***
Кассеты рвутся близко за стеной.
Глянцует листья дождик-сеногной.
Да тут-то и не косят: для кого? –
Давно все вывелись до одного.
Бараны, козы, куры и кроли
Куда-то за коровами ушли…
Лишь лай собак, орудий гром и дым
Остались в послушание живым.
***
Выстрел – и полёт.
В луже тонкий лёд
Вслед ему дрожит.
Словно стук копыт,
Перестрелки бой
В соснах за горой
Вспыхнул и затих.
Вечер на двоих
Нам разлил покой.
Посидим с тобой,
Помолчим, как встарь.
Отошёл январь.
Снова месяц млад.
Жаль, бесснежен сад, –
Был бы вечер бел.
Осыпает мел
Тихо до утра
На подол гора…
ШЕБЕКИНО
В коросте грязи перекрёсток
Из ада выползших дорог.
Где липок снег, где ветер хлёсток,
Ракитник на ветру продрог.
В руины смятого кордона
И в гул с волчанской стороны
Глядит прифронтовая зона,
Давно седая от войны.
Огонь молитв ей греет спину,
Но рвань железная – в лицо,
Где смерти жёсткую пружину
Срывает, выскользнув, кольцо.
Здесь всё в ней – цель, на перекрестье.
Со снегом смешана труха
И гарь палёного предместья…
Но вспышкой – выклик петуха!
Из искры этой – жизни пламя
Вздувает ветер в дымной мгле,
А значит, всё, что будет с нами,
Ещё доступно на земле.
***
То ли то БПЛА,
То ли ранняя пчела
Прожужжала – и пропала
Там, где верба зацвела?
Переждём под соснами
С этими вопросами.
В кроне ветер прошумел.
На берёзу ворон сел.
Он чужого не пропустит,
Охраняет свой удел.
Явишь, птица вещая,
К нам добросердечие?
Мы на самом на виду,
Мы работаем в саду.
Если в небе что услышишь, –
Протруби в свою дуду.
Не проспи ни шороха,
Упреди от ворога.
***
Мы не великие. Мы просто велики
Для угломеров и проверенных резонов,
Наследуя от допотоповых эонов
В ночах приливы галактической тоски.
Нам кружит головы вращение небес,
И, видно, потому не так уж чёрен бес,
Что Небо нам свою не открывает меру
И в бесконечную затягивает сферу
Из тварей всех по паре, с крыльями и без…
***
Эти пески принесла Кубань,
Степью Тамани петляя веками.
Помнит ли грива скифскую длань,
Или дороже наездник в панаме?
Тучным благополучьем своим
Ныне гордится, как пушками славы,
Белый священный каменный Крым
С яхтами в бухтах литых Балаклавы.
Помнят ли высолы сивашей
След неподъёмной чумацкой подводы?
Кончился век несо́леных щей,
Полною чашей вкушают народы.
Что ещё надо? Даже беда,
Даже война – где-то с краю, в сторонке.
Лижет песок морская вода
В полуверсте от опасной воронки.
***
В самую знойную Троицу, –
И не припомнишь такой, –
Тучка навряд ли раздоится,
Мех её нынче пустой.
Прочит кукушка упорная
Лета бессчётные впрок.
Птица пошла рукотворная –
Наша, на юго-восток.
Зелено, душно, безветренно.
Йодом дурманит орех.
Кто б помолился за гетмана, –
Только ведь Троица… грех…
Перед людьми не отмоется,
Да ведь душа – не его:
Божья, и светлая Троица
Не обойдёт никого.
Клонится тонкая ивица,
Жаждуя, милости ждёт.
Духу – умно ли противиться?
Вспучит нутро и сожжёт.
Роль рокового орудия
Не оправдает глупца.
Коль затянулась прелюдия,
Близится тема конца.
Слава – да не позавидуешь,
Страшный преследует зумм…
Флагман – фортеция с виду лишь:
Жертвами полнится трюм.
Будет ли время покаяться?
Кат уже вышел на плац.
Троица в полночь кончается.
Кто б помолился, паяц…
***
Есть версия одна, я верю ей, –
Хотя в пророчествах не спец, –
Что Светоносною империей
Россия станет, наконец.
И пусть не сбродят отношения
В однополярную бурду,
Духовного плодоношения
Нигде, кроме неё, не жду.