Воскресенье, 25 февраля, 2024

Русский дух неодолим

24 февраля в Белгороде прошел второй Межрегиональный фестиваль «Русский дух неодолим», организатор которого Белгородское отделение Союза писателей России...

Победа – вот она!...

Мы сухари угрюмо дожевали /И вышли из землянок на мороз... /А письма возвращенья нам желали /И обещали счастья полный воз. /В глаза плыла уже шестые сутки /Бессонница... Шагая через падь, /Из писем мы вертели самокрутки /И падали, чтоб больше не вставать...

Принуждение к единомыслию

Не успели мы как следует разобраться в «Концепції національно-патріотичного виховання молоді», как «оранжевая» власть огорошила нас новым воспитательным документом. На этот раз – проектом закона «Про відновлення і збереження національної пам’яті українського народу»...

Позывные памяти

Едем домой. Последняя картинка перед выездом: Ночь, тьма, степь под Угледаром. Фонарик часового...

«Для хирурга не должно быть случая, а только живой страдающий человек…»

Архипастырское служение святителя Луки (Войно-Ясенецкого) в Тамбове по дневниковым записям и воспоминаниям семьи Гроздовых

Посвящается 80-летию возрождения Тамбовской епархии

святителем Лукой (Войно-Ясенецким)

во время Великой Отечественной войны в 1944 -1946 гг.

 

Правнучка протоиерея Митрофана Ивановича Гроздова – председателя Тамбовского Крестовоздвиженского братства, внучка Тихона Митрофановича Гроздова – заслуженного врача-хирурга, основателя онкологической службы в Тамбове и дочь Вячеслава Тихоновича Гроздова – доктора технических наук, профессора Марина Вячеславовна Гроздова (в замужестве – Ганеева) с детства привыкла видеть в рабочем кабинете отца портрет деда, под которым в рамочке размещалась написанная быстрым «медицинским» почерком – запись: «Для хирурга не должно быть случая, а только живой страдающий человек. Архиепископ Лука».

Здесь же, в обычной профессорской квартире г. Ленинграда, на рабочем столе в скромной рамочке находился карандашный эскиз, сделанный отцом в годы Великой Отечественной войны[1]: оплечь изображен немолодой мужчина, развернутый профилем налево; круглые очки, душка которых чуть маловата для крупной головы; медицинская шапочка делает невидимыми волосы, но их пышность стремится преодолеть замкнутое убором пространство; крупный нос; усы и густая «кружевная» борода скрывают плотно сжатые губы; мужчина, по-видимому, что-то читает, сидя на стуле – корпус склонён, грудь оперта на согнутые локти; белый медицинский халат охватывает тело[2]. Привычная картина детства. Возможно, именно в силу привычки Марина дотошно не расспрашивала отца о происхождении этих вещей, как не знала она и того, что Войно-Ясенецкий В.Ф., автор книг «Очерки гнойной хирургии» и «Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов», занимавших почетное место в домашней библиотеке и по которым учили студентов в медицинских вузах, – это тот самый святитель Лука Крымский, прославленный и в 2000 году канонизированный в сонме новомучеников и исповедников Российских[3]. Ему же принадлежала и запись, бережно сохраняемая Вячеславом Тихоновичем вместе с портретом его отца-хирурга – Тихона Митрофановича Гроздова.

После кончины Вячеслава Тихоновича в 2010 году, а также его младшей сестры Анны в 2011 году, Марина Вячеславовня осознала, что она стала хранительницей наследия, значимость которого выходит за рамки семейных ценностей. Отданные Мариной Вячеславовной в хранилища музейных собраний г. Тамбова фотографии, рисунки, письма, документы, дневники[4] открыли многоцветную эпическую картину, передающую все спектры духовного мира интеллигенции времен Великой Отечественной войны в городе-госпитале Тамбове.

Примечательно, что Вячеслав Тихонович, по профессии и призванию – военный инженер-строитель, через всю жизнь пронес чувство солидарности с ценностями, унаследованными от отца, о чем свидетельствуют портрет и запись – автограф святителя Луки. Из воспоминаний коллеги Т.М. Гроздова, В.В. Милованова, известно, что старший Гроздов регулярно вел дневник, а также собирал афоризмы, соответствующие его жизненному кредо, среди которых были, например, следующие:

«Работай, как будто ты должен вечно жить; молись, как будто, должен сегодня умереть» (тосканская пословица);

«Нет никакой заслуги в том, чтобы жить долго, ни даже в том, чтобы жить вечно, но велика заслуга того, кто живет добродетельно» (Аврелий Августин Блаженный, епископ Гиппонийский)[5].

Оба афоризма указывают на то, что сын протоиерея и выпускник Тамбовской духовной семинарии (ТДС) оставался верующим человеком, не уступив моде своего времени на нигилизм и атеизм. Однако, в рамочке в семье сохранялась сентенция архиепископа Луки, смысл которой – главенство любви к ближнему на поприще боголюбивого жития.

Т.М. Гроздов был выходцем из семьи потомственного духовенства. Детство его прошло в приходе Покровского храма с. Моршань-Лядовка Кирсановского уезда, клириком которого был его отец – Митрофан Иванович Гроздов, сослуживший деятельному и любимому паствой протоиерею Константину Богоявленскому[6]. Как и старший брат Сергей, Тихон окончил Тамбовскую семинарию, но в отличие от первого избрал карьеру врача и в 1914 году поступил на медицинский факультет сначала Варшавского, а затем – Московского университета. Тихон Митрофанович стал свидетелем возведения нового храма в с. Моршань-Лядовка, постройка которого стараньями о. Митрофана была завершена в 1901 году. После того, как семья прот. Митрофана Гроздова переехала в Тамбов[7], приход возглавлял священник Василий Иванович Оржевский. Не смотря на гонения, храм действовал до 1937 года и был закрыт после того, как отца Василия постановлением тройки УНКВД по Тамбовской области приговорили по статье 58-10 УК РСФСР к расстрелу[8]. Вместе с о. Василием Оржевским в период с 1934 по 1937 годы из числа прихода церкви села Моршань-Лядовка были также репрессированы за веру: свящ. Виктор Максимович Архангельский, свящ. Николай Григорьевич Ломакин, псаломщик Козьма Козьмич Коныгин, монахиня Елена Ермолаевна Щербинина, монахиня Евдокия Степановна Лобзякова и др.[9].

В 1946 году при поддержке архиепископа Луки ходатайство приходской общины о возвращении Покровского храма с. Моршань-Лядовка было удовлетворено[10]. В том же году стало известно, что брат Тихона Митрофановича, священник Сергей Гроздов, скончался в ссылке, на которую он был осужден как представитель духовенства, нелояльного к советской власти[11]. За «неосторожное политическое высказывание» к тюремному заключению был приговорен и сын о. Сергея – Андрей[12].

Хотя Т.М. Гроздов не оставил воспоминаний[13], сведения, сохраненные о нем друзьями и родственниками, позволяют увидеть историю его причастности к жизненному пути святого, а также закономерную духовную связь, объединяющую двух хирургов, искавших наиболее полезного применения богоданных талантов на поприще служения интересам народа. Как и В.Ф. Войно-Ясенецкий, Гроздов искал себе применения в самой востребованной народом ситуации. Например, в 1919 году он, врач сыпно-тифозного отделения Тамбовской губернской больницы, в составе медико-санитарного отряда ликвидирует эпидемию сыпного тифа в г. Сасово, а затем служит военным врачом в составе Красной армии, испытав все ужасы борьбы за жизнь в концлагере «Тухоль», куда попал в результате пленения под городом Лида (Западная Белоруссия) и где продолжал исцелять людей. Военный врач Кирсановского стрелкового полка Т.М. Гроздов в 1922 году был командирован в 3-ий Туркестанский полк под командованием М.Н. Тухачевского для борьбы с сыпным тифом в Бухаре, Ташкенте и Чарджоу[14].

С назначением архиепископа Луки главным консультантом тамбовских эвакогоспиталей, – со ссылкой на А.Е. Яковлева[15] утверждает В.В. Милованов, – «оперативная активность и результаты хирургической работы в эвакогоспиталях Тамбовской госпитальной базы летальность снизилась с 1,2% (в 1943 г.) до 0,18 – 0,2% (в 1944) и до 0,06% (в 1945 г.). Это было значительно ниже, чем в эвакогоспиталях соседней Воронежской госпитальной базы – 1,5%»[16]. Он же свидетельствует, что «по медицинским трудам лауреата Сталинской премии I степени профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого, и прежде всего по его монографиям «Регионарная анестезия», «Очерки гнойной хирургии», «Поздние резекции при инфекционных огнестрельных ранениях крупных суставов», училось несколько поколений хирургов»[17].

