Подвиг есть и в сраженьи,
Подвиг есть и в борьбе.
Высший подвиг в терпеньи
Любви и мольбе.
(А.С. Хомяков)
1996 год. Страна бурлила в поисках выхода из кризиса. На Кавказе начинались боевые действия… И только Союз писателей России оставался центром собирания нравственных сил. Союз не рухнул. Напротив, укрепился в годину тяжких испытаний… Здесь собирались люди разных национальностей и вероисповеданий из самых отдаленных уголков страны, обсуждали пути выхода, делились знаниями…
Так в Конференц-зале Союза писателей России отмечали 90-летие Дмитрия Кононовича Сивцева – Суоруна Омоллоона, народного писателя Якутии, историка, краеведа, театрального деятеля, публициста, лингвиста, этнографа, автора 20 учебников, фольклориста, литературного переводчика. В поздравлениях товарищей по цеху звучали восторженные слова. Его называли: «духовным лидером якутского народа и национальной интеллигенции», «классиком и патриархом якутской литературы», «великим гуманистом», «просветителем и подвижником культуры», «творцом истории», «хранителем Вечного, Непреходящего», «продолжателем дела Ломоносова и святителя Иннокентия, митрополита Московского», «истинным духовным учителем Якутии», «современным апостолом духа Якутии»…
Валерий Николаевич Ганичев любил рассказывать историю, как Дмитрий Кононович дождался, когда ему, наконец, дадут слово, поднялся на сцену с большой дорожной сумкой, стал доставать из неё книги: «Я приехал сюда, чтобы отчитаться перед моим родным Союзом о проделанной мною работе, — сказал он и начал вытаскивать из мешка книги. — Вот за эту книгу меня приняли в Союз писателей… За эту — арестовали и чуть было не объявили врагом народа… За эту — дали литературную премию… За эту — объявили партийное взыскание… За эту — присвоили звание народного писателя Якутии…»
Я и сейчас помню движения рук Дмитрия Кононовича и его негромкую, неспешную северную речь… Весь зал зачаровано смотрел на его действие, слушая рассказ о каждой книге, когда и зачем она написана. Мы видели через волшебное его действие восхождение писателя на недосягаемую духовную высоту.
Еще совсем не зная Дмитрия Кононовича, я сердцем почувствовал его величие и навсегда сроднился с ним.
Это тот случай, когда невольно понимаешь, что Господь каждого человека ведёт особым путём, который не бывает ровным и гладким…
Дмитрий Кононович о начале пути писал в статье «Все мы – дети одной матери»:
«Я родился в Семёнов день. К этому празднику якуты всегда приурочивают окончание сенокосных работ и едят любимый ими саламат. Таков обычай. Мать завернула меня в заячью шкурку и повезла в церковь, что стояла в семи верстах от нас. Батюшка Егор окрестил меня Дмитрием, в память о приёмном дедушке Дмитрии Кулаковском. Когда мне исполнилось шесть лет, меня повели в ту же самую церковь на исповедание и причащение святых тайн. Священник прикрыл мою голову краем ризы и шепнул в ухо на якутском языке:
– Что ты делаешь плохого? Грехи есть? Воруешь?
– Да, ворую, – ответил я.
– Что ты украл?
– Вылизал со дна сахарницы крошки сахара.
– Воровать – большой грех! Больше никогда не воруй и ничего плохого никому не делай! Если понял меня, перекрестись.
– Понял! – сказал я и перекрестился.
Батюшка погладил меня по голове. С тех пор «не делать греха» закрепилось в моей душе на всю жизнь. То же самое было и с моими родителями. И наши соседи все были набожными, не совершали преступлений, не было даже драк, жили мирно, патриархально. Но это продолжалось только до гражданской войны, грянувшей в Якутии в 1920 году…»
Наверное, детское понимание «не делать греха» и сформировало у Дмитрия Кононовича Сивцев стремления жить по совести и не только не для себя, а для всего народа.
Свою литературную жизнь он проверял практикой большой культурно-просветительской работы…
Сначала он выступил как инициатор и основатель Черкёхского музея политической ссылки, Ленского историко-архитектурного музея-заповедника «Дружба», музея под открытым небом Хадаайы в Таттинском улусе.
