Спектакль «Лисьи огни» на сцене ТЮЗа. Постановка режиссера Александра Черепанова (Челябинск), художник по костюмам Екатерина Ламыкина, хореограф Виктор Тзапташвили.
Сложно воспроизвести сюжет этой пьесы, потому что ее сочиняли молодые, начинающие театралы, хотя управляли ими опытные руководители. Зрителей предупреждают: пьеса «Лисьи огни» написана в рамках II коллаборативной лаборатории современной драматургии «Своя территория» в Омске.
Прежде чем гордиться сибирским городом, попытаемся узнать, что это за «коллаборативная лаборатория», и что это за «своя территория». Всезнающая Википедия сообщает: «Коллаборативная лаборатория – это частные некоммерческие ассоциации или компании с динамичной и инновационной средой, которые поощряют междисциплинарное сотрудничество и совместное творчество, играя решающую роль в развитии науки, технологий и инноваций». Возникает недоуменный вопрос: какое отношение вся эта заумь имеет к детскому и юношескому театру? В ней узнаем только два русских слова – «совместное творчество».
Лаборатория пьес «Своя территория» зародилась в районном центре Таре (там памятник Михаилу Ульянову и театр его имени) и устремилась к другим регионам. В лабораторию привлечены одновременно драматурги, режиссеры, психологи и, странным образом – подростки. «Омская область пилотный регион для продвижения данных направлений с дальнейшим масштабированием имеющихся практик в регионах России», – резюмировал и благословил министр культуры Омской области Юрий Трофимов.
Замечу, неуклюжее слово «коллаборативный» имеет французское происхождение, а тяжеловесное «масштабирование» – немецкое, в чем никакой необходимости нет. Они прекрасно заменяются простыми и понятными русскими словами, первое – «сотрудничество», а второе – «расширение, распространение».
Сегодня обе названные страны противостоят РФ в политическом и военном плане, и пользоваться их услугами уже по этой причине нет никакой необходимости. Забавно, что изначально слово «коллаборация» означала во Франции сотрудничество части населения с немецкими оккупантами в 40-е годы прошлого века и признавалось там государственной изменой.
Помимо этого, слова «коллаборация», «масштабирование имеющихся практик», «пилотный регион»… не употребляются в живом русском языке и вызывают отторжение. Как могли эти слова исходить от министра? Когда мы встретились с ним случайно в театре, между нами состоялся разговор, и никакой казенщины в его речи не было и следов. Я решил, что текст ему написал какой-то подчиненный, и министр подписал его, не глядя – бумага не ахти какой важности.
Потом я изменил свое мнение: ведь и другие тоже люди и они не могут говорить вымышленным языком. Вывод только один: текст документа написан роботом по лекалам, заданным далеко от Омска. Лишь после этого я успокоился, и у меня отлегло от сердца.
Идею министерства культуры тепло поддержала министерство образования. Заместитель министра Оксана Груздева рассказала: «Главной задачей была не только поддержка талантливой молодёжи, но и вовлечение в социально важную деятельность ребят, оказавшихся в трудной жизненной ситуации». Идея воспринималась замечательно: ударить театром по трудным ребятам. Так тандем советских писателей Ильфа и Петрова когда-то ударил автопробегом по советскому бездорожью – самое время перенять опыт. К данной лаборатории примкнул и омский ТЮЗ.
Итак, пьеса «Лисьи огни» родилась в Омске с помощью скверных подростков и явилась детищем двух министерств сразу – культуры и образования. Руководство решило: пусть они лучше делают театр, чем безобразничают с угрозой для окружающих. Грандиозно! Результат такого сотрудничества оформила в «мистическую драму» белорусская писательница Влада Ольховская. Что же получилось в итоге?
Сюжет начинается с того, что некий психолог (артист Виталий Сысой) везет в автобусе шесть тинейжеров, наказанных за жесткий буллинг, в пансионат на семинар по перевоспитанию. Не надо пугаться названных слов, в переводе на русский на перевоспитание везут трудных подростков. Буллинг – это проявление агрессии, направленной на одного и того же человека, издевательство, травля его.