Как считали родственники, в Ташкенте Т.М. Гроздов встречался с профессором-хирургом В.Ф. Войно-Ясенецким, который в тот момент уже был священником. Из документов Гроздова известно, что в составе прихожан ташкентских православных храмов были выходцы из Тамбовской губернии: в 1922 году врач 3-го Туркестанского полка Т.М. Гроздов венчался с уроженкой г. Ташкента Пелагеей Васильевной Пенко[18]; поручители жениха – гражданин г. Моршанска Тамбовкой губернии Леонид Александрович Розонов и врач 3-го Туркестанского полка[19] Николай Дмитриевич Доброхотов[20]; поручители невесты – гр. села Сельцы Мышкинского уезда Рыбинской губернии[21] Иван Алексеевич Смирнов и гр. Иван Архипов Павлов[22]. Венчание было совершено в Свято-Владимирском храме г. Катта-Курган священником Никифором Пономаревым; документ заверен храмовой печатью[23]. Церковь в г. Катта-Курган находилась в Самаркандской области, т.е. недалеко от г. Пенджикента, где в мае 1923 Валентин Феликсович Ясенецкий-Войно был пострижен в монашество с именем Лука и наречен епископом Барнаульским, хиротонию с ведома Святейшего Патриарха Тихона (Белавина) совершил епископ Уфимский Андрей (Ухтомский). После описываемых событий в 1923 году Гроздова демобилизовали, и молодые супруги выехали в Тамбов, а несколькими месяцами раньше – в июне – глава Туркестансой епархии, епископ Лука (Войно-Ясенецкий), был арестован и, пройдя через Бутырскую и Таганскую тюрьмы, этапирован в Восточную Сибирь.

Как видно из вышесказанного, Т.М. Гроздов принял непосредственное участие в борьбе Красной армии с белополяками и басмачами, но в соответствующей графе анкеты писал – «нет»: врачебная деятельность к службе в Красной армии не относилась. По возвращении в Тамбов карьера врача складывалась непросто: с 1924 по 1929 гг. Тихон Митрофанович служил внештатным врачом, т.е. волонтером, и только с 1929 года – в штате губернской (ныне – областной) больницы. Профессиональные интересы врача Гроздова сместились в область гинекологии, однако с началом войны, когда Тамбов превращается в город-госпиталь, он вновь возвратился к активной хирургической практике, став хирургом эвакогоспиталей №№ 1913, 1106, а с 1945 года – главным хирургом эвакогоспиталей Тамбовского Облздравотдела[24].

Т.М. Гроздов избегал разговоров с членами семьи о жизни в плену, обстоятельствах женитьбы и венчания, знакомстве с представителями духовенства… Как вспоминает М.В. Гроздова (Ганеева), он, сын протоиерея, брат репрессированного священника, дядя «неблагонадежного» сидельца, бывший узник концлагеря, несмотря на заслуги, всегда был готов к аресту и держал наготове в прихожей «тревожный чемоданчик». О его связях со святителем Лукой, с духовным наследием русской интеллигенции скупо, но вполне определенно рассказывают дневники сына, Вячеслава Тихоновича. Эти дневникам принадлежит особое место в ряду свидетельств представителей медицинской корпорации об архиепископе-хирурге в период его служения на Тамбовской кафедре[25], куда он прибыл 19 февраля 1944 году.

Во время Великой Отечественной войны Вячеслав[26] помогал отцу в госпиталях, работал санитаром, делал зарисовки операций, портреты раненых, которые те отправляли домой, вел рукописный дневник, на страницах которого оставил записи об архиепископе Луке. Из дневника стало известно, что именно В. Гроздов – автор карандашного портрета профессора, доктора медицины В.Ф. Войно-Ясенецкого, который датируется 25 марта 1944 г.[27] Как главный хирург эвакогоспиталей Т.М. Гроздов[28], конечно, регулярно общался с главным консультантом В.Ф. Войно-Ясенецким. Как показывают дневники Вячеслава Гроздова, обычным местом встреч являлись хирургические отделения эвакогоспиталей №№ 1913, 1106[29], а также госпиталя №5352, расположенного в здании бывшей Тамбовской духовной семинарии по ул. Набережной, близ Покровского собора.

Будучи коллегой Т.М. Гроздова, В.В. Милованов прямо свидетельствовал, что Тихон Митрофанович высоко ценил «многогранную хирургическую и педагогическую деятельность Валентина Феликсовича», а также, что архиепископ-хирург с первых дней пребывания в Тамбове стал безусловным лидером профессионального медицинского сообщества: на его операции собирались не только начинающие, но и опытнейшие хирурги, чтобы учиться мастерству исцеления. Хотя В.В. Милованов отметил, что Т.М. Гроздов старался не рассказывать о себе лично, он был уверен, что «пастырская деятельность профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого не могла не восхищать», а также отмечал общность «нравственных ценностей» двух хирургов, что объяснял воспитанием Т.М. Гроздова в семье священника, а также тем, что оба теряли близких и прошли через испытания тюрьмой и ссылкой. Именно В.В. Милованов засвидетельствовал факт участия архиепископа Луки в процедуре возвращения храма верующим в Моршань-Лядовке в 1946 году. Отметил он и изобретенный Т.М. Гроздовым способ фиксации сценария хирургической операции с помощью цветных схем, которые затем использовались в публичных выступлениях Тихона Митрофановича и архиепископа Луки. Однако, В.В. Милованову было неизвестно, что цветные картины-схемы рисовал не сам Тихон Митрофанович, но его сын – Вячеслав, которому также принадлежал карандашный портрет архиепископа-хирурга, приписываемый В.В. Миловановым старшему Гроздову[30]. Важным свидетельством, сделанным В.В. Миловановым, является воспоминание о том, что Гроздов хранил, как семейную реликвию, фотографию архиепископа, подаренную архиепископом-хирургом Тихону Митрофановичу в июне 1945 года. На обороте фотографии имелась примечательная надпись: «Талантливому, выдающемуся хирургу Т.М. Гроздову от хирурга Архиепископа Луки 11.VI 1945»[31].

Вячеслава Тихоновича (1927, Тамбов – 2010, С-Петербург) связывало со старшим Гроздовым общее стремление быть максимально полезным обществу, а также безусловное уважение и любовь к родителям. Между отцом и сыном было много общего: оба вели дневник, любили и умели рисовать, заботились о саморазвитии – много читали, ходили в театр и кино, деятельно участвовали в общественной жизни. Высокий уровень самоотверженного служения Родине, патриотизм, человеколюбивое отношение к ближним, с которыми переживали общее горе и общие радости, единство в оценке героизма и жертв войны – всё это было общим духовным миром, живших в городе-госпитале Тамбове в годы архиепископского служения святителя Луки (Войно-Ясенецкого).

Из дневников видно, что Вячеслав Гроздов стал свидетелем самых трагических периодов в истории великой войны, когда судьба Родины решалась на юго-западном направлении (Курско-Обоянская операция – декабрь-январь 1942; Воронежско-Ворошиловская операция – июнь-июль 1942; Великолукская операция – ноябрь 1942 – январь 1943; Воронежско-Харьковская наступательная операция – июнь-март 1943 – Первый Украинский фронт, после переименования Воронежского фронта приказом Ставки ВГК от 16 октября 1943 года), когда г. Тамбов был прифронтовой зоной, что и превратило его в город-госпиталь. Для семьи Вячеслава общенародное горе усугублялось еще и личной скорбью – в 1942 году от туберкулезного менингита умер старший сын Гроздовых Борис, на могилу которого члены семьи ходили по нескольку раз на неделе.

Дневники Вячеслава – это свидетельство о каждодневном подвиге врачей тамбовских эвакогоспиталей, о том, с какой человеческой болью приходилось сталкиваться, а также о том, что эта боль всегда воспринималась, как взывание к милосердию, но не как «случай врачебной практики». Помогая отцу в госпитале в качестве санитара, а также ведя зарисовки операций и госпитального быта, Вячеслав запечатлел картины, характеризующие тамбовский период служения архиепископа-хирурга[32]. Об одном таком эпизоде Вячеслав пишет в дневнике: «…Днём я пошёл в госпиталь. Сделал зарисовки в перевязочной. Страшно смотреть на страдания раненых. У одного раненого была отрезана половина ступни на одной ноге и немного меньше на другой. Когда снимали у него повязку и отдирали марлю от раны, он кричал диким голосом, ревел как зверь. Было жутко на него смотреть. Потом отделяли повязку у раненого, у которого совсем была отрезана нога. Несмотря на наркоз, он весь передергивался, извивался: надо к этому зрелищу привыкнуть»[33].

