РАЗВЕДКА
Шли отработанно, след в след –
Такое вот ремесло.
Вправо-влево – и всё, привет;
Так что ухо востро!
Было задание, был приказ:
Короткие сборы – и в путь.
«Птичка», похоже, не видит нас,
Попробуем прошмыгнуть.
А там уже ждали, чего скрывать,
Лупили наверняка…
И Пашка остался нас прикрывать,
Забрав у меня БК.
Шли отработанно, след в след,
По кромке ночной межи…
Мы возвратились, а Пашка нет,
И с этим теперь мне жить.
ТЫ ПРОСТИ МЕНЯ, КОМАНДИР
Будут снова покой и мир,
Суета бытовых забот…
Ты прости меня, командир,
Что не я прикрывал отход.
Получился крутой замес,
Тут и там череда атак;
Ты за нами следи с небес –
Подскажи, если что не так.
Мы сумеем врага дожать,
Мы добьём его, я клянусь!
Наши внуки не будут знать,
Что такое двухсотый груз.
Обещали, и дома ждут;
Мы вернёмся – наступит час.
А сейчас пацаны идут,
Чтобы выполнить твой приказ.
Пусть хохол в небесах кружит,
Норовя отыскать улов,
Ты же знаешь: коль мы должны,
Значит выполним – сто пудов!
Будут снова покой и мир –
Не порушить исходный код.
Ты прости меня, командир,
Что не я прикрывал отход.
ТРЕТЬЯ РОТА
Помирать кому охота:
Что поделаешь – война…
Наступала третья рота
В лоб на вражеские доты
И иначе не могла.
Ни оврагов, ни болота –
Высота как высота…
Взять её надумал кто-то,
Вот и лезла третья рота…
Где поддержка, где арта?!
С богом, матушка-пехота!
Сотня метров – не верста…
Только два обычных дота,
А напротив – третья рота:
Словно в тире, красота!
Тишина легла в окопы,
И в округе тишина…
Больше нету третьей роты…
А арта сравняла доты…
Что поделаешь – война.
ПЕРЕДЫШКА
Перегрелись басы, подустала «арта» –
Передышка, как божия милость;
И в озябший блиндаж фронтового кота
Тишина осторожно спустилась.
Сколько ей кочевать, отгоняя беду,
Там, где крови не капли, а лужи?
Но нельзя без неё даже в самом аду –
Не пробиться из пекла, не сдюжить.
Чтоб не выгореть в этом кромешном огне,
Надо сердце держать на ладони;
И штурмА в блиндажах не поют о войне,
А поют о друзьях и о доме.
А ЗНАЕШЬ, МАМА, УМИРАТЬ НЕ БОЛЬНО
Исподтишка ударили подонки –
По мирным, здесь военных не видать.
И хрупкий мир разбился на осколки,
Оставшись среди улицы лежать.
Два силуэта, мама и ребёнок,
Почти неразличимы в полутьме.
И крик немой – до взрыва перепонок,
Как эхо на оборванной струне.
Ещё невольно теплится надежда:
– Ты что, сыночек?! Слышишь, отзовись!
Стучит сердечко. Но всё реже, реже…
И тихо тает маленькая жизнь.
Кусочки тела вперемешку с кровью…
Ещё блестят, как лучики, глаза…
– А знаешь, мама, умирать не больно, –
Последнее, что он успел сказать.
ВОЕНКОМ
Обычный день в работе военкома:
Доклады, документы, суета…
Призывники построились в колонну:
Команда «По машинам!» – и айда.
А матерям – прощанье у порога:
К чему, зачем – попробуй объяснить.
Им остаётся ждать, тая тревогу,
Да военкома меж собой винить.
Как будто это он всему виною,
Его грехи запишут наперёд;
И сердце, обожжённое войною,
Для утешенья места не найдёт.
Кто в Белгород, кто в Вятку, кто в Калугу,
Кто в более горячие места…
И вновь по отработанному кругу:
Доклады, документы, суета…
Он сел за стол – упрямо сердце ныло
Укором незаслуженной вины –
И бережно погладил фото сына,
Погибшего на третий день войны.
ЧТО-ТО ТАМ ПО ТЕЛИКУ КРУТИЛИ
На курорте – клёвая погода,
Клумбы и желания в цвету;
Побережье полное народа,
Запахи соблазнов за версту.
Зазывалы жгли на всю катушку –
В ресторан, кафешку и корчму:
Для кого выгуливать подружку,
Для других побаловать жену.
Широко, на полную кутили,
Будто состязались: кто кого…
Что-то там по телику крутили:
Вроде, как опять про СВО.
Вперемешку джинсы и колготки,
Бронзовая сытость на лице.
Сплошь оттюнингованные тётки
Мужиков ловили на прицел.
К столикам заказы разносили:
Мидии и фирменный салат…
Что-то там по телику крутили:
Вроде, о протезах для солдат.
Буглама, сациви, чахохбили…
Наслаждайся! Райские края!
Что-то там по телику крутили.
Надоело, честно говоря.
Атмосфера местного разлива:
Беззаботно, сытно и легко.