Затем вместе с товарищами собирал уникальную коллекцию колоколов для Черкёхского Музея политической ссылки, о чем вспоминал заведующий музеем Николай Ефимович Попов:
«…Дмитрий Кононович был удивительнейшим человеком. Он всегда превращал любой тяжелый труд в праздник. Когда колокола поднимали, всегда по его зову собирался народ, и все помогали, как могли. Под чудесный звон первого поднятого колокола, поднимали другие. Так собирались люди и с большим удовольствием, вниманием и уважением слушали песню колоколов нашего звонаря – Дмитрия Кононовича. Да, талантливый человек всегда талантлив, – он ведь ещё в советской ещё Якутии стал первым и единственным из местных людей звонарём, потому что это от сердца шло у него, красиво звонил, очень музыкально…»
В 70-ые годы прошлого века незаметно инициировал восстановление церквей в Якутии, что было, мягко выражаясь, не свойственно для того времени: Николаевскую Таттинскую церковь, Уолбинскую часовню, построил копию Зашиверской церкви в музее «Дружба», организовал строительство Ытык-Кюёльской Преображенской церкви…
Радуясь достижениям, Дмитрий Кононович умел трезво отнестись к результатам своего труда и публично покаяться в допущенных просчетах в газете «Кыым»:
…Оказывается, тут я допустил непозволительную оплошность. После реставрации церковное здание передал музею и поместил в нём экспозицию жизни и деятельности революционеров, отбывавших ссылку в Якутии. Это я осознал только в те годы, когда работал под руководством богословского редактора Саргыланы Леонтьевой над переводом на якутский язык Священных Писаний. Я родился в христианской якутской семье и был крещён в Николаевской церкви 14 сент. 1906 г. Я считаю себя православным человеком и решил принести своё покаяние перед Богом и церковью и просить Бога о прощении моего вольного и невольного прегрешения. Подготовил обращение к архиепископу Герману Якутскому и Ленскому о своём желании передать здание Никольской церкви в полное его распоряжение. Да простит меня Господь, и благословит его Преосвященство архиепископ Герман… («Воспоминания Суоруна Омоллоона». 2006)
Дмитрий Кононович всегда осознавал, что Православная Церковь – это наш врач, который «спасает от морального разложения»:
«В мои детские годы слова «грех», «стыд», «беззаконие», «блуд», «целомудрие» были для православных якутов неписаными законами. Они сдерживали преступления и совершение разных позорных дел. Неслучайно великий А.Е. Кулаковский в своём «Письме к якутской интеллигенции» выразил благодарность русскому народу за «дарование православной веры». И, действительно, велико значение принятия народом заповедей христианства – «не убий», «не возжелай зла ближнему своему». Они спасли людей от психологии варварского насилия и направили их сознание к развитию высоконравственной гуманистической духовной культуры («Православие и якуты». 1998).
«В первые годы становления советской власти в Якутии церкви ещё не подвергались уничтожению, и я имел счастье часто ходить в Божий храм на службы. По праздникам звучали колокола, и этот дивный колокольный звон заменял нам музыку. Особой громкостью и благозвучностью славился большой двухсотпудовый колокол Никольской кладбищенской церкви…
В церквах, особенно в Кафедральном Троицком соборе, служба шла до 1927 года. Однажды я присутствовал на настоящем богослужении в этом соборе, где службу вёл епископ Гурий и звучал знаменитый хор певчих…
Я всегда был и остаюсь глубоко верующим человеком… («Дорогою моих воспоминаний»).
***
«Он был глубоко верующим человеком. Никто не принимал его за святого – ведь нет пророка в своём отечестве… Но что-то священное, апостольское рано засветилось в нём…» – писал первый президент республики Михаил Ефимович Николаев в трогательной по своей откровенности книге «Хранитель вечного. Суорун Омоллоон и его сердечное пространство в якутской культуре».
На вопрос М.Е. Николаева о выборе жизненного пути Суорун-Омоллоон ответил:
«Я стараюсь убедить свой народ в его великих возможностях, его неисчерпаемом таланте. Лучше всего показать это личным примером, а не речами на митингах. Можем ли мы иметь национальную художественную литературу? Конечно, можем! Я брался за неё и писал на родном языке. Способны ли мы иметь национальную оперу? Я брался и за это дело. А балет? Получился и балет. Надо иметь букварь – написал букварь. Нет музеев под открытым небом – взялся, и получилось. Не бойтесь трудностей, не убегайте от дел, не укрывайтесь в сказочных мифах о золотом времени прошлого и настоящего. Смелее шагайте в будущее и не забывайте о своих друзьях. Бог не ставит перед людьми невыполнимых задач. Непреодолимые трудности люди создают сами себе. А когда человеческий разум бессилен, помогает вера. Без веры чуда не происходит. А разве современная Якутия не чудо? Её возвращение к истокам? Невероятное обновление жизни и человека.»