Всё действие спектакля можно разделить на две части. В первой из них подростки знакомятся. Из их разговоров зритель узнает, за что их везут. Например, Рита (Таисия Галочкина) банально уводила своих жертв на пустырь, там избивала виноватых, а подружки снимали экзекуцию на видео и выкладывали в сеть. Лера (Галина Волокитина) более оригинальна, она использовала не по назначению мусоропровод, пытаясь засунуть туда одноклассницу.
Все это на сцене не воспроизводится, а только слышится из разговоров. Имитацию драк подростков между собой решает пластически лишь хореограф Виктор Тзапташвили и он, как всегда оказывается на высоте. Жесткий буллинг, между прочим, не впечатляет еще и потому, что приятных на вид артистов и актрис никак невозможно представить совершающими подлые дела, за небольшим исключением.
Едут на ночь, посреди дороги автобус останавливается по неизвестной причине, отключаются телефоны, на небе появляется северное сияние. Подростки встревожены. Одна из них вбрасывает информацию о том, что слышала где-то легенду о небесной мистической лисице, которая выходит на охоту за злом, живущем в человеке. Не она ли остановила автобус?
С этого момента начинается вторая часть действия. Скверным подросткам хватила ума сообразить, что кто-то из них вполне достоин стать пищей для злой небесной лисицы, но кто-то другой, а не конкретный он или она. За пределами автобуса слышен звериный вой, страхи нарастают.
Лисице достаточно кого-то одного из этой компании, самого плохого. Антон (Иван Павлов) предлагает самим выбрать кого-то и принести в жертву лисице. Начинают перебирать всех. Макс (Кирилл Соколовский) предлагает в жертву Леру, но та решительно не согласна: «Почему это сразу я? Почему не ты?» И ее можно понять, она самая эффектная и привлекательная.
Макс решительно открещивается от подобной участи: «Если я кого-то травил, то потому что он мне не нравится. Честно – в рыло! А ты же героиня и за справедливость. Вот давай, героически пожертвуй собой ради нас».
Лера самая толковая из всех и, указывая на Риту, предлагает другой вариант: «Если вам нужно самое большое зло, то вот оно – кормите вашу лису». Короче говоря, никто не согласился пожертвовать собой ради других, но зато и никого не стали силой принуждать выйти из автобуса на съедение страшной лисицы, что уже хорошо.
Легенда о небесной лисице в пьесе возникла не на пустом месте. Она существует у многих народов. Наводим справки. Самые загадочные лисицы в мире – это Хули-цзин (Лиса-дух) в Китае, Кумихо в Корее и Кицуне в Японии. Какая из названных здесь лисиц обнаруживается в спектакле, пусть каждый выберет сам зритель.
На этом понятная и логичная часть спектакля заканчивается, и я перехожу к непонятному и непознаваемому.
Пьеса переполнена иностранными словами и современным молодежным жаргоном, который угнетает и сбивает с толку. Таких слов множество: буллинг, боулинг, оверсайз, пирсинг, страйк, хакер, лузер, сексизм, триллер… К ним следует добавить слова, которые вы не найдете в словаре русского или других языков: фотать, чмошники, родаки (вероятно, родители), косуха, лисяк, обиженка, жиротряс, видосики, училка, выбесят, кукухой двинулся, потроллить, хтонь и т.д.
Очевидно, идет погром русского языка. Как не вспомнить опять министерство образования Омской области. Становится ясно, зачем в лаборатории понадобились трудные подростки. Они явились поставщиками языка современных молодых маргиналов. На самом деле в спектакле не подростков подтягивают до уровня цивилизованной молодежи, а нормальную молодежь опускают до уровня обитателей подворотен. Ни театр ударил по ребятам, а ребята ударили по театру.
Пора бы ввести уголовное преследование за терроризм против русского языка. Язык – величайшее проявление культуры народа. Есть родной язык, значит, есть и народ, изуродуют язык – значит, кончится и народ, вознесется к небесной лисице Хули-цзин. На земле останутся только обитатели министерств, равнодушные к результатам, затеянным ими «лабораторий».
Обратим еще раз внимание на слова самого министра культуры Юрия Трофимова, цитированные выше. На каком языке это сказано? К сожалению, это канцеляризм, имеющий малое отношение к русскому языку, но ближе к тому, которым написана пиеса «Лисьи огни». Так с трудными подростками не говорят, иначе они пошлют министров к китайской небесной лисице.