Несмотря на то, что в семье Гроздовых существовал негласный запрет на разговоры о церковных темах вообще, в дневнике Вячеслава Тихоновича имеются прямые упоминания о фактах общения с владыкой Лукой. Уже в марте 1944 года, то есть сразу по приезде архиепископа-хирурга к месту назначения, Вячеслав пишет не просто о встречах с архипастырем, но о тесном дружеском общении. В строках короткого дневникового сообщения отражается подлинное уважение и почтение к новому главе тамбовской паствы и профессиональной медицинской корпорации: «Из одного госпиталя принесли планки для таблиц к папиному докладу. Мы их выкрасили черной тушью и приделали к таблицам. Таблиц у папы две. Рисунки нарисованы на обеих сторонах таблиц. Всего 22 рисунка… Съезд хирургов, на котором папа будет читать свой доклад об оперативных вмешательствах при огнестрельных ранениях таза, состоится на днях. Сегодня папа познакомился с профессором Войно-Ясенецким и в тоже время епископом Лукой. Профессор очень хвалил папину работу о тазах и наши рисунки к этой работе. Он сказал, что в мировой литературе есть единственная большая работа о ранениях таза немецкого профессора, где описывается 100 случаев. У папы же 130 случаев. Профессор Войно-Ясенецкий сегодня делал операцию таза. Он делает широкие разрезы, так же как это делает и папа. Профессор сказал, что папа должен выпустить свою работу монографией или защитить диссертацию»[34].

Запись свидетельствует о том, что ведущий хирург эвакогоспиталей Гроздов посещает операции профессора Войно-Ясенецкого, признавая в нем талант ученого и непревзойденного практика. Между ними сразу устанавливаются творческие отношения: они совместно занимаются научными исследованиями в области хирургии, вместе готовятся к выступлению на съезде хирургов, а сын Гроздова делает рисунки-схемы не только к работам отца, но и владыки Луки. Вячеслав, безусловно, горд тем, что ему поручено такое серьезное дело и что он помогает таким выдающимся людям, как архиепископ Лука и главный хирург эвакогоспиталей Гроздов: «В школу не пошел, на теле красная лихорадка. Нарисовал несколько рисунков на большом листке для папиного доклада… Нарисовал один рисунок к папиному докладу… Днем рисовал к папиному докладу» и др.[35]

Вячеслав присутствовал многократно на операциях хирурга Войно-Ясенецкого, во время одной из них он и сделал карандашный портрет архиепископа Луки в хирургическом облачении за работой[36]. Делал он и цветные рисунки-схемы хода операций по методу отца, Тихона Митрофановича Гроздова; предполагалось, что эти рисунки архиепископ будет использовать в научных докладах: «…вернувшись домой, я стал рисовать таблицы к докладам профессора Войно-Ясенецкого»[37].

Можно предположить, что старший Гроздов специально предоставляет сыну возможность непосредственного общения с архипастырем: Вячеславу был предоставлен пригласительный билет на межобластное совещание врачей, на котором делал доклад он сам и на которое явился в облачении архиепископ Лука, что стало предметом разбирательств и обсуждений на самых разных уровнях. В записи от 19 марта 1944 года сообщается:  «…Вечером я пошел с папой на конференцию хирургов. Папа делал доклад первым. Но весь доклад в целом папе не удалось прочесть, так как время дали мало, и папе пришлось многое выкинуть. После папы выступал профессор Войно-Ясенецкий. Он был в архиепископском облачении. Доклад профессора вызвал большое внимание. Говорил он тихо, но очень выразительно. Затем в прениях по папиному докладу он давал высокую оценку этому докладу. Он сказал, что считал методы своей работы он нигде не встретит. Но оказалось, что папа работает такими же методами, как и он»[38].

Из записи того же дня известно, что успешное выступление на конференции было отмечено в кругу друзей: «Папа встретился на конференции с доктором Гиндиным, с которым он сидел в плену в гражданскую войну. После конференции папу и меня пригласил к себе начальник госпиталя, расположенного в 6-ой и 7-ой школе. Начальник живет при госпитале. Он угостил нас чаем. Возвращаясь домой мы слышали приказ Сталина, где сообщалось об освобождении нашими войсками города Кременца (1 Украинский фронт). В 21 час Москва салютовала войскам, освободившим г. Кременец 12 залпами из 124 орудий. Вечер сегодня был для меня очень интересный»[39].

Наблюдения Вячеслава, сделанные в госпитале (в тексте дневников указана школа №5, отданная под госпиталь), подтверждают, что операции, которые делал сам епископ, проходили в присутствии коллег врачей и служили школой хирургического мастерства: «…завтра папа будет присутствовать при операции, которую будет делать профессор Войно-Ясенецкий. Я тоже, вероятно, буду там, чтобы сделать зарисовку операции»[40].

С этого момента Вячеслав неоднократно становился не только свидетелем, но и помощником на медицинском поприще своего отца и архиепископа Луки: он помогает в перевязочной, работает санитаром, делает карандашные портреты раненых, которые те посылают домой: «…за мной зашел папа, и мы пошли в госпиталь, где должен был оперировать профессор Войно-Ясенецкий. Этот госпиталь находится на южной окраине города. Операции я не зарисовывал. Сделал только наброски в блокнот с профессора Войно-Ясенецкого. Один больной умер от наркоза. Затем профессор сменил у другого больного тампон в ране, и сделал резекцию ребер у третьего…»[41].

Жизненный опыт и духовная мудрость архиепископа Луки располагали к нему людей, которые искали совета и наставления. В подобной ситуации обратился к нему и хирург Тихон Гроздов, который посылал свою статью в отраслевой журнал «Хирургия», статья была отклонена, но стала предметом критики и неблаговидных заимствований «некого Бернштейна».

«В журнале «Хирургия» №9 за 1944 год, – пишет Вячеслав, – помещена статья о ранениях таза некого Бернштейна, который читал папину работу. В статье имеется ряд выводов, которые есть в папиной работе. Кроме того, этот Бернштейн вступает в полемику с папой неправильно приводя его некоторые выводы. Надо бы проучить этого Бернштейна»[42].

Статья Бернштейна возмутила и самого Тихона Митрофановича, который по этому поводу просил совета у архиепископа: «Папа сегодня был у профессора Войно-Ясенецкого и говорил по поводу статьи Бернштейна о ранении таза, помещенной в журнале «Хирургия» №9 за 1944 год. Папа прочел профессору свою ответную статью. Профессор сказал, что статья Бернштейна никуда не годится, ученическая, что самое лучшее оставить её без внимания. А то, чего доброго и ответной папиной статьёй кто-нибудь воспользуется. Папа решил последовать совету профессора»[43].

Гроздовы встречались с архиепископом и на других научно-просветительских мероприятиях. Заметным событием в жизни прифронтового города стал приезд известного советского травматолога-ортопеда, профессора Н.Н. Приорова. Встреча с профессором состоялась в лучшем акустическом зале города – в Музучилище (ныне – музыкально-педагогический институт им. С.В. Рахманинова). Вячеслав пишет: «После института пошел в музучилище, где выступал профессор Приоров, приехавший из Москвы. В зале присутствовало много врачей. Я сидел с папой во втором ряду. Профессор рассказывал о своей поездке в Англию и Америку. Слушал я с большим интересом. Только профессор не очень хорошо говорит, не гладко, если так можно выразиться. На докладе присутствовал заместитель наркома здравоохранения РСФСР и профессор Войно-Ясенецкий»[44].

С момента назначения в марте 1945 года Тихона Митрофановича главным хирургом Облздравотдела его общение с архиепископом Лукой стало более тесным: «Главного хирурга госпиталей ИКЗ Тамбовской области сняли с должности и опять поставили главным хирургом папу»[45].

Гроздов бывал у профессора Войно-Ясенецкого на квартире (ул. Комсомольская – 9), о чем также свидетельствует дневник Вячеслава; благодаря записи мы знаем точную дату, когда в доме Гроздовых появились фотографии, ставшие семейной реликвией, это произошло в понедельник 11 июня 1945 г. о чем он и записал в своем дневнике: «Папа был у профессора Войно-Ясенецкого. Профессор подарил папе две свои фотокарточки»[46].

У Вячеслава также была возможность встретиться с архиепископом вне эвакогоспиталя и зала конференции: его ближайший школьный приятель, Женя Мокроусов, жил на улице Комсомольской, где снимал квартиру и владыка Лука. Хотя дневниковые записи нигде не показывают факта встречи с владыкой, походы к другу Жене были регулярными[47]. Вне всяких сомнений, жена Тихона Митрофановича и мать Вячеслава Гроздова, Пелагея Васильевна, ходила в Покровский храм: в предпасхальные дни Вячеслав постоянно отмечал в дневнике, что мать приготовляла кулич и пасху, которые освещала в церкви; поскольку Покровский собор[48] был единственным действующим храмом в городе, в ином месте освятить приготовленное к Пасхе было невозможно. «Сегодня я только ел хлеб, картофель с маслом и пил чай[49]… Утром совершенно ясно. Мама с Натальей Сергеевной и Шурой ходили в Церковь»[50].

