богословской точки зрения.
Это был один из методов на его лекциях в те годы, когда я был еще студентом. Разумеется, подготовка к таким лекциям требовала от него не только глубокого и серьезного знания материала и фактов, но и научного исследования в соответствии с темами его лекций. Студенты, задавая ему вопросы, часто получали на них ответы на уровне энциклопедических знаний.
В те годы отец Константин Нечаев был молод, и он вкладывал в педагогическую и научную работу весь свой талант, знания и время, через это воспитывая нас своим живым примером. Он приучал нас к самостоятельной работе по первоисточникам, давая определенные практические задания и проверяя выполнения их, за что ставилась оценка. Понятно, что у некоторых нерадивых это вызывало недовольство, но приходилось смиряться и выполнять.
Когда архимандрит Питирим стал епископом, для него открылось новое поприще трудов, на которое он потратил годы. На него легла забота о реконструкции и строительстве нового здания на Погодинской улице в Москве для Издательства Московского Патриархата. А позднее, и труды по восстановлению Иосифо-Волоколамского монастыря. Меня лично Владыка Питирим приглашал быть своим помощником в издательский отдел, но так как в это время я был епархиальным архиереем в Башкирии, то это оказалось неосуществимым.
Бывая по делам в Москве, я всегда встречался с Владыкой. Этому особенно содействовала и моя близкая дружба с архимандритом Иннокентием (Просвирниным) – заместителем и помощником Владыки в Издательском Отделе.
Как я уже упомянул выше, я почти до конца жизни Владыки Питирима поддерживал с ним живую связь и братские отношения. Он лично много мне помогал своими мудрыми советами в моих трудных обстоятельствах епархиальной жизни того времени, так как это происходило в советский период.
Владыка Питирим прожил большую жизнь и оставил о себе светлую память. Этим мне бы и хотелось завершить данное воспоминание о светлой личности этого умного и мудрого человека, отдавшего свою жизнь родной Православной Церкви и нашему Отечеству. Находясь на работе в Англии, я смог проститься с Владыкой, только приехав в Москву, чтобы принять участие в его отпевании.
Вечная ему память!
Постоянное Представительство Русской Православной Церкви в Германии
+ Архиепископ Лонгин
О Митрополите Волоколамском и Юрьевском Питириме:
– Жизнь каждого человека полна различных встреч – с людьми разных национальностей, культур, религий, профессий. Некоторые из этих встреч бывают случайными, другие же сопровождают нас в течение всей жизни. В большинстве случаев мы забываем наших новых знакомых, и они не остаются в нашей памяти. Другие же, наоборот, не проходят для нас бесследно. Об одном таком знакомстве, можно сказать, дружбе, я хотел бы рассказать уважаемым читателям.
Сначала немного о себе. Родился я в эмигрантской семье в Финляндии. Прадед – строитель Выборгского собора, из сословия купцов. А старостой этого собора более 25-ти лет был мой дед. Тогда собор уже находился на территории самостоятельной Финляндии. Мои предки по отцовской линии происходят из офицеров Царской армии. С детства привык я к церковной службе, а в 8 лет стал прислужником Кафедрального собора г. Хельсинки. Время шло, и в начале 1960-х годов познакомился я с митрополитом Ленинградским и Ладожским Никодимом, который изменил всю мою жизнь.
Отбыв воинскую повинность, я вернулся в Хельсинки, в родной дом и в Кафедральный собор. Потом я был приглашен митрополитом Никодимом -впоследствии моим духовником и старцем – посетить Россию и Русскую Церковь. На Рождество 1966 года, в январские морозные дни приехал я в столицу самой большой в мире Православной Церкви. Я, юноша 20-ти лет, был представлен Патриарху. Встречался с иерархами и духовенством. Мне показывали храмы.
В программе стояло посещение редакции журнала Московской Патриархии. Приехали туда. Любезная встреча в тесных помещениях бывшего Новодевичьего монастыря. И вот меня проводят в небольшой кабинет главного редактора – епископа Волоколамского Питирима. Красивый молодой иерарх с темной длинной бородой любезно приветствует меня. И хотя я не был ни священнослужителем, ни студентом духовных школ, он с энтузиазмом стал рассказывать о своем отделе, об изданиях, а также о трудностях, которые чинила власть. Поначалу я только сидел и смотрел на его красивую бороду, на жгучие глаза и представлял себе этого человека казаком или офицером Его Высочества. В тот момент я не знал, что история сведет нас ближе, и что я буду его собратом в епископском служении.
