Среда, 24 апреля, 2024

ВИФАНИЯ

По склону каменной горы, /Где пальмы подняли высоко /Свои зеленые шатры /И тень отбросили далеко, /Где в яркой зелени садов /Плоды созрели для торговли, – /Вифании простых домов /И там, и здесь пестреют кровли… /Вифания! – Приют святой /Того, Кто не имел до гроба, /Где приклониться головой...

Творческий портрет А.С. Пушкина...

Обычно словарь В.И. Даля рассматривается ис¬ключительно как лексикографический труд. Между тем при более углубленном изучении перед нами предстает чрезвычайно сложная многоголосая структура, состоящая из множества разноуровневых и разнонаправленных коммуникаций...

Работаем дальше

Авдеевка... Уже вовсю лето, солнце, на уцелевших деревьях густая листва. Синее небо и в нём, вместо ласточек – дроны. Благодаря накопленному за годы войны опыту и стресоустойчивому населению, сделано много. Запущены в работу прачечная, бригады по благоустройству, уже почти готова баня...

Время жить

Вновь над миром моим сермяжным /Воробьиный гуляет шум /И табун дальним зовом протяжным /Славит вечер, которым дышу. /И пускай седина серебрится – /Улыбаясь, спешит ребятня! /Деревенские добрые лица, /Словно детство, глядят на меня...

«За сказку русского лица…»

Ко дню памяти Юрия Кузнецова

(11.02.1941 – 17.11.2003)

Я познакомился с творчеством Юрия Кузнецова на рубеже семидесятых-восьмидесятых годов прошлого века. Стихотворения «Атомная сказка», «Возвращение», «Гимнастёрка», «Четыреста», «Я в жизни только раз сказал: люблю…», «Опора» утвердили явление большого русского поэта:

Но мёртвая земля прозрела вдруг,

И мёртвый воздух разорвали звуки:

«Они сдаются? Поднимают руки?

Пусть никогда не опускают рук!».

Кузнецовский сборник «Отпущу свою душу на волю» (1981) стал для меня настоящим поэтическим открытием.

Встретиться же с Юрием Поликарповичем мне довелось в конце сентября 1988 года в Рязани, на заседании выездного секретариата Союза писателей РСФСР. Мы, молодые стихотворцы да беллетристы, издёрганные компартийной цензурой, конечно же, с немалой радостью восприняли наступление гласности. Но встречи с мастерами российской литературы, сотрудниками и авторами журналов «Наш современник» и «Молодая гвардия» заметно охладили «щенячий восторг» нечаянных попутчиков «детей Арбата». Особенно точно выразил тогдашнее состояние общества Юрий Кузнецов:

Жизнь свихнулась, хоть ей не впервой,

Словно притче, идти по кривой

И о цели гадать по туману.

Там котёл на полнеба рванёт,

Там река не туда повернёт,

Там Иуда народ продаёт.

Всё как будто по плану идёт…

По какому-то адскому плану.

А в Константинове, на Есенинском празднике поэзии, Юрий Поликарпович читал своих «Маркитантов». Стихотворение прозвучало пронзительно и тревожно: все эти «крапивники» и «люди близкого круга», зловеще влияющие на судьбу страны, были достаточно узнаваемы. Именно литературные зоилы из их числа нападали в своё время на поэта за его строки:

Я пил из черепа отца

За правду на земле,

За сказку русского лица

И верный путь во мгле.

Вставали солнце и луна

И чокались со мной.

И повторял я имена,

Забытые землёй.

В дальнейшем выпало встречаться с Юрием Кузнецовым не только на Есенинских праздниках, но и печататься под одной обложкой на страницах поэтических изданий: «Шёл отец…», «Новая волна», «Антология русского лиризма. ХХ век».

Узнал я, что Юрий Поликарпович имеет по матери, Раисе Васильевне, в девичестве Сониной, рязанские корни. За два года до кончины Юрий Кузнецов поведал о своей родословной: «Мой прадед Прохор лежит на кладбище в деревне Лубонос Шиловского района Рязанской области. Мой дед Василий Прохорович Сонин родился в 1879 году в деревне Лубонос, тогда Касимовского уезда». По рассказам шиловских краеведов, поэт в 1988 году приезжал на прародину. Эти события отражены в его стихотворении «В деревне». Вот отрывок из этого произведения:

Триста вёрст от Москвы – глухомань…

Зной, тоска. Комариная взвесь.