Вроде, снова в Горловке разрывы…
Здесь и не вникали под пивко.
Хохотали, пели и жевали
Под морским уютным ветерком.
Где-то там кого-то убивали…
Где-то… Но отсюда далеко.
В подреберье шашлыки давили,
Надо по приезде подлечить…
Что-то там по телику бубнили –
Кто-то попросил переключить.
МИШКА
Снимали фильм про вязаного мишку –
Глоток живой водицы для солдат.
Бойцу прислал с оказией сынишка,
И вот теперь ответный вариант.
Поочерёдно брали мишку в руки
И говорили для своих родных,
Хоть как-то облегчая боль разлуки:
Что всё в порядке, что среди живых.
И снова мишка по живой цепочке,
Скупы слова в окопах фронтовых:
О маме, о жене, о сыне с дочкой
И о мечте – скорей увидеть их…
Вдруг задрожали руки у солдата,
И губы разомкнуться не смогли…
Его родных хохлы загнали в хату
И в назиданье заживо сожгли.
А он из этих мест. Неподалёку
Его село и тот сожжённый дом…
И командир штурмов сказал негромко:
«Опорник взять! Но пленных не берём!»
ЗЕМЛЯНИКА
Порепались губы от солнца и пота,
Но душу вот так не возьмёшь.
Привычное дело, мужская работа:
Стой намертво – вынь да положь!
Они наседают которые сутки,
И щерится смерти конвой.
А после в округе такие рисунки,
Что хоть по-звериному вой.
Свистит непрерывно, шуруют по полной –
Запасов, видать, до черта.
Ну как тут не вспомнить о маменьке родной:
Ответь им, родная арта!
Уже позабыли как солнце смеётся,
Как шорохи тонут в ночи.
Затихнет – и кажется, сердце не бьётся…
Да нет, показалось, стучит.
В разгаре покос у беды многоликой,
Ей нужно побольше урвать.
Но пахнет в лесу поутру земляникой –
И хочется жить и дышать!
НЕПАРНЫЕ ЛАДОШКИ
Кто скажет, какова цена Победы,
Какой размер её, какой масштаб…
Мы выступали в госпитальных стенах,
У коек, среди раненых солдат.
Читали, пели, что-то говорили –
Не громко, не надрывно, от души…
А за стеной каталки развозили
Медсёстры на другие этажи.
И тенью обоюдного смущенья
Горчили белоснежные бинты;
Мы были дополнением к леченью
Среди густой врачебной суеты.
Но потихоньку таяла неловкость,
И что-то появлялось и росло,
Рассеяв и волнение, и робость, –
Простое и понятное без слов.
Весенний день заглядывал в окошко,
Стараясь подбодрить и поддержать;
И хлопали непарные ладошки –
О плечи, о колени, о кровать…
Кто скажет, какова цена Победы –
Потери и количество наград?
Быть может, в этих горьковатых стенах,
В палате среди раненых солдат?
Не в небесах на гордой птице-тройке
И даже не в печали, не в слезах…
А здесь, в тиши, на госпитальной койке –
Без рук, без ног, но с верою в глазах!
НЕПРАВДА, ВОЕВАТЬ ОНИ УМЕЮТ!
Неправда, воевать они умеют –
Который год дерутся до конца!
Но мы их бьём – сильнее и сильнее,
Наотмашь, утирая кровь с лица.
Под Кременной, под Харьковом и Курском –
Глаза в глаза, с гранатою в руке…
Все перед смертью говорят на русском
И молятся на общем языке.
Сожгли, растёрли, предали, разбили,
А нас «руснёй» и «орками» зовут…
Они же – наши! Просто позабыли,
Откуда корни общие растут.
Неправда, воевать они умеют
И в плен, как объявляют, не спешат!
У них, как бы отречься не хотели,
Такая же славянская душа.
Ну что судачить: кабы, кабы, кабы…
Остыньте – не получится скорей!
Увы, родства не помнящие гады
Всё больше превращаются в зверей.
Никто не остановит, не рассудит,
Не заглушит отчаянье и боль;
Нет точки роста, и её не будет,
Покуда почва впитывает кровь.
Дорога к алтарю не будет лёгкой,
Поскольку неуступчив визави…
Они же – это мы! Но с оговоркой:
Без памяти, без веры, без любви.
КУРСК ПРИФРОНТОВОЙ
Моему родному городу
Город мой, ты стал прифронтовым…
Помнишь, как давным-давно когда-то
По притихшим улицам твоим
Браво шли немецкие солдаты?
Гавкала надрывистая речь,
Не узрев смиренного поклона;
И не в силах жизни уберечь,
Плакала надежда у иконы.
Им под Курском дали прикурить –
Гнали так, что пыль не оседала;
И «сверхчеловеческую» прыть
Выбили, как будто не бывало.
Но сегодня мирные дома
Ёжатся от выкриков сирены:
Город мой, к тебе пришла война,
К ужасу восставшая из тлена.
Ты насторожился и притих,
В ожиданье и тревогу вжатый;
Не суди защитников своих,
Ведь они ни в чём не виноваты.