Выпили мы чай, обменялись подарками. Мой скромный дар не сравнить было с его подарком – следованной Псалтирью – большой, толстой и тяжелой книгой, которую я возил потом везде, где бывал. Мы расстались с любовью, и Владыка пообещал регулярно посылать мне журналы Московской Патриархии. Обещание свое он исполнил.
Прошло несколько лет. И вот я уже воспитанник Ленинградской Духовной семинарии. Снова встреча с Владыкой Питиримом, снова беседы о трудностях и одновременно о возможностях провозить духовную литературу, запрещенную Советской властью в СССР.
В 1969 г. заканчиваю ЛДС. Владыка Никодим благословляет совершить паломническую поездку по стране. Среди других остановок – вновь златоглавая Москва и вновь встреча в издательстве. Владыка Питирим принимает меня уже как знакомого. Снова подарки, снова богослужебные книги. Несмотря на большой недостаток в этой литературе в самом «Союзе», она дарится иностранцам. Надо показать им, что у нас все есть, и мы ни в чем не нуждаемся. Однако действительность другая. Литературы почти нет. Ее печатают на западе и переправляют правдой-неправдой «на родину». Сотни и тысячи Новых заветов, молитвословов, акафистников, симфоний, служебников и пр. литературы переправляется на восток. В некоторых случаях таможня перехватывает, забирает и сама за высокие цены продает дальше. В то же время, за каждое издание, за каждый лист и тираж Владыке Питириму приходится бороться. Поставленные ему жесткие рамки по изданию и содержанию журнала Московской Патриархии не отвечают ожиданиям и думам молодых студентов. Недаром журнал получил кличку «жалкие мысли Питирима». Однако он выполнял свою задачу. Издавался малый тираж, часть из которого для «пуска пыли» шла за рубеж, а другая часть под строгим контролем – по Союзу. Свобода совести, свобода религии понималась исключительно как совершение богослужений. О другой свободе не было и речи. При этом власть думала дальше и глубже. Стали издавать ЖМП на английском языке для «профилактики запада», т.е. для демонстрации религиозной свободы в СССР. Напечатанные 3000 экземпляров посылались за рубеж, где журналы принимались как религиозная свобода без понятия о планомерной политике КПСС.
После окончания семинарии и поступления в академию кругозор стал, безусловно, шире, и я стал понимать несладкое положение главного редактора, председателя издательского отдела Владыки Питирима. Видно было, как он
старался улучшить существующее положение. Ему удавалось увеличить тиражи, количество издаваемой литературы, но это были мизерные победы по сравнению с тем, как издавалась соответствующая литература на западе. Однако шаг вперед – есть шаг вперед, и за это слава и благодарность Богу.
Окончив Академию, вернулся я обратно в родную Финляндию с подарками с выпускного акта, в том числе с богослужебными трудами. В богоборческом государстве издавался единственный богословский сборник, причем в таком количестве, что его не хватало не только для всех интересующихся проблемами церкви, но и для студентов и священнослужителей. Служу на приходе – нужны книги. К сожалению, таких нет. Покупаем либо в антиквариате, либо заказываем в США, Риме, Париже, либо удается получить от старых монахов – бывших несельников Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, переселившихся с острова Валаам на Ладоге в центральную Финляндию из-за войны 1941-44 гг.
Как выпускник ЛДА принимаю участие в официальном диалоге с Финской Евангелической Лютеранской Церковью, заседания которого по очереди устраиваются на территории обоих государств. И всегда инославные братья получают в подарок книги, которые им не нужны, но которые нужны нам на Родине. Увы, это официальная политика, продиктованная Советом по делам религий.
На всех встречах Владыка особенно мил и любезен. В его внешнем облике заметны изменения: появляются седые волосы, и борода начинает седеть.
И вот год 1979-й. Постановлением Священного Синода от 16 ноября наша мерность назначается благочинным Дюссельдорфской епархии. Переезд в неизвестное.
