ДЕРЕВНЯ МОЯ…
Люблю рождественское утро!
Морозец крепнет за окном.
Трещит смолисто в печи русской,
И пахнет сладостным дымком!
Какое дивное виденье?!
Сон – сдобой, праздником пропах!
Люблю зимой ночное утро
Встречать с улыбкой на устах…
РОЖДЕСТВЕНСКИЙ СОЧЕЛЬНИК
Село под сугробами, в тенях,
Под яркой луной – над страной.
Щемящее чувство Рожденья
В Сочельник тревожно со мной.
Рождается Миру Спаситель.
А радости все-таки нет.
В России у власти – «правители»,
Каких, и не видывал свет…
МАМА
Мы скоро покинем уютные кухни
Устали и внуки от нас.
И пенсии наши — супротив науки,
Супротив науки и цены на газ.
Смешно, рассуждая на кухне за чаем,
Обиды таить на детей.
Мы сами похожи на наших родителей.
И катятся яблоки с наших ветвей.
Конечно, от жизни присуща усталость.
И все девяносто нам хочется жить.
Но так уж устроена подлая старость,
Где зло и добро на молитве стоит.
В ГОРОДКЕ ПРОВИНЦИАЛЬНОМ
Старшему лейтенанту Денису Таптуну
В городке провинциальном
Обыватели не спят.
Отмечают Новый год!
Шашлыки едят.
Рио-Рита, Рио-Рита –
Кружится фокстрот.
На площадке танцевальной
Двадцать пятый год…
Под обильное застолье
Танцы до утра.
Только мне никак не спится –
Не даёт война.
Рио-Рита, Рио-Рита –
Кружится фокстрот.
На площадке танцевальной
Двадцать пятый год…
Сын сгорел у друга в танке,
Славный наш Денис.
Друг звонит мне спозаранку:
Слышишь, друг, проснись!
Я немею от известий
Стынет в жилах кровь.
Ведь в Кремле вчера собрали:
Награждали вновь.
Рио-Рита, Рио-Рита –
Кружится фокстрот.
На площадке танцевальной
Двадцать пятый год…
Но не числится в «героях»
Славный наш танкист.
Високосный год уходит
Вместе с ним Денис.
Рио-Рита, Рио-Рита –
Кружится фокстрот.
На площадке танцевальной
Двадцать пятый год…
***
Я вырос в эпоху покоя.
В «застое» училась страна.
Наука творила такое,
Что в страхе дрожал сатана.
А мы пробуждались в деревне,
Спешили на дойку коров.
И хлеб выпекали, и пели!
И дорог родной был наш кров.
Смотрю фотографию века.
Не верится в век золотой,
Что жили в России поэты
В великий советский «застой».
ВЗДОХ
Я умираю медленно, мой друг.
И свет из глаз закатный убывает…
Кто знает, может, так бывает,
Когда душа стареет и страдает…
И горько улыбаюсь при словах,
Мол, старость нам дается для покоя,
Венец, мол, жизни… Надо же, такое
Болтать, когда ты сам еще не будучи в годах.
Вглядитесь в оголенные деревья
Под небом голубым в краю лесов.
О, как тревожно ваше откровение,
Читая этот приговор судьбы суров.
Мы умираем медленно, мой друг,
При каждом вздохе в прожитой минуте.
Необратимость времени без слов…
В нас пробуждают отзвуки разлуки.
г. Канск