Помимо того, члены семьи Гроздовых регулярно посещали кладбище, прежде всего, могилу Бориса Гроздова, судя по записям 1944 – 1945 годов. Обязательно посещали в день рождения – 18 марта и на Пасху[51].

Кроме прямых указаний на факты общения Гроздовых с архиепископом-хирургом дневник содержит информацию, дающую необходимый контекст для понимания многих ситуаций тамбовского периода служения святителя Луки, а также, в целом, жизни города Тамбова в период Великой Отечественной войны.

Нельзя не заметить, что с приездом архиепископа-хирурга Луки творческая активность тамбовской медицинской корпорации повышается. Например, как показывают дневники Вячеслава, в научные исследования вовлекаются новые лица. Так, Тихон Митрофанович, вдохновленный примером профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого, получив его одобрение и поддержку, проводит исследования, выступает с научными статьями в медицинской печати. А также докладами – не только в Тамбове, но и за его пределами, несмотря на то, что еще идет война. Вот одна из таких характерных записей: «Вчера вечером и сегодня утром папа делал доклад на съезде врачей Орловского военного округа»[52].

С 1945 года в доме Гроздовых стал собираться круг людей, объединенных общими профессиональными интересами: «Вечером приходили врачи из ближайшего госпиталя, мама угощала их чаем»[53].

Творческая активность этих встреч оказала сильное влияние на Вячеслава: он, с детства мечтавший о карьере инженера, вдруг стал серьезно увлекаться медициной, предполагая выбрать для себя поприще отца. Меняется круг чтения, он читает теперь газету «Медицинский работник», штудирует труд основателя отечественной нейропсихологии, профессора А.Р. Лурии «Внутренняя картина болезней и психиатрические заболевания»[54]. Этот эпизод особенно важен, так как он показывает, что программа возрождения церковной жизни, разработанная святителем Лукой в 1944 – 1945 годах, отнюдь не была малорезультативной, как часто принято считать. Он писал в письме к митрополиту Ленинградскому, будущему Патриарху, Алексию (Симанскому), что необходимо активно вовлекать в церковную жизнь интеллигенцию, молодежь и детей путем опровержения атеистических позиций, основанных на отрицании мира невидимого, игнорирующих трансцендентальный метод познания. Известно, что архиепископ-хирург предлагал знакомить интеллигенцию с наукой о трансцедентном, т.е. с метапсихологией, с помощью которых можно обнаружить «ахиллесову пяту» материалистической философии – ограничение знания о невидимом, нематериальном мире[55]. Реализуя предлагаемое начинание, архиепископ Тамбовский и Мичуринский в 1945 году возобновляет работу над книгой «Дух, душа и тело»[56]. Как видим, младший Гроздов увлёкся под влиянием семейной среды именно метапсихологией, то есть оказался на позициях противоположных атеистам, «безнадёжным для истины»[57], по определению святителя Луки.

На протяжении 1944 – 1945 годов Вячеслав находился в состоянии напряженного выбора между МИИТ(ом) и Мединститутом[58]; победил интерес к курсу физики Путилова, теоретической механике Воронкова[59]. В этом также можно усмотреть общую для русского интеллигента тенденцию: передовой край созидания общественного благополучия предполагал экстренное восстановление разрушенных городов, коммуникаций…, то есть Родине теперь нужны были инженеры-строители. В своё время Тихон Митрофанович выходит из духовного сословия для того, чтобы облегчить страдания народа, вымирающего под натиском эпидемий и отсутствия врачебной помощи. Профессор-хирург В.Ф. Ясенецкий-Войно принимает поприще священника, осознавая общественную катастрофу результатом духовной чумы, поразившей народ. Вячеслав Тихонович избирает путь военного инженера, став доктором, профессором, он отдает силы созиданию более совершенной технической среды. Однако, общим остается служение интересам ближнего по тому же принципу – «Для хирурга не должно быть случая, а только живой страдающий человек».

Не без влияния подъема патриотических чувств происходил выбор профессии: мальчики хотели защищать Родину. Вячеслав мечтает о карьере военного инженера; желая ускорить исполнения мечты, готовится сдавать экстерном экзамены за 10 класс, чтобы поступить скорее в МИИТ, который на годы войны был эвакуирован в Тамбов[60]. Друзья Вячеслава мечтали стать военными летчиками, пройдя ускоренную подготовку. Осуществление таких желаний следовало согласовать с горвоенкоматом[61]. Ни холод в учебных помещениях, ни отсутствие электричества, нехватка одежды и обуви, учебных принадлежностей, а также эпидемии, недоедание, хронические болезни, от которых, как показывает дневник, страдал даже член семьи главного хирурга облздравотдела, – не могли поколебать желания учиться и приносить пользу людям, «служить людям»[62]. Престиж образования и профессий, требующих высокой квалификации, были очень высоки. Система образования, как показывают дневники, давала хорошие знания; и конкуренция внутри групп учащихся была очень высокой. Еще более серьезна система образования была занята идеологическим воспитанием.

Дневники Вячеслава Гроздова замечательно отражают общие настроения, которыми жил Тамбов в годы архипастырского служения святителя Луки. В целом период общения Гроздовых с архиепископом Лукой ознаменовался духовным подъемом: войска наступали. В частности, в записи от 24 марта 1944 года сообщалось: «По радио вечером передали приказ Сталина, в котором он благодарил войска 1 Украинского фронта, которые прорвали оборону противника на участке Тернополь-Проскуров» [63].

Такое же патриотическое чувство ликования от побед русских воинов, негодование в адрес фашистов, зверства которых открывались по ходу продвижения советских войск с востока на запад со всей очевидностью, обнаруживают публикации архиепископа Луки в Журнале Московской Патриархии (ЖМП), подготовленные архипастырем в тамбовский период жизни[64]. Другой общей чертой этих публикаций является активный интерес и диалог с представителями международной политики. Так, в публикации 1946 года святитель решительно отвергает инициативу папы Пия XII о помиловании обвиняемых на Нюрнбергском процессе[65]. Всего же за время служения на тамбовской кафедре архиепископ был опубликован на страницах ЖМП пять раз[66].

Главной темой переживаний Вячеслава Гроздова была война, что показывают и его рисунки, обильно украшающие рукопись: револьверы, автоматы, танки… Поле боя: искореженные танки, убитые и раненые, бегущие бойцы…[67]. Высокая степень патриотизма и переживание событий в жизни Отечества, как своих собственных, воспитывались самой действительностью, система образования военных лет была частью этой жизни. Объединяющая сила Победы была велика и переживалась жителями города Тамбова, как экстаз, о чем свидетельствуют записи в дневнике Гроздова: «Радио – Берлин наш! Приказ по всем войскам. Сегодня в 15 часов гарнизон Берлина сдался. И так пришел этот час, который мы ждали четыре года»[68]. «Наконец-то пришел долгожданный день! Победа! Победа! Победа!… В 2 часа 10 минут 9 мая объявили по радио о капитуляции немецких войск. Мы узнали только в 7 часов. 9 мая объявили праздником Победы. Ликование было невиданное. Говорят, что выносили на улицу стол и патефон и пили водку, произносили тосты… Как только я узнал о капитуляции сразу оделся во всё лучшее… Пошли вместе поздравлять товарищей. …есть и печальные люди, те, которые потеряли своих родных во время войны и не могли так радоваться как остальные…Мы были на телеграфе, там было много народа. Все спешили отослать телеграммы с поздравлениями. В 13.00 на Ленинской площади – общегородской митинг. Зрелище было прекрасное: везде празднично одетые люди поздравляют, обнимают друг друга. Мы находили в толпе преподавателей нашего института и, окружив преподавателя, бросались на него с криками «ура» и начинали подбрасывать вверх. Хотели покачать Артёменко, но сначала не решились, а потом не смогли найти его в толпе… Над площадью летал самолет и разбрасывал листовки… Вернулся домой. С папой подписали поздравительные открытки… Что войны уже нет, странно и непривычно»[69].

Общей была не только радость, но и гнев: были преданы общественной огласке данные о зверствах фашистов на оккупированной территории и в концлагерях: «Прочитал в газете «Труд» о невиданных зверствах немцев в лагере смерти в Освенциме. Немцы создали здесь фабрику смерти, … система уничтожения пленных: крематории, газовые камеры, …эксперименты. 12 тысяч уничтожалось ежедневно. Что же надо сделать с немцами после этого! Ни одна казнь, ни одна пытка не подходит для этих извергов»[70].

Реакция на общее торжество могла быть и неадекватной: «Настроение испортил пьяный. Подошел ко мне и предложил драться, затем он потребовал от меня папиросу. Я сказал, что не курю. Но он продолжал настаивать. Видя, что дело может кончиться для меня плохо, дал пьяному 10 рублей, сказав, что пусть он на них купит папиросы. Это помогло, пьяный оставил меня»[71].