4 декабря – возведение в архимандриты Митрополитом Ювеналием в Новодевичьем монастыре. И вот после обеда забегаю в Владыке Питириму, который любезно, по-отцовски приветствует и дарит книги, говоря: «Вам они пригодятся». С большим перевесом в багаже приезжаю в Германию, в Дюссельдорф. И правда, кроме октоиха, типикона и требника ничего нет. Вот и в последующие поездки Владыка снабжает книгами, которые нам в Германии были очень нужны.
11 октября 1981 г. митрополитом Минским и Белорусским Филаретом, Председателем ОВЦС, была совершена моя архиерейская хиротония в Дюссельдорфе. Уже на следующий день я должен был встречать Владыку Питирима, теперь уже не как священник, а как собрат. Так он меня и принял.
Он прилетел в Германию на поставление в должности нового главы Евангелической Пресс-службы Германии, его друга Вольфганга Хесслера. Во время богослужения в храме св. Петра во Франкфурте Владыка Питирим произнес приветственное слово, в котором он вместе с тем сказал: «Вот я и епископ Лонгин радуемся тому, что брат Хесслер назначен на эту важную должность…» Я перевожу на немецкий, но поскольку знаю, что присутствующие не знают о том, что вчера я стал епископом, говорю: «Епископ Лонгин – это я, вчера была моя хиротония». И весь храм рассмеялся и зааплодировал. Таково было мое первое «выступление» в новом качестве архипастыря РПЦ, епархиального архиерея, переводчика архиепископа Питирима.
Владыка Питирим очень часто приезжал в Германию, поскольку был членом многих международных организаций христианских журналистов. Особенно ему нравился город Франкфурт на Майне. Не имея больших средств, он нашел там недалеко от центра, на маленькой улочке небольшую и недорогую гостиницу Ландсграф. Она стала его постоянной резиденцией во время приезда в Германию. Как много времени проводил я там с Владыкой! Постоянные встречи и переговоры заполняли дни его пребывания. Почти каждый раз, когда он посещал этот город, мы с ним вечером, поздно, после ужина часами ходили по улицам и говорили откровенно о том, о чем нельзя было говорить в присутствии переводчиков или в помещениях. Владыка откровенно говорил о трудностях, о том давлении, которое испытывал со стороны властей. Он очень радовался, что ему удалось получить помещения на Погодинской 20. И вместе с тем был очень печален от того, что ему ставили палки в колеса.
Всем была известна любовь Владыки к фотоаппаратам, и особенно к марке «Лайка». Сколько мы ходили по магазинам, смотрели разные модели, разную подходящую к этим аппаратам технику. Однако очень часто Владыка скрепя сердце говорил: «Надо подождать, собрать деньги». Его радость увенчалась знакомством с Генеральным директором фирмы Лайка в г. Ветцларе, с которым Владыка быстро подружился. Возможность часто бывать на этом заводе и особенно интересные беседы радовали фотолюбителя.
Во время посещения г. Ветцлара Владыка позникомился с семейством барона Георгия Георгиевича Таубе, который в своем доме построил небольшую церковь, в которой Владыка потом нередко служил. Интересно было наблюдать, с какой особенной любовью он относился к престарелым людям.
В начале 1982 г. Владыка побывал в Копенгагене. Осмотрел русский храм, познакомился с престарелым священником, который находился под омофором Парижской Русской Архиепископии (Константинополь), познакомился с княгиней Татьяной Сергеевной Ладыженской, дочерью последней фрейлины императрицы Марии Феодоровны (принцессы Дагмар), проживавшей и скончавшейся после революции в своей родной Дании. Татьяна Сергеевна после этой встречи стала по-другому относиться к Московской Патриархии, впоследствии перешла в нашу Церковь и стала первым старостой ее нового прихода. Владыка Питирим обращался в Совет по делам религий с просьбой послать туда священника из Москвы. К сожалению, безрезультатно.
Нельзя забыть и умолчать об активном участии Владыки в разных связанных с СССР симпозиумах, проводимых в Евангелических академиях. Как сейчас помню, во время одного из них в Локкуме, под Ганновером помощник военного атташе подполковник К. робко подошел к Владыке и спросил, какого он мнения о его докладе. Владыка по-отцовски высказал свое мнение и пошел с ним погулять. Прогуляли они не только обеденный перерыв, но и следующий доклад, и дискуссию. А мне пришлось отдуваться за двоих. Нередко во время таких симпозиумов Владыка сидел с закрытыми глазами, и казалось, что он спит. Однако, открывая глаза, он задавал четкие вопросы или начинал компетентно комментировать докладчика.