Верю, ты сумеешь устоять –
Стихнут небеса, просохнут слёзы:
Не сломить тебя и не сломать
Никаким ударам и угрозам!
Снова гром и всполохи вдали –
Наших дней печальные приметы;
Но весной вернутся соловьи,
Чтобы песни петь – любви и света.
ЗВЕЗДА ГЕРОЯ
Мальчишка! Ну совсем ещё пацан!
Такие хороводят на районе.
А он уже с лихвою повидал
В своём неутомимом батальоне.
Здесь день и ночь работает «арта»,
Но он её шугается не шибко.
Есть у него приметная черта –
Гагаринская добрая улыбка.
Он даже пишет иногда стихи,
Хотя и не замечен в пацифизме.
Прости ему, Господь, его грехи:
Они не ради смерти – ради жизни.
Его душа – непознанная ширь,
Которая от боли не потухла.
Солдат России! Русский богатырь –
По мужеству, по стойкости, по духу!
Дай Бог ему побольше впереди!
Ему же ничего ещё не поздно…
И со Звездой Героя на груди
Он, как надежду, зажигает звёзды.
«РАЗВЕДОСЫ » ВЗЯЛИ «ЯЗЫКА»
Русским воинам «Тунгусу» и его боевым друзьям посвящается
«Разведосы» взяли «языка»:
Две звезды большие – то, что надо.
Подразмяли сало на боках –
И запел «захисник» серенады.
Строго по порядку, что и как,
Выложил на блюдечке с каёмкой.
На себе тащить – здоровый хряк:
Схоронили прямо там, под ёлкой.
В штабе разносилось «ох» и «ах»:
Вот улов, которого так ждали!
Да ещё планшет от «языка»
С картой, где помечены детали.
Наверху укроповский планшет
Изучили звёздно-многолико,
А затем увесистый букет
Полетел в «тюльпанах» и «гвоздиках».
Повезёт – и к бабке не ходи,
Коли сам сноровистый и меткий.
И сияет нынче на груди
Орден… у начальника разведки.
Кровушка людская – не вода…
Эх, война, спасибо за науку…
Ну, а «разведосам», как всегда:
Пожурили, но пожали руку.
СОЛДАТСКИЕ ВДОВЫ
Не озлоблены и не суровы,
Но незримо в особом ряду…
Как и прежде, солдатские вдовы
Меж собой половинят беду.
Ничего, что соседки судачат;
Ничего, что в судьбе не сбылось…
Лишь ночами в подушку поплачут,
Как давно на Руси повелось.
Надо жить, несмотря на утрату,
Отложив поминальный наряд…
У детишек глаза, как у папы,
И такой же задиристый взгляд.
И как будто рождаться по новой,
Заперев на засовы беду…
Как и прежде, солдатские вдовы
Две судьбы умещают в одну.
Не согреть обожжённое сердце,
Не услышать ему тишины…
Может, станут они наконец-то
Оберегом от новой войны?
ВИДЕОЗВОНОК С ФРОНТА
Пришли заранее, за час,
Хоть недалече.
Детей забрали и внучат
Для этой встречи.
Платки, зажатые в руке, –
Ведь не стальные…
И вот на видеозвонке –
Они, родные!
– Ну как вы, родненькие, там? –
Звучит по новой.
– Да всё в порядке. Слышишь, мам?
Живой, здоровый…
Улыбки, слёзы и… глаза –
Таких не встретишь.
Немой вопрос: «Когда назад?»
А что ответишь…
Я вышел раньше на крыльцо –
Давило малость.
У сыновей, мужей, отцов
Сегодня радость.
А кто-то может не дожить –
Такое лихо.
– У вас не будет закурить? –
Спросили тихо.
Метель буянила. Кругом
Одни заносы.
А я всё думал о другом –
Над тем вопросом.
К апрелю? К маю? К декабрю?
К чему прогнозы…
Хотел сказать, что не курю –
Мешали слёзы.
ОБ АВТОРЕ
Постников Олег Вячеславович, военный журналист, поэт, полковник запаса, ветеран боевых действий, член Союза писателей России.
Родился в г. Курске. Окончил факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища. Посвятил военной прессе более 30 лет. Служил в различных регионах нашей страны и за рубежом. С 2005 по 2015 гг. – заместитель главного редактора публицистического и литературно-художественного журнала «Пограничник» (г. Москва). С 2015 по 2021гг. – главный редактор центральной газеты «Граница России» (г. Москва).
Автор поэтических сборников «Мы души не держим в запасе» (2007 год), «Не проси у жизни большего» (2010 год), «Мы просто русские солдаты» (2014 год), «Идём на ZOV» (2022 год), «Идём на ZOV. Противостояние» (2023 год), «Мы с тобою, солдат!» (2025 год), «Запах снега» (2026 год).
Лауреат и дипломант многих литературных премий, в числе которых «Золотой венец границы» (1999 год), Премия ФСБ России за лучшие произведения литературы и искусства (2014 год), «Золотой венец Победы» (2015 г.), «Литературная переправа» (2023 г.), «Твои защитники, Россия!» (2025 г.) и другие.
Награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени.