ПРИСТАЛЬНО
Вот оно и пришло – то, что раньше мечтою казалось,
Или вовсе в мечтах не являлось тебе никогда.
Вроде к радости всё, но какая же всё-таки жалость,
Что пришло лишь сейчас, обделив молодые года.
А года молодые из прошлого напоминают,
Что не очень-то праведно, дядя, в ту пору ты жил.
Может, те, с кем ты знаешься, этого не понимают,
Но ты сам-то всё понял в стремлении жить не по лжи.
Ни к чему усложнять, то, что в сущности ясно и просто.
Ни к чему упрощать то, что будет и завтра, и впредь.
Если что-то пришло, то, конечно, ни рано, ни поздно.
В самый раз, чтобы пристально в душу свою посмотреть.
СТРАНА
Ребята, видно, мы не поняли,
Зачем нам Господом дана
От Балтики и до Японии
Раскинувшаяся страна.
Не поняли, зачем на нехристей
Водил дружины князь Донской,
Зачем с такой жестокой нежностью
Кутузов жертвовал Москвой.
А понимать и помнить надо бы
Всё, что пришлось перенести.
И ставить вновь стальные надолбы
У лихоимцев на пути.
Они, проныры закордонные,
И свой, отечественный тать,
Марш похоронный нашей Родине
Готовы запросто сыграть.
Но мы живём назло всем выжигам.
Свой, хоть и горький, хлеб жуём.
И – дайте срок! – не просто выживем,
Не хуже прочих заживём.
Чтоб и они однажды поняли,
Зачем нам Господом дана
От Балтики и до Японии
Раскинувшаяся страна.
НОСТАЛЬГИЯ
Давненько не был я в Сибири,
Где Ангара, Иркутск, Байкал.
Небось, меня там все забыли.
Но я-то их не забывал.
С судьбою бесполезно спорить.
Однажды всё-таки пойму:
Всем одного труднее помнить,
Чем всех – кому-то одному.
Ещё приеду, как не занят,
На свет иркутского огня.
И кто-нибудь ещё узнает
На людных улицах меня.
У географии другие
Определения в ходу.
Но разрывает ностальгия
И широту, и долготу.
До самой Ангары дорога
Видна от Жигулевских скал.
А Волга, пусть и не надолго,
Впадает в озеро Байкал.
ИНТЕРВЬЮ
Памяти Валентина Распутина
Валентин Григорьевич Распутин
Отказался дать мне интервью.
Как, мол, согласовывать мы будем
То, что я сейчас наговорю?
Не было в ту пору интернета.
А Распутин словом дорожил.
Не по почте ж было ждать ответа –
Так резонно сибиряк решил.
Много дней испытывал я жалость,
Что коротким был наш разговор.
Но не зря мы всё же пообщались,
Если помню это до сих пор.
Кем мы стали или кем мы будем
На литературном рубеже?
Очень жаль, что Валентин Распутин
Этого не скажет нам уже.
МУЖИКИ И БАБЫ
Не, мужики, бесполезно:
Это не цирк шапито.
Если уж падаешь в бездну —
Не остановит никто.
Разве что русская баба
Схватит за шкирку тебя,
Глянет с улыбкою, дабы
Понял, что это – любя.
И ведь найдёт она выход,
И не поднимет на смех.
Жаль, мужики, баб таких вот
Нам не хватает на всех.
НА ВЕТЛУГЕ
Боже мой, как там птицы кричали!
И летели потерянно прочь…
Это я от любви и печали
Плакал их голосами всю ночь.
Это я так раскидывал руки,
Что казалось: вот-вот воспарю
Над пустынным простором Ветлуги,
Чтобы встретить пораньше зарю.
И, вернувшись, увидели птицы
Из предутреннего тальника,
Как я в птицу хотел превратиться
И не мог превратиться никак.
Было это природы проклятьем
Иль ее проявленьем любви?
Но не смог я в ту ночь стать крылатым.
Что ж, опять поживу меж людьми.
Но однажды крылами взмахну я.
Ты, природа, тогда не перечь.
Даже если потом не миную
Дробь охотничью
Или – картечь.
ЗА СОБОЛЕМ
Не раз стремительным зигзагом
От лаек соболь ускользал.
Но вот, на лиственницу загнан,
Он смотрит вниз во все глаза.
И не поймёт никак зверюга,
Что высота ружью – пустяк.
Что бьёт в плечо приклад упруго
Не просто так. Не просто так.