В дневниках Вячеслава Гроздова регулярно встречаются записи о присуждении наград, званий и орденов, медицинским работникам: «Мама принесла от Черноцких газету «Медицинский работник» – о награждении орденом работников переливания крови. Среди награжденных дядя Митя – орден «Красная Звезда» и Харлампий Харлампиевич Владье – орден «Трудового Красного Знамени»[72].

С 1945 года медицинских работников стали награждать званием «Заслуженный врач РСФСР»[73], которое было присвоено заведующему Облздравотделом Тамбовской области А.С. Гаспаряну, заведующей прозекторским отделением П.В. Быстровой (1881-1965)[74], главному хирургу эвакогоспиталей Т.М. Гроздову и др. Хотя заслуги хирурга-консультанта В.Ф. Войно-Ясенецкого на медицинском поприще были общепризнанны, ни звания, ни ордена ему присуждено не было[75]. Имея указания о представлении духовенства к наградам, исполком Тамбовского областного совета депутатов трудящихся решением от 20 декабря 1945 года постановил наградить Войно-Ясенецкого медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Подобными же медалями были награждены клирики Покровского храма: благочинный протоиерей Иоанн Леофёров, диакон Михаил Добров[76]. Следует учесть также, что архиепископа удостоили медали с формулировкой «…профессору, консультанту-хирургу облздравотдела за большую работу, проведенную в госпиталях г. Тамбова, способствовавшую возвращению в строй раненых офицеров и бойцов Красной Армии и за большую работу по повышению квалификации врачей»[77]. Протоиерея же Леофёрова, который был своеобразным осведомителем, доносившем в спец.органы на своего архиерея, такой же медалью наградили как священника с формулировкой «за организацию и проведение в период Великой Отечественной войны патриотических взносов по Тамбовской области на нужды фронта и на оказание помощи детям воинов, погибших в войну за нашу Родину»[78].

На счету архиепископа Луки были тысячи спасенных жизней, сотни успешных операций, руководство работой хирургов, обучение медперсонала, публикация научных трудов по медицине, организация сбора средств силами приходов Тамбовской епархии, выступления с патриотическими статьями в церковной печати, духовная поддержка детей-сирот, людей, потерявших близких, утративших здоровье – все это требовало высокой оценки со стороны официальных властей, но в глазах безбожной власти иерарх оставался чужеродным и опасным для системы человеком, почему и должен был нести наказание за верность духовным ценностям Русской Православной Церкви. И Председатель Совета по делам Церкви при СНК Г.Г. Карпов, и тамбовский уполномоченный Совета П.К. Павлов подчеркнуто признавали заслуги архиепископа-хирурга только на медицинском поприще. Так, уполномоченный П.К. Павлов прислал ему телеграмму от 31 января 1946 года следующего содержания: «Искренне поздравляю ВАС с Правительственной наградой присуждением Вам СТАЛИНСКОЙ премии за Ваши исключительные заслуги в области медицины и желаю таких же успехов в Вашей работе еще долгие годы точка. Уполномоченный Совета ПАВЛОВ. 31-го января 1946 года Облисполком Советская 106 Р/счет №199»[79].

Известно, что архиепископ Лука тяжело переживал несправедливую оценку бескорыстного подвижнического труда во спасение души и тела страждущих. Ему, бессеребренику и боголюбивому целителю, важно было общественное признание подвига, явленного предстателем Божиим за грехи мира сего. И в этот раз представители официальной власти поняли настроение архипастыря, как проявление излишней горячности. Так, П.К. Павлов писал в отчете в Совет по делам Церкви, совершенно не понимая архипастыря: «Большим событием было присуждение Архиепископу Луке 1-й Сталинской премии за его научный труд. Хотя он и давно считал себя кандидатом на эту премию, но момент самого её присуждения произвел на него очень большое впечатление. Десятки поздравительных телеграмм и писем, газетные заметки – все это сильно действовало на него и, возможно, именно это обстоятельство вызвало у него расстройство сердечной деятельности, и он слег в постель… во время его болезни я 2 раза был у него»[80].

Примечательно, что в отличие от глав Совета по делам Церкви глава советского государства обратился к лауреату не как представителю медицинской корпорации, а как к архипастырю: «Тамбов, Тамбовскому архиепископу Луке Войно-Ясенецкому, профессору хирургии. Примите мой привет и благодарность Правительства Союза ССР за Вашу заботу о сиротах, жертвах фашистских извергов. Сталин»[81].

Это был ответ на телеграмму святителя: «Прошу Вас, высокочтимый Иосиф Виссарионович, принять от меня 130.000 рублей, часть моей премии Вашего славного Имени, на помощь сиротам жертвам фашистских извергов. Тамбовский архиеп. Лука В-Я. Профессор Хирургии. С подлинным верно: Уполномоченный Совета по делам РПЦ при СНК СССР по Тамб. обл. Павлов»[82].

Дневники Гроздова – это также яркий и наглядный пример того, что, несмотря на тяжелые военные условия, город обладал высоким духовным потенциалом, который использовался государственными структурами для решения жизненно важных задач. Так, например, из дневников видно, что в городе действовали учебные заведения, располагающие высококвалифицированными преподавательскими кадрами. В частности, Вячеслав Гроздов с глубоким уважением относился к преподавателям МИИТ(а), размещенного в 1941 – 1946 годах в Тамбове: Д.Т. Артёменко – теоретическая механика, С.С. Трескин – высшая математика, В.Б. Пфлаумер – начертательная геометрия, Д.С. Пикус – геодезия. Студенты, мотивированные к получению профессиональных знаний, были взыскательны. Например, Вячеслав сразу отметил, что преподаватель основ марксизма-ленинизма А.Л. Хайкин, сменивший заболевшего предшественника, читает курс интересно, ставя перед аудиторией проблемы, обсуждение которых и дает аргументированное глубокое знание. Авангард студенчества, к которому, безусловно, принадлежал и Вячеслав, мыслил эвристично, что педагоги поддерживали: еще на подготовительном курсе МИИТ(а) Вячеслав изобретает «формулу построения плоскостей»,[83] что являлось результатом и предметом общения с В.Б. Пфлаумером[84].

Система образования, как показывают дневники, давала хорошие знания; и конкуренция внутри групп учащихся была очень высокой. Еще более серьезна система образования была занята идеологическим воспитанием. Активно вводилась традиция праздновать новые знаменательные даты советского календаря. Самым серьезным образом готовились доклады об истории таких праздников и задание поручалось лучшим ученикам. Так, в доклад о Женском Дне 8 Марта Вячеслав Гроздов, лучший ученик 9 класса, в 1944 году начал готовить еще в феврале, консультировался с преподавателями. Доклад был успешно прочитан «в своем классе и в двух 8-х классах»[85]. Высокий авторитет лидера группы был использован: доклад о празднике «1 Мая» поручили Вячеславу Гроздову и готовил он его в парткабинете, посещал специальные инструктивные доклады по этой теме. Процесс подготовки курировала учитель истории – Надежда Георгиевна[86].

В целом, студенческий быт был достаточно политизированным. Перед вечерами отдыха обязательно организовывалась политбеседа, что, однако, не достигало планируемой цели: «…группа не слушала преподавателя, и он отказался вести занятие»[87]. Более спокойно проходили слушания докладов на политзанятиях: «В институте мы прослушали доклад Михалёва на международную тему»[88].

Курсу «Основы марксизма-ленинизма» уделялось приоритетное внимание. Даже лучшим ученикам не делалось послаблений: Вячеславу Гроздову, отличнику, за недостаточно блестящее знание работы Ленина «Две тактики» было поставлено «4», как оценка «за год», а, следовательно, – нет отличного аттестата, нет повышенной стипендии[89]. Впрочем, низкая популярность курса в среде учащихся изменилась с приходом на место прежнего преподавателя Михалева[90] молодого преподавателя из Педагогического института, кандидата философских наук – А.Л. Хайкина, читавшего курс в непосредственной ориентации на активность аудитории, которая сразу оценила и преподавателя, и потенциал читаемого курса[91].

Под особым контролем находились и обязательные военные занятия, которые не пользовались популярностью настолько, что военрук вынужден был подать жалобу в горвоенкомат на то, что студенты «…не посещали военные занятия и зарядку… Военрук ребят (в числе виновных) выбрал несправедливо»[92].

Контроль и оценка морально-политического облика учащихся находилась в компетенции комитета комсомола и старостата; Вячеслав Гроздов был старостой группы. В каждой группе имелся актив агитаторов, которые вели систематическую идеологическую работу[93]. Обязательным было посещение политических мероприятий: «Вчера ходили на митинг в горсад, посвященный награждению комсомола орденом Ленина»[94].

