Давно это было, очень давно. Если быть абсолютно точным, то история эта тогда произошла, когда царь Горох на пенсию выходил. Не по своей доброй воле, конечно, выходил (когда и кто из больших начальников по своему желанию это делал?), а как принято говорить в таких случаях «в связи с состоянием здоровья».
Пенсию Гороху назначили максимальную из всех назначавшихся тогда, да ещё и «муниципалку» добавили. На торжественном вечере всякие красивые слова в его адрес говорили, букет цветом преподнесли. Всё, как у добрых людей. Казалось бы, живи и радуйся.
Возможно, Горох так бы и делал, кабы в ситуацию не вмешалась его старая, сварливая жена, бывшая царица, Несмеяна. Едва только Горох первый раз получил пенсию, Несмеяна её у Гороха тут же конфисковала, пересчитала денежки, спрятала их у себя за пазухой и заныла:
– Да разве же на эти копейки можно жить? Да разве же это деньги? Их даже на хлеб не хватит, а ведь надо ещё и за коммунальные услуги платить!
– Другие же люди – пенсионеры как-то живут, не умирают. А ведь у них пенсия ещё меньше моей, – пытался отбиться от нападок Несмеяны Горох.
Несмеяна от этих слов словно взбесилась:
– Какие люди? Холопы? – кричала она. – Ты, что Ивана Дурака и его двоюродного братца Емелю за людей считаешь? Марш из дому! И пока с пенсией не разберёшься, чтоб глаза мои тебя не видели!
Горох знал, что с Несмеяной спорить – только себе вредить и пошёл, молча, туда, сам не зная куда.
Первой, кто повстречался на его скорбном пути, была почтальонка, которая ему пенсию приносила. Горох, недолго думая, на неё и «наехал». Однако почтальон была девка шустрая, языком мела, словно помелом, и быстро внушила Гороху, что вины почты в его беде никакой нет, а виновных следует искать там: она тыкнула длинным указательным перстом в небеса.
Горох в её искренность не усомнился, ибо он хорошо знал, чем дышат обитатели тех мест, на которые указывала почтальонка. Там сукин сын на сукином сыне сидит и сукиным сыном погоняет. Когда Горох работал в свою бытность царём, он этой публике ой как хвосты накручивал! Сколько голов по его указу было отрублено! Они его, как огня боялись, а теперь будучи на пенсии, как он на них мог повлиять?
Решил Горох пожаловаться главному казначею: так, мол, и так, помоги, мил человек, растолкуй, отчего такой бардак в финансовой системе страны?
Большой нос казначея, несмотря на достаточно молодые годы его хозяина, имел оттенок даже не красный, а сизый, и сивушный запах, исходивший от казначея, был так силён, что за версту любого добропорядочного слугу Отечества и просто хорошего человека с ног валил. Исключительно по этой прозаической причине казначей постоянно жевал специальную заморскую резинку и прикрывал рот ладошкой.
На прямой вопрос в недалёком прошлом бывшего своего шефа казначей без всяких обиняков выдал:
– Это «Пенсионный фонд», батюшка мой, тень на плетень наводит.
– Как так? – изумился Горох.
– А вот так: сначала прокручивают они в банке ваши денежки, проценты себе наращивают, а потом уже на выплату пенсий отдают.
– Так это же нарушение закона! – возмутился Горох, – при моём правлении такого не было.
Казначей скривился:
– Было, батюшка, было,– сказал он, – вспомни, сколько раз тебе бересту челобитную присылали тогдашние пенсионеры, сколько раз жаловались они на произвол «Пенсионного фонда». Какая была на это реакция? Никакой!
После сих слов обвинительных в его адрес, Горох готов был от стыда сгореть. Он стоял и молчал.
А казначей ему тем временем опят на ушко: и ещё, мол, есть одна причина…
– Какая?
Казначей замялся и тогда Горох торопливо сунул ему в карман алтын на водку. Сунул, и услышал такое, что у него мурашки по всей спине побежали. Оказалось, что примерно две тысячи лет назад кто-то из служащих «Пенсионного фонда», за хорошую взятку оформил пенсию Кощею Бессмертному! С тех пор Кощей живёт и в ус не дует. За прошедшие две тысячи лет, ему не менее двух тысяч раз пенсию повышали, то в связи с инфляцией, то ещё по какой-либо причине, в результате чего он стал первый в истории пенсионер-миллиардер. В перспективе он будет ещё богаче, хотя и теперь получает пенсию по сумме равной всем остальным пенсионерам, проживающим в государстве.
– И никто, батюшка мой, не знает, что с этим делать, – подчеркнул казначей.
Горох был ошеломлён. Трое суток он ни ел, ни спал, мучился услышанной новостью, а потом решил: «Срочно порешить надобно Кощея, гадину страхолюдную!».