Середина 80-х годов. В России началась беседа о проведении юбилея в связи с 1000-летием крещения Руси. Владыка на одной из ночных прогулок рассказал о противостоянии этому как Совета по делам религий, так и Политбюро ЦК КПСС. Он рассказал, как был перемещен в Смоленск архиепископ Выбогский Кирилл, ректор ЛДА и ЛДС. Владыка говорил о необходимости организации в Германии симпозиумов и выставок. Он был очень энергичен, покупал колоссальное количество фотопленки и бумаги, поскольку надо было печатать большое количество фотографий для представления в Германии и за рубежом. Он договаривался с издательствами об издании книг. Бывший журналист Шпигеля и Штерна в Москве Норберт Кухинке помогал ему в этом. Другой их совместной деятельностью была организация приезда хоров Троице-Сергиевой Лавры – МДА под управлением архимандрита Матфея и хора Издательского отдела.
1986-й год, февраль. Первый симпозиум в Германии в связи с 1000-летием Крещения Руси в Католическом монастыре в Вайнгартене. Официально, чтобы никого не пугать, это мероприятие назвали просто симпозиумом. На него и приехал Владыка. К сожалению, за несколько дней до его приезда я неожиданно попал в больницу, поскольку ноги отказались работать, и предстояла операция спины. Владыка один защищал там православие. И вот тут пришло сообщение о том, что он поскользнулся, упал, и сустав выскочил из плеча.
Через пару дней Владыка приезжает ко мне в больницу. Рука на привязи. Радостно входит и отмечает, что палата похожа на роддом из-за обилия цветов (а мне только что исполнилось 40 лет). Он отчитывается о симпозиуме. И тут мы с ним приходим к решению о проведении выставок. Он обещает присылать утварь, фото, облачения, книги. Договариваемся с Евангелической Церковью Германии о проведении передвижной выставки по всей Германии в течение полутора лет.
Владыка сам привозит экспонаты. Его приезд – это минимум 8-12 чемоданов и коробок. Один чемодан – всегда продовольствие – хлеб, сгущеное молоко, колбаса, конфеты, чай и пр. И обязательно книги, пластинки, которые начали издавать в большом количестве. Владыка приезжает уже не один, часто с переводчиком или сотрудниками, которые должны познакомиться с работой на западе и перенять опыт. Программа становится еще плотнее, однако ночные прогулки не отменяются. Владыка прекрасно ориентируется в городах, поскольку ходит пешком и, таким образом, отлично познает их.
В 1987 году – симпозиум в Восточном институте в Регенсбурге, а в 1988 году – в Евангелической академии в Тутзинге, в Баварии. Немало потрудился Владыка над тем, чтобы русская церковная хоровая музыка была известна и в Германии. Были организованы, как уже говорилось, многочисленные концерты, изданы пластинки и кассеты. Хор издательского отдела Московской Патриархии принимал участие в торжествах, посвященных романским церквам в городе Кельне. По окончании был устроен концерт в курортном месте в Баден-Бадене, в котором до революции часто проводили свои отпуска русские купцы и дворяне, ы том числе Достоевский и Тургенев. В честь и память последнего там до сих пор стоит «Вилла Тургенева», а Достоевскому установлена мемориальная доска. И Висбаден, и Баден-Баден претендуют на честь города, в котором Достоевский написал свой роман «Игрок». В обоих городах казино, где чаще всего проигрывали свое состояние наши предки, в том числе и Достоевский.
