КНИГОНОША
Темная одежда странного покроя,
Деревянный посох, на плече сума,
В кротком взоре радость и печаль покоя,
На лице сиянье светлого ума;
Дышащий любовью голос, говорящий
Нам о горнем мире и земном кресте,
На груди икона, а в руке дрожащей
Книга о распятом за людей Христе.
Все в ней поневоле привлекает взоры…
Вот она к вагону тихо подошла
И простой крестьянке, погруженной в сборы,
С ласковым поклоном книгу подала.
И в простой, доступной речи рассказала
Все значенье книги, а, отдав ее,
По платформе людной удаляться стала,
Предлагая семя чудное свое.
А крестьянка в узел положила книжку…
Знаю я, приехав в свой далекий край,
Вынет она книгу, позовет сынишку,
И прикажет: “Ваня, на-т-ко, почитай!”
Прибредут соседки, с почерневшей печи
Слезет дед, – а мальчик сядет в уголок, –
И польются в хате, благостные речи,
И раздастся детский голосок.
Много слез душевных в этот вечер канет,
Много будет вздохов слышаться в избе,
Много раз с молитвой бедные крестьяне,
Добрая старушка, вспомнят о тебе.
Ты же, как и прежде, ничего не зная,
Будешь по вагонам с книгами ходить…
О, не падай духом, не страшись, родная,
Если трудно будет крест тебе носить!
Жаркие молитвы тех, кому давала
Ты святую книгу, кто, придя в себя,
Может быть, над нею пролил слёз немало,
От беды и горя сохранят тебя.
И дадут возможность, и прибавят силы
Перенесть обиду, претерпеть нужду.
Семя дорогое сеять до могилы
И остаться верной Божьему труду.
СИРОТЫ
На краю деревни ветхая избушка,
На бок наклонилась от годов она.
В ней живет с девицей-дочерью старушка,
Дочь неизлечимо и давно больна.
Погибать бы бедным, – кто их пропитает?
Ни родных, ни близких – сироты кругом.
Часто, просыпаясь, бабушка не знает,
Чем она накормит дочку вечерком.
Но Господь хранит их. – Каждым вечер тайно
Кто-то им приносит хлеба на крыльцо.
И она ни разу, даже и случайно,
Не видала друга доброго в лицо.
Кто он, – Божий Ангел, светлый житель неба,
Или добрый смертный? – неизвестно им.
Но всегда старушка хоть краюшку хлеба
А найдет под вечер за крыльцом своим.
Каждый раз с молитвой, с тихими слезами
Принимает этот Божий дар вдова
И глухою ночью перед образами
Долго шепчет Богу теплые слова.
– Господи, Ты кормишь птичку в чистом поле,
Ты питаешь зверя дикого в лесах,
Как же Ты забудешь о сиротской доле…
Нет, она в надежных у Тебя руках!
У ГРОБА
Умерла старушка… Трудовые руки
На груди иссохшей сложены крестом.
Много-много горя и нужды, и муки
Вынесла бедняга на веку своем.
Молодые годы, правда, улыбнулись,
Да недолго, – замуж выдали ее,
И, как день осенний, годы потянулись,
Началось иное – трудное житье.
Муж – бедняк крестьянин – часто напивался
И ее нередко в ослепленье бил,
Бранными словами “походя” ругался,
А она трудилась, не жалея сил.
Ни одной минуты отдыха не знала,
Поднимала деток, – много было их, –
А потом вдовою горемычной стала,
И не осушала вовсе глаз своих.
Чашу горькой жизни полную до края,
Повинуясь Богу, выпила она.
И когда лежала в муках, умирая,
Долго не видала отдыха и сна.
Но скончалась тихо и лежит покойно
В купленном на деньги сборные гробу…
Господи, услыши вопль наш недостойный,
Упокой за гробом верную рабу!
И надежда в сердце у меня таится,
Что она получит счастье в небесах…
Тот, кто в здешней жизни плачет и томится,
Радоваться будет в неземных краях.