Ещё секунда – выстрел грянет,
В осколки тишину дробя.
А человек всё тянет…
Тянет…
Как будто целится в себя.
ПОМНЮ
Одних война убила наповал,
Других годами убивала болью.
Тому, кто под бомбёжку не попал,
Могло не повезти на минном поле.
Я помню покалеченных войной:
Хромых, безногих – в самых разных видах.
Они сегодня вновь передо мной —
На костылях, в колясках инвалидных.
Стучат неторопливо костыли,
На солнышке блестят колясок спицы.
Фронтовики проехали, прошли
По детству моему, чтоб не забыться.
И пусть калек не звали на парад —
Любой из них достоин пьедестала.
Не будь их, ног лишившихся солдат, —
Страна бы на ногах не устояла.
В ТИШИНЕ
Никаких в природе происшествий.
Разве что в полночной тишине
Голос то ли детский, то ли женский
Издали послышался вдруг мне.
То ли мамка плачущее чадо
Успокоить не могла никак,
То ли вдруг девчонке стало надо
В темноте окликнуть паренька.
Никогда мне этого, конечно,
Не узнать. Оно и ни к чему.
Пусть звучат таинственно и нежно
Голоса, пронизывая тьму,
Лучиками завтрашнего света
В невообразимой тишине.
Ведь ещё кому-то нужно это
В ночь такую, а не только мне.
КЛЯТВА
И до Невы, и до Непрядвы,
И после, в дни народных бед,
Слыхала Русь такие клятвы,
Каких не слышал белый свет.
Клялись холопы и вельможи –
Все, кто не выжил из ума.
Но клятва в преданности всё же –
Ещё не преданность сама.
Другие не точили лясы.
Перед баталией любой
Никто из них ни в чём не клялся,
А просто шёл на смертный бой.
От смертоносного металла
Погибли многие в те дни.
И смерть в бою их клятвой стала,
Что не предатели они!
МОРЯ
Я в юности мотался по морям
С их штилями и грозными штормами.
И по-морскому рапортую вам:
Нашёл у них взаимопониманье.
У Чёрного, названью вопреки,
Вода чиста настолько – просто чудо,
Что в глубине заметны черепки
Какой-то древнегреческой посуды.
У Белого похожая беда:
Названью своему противоречит.
Черна на глубине любой вода.
Не любит водолаз её при встрече.
И Чёрное, и Белое моря
Меня всегда встречали криком чаек.
И в памяти моей они меня
До сей поры в штормах своих качают.
Чтоб не забылся службы флотской срок,
Чтоб к старости склероз его не сузил,
Я завязал на память узелок,
Похожий на морской надёжный узел.
*Автор служил водолазом.
ЖЕСТ
Когда в дни бедствий и торжеств
Звучат заученные фразы,
Порой обыкновенный жест
Красноречивее гораздо.
Когда с войной нагрянул враг,
Дошёл уже до Сталинграда,
Наш генерал поднял кулак,
И это было то, что надо!
Потом ладонь руки второй
Довёл до локтевого сгиба.
И жест понятен был такой
Врагу без перевода, ибо
Во время дружеских торжеств
Жестикуляция другая,
А сей недружелюбный жест –
Для тех, кто к нам пришёл врагами.
Напоминает он не зря
России грозные приметы –
От палицы богатыря
До баллистической ракеты!
МЕСТО СИЛЫ
На Соловках и в Херсонесе
Я в годы флотские бывал.
Они и врозь меня, и вместе
Тогда сразили наповал.
Да нет же, не в буквальном смысле!
Но что бы ни было со мной, –
Те впечатления не смылись
Морской ли, жизненной волной.
Не зря местами силы слыли
И Соловки, и Херсонес:
Чтоб становилась местом силы
Россия вся – без слабых мест!
ЛУНАТИК
Сомнамбула, если совсем по-простому, – лунатик,
Любил по ночам незаметно с кровати вставать,
По краешку крыши ходить, как циркач на канате.
Потом так же тихо опять возвращаться в кровать.
Ему говорили потом, как он вышел из двери,
Как шёл он по комнатам тенью заметной едва.
А он ничему из того, что услышал, не верил
И лишь улыбался в ответ на такие слова.
А ночью опять поднимался с кровати упрямо
На звуки с небес, что ему только были слышны.
Не зря же так часто вздыхала лунатика мама,
Смотрела на сына, как будто упал он с Луны.