И вот в Баден-Баден приехал хор. Выступление в театре. Владыка волнуется, но все проходит отлично. Переполненный зал вызывает солистов на бис. Я вижу, что у Владыки на глазах слезы. Во время приема по окончании концерта все подходят к нему, благодарят. Он доволен, горд своими сотрудниками. И вот подходит пожилой мужчина, представляется директором казино и приглашает весь хор посетить казино сразу после приема. Не поиграть, как это делал Достоевский, а просто посмотреть это красивое и знаменитое во всей Европе помещение. Мы соглашаемся, а я подсказываю директору, что сегодня канун Нового года по старому стилю. Он с благодарностью воспринимает это сообщение и спешит в свой кабинет. Незадолго до полуночи мы все приходим в казино, входим в игровые залы. Необыкновенное явление в рясах, архиереи в клобуках, сопровождающие хористы – явно не игроки -провожаются глазами присутствующих в зале. Что это? Будет сниматься фильм? Однако камер нет. За несколько минут до полуночи директор прерывает царящую тишину и произносит слова приветствия. Вносятся подносы с бокалами шампанского и подарками. Он сердечно поздравляет Владыку и всех иже с ним с наступившим «старым» Новым годом. Владыка отвечает, и хор поет Многолетие, а затем Аче Мапа. Наверняка, это было грандиозным событием не только в истории этого заведения, но и всех других подобных, когда казино посетили архиереи в сопровождении русского православного хора. До сих пор вспоминается это событие в Баден-Бадене – в этом небольшом, можно сказать «русском городке». С этой поездкой связан еще один эпизод, а именно:
В то время, когда граждане СССР ездили за границу, они покупали там много всего. Так и тут – все накупили вещей, да еще наполучали подарков, а владыка, как всегда, купил еще технику, бумагу для фото и т.д. Багажа оказалось слишком много. Пришлось заказать грузовик, который сопутствовал автобусу во Франкфуртский аэропорт. Но я отправился туда уже заранее, чтобы переговорить с всегда любезным и отзывчивым представителем Аэрофлота Владимиром Ивановичем Ярмоленко. Автобус и грузовик прибыли в аэропорт из-за пробки намного позднее, чем полагалось. Владыка бегает, дает распоряжения, носильщики носятся с чемоданами, коробками, кульками, мешками. Зал отправления наполняется «издательским» багажом. Представитель Аэрофлота качает головой, но в то же время, засучив рукава, старается помочь и ускорить оформление. По рупору приглашают всех вылетающих рейсом ЗЫ в Москву срочно пройти на посадку. А мы еще не сдали багаж. В конце концов все вещи оформлены, перевес в 1,5 тонны. Как платить? Владыка дает журнал, календарик и книжку о Русской Православной Церкви.
Вопрос решен. Представитель счастлив, несмотря на то, что самолет вылетел с опозданием более чем на час.
Вспоминается и другой случай. Владыка прилетает и опять привозит экспонаты, в том числе пару панагий и крестов. Таможня просит открыть как раз тот чемодан, в котором находятся эти «ценности». Владыка спокойно открывает этот коричневый чемодан. Сотрудник вынимает вещи, рассматривает и, обращаясь ко мне, спрашивает, золото ли это. Я, естественно, отвечаю правду: нет, не золото, зная, что таковое из СССР не вывезешь, да и тут, в Германии возможно придется платить пошлину. А Владыка удобно расположился на скамейке и смотрит, как я веду беседу с сотрудником. Тот мне снова: «Это золото?», а я опять: «Нет». Тон его голоса повышается, а когда напарник таможенника выходит, он мне говорит: «Вы дурак» и показывает на книгу. Я ему: «Вы меня оскорбляете», а он мне: «Вы читать не умеете» и тычет пальцем на инструкцию, в которой написано: «Золотые вещи пропускаются без пошлины, а из другого металла подлежат пошлине». Входит напарник. Я: «Да, извините, но это из золота». И все прошло. А Владыка в этом время сидел с закрытыми глазами и, очевидно, творил Иисусову молитву. Встав, сказал: «Все хорошо, можем ехать».
Безусловно, нельзя умолчать и о «Кирхентагах» (съезды Евангелических христиан Германии, проводимые каждые два года в различных городах Германии). Владыке было известно, что данные встречи собирали более ста тысяч человек, главным образом молодежь. И вот 1981 год. Владыка договорился с руководством Кирхернтага и с заведующей пресс-отделом Каролой Вольф (она была членом международных организаций СМИ) о том, что Издательский отдел устроит на Кирхентаге в Гамбурге свой стенд. Владыка говорит: «Нам надо поработать, купить обои, наклеить их на стены, повесить фото и т.д.» Мы с ним, засучив рукава, поработали, и на первый раз получился неплохой стенд. Посетители были довольны, Владыка также, и я, безусловно, тоже. Впервые РПЦ могла таким образом представить себя, и это было чем-то необыкновенным. С того времени и до сегодняшнего дня наша Церковь представляла себя на своих стендах, показывала, как и чем живет. Там мы показывали фильмы, диапозитивы, вели дискуссии. Приезжали хоры. Всегда в последнюю субботу на Кирхентаге совершалась всеправославная литургия. Естественно, Владыка Питирим был одним из сослужащих. Он всегда считал, что нам надо «наступать», а не защищаться. Во время этих встреч всегда был большой интерес как к самому Владыке, так и к РПЦ. Владыка всегда искал новых «партнеров», новые знакомства. Он всегда думал о Церкви и о ее будущем. «Будет еще время, когда мы будем иметь возможность свободно исповедовать нашу веру», говорил Владыка неоднократно.