Учащихся социализировали на основе новой идеологии и в ходе организации общественной жизни. Например, студенты, приняли участие в четвёртом военном займе: «Я подписался вначале на 200 рублей. Т.е. на одну стипендию, но после того, Как узнал, что многие – на полторы – тоже на 300 рублей»[95].

Участвовали студенты и в «очистке города от снега» перед тем, как пустили первые рейсы пассажирских автобусов, работали на субботниках и воскресниках. Вячеслава Гроздова и его товарища по курсу приглашали к сотрудничеству с музеем: они составляли карточки к музейным предметам отдела природы. Эта работа была оплачена, ребята получили за каталогизацию музейного фонда – 600 рублей (3 стипендии)[96].

Вовлеченность в советский быт стимулировалась: учащимся МИИТ(а) платили стипендию, выдавали продовольственные карточки.

Идеологическое воздействие осуществлялось и путем подбора и ракурса анализа программных произведений художественной литературы. Вячеслав отметил, что стихи Н.А. Некрасова осмысливались, как свидетельство о гнете помещиков и тяжелой жизнь крестьянства. Экзаменационное сочинение Гроздов писал по роману М.Е. Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы» и, раскрывая тему «Образ Арины Петровны Головлевой», констатировал узость мышления и алчность представительницы дворянского сословия[97]. В 1944 году, желая сдавать экстерном экзамены за 10 класс, Вячеслав «штурмует» произведения А.М. Горького, которому уделяется приоритетное внимание в программе: «Коновалов», «Старуха Изергиль», «Данко», романы – «Дело Артамоновых», «Мать»[98]. Настроение патриотического порыва поддерживало изучение «Севастопольских рассказов» Л.Н. Толстого. В том же русле планировался творческий досуг учащихся. Вячеслав пишет о совместной работе театральной студии учащихся МИИТ(а) и школы №5, которые ставили пьесу А.П. Чехова «Юбилей», высмеивающую имперское чиновничество[99].

Вся мощь государственной системы была использована для воспитания нового человека, нового мышления, в глазах официальной власти принципиально противостоящих традиционной картине ценностей русской интеллигенции. Была ли эта идеологическая машина действенной? – Была. Вячеслав Гроздов вполне увлеченно принимает участие во всех мероприятиях идеологического плана, и это участие оценивается, как успешное. Однако, едва ли его можно считать порождением советской системы образования – его образовательная стратегия была более широкой. Самым добросовестным образом относясь к школе и институту, Вячеслав испытывает потребность в иных способах самореализации. Он занимается в студии живописи, которая не прекращает своей работы даже в условиях войны. Первое отличительное качество Вячеслава – активное, личностное вмешательство в процесс образования, который он понимает, как самообразование. Он, располагая скудными средствами, приобретает в отделении КОГИЗ(а)[100] учебную и художественную литературу. Он творчески работает с учебниками: физики Путилова, теоретической механики Воронкова, «Занимательной арифметики» Перельмана, аналитической геометрии Привалова, Курс математического анализа. Немыцкого», «грамматика немецкого языка» (изучал самостоятельно). Он читает новинки научной литературы – книгу профессора Лурии «Внутренняя картина болезней и психиатрические заболевания», энциклопедию.

При этом он испытывает нужду в самом необходимом и отнюдь не освобожден от всякого рода обязанностей по дому и в школе: «Несколько дней я не писал дневник, т.к. не было бумаги»[101]. «Вечером очистил от снега тротуар и почитал вступительную статью к «Письмам» Флобера»[102]. Важно знать, что в сочинении Флобера он усматривал «слишком циничные места в письмах к его другу Эрнесту Шевалье»[103].

Изучая в МИИТе английский язык, он читает на немецком, чтобы не забыть школьный курс, роман Келлермана «Туннель», а также – «DieFrithjof-Sage» nachJsaias» Fegner. Круг его чтения разнообразен: кроме названного, это еще и поэма Максима Танна «Янук Селиба» и роман Новикова-Прибоя «Капитан 1-го ранга». Как событие лично значимое он отмечает – «Умер Алексей Николаевич Толстой»[104].

В дневнике есть примеры, прямо показывающие, что Вячеслав Гроздов, в силу семейных традиций, не был «новым» человеком с «новым» мышлением, он был наследником традиций, выстроенных в ходе многовекового движения русской мысли к мечте о совершенном устройстве общества. Так, например, известно, что Вячеслав не посещал вечера отдыха и танцев в дни, совпадающие с Великим постом, а также что он вообще не умел танцевать. Это обстоятельство беспокоило руководство МИИТ(а): после того, как Гроздов в 1945 году не пришел на молодежный вечер, его для объяснений вызвал куратор подготовительного курса Д.С. Артёменко для объяснения причин. Студент подготовительного курса пояснил, что его не пустили родители по той причине, что «костюма нет… Все поистерлось»[105]. Однако, можно предположить, что еще одним основанием отсутствия был Великий пост: 20-е числа марта 1945 года пришлись на его середину (Пасха 1945 – 6 мая!). Как показывает дневник, родители всегда оставляли право выбора за сыном, поэтому, вполне возможно, что почтение православной традиции было главным мотивом неявки на вечеринку. В целом же, Вячеслав часто посещал молодежные вечера, проходившие в школе №5, МИИТ(е), Музучилище, и часто сетовал на то, что не танцует[106].

Вячеслав был требовательным к нравственным качествам человека. Например, он решил прекратить дружеские отношения с девушкой Лерой, когда она была замечена в поведении, осуждаемым младшим Гроздовым: «Вечер в институте. Все перепились…»[107]. «После вечера в институте, 25марта отношения между мною и Лерой сильно изменились. Мне рассказали, что Лера на вечере была пьяна и неприлично себя вела. После этого я и Феликс почти не разговаривали с Лерой. Мне было очень неприятно и обидно за Леру. Сегодня Лера разговаривала со мной. Она расспрашивала меня о причинах, которые привели к изменению отношений. Лера считает, что она ничем особенно не отличилась в поведении на вечере и не считает себя виновной ни в чём»[108].

Наиболее интеллигентной части учащихся непонятно было использование ненормативной лексики и «лузганье» семечек в общественных местах: «Семечки в институте! До чего странно!»[109].

Не подавала должного примера молодежи в плане трезвого образа жизнь официальная власть. С недоумением описывает Вячеслав инцидент явки на вечер в МИИТ пьяных сотрудников НКВД, которых он в качестве дежурного попытался не пропустить в зал: «Когда началась худ.часть, появились трое пьяных. Закрыл дверь, сходил за ребятами. Пришедших пришлось пропустить, т.к. они предъявили документы уполномоченных НКВД»[110].

Даже опираясь только на дневниковые записи Вячеслава Гроздова, нельзя не заметить значительный разрыв в культурном облике учащейся молодежи военных лет, а также заметное расслоение на тех, кто понимает, что есть константные величины духовности, независящие от политической риторики и тех, кто считает, будто ценности можно установить произвольно.

Иногда несходство в системах ценностей приводила к курьёзам: «В институт сегодня пошел в шляпе МИИТ(а). Мы уже привыкли, а курсанты подготовительного курса смотрели с любопытством. Странные у нас в городе люди. Шляпа у них вызывает интерес!»[111].

Невольно вспоминается история с реакцией соответствующих органов власти на факт появления архиепископа-хирурга святителя Луки на съезде врачей 1944 года в рясе: властям также была важнее форма, чем деятельность хирурга и ученого.

Сказанное позволяет прочувствовать – какая система противостояла процессу возрождения Тамбовской епархии, а значит и православной духовности, за которые так ратовал архиепископ Лука. Нередко приходится слышать, что инициативы архипастыря оказались нежизнеспособными, так как противоречили общей логике развития политической ситуации. Это поверхностный вывод. Архиепископ-хирург Лука сумел объединить вокруг себя лучших представителей населения на основе общности духовно-нравственных принципов, воспитанный воцерковленной средой[112].

Вячеслав Тихонович Гроздов (1927 – 2010), сын главного хирурга-консультанта тамбовских эвакогоспиталей, автор дневников, свидетельствующих о жизни города-госпиталя Тамбова в годы Великой Отечественной войны, закончил Московский институт инженеров железнодорожного транспорта, был призван в армию, стал кадровым военным, служил в Эстонии, Ленинградской и Новгородской областях. С 1962 г. проживал и работал в Ленинграде (С.-Петербурге), преподавал в военно-строительном университете, защитил две диссертации, возглавлял кафедру, стал доктором технических наук, получил звание, профессора, опубликовал около сорока печатных работ, воспитал большое количество военных специалистов. Через всю жизнь он пронес верность прошлому, сверяя свои поступки с памятью об отце, портрет которого висел над его рабочим столом и о архиепископе-хирурге Луке, коротко и выразительно сформулировавшем главное нравственное требование к представителю медицинского поприща и человеку вообще: «Для хирурга не должно быть случая, а только живой страдающий человек».