Главным делом Дмитрия Кононовича в конце жизни стала работа над переводом Евангелия.
«Учение Христа адресовано не какой-нибудь одной нации, а всему человечеству, в том числе и народу саха, который исповедовал православие веками. Я бы предложил ввести в программу якутской средней школы обучение «Христово-евангельскому закону», как говорил Достоевский. В старой нашей школе это называлось Законом Божьим. Благо, что ещё с 1819 года на якутский переведено много священных книг, в том числе и Евангелие. Это благородное дело продолжается и сегодня, можно сказать, в ещё лучшей форме.
Я пережил три войны, голод, разруху, встречался с атеистами и шаманами. И я обращаюсь в первую очередь к россиянам, особенно к молодёжи, без различия племени, языка и веры: берегите, любите и защищайте свою Родину, своё Отечество! Не хулите её, не злословьте о ней…» (Все люди – дети одной матери». 2002).
В статье «Корневая культура и шаманизм» (1999) Дмитрий Кононович писал:
«130 лет назад Якутия впервые обрела свой суверенитет, и это был духовный суверенитет. Именно тогда образовалась самостоятельная Якутская епархия, благодаря многолетнему труду русского священника Иннокентия Вениаминова, умевшего убедить царя и церковное начальство, что «Якутия – это особый мир». В ту пору мы стали в один ряд со всеми политически значимыми народами мира. Терять это завоевание сегодня – по меньшей мере, легкомысленно…
[…]Не ищите опор на стороне. Они в нас, в наших народах, в великой дружбе с Россией. Это наше счастье, что у нас одна Вера, Вера Православная…»
***
Митрополит Курский и Рыльский Герман (Моралин), первый архиерей возрождённой Якутской епархии, рассказывал: «Для меня было очень важно, что Дмитрий Кононович согласился, причём с желанием и радостью, стать литературным редактором перевода Нового Завета на якутский язык. Я озадачился этой проблемой буквально с первых месяцев своего служения в Якутской епархии. Уже к концу года мы, с помощью греческих друзей, выпустили репринтное издание Евангелия, переведённого ещё епископом Дионисием. Но оказалось, якутский язык настолько изменился (некоторые слова совсем вышли из употребления), что его очень трудно читать, поэтому необходимо было заниматься переводом. И, слава Богу, люди нашлись. Особенно я благодарен Саргылане (Саломии) Леонтьевой за её труд и Дмитрию Кононовичу Сивцеву – Суорун Омоллоону, который всегда был для меня непререкаемым авторитетом – замечательный писатель, мастер слова, гражданин, патриот, который болел душой за свою родину.
Он стал для меня примером, особенно в том, как бесстрашно говорил правду, не боялся никого, реагировал на выступление известных политиков, тогда как многие молчали, боялись. Его слово было со властью, то есть слово человека, который имеет право говорить. Дмитрий Кононович радовался возрождению Церкви. Я ощущал его сильную поддержку, опору, он всегда мог дать хороший совет. Радостно было от того, что такой человек живёт с нами. И Господь послал ему мирную, непостыдную смерть, когда он закончил главное дело своей жизни.
Такая была радость, когда в руках у меня оказалась книга Сана Кэс Тыл! Правда, распространять её мне уже не пришлось. Но, считаю, сделано великое дело – Слово Божие зазвучало на якутском языке».
Михаил Ефимович Николаев, называя Дмитрия Кононовича своим духовным отцом, писал: «Теперь мы понимаем, что Бог не призывал к Себе якутского апостола до тех пор, пока тот не выполнил своё главное предназначение в своей великой жизни: пока не осуществил перевод Нового Завета на якутский язык. Этот его духовный подвиг стал главным событием начала нового века в жизни родной Якутии… Именно Господь помогал и хранил великого якутского подвижника, забывшего о себе, продлевая его век для свершения главного духовного подвига – апостольского служения среди родных ему северян и выпуска в свет Евангелия на якутском языке…»
Спасибо вам, жителям Республики Саха-Якутия за то, что продолжаете и приумножаете дело Дмитрия Кононовича.
Мы все, – не только жители Якутии, – учились и учимся ясности и твердости убеждений, верности Родине и Православной вере у нашего великого современника Дмитрия Кононовича Сивцева – Суоруна Омоллоона.