И вот после празднеств 1000-летия Крещения Руси Церкви был возвращен Иосифо-Волоцкий монастырь, детище Владыки, его любимое место уединения. Владыка ведет переговоры с разными немецкими организациями, общинами, частными и политическими лицами, которые обещают ему помочь. Даже один винодел выпускает вино с этикетками Иосифо-Волоцкого монастыря, а средства от его продажи идут на восстановление этой знаменитой святыни.
С началом перестройки и гласности у Владыки появились новые возможности. Однако не все было в его силах и в его власти. Смерть Святейшего Патриарха Пимена была для него как бы заключительным аккордом его деятельности. Пришли новые силы, появились новые требования и новые возможности. В начале 90-х годов, когда с запада шла неостанавливаемая гуманитарная помощь, Владыка старался как-то сориентироваться. Однако старое мышление и старые методы этому помешали. Еще, казалось бы, не так давно Владыка жил не «земной», а духовной жизнью. Молитва и созерцание были у него на первом месте. Безусловно, он переживал за своих сестер, которые вели его хозяйство, но которые старели и теряли силы. Он просил меня всегда сообщать ему о знакомых, которые отходили ко Господу, «чтобы он мог о них молиться».
Владыка оставил по себе самую светлую память. Когда Архиерейский Собор освободил его от должности председателя Издательского отдела Московской Патриархии, прекратилась и моя работа в Издательском отделе, точнее в редколлегии Богословских трудов, куда Владыка взял меня для «увеличения моего значения». В связи с этой деятельностью я вспоминаю о многих встречах в каминной на Погодинке со «знатными» людьми – с Собчаком и др., из России и зарубежья, которые чаяли возрождения России и РПЦ.
С падением СССР началась новая эра не только в государстве, но и в РПЦ, во главе которой встал бывший соратник Владыки Питирима Митрополит Ленинградский Алексий, ныне здравствующий Святейший Патриарх Алексий II. Новое наследство, новые ветры, новые мысли. Безусловно, Владыке Питириму было трудно привыкнуть к этому. Но еще во время «знаменитых» ночных прогулок мы неоднократно говорили об этом. Чувствовалось, что Владыка изменился полностью: его внешняя жизнерадостность ушла во внутреннее созерцание и молитву. Было заметно по его внешнему виду и внутреннему состоянию, что он отдал свое здоровье, всю свою энергию на благо того дела, на которое его благословил приснопамятный Святеший Патриарх Алексий I.
Память о Владыке будет всегда жива. История, и только она сможет оценить его работу, которую он, по-моему мнению и наблюдению, делал на благо святой Церкви, во славу Господа нашего.
Все, кто знал Владыку в Германии, выражали свое соболезнование в связи с его кончиной, поскольку тем самым закончился целый период – период, который был нелегким для нашей Церкви, ее верующих и священнослужителей. Вспоминая тот факт, что Владыка Питирим принял в 2003 году, в Пасхальную ночь огонь от гроба Господня и по поручению Святейшего Патриарха возглавил Пасхальное Богослужение в храме Христа Спасителя, можно справедливо сказать, что Владыка исполнил свою миссию, свое послушание. И Господь благословил его на это.
+ Архиепископ Лонгин
***
На этом я завершаю свое краткое представление воспоминаний, собранных в Московском городском университете управления правительства Москвы, и возвращаюсь к новым пополнениям нашего собрания…
Наверное, самый тяжелый момент в подобной мемуаристике — необходимое «подведение черты», когда в определенный момент нужно отдавать накопленный корпус данных в печать, а поток людских воспоминаний все не желает пересыхать. Так и после сдачи в набор нашего буклета мне подошли интересные материалы, которые я рад буду представить далее.
[1] https://webkamerton.ru/2024/11/pamyati-mitropolita-pitirima