Осмыслив этот афоризм, дочь Вячеслава Тихоновича, Марина Вячеславовна Гроздова, войдя после смерти отца в его кабинет и увидев портрет святителя Луки, набросанный юным Вячеславом в марте 1944 года в госпитальной палате г. Тамбова, заключила: «Это самое ценное, что есть … в доме»[113]. И эту ценность она передала в народный мемориальный дом-музей архиепископа-хирурга в городе Тамбове[114] для нового поколения людей, которым завещана традиционная православная духовность, сохраняемая молитвенным предстательством святителя Луки.

Протоиерей Виктор Фёдорович Лисюнин,

кандидат исторических наук, кандидат богословия

 

[1] Интервью с М.В. Ганеевой. 24.02.2019. 19.00 – 19.22. (Аудиозапись) // Частный архив прот. В. Лисюнина.

[2] См. Иллюстрация 1. Карандашный портрет архиепископа Луки. Сделан 25 марта 1944 г. (запись в дневнике В. Гроздова). Надпись под портретом появилась позже, на рабочем столе старшего Гроздова он стоял без подписи. Рисунок был передан Мариной Вячеславовной Ганеевой (Гроздовой) и хранится в Музее истории медицины (филиал ТОГБУК ТОКМ).

[3] Интервью с М.В. Ганеевой. 24.02.2019. 19.00 – 19.22. (Аудиозапись) // Частный архив прот. В. Лисюнина.

[4] Примите мою любовь : тамбовский период служения архиепископа Луки : исследования, документы, воспоминания  / авт.-сост.: Г.А. Абрамова, протоиерей Виктор Лисюнин. Тамбов, 2018. 216 с.

[5]Милованов В.В. Т.М. Гроздов – организатор и первый руководитель онкологической службы в Тамбовской области (к 70-летию становления). ГБУЗ «Тамбовский областной онкологический клинический диспансер. Тамбов // Журнал: Онкология. 2017; 6(2): 72-75 / https://www.mediasphera.ru

[6] Левин О.Ю., Просветов Р.Ю., Кирсанов православный. Издание 2-е, исправленное и дополненное. – Тамбов. 2012. – 216 с.;  Левин О.Ю., Просветов Р.Ю., Алленов А.Н. Кирсанов православныйю. – М.: Пробел. 1999. – 176 с.

[7]Протоиерей Митрофан Гроздов был председателем Совета Крестовоздвиженскаго кладбищенскаго Братства в городе Тамбове и особенно опекал Тамбовскую Крествоздвиженскую школу – приют для слепых детей. См.: Рапорт председателя Совета Крестовоздвиженского кладюищенского Братства, священника Митрофана Гроздова // Тамбовские епархиальные ведомости. 1908 № 15, 16. С. 216 – 217.

[8] Тамбовский мартиролог (1917 – 1953) / Отв. Ред. С.А. Чеботарев. Автор-сост. В.Н. Сафонов, прот. Александр Сарычев. – Тамбов, 2007. – 271 с.

[9] Тамже.

[10]Милованов В.В. Т.М. Гроздов – организатор и первый руководитель онкологической службы в Тамбовской области (к 70-летию становления)/ Онкология. 2017. № 6(2). – С.72-75.

[11] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5 Дневник В.Т. Гроздова. Апрель. 1945.

[12] Интервью с М.В. Ганеевой. 24.02.2019. 19.00 – 19.22. (Аудиозапись) // Частный архив прот. В. Лисюнина.

[12] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник В.Т. Гроздова. Апрель. 1945.

[13] Как свидетельствовал коллега Гроздова В.В. Милованов, Тихон Митрофанович вел дневник, однако, эти записи до сих пор не обнаружены. См.: Милованов В.В. Т.М. Гроздов – организатор и первый руководитель онкологической службы в Тамбовской области (к 70-летию становления)/ Онкология. 2017. № 6(2). – С.72-75.

[14] Интервью с М.В. Ганеевой. 24.02.2019. 19.00 – 19.22. (Аудиозапись) // Частный архив прот. В. Лисюнина. Милованов В.В. Т.М. Гроздов – организатор и первый руководитель онкологической службы в Тамбовской области (к 70-летию становления)/ Онкология. 2017. № 6(2). – С.72-75.

[14] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник В.Т. Гроздова. Апрель. 1945.

[15] Яковлев А.Е. «Вклад профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого в развитие отечественной гнойной хирургии»/дис. канд. мед наук: 14.01.17. Яковлев Андрей Евгеньевич. – СПб., 2013.

[16]Милованов В.В. Т.М. Гроздов – организатор и первый руководитель онкологической службы в Тамбовской области (к 70-летию становления)/ Онкология. 2017. № 6(2). – С.72-75.

[17]Там же.

[18] Графика передачи фамилии невесты позволяет прочесть иной вариант – «Гиенко». См.: Документы семейного архива Гроздовых. Отдел рукописей ТОКМ.

[19] Если учесть, что Туркестанский полк был вовлечен в сложную борьбу молодого советского государства с басмачами, державшими связь с английской, американской, турецкой разведкой, а также характерную внешность женщины, дальнейшее изучение этого вопроса может оказаться перспективным. См. Азовцев Н.Н. Гражданская война в СССР. – М.: Воениздат, 1986 – 447 с.

[20] Обе фамилии имеются в списках выпускников ТДС и принадлежат потомственному тамбовскому духовенству.

[21] Рыбинский являлся губернским центром в 1921-1923 годах, после чего вновь вошел в состав Ярославской губернии.

[22] Выписка из книги о регистрации браков содержит неточности: Пелагея Васильевна до брака с Гроздовым уже была замужем. Тот факт, что Пелагея была замужем, стал причиной того, что мать Тихона Митрофановича, свекровь, никогда не поддерживала с нею отношений и детей растить не помогала. См.: Аудиозапись интервью с М.В. Гроздовой / Личный архив прот. В. Лисюнина.

[23] Текст, расположенный по окружности печати не читается.

[24] ТОГБУК ТОКМ. Документы семейного архива Гроздовых.

[25] Лисюнин В.Ф., свящ. Тамбовская Голгофа святителя Луки: (по свидетельству очевидцев). – Тамбов : Изд. дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2012. – 540 с.

[26] См.: Иллюстрация 2. Вячеслав Гроздов. Автопортрет. Фонды мемориального дома-музея свт. Луки в г. Тамбове. Архив семьи Гроздовых.

[27] См.: Иллюстрация 1. Портрет архиепископа Луки. Сделан 25 марта 1944 г. (запись в дневнике В.Гроздова)

[28] Иллюстрация 3. Портрет Т.М. Гроздова. Рисунок В.Т. Гроздова 1944 г. ТОГБУК ТОКМ. КП. 28. №17672/15.

[29] Цифра «1» в обозначении эвакогоспиталя показывала, что это госпиталь подразделения действующей армии.

[30]ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/1-5. Дневники В. Гроздова 1937-1945 гг. 5 книг. 34 тетради.

[31]Милованов В.В. Т.М. Гроздов – организатор и первый руководитель онкологической службы в Тамбовской области (к 70-летию становления)/ Онкология. 2017. № 6(2). – С.72-75.

 

[32]См.: Иллюстрация 4. Операция: ампутация ноги. Рисунок В.Т. Гроздова. Фонды мемориального дома-музея свт. Луки в г. Тамбове. Архив семьи Гроздовых.

[33] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник В.Т. Гроздова. 15.01 – 43 г., пятница.

[34] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник В.Т. Гроздова. 16.03 – 44 г.

[35]ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник.12.03 – 44 г.

[36] См.: Иллюстрация 1. Портрет архиепископа Луки. Сделан 25 марта 1944 г. (запись в дневнике В. Гроздова).

[37] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. 22.10 – 44 г., воскресенье.

[38] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник В.Т. Гроздова. 19.03 – 43, воскресение.

[39] Там же.

[40] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. 24.03 – 44, пятница.

[41] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. 25.03 – 44, суббота.

[42] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 04.03 – 45 гг., воскресенье.

[43] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 13.03. – 45 г., вторник.

[44] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 19.04. – 45 г., четверг.

[45] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 21.03. — 45 г., вторник.

[46] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5 Дневник. 11.06. – 45 г., понедельник.

[47] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 25.02. – 45 г., воскресенье.

[48] Лисюнин В.Ф., прот. Покровский собор города Тамбова и православные традиции. – Тамбов : Изд-во ТРОО «Бизнес–Наука–Общество», 2013. – 432 с.

[49]ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. 05.03 – 44 г., воскресенье (Вербное – прот. В.Л.)

[50]ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. 06.04 – 44 г., четверг.

[51] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 16.04 – 45 г., воскресение.

[52] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 16.06 – 45 г., воскресенье.