Решить-то он решил, но как это осуществить на практике? Кощей ведь бессмертный! Его, заразу, за последнее время кто только не пытался на тот свет отправить – и Соловей Разбойник, и Иван Царевич, и даже Илья Муромец – всё без толку.
Донельзя опечаленный, пошёл Горох на поклон к Несмеяне, рассказал ей всё, стал совет у неё просить. Горох ведь, как никто знал, на какие каверзы она способная. Чего-либо доброго подсказать, на то у неё мозгов не было, а какую-либо пакость совершить – её любимое занятие. Ей если кто и ровня в этом деле ей был, так это только её двоюродная сестра по матери старуха Шапокляк.
И на сей раз Несмеяна не долго думала.
– Ивану Дураку предложи провернуть это, – предложила она. – Он дурак, с него взятки гладки в случае чего. В награду пообещай ему свой старый тулуп и новые лапти. Он это дело бегом сварганит.
– Так ведь подсудное сие занятие, – заупрямился Горох,– за такие фортели запросто на кол могут посадить.
– Лучше на колу сидеть, чем нужду трепать, – взъярилась Несмеяна, и Горох понял, что дальнейший его разговор с супругой бесполезен.
Пришлось ему к Ивану Дураку лапти править.
Иван в этот час, как впрочем, и всегда, на печи лежал, мух ловил, мечту о будущем своём богатстве лелеял, как будет он в красных сапогах ходить, кашу с кашей за обе щеки уписывать и ничего не делать.
Мысли у него в голове сладкие были, а брюхо от голода к позвоночнику прилипало. И тут к нему Горох собственной персоной.
Иван Дурак зело борзо удивился такому визиту, но виду не подал, шапку ломать перед Горохом не стал. А чего её теперь ломать? Горох не царь уже, а пенсионер, и опустился до того, что сам пешком к Ивану припёрся. Видать, просить о чём – то будет. Интересно, о чём?
Горох томить его не стал и выложил сразу все свои карты на стол, зарплату посулил.
Иван Дурак тоже над предложением долго мозги не ломал, лишь макушку свою лохматую скребанул пятернёй и согласился.
Горох возрадовался. И зря. Очень зря! Потом он дюже жалел об этом.
Иван Дурак заказ его выполнил, но как? По-дурацки, что и следовало ожидать.
Почитаем, что пишут об этом историки.
Дворец Кощея был под бдительной охраной тридцати трёх богатырей и их дядьки Черномора. Ивану Дураку ничего не оставалось, как проникать в помещение через дымоход, чем он изрядно напугал Кощея. Видя его растерянность, Иван Дурак, не стряхнув с себя даже сажу, без всяких предисловий заявил: «Или ты, сволочь страхолюдная, масть свою сей час же сменишь, или я тебя в общественном туалете утоплю».
– За какую такую мою провинность ты меня жизни лишить хочешь? – удивился Кощей.
Иван доходчиво объяснил ему ситуацию так, как сам её понимал и даже не стал скрывать, кто ему Кощея заказал.
– Пойми ты, дурья башка,– убеждал он Кощея. – Горох такой упёртый, что ежели чего надумал, то обязательно своего добьётся. Тем более, что за ним такая змея стоит, как Несмеяна. Да они тебе, красавец ты мой, минуты покоя впредь не дадут, всю жизнь тебе кровь портить будут, жизнь твою в ад превратят.
Кощей и сам понимал, в какую невесёлую историю он влип, долго думал, но, в конце концов, согласился: «Ладно, за месяц я решу все проблемы», – пообещал он Ивану.
Однако, Иван Дурак, видимо, опыт имел кое-какой в таких делах и потребовал у Кощея расписку. Кощею деваться было некуда, бересту подписал, и они ударили по рукам.
Однако, Горох расписку не получил, его в тот час дома не было, и она попала в руки Несмеяны.
Несмеяна разов сто, наверное, перечитала эту бересту, понюхала её, повертела её так и сяк перед своими глазами, и только потом выдала Ивану Дураку зарплату. Правда, вместо тёплого тулупа и новых лаптей, она расплатилась с Иваном старым, в некоторых местах потёртым и заштопанным царским кафтаном Гороха и его красными сапогами со стёртыми набок каблуками.
Иван Дурак был вне себя от такого счастья и тут же облачился в новое для себя царское одеяние.
Все на сей раз остались жутко довольны друг другом.
… Как ни печально, но даже сказка не всегда имеет добрый конец. Эта сказка тому лишнее подтверждение.
Кощей проблему решил по-своему. Как оказалось, у этого сукиного сына было два гражданства – местное и за морем – океаном, где он когда-то приобрёл особняк, почище царских палат. Вот туда он и смотался. Стал там жить, а пенсию, как получал, так и продолжает получать на родине. Пенсия у него с каждым годом становится всё больше и больше, а у остальных его бывших земляков – пенсионеров всё меньше и меньше. Народ возмущается: по дурацки, мол, всё сделано! Оно и правда: Иван Дурак ведь в этом участие принимал.