Автор сделала правильный ход, предложив далее искать страшную лисицу в автобусе, среди самих подростков, но на этом фабула и закончилась. Она не смогла связать концы с концами. Влада Ольховская не могла придумать ничего лучшего, как сделать на последней минуте лисой-обличительницей одного из шести подростков – Макса, который только что сам рассказывал о своих издевательствах над жертвами (сразу – «в рыло»).
Амплуа резонёра появилось еще со времен Мольера, а потом незаметно исчезло. Это персонаж, который не принимает активного участия в развитии действия и призван увещевать или обличать других героев с авторских позиций. Этот же Макс жестче других издевался над ровесниками и вдруг превращается в резонёра.
Послушаем, что говорит Макс в качестве лисицы на последних минутах действия: «Вы дети – а я жизнь. Я мир. Я мор и болезнь. Я война и разруха. Я катастрофа. Я не знаю жалости. Мне тысяча лет. Я гром среди ясного неба. Я прихожу по дороге из слез, пролившихся из-за вас». Если бы это говорила сама лисица, то какой-то смысл еще можно было поискать, но такого персонажа в спектакле нет.
Макс продолжает и заканчивает спектакль: «Я имею право на каждого из вас. Слышали о том, что зло, совершенное тобой, однажды вернется к тебе? Просто под новым обликом. Вот в эту игру я с вами поиграю. Сейчас чаши весов в равновесии. Я приду за тем, кто первым сделает свою чашу тяжелее».
Иначе говоря, Макс-лисица не счел нужным пожирать кого-то из своих спутников, т.к. подростки оказались не такими уж плохими, и, следовательно, их зря везут на семинар. Делаем и следующий вывод из логики спектакля: лисица никого пожрать не хочет, и потому никакого буллинга в спектакле нет.
Между тем, буллинг встречается в любых закрытых сообществах, особенно в армии (дедовщина) и в школе. По интернет данным, в школе каждый второй ученик сталкивается с буллингом, выражаемом в виде физического и психического насилия в самых разнообразных формах. К жертвам применяют бойкот, отбирают или портят их вещи, кидают в них предметы, угрожают, насмехаются, распространяют дурные слухи.
Дело доходит до того, что подросток перестает ходить в школу, меняет её, случается и суицид. Вопрос буллинга в школе спектакль обыгрывает шутками и прибаутками всеми, включая хакера Паука (Алёна Озаровская) и спортивного Марата (Михаил Климов).
Понять всю абракадабру, произнесенную Максом-лисой невозможно. Ясно только то, что зверь в лице Макса, а не, скажем, Бог или священнослужитель способен поучать подростков. Прочь заповеди Моисея, Христа и прочих мудрецов.
Во всей пьесе есть лишь одна полезная фраза, произнесенная водителем автобуса (Анастасия Шевелева): «Вы их священнику показывать пробовали?», но, ни малейшего продолжения этого вопроса не последовало. Нелепо само слово «показывать» священнику. Не показывать, а с молоком матери следует внушать ребенку божественную истину: возлюби ближнего своего, как самого себя.
Не трудно теперь представить, на какой семинар вез психолог своих подопечных, и кто должен был перевоспитать оступившихся подростков. Он вез их к таким же, ни на что не способным «психологам», что означает тупик.
Проект двух министерств с «лабораторией» и порожденной ею пьесой «Лисьи огни» оказался беспомощным в самом корне по причине его полной бездуховности. Спектакль явился самодеятельной поделкой малограмотных постановщиков, пошедших на поводу собранных ими подростков.
«Лаборатория» родила уродливого ребенка. Не следует «масштабировать», а по-русски – распространять, такие неудавшиеся проекты, когда за помощью в воспитании молодежи обратились к дикому зверю, а не к традиционным духовным авторитетам. В русском фольклоре лиса, кстати, чаще лишь хитрая плутовка, Лиса Патрикеевна, а не дикий зверь.
Серьезнейшая социальная проблема буллинга оказалась не раскрытой, такая задача и не ставилась. Спектакль явился провалом проекта двух министерств, а также и без того хилого репертуара ТЮЗа.