[53] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 07.05. – 45 г., понедельник.

[54] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 16.03. – 45 г., пятница; 4.04 – 45 г., среда.

[55] Там же.

[56] Лисюнин В.Ф., прот. Некоторые детерминативы философской концепции святителя Луки по работе «О духе, душе и теле» (к 75-летию приезда свт. Луки в город Тамбов и возрождению Тамбовской епархии) // Тамбов в прошлом, настоящем и будущем: материалы IX Всерос. науч. конф., (г. Тамбов, 16 апреля 2019 г.). Тамбов: ООО «ТПС», 2019. С.622 — 638.

[57] ГАРФ. Ф.Р-6991. Оп.7. Д.72. Л. 67-72.

[58] В.Т. Гроздов закончил Московский институт инженеров транспорта, был призван в армию, стал кадровым военным. Служил в Эстонии, Ленинградской и Новгородской областях. С 1962 г. проживал и работал в Ленинграде – С-Петербурге. Преподавал в С-Петербургском Военном инженерно-техническом университете. Профессор, доктор технических наук, автор около 40 научных печатных работ, воспитал большое количество военных специалистов.

[59] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 16.03. – 45 г., пятница; 4.04 – 45 г., среда.

[60] В виде исключения Вячеслав был зачислен на подготовительное отделение МИИТа, приравненное к окончанию 10-го класса.

[61] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. 08.03 – 44 г., среда.

[62] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. 29.02 – 44 г., вторник; 11.03 – 44 г., суббота; 13.03 – 44 г., понедельник.

[63] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. 24.03 – 44 г.

[64] Лука, архиепископ Тамбовский и Мичуринский: Праведный суд народа / ЖМП. 1944. №2. С. 26-28; Бог помогает народам СССР в войне против фашистских агрессоров / ЖМП. 1944. №9. С. 21-22; Возмездие совершилось / ЖМП. 1946. 31. С. 28-29.

[65] Лука, архиепископ Тамбовский и Мичуринский. Возмездие совершилось// ЖМП. 1946. 31. С. 28-29.

[66] Помимо указанных работ были опубликованы статьи архиепископа Тамбовского и Мичуринского Луки: Память святителя Патриарха Сергия / ЖМП. 1944. №8. С. 17-18; Слово на второй день Пасхи на Литургии / ЖМП. 1945. №6. С. 44-47.

[67]ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/3-4. Дневник №52. 1942-1943 гг. Л.1. Рисунок выполнен чернилами.

[68] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 02.05 – 45 г., среда.

[69] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневники. 10.05 – 45 г., четверг.

[70] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 11.05 – 45 г., пятница.

[71] Там же.

[72] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 18.03. – 45 г.,  суббота.

[73] См.: Постановление бюро Тамбовского обкома ВКП(б) и облисполкома от 11 апреля 1945 г.

[74] Быстрова П.В.// Государственный архив социально-политической истории Тамбовской области (ГАСПИТО)/http://gaspito.ru/index.php/component/content/article/193

[75] ТОГУ «ГАСПИТО». Ф. П-1045. Тамбовский областной комитет КП РСФСР. 1937 – 1962, 1964 – 1991. Постановление бюро Тамбовского обкома ВКП(б) и облисполкома от 11 апреля 1945 г. «О присвоении звания «Заслуженный врач РСФСР» врачам Тамбовской области.

[76]Митрополит Тамбовский и Рассказовский ФЕОДОСИЙ (Васнев). Подвигом добрым подвизавшиеся в годы Великой отечественной войны // http://tambov.bezformata.com. (дата обращения 12 октября 2019 г.)

[77] ТОГУ «ГАСПИТО». Ф. П-1045. Тамбовский областной комитет КП РСФСР. 1937 – 1962, 1964 – 1991. Постановление бюро Тамбовского обкома ВКП(б) и облисполкома от 11 апреля 1945 г. «О присвоении звания «Заслуженный врач РСФСР» врачам Тамбовской области.

[78]ГАТО. Ф.Р.-5220. Оп.2. Д.6. Л.6.

[79] ГАТО. Ф Р-5220. Оп.1. Д.53. Л.1.

[80] ГАРФ Ф.-Р-6991. Оп.1. Д.85. Л.146.

[81] ГАТО. Ф Р-5220. Оп.1. Д.53. Л.1.

[82] Там же.

[83] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 18.02 – 45 г., воскресение.

[84] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 17.02 – 45 г., суббота; 07.05 – 45 г., понедельник; 21- 22.02 – 45 г., четверг.

[85] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. 29.02. – 44 г., вторник; 08.03 – 44 г., среда.

[86] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4-5. Дневник. 20.04. – 44 г., четверг4 26.04 – 45 г., среда.

[87] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 14.03 – 45 г., среда.

[88] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 21.02 – 45 г., среда.

[89] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 30.04 – 45 г., понедельник.

[90] Инициалы в дневнике не указаны. Среди преподавателей пединститута и в хрониках МИИТа упоминаний не выявлено. Возможно, речь идет о временном работнике.

[91] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 05.04 – 45 г., четверг.

[92] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 27.04 – 45 г., четверг

[93] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 12.05 – 45 г., суббота.

[94] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 20.06 – 45 г., среда.

[95] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 04.05 – 45 г., пятница.

[96] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 22.03. – 45 г., четверг.

[97] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. 29.02 – 44 г., вторник; 24.04 – 44 г., понедельник.

[98] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/4. Дневник. Март – май 1944 г.

[99] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 25.04 – 45 г., вторник.

[100] КОГИЗ — Книготорговое объединение государственных издательств.

[101] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/3-4. Дневник №52. 1942-1943 гг. 28.01. – 1945, воскресенье.

[102] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/3-4. Дневник №52. 1942-1943 гг. 3.02. – 45, суббота.

[103] Там же.

[104] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 21.02 – 45 г., среда.

[105] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 21.03 – 45 г., среда; 27.03 – 45 г., вторник.

[106] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 01.03 – 44 г., среда.

[107]ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 11.07 – 45 г., суббота.

[108] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 13.04 – 45 г.. пятница.

[109] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 12.05 – 45 г., суббота.

[110] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 02.05. – 45 г., среда.

[111] ТОГБУК ТОКМ. КП 27. № 17608/5. Дневник. 05.04 – 45 г., четверг.

[112] См. подробнее: Лисюнин В.Ф., прот. Возрождение Тамбовской епархии в годы служения святителя Луки (Войно-Ясенецкого) на материале государственных, ведомственных и частных архивов). Тамбов: Изд. дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2021. 676 с. Лисюнин В.Ф., прот. Годы служения святителя-исповедника Луки (Войно-Ясенецкого) на Тамбовской земле по зафиксированным свидетельствам и воспоминаниям очевидцев // Вестник Тамбовского Университета. Сер. Гуманитарные науки.- Тамбов, 2019. – Т. 24. №178. С. 182 – 192; Лисюнин В.Ф., прот. Возрождение православных традиций Тамбовской епархии в период служения святителя Луки (Войно-Ясенецкого) (по нарративным источникам) // Вестник Тамбовского Университета. Сер. Гуманитарные науки. – 2019. – Т. 24, № 180. – С. 166–178.

[113] Интервью с М.В. Ганеевой. 24.02.2019. 19.00 – 19.22. (Аудиозапись) // Частный архив прот. В. Лисюнина.

[114] См.: Лисюнин В.Ф., прот. Тамбовский период служения святителя Луки и создание в Тамбове музейно-экспозиционного пространства для сохранения его наследия // IX Поленовские чтения. Художественное творчество как феномен духовной культуры общества: материалы Международной научно-практической конференции-форума. Март 2019; отв. ред. М.В. Никольский. Тамбов: Принт-Сервис, 2019. С. 309 – 313.

Русское Воскресение

Последние новости

Похожее

«А на душу мою никакая человеческая власть не простирается…»

Святитель Митрофан начал архипастырскую деятельность с постройки нового кафедрального собора в честь Благовещения Пресвятой Богородицы, взамен ветхого деревянного храма... Он ревностно заботился о нуждах паствы, утешал бедных и богатых, был покровителем вдов и сирот, заступником обиженных...

Приемший огнь

Читатель, настраивающийся ко внимательному прочтению книги о святом старце Феодоре, должно быть, уже заметил, что она обозначена нами не как Житие, но имеет подзаглавие проще и реалистичнее. Признаемся, это сделано сознательно и вот почему...

Приемший огнь: жизнь, страдания, подвиги преподобного Феодора Санаксарского

Фрагмент из книги Памяти преподобного Феодора и возобновлению монашеской жизни в Санаксарском монастыре посвящается Знали всегда и доныне знают святые: не заповедал Бог, чтобы возлюбленные чада Его, будучи в этом мiре, имели покой, но наипаче восхотел Бог, чтобы пребывали они в уничижении и скорби. Ибо...