ПРОВОДНИЦА
Во мраке поезд простучал…
Недолго… Значит, пассажирский.
Там проводница спать ложится,
Но как ей плохо по ночам!
В далеком городе её
Ждут муж и малые ребята.
Готовят суп из концентрата,
Стирают кое-как бельё.
И поезда тугая нить,
Светясь, пространство прошивает,
По-человечески желая
Скорее их соединить.
РЯБИНА
За осенью не заржавело:
Пришла, раскинула холсты.
Рябина заоранжевела
Среди желтеющей листвы.
Зима в осенние картины
Дорисовала свежий снег.
И только ягоды рябины
Не поддавались белизне.
Они по-прежнему горели
Меж оголившихся ветвей.
Хотя и никого не грели,
Но было всем от них теплей.
Рябина и в морозе лютом,
И в хлопьях снежной кутерьмы
Казалась праздничным салютом
В честь наступления зимы.
***
А.П.
Ты наденешь платьице в горошек,
Я рубашку в клеточку возьму.
Вот таких, красивых и хороших,
Мы покажем городу всему.
Может, позавидуют нам люди,
Даже позлословят. Что с них взять?!
Но зато у тёщи радость будет:
Экий у неё завидный зять!
А потом за тёщею, конечно,
В радость окунётся и свекровь.
Это всё так искренне и нежно,
Если настоящая любовь!
Снимков понаделаем хороших,
Чтоб увидеть через много лет:
С платья не осыпался горошек,
И рубашка сохранила цвет.
СУДЬБА
Банку тушёнки нежно вспороть,
В кружки набулькатьспиртяжки.
Да не сдадутся ни души, ни плоть,
Как наши ноши ни тяжки!
Это лишь кажется, что налегке
Жизнь мы размашисто мерим.
Держит судьба нас в своём кулаке
Так, что и пикнуть не смеем.
Но разжимаются пальцы подчас
И у судьбы на мгновенье.
И уж тогда не удержите нас
Вы, ни пространство, ни время!
Шпарим зигзагами и по прямой –
Как на дистанции спринта.
Даже дыхалку сбивает порой,
Словно от чистого спирта.
Пусть мы под небом встаём на постой,
Пусть обморожены щёки.
Лишь не валяться бы банкой пустой
Из-под говяжьей тушёнки.
К ПРИРОДЕ ТВОРЧЕСТВА
Возьмите небесную твердь
И красной гуашью
Попробуйте сделать рассвет
Вчерашнего краше.
Возьмите у птиц голоса,
Попробуйте – песню.
Потом отпустите в леса,
Луга, поднебесье.
Ни песни у вас, ни зари
Не выйдет сначала.
Но пробуйте, чёрт побери,
Чтоб вдруг – зазвучало!
Пусть голос охрипнет совсем,
Кисть хрустнет в ладонях —
Уже гениальны вы тем,
Что нет вам подобных!
Соперникам не обойтись
Без вечной опаски,
Что голос ваш – в пении птиц,
В заре – ваши краски.
ОСЬМУШКА
Страну не сберегли
Ни словеса, ни пушки.
Шестая часть Земли
Ужалась до осьмушки.
На запад и восток
Раскинулась планета.
Но лакомый кусок –
Лишь здесь, осьмушка эта.
Вокруг неё – зверьё,
Оскаленные пасти,
Готовые на всё,
Чтоб рвать её на части.
Теперь не до словес,
Но в арсенале пушки
У нас такие есть,
Что не отнять осьмушки.
Всех гадов не побьём,
Опять проявим жалость.
Но если пасть порвём –
Уж вы не обижайтесь!
Об авторе
Портнягин Олег Алексеевич родился в 1948 году в г. Мариинске Кемеровской области. Служил на флоте водолазом-глубоководником. Окончил филфак Иркутского госуниверситета. Работал грузчиком, электриком, учителем русского языка и литературы. Последние 48 лет – в журналистике. Стихи печатались во многих литературно-художественных изданиях страны. Автор шести поэтических сборников. Лауреат Всероссийской литературной премии им. И. Дмитриева и Губернской премии в области культуры и искусства за 2017 год. Награждён Золотой Пушкинской медалью «За большой вклад в русскую литературу и в связи с 65-летием Союза писателей России». Член Союза писателей России. Почётный гражданин города Сызрани. Заслуженный работник культуры Самарской области. Руководитель Сызранской городской организации Союза писателей России. Составитель и редактор альманаха «Сызранская излучина».