Прадед Прохор лежит где-то здесь.

Я спросил. Старики показали

На бугор. «Третий с краю», – сказали.

На погосте бурьян-сухостой

Против неба торчит бородой.

Я за бороду взялся руками,

И она полетела клоками.

Слышу голос загробный: «Постой!..» –

«Прадед Прохор, ты, значит, живой?!

Расскажи, знать хочу непременно

Нашу кость до седьмого колена!».

Он молчит, лубонос с бородой…

А привёз я домой рой слепней

И три пары рязанских лаптей.

В преддверии своего литературного тридцатилетия отправил я в «Наш современник» подборку избранных стихотворений. Прошло чуть больше месяца, и Юрий Кузнецов, заведующий редакцией отдела поэзии журнала, прислал мне письмо о том, что редколлегия намерена напечатать мои стихи, и попросил выслать фотографию. Спустя ещё пару месяцев в Сасовскую городскую библиотеку, как раз к началу моего юбилейного вечера, поступил февральский за 2002 год номер журнала «Наш современник», где была опубликована моя большая стихотворная подборка «Свет идёт неведомо откуда». Я, разумеется, и обрадовался и удивился: о такой быстроте появления в авторитетном столичном издании даже и мечтать не смел. Мне было дорого и внимание Юрия Поликарповича, и строгое его отношение к моим произведениям. Во вторую строфу стихотворения «Глухонемой соловей» Кузнецов внёс свою правку:

Он Божьей милости не просит,

но каждым пёрышком дрожит.

Он ничего не произносит –

своим молчаньем ворожит.

Мастер сумел увидеть за моими стихотворными строчками иную высоту и постарался помочь мне почувствовать её самому.

Сердце сжалось, когда прочитал я в сентябрьском за 2003 год номере журнала «Наш современник» последнюю прижизненную подборку стихотворений Юрия Кузнецова «Прозрение во тьме». Сколько неизбывной трагедии в этих произведениях:

России нет. Тот спился, тот убит,

Тот молится и дьяволу, и Богу.

Юродивый на паперти вопит:

Тамбовский волк выходит на дорогу!

19 ноября 2003 года лауреату Государственной премии РСФСР Юрию Поликарповичу Кузнецову должны были вручать в Рязани всероссийскую Есенинскую премию. Он скончался от сердечного приступа за два дня до этого события, на 63-м году жизни.

И вновь вспомнилась мне наша первая встреча на многолюдном поэтическом празднике:

Меня к тебе отбросила толпа.

Мы рядом были только лишь мгновенье:

не распознать душевного тепла

и не постичь сердечного волненья.

И наши – снова – разбрелись пути.

И думал я пред долгою дорогой:

Великое молчанье не буди –

пребудет пусть в своей печали строгой.

И взмыла журавлиная труба,

и ветер золотой коснулся лба –

и ты повысь дерев простёрся взглядом.

Меня к тебе отбросила толпа –

и, значит, мы с тобой стояли рядом.

Владимир Хомяков (г. Сасово)

Русское Воскресение

Последние новости

Похожее

«… Когда невозможно молчание…»

Трудная задача – писать о таком многогранном человеке, каким остался в истории русской советской литературы сибирский классик Иван Иванович Молчанов-Сибирский. Настолько многосторонне талантлива личность, что не хочешь, да удивишься тому, как щедро свыше поцелованы Богом такие люди...

Песней наполнено сердце поэта

На рубеже XX-XXI веков, в конце февраля 2000 года звонит мне начальник типографии и тревожным голосом сообщает, по его мнению, страшную весть: «У нас случилось «ЧП», – выдерживает паузу, пытаясь по моему дыханию в трубку определить дальнейшую реакцию, продолжает: – большую часть тиража твоего журнала украли рабочие…»

Из ранней поэзии Константина Скворцова

У Бога все живы, говорим мы по православной традиции. Погрузившись в раннюю поэзию Константина Скворцова, явственно увидела, что и у поэта все живы! Да-да, это как-то я услышала в его строчках, шелестящих как ветер в спутанных ветвях деревьев...

Фет – музыкальный голос России

Первая половина XIX века. Карамзин, как Колумб, своей Историей открыл Россию. Пушкин возвел ее на художественный пьедестал, оформил, дал ей, как державе, образ, наделил ее людей поэтическим слухом и